Карантин (гет)

Тёплый свет фонарей придавал мягкую сказочность и без того самой волшебной деревушке магической Британии. Хогсмид утопал в золотистых огнях, из окон уютных домиков доносились голоса и смех, а над крышами медленно поднимался дымок из многочисленных каминных труб.

Несмотря на нависшую над волшебным миром угрозу, студенты Хогвартса всеми силами старались сохранить видимость беззаботности. Они прогуливались по узким извилистым улочкам, заглядывали в кондитерские, толпились у витрин и смеялись над шутками, которые, возможно, ещё несколько месяцев назад показались бы им совершенно обыкновенными.

Им это было необходимо. Оно — это детство — принадлежало им по праву.

Гермиона шла между Гарри и Роном, лениво покусывая лакричную палочку. Рон, кажется, уже успел уничтожить свою и теперь с легкой завистью поглядывал на оставшуюся у неё.

— Даже не думай, — предупредила она, заметив его взгляд.

— Я ничего не сказал!

— Тебе и не нужно.

Гарри рассмеялся, а Рон возмущённо фыркнул.

Вокруг было многолюдно. Студенты небольшими компаниями перемещались от одной лавки к другой, кто-то останавливался у витрин, кто-то с шумом вываливался из дверей «Сладкого королевства». Из распахнутых дверей «Трёх метёл» доносились голоса посетителей, а по мостовой то и дело проносились ребята, торопившиеся занять столик в одном из заведений.

Хогсмид выглядел почти так же, как всегда.

И, пожалуй, именно это нравилось Гермионе больше всего.

Здесь можно было на несколько часов забыть о ежедневных выпусках «Пророка», тревожных письмах Ордена и бесконечных спорах взрослых о том, что делать дальше. Можно было просто гулять с друзьями, покупать сладости и слушать, как Рон в очередной раз пытается доказать что-то, в чем она совершенно ничего не понимает.

— Рон, ты уже третий раз за последние десять минут рассказываешь про левый фланг, — заметил Гарри.

— Потому что вы оба отказываетесь понимать очевидные вещи!

— Я вообще в этом не участвую, — фыркнула Гермиона. Еще не хватало, чтобы её затянули в нелепый спор по квиддичу.

Они как раз проходили мимо небольшой лавки, витрина которой была заставлена всевозможными защитными амулетами, пузырьками с зельями и свёртками с травами. Над входом покачивалась деревянная вывеска с изображением серебряного щита.

Гермиона невольно замедлила шаг.

На полках за стеклом лежали медные обереги от сглаза, небольшие флаконы с защитными настойками, кольца с выгравированными рунами и несколько особенно дорогих амулетов, заключённых в бархатные футляры. Над каждым товаром висела аккуратная карточка с описанием его свойств.

Рон тоже остановился.

— Ничего себе. Они раньше столько всего не выставляли.

— Наверное, потому что раньше это не пользовалось таким спросом, — отозвалась Гермиона.

Она перевела взгляд на Гарри.

Тот молчал.

Ещё минуту назад он смеялся над очередной выходкой Рона, но теперь его внимание было приковано к витрине. Он разглядывал выставленные амулеты с каким-то отсутствующим выражением лица.

Улыбка постепенно исчезала.

Она знала, о чём он думает.

В последнее время ей вообще хотелось многого не знать, что было для нее совершенно не свойственно. Например, перестать замечать, как Молли замолкает при появлении Гарри. Не обращать внимания на тревожные взгляды преподавателей. Не читать между строк в письмах, которые приходили Рону из дома. Не думать о том, что могло сделаться с её собственными родителями.

Просто закрыть глаза.

Продолжать смеяться, пока есть возможность.

Но тревога всё равно просачивалась сквозь тщательно выстроенные декорации беззаботности.

— О чём ты думаешь? — негромко спросила Гермиона.

Он явно не сразу услышал её.

— А?

— Гарри.

Тот наконец отвёл взгляд от витрины и пожал плечами.

— Ничего особенного.

Он сунул руки в карманы куртки.

— Римус говорил, что спрос на защиту увеличился кратно. Люди запасаются амулетами, снадобьями, обвешиваются защитными чарами. Мы будто на пороге апокалипсиса.

Он произнёс это почти равнодушно, но Гермиона уловила в его голосе что-то неприятное.

— Ну, люди просто стараются обезопасить себя, — осторожно заметила она.

— Знаю.

Гарри снова посмотрел на витрину.

— Просто страшно видеть, как все готовятся к чему-то, а еще страшнее понимать, к чему именно.

Гермиона не нашлась с ответом.

Рон, не смотря на собственный страх, всегда старающийся не дать друзьям погрузиться в густую тоску, снова попытался разрядить обстановку:

— Вы идёте? А то я собираюсь купить ещё сладостей.

— Идём, — отозвался Гарри.

Он первым двинулся дальше.

Гермиона задержалась всего на секунду, напоследок взглянув на выставленные за стеклом амулеты.

Затем догнала друзей.

Рон уже снова что-то рассказывал. Гарри слушал, изредка вставляя короткие замечания. Гермиона тоже улыбалась, даже рассмеялась в нужном месте.

В конце концов, сегодня был выходной.

И им всё ещё было по шестнадцать.

«Сладкое королевство» встретило их привычным запахом карамели, шоколада и свежей выпечки. Внутри было довольно многолюдно: несколько младшекурсников с восторгом разглядывали витрины, пожилая ведьма выбирала коробку конфет, а у прилавка двое мальчишек никак не могли договориться, кому достанется последняя упаковка шоколадных лягушек.

Рон, разумеется, сразу направился к стеллажам.

— Только не говори, что ты собираешься съесть всё это, — заметила Гермиона, наблюдая, как он набирает сладости в корзинку.

— Ну Гермиона, не будь занудой!

Гарри рассмеялся, отламывая кусочек купленной в палатке на улице лакричной палочки. Гермиона даже не смогла обидеться на своих мальчиков. В последнее время они так редко и наигранно веселились. На несколько минут всё действительно стало почти как прежде.

Над входной дверью звякнул колокольчик.

Гермиона не сразу обратила внимание на новых посетителей. Лишь краем глаза заметила светлую макушку среди нескольких фигур, вошедших в магазин.

А затем услышала знакомый голос.

— Надо же. Неужели Уизли наконец-то накопил достаточно денег, чтобы позволить себе приличные сладости?

Гермиона медленно повернула голову.

Ну конечно.

Драко Малфой. По обе стороны от него, как обычно, маячили Крэбб и Гойл. Сам он выглядел так, будто случайное посещение магазина с простонародьем было ниже его достоинства, но всё-таки решил сделать исключение.

Рон застыл с коробкой шоколадных лягушек в руках.

— Отвали, Малфой.

— Как грубо. А я всего лишь удивился. Не каждый день увидишь, как представитель рыжего семейства располагает деньгами.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что удивлён. Хотя, полагаю, для тебя это слишком сложная мысль. А, я понял, Уизли наконец-то додумались присосаться к кошельку Поттера!

Гарри тихо вздохнул.

Гермиона мысленно отсчитала до пяти.

Они не успели провести и минуты без происшествий.

— По крайней мере, моя семья не выслуживается перед маньяками, — процедил Рон, побагровев.

Уголок губ Малфоя опустился. И Гермиона прекрасно знала, что сейчас последует.

— Повтори.

— Что именно? Про твою семью рабов?

Малфой резко оттолкнул вышедшего было вперед Гойла и сам шагнул вперёд, будто хотел самостоятельно поквитаться со своим врагом и ответить за посрамленную честь семьи. Гарри тут же встал между ними и схватил Рона за рукав.

— Рон, забей.

— Отпусти!

— Ты же знаешь, что ничем хорошим это не закончится.

— Мне плевать!

Малфой тем временем выглядел совершенно взбешенным, но ближе не подходил. Наверерняка, несмотря на недавнюю браваду, боялся оказаться побитым.

— Уизли, если ты собираешься снова бросаться оскорблениями, постарайся придумать что-нибудь получше. — Его ядовитая улыбка притом казалась совершенно натянутой.

Гермиона закатила глаза. Ну всем и каждому же понятно, что оскорбление Рона достигло цели. Чего добивается этот хорек?

— Малфой, тебе самому не надоело?

Гермиона резко встала между Малфоем и мальчиками, сразу пресекая любую драку в зародыше. Немного, правда, не рассчитала инерцию своего движения: лицо Малфоя заметно вытянулось от того, насколько близко оказалась Гермиона. Еще немного, и ей бы пришлось дотронуться до хорька, чтобы устоять на месте.

— Осторожнее, Грейнджер. Не прикасайтя ко мне своими грязными руками.

— Или что?

— Так! — раздался громкий голос из-за прилавка. Владелец магазина, до этого с нескрываемым раздражением наблюдавший за происходящим, наконец решил вмешаться. Он положил на прилавок коробку конфет и обвёл компанию недовольным взглядом. — Если вы собираетесь устраивать драку, то будьте любезны делать это на улице. У меня здесь магазин, а вы отпугиваете покупателей!

Малфой презрительно фыркнул, поправляя манжету мантии.

— Пойдёмте, — бросил он своим спутникам. — Не вижу смысла задерживаться в этом обществе.

— Взаимно, — огрызнулся Рон.

И в этот момент всё изменилось.

Сначала Гермиона даже не поняла, что именно произошло.

Кто-то возле окна тихо охнул.

Гермиона обернулась.

За стеклом небо стремительно темнело.

Тяжёлые чёрные тучи, которых ещё несколько минут назад не было и в помине, сгущались над крышами Хогсмида. Они двигались слишком быстро, заслоняя собой вечернее небо и последние просветы солнца. Казалось, кто-то разом накрыл деревушку огромным траурным полотном.

Улица за окном начала пустеть.

Люди останавливались посреди мостовой, поднимали головы, переглядывались. Несколько ведьм поспешно убрали покупки в сумки. Мужчина у входа в соседнюю лавку вытащил палочку.

— Что это? — тихо спросил Рон.

Никто ему не ответил.

Гермиона посмотрела на Гарри.

Его лицо стало совершенно неподвижным. Он смотрел куда-то поверх её плеча, туда, где за окном последние солнечные отблески окончательно исчезали под надвигающейся тьмой.

Затем с улицы донёсся резкий, полный ужаса крик. За ним последовал ещё один.

В магазине кто-то выронил корзинку — по полу рассыпались шоколадные конфеты.

— Всем отойти от окон! — крикнул мужчина у прилавка.

Но было уже поздно.

Где-то совсем неподалёку раздался оглушительный грохот. Стёкла задрожали, с потолка посыпалась мелкая пыль. Несколько человек вскрикнули и бросились к выходу.

От мощного толчка, будто и впрямь в Шотландии началось землетрясение, Гермиона отлетела в стену. Она почувствовала, как кто-то схватил её за локоть.

— Рон! Гермиона! Вы где!? — где-то кричал Гарри.

В его голосе отчетливо звенела паника. Или это звенело у нее в ушах?

И только тогда она поняла, что кто-то все еще дергает её за руку, видимо, пытаясь её оторвать к черту.

Голова раскалывалась.

Гермиона с трудом разлепила веки, пытаясь понять, почему перед глазами всё плыло, а в ушах стоял такой оглушительный звон. Казалось, кто-то с размаху ударил её по затылку чем-то тяжёлым, а затем решил продолжить из чистого удовольствия.

Она поморщилась и попыталась пошевелиться.

Кто-то всё ещё держал её за руку.

— Да отпусти ты...

Гермиона с трудом повернула голову.

Ну, конечно...

Прямо под ней, раскинувшись на полу, лежал Драко Малфой.

Кажется, именно он смягчил её падение, приняв на себя весь удар спиной о стену. Его светлые волосы растрепались, на щеке виднелась свежая ссадина, а одна рука по-прежнему сжимала её запястье.

В серых глазах полыхала такая ярость, будто во всём произошедшем была исключительно её вина.

Гермиона попыталась приподняться, но тут же почувствовала, как голова отозвалась новой волной боли.

— Слезь с меня, Грейнджер!

— Да я пытаюсь!

— Тогда, может быть, попробуешь делать это быстрее?! Пока меня здесь не убили к чертовой матери!

Она стиснула зубы.

Потрясающе. Просто потрясающе.

Вокруг, судя по всему, творился настоящий кошмар, магазин только что едва не сложился им на головы, а этот жалкий таракан даже сейчас умудрялся думать исключительно о себе.

Гермиона упёрлась ладонями в пол, собираясь наконец поднять свою многострадальную тушку с Малфоя.

И тут земля снова содрогнулась.

На этот раз толчок оказался настолько сильным, что она даже не успела вскрикнуть.

Под ними что-то оглушительно треснуло.

Да... Пол провалился. Больше не повезти им просто не могло. Могло.

На долю секунды Гермиона ощутила полную невесомость. Малфой инстинктивно обхватил её за талию, и они оба рухнули вниз вместе с обломками пола, каменной крошкой и всем, что оказалось поблизости.

Удар.

Ещё один.

Первое, что она почувствовала, — боль.

Второе — что ей нечем дышать.

Гермиона закашлялась, пытаясь втянуть в лёгкие воздух. Во рту скрипел песок, волосы забились мелкой пылью, а где-то совсем рядом с грохотом продолжали осыпаться камни.

Она лежала на боку, прижатая к чему-то твёрдому. Над головой нависала массивная каменная глыба, застрявшая между обрушившимися стенами. Чуть дальше виднелись обломки деревянных балок и куски перекрытия.

Гермиона осторожно пошевелила пальцами.

Шевелятся. По крайней мере, уже не все так плохо.

Она попыталась подняться, но тут же почувствовала, как что-то больно потянуло её за мантию.

— Не дёргайся.

Голос прозвучал настолько близко, что Гермиона вздрогнула.

Точно. Малфой.

— Я... — она закашлялась. — Где мы?

— Если бы я знал, Грейнджер, непременно сообщил бы.

Он говорил раздражённо, но как-то странно. С настоящей болью в голосе, возможно.

Гермиона повернула голову, с трудом доставая палочку. Люмос вышел каким-то слабеньким.

Драко лежал в паре сантиметров от нее, привалившись плечом к обломку стены. Его мантия была покрыта пылью, на лбу темнела ссадина. Он выглядел не лучше неё, хотя, судя по выражению лица, предпочёл бы умереть, чем признать это.

Гермиона медленно огляделась.

Они находились в проходе, ведущем в школу. Вернее, в том, что когда-то было проходом.

Слева от них виднелась часть старинной каменной кладки, справа — обвалившиеся ступени. Узкий коридор уходил куда-то в темноту, но большая часть его оказалась перекрыта массивными каменными глыбами.

Только теперь проход был практически полностью завален. Оставалось надеяться, что со входом со стороны школы все в порядке.

— Мы... — Гермиона сглотнула. — Мы в лазе. Я знаю, как отсюда добраться до Хогвартса.

Малфой прикрыл глаза.

— Блестящее наблюдение. Пять баллов Гриффиндору.

— Да заткнись ты хоть на минуту!

Она попыталась приподняться на локтях, но тут же замерла.

Что-то было не так.

Сначала Гермиона решила, что ей показалось. Возможно, после удара головой слух ещё не восстановился. Но затем из темноты донёсся короткий стон.

Она резко повернула голову.

Малфой вскинул глаза, настороженно прислушиваясь.

— Что?

— Там кто-то есть.

Несколько секунд они молчали.

А потом из-за завала послышался кашель, а следом за ним — испуганный женский голос:

— Помогите...

Гермиона почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она осторожно повернулась на звук. Послышался шорох, а затем чьи-то стоны боли.

Грейнджер оперлась ладонью о стену и медленно поднялась. Ноги дрожали, голова всё ещё гудела после падения. Малфой тоже с трудом принял вертикальное положение, придерживаясь за обломок кладки. Некоторое время они просто стояли, прислушиваясь.

Голос больше не повторялся.

— Эй! — позвала Гермиона. — Вы меня слышите?

В ответ раздался слабый стон.

Он казался совсем близким. Настолько, что Гермиона невольно обернулась, но за спиной никого не было. Только камни, обломки перекрытий и темнота, в которой терялся проход.

Гермиона подняла палочку повыше и направила свет на завал. Люмос освещал лишь небольшой участок вокруг них, выхватывая из темноты острые края камней и пыль, осевшую на полу. Она осторожно двинулась вперёд, переступая через обломки.

— Здесь есть кто-нибудь? — снова спросила она.

Тишина.

Гермиона обвела палочкой ближайшие валуны. За одним из них виднелся узкий просвет, за другим — обрывок ткани. Она уже собиралась подойти ближе, когда пещеру внезапно разорвал полный ужаса крик.

Гермиона резко развернулась.

Что-то схватило Малфоя за левую лодыжку и с силой тянуло под груду камней.

Гермиона бросилась к нему, не успев даже подумать, что именно собирается делать. Она схватила его за локоть, потянув на себя, и попыталась ногой отпихнуть чертову руку, которая вцепилась ему в штанину.

— Убери это! Убери! — рявкнул он.

— Я пытаюсь!

Ногти напоминали кривые чёрные когти. Они впились в ткань брюк Малфоя и рвали её, оставляя на коже икры глубокие багряные полосы.

Драко вскрикнул и дёрнулся так резко, что Гермиона едва не потеряла равновесие вместе с ним.

Гермиона вскинула палочку.

— Редукто!

Заклинание ударило в камень рядом с рукой. Раздался сухой треск, несколько осколков отлетели в сторону. Хватка ослабла всего на мгновение, но этого хватило: Гермиона рванула Малфоя на себя изо всех сил.

Они оба рухнули на пол, перекатившись по каменной крошке. Малфой задел её локтем, Гермиона вцепилась в его мантию, пытаясь не удариться головой о ближайший валун. Несколько секунд они беспорядочно барахтались, цепляясь друг за друга и царапая спины об острые обломки.

Потом всё стихло.

Гермиона лежала на спине, тяжело дыша и глядя в потолок, которого почти не было видно в темноте. Горящая палочка валялась где-то поодаль. Сердце колотилось где-то в горле. Она не сразу поняла, что всё ещё держит Малфоя за мантию.

Они оба молчали.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гермиона смогла нормально вдохнуть.

Малфой дрожал. Совсем не так, как дрожат от холода. Его левая нога подрагивала, он осторожно шевелил ступнёй, проверяя, может ли вообще на неё опереться.

Гермиона медленно отпустила его мантию.

Неловкость вернулась почти сразу, стоило им осознать, в каком положении они оказались. Гермиона резко отползла в сторону, Малфой попытался сделать то же самое, но тут же болезненно поморщился.

Она вскочила на ноги.

Он поднялся гораздо медленнее, опираясь ладонью о стену. На левой штанине зияли разрывы, а из-под ткани выступала кровь. Несколько глубоких царапин тянулись от лодыжки почти до середины икры.

Гермиона устало поморщилась. Её внимание привлекла рука, всё ещё торчавшая из-под камней.

Любопытство оказалось сильнее страха.

Она осторожно приблизилась к завалу, держа палочку перед собой. Когтистые пальцы больше не двигались. Рука лежала неподвижно, неестественно вывернувшись в запястье.

— Какого Мерлина ты делаешь?! — прошипел Малфой.

— Я только посмотрю.

Гермиона направила палочку на крупный валун, закрывавший обзор.

— Вингардиум Левиоса.

Камень медленно приподнялся и отодвинулся в сторону. Под ним показалось тело женщины.

На ней была чёрная мантия, разорванная и покрытая пылью. Одна рука оказалась зажата между обломками, другая вытянулась в сторону прохода — именно её пальцы только что вцепились в ногу Малфоя. На предплечье темнела Тёмная метка.

Её тело было обезображено: грудная клетка неестественно выгнулась, лицо рассекала глубокая рана, а волосы слиплись от крови. Но страшнее всего оказались глаза. Широко раскрытые, будто женщина до последнего мгновения смотрела на что-то перед собой. Из уголков стекали тёмные кровавые дорожки.

Кровь оказалась у неё и на губах. Ещё больше её было возле ушей, пропитавшей воротник мантии и волосы у висков.

Казалось, кровь шла отовсюду.

Гермиона невольно отступила на шаг.

— Годрик...

Малфой оказался рядом, но, увидев тело, остановился.

— Она... умерла от травм?

— Не похоже. Её будто прокляли.

Она снова посмотрела на Тёмную метку. Та была хорошо различима даже при слабом свете Люмоса.

Женщина была мертва. В этом не оставалось никаких сомнений. Но Гермиона все равно не осмелилась подойти ближе.

— Что это под ней?...

— Какие-то осколки стекла, — тихо пробормотала Гермиона.

Гермиона ещё раз посмотрела на изуродованное тело. Некоторые увечья были совершенно немыслимыми. Она не могла понять, что именно произошло, но одно было очевидно: задерживаться здесь ей совершенно не хотелось.

— Мы должны выбираться отсюда, — сказала она, поднимая палочку. — Вдруг кому-то ещё нужна помощь.

Малфой коротко усмехнулся — опять натянул на лицо свое мерзкое выражение.

— Я не собираюсь никому помогать, Грейнджер. И, если ты не заметила, нас едва не убили.

— Ты можешь делать что захочешь, Малфой. Хоть оставаться здесь до самой смерти. А я иду в Хогвартс!

Она развернулась и направилась в сторону прохода. Каждый шаг отдавался неприятной болью в голове, но останавливаться она не собиралась. Она не слышала, чтобы Малфой ковылял вслед за ней. Ну и Мерлин с ним.

Коридор оказался гораздо длиннее, чем Гермиона помнила. Или ей просто казалось? Каменная кладка то сужалась, то расширялась, местами стены были покрыты глубокими трещинами. Под ногами хрустели мелкие обломки, а пыль, поднятая обвалом, всё ещё висела в воздухе, забиваясь в горло.

Перед глазами всё поплыло. Стены словно начали медленно двигаться, а пол уходил из-под ног. Гермиона попыталась сделать вдох, но воздух застрял где-то в груди.

Что-то тёплое оказалось на её запястье. Она опустила взгляд.

По коже расплывалась алая полоса.

Гермиона непонимающе проследила за ней глазами. Красные рубины падали на её кожу откуда-то сверху.

Последнее, что она увидела перед тем, как темнота окончательно сомкнулась перед глазами, — ещё одна алая капля, окропляющая ее ладонь.