Рождённый василиском (джен)

Из темноты переулка выступил человек. Фигуру скрывал плащ, прятавший лицо и делавший его похожим на самую настоящую тень — если бы только тень могла стоять прямо и обладала серыми глазами, тлеющими под тёмным капюшоном.

— Знаешь, — медленно проговорила тень, — скорее всего, из-за заклинаний мальчишки у тебя будут неприятности.

Второй — молодой мужчина лет двадцати с небольшим, со взъерошенными чёрными волосами и глазами ещё более светло-зелёными, чем были у Гарри, — пожал плечами.

— Возможно, — ответил он. — Но даже если и так, справиться с этим — пара пустяков.

— Са…

— Теперь я «Гарри», — поправил мужчина, подбирая с земли оброненные очки исчезнувшего мальчика. — Тебе стоит привыкать.

Он повертел очки в руках, с неприязнью оглядывая их со всех сторон.

— На людях мы всё равно никогда не заговорим, — недовольно возразила тень, пристально следя за собеседником.

Зеленоглазого это нисколько не смутило.

Он лишь пожал плечами.

— Тогда делай это ради меня, — сказал он. — Мне теперь нужно привыкнуть откликаться на это имя.

— Привыкнешь, — вздохнула тень. — Но я так и не понял, зачем вообще нужно было заставить мальчишку исчезнуть. Он ведь просто ребёнок — к чему городить схемы, чтобы покончить с ним?

«Гарри» тяжело вздохнул.

— Так было нужно, Рег, — ответил он. — Он бы не пережил эту ночь. Ему вообще не суждено было выжить.

— Это только твои слова, — заметил Рег. — У тебя что, видения, раз ты знаешь такие вещи?

Моложавый маг вскинул бровь.

— Нет, — со вздохом отозвался он. — Но я давно понял: некоторые вещи неизменны. Я пытался. Я уже пробовал спасти мальчишку — и не сумел. Я даже не нашёл дом, в котором он жил, — хотя знал, где он находится, найти не смог, — и не сумел спасти других, о чьей скорой гибели знал… Поверь мне, я пытался! О, как я пытался…

Рег промолчал, на его лице застыло задумчивое выражение.

Было ясно, что такого ответа от «Гарри» он не ожидал.

Сам же «Гарри» повернул голову и посмотрел туда, где несколько минут назад стоял исчезнувший мальчик — прежний Гарри Поттер.

— Теперь Гарри буду я, — тихо и странно печально проговорил он наконец. — Теперь я обязан им быть. Таким и был мой план с самого начала.

Довольным он не выглядел, хоть и утверждал, что всё идёт по его собственному плану.

Рег нахмурился.

— И у тебя правда выйдет? — с сомнением спросил он. — Легко ведь не будет. Придётся вести себя точь-в-точь как мальчишка… и… ну… ты ведь заметно старше него, понимаешь?

— Это не проблема, — ответил «Гарри» и сосредоточенно прикрыл глаза. На миг показалось, будто ничего не происходит, но затем, медленно и верно, черты его лица и тело начали меняться.

Когда едва ли минуту спустя изменения прекратились, он выглядел лет на пять с лишним моложе и стал на несколько дюймов ниже.

— Ну вот, — произнёс он, поднимая палочку мальчика. Сделал пробный взмах, на секунду нахмурился и пожал плечами.

— Немного отличается от тех, какими я обычно пользуюсь, — заметил он. — Впрочем, сработана она, пожалуй, получше моей.

С этими словами он пропустил сквозь неё свою магию; кончик озарился искрами — палочка признала нового хозяина.

«Гарри» снова пожал плечами и спрятал её в одну из кобур на поясе. Затем собственной палочкой замаскировал чарами отросшие волосы и одежду, после чего снова перевёл взгляд на очки в руке. Недовольно поморщившись, он превратил линзы в простое оконное стекло.

— Ладно, — поморщившись, он нацепил очки. — Как я выгляжу?

— Как мальчишка, — ответил Рег, критически оглядывая его. — Ты уверен, что сможешь сыграть Гарри?

Тот закатил глаза.

— Разумеется, смогу, — сказал он.

— Тогда тебе придётся избавиться от акцента, — подытожил Рег. — Никто не поверит, что ты Гарри, если ты говоришь с иностранным акцентом.

«Гарри» вздохнул.

— Избавлюсь, — ответил он и потёр лицо ладонью — едва не сбив при этом очки с носа, отчего снова с досадой нахмурился, явно недовольный необходимостью их носить. — Я давно не говорил на английском. Потребуется время, чтобы снова начать думать на нём…

— Ты… — но что бы собеседник ни собирался сказать, «Гарри» перебил его на первом же слове.

— Уходи! Сюда идут! — бросил «Гарри», расслышав то, чего Рег ещё не уловил. — Тебя не должны видеть!

Рег среагировал мгновенно: секунду назад он стоял здесь, а в следующий миг в темноту уже метнулся маленький чёрный кот.

Тем временем маг резко развернулся, на ходу убирая собственную палочку и выхватывая палочку Гарри, и направил её в лицо приближающемуся человеку.

Это оказалась бывшая нянька Гарри, миссис Фигг.

«Гарри» поспешно начал прятать «свою» палочку обратно.

— Не прячь её, глупый мальчишка! — взвизгнула она. — А если здесь есть ещё? О-о, я убью Мундунгуса Флетчера!

Значит, она была из них — людей Дамблдора.

Им с Регом повезло, что она не застала их вместе. «Гарри» ещё никогда не был так благодарен маскирующим чарам на мантии Рега: они скрывали того достаточно долго, чтобы миссис Фигг ничего не заметила.

«Гарри» тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

Не время было размышлять о том, как близко они подошли к провалу.

Имелись вещи поважнее.

Прямо сейчас он был Гарри Поттером — пятнадцатилетним недоученным волшебником. Обо всём остальном он успеет подумать позже, но не теперь, когда нужно сыграть свою роль впервые.

Он глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза.

Пора.

Нужно было играть свою роль…

— Что? — переспросил он, стараясь казаться ошеломлённым.

— Он ушёл! — заломила руки миссис Фигг. — Ушёл повидаться с кем-то насчёт партии котлов…

Она продолжала тараторить, но «Гарри» перестал вслушиваться. Вместо этого он использовал выгаданное время, чтобы окончательно вжиться в личность Гарри.

Теперь он должен быть Гарри.

Он должен откликаться на «Гарри».

Он должен думать о себе как о Гарри.

Отныне он должен просто быть Гарри!

Это будет трудно, но иного способа достичь своих целей не существовало…

Поэтому он позволял ей болтать, лишь изредка задавая вопросы, которые задал бы настоящий Гарри — вроде: «Этот Мундунгус следил за мной?» и *«Вы знаете Дамблдора**?»*

Он остался стоять и смотрел, как она подошла к Дадли и попыталась его поднять.

Она наклонилась, вцепилась сморщенными руками в здоровенную руку Дадли и потянула.

Он видел её отчаяние и страх, пока она безуспешно пыталась оторвать грузного мальчишку от земли.

— Вставай, бестолковый увалень, вставай!

Дадли то ли не мог пошевелиться, то ли просто не хотел, так что «Гарри» наконец заявил, что поможет, и рывком поднял парня с земли.

Тот был тяжёл, но «Гарри» доводилось таскать грузы и потяжелее.

Разумеется, выдать то, что он куда сильнее настоящего Гарри, было нельзя, поэтому он изо всех сил изображал крайнее напряжение.

— Быстрее! — истерично крикнула миссис Фигг.

Она явно не справлялась с ситуацией и паниковала.

«Гарри» мог бы успокоить её, но мальчишка, которого он изображал, ничего не понял бы в её панике, поэтому «Гарри» лишь стоял и смотрел.

Вместо того чтобы сказать миссис Фигг, что опасность миновала, он послушно шёл следом и позволял ей выглядывать из-за углов, прекрасно зная: где-то во тьме над ним сейчас ухмыляется чёрный кот.

— Держи палочку наготове!

Он подчинился, не собираясь объяснять, что дементоры убрались восвояси и больше не посмеют вернуться.

Дементоры могли быть чудовищами, зацикленными лишь на собственном удовольствии, но даже они были не настолько глупы, чтобы повторить подобный трюк поблизости от «Гарри».

В мире хватало опасностей, и дементоры определённо относились к худшим из них — однако и у них нашлось то, чего они боялись больше всего на свете.

«Гарри» был их величайшим кошмаром.

Он был рождённым дементором — а такой, как «Гарри», мог уничтожить их без особого труда. Зная его власть над ними, они не рискнули бы навлечь на себя его гнев.

Поэтому он позволил увлечь себя дальше и старался вести себя как подобает пятнадцатилетнему подростку — даже когда Мундунгус Флетчер наконец объявился и пришлось подавлять желание проклясть никчёмную дрянь прямо на месте, просто чтобы показать, какого он о нём мнения.

Это давалось нелегко.

Пришлось спросить миссис Фигг, не хочет ли она послать Буклю с вестью Дамблдору, и сделать вид, будто его ничуть не задели её слова «он ничего не поймёт», хотя в действительности он понимал всё прекрасно.

Министерство жаждало очернить его: они пытались исключить его — то есть Гарри — и ухватились бы за любой повод. Хватило бы и Патронуса, пусть даже незавершённого, — они ведь не знали, что чары Патронуса, сорвавшиеся с палочки Гарри, так до конца и не оформились…

Наконец они дошли до двери дома номер четыре на Тисовой улице. Изображая ничего не знающего мальчишку, каким он не был, он спрашивал, почему за ним следили, и кричал ей вслед, чтобы она подождала, — ведь у него оставалось ещё сто-о-олько вопросов о ней, её связи с магическим миром и Дамблдоре…

К счастью для него, миссис Фигг просто пошла дальше, не останавливаясь.

* * *

Когда женщина наконец скрылась из виду, «Гарри» на мгновение помедлил, поудобнее перехватил Дадли на плече и глубоко вдохнул.

Вот оно.

Начало его жизни в роли Гарри Джеймса Поттера из дома номер четыре на Тисовой улице, Литтл-Уингинг, Суррей.

«Гарри» ещё раз глубоко вдохнул, спрятал наконец волшебную палочку и приготовился ко встрече со «своей» тётей.

Сейчас начнётся бойня…

Он вздохнул, покачал головой от собственных мыслей, открыл дверь и вошёл.

Тянуть со встречей дальше не имело смысла…

«Его» тётя, само собой, от случившегося в восторге не была.

Она хлопотала над сыном, причитая: «Дадлик, Дадлик, Дадлик!», и «Гарри» ей не мешал. Позволял суетиться — пока в него не полетели первые обвинения.

— Что ты сделал с моим сыном? — прорычал дядя Вернон.

— Ничего, — ответил «Гарри», прекрасно зная, что дядя Вернон ему не поверит.

— Что он с тобой сделал, Дадлик? — дрожащим голосом спросила тётя Петуния, стирая губкой рвоту с кожаной куртки Дадли. — Это… это было то самое, милый? Он пустил в ход… свою штуку?

Медленно, весь дрожа, Дадли кивнул.

Гарри выразил дежурный протест — в конце концов, следовало поддерживать видимость.

Вообще-то он планировал воспользоваться разгорающимся скандалом, чтобы забрать вещи Гарри, уйти из дома и подыскать другое пристанище, — но это было до того, как на кухню Дурслей залетела первая сова.

Письмо, которое она принесла, разозлило «его» дядю — а вот «Гарри» позабавило донельзя…

* * *

Уважаемый мистер Поттер,

Мы получили сведения, что сегодня вечером в двадцать три минуты десятого вы применили чары Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла.

Тяжесть данного нарушения Декрета о разумном ограничении колдовства несовершеннолетних повлекла за собой ваше исключение из Школы чародейства и волшебства Хогвартс. В скором времени представители Министерства явятся по месту вашего жительства, чтобы уничтожить вашу волшебную палочку.

Поскольку вы уже получали официальное предупреждение за предыдущее нарушение статьи 13 Международного статута о секретности колдунов, с сожалением уведомляем, что вам надлежит явиться на дисциплинарное слушание в Министерство магии двенадцатого августа в девять часов утра.

Надеемся, что вы здоровы,

Искренне ваша,

Мафальда Хопкирк

Отдел по неправильному использованию магии

Министерство магии

* * *

Гарри прочёл письмо, а потом ему пришлось перечитать его ещё раз.

Он был уверен, что понял что-то не так, но смысл не менялся ни со второго, ни с третьего прочтения. Он по-прежнему читал эти фразы: «исключение из Школы чародейства и волшебства Хогвартс» и «вскоре прибудут… чтобы уничтожить вашу волшебную палочку». Они не могли, не посмели бы…

Снова.

«Гарри» перечитал письмо в пятый раз, прежде чем наконец поверил.

Они действительно это сделали.

Исключение, — подумал он. — Вскоре прибудут, чтобы уничтожить мою волшебную палочку.

И тут он не выдержал.

Он пытался удержать это в себе, пытался не показывать родственникам — но как же ему хотелось! До чего же сильно хотелось!

«Гарри» хотелось смеяться. Хотелось смеяться до слёз.

Министерство жаждало, так жаждало исключить его, опозорить. О, с каким же рвением они пытались его уничтожить, играя ему прямо на руку!

Пятнадцатилетний гриффиндорец от страха, возможно, не смог бы соображать здраво. Но ему было не пятнадцать — и он не был гриффиндорцем. Он не боялся их прихода — он смеялся над ними, над ними и над их рвением наказать его за преступления…

И сдерживаться он больше не мог.

Может, дело было в напряжении от планов, которые он выстраивал все эти месяцы; может, в облегчении после схватки с дементорами, когда удалось провернуть всё в точности так, как он задумывал; а может, просто в огромной тяжести, что наконец свалилась с плеч всего полчаса назад, когда тот, другой мальчишка исчез навсегда.

Он не знал, что именно из этого повлияло или же всё разом. Знал он лишь одно: оно наконец вырвалось из груди смехом.

Он тихо рассмеялся.

— Что ещё такое, мальчишка? — скривился дядя Вернон.

— Они прибудут, чтобы уничтожить мою волшебную палочку, — ответил он, всё ещё посмеиваясь.

— И ты думаешь, это смешно?! — Дядя посмотрел на него так, будто он сошёл с ума, — и, пожалуй, со стороны всё действительно так и выглядело.

— Да, — ответил он, не заботясь о том, что акцент вернулся. — Именно так я и думаю.

— Значит… если уничтожат твою… штуковину… разве это не значит, что тебя выгнали? — подозрительно спросил дядя Вернон.

— Да! Да, именно так! — «Гарри» попытался успокоиться, но задача была почти непосильной.

— И ты считаешь смешным, что тебя выгнали?

От этих слов «Гарри» снова тихо рассмеялся.

— Ты ничего не понимаешь в магическом мире, дядя, — ответил он. — И, похоже, не ты один. Они не могут меня выгнать — даже если захотят.

— Значит, ставишь себя выше себе подобных, да, мальчишка? — заключил дядя Вернон, и «Гарри» снова усмехнулся.

— Вовсе нет, — он оскалился на дядю, дико, по-звериному, сверкая зелёными глазами и ослепительно белыми зубами. — Но они считают себя выше всех остальных. — На мгновение он замолчал; затем лицо его потемнело, а оскал стал зловещим: — Они за это заплатят!

Дядя Вернон открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в закрытое кухонное окно врезалась следующая сова.

— СОВЫ! — заорал он вместо этого, пока Гарри открывал окно и освобождал сову от её ноши. Это было ещё одно письмо.

* * *

Гарри —

Дамблдор только что прибыл в Министерство и пытается всё уладить. НЕ ПОКИДАЙ ДОМ ТЁТИ И ДЯДИ. БОЛЬШЕ НЕ КОЛДУЙ. НЕ ОТДАВАЙ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ.

Артур Уизли

* * *

На этот раз Гарри даже не попытался сдержать смех.

Пусть родственники считают его сумасшедшим — «Гарри» было слишком весело, к тому же его захлестнули совсем другие чувства, так что ему не было дела до того, что они там думают.

В кухонном свете блеснули зубы: он в открытую смеялся над автором письма.

Бедный, бедный старик Дамблдор!

Дамблдор собирается всё уладить? Ну да, конечно, уладит!

Он ни за что не потеряет свою пешку!

О! Бедный Дамблдор — он ведь и не знает, что его пешка погибла сегодня ночью.

Бедный, бедный старик Дамблдор!

«Гарри» зашёлся безумным хохотом.

Директора Хогвартса он никогда не любил, так что мысль о сегодняшней потере старика вызывала у него только злорадство.

Да, Дамблдор попытается всё уладить!

Бедный, бедный старый дурак Дамблдор! Свою пешку он потерял давным-давно…

— Что там написано? — рявкнул дядя Вернон, и «Гарри» заставил себя вернуться к реальности. Его лицо утратило всякое выражение, и он посмотрел на дядю странно мёртвым взглядом — от одного вида этих глаз тот содрогнулся.

— Напоминание, чтобы я оставался здесь, — с усмешкой сказал Гарри. — Всемогущий Дамблдор пытается «всё уладить».

— И ты всё ещё не беспокоишься, — заметил дядя Вернон.

«Гарри» пожал плечами и сделал несколько глубоких вдохов, пока его лицо не превратилось в ещё более непроницаемую маску.

— И никогда не буду, — отозвался он ещё спокойнее, чем прежде.

— А почему бы тебе не беспокоиться, раз они придут уничтожить твою… твою штуковину? — недовольно спросил дядя Вернон, явно немного робея под холодным, задержавшимся на нём взглядом мальчика. — Раз они идут на такое, ты точно что-то сделал, чтобы заслужить подобное обращение!

— О, сделал, — невозмутимо признался Гарри. — Я действительно колдовал.

— АГА! — взревел дядя Вернон, грохнув кулаком по холодильнику. Дверца распахнулась, и несколько упаковок с диетическими закусками Дадли вывалились наружу и лопнули на полу. — Значит, признаёшься! Что ты сделал с Дадли?

— Ничего. Но возражения «Гарри» оказалось недостаточно — не то чтобы он всерьёз пытался их переубедить. Дадли, теперь чувствуя себя в безопасности, принялся и дальше обвинять его в колдовстве, а дядя с тётей, разумеется, поверили Дадли, а не ему.

И он позволил Дадли описывать нападение дементоров, не сводя взгляда с побледневшей тёти — пока Дадли не перестало хватать слов, чтобы выразить свои чувства. Тогда он подсказал:

— Словно больше никогда не будешь счастлив.

— Да, — прошептал Дадли, всё ещё дрожа.

И они снова принялись обвинять его, так что он спокойно произнёс:

— Это не я. Это пара дементоров.

— Пара… что ещё за чушь собачья? — спросил дядя Вернон.

— Де-мен-то-ры, — медленно и отчётливо повторил «Гарри». — Двое.

— И что это ещё, чёрт побери, за дементоры?

— Они охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан, — сказала тётя Петуния.

За этими словами последовали две секунды звенящей тишины, а затем тётя Петуния зажала рот рукой, будто у неё с языка сорвалось омерзительное ругательство. Дядя Вернон вытаращился на неё.

Вот уж чего «Гарри» никак не ожидал. Его тётя знает об Азкабане?

— Откуда вы это знаете? — в изумлении спросил он.

Тётя Петуния выглядела так, будто пришла в ужас от самой себя. Она испуганно и виновато взглянула на дядю Вернона, затем чуть опустила руку, обнажив лошадиные зубы.

— Я слышала… как тот ужасный мальчишка… рассказывал ей о них… много лет назад, — сказала она отрывисто.

И он вдруг понял, от кого она это узнала. И всё же не удержался и сказал заведомую неправду — просто чтобы посмотреть на её реакцию…

— Если вы имеете в виду моих маму и папу, почему вы не называете их по именам?

К его разочарованию, она ничего не ответила. Вместо этого пришлось наблюдать, как дядя Вернон выясняет у жены, действительно ли существуют дементоры, — скука.

А затем прилетела следующая сова. И пока дядя Вернон снова с грохотом захлопывал окно, Гарри вскрыл письмо.

* * *

Уважаемый мистер Поттер,

В дополнение к нашему письму, отправленному приблизительно двадцать две минуты назад, Министерство магии пересмотрело решение о немедленном уничтожении вашей волшебной палочки. Вы можете оставить волшебную палочку у себя до дисциплинарного слушания двенадцатого августа, на котором и будет принято официальное решение.

После обсуждений с директором Школы чародейства и волшебства Хогвартс Министерство согласилось, что вопрос о вашем исключении также будет решён в указанный срок. В связи с этим до дальнейшего расследования вы считаетесь отстранённым от занятий.

С наилучшими пожеланиями,

Искренне ваша,

Мафальда Хопкирк

Отдел по неправильному использованию магии

Министерство магии

* * *

От этого письма его едва снова не разобрал хохот.

Значит, никто не явится?! Но считать себя исключённым он по-прежнему обязан? Надо же, как Министерство рвётся ему помочь!

А следом, разумеется, бедняга всемогущий Дамблдор, спешащий на выручку…

Что ж, будь «Гарри» послушной пешкой, он был бы безмерно благодарен всемогущему Дамблдору. Но он ею не был, а потому оставалось лишь давить в себе очередной приступ смеха, щекотавший горло.

Да, всемогущий Дамблдор не дал аврорам явиться и уничтожить его палочку! Как мило с его стороны! Какую благодарность он обязан испытывать за эту ненужную помощь!

Разумеется, он побудет послушной маленькой пешкой — посидит здесь и дождётся спасения!

Всемогущий Дамблдор — бедный Гарри будет пресмыкаться у твоих ног, лизать твои ботинки и пытаться услужить тебе…

«Гарри» заставил себя снова не сорваться на хохот.

О, как же ему понравится эта игра! О, с каким упоением он будет пресмыкаться, чтобы потом всё это вышло боком Дамблдору! А затем и Министерству…

— Ну? — сказал дядя Вернон, возвращая «Гарри» к действительности.

— Мне нужно пойти на слушание, — сказал Гарри.

— И там тебе вынесут приговор?

— Полагаю, да.

— Тогда я не стану терять надежду, — злобно сказал дядя Вернон.

— Что ж, если это всё…

Но, конечно же, этим дело не кончилось. Потребовалось ещё одно объяснение, ещё одно письмо от крёстного, где тот просто велел оставаться дома, и громовещатель после того, как дядя Вернон попытался выставить его за дверь, — прежде чем всё закончилось.

* * *

И вот теперь «Гарри» лежал на кровати и вздыхал. Ну и скверный же день, чтобы стать Гарри. Ему вдруг захотелось, чтобы он вообще никогда не заставлял мальчишку исчезнуть — не то чтобы у него был выбор…

Вот он и лежал на кровати, уже написав письма Рону, Гермионе и Сириусу, ждал Хедвиг и повторял про себя одну фразу. Одну фразу, которая всё ещё не давала ему покоя. Но он обязан был поверить в неё — позже от этого может зависеть его жизнь. Ошибиться было нельзя!

И он лежал в темноте, повторяя одну и ту же фразу снова и снова…

— Я Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса и Лили Поттер. Я Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса и Лили Поттер… — собственный голос звучал чуждо.

Это звучало неправильно — и это и было неправильно!

Его звали не Гарри Джеймс Поттер — никогда так не звали. Но сейчас иначе было нельзя. Он заставил того мальчишку исчезнуть и занял его место — а значит, забрал и имя…

— Я Гарри Джеймс Поттер. Я Гарри Джеймс Поттер.

О, как же он ненавидел это имя!

Гарри — ужасное имя для волшебника!

Оно решительно не подобало волшебнику. Для простецов оно, быть может, и годилось, но для волшебника имело значение лишь происхождение — а имя «Гарри» появилось в магическом мире слишком недавно, чтобы свидетельствовать о древнем роде. Никак имя «Гарри» не могло быть подобающим для волшебника!

И родители Гарри об этом знали — не знал лишь сам Гарри…

— Я Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса и Лили Поттер. Я Гарри Джеймс…

— Но это не я! — на этот раз он сказал это вслух, желая услышать правду, пусть даже всего один-единственный раз. — Может, мне и придётся называться так ближайшие месяцы, но я ни за что не стану глупым гриффиндорцем вроде тебя! Я не Гарри Джеймс Поттер! И я ненавижу, когда меня зовут Гарри!

Было приятно выговориться, пусть даже это ничуть не помогало. Придётся привыкать к имени Гарри — имя, оставленное позади сегодня, уже никак не вернуть.

— Ты планировал это последние десять лет, — сказал он себе. — Ты не отступишь сейчас, когда наконец почти достиг цели! Ещё немного, и ты свершишь месть, которой жаждал так долго. Больше они не встанут у тебя на пути! Больше они тебя не используют! И какой же горько-сладкой будет месть, когда решающий удар нанесёт их собственная пешка!

И ради этого ему пока придётся терпеть роль Гарри.

В конце концов, всё это ради общего блага!

Он осклабился как безумец, когда напомнил себе об этом.

О! Как же ему хотелось бросить эти слова обратно их хозяину!

В этот миг в комнату влетела Хедвиг, и «Гарри» оборвал свои речи.

— Привет, девочка, — сказал он вместо этого и подождал, пока Хедвиг не поприветствует его как старого друга. — У меня для тебя письма. Будь добра, отнеси их Рону, Гермионе и Сириусу.

Она легонько прикусила его за палец и взлетела, стоило ему закрепить письма. «Гарри» подошёл к окну и провожал её взглядом, пока птица не скрылась из виду. Затем он перевёл взгляд на землю: там сидел чёрный кот и смотрел прямо на него. Он подмигнул и снова стал вглядываться в ночь, ожидая, пока чёрный кот заберётся к нему. Когда тот добрался до подоконника, Гарри принялся его гладить.

Кот позволил гладить себя несколько мгновений, но затем попытался запрыгнуть в комнату Гарри. «Гарри» остановил его руками.

— Не превращайся обратно, Рег, — сказал он. — Уверен, в саду охрана. Нам совсем ни к чему попадаться на глаза.

Кот замурлыкал под его пальцами.

— Не беспокойся. Они придут и заберут меня, — сказал «Гарри», глядя на звёзды. — Они будут здесь через несколько ночей. До тех пор у нас есть время. А потом, я уверен, меня доставят на площадь Гриммо. Тебе нужно только прятаться, пока я не смогу тебя впустить.

Кот потёрся головой о его руку.

— Мне придётся занести тебя внутрь, потому что сам ты дом не найдёшь, но ничего страшного. Я сделаю это в первую же ночь, как только все уснут. Фиделиус может помешать тебе найти его, а мне — заговорить о нём, но ты знаешь, где он должен быть, а чтобы занести тебя, говорить мне ничего не нужно. Просто будь наготове. Думаю, ты увидишь, как я прибуду. Жди меня там.

Кот снова замурлыкал, затем поднялся и ушёл тем же путём, каким пробрался сюда. «Гарри» ухмыльнулся.

Министерство горько пожалеет, когда он с ними разберётся — очень, очень горько…

* * *