В объятиях времени (джен)

Бескрайняя снежная гладь лизала края густого, оцепеневшего леса. Тишина здесь была абсолютной, лишенной даже шелеста ветра — природа будто затаила дыхание в присутствии истинного хищника. В густых тенях между вековыми соснами, в паре метров над землей, лениво парил Тиафис. Он был поглощен чтением какой-то пожелтевшей книги, перелистывая страницы с небрежным изяществом.

— Ты долго, — бросил он в пустоту, не отрывая взгляда от строк.

Мия материализовалась за его спиной. Она старалась казаться ледяным изваянием, спокойной и величественной богиней, но её выдавали руки. Пальцы мелко подрагивали, а слова застревали в пересохшем горле. Она боялась своего близнеца больше, чем аннигиляции всего сущего.

— Будешь мстить? — наконец выдавила она, и её голос прозвучал неестественно тонко.

— Мстить? — Тиафис наконец закрыл книгу и звонко рассмеялся. — Не смеши меня, Мия. За что мне вам мстить? За то, что вы устроили мне такое грандиозное развлечение? К слову, ваше хваленое заклинание не сработало. Совсем. Удивительно, правда? Дай угадаю: это Корн его состряпал? Вот уж действительно... рукожоп.

— Разве ты... не терял память? — Мия сделала осторожный шаг назад.

— Это был спектакль, — Тиафис разжал пальцы, позволяя книге упасть в сугроб. — На самом деле — лишь побочный эффект дезинтеграции. Раньше я всегда прятался в сосудах, но сейчас... сейчас мы с тобой впервые видимся по-настоящему, с глазу на глаз.

Он сократил расстояние между ними мгновенно. Теперь он стоял вплотную к сестре, и его аура обволакивала её, как липкий кокон.

— Ты... изменился, — прошептала Мия, глядя на него, словно на своё отражение.

— Ага, представляешь?! — Тиафис просиял, и его глаза вспыхнули почти детским восторгом. — Я, оказывается, мужского пола! Я сам обалдел, когда осознал. Волосы стали чуть темнее, я немножко подрос... Мы теперь одного роста! Но самое главное, Мия! Я наконец начал чувствовать! Это оказывается так классно!

Он говорил с таким искренним упоением, будто рассказывал о новой игрушке, но в глубине его зрачков всё еще копошилась бездна, готовая сожрать этот мир при первой же вспышке «чувств».

— Ты позвал меня только ради этого? — Мия сжала кулаки, её голос сорвался на шипение. — Ты вырезал половину моих лучших обращенных и их кровью вывел на снегу приказ явиться сюда!

— Ну... они сами напали, извини уж, — Тиафис беззаботно пожал плечами, рассматривая свои когти. — А кровью написал... ну, не нашел я под рукой ничего получше. Не ворчи, сестренка. У меня есть новости поважнее.

Он сделал паузу, и его лицо на миг стало пугающе серьезным.

— Крональ вернулась. Она ищет меня.

— Я знаю, — Мия почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Знаешь? — Тиафис усмехнулся. — А знаешь ли ты, что я специально спланировал её возвращение? Будет весело. Но позвал я тебя не для того, чтобы обсуждать нашего «родителя». Я предлагаю тебе сторону, Мия. Мою сторону.

Он подошел к ней так близко, что его аура начала подавлять её собственную.

— Я собираюсь убить всех. Корна, Крумил... всех остальных. И Крональ заодно. Я уничтожу эту вселенную под корень — от неё слишком много проблем и шума. А потом я перерожу всех как обычных смертных.

— Ты... ты же шутишь? — Мия отшатнулась, глядя на него как на безумца. — Пойти против Крональ? Это самоубийство!

— Нет, не шучу, — улыбка Тиафиса была широкой и пустой. — Каждому, кто перейдет на мою сторону, я дам выбор: переродиться смертным или остаться в своем теле, но без этого проклятого груза вечности. Я дарую вам спокойствие и жизнь без лишних знаний. Какими бы могущественными мы ни были, Мия, вечность не приносит счастья. Она лишь выжигает нас изнутри. Разве ты не устала? Что скажешь, сестренка?

Мия молчала долго. В её глазах отражалась борьба между первобытным страхом перед Крональ и соблазнительным обещанием забвения, которое предлагал Тиафис.

— Мне... мне нужно подумать, — наконец выдохнула она.

— Конечно, — Тиафис кивнул с почти человеческой вежливостью. — Как надумаешь, ты знаешь, где меня найти.

С тихим хлопком сминаемого пространства Мия исчезла, телепортировавшись в свой замок. Тиафис остался один в лесу, глядя на окровавленный снег. Его игра вошла в решающую стадию.

— Ну что, полагаю, пора навестить детишек, — прошептал Тиафис, и сама реальность схлопнулась, повинуясь его воле.

В мгновение ока он материализовался в центре своего тронного зала, мягко, почти невесомо опустившись на холодный дерлакс трона. Обращенные застыли, пораженные внезапным всплеском силы, от которой воздух в замке стал густым, как свинец. Люция и Рина рухнули на колени первыми, их сердца зашлись в безумном ритме — смесь восторга и первобытного ужаса парализовала их волю. Остальные, опомнившись, последовали их примеру.

— Ну как, не скучали без меня, детишки? — Тиафис облокотился на подлокотник, глядя на них сверху вниз с пугающей, пустой улыбкой.

— Господин! — голос Люции дрожал от едва сдерживаемого плача. Она лихорадочно выхватила из пустоты свитки с отчетами за триста лет. — Пока вас не было, кланы...

— Не интересно, — отрезал Тиафис, даже не взглянув на доклады. Голос его был скучающим, лишенным всякого интереса к их трудам. — Вы так забавно суетились, пытаясь меня найти... Тратили силы, открывали порталы. Умилительно. А теперь у меня объявление...

— Явился-таки! — из строя вышел один из обращенных, его лицо было искажено обидой и гневом, копившимися три столетия. — Просто бросил нас всех, исчез, а теперь возвращаешься как ни в чем не бывало и что-то нам втираешь?! Я не признаю... Я бросаю тебе вы...

Договорить он не успел. Без малейшего жеста со стороны Тиафиса тело бунтовщика просто... исчезло. Ни крика, ни капли крови, ни клочка одежды — атомная аннигиляция была столь мгновенной, что пространство даже не успело вздрогнуть.

— Итак, у меня объявление! — Тиафис весело продолжил, будто просто смахнул пылинку с рукава. — Этой вселенной скоро придет конец. Разумеется, главная угроза — это я. Даю вам выбор, хотя он вам вряд ли понравится. Я могу убить вас здесь и сейчас, а потом переродить вместе с остальным мусором. Либо вы можете попытаться выйти против меня... и я всё равно вас убью и перерожу. Ха-ха! Такой себе выбор получился, признаю. Так уж вышло.

— Но господин Реда… — начал один из возрожденных, чья преданность всё еще цеплялась за старое имя.

Он не успел закончить. Тиафис материализовался перед ним так быстро, что пространство даже не успело вздрогнуть. Тонкий бледный палец мягко коснулся губ обращенного, прерывая его на полуслове.

— Ти-а-фис, — по слогам прошептал красноволосый, и его глаза сверкнули опасным азартом. — Повторяй за мной: Ти-а-фис.

— Господин... Тиафис, — выдохнул тот, чувствуя, как воля тает под этим взглядом.

— Быстро учишься, молодец. Так чего ты хотел? — не успел обращенный моргнуть, как Тиафис уже снова вальяжно восседал на троне, закинув ногу на ногу.

— Господин Тиафис, это... несправедливо. Что, если мы не хотим умирать? Что, если мы дорожим этой жизнью?

— Вот оно что… Лови! — Тиафис небрежно подбросил в воздух тускло мерцающий кристалл. Обращенный поймал его дрожащими руками. — Если вдруг искренне захочешь умереть — просто пропитай его своими мегистами.

Щелчок пальцев — и воина засосало в пространственную воронку. В зале повисла тишина, прерываемая лишь сухим смешком Бога.

— Хм... Что, уже?

Повторный щелчок, и тот же обращенный рухнул на плиты зала. Его одежда превратилась в истлевшие лохмотья, кожа иссохла, а в глазах застыло безумие существа, видевшего конец всего. Он рыдал, захлебываясь собственным криком:

— Прошу... убейте! Умоляю, Господин, сотрите меня!

— В той вселенной прошло пятьсот лет, — Тиафис с любопытством рассматривал страдальца. — Там настолько плохо? Ты сдался подозрительно быстро.

— Первые сто лет я был богом среди них... — хрипел обращенный, прижимаясь лбом к холодному полу. — Но потом... одиночество. Пустота. Я пытался убить себя тысячи раз — прыгал в жерла вулканов, тонул в океанах, но ваша сила возвращала меня назад. Я выбросил кристалл в море в первый же день, думая, что буду жить вечно в свое удовольствие... Я три века искал его на дне, перерывая песок голыми руками! Убейте меня!

— После смерти твоя душа переродится, — Тиафис произнес это почти нежно. — Память исчезнет. Ты снова станешь смертным. Снова сможешь чувствовать вкус еды и страх перед завтрашним днем. Это — подарок.

Вспышка беззвучного пламени, и обращенный испарился, оставив лишь легкое облачко серого пепла. Тиафис перевел взгляд на застывшую толпу.

— Что выбираете вы? Не буду давить. Подумайте... Времени у вас ровно столько, сколько существует этот мир. Рина, Люция — за мной.

Он поднялся и легкой, почти танцующей походкой направился вглубь замка, к мана-генераторам. Люция и Рина, бледные и безмолвные, последовали за ним, не смея оглядываться на своих сородичей.

— Господин… — голос Люции был едва слышным шепотом, тонущим в гуле мана-генераторов.

— Вам, как моим самым близким, я предложу иной путь, — Тиафис остановился у пульсирующего ядра энергии, и его лицо в багровых всполохах казалось маской из древней легенды. — Я могу сделать вас смертными и подарить ту жизнь, о которой вы втайне грезили все эти годы. Либо я просто перенесу вас в иную вселенную, сохранив вашу суть.

— Вы... вы изменились, — Рина смотрела на него, и в её взгляде не было страха, только бесконечная печаль.

— Твоя сестра, Ланора, когда-то жаждала смерти, чтобы прекратить свои муки, — Тиафис плавно повел рукой, и из угольно-черного разлома в воздухе медленно выплыло тело Ланоры, застывшее в вечном сне. — Я могу убрать эту потребность. Могу превратить вас в детей и поселить в любом мире, где небо не затянуто дымом войн.

— А что будет с вами? — Люция шагнула к нему, её голос дрожал от волнения. — Ваш тон... он звучит как эпитафия. Вы не планируете возвращаться, верно?

Тиафис усмехнулся, и в этой улыбке была сосредоточена усталость миллионов лет.

— Я лишен той радости, которую дарую вам. Слово «смерть» ласкает мой слух, как забытая колыбельная, но на этом всё и заканчивается. Я не способен умереть, Люция. Как бы страстно я этого ни желал.

— Почему вы решили уничтожить всё? — спросила Рина, осторожно касаясь кончиками пальцев холодной щеки Ланоры.

— Изначальная ветвь... — Тиафис посмотрел вверх, сквозь потолок замка, туда, где затаилась Крональ. — Она прогнила. Она доставляет слишком много проблем, она раздражает своей конечностью. Я не просто уничтожу этот мир. Я доберусь до Крональ. Я буду издеваться над ней, пока мне не наскучат её крики, а потом... потом я швырну её в поток перерождения. Пусть побудет той, над кем так долго ставила эксперименты.

Он замолчал, давая тишине генераторной впитать его слова.

— Каков ваш выбор?

— Я согласна, — Рина не отрывала глаз от сестры, и на её губах проступила слабая улыбка. — Я хочу, чтобы Ланора наконец проснулась в мире, где нет крови.

— Я бы предпочла остаться подле вас, — Люция подняла взгляд на Тиафиса, и в нем отразилась вся её тысячелетняя преданность. — Но я понимаю... я буду только мешать. Поэтому я тоже согласна.

— Вот и хорошо.

Щелчок пальцев — и Ланора судорожно вздохнула, возвращаясь из небытия. Стоило ей увидеть Тиафиса, как её зрачки сузились от первобытного ужаса. Она отшатнулась, вжимаясь в холодную стену генераторной, словно пытаясь слиться с камнем.

— Как это возможно?! — прохрипела она, задыхаясь. — Кто ты такой?!

— На этот раз решила заговорить? — Тиафис усмехнулся, и в его глазах блеснула искра старого, холодного Редана. — Сделай ты это тогда, вероятно, выиграла бы куда больше времени.

— Ланора, успокойся! Всё хорошо, это я! — Рина бросилась к сестре, пытаясь обнять её.

— Рина?! Что ты здесь делаешь? Твои глаза... Боги, что с твоими глазами?!

— Эх, вам пора, — Тиафис небрежно махнул рукой.

Пространство вокруг сестер замерцало. На глазах у Люции их тела начали меняться: доспехи осыпались прахом, рост уменьшался, а черты лиц обретали детскую мягкость. Тиафис отмотал их время до двенадцати лет — возраста, когда мир для них еще был полон надежд. Мгновение — и они исчезли, отправленные в реальность, где их ждало долгое и мирное детство.

Люция осталась одна перед своим Господином. Она смотрела на него, и в её взгляде была тихая, осознанная жертвенность.

— Господин... полагаю, вернуться в прошлое этого мира уже нельзя?

— Если ты хочешь — я сделаю это, — просто ответил он.

— Хотя нет, — Люция покачала загорелой головой. — Можно... можно во вселенную без войн? Без магии, без богов... без всего этого шума. И... — она запнулась, слезы начали стекать по её щекам. — И сотрите мне память. Я не смогу жить, зная, что оставила вас здесь одного.

Тиафис подошел к ней. Его рука, способная дробить планеты, коснулась её щеки удивительно нежно. Он аккуратно вытер её слезы.

— Ты сделала достаточно, Люция. Больше, чем кто-либо.

Под его пальцами её тело начало молодеть, а взгляд — тускнеть, теряя бремя тысячелетних воспоминаний. Мориадо, Первая и самая преданная, превращалась в обычную маленькую девочку. Вспышка — и зал генераторов опустел окончательно.

Тиафис стоял в тишине, глядя на свои пустые ладони.

— Никогда бы не подумал, что кто-то может быть настолько предан, — прошептал он в пустоту. — Извини, что не рассказал тебе истинную причину... иначе бы ты вцепилась в меня и просилась остаться до самого конца. Но этот конец — только мой.

Он обернулся к теням, где всё еще замерли остальные обращенные, ожидая своей участи.

— Ну что же, детишки... исполним и ваши желания. Нам пора закрывать этот проект.

* * *

— Для чего на этот раз мы собрались? — Мефиро кривил губы в привычном скепсисе, но его тени беспокойно метались по стенам замка. Возвращение Кроналя выбило почву у него из-под ног. — Да еще и в этой дыре…

— Заткнись, Мефиро, — глухо отозвался Корн. Первый Прародитель казался пустой оболочкой; в его глазах, когда-то горевших амбициями, теперь зияла безжизненная пустота.

— Я встретилась с Тиафисом, — голос Мии был ровным, но пальцы, сжатые в замок, побелели от напряжения.

— Значит, он жив… — Крумил процедила это сквозь зубы. Её гнев, вечно кипящий и острый, сейчас был единственным, что удерживало её от дрожи.

— Жив. Но теперь его не узнать. Словно от прежнего Редана осталась только оболочка, да и та изменилась до неузнаваемости, — Мия сглотнула, чувствуя, как страх липкой лентой обволакивает сердце.

— Он… вернул память? — в голосе Корна послышалось истинное отчаяние.

— Твое заклинание, Корн, было для него не более чем детской забавой, — Мия посмотрела на брата с горькой усмешкой. — Он всё спланировал. Своим проигрышем он выманил Крональ из пустоты и наконец материализовал своё истинное тело. Всё то время, что мы праздновали «победу», он просто играл роль в своем спектакле.

— Чертов красноволосый ублюдок! Решил нас унизить?! — Крумил вскочила, её аура гравитационным молотом ударила по залу, заставляя мебель трещать. Она ненавидела его за то, что он снова оказался выше, и любила за то же самое.

— И для чего всё это? Какой в этом смысл? — Мефиро окончательно отбросил маску шута.

— Чтобы убить Крональ! — раздался звонкий, неестественно веселый голос.

Тиафис сидел прямо посреди стола, по-турецки скрестив ноги, будто он был на пикнике, а не на совете богов. Его ярко-голубые глаза сверкнули безумным блеском.

— Всем приветик!

Зал оцепенел. Сама мысль о бунте против Создателя была для них кощунственной, невозможной физически. Страх сковал их движения, превращая в каменные изваяния.

— Тиа… — Крумил едва выдавила из себя звук, глядя на брата, который выглядел так непринужденно в центре их коллективного кошмара.

— Крумили! Как поживаешь? Всё еще не надоело дуться на старшего братика? — Тиафис спрыгнул со стола. Его походка была легкой, пружинистой. — Так, так… где бы мне присесть? О, вот тут, рядом с моей ненаглядной сестрицей!

Он бесцеремонно втиснулся на стул рядом с Арелией, обняв её за плечи с такой теплотой, от которой у присутствующих волосы встали дыбом.

— Что значит — «убить Кроналя»? — Мефиро первым обрел дар речи, хотя его голос всё еще вибрировал от остаточного шока.

— То и значит, — Тиафис небрежно закинул ноги на обсидиановый стол, едва не задев локтем застывшую Арелию. — Собираюсь раздавить одну крайне надоедливую букашку, которая вечно плодит проблемы. К слову, и эту вселенную я тоже сотру — от неё шума больше, чем пользы. Поэтому у меня к вам предложение...

Он закинул руки за голову, глядя на них сквозь прищуренные веки. В этом взгляде не было вражды, только пугающая, «веселая» ясность.

— Тот, кто перейдет на мою сторону сейчас, получит выбор. Я либо перерожу вас в смертных, даровав покой, либо перенесу в любую вселенную, которая придется вам по вкусу. Ну а если решите пойти против... что ж. Я просто убью вас, и вы всё равно переродитесь смертными. Что скажете? Шанс один на вечность.

— Это самоубийство! — Корн вскочил, и его ярость вспыхнула с такой силой, что воздух вокруг него начал обугливаться. — Идти против Той, кто нас создал?! Против самого Источника?! Я не пойду на это, Тиафис. Никогда! Моя преданность непоколебима!

— Ох, глядите-ка, кто-то до сих пор отчаянно пытается стать «любимчиком мамочки», — Мефиро ядовито усмехнулся, глядя на багровое лицо Корна. — Не надоело лизать сапоги, которые тебя раздавили, Первый?

Мефиро перевел взгляд на Тиафиса. В его черных глазах больше не было сомнений — только холодный расчет игрока, который понял, что на этот раз ставка оправдана.

— Я в деле, Тиафис. Больше я такой ошибки не совершу. Лучше рискнуть всем с безумным братом, чем вечно гнить в покорности под взглядом Крональ.

— Я тоже за, — голос Мии окреп, страх в её глазах сменился холодной решимостью. — В прошлый раз, когда мы пошли против тебя, Тиа... я чувствовала себя отвратительно. Больше я не предам свою кровь ради иллюзий.

— Я… я т-тоже, — Крумил произнесла это едва слышно. Её руки ходили ходуном, а плечи ссутулились. Она не сводила глаз с Тиафиса, до смерти боясь, что после всей той ярости и проклятий, что она вылила на него, он просто оттолкнет её. Она ждала приговора, но получила шанс на спасение.

Остальные за столом замерли. Тяжелое молчание давило на стены зала.

— Как я понимаю, остальные выбирают Крональ? — Тиафис обвел их взглядом, и в его глазах промелькнул почти научный интерес. — Что ж, мне и самому любопытно, что из этого выйдет.

— Арелия, не глупи! — Мефиро подался вперед, в его голосе прорезалось истинное беспокойство за сестру. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься!

— Я... я не могу, — Арелия задрожала, её голос сорвался на всхлип. — Прости меня, Тиа... но Крональ... Она наш исток. Я слишком боюсь того, что за гранью.

— Не стоит переживать, — Тиафис мягко протянул руку и погладил Арелию по голове, как маленького ребенка. Его прикосновение было теплым, но от него веяло неизбежностью. — Каждого, кто выйдет против меня, я убью безболезненно. Я лично прослежу, чтобы вы переродились в лучших мирах, где не будет места этому страху.

— Я тоже прошу прощения, брат, — подал голос Дарен. Он старался сохранить свою привычную ухмылку игрока, но дрожь в пальцах выдавала его. — Хоть я и люблю азарт, думаю, что на этот раз ты блефуешь. Против Крональ у тебя нет шансов. Ставка слишком высока.

— Посмотрим, чья ставка сыграет, братишка, — Тиафис поднялся, и его аура на мгновение заполнила всё помещение, заставляя тени забиться в углы. — Ну что же, передайте Крональ: мы начинаем через три дня. На том же месте, у колонны. Она поймет. Удачи вам... она вам понадобится.

Вспышка багрово-черного пламени — и Тиафис исчез, забрав с собой Мефиро, Мию и Крумил. Зал погрузился в мертвую, гнетущую тишину, в которой оставшиеся Прародители осознали: они только что официально объявили войну самой Судьбе.

* * *

Стадия шестая: Цикл.

Равнина мегистриального пересечения замерла. Семь Прародителей и их Создатель стояли друг против друга, разделенные не просто пространством, а пропастью в миллиарды лет. Воздух между ними густел, превращаясь в вязкую субстанцию, в которой искры магии вспыхивали и гасли сами собой.

— Ты ведь прекрасно знаешь, Тиафис... нам не убить друг друга, — Крональ произнесла это буднично, но её голос пророкотал над землей, заставляя камни вибрировать.

— Тебе уж точно не убить меня с таким скучным видением мира, — Тиафис небрежно материализовал свою черную косу и, вопреки всем законам физики, лениво облокотился о её древко. — Где твой хваленый оптимизм, Творец? Разве сама идея нашей новой схватки не будоражит твою застоявшуюся кровь? Тебе разве не весело? Ты всегда была такой занудой, Крональ.

Создатель прищурилась. Её взгляд скользнул по фигуре Тиафиса, подмечая каждую деталь его нового, плотного воплощения.

— Это что-то новенькое... Раньше такого не было. Ты действительно воплотился в истинной форме? — в её голосе впервые прозвучало нечто, похожее на искреннее удивление. Она медленно вытянула руку, и из пустоты соткался клинок, состоящий из яростного, концентрированного света солнца.

— Спектакль выдался на славу, раз уж ты соизволила спуститься, — усмехнулся Тиафис. Его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Корна, Дарена и Арелию, стоящих по правую руку от Кроналя.

Творец тоже окинула взглядом мятежников — Мефиро, Мию и Крумил. В её глазах промелькнула мимолетная, почти человеческая грусть, которая тут же сменилась холодом Абсолюта.

— Скажи мне только причину, Тиафис. Почему на этот раз ты решился на этот фарс?

— Покоя ради... — Тиафис перестал улыбаться, и его небесно-голубые глаза превратились в две бездонные воронки. — Эта вселенная создает резонанс, который разрушает всё вокруг. А ты только потакаешь этой гнили, перестраивая её снова и снова, как безумный вредитель. Я закрываю этот проект.

— Так тому и быть, — Крональ вскинула руку.

Небо над её головой разорвалось. Сотни золотых порталов выплюнули бесчисленные полчища Ангелов, а из багровых разломов земли полезли легионы Демонов. Небожители и порождения бездны встали плечом к плечу под знаменем Создателя.

— Любопытно... — Тиафис даже бровью не повел.

Он лишь слегка коснулся носком сапога земли, и его тень начала стремительно расти, накрывая равнину непроглядным саваном. Из этого безмолвного мрака начали выходить Теневые Монстры — кошмары, созданные из самой сути Тиафиса, бессловесные и бесконечные.

Две армии, два берега вечности замерли в ожидании первого вздоха войны

С безумным оскалом, в котором застыло наслаждение смертника, Тиафис сорвался с места. Его движение было столь стремительным, что само пространство не успело раздвинуться, и он просто прошил его насквозь. Лезвие черной косы с влажным хрустом вошло точно в центр черепа Крональ, рассекая голову Создателя до самой шеи. В ту же микросекунду, не давая реальности осознать масштаб удара, Тиафис рывком переместил их обоих в бездонный вакуум открытого космоса.

Крональ, чьё лицо было разделено на две кровоточащие части, даже не вскрикнула. С ледяным спокойствием она нанесла ответный удар, мощным импульсом отбрасывая Тиафиса на миллионы километров. Пока её голова с тошнотворным звуком стягивалась воедино, регенерируя со скоростью мысли, за его спиной вспыхнули триллионы ослепительных световых копий — мириады солнечных игл, каждая из которых могла аннигилировать звездную систему.

— Скучно, Крональ! — выкрикнул Тиафис, вращая косу в руках. Вокруг него образовалась стена из багровых искр, о которую световые копья разбивались, как хрупкое стекло.

Пользуясь плотностью собственной атаки, Крональ ринулась вперед, надеясь задавить «сына» массой своего божественного присутствия. Но Тиафис танцевал в эпицентре этого золотого шторма с грацией дирижера: он умудрялся парировать выпады солнечного клинка Кроналя и одновременно отбивать бесконечный ливень световых копий.

Битва превратилась в серию сверхновых вспышек. Каждое их столкновение вызывало гравитационную волну, которая разрывала ближайшие планеты на куски; боги подхватывали обломки миров и швыряли их друг в друга, превращая небесные тела в обычные снаряды.

Их формы начали стремительно расти, подпитываясь энергией разрушаемой реальности. Спустя мгновение они стали столь огромны, что Изначальная вселенная стала для них тесной комнатой. Выйдя за пределы физического мира, в пустоту Межреальности, они продолжили рвать саму ткань пространства. Их атаки оставляли в пустоте незаживающие раны, сквозь которые просачивалось «Ничто». Реальность ходила ходуном под весом двух титанов, а целые вселенные, попавшие под их тени, схлопывались и гасли, словно свечи на ледяном ветру.

— Ты стал сильнее с нашей последней встречи, — Крональ зависла в пустоте, окруженная обломками галактик, которые еще недавно были домом для триллионов жизней. — Похоже, ты настроен серьезно. Но скажи, как ты собираешься сделать невозможное? Как ты убьешь меня, если за все прошлые битвы мы так и не смогли найти способ стереть друг друга?

— Серьезно? — Тиафис оскалился, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонь. — Крональ, каждый наш бой для меня — как единственный глоток свежего воздуха в душной камере вечности. Никто, кроме тебя, не может составить мне конкуренцию. Хотел бы я убить тебя быстро — сделал бы это еще миллиарды лет назад.

Он плавно крутанул косу, и её лезвие оставило в пустоте черный, незаживающий след.

— Да, это наш последний бой. Но я не собираюсь спешить. Я растяну твою агонию настолько, насколько позволит сама материя. В конце ты наконец познаешь то, чего так жаждала: Смерть. Не придуривайся, ты сама этого хочешь больше всего на свете. В этот раз я не просто уничтожу тебя — я низведу тебя до смертного. Пару твоих перерождений я, конечно, поразвлекусь с тобой, напоминая о твоем «величии», а потом оставлю в покое. И ты сможешь прожить свою короткую, жалкую жизнь, как те самые люди, которых ты так любила мучить.

Тишина, воцарившаяся между ними, была тяжелее, чем ядра нейтронных звезд. Крональ долго смотрела на него, и на её совершенном лице медленно проступало осознание, от которого по самой ткани мироздания пошли трещины.

— Так ты всё это время... просто игрался со мной? — Крональ вдруг залилась смехом — сухим, надтреснутым звуком, полным горького прозрения. — А это даже забавно! Я была столь наивна, полагая, что мы равны. Ты бился со мной вполсилы, поддавался, даже сам отключал собственное сознание, чтобы я верила, будто у меня есть шанс...

Она улыбнулась Тиафису — искренне, страшно, как может улыбаться только тот, кто потерял последнюю опору.

— Ну и как тебе в роли кукловода, Тиафис? Каково это — дергать за ниточки того, кто считает себя твоим Богом?

— Другой роли я и не знаю, — бросил Тиафис, и сама реальность под его ногами лопнула, как перезрелый плод.

Они шагнули в Пустоту — туда, где нет ни света, ни тени, ни законов физики. Там их битва вспыхнула с новой силой. Они бились столетия, века, тысячелетия... В тишине небытия миллиарды лет пронеслись как один затянувшийся вздох. Это было их лучшее сражение — честное, беспощадное и бесконечное.

Крональ была на пределе. Её совершенная оболочка покрылась сетью глубоких трещин, сквозь которые сочилось золотое сияние первородного хаоса. Мегисты вышли из-под контроля, и Творец больше не могла удерживать свою мощь в узде — она буквально распадалась, теряя власть над собственными силами.

— Было неплохо... — прохрипела Крональ, тяжело дыша. — Когда ты не сдерживаешься, Тиафис, ты просто не оставляешь мне шанса. Скажи... в прошлых циклах всё заканчивалось так же? Моя энергия всегда пожирала меня?

— Да, — ответил Тиафис. Он выглядел почти нетронутым, лишь в его глазах отражалась тяжесть эонов. — И каждый раз после этого ты просто перезапускала миры, стирая боль и начиная всё заново. Я был единственным, кто помнил. Единственным, кто видел бесконечные страдания моих братьев и сестер, не имея возможности им помочь... не имея возможности помочь тебе. Я искал выход миллиарды лет. И теперь я его нашел. Я всё просчитал до последнего атома.

Тиафис сделал шаг к поверженному родителю.

— Ну что же, приступим? Полагаю, тебе уже не терпится наконец узнать, что такое конец.

— Да, — Крональ устало опустилась на колени, склонив голову. — Я безнадежно проиграла. Теперь моя судьба — это твой выбор.

Тиафис кивнул. Без колебаний он пронзил грудь Крональ обнаженной рукой. Вся колоссальная энергия Творца начала стремительно стекаться в одну точку, поглощаемая Тиафисом без остатка. Когда от прежнего величия осталось лишь мерцающее ядро, Тиафис начал процесс созидания: он выплел новую душу, вложив в неё крошечную искру сознания Крональ — достаточно, чтобы жить, но мало, чтобы править.

Он заключил эту хрупкую суть в защитную сферу из черного дерлакса, спрятав её глубоко внутри своего существа. Сделав глубокий вдох, Тиафис уменьшился до привычных размеров и покинул Пустоту. Одним щелчком пальцев он отмотал время для всех уничтоженных вселенных, восстанавливая галактики из пепла, и вернулся на поле боя.

Там, где для него прошли миллиарды лет, для остальных миновали лишь часы. Прародители всё еще были в самом пылу сражения, не подозревая, что их Бог только что поглотил своего Создателя.

Мия и Корн были единственными, кто еще отказывался признать конец. Они сходились в яростных атаках, выплескивая остатки божественной сути в пустоту; их движения были медленными, тяжелыми, пропитанными кровью и усталостью. Ландшафт вокруг них превратился в кошмарную свалку: горы трупов ангелов и демонов, нанизанные на дерлаксовые пики, устилали землю до самого горизонта. Теневые легионы были развеяны, а великие цивилизации смертных стерты в серую пыль. В живых на этой планете не осталось никого, кто мог бы засвидетельствовать этот финал.

Мефиро сидел среди руин, прижимая к себе бездыханное тело Арелии. Его взгляд был направлен в никуда — пустота внутри него была куда глубже тех кратеров, что испещрили поверхность мира. Дарен лежал неподалеку, превращенный в бесформенное месиво; его регенерация захлебнулась, не в силах справиться с мощью гравитационных ударов.

Тиафис подошел к Крумил. Одним легким прикосновением он вдребезги разбил цепи, что перед поражением создал Дарен, сковывавшие её конечности. Прямо среди дымящихся обломков он материализовал два изящных кресла и вальяжно опустился в одно из них, закинув ногу на ногу.

— Садись, Крумили, — мягко произнес он, кивком указывая на сражающихся Корна и Мию. — Посмотри, как они стараются. Грех пропускать такое зрелище, не находишь?

— Крональ... мертв? — Крумил опустилась в кресло, её голос был лишен красок. Она смотрела на брата с дикой смесью ужаса и болезненного узнавания.

— Да. А ты ожидала иного исхода? — Тиафис достал из-за пазухи тускло мерцающую сферу из дерлакса и начал лениво подбрасывать её на ладони, словно обычный камень. — Итак, сестренка, время вышло. Твой выбор? Вечная жизнь в этой тишине или вечное перерождение в забвении?

Крумил резко повернулась к нему. Обида, копившаяся миллиарды лет, наконец прорвала плотину. В её глазах не было страха перед его силой — только бесконечная, жгучая жажда быть замеченной.

— Почему ты не злишься?! — выкрикнула она, и её голос эхом отразился от мертвых скал. — Неужели я действительно для тебя лишь мелкая сошка? Настолько ничтожна, что не могу вызвать у тебя даже тени ярости? Хотя бы агрессию, Тиафис! Ударь меня! Мне плевать, что со мной будет, если тот, кем я восхищалась с самого начала времен, даже не удостаивает меня своим вниманием!

Она смотрела на него, тяжело дыша, готовая принять любой удар, любую кару — лишь бы не это вежливое, ласковое безразличие.

— Мне не на что злиться, Крумили, — Тиафис поднялся с кресла, его голос был тихим, но он перекрывал стоны умирающего мира. — Твои слова никогда не были искренними: ты кричала о ненависти, а думала совсем о другом. К тому же... у тебя было полное право злиться на меня. В этом цикле я действительно был слишком суров с тобой.

Он погладил сестру по голове, после чего прошел пару метров вперед, глядя на багровый горизонт, где небо медленно осыпалось пеплом.

— Пора заканчивать.

Щелчок пальцев — и пространство перед ним смялось. В одно мгновение Корн, Мия, Мефиро, а также изувеченные тела Дарена и Арелии оказались перед ним. Тиафис действовал с хирургической точностью: он мгновенно восстановил плоть Дарена и вдохнул искру жизни в Арелию, но лишь для того, чтобы свершить финал.

Без тени колебания он пронзил грудную клетку каждого. Одно за другим он извлекал их «аналоги» — тяжелые, темные сгустки божественной энергии — и те падали замертво, лишенные сути. Мефиро дернулся было вперед, его тени взметнулись в отчаянном порыве защитить сестру, но рука Мии легла ему на плечо, удерживая на месте. Она знала: это не убийство, это освобождение.

Тиафис воссоздал их чистые души, заключая каждую в мерцающую сферу из дерлакса. Наконец, он подошел к Корну.

— Значит... ты всё-таки убил Её? — Корн смотрел на брата, и в его глазах, лишенных магии, стояли слезы. Грусть и ужас боролись в нем, но он больше не мог сражаться.

— Другого исхода и быть не могло, — отрезал Тиафис. Его взгляд, устремленный на Первого, был полон такой искренней ненависти, что Корн невольно вжался в землю. — Знаешь, Корн... если честно, ты — единственный, кого я ненавижу по-настоящему. Сколько бы циклов ни прошло, ты всегда тонешь в своей ничтожной зависти. Я бы отдал всё, чтобы окончательно стереть тебя из бытия, но я дал обещание... а я всегда держу слово.

Одним резким движением Тиафис вырвал суть Корна, превращая её в очередную сферу. Теперь над его ладонью парил целый сонм «звезд» — жизни его братьев и сестер, лишенные памяти, веса и грехов.

Он повернулся к оставшимся — тем, кто еще сохранял сознание.

— Итак, я жду ваш ответ. Что вы выбираете? Вечный покой смертного или существование в новом мире под моим присмотром? — сферы в его руке пульсировали в такт биению его подобия сердца, ожидая финального приказа.

— Перероди меня вместе с Арелией, — голос Мефиро сорвался, он едва держался на ногах, прижимая к себе пустую оболочку сестры. — Я не смогу... я не хочу существовать в мире, где её нет рядом.

— Хорошо, — Тиафис кивнул, и в его глазах промелькнула искра истинного сострадания. — В качестве бонуса я свяжу ваши души. В каждой из последующих жизней, вы будете находить друг друга. Это мой дар.

Он направил мерцающую сферу с душой Арелии к Мефиро, и тот на мгновение вспыхнул, прежде чем его суть окончательно растворилась.

— Тоже перерождение. Без разницы где, — Крумил смотрела на Тиафиса пустым, выплаканным взглядом. В ней больше не осталось ни гнева, ни жажды внимания. Она просто хотела тишины.

— Перерождение... но прошу, Тиа, оставь мне мои воспоминания, — решительно произнесла Мия. Она хотела помнить всё: и их игры на заре времен, и эту финальную битву, чтобы знать цену своему новому миру.

Тиафис долго смотрел на свою близнеца.

— Как пожелаешь, сестра.

Он выпрямился, и его аура на мгновение накрыла всю истерзанную планету.

— Больше мы никогда не увидимся. Я искренне надеюсь, что в грядущем забвении вы наконец обретете покой, который заслужили.

Одним мощным импульсом Тиафис воссоздал их эфирные оболочки и завершил процесс перерождения. Пара мгновений — и на всей равнине не осталось никого. Тиафис снова был один. Совсем один, как и миллиарды лет назад.

Он медленно поднялся в небо, зависнув среди облаков из пепла и пара. Вокруг него в беззвучном вальсе кружились сферы — души братьев, сестер и самого Создателя. С ласковой, печальной улыбкой он раскрыл ладони, отпуская их. Сферы сорвались с мест, прошивая ткань пространства и устремляясь в новые, еще не остывшие миры, занимая свои места в бесконечном потоке жизни.

Затем Тиафис обратил свой взор на саму Изначальную вселенную. Грандиозным усилием воли он сокрушил барьер системы, который воздвиг перед потерей памяти. Оковы пали. Миллиарды душ смертных, томившихся в ожидании, хлынули в поток перерождения.

Старый мир умирал, рассыпаясь на атомы, чтобы стать строительным материалом для чего-то чистого, лишенного божественного надзора.

----------0---------

Вот я и один. Снова...

Я прилег прямо в воздухе, чувствуя, как подо мной прогибается само пространство. Легким движением воли я прокрутил время вперед, пока мир не окутала густая, непроницаемая тьма. В этом небе больше не было звезд — мы сожгли их в азарте нашей схватки. Не было планет, не было созвездий. Осталась только мертвая земля, моя Черная Луна и я — последний свидетель того, что здесь когда-то была жизнь.

Иногда, в этой звенящей тишине, я спрашиваю себя: был ли другой выход? И каждый раз, пролистывая триллиарды лет воспоминаний, я прихожу к тому же выбору. Крональ теперь человек. Остальные — смертны, разбросаны по вселенным, лишенные веса своих божественных имен. Мефиро и Арелия вместе — маленькое исключение, которое я позволил себе ради любви, которую никогда не пойму до конца.

Теперь все счастливы... Но все ли?

Как бы мне ни было больно это признавать, я им завидую. Я так отчаянно хотел бы просто умереть. Исчезнуть, раствориться, перестать существовать вовсе. Я устал. Я бесконечно, смертельно устал триллиарды лет смотреть один и тот же фильм, где меняются только актеры, но финал всегда одинаков. С чувствами всё стало только хуже. Без них... без них было легче нести это бремя.

Больше незачем притворяться. Больше некому показывать свою холодную маску.

Меня охватил истерический смех, переходящий в крик, который некому было услышать. Боль, копившаяся вечности, вырвалась наружу. С каждой секундой я начал расти, увеличиваясь в размерах, и моя аура, больше не сдерживаемая ничем, начала крушить остатки лесов, гор и городов. Я раздавил эту планету, а затем стер и саму вселенную, которая стала мне тесна.

У меня не осталось ничего, кроме моего бесконечного существования.

Я восстановил ход времени во всех мирах, устремив их вариативность в бесконечность. Больше нет «Изначальной» точки, нет центра. Отныне каждый мир — изначален, каждый сам пишет свою судьбу, чью историю я буду смотреть, независимо от своего желания.

Я вышел за пределы реальности, вернувшись туда, откуда всё началось — в Пустоту. Место такое же бездонное и мертвое, как моё собственное существование. Я просто остался здесь, дрейфуя среди теней и глядя на проходящую мимо бездну, которой нет и не будет конца.