«Он и Она» (гет)

Тогда всё закончилось не очень хорошо, даже немного странно. Теперь она сидела одна в больнице и ждала результатов. Ева понятия не имела, сколько пробудет здесь, однако очень хотелось спать. К слову, большую часть жизни она проводила именно во сне. Сон для неё был отдельным ритуалом, разделявшим всё между сном и обычным миром.

Время убегало, как кипяток в любимой кофейне. Наступил 2016-й. Поменялось многое, вплоть до характера, а жизнь, как обычно, проходила своим чередом. В одном из частных домов на улице Бауманской, где-то в Подмосковье, жила она — шестнадцатилетняя девушка по имени Ева. Эти голубые блестящие глаза толком не изменились с того времени, а по факту они даже не понимали, что им предстоит ещё увидеть. Ситуация с девочкой Лерой уже начинала потихоньку забываться, но всё-таки тот день оставил в жизни тогда ещё очень юной девушки глубокую, незатягивающуюся рану. Да и в жизни других было точно так же.

На деревянном полированном столе стоял стеклянный графин с воды, а под ним лежала белая кружевная скатерть, которая когда-то была запачкана чёрным чаем. Так было и сейчас… До сих пор этот кусок ткани лежит у неё в родном доме, где-то в шкафу. Ни разу не стиранный. Однако скатерть до сих пор оставалась такой же белоснежной, как и ранее, хоть и с определённым пятном.

Вообще, в селе, откуда была Ева, росло много различных цветов. Существовал большой зелёный, яркий луг с множеством цветов, всяческие акации… и людей кавказских национальностей, а таких в её деревне было предостаточно. Это почему-то глубоко отложилось в её памяти. Видимо, её кавказские друзья оставили особый след во всём этом, впрочем, и до сегодняшнего дня она с ними поддерживала контакт.

Глубокая длинная речка протекала вдоль деревни, а следом вытекала и в другую. Девушка так любила после школы, прямо в школьной форме, запрыгивать в глубокую часть реки, находившуюся под большим каменистым утёсом. Он был не крутым, даже не слишком высоким. Это был просто красивый старинный утёс, покрытый обилием дико растущей, быстропоглощающей всё на свете травы. Ева всегда замирала перед прыжком в воду, но её всегда подталкивала лучшая подруга по имени Вита. Тем не менее, в окружении она была просто Витей или Виталиком — такое прозвище ей придумали ещё в детском саду, когда та играла с мальчиками в войнушки. Эта подруга научила девушку многому: быть верной своему делу, быть честной и пусть даже ничем не примечательной, но одновременно очень важной вещи — любить свою жизнь.

Когда-то в далёком 2005 году, когда ей было пять с половиной лет, ей очень приглянулся мальчик чуть старше её — на шесть лет. Хотя, честно говоря, это совсем не волновало маленькую девочку. Она билась за него до последнего, желая только одного — быть попросту счастливой, при этом в большинстве своём практически ни в чём себе не отказывая.

Как оказалось позднее, тот самый мальчик всё время игнорировал все её подачки, чувства, а также подарки. Но это ведь и понятно: кто почти в двенадцать лет пожелает вступать в отношения с девчонкой, которая вдвое младше тебя? Да и в таком возрасте у детей другие заботы, другие желания, а значит — суждено оставаться во френдзоне. Конечно, как и другие такие девочки, Ева была глубоко разочарована в себе, да и в целом в окружающем мире. Ей было не по себе.

Пока до переезда в город ещё оставалось достаточно времени, а значит, ещё тогда юная школьница могла себе позволить многое… правда, она пока этого не подозревала. «Надо будет съездить туда, как время появится», — подумала она в ту же секунду.

Между тем от раздумий её оторвала женщина лет пятидесяти-шестидесяти с короткими тёмными волосами, прибранными за головой в хвост без единой седины, зелёными глазами, как у змеи, и морщинистым лбом, как будто та только что вышла с поля боя.

— Здравствуйте, девушка. У вашего парня обнаружен рак печени. Пока состояние стабильное, без происшествий. Будем бороться за его жизнь, тем не менее обещать что-то глобальное я не могу. Потребуется лучевая и химиотерапия.

В её голосе чувствовалась какая-то, что ли, дрожь, боязливость чего-либо. Как будто она сама этого боялась, как будто сама чем-то смертельно больна. Ева, в свою очередь, медленно наклонила голову вниз, словно стало жалко этого незнакомца.

— Нет… нет… вы не подумайте. Он не… мне не тот, про кого вы думаете… Я просто с ним познакомилась на пляже, и вот вдруг он побежал в воду, упал, а дальше не знаю, что и говорить…

Пусть даже… Девушка вдруг вспомнила про свою старую подругу Валерию, которая тогда погибла в пожаре. Тогда она ничего не знала про причины и обстоятельства того страшного пожара, который сгубил семерых человек, включая семью девочки. На сегодня девушка прекрасно знала всю правду того страшного происшествия, отчего мурашки шли по спине. Это было не просто короткое замыкание… это был намеренный поджог с целью убить членов семьи, которые жили в квартире по соседству. Страшный ужас, в который совсем не хотелось верить, а уж тем более говорить о нём.

На удивление, в поликлинике было довольно-таки свежо, несмотря на жаркую погоду на улице весь день. С того момента, как девушка сюда приехала, прошло уже несколько часов, а смеркаться, на удивление, ещё не начиналось. Ева посмотрела на врача томным взглядом, полным сочувствия и переживания за того парня, который для неё был ещё не слишком знаком, и после всего этого произнесла:

— Я знаю… что за границей ему ещё можно сделать операцию. Сколько это будет стоить??

В этот раз начитанность девушки сыграла для неё очень хорошую роль, а значит, не зря она в студенческие годы увлекалась различными фактами про медицину. Долгое время сама Ева хотела стать врачом в сфере нейрохирургии, но изучала она всё сплошь и рядом.

Женщина лишь посмотрела куда-то в сторону, задумалась и пропала спустя буквально пять секунд за углом. Ева посчитала, что её проигнорировали, а значит, в ту же секунду принялась идти в сторону выхода. Через считанные мгновения раздался голос той самой докторши:

— Девушка, девушка… подождите… стойте, стойте…

Ева обернулась, увидев сзади ту же самую полноватую женщину, казалось, лет пятидесяти, с какой-то папкой на руках. Она бежала в её сторону вся запыхавшись.

— Зайдите в кабинет главврача, он хочет поговорить с вами насчёт той операции…

Юная героиня лишь кивнула и пошла к тому кабинету, из которого буквально недавно выбежала женщина-врач. Внимательно осмотрев перед входом белую дверь с порогом, девушка медленно вошла внутрь и увидела за столом мирно сидящего мужчину в белом халате лет сорока пяти, на удивление. Он был с тёмными чёрными волосами, серо-голубыми глазами, а также ровными чертами лица, кудрявыми волосами и белоснежной улыбкой. На щеке у него был ровный прямой шрам прямо до губы. Он с лёгкой улыбкой взглянул в сторону девушки и загадочно произнёс:

— Ева Дмитриевна, здравствуйте. Вы вроде бы говорили, что готовы оплатить тому парню операцию… Да скажу вам, в целом это возможно, но… стоит ли вам тратиться на едва знакомого вам человека??

В его лице читалась жестокость и непонимание всего происходящего.

— Я бы не стал… — добавил он к своим прошлым словам.

Шея Евы медленно изогнулась… С детства её учили с добротой обращаться ко всему, что происходит в мире, любить и уважать других, а уж тем более их жизнь. Ей это прививали ещё с раннего детства, поэтому та считала верным решением ему помочь.

Ева задумалась… Тратить столько денег на лечение какого-то смертельно больного парня, хотя тех у неё было более чем предостаточно… Ну не знаю… странно всё это… За всю свою жизнь девушка ни разу не занималась благотворительностью, а уж тем более такой.

По итогу она согласилась на операцию в Южной Корее, и спустя время Ростислава отправили лечиться за границу. Ну а кто ему ещё поможет? Родни, видимо, у него нет, а за его здоровье действительно не всё равно.

Девушка уже который день сидела дома, когда за окном всё шёл нескончаемый ливень, который, казалось, ничем не остановить. Она вновь полулёжа сидела за ноутбуком и занималась акциями компании: следила за их торговлей, участием акционеров в жизни компании и всем этим. Дождь продолжался несколько дней подряд, из-за чего на дорогах образовались огромные лужи. Идти, честно говоря, никуда не хотелось, так что даже все её друзья отказывались выходить на улицу. Работать тоже особо не хотелось. Лень брала своё и в этот раз.

Из-за непрекращающегося сильного дождя часть города неподалёку чуть подтопило, а море стихийно и беспорядочно бушевало во всей своей красоте: волны буйно кидались на камни, стёсывали их, словно какие-то острые ножи; ветер беспорядочно гулял по водной глади, оставляя при этом едва видимые следы среди волн; немногие корабли, которые отважились выплыть в такую погоду, покачивались и оставляли неизмеримый след всему тому, что вовремя не убрали с прибрежных территорий.

— Как же, блин, скучно… — медленно проговорила Ева, сказав только последнюю фразу чуть быстрее, но всё-таки сохраняя некую расстановку.

Она уже принялась за чтение новой книги от её любимого автора, однако резкий стук в дверь помешал её планам. На этот раз на ней были тёмные домашние шорты и белая футболка без каких-либо надписей или рисунков. Впрочем, сильное волнение за того парня оставляло в её душе неизгладимый след. Девушка, как лошадка, поскакала вниз по лестнице с непониманием того, кто мог её побеспокоить в такое ужасное для погоды время. «У природы нет плохой погоды» — такое выражение ей сильно въелось после одной рекламы про лекарственный препарат. «Ну, ничего», — сама себе сказала она и поспешно открыла наконец дверь.

В проёме, затянутом серой пеленой ливня, стоял он. Капли стекали с тёмных волос на лоб, кофта была промокшей до нитки.

— А ээ… привет… — выдавила она. Голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты. — Чего ты тут делаешь..?

От неожиданности мир на миг поплыл перед глазами, пол ушёл из-под ног. Она инстинктивно вцепилась в косяк, чтобы не упасть, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Ступор был таким густым и ватным, что казалось, им можно дышать. Его тело лишь замерло на секунду, словно это какой-то столб, а вовсе не человек. Взгляд был направлен на её прекрасное лицо, как будто это вызывало у него острое желание закурить; он сильно нервничал. Глаза, несмотря на это, беспорядочно стреляли из угла в угол, как летает хоккейная шайба на оживлённом матче. Морозная свежесть летнего ливня падала на лица пока ещё двух друзей.

И тут… дверь, что была открыта до этого, резко захлопнулась с грохотом на весь дом, а этот самый знакомый, едва толкнув, приставил Еву к стене. Её ярко-голубые глаза были направлены прямо на его лицо, её сердце в этот момент безумно колотилось, как маятник в часах, дыхание прерывалось, однако дышать было довольно легко.

Это был Эдуард… тот самый, который подвозил в тот жаркий день и спас её душу в тот момент. Она в этот момент чувствовала только одно… наконец стало понятно, кто этот загадочный знакомый, подаривший ей все эти подарки. Это был он… и никто другой…

Эдуард Максимович был едва старше юной леди всего на пять лет, однако тем не менее он на тот момент уже был главным в их отделе. Департамент по работе с инвесторами… но всё обычно лежало на плечах голубоглазой блондинки, которая сейчас совсем не понимала, как дальше ей действовать.

На мгновение дождь будто прекратился, в то время как знакомый ей мужчина рядом с ней резко прижался к той почти вплотную. Тишину нарушал только едва горящий камин в центральной, самой большой комнате в доме с большим телевизором, с панорамным остеклением, тумбочкой, выполненной из светлого белого дерева; посередине же стоял небольшой белый кожаный диван. Неподалёку от самого большого окна в этой комнате стоял старый, ещё советский, стол, на котором находился небольшой аквариум прямоугольной формы, на глубине которого жила маленькая черепашка со скромным, но в одно и то же время милым прозвищем — Сеня. Его девушка нашла брошенным в одной из рек того места, где она до этого проживала; той стало сильно жалко его, соответственно, она решила, что теперь он будет жить с ней. Сеня, правда, отличался от других… у него была повреждена левая лапка, правда, это не мешало той любить его как родного. В первое время он был чуть ли не единственным другом для неё. Если бы не он…

Глаза напротив медленно то открывались, то закрывались, руку сводило в области кисти от резкого прилива эмоций что ли… где у девушки была чёрная резинка… подарок от самого близкого ей человека — родной сестры, которую она не видела уже года полтора точно. Эта единственная родственная душа, с которой она изредка переписывалась, ведь не успела та выпуститься из школы, как родственная душа уехала жить с женихом, а также подружками, куда-то в сторону Сибири. Скучать приходилось, причём сильно.

К слову, её сестра была очень похожа на неё, что некоторые даже путали их за сильное сходство: те же ярко-голубые глазки, сияющие при любом луче света, попадающего в их сторону, белоснежно чистая кожа, какая досталась обоим от матери, и едва заметный курносый нос с горбинкой. А эти линии губ… они просто прекрасны… нет слов, чтобы описать эту алую красоту… В то время как отец был владельцем большого массивного носа, которым, казалось, можно разбить лобовое стекло.

И тут эти сильные мужские руки обхватили её нежные щёки, а лицо напротив плавно, но уверенно придвинулось к ней. Он явно желал одного… Бледные мужские губы обхватили едва тронутые никем на протяжении достаточно долгого времени алые женские губы. В сердце её самой пели птицы: то ли соловьи, то ли жаворонки. В самом начале хотелось вырваться, однако позже желание самой втиснуться в эти неизвестные для неё самой губы только усиливалось, умножалось каждую секунду.

Она лишь чувствовала уловимую влажность губ, которая таяла, как первый снег на ладони… его горячее томное дыхание словно обжигало её тело изнутри, а желание закончить всё не было. И тут… почувствовалось что-то небольшое, но одновременное гладкое, отчего её губы просто ответили без слов и раскрылись, как дверь с датчиком движения. Горячий язык Эдуарда соприкоснулся с влажными от поцелуя губами…

В это мгновение лицо девушки расплылось в широкой улыбке, она чуть не засмеялась, однако удержалась в пользу больших и искренних чувств. Время текло, как бесконечность, казалось, что это лишь крепкий сон, но точно не реальность.

— Как хорошо… — мягко донеслось из-за губ девушки.

Парень подловил её на этом, поэтому, воспользовавшись моментом, спокойно взял её за руки и, зная, где всё находится в доме, вскоре повалил её на тот самый мягкий белый диван. Пальцы медленно скользили по её шее, как змея по ветви, пока она держала свои льдинки закрытыми, между тем кайфуя от всего происходящего вокруг. Между этим, медленно раздевая её взглядом, он раздевал её и по-настоящему. Его безумно заводило это стройное изящное тело, какое хотелось увидеть полностью и никому не отдавать.

Такой был этот день… Мокрый, с ужасной погодой, однако желанный. В эту секунду в командном центре у голубоглазой красавицы происходило всё так беспорядочно и хаотично, будто это какой-то механизм, который должен заработать при помощи неизвестного ключа, который на данный момент не найден. Возможно даже… и найден, и этот ключ находится прямо перед ней самой — Эдуард.

Она даже не заметила, как её довольно интересный коллега оставил её, будто после душа.

«Её тело было подобно березе у лесного озера — гибкое, светлое, пронизанное весенней ясностью. Яростно блестящие глаза парня скользили по её гладкой, как бархат, коже, то теряясь в лёгкой тени рёбер, то вспыхивая на округлости плеча. Она была частью этого дня, тишины и света, как нимфа, вышедшая из воды».