Война наших дней (гет)

Октябрь 1979 года

Дом Абботов, находившийся на отшибе Годриковой впадины, горел, рассыпая красные искры и языки пламени, а над ним в дрожащем иссиня-черном небе нависала Черная метка. Серебристый мутный череп с извивающийся из костлявого рта змеей не был виден маглам, но объятый огнем дом не остался без внимания, и, любопытно поглядывая из окон, кто-то уже вызвал пожарную бригаду.

Зато маги, знавшие жуткое значение метки, сразу осознали суть произошедшего. Кто-то, собрав наскоро пожитки, трансгрессировал из Годриковой впадины, кто-то вооружился палочкой, заперев двери на заклинания в ожидании нежданных гостей. Напали на Абботов — это плохой знак. Чьих рук это дело известно, и надо было что-то делать, пока не стало поздно.

Лили Поттер стояла возле горящего дома Аббатов, тяжело дыша. В саже, с опаленными кончиками волос, она сжимала палочку, отчаянно глядя, как языки пламени пожирают второй этаж. Она выдохлась, чертовски устала и была напугана, но из последних сил вскинула палочку:

— Агуаменти!

Поток воды мощной струей накинулся на горящий второй этаж, но пожар уже был в полной силе. Вода зашипела, поглощаемая жаром, и пар взвился в чернильные небеса прямо к Черной метке.

— Агуаменти! — не сдавалась Лили. — Агуаменти! Проклятье, Агуаменти!

Дом заскрипел, заныл, как раненное живое существо, и внутри что-то с хрустом упало, подняв в жаркий воздух столб красно-желтых искр.

— Нет! Джеймс!

В полубезумии она рванула в горящий дом, забыв про любую осторожность, но сзади ее крепко схватили чьи-то мягкие руки.

— Нет, Лили, стой! — зашептал горячо в ухо Бенджи Фенвик, таращась на горящий дом перепуганными блестящими глазами. Мантия у него подпалилась кое-где, и он пропах гарью.

— Отпусти, черт, отпусти! — забилась она изо всех сил, и тут потолочная балка со второго этажа, грозно гремя, рухнула на первый. — Отпусти! Отпусти же! Бенджи!

— Джеймс сказал не пускать тебя туда, чтобы ни случилось! — пропыхтел на ухо Бенджи, вспотевшими руками еле как удерживая кричащую и извивающуюся Лили. Казалось, она сейчас выскользнет из своей кофты, чтобы вбежать в горящий дом.

— Джеймс! — голос Лили сорвался, переходя в надрывный плач.

Как будто потеряв с этим отчаянным воплем последние силы, она вместе с Бенджи упала на землю, хватаясь за его дрожащие плечи в беспомощности, слабости и страхе.

Они проснулись посреди ночи от бешеных стуков в дверь. Джеймс, всполошенный и сонный, тут же схватился за палочку, как и Лили. Они уже давно перестали ложиться в постель без них. Время сейчас нелегкое. Было уже за полночь, дети давно закончили ходить по домам, выпрашивая свои хелуинские конфеты, так что вряд ли это были желанные гости.

Это оказался Бенджи. Их бывший одноклассник приехал в гости к своей прабабушке Энид Смик и, проснувшись ночью попить воды, обнаружил, что соседский дом, принадлежавший семейству Аббот, объят огнем, а в небе плохим знаменем сияет Черная метка. Первым делом он рванул к Поттерам, решив, что сам не справится, что бы там ни было, — больше никого в поселении он не знал. И вместе они, не думая ни секунду, поспешили на помощь к Абботам.

Пожиратели смерти к этому времени уже ретировались, оставив после себя огонь и метку, и Джеймс и Лили кинулись в горящий дом. Может, пожиратели не убили Аббатов? Может, дом пуст… Что оказалось бы хуже, было не совсем ясно: увидеть их горящие тела или не найти, потому что они решили прельститься предложением Волан-де-Морта вступить на его сторону.

Пожиратели смерти шастали по всей Англии, творя бесчинства во славу своего Темного Лорда. Волшебников либо убивали, либо призывали на свою сторону, либо они сами в страхе вынуждено бежали. Вот и Абботы, чистокровная семья волшебников, стали очередными жертвами Пожирателей.

Лили, в последние дни и без того чувствовавшая себя неважно, замутило в горящем доме, и Джеймс вышвырнул ее на улицу, а сам отправился на поиски выживших, как будто не мог сгореть. И ей оставалось лишь поливать дом водой в ожидании, что пожар не поглотил его. Не хотелось и думать о том, что с ней будет, если Джеймс погибнет там. Если его не станет.

К счастью, удача оказалась на их стороне. Хотя Джеймс никогда не уповал на удачу в таких опасных делах, всегда полагаясь на ловкость, блестящий ум и храбрость.

Лили и Бенджи увидели, как в горящем проеме показались двое: Джеймс и девушка, которую он нес, закинув на плечо. Опаленный огнем, но целый и невредимый, он сделал несколько шатких шагов и рухнул на землю, уронив девушку.

— Мерлин, Джеймс!

Лили, пихнув в мягкий бок Бенджи, кинулась к мужу и первым делом заключила его в крепкие объятия, разливая слезы. Ее колотило, сердце готово было разорваться от пережитых эмоций. Он был горячий и пропах гарью, очки почернели, покрытые сажей, но самое главное он был живой, здесь, рядом.

— Лили, Кристел, она… Посмотри на нее, Лили, я в порядке, — спокойно выговорил Джеймс, отрывая от себя дрожащую жену. Его неровное дыхание и дрожь выдавали страх и усталость, но он храбрился, как обычно. — Бенджи, скорее, помоги-ка мне, давай что-нибудь сделаем с этим огнем. Чуть хвостик не подпалил!

Всегда он такой, будто ничего такого уж ужасного не случилось. Даже в такой страшной ситуации, когда любой другой впал бы в истерику, в отчаяние или хотя бы грохнулся в обморок, он имел способность шутить. Может, поэтому он оставался в здравом уме и не поддавался панике.

Лили взглянула на распростертую на земле девушку и узнала в ней пуффендуйку, которая училась на курс старше. Видела ее пару раз на матчах или в Большом зале, сейчас уже не вспомнишь, хотя после выпускного прошло каких-то два года. Девушка была беременна. Большой упругий живот выпирал из-под подпаленного платья, она держала его двумя руками и стонала.

— Проклятье, — проронила Лили, подползая к Кристел. — Хэй, Криси, как ты?

— Больно, больно! — закричала девушка, слезы прорыли светлые дорожки на черном от сажи лице.

— Что с ней? — спросил Бенджи, помахивая палочкой, из которой била струя воды.

— Рожает, — сделала вывод Лили, продиагностировав девушку медицинским заклинанием.

— Святой Мерлин!

— Черт, ей до родов еще два месяца!

— Они убили их, они их убили! — застонала Кристел Аббот, отчаянно мотая головой, будто не хотела поверить в произошедшее. — Мамочка, папочка! Роберт! Они всех убили! Убили!

С жалостью Лили прижала Кристел к земле, чтобы та не совершала резких движений. На глазах навернулись слезы.

— Криси, пожалуйста, успокойся. Я сейчас помогу тебе… Джеймс! Я трансгрессирую с ней в Мунго!

— Что? — Джеймс метнул на нее недовольный взгляд, отрываясь от горящего дома. — Нет, Лили, я с тобой!

— Я быстро. — Помощь нужна была прямо сейчас, понимала Лили. Оставлять дом горящим на попечение неумехи Фенвика не вариант. — Туши пожар! Разберись с… Абботами!

— Прими роды здесь! — выкрикнул так яростно Джеймс, что его волшебная палочка вместе с потоком воды выплюнула еще сноб искр.

— Джеймс, я только учусь, ясно тебе! У нее преждевременные роды, могут быть осложнения!

— Ты сама можешь!

— А ты будущий мракоборец! Иди догоняй тогда пожирателей!

— Да я тоже учусь!

Бенджи взвыл, слушая их перепалку.

— Слушайте, может, займемся делами?

Она извинится за грубый тон потом, и вообще, они поговорят об этом позже. В последнее время разъединяться опасно, лучше держаться вместе. Никогда не знаешь, кого Пожиратели решат убить сегодня. Однако сейчас на кону стояла чужая жизнь, и не одна. Так что Лили, кинув на мрачного Джеймса злой взгляд, взяла Кристел за руку и с хлопком трансгрессировала, сосредоточившись на больнице святого Мунго.

Оказывается, трансгрессировать с кем-то, кто не в состоянии контролировать себя, очень сложно, и в длинный темный коридор больницы Святого Мунго ее выкинуло как пинком. Вместе с Аббот они рухнули на пол, и рожающая девушка надрывно закричала.

— Сестра! — закричала Лили, шатко поднимаясь на ноги.

В приемном зале было тихо и пусто. Слабый свет освещал стойку, за которой в кипе бумаг под табличкой «Справки» спала молодая волшебница. Лили сразу ее узнала.

— Мэри! Бубентюбер тебя задери, проснись!

Взъерошенная девушка вскинула светловолосую голову и сонно взглянула на Лили. Пару секунд не могла ее узнать, а потом широко зевнула.

— Лили, ты чего тут…

— Девушка, она рожает! У нее преждевременные роды! Где целители? Хоть кто-нибудь…

Мэри Макдональд, так же, как и Лили, стажировалась в больнице святого Мунго. После Хогвартса, где они учились на одном курсе в Гриффиндоре, они обе выбрали стать целительницами. Повезло, что сегодня именно близкая подруга на дежурстве и ничего объяснять не пришлось.

Мелькнув светловолосой гривой, Мэри скрылась в ближайшем кабинете в поисках целителя. Вскоре появились взрослые ведьмы-целительницы и забрали Аббот с собой. Целитель Гримм, обучавший девушек, выведал у Лили все подробности, и она рассказала все на одном дыхании.

— Отдохни, Лили, — сказал целитель Гримм, сжав по-отечески плечо той. — Мэри принесет тебе успокаивающий отвар. Ты сделала все правильно. Ведь какое главное правило у целителей?

— Не навреди.

— Правильно.

Какое-то время Лили, стараясь унять бешено бьющееся сердце и дрожь в теле, сидела за пустой стойкой в ожидании Мэри. Ее блуждающий взгляд упал на разбросанные бумаги на столе, и, прежде чем вернулась подруга с чашкой ароматного отвара в руках, она успела прочитать пару строк на одном из пергаментов.

«Пожалуйста, Мэри, не игнорируй это письмо. Я очень надеюсь на встречу. С любовью, Ройс М.»

Лили знала лишь одного Ройса М. И это был Мальсибер.

* * *

Бенджи мрачно отхлебнул из стакана виски и поморщился, потирая черную от сажи шею.

— Абботы мертвы, — растерянно произнес он, словно не мог никак принять это, качнулся в кресле-качалке и задумчиво хмыкнул.

— Если бы мы увидели раньше! — взорвался Джеймс, как ужаленный, вскочил на ноги и принялся мерить гостиную шагами.

Лили, лечившая огромный ожог на бедре Бенджи, кинула на мужа хмурый взгляд.

— Уже ничего не изменить. Все, что смогли, мы сделали.

— Я знаю, — отмахнулся Джеймс, встал напротив окна и вцепился в волосы, в отчаянии задергал их. Глупая привычка, от которой Лили пыталась его отучить, запугивая страшилками, что к тридцати годам он облысеет. — Следующие можем быть мы, Лили.

— Не говори так, — отозвалась еле слышно Лили, почувствовав, как сердце сжалось от страха. Она испугалась, правда, но не за себя. Вдруг в голове четко встал образ их горящего дома и мертвое тело Джеймса, которого вот-вот поглотит огонь. — Мы просто так не сдадимся.

Бенджи, всегда имевший скорбный характер, кисло отхлебнул из стакана, пустыми глазами глядя в никуда.

— Напомню, что Абботы были в два раза старше нас и, очевидно, гораздо более опытные волшебники. И что с ними сталось?

Джеймс послушал его, чуть повернув голову к плечу, а потом развернулся к ним во всей красе и уверенно произнес:

— Но никто из них не был мной! Так что мы еще повоюем!

— Самоуверенно, — отметил в прочем без всякой радости Бенджи, качнулся на кресле для ускорения, чтобы встать, и, закинув в рот последние остатки виски, двинулся к выходу. — Спасибо, Лили, больше ничего не болит. Надо идти к бабуле.

— Поспи, Бенджи, — посоветовала Лили, идя за ним, чтобы проводить. Джеймс, недовольно спрятав руки в карманы, отправился следом. — И помойся. Воняешь ты знатно. И… спасибо.

— За что же? Я ничего не смог бы без вас сделать.

— Что тебе не было все равно на Абботов. Так важно сейчас не быть черствым.

Бенджи улыбнулся как-то мрачновато, но его большие глаза на круглом лице сияли.

— О, мои любимые праведные речи от старосты! — пропел весело он, зная, как Лили ненавидела, когда ее так называют.

— Все, иди отсюда!

— Поцелуй от меня бабулю, — попрощался с ним и Джеймс.

Они выпроводили одноклассника, и, наконец, очень остро между ними зазвенел недавний конфликт. Лили, собрав баночки с зельями, которыми лечила раны Бенджи и Джеймса, показательно всем громко звеня, отправилась в чулан, чтобы все убрать.

— Как Кристел? — увязался с ней и Джеймс.

— Мэри сказала, что родила вполне здоровую девочку.

— Отлично. Ты злишься на меня?

— За что?

— Ну, не знаю, — легкомысленно пожал плечами Джеймс, после чулана следуя за Лили на кухню. — Ты часто просто так на меня злишься.

Лили, выросшая в семье маглов, была принципиальна в домоводстве и предпочитала выполнять все хлопоты собственноручно. Было в этом что-то успокаивающее, родное. Как будто она снова у родителей дома, где мама уверенна, что ни одна магия не выметет тщательно пыль с ковра и не отмоет сковороду. Так что она принялась громко мыть вечернюю посуду.

Большой дом в Годриковой впадине им достался от родителей Джеймса. Год назад они умерли от драконьей оспы, и Джеймс, и Лили трудно переживали их смерть, но, казалось, Юфимия и Флимонт Поттеры до сих пор обитали незримо тут, и от этого становилось легче. Чудные картины на стенах, прекрасные растения и цветы в вазах, волшебные птички, летающие в комнатах — все это было в духе Юфимии, как и цветастые вязаные ковры на полу и клубок и спицы, с помощью волшебства постоянно что-то вяжущие на кресле-качалке. Всякие интересные механические штучки, на вроде кукушки в часах, которая каждый час сообщала о погоде в графстве, старинные рыцарские латы в гостиной и богатая библиотека — это оставил Флимонт. И Лили одновременно и ощущала себя хозяйкой, и чувствовала, что кто-то ей помогает и направляет, чтобы все в доме у них было хорошо.

Но Джеймс и Лили были все еще очень молоды, только недавно закончили школу и поженились, так что не совсем у них получалось хорошая семья. Уж точно не как старшие Поттеры. Те с полуслова друг друга понимали, а молодые часто ссорились, но, справедливости ради, быстро мирились.

— Я на тебя не злюсь просто так, — говорила Лили спокойно, но посуда в руках гремела громко и вызывающе. — Я всегда злюсь по причине!

— И какова причина сейчас? — Джеймс облокотился на стол спиной, внимательно глядя на нее из-за очков.

— Просто… я испугалась, только и всего, — призналась Лили, оставила затею перемыть посуду еще раз, чтобы успокоиться, и взглянула на мужа. — Я… мы ничего не можем сделать. Волшебники умирают, маглы страдают… И все из-за него!

— Ты сама сказала, что мы делаем все, на что способны. — Он подошел к ней и мягко взял за руки.

— Я бы не смогла принять роды Кристел, ты же понимаешь.

— Я бы… вряд ли смог тягаться с Пожирателями… будь их больше десяти!

Лили рассмеялась и нежным движением убрала со лба Джеймса непослушную темную челку, а он приобнял ее за талию. Он все еще остался в ее глазах тем несносным мальчиком из Хогвартса: те же смешливые лукавые глаза, лохматые завитки каштановых волос, круглые очки. Только вот у него теперь постоянно растет колючая щетина, а черты лица теряли подростковую округлость и становились по-мужски острыми и четкими.

— Мы должны быть вместе, всегда, — прошептал Джеймс, гладя костяшками ее щеку. — И тогда мы все победим и все пройдем. Ладно?

— Ладно, — скованно улыбнулась Лили.

Он прав. Пока они вместе, им нечего бояться.

Они слились в поцелуе, осторожном и нежном, будто впервые целовались. И такой же трепет пробежался по спине Лили. А ведь, подумать только, каких-то четыре года назад она терпеть не могла этого высокомерного наглого мальчишку! Бегал он за ней, бегал, раздражал одним своим существованием, а сейчас она была его женой и не представляла без него жизни.

Какая же судьба интересная штука! Как же Лили радовалась, что все-таки дала на седьмом курсе Джеймсу шанс. И пусть они иногда ругаются, пусть в чем-то они не похоже и даже совсем разные, судьбоносность их пары нельзя отрицать.

Разгорающуюся страсть, однако, пришлось прервать, потому что кто-то вдруг постучал в дверь. Негромко, но настоятельно. Они отделились и посмотрели друг на друга озадаченно. Джеймс пожал плечами на немой вопрос Лили, ловко выудил из заднего кармана палочку и подкрался к входной двери. Лили тоже достала палочку, зависнув за спиной мужа. Неужто снова Пожиратели? Решили, что не закончили дело? Лили как-то малодушно и даже трусливо посчитала, тем более после слов Бенджи о семье Аббот, которые были и правда мудрее и сильнее их, что прихвостни Волан-де-Морта вряд ли заинтересуются парочкой молодых людей, которые только закончили школу. Впрочем, магический мир настолько перевернулся после его прихода, что можно было ожидать всего.

Снова постучались, Джеймс, подталкиваемый Лили, взглянул в глазок, а потом расслабленно выдохнул. Приоткрыл немного дверь и строго спросил:

— Куда мы на пятом курсе спрятали кошку Филча, чтобы он ее не нашел?

— Бедная Миссис Дорис, — с мягким смешком произнес из-за двери голос. — Потом нам пришлось ее искать в Выручай-комнате, потому что я испугался, что она сдохнет там от голоду.

Джеймс открыл дверь, и в их дом вошли двое: Римус Люпин и некий коренастый крепко сбитый мужчина в зеленой армейской куртке.

— Римус, — улыбнулась Лили и кинулась в объятия старого друга.

У него все те же соломенного цвета волосы, кое-как приглаженные в приличную прическу, глубокие шрамы на длинном лице и те же светящиеся добром ореховые глаза. Он прижал Лили к себе и погладил по спине теплой рукой.

— Ты подросла, — сказал он, — миссис Поттер. Все никак не привыкну.

— Я тоже, — согласился Джеймс, сияя, как новенький галеон.

Они обменялись с Римусом сначала крепким рукопожатием, глядя друг на друга так, будто давно потерянные братья, воссоединившиеся много лет после разлуки, а затем обнялись, по-мужски хлопая по спине. Лили умиленно чуть не выронила слезу. В последний раз они видели Римуса на их свадьбе год назад. Затем он куда-то пропал и совсем не отвечал на письма, которые они писали чуть ли не каждый день. В сложившейся ситуации с Волан-де-Мортом каждый день боишься потерять кого-то из близких.

Римус отступил от друга и указал на мужчину рядом.

— Это Карадок Дирборн, — пояснил он.

— Приветствую, — махнул тот коротко головой, а глаза его блуждали с подозрением по жилищу Поттеров, будто у констебля, которого позвали на место происшествия.

— Может, присядем? Чаю? — предложила Лили, лишь на секунду взглянув на Дирборна. Показался он ей каким-то слишком хмурым и строгим. Точно Макгонагалл в мужском обличье.

— Да, пожалуй, — сказал Римус, развязывая шарф и расстегивая пальто. — У нас есть важный разговор. И некоторое предложение.

— Какое же? — поинтересовался Джеймс, ведя гостей на кухню.

— Дамблдор предлагает вам вступить в Орден Феникса.