«Он и Она» (гет)

Она сидела перед ним обнажённая в сгущающихся сумерках. Её тёмный силуэт в полумраке терял чёткость, колеблясь между обликом человека и дикого зверя. Им овладела неистовая страсть; он притянул её к себе, впившись в сладкие губы, и не мог заставить себя отпустить. Ту, которую любил. Его ладони скользили вниз по гладкой дуге её спины, опускаясь к мягким изгибам ягодиц.

В тот миг ей казалось, будто они одни во всей вселенной. Может, это сон? — мелькнула мысль, когда она на секунду оторвалась от его губ, глядя в глаза и прикусывая свою от желания. Ей хотелось наброситься на него, растерзать, как волчица свою законную добычу.

Бывало ли у вас чувство, что вы готовы держать человека вечно? Просто прижаться и знать — вот он, тот самый.

Теперь она оказалась сверху. Волна чувств накатила с новой силой, подстегивая желание вонзить ногти в его плечи, оставить на коже алые метки. Ева и правда была создана из страсти и огня. Их с Максимом любовь выросла из дружбы — той самой, что началась в седьмом классе. Она была младше его, над ним подшучивали, но он стоял на своём. Два года отношений стали логичным продолжением. Русые волны её волос рассыпались по худым плечам, обнажая хрупкие ключицы, от которых Максим сходил с ума. Его взгляд опустился ниже: на упругую грудь, тёмные соски, изящный изгиб пупка. Линии её тела были настолько совершенны, что казались неземными.

А её глаза впивались в его сильный торс. Иллюзия поменялась: теперь она чувствовала себя жертвой перед голодным львом. В темноте, подсвеченной багровым закатом, на стене плясали сросшиеся силуэты — хрупкий верхний ритмично плыл над мощным нижним. Еву захлёстывала плотская жадность, дикое желание поглотить его целиком и отпустить лишь в небытие.

И вдруг в голове, как лезвие, — сомнение: «А нужна ли я ему?»

— Ты правда меня любишь? — сорвалось с губ. — Я достойна тебя?

Ей внезапно показалось, что она ему в тягость. Она сползла на край кровати, скрестив руки на груди, словно обиженный ребёнок. Резкая перемена не ускользнула от Макса. Он любил её до безумия; её одни только губы, их приподнятые уголки, сводили его с ума. Она была его музой и опорой, с ней он стал тем, кем стал. Он приподнялся, коснулся её плеча.

— Всё хорошо, солнышко? Конечно, люблю.

Он прижался к ней, как к источнику тепла, и поцеловал в щёку. Тишину нарушало только её глубокое, ровное дыхание. От его прикосновения и слов тревога отступила, уступая место уверенности: он её не предаст. Луч заката, падая на её лицо, лепил из него неземной портрет. Максим взял её за подбородок, повернул к себе, изучая сияющие голубые глаза — от счастья или от последнего света дня. Он уложил её на спину и с новой жадностью приник к губам, покусывая их, как дорогую конфету, которую боишься потерять. Он упёрся руками в матрас, а она впивалась пальцами в его плечи. От нахлынувших чувств её тело дрожало, а сводило руки, будто от холода.

— Я тебя люблю… — прошептал он, отрываясь.

От этих слов её охватила смущённая радость. Она улыбнулась, глядя ему в глаза.

— Я тебя тоже… Спасибо, что ты есть.

На этот раз улыбка была без тени сомнения.

Вскоре его сморила усталость. Крепко обняв её на прощание, он поднялся и стал одеваться. Ева лежала неподвижно, всё ещё во власти пережитых ощущений, уставившись в белый потолок. Закат догорал, оставляя на небе кроваво-красную полосу, словно мазок акварели. Вид был настолько прекрасен, что оторваться было невозможно.

Наконец она встала, чтобы идти спать. Подойдя к окну, она завела руки за голову, собирая волосы в хвост, и замерла, глядя на пылающий горизонт. И тут воспоминание, как удар, вышибило слезу. Та, о которой она поклялась забыть. История, которую она заточила в самый тёмный угол сознания. Ей было тринадцать. Рассвет её взросления омрачил отчим. Она знала, что должна рассказать матери, но боялась: а вдруг он убьёт?

Закончив с причёской, она поплелась на кухню. Мимоходом заметила, что Максим уже крепко спит, посапывая. Вечер, который она надеялась провести с ним, закончился. «Ничего», — без эмоций подумала она, наливая себе воды. Холодный пол заставил вздрогнуть — несмотря на подогрев, от открытого окна тянуло прохладой. Она села на стул, и ветерок коснулся её ног.

Мысли понеслись дальше, к другому болезненному рубцу. К той прогулке с лучшей подругой Настей несколько лет назад. Жаркий день, раскалённый асфальт, воздух, густой как в пустыне. И тот самый роковой момент на заброшенной дороге, куда почти не заезжали машины. Они были так увлечены разговором, что поздно услышали рокот мотора. Сошли на обочину, но этого оказалось мало. Лихач на белом ВАЗе, не справившись с управлением на скорости, вывернул руль и капотом ударил Настю, отшвырнув её на несколько метров. И скрылся.

Ева подбежала, не веря глазам. Сначала травм видно не было, но, приподняв футболку, она увидела ужас: торчащие рёбра и алое пятно, быстро растущее на теле. Слёзы хлынули сами. Она, рыдая, порвала свою футболку на бинты, стараясь перевязать рану, пока проходившая мимо старушка вызывала «скорую». Приехавший врач, мужчина с удивительно белой улыбкой, осмотрел Настю, пообещал найти виновного и увёз её под вой сирены. Через пять дней подруги не стало. Множественные травмы и врождённый порок сердца… В больнице сказали, что шансов не было.

Ева замерла, перестав плакать. Её взгляд утонул в точке — в одиноком мигающем фонаре вдали. Стресс сдавил виски знакомой болью. Опустив глаза, она увидела на подоконнике пачку сигарет Максима. Без лишних мыслей она достала одну, зажала в зубах, чиркнула его же синей зажигалкой. Тёплый августовский воздух из окна сменился осенней прохладой. «Отчего так холодно?» — механически подумала она.

Кончик сигареты тлел в темноте, слабо освещая её лицо. Дым тянулся в открытое окно, словно жаждущий свободы зверь. Она курила молча, глядя в никуда, стараясь заглушить душевную боль, которая, чуть притупившись, всё ещё ныла.

Окурок полетел в темноту. Она потушила свет и побрела спать, унося в сердце тяжесть, от которой не было избавления.

Ева открыла глаза в тот нежный час, когда солнце лишь приподнимается над кромкой мира, а улица ещё дышит тишиной, нарушаемой только щебетом птиц. С кухни тянул лёгкий ветерок, лаская её босые ноги и навевая состояние глубокого покоя. Она не спешила вставать, представляя себя на пустынном пляже, где волны, разбиваясь о валуны, оставляют на песке влажные кружева. Лучи солнца, пробиваясь сквозь ткань штор, упрямо искали её лицо, пытаясь разбудить окончательно.

Она поднялась с кровати медленно, сквозь тяжёлую, похмельную головную боль, хотя накануне не пила ничего. Ветер внезапно стих, и в наступившей тишине стали отчётливо слышны только птичьи трели. Вдруг — шаги. «Максим, наверное», — мелькнула мысль. Она пошла в ванную, а звук шагов вскоре затих: парень просто сходил в туалет и вернулся под одеяло. Было ещё без шести утра.

После умывания Ева решила выйти на улицу. Ей давно хотелось пройтись по спящим дворам, вдохнуть утреннюю свежесть и побыть наедине с мыслями. Именно в такие часы к ней приходили лучшие идеи. Подойдя к шкафу, она окинула взглядом свой немалый гардероб — вещей хватало на любой случай, и подруги часто завидовали её стилю. Не раздумывая долго, она выбрала любимое белое платье в цветочек.

Рассвет уже перешёл в раннее утро, воздух потеплел. Сняв домашнюю майку, она надела кружевной лифчик и натянула платье. Пока одевалась, размышляла: одна прогулка — скучновато. Лучше сходить с кем-нибудь по магазинам. Она взяла телефон и написала сестре, Владе.

Хотя Владислава была младше и сводной сестрой, их часто путали — та же волна русых волос, голубые глаза и мамина фигура. Ева обожала сестру и гордилась ею. Влада в это время крепко спала, но резкий звук уведомления заставил её вздрогнуть и проснуться. Яркий свет из окна ударил в глаза, и она зажмурилась.

«Чёрт, свет!» — проворчала она спросонья, нащупывая телефон. Увидев приглашение от сестры, сразу ответила: «Да, конечно! Иди ко мне, только не звони в домофон и не стучи сильно».

Отправив сообщение, Влада потянулась и встала, чтобы собраться. Тем временем Ева, слегка подведя глаза, уже вышла из дома. Улица, где она жила, в это время была почти пустынна. Если не считать её подругу Сашу, возвращавшуюся с ночной вечеринки, и соседскую бабушку с тележкой, двигавшуюся в сторону рынка. Увидев Сашу, Ева с улыбкой подошла, обняла её и предложила составить компанию. Но та, измотанная бессонной ночью, лишь сонно извинилась, пообещав встретиться в другой раз, и побрела домой.

Ева пошла дальше. На пути, как всегда, стоял тот чёрный остов сгоревшего дома. Местные жители шептались, что по ночам там являются призраки. Ева никогда не верила в эти байки и близко не подходила. Уже почти дойдя до пешеходного перехода, она вдруг вспомнила, что не предупредила Максима об уходе. Он даже не знал, куда она направилась.

Было около половины седьмого, утро вступало в свои права. Солнце светило мягко, а её распущенные волосы развевал лёгкий ветерок, создавая картину, достойную кисти художника. Перейдя дорогу, она увидела шестнадцатиэтажку, где выросла и где теперь жили её сестра с родителями. Знакомый двор встретил её потоком воспоминаний.

Она вспомнила другой день, пасмурный и холодный. Тогда она возвращалась с плавательной тренировки, обдумывая, как сообщить матери, что её не взяли на соревнования. Небо внезапно затянулось тучами, поднялся ветер, и хлынул такой ливень, что улицы быстро превратились в реки. У неё не было с собой ни зонта, ни даже куртки. Пришлось прикрываться огромной спортивной сумкой. До остановки было далеко, а автобусы в такую погоду ходили редко. Меньше чем за десять минут асфальт скрылся под водой, а земля превратилась в липкую грязь.

«Сука… Поганый дождь», — сквозь зубы пробормотала она тогда, чувствуя себя беспомощной. И решение пришло мгновенно: дрожащими руками она достала телефон из кармана и набрала Максима.

В тот момент Максим рылся в гараже, переворачивая груды старых дедушкиных запчастей в поисках канистры с бензином. «Да где же ты, чёрт возьми?!» — ворчал он, пока наконец не откопал желанную металлическую емкость из-под разобранной «Волги». «Надо бы всё это барахло наконец в погреб свезти», — мысленно добавил он.

Наполнив бак своего мотоцикла, он любовался машиной на секунду: красный цвет делал её яркой в любую непогоду, а мощный двигатель позволял оказываться где угодно за считанные минуты. В самый неподходящий момент, когда он закручивал крышку бака, раздался звонок. Телефон лежал на дальней полке. Решив, что звонок может быть важным, он пошёл ответить. Не глядя на экран, снял трубку, одной рукой продолжая возиться с канистрой.

— Макс, это я. Меня тут дождь застал… Можешь подъехать? — послышался встревоженный голос Евы.

Только теперь он разобрал равномерный стук капель по железной крыше.

— Сейчас буду, — коротко ответил он, положив трубку.

Зная её обычный маршрут, он без труда представил, где её искать. Быстро надев шлем и заведя мотор, он выехал из гаража, захлопнув за собой ржавую дверь, и направился сквозь стену дождя туда, где его ждала она.

Дождь уже почти закончился, когда Ева добралась до подъезда. Его тяжёлые капли ещё отбивали дробь по козырьку, но в разрывах туч уже пробивалось солнце, играя в лужах отражённым светом. Она набрала номер квартиры сестры и замерла в ожидании, оглушённая внезапной тишиной после шума ливня. Рёв трассы где-то вдалеке казался теперь лишь приглушённым фоном.

Дверь неожиданно распахнулась изнутри. На пороге возникли две девочки-подростка. Одна — с безупречным, почти театральным макияжем: идеальный тон, шиммерные губы, румяна. Вторая, чуть старше, выглядела проще — лишь тушь и яркая помада.

Ева смотрела на них, не сразу узнавая в ярко накрашенной девочке свою сестру Владу. Та, увидев её, осветилась улыбкой и бросилась обнимать.

— Евусь! Мандаринчик мой! — звонко выкрикнула она, вцепляясь в талию сестры.

Прозвище, данное много лет назад за съеденные в одиночку новогодние цитрусы, прозвучало неожиданно и тепло. Ева нажала кнопку сброса домофона и ответила на объятия.

Ей было почти двадцать четыре, Владе — всего четырнадцать. Разница в десять лет и почти двадцать сантиметров роста делали сестёр контрастной парой. Но в глазах младшей светилась такая беззаветная радость от встречи, что Ева на мгновение забыла обо всём. Рядом с Владой стояла её подруга — миниатюрная девочка с острым, любопытным взглядом.

— Привет. Ты Ева? — тихо спросила та.

Ева кивнула. Это была Даниэлла, или просто Элла, о которой она много слышала, но не видела. Та самая, про которую Влада говорила: «С виду — ангел, но язык — как бритва».

— Пошли в ТЦ? — предложила Влада, не отпуская сестрину руку.

Идея прогуляться по магазинам с двумя подростками показалась Еве внезапным, но милым приключением. Она согласилась.

Торговый центр встретил их мелодией уличного музыканта и тихой песней девушки с гитарой. Слова о быстротечности чего-то важного зацепили Еву, на секунду вернув к старым воспоминаниям о одиночестве. Но Влада уже тащила её внутрь, к стеклянному потолку, за которым плыли облака.

— Люблю просто смотреть на небо, — задумчиво сказала младшая сестра. — Так хорошо думается.

Их первой остановкой стал огромный оптовый продуктовый, их общая слабость. Пока они выбирали кислый мармелад, из-за стеллажа возник парень. Высокий, смуглый, с тяжёлым, настойчивым взглядом. Он встал прямо на пути Влады, блокируя проход.

В её позе и взгляде мгновенно появилась steel. Она узнала его. Артём. Его навязчивое внимание длилось уже больше года, переходящее в откровенную агрессию при отказе.

— Что тебе? — её голос стал низким и ровным, без тени приветливости.

Он медлил с ответом, изучая её, затем бросая взгляд на Эллу и Еву.

— Тусовка у Медведя сегодня. Самогон, коктейли. Заходи, — проговорил он, как будто предлагал ей стакан воды, а не поход в притон к местному «авторитету», подростку по кличке Медведь, известному своими бесконечными вечеринками в родительском особняке.

Влада даже не удостоила его ответом. Она просто обошла его, как немую преграду, и двинулась к кассе. Ева и Элла последовали за ней.

У кассы напряжение всё ещё висело в воздухе.

— Блин… Сейчас бы шампанского, — сдавленно выдохнула Влада, отстранённо глядя на конвейер.

Ева, не говоря ни слова, развернулась и направилась в алкозону. Через несколько минут она вернулась с тремя изящными бутылками. Пока она расплачивалась, девушки заметили, что Артём исчез.

Следующей точкой стал их с Владой любимый магазин одежды, который поразил даже видавшую виды Эллу своей стерильной белизной и неоновым светом. Влада с азартом погрузилась в выбор кардиганов, перебирая модели: объёмные, укороченные, с капюшонами. Исчезнув в красной примерочной, она вскоре вышла, сияя, с бежевым кардиганом на пуговицах в руках.

— И тебе такой же беру! — объявила она Еве, уже неся вещь к кассе.

С покупками и шампанским в пакетах они вышли из магазина. План на день сформировался сам собой: сеанс нового военного фильма. И, возможно, тихий разговор за бутылкой чего-то игристого позже, где-нибудь в парке, под вечерним небом.

Фильм оставил приятное послевкусие. Из кинозала вышли все, кроме Даниэллы, с лёгким настроением.

— Не шедевр, конечно, но посмотреть можно, — поделилась Влада, направляясь к эскалатору и искоса поглядывая на сестру.

Сёстры, спускаясь, оживлённо обсуждали сюжет, словно забыв о третьей спутнице. «Зачем тогда меня звали?» — промелькнуло у Эллы в голове, пока она ступала на движущиеся ступени. Поймав момент затишья в их разговоре, она вставила:

— Куда дальше-то?

На её лице читалась лёгкая досада, но не обида. Ева это заметила.

— Не кипятись, мы просто давно не виделись, тем накопилось, — успокоила она. — Разговоримся — не заметишь. Идём ко мне.

Решение пойти к Еве было спонтанным и общим, хотя сама хозяйка не слишком представляла, чем их там развлекать. Даниэлла молчала, её взгляд скользил по встречным потокам людей. Ева тем временем отписала Максу: «Фильм кончился, можешь забирать». До её дома от ТЦ было рукой подать, но ей нравилось это маленькое ритуальное действо — когда он за ней приезжал. Это было про заботу.

Они миновали один эскалатор, затем другой, погружаясь в стеклянную шахту атриума, увенчанную куполом из оргстекла. И вот наконец — улица.

На улице встретил резкий, но тёплый ветер. Он рванул навстречу, заиграл в длинных волосах Евы, закрутил чёлку Влады. Прошлая ночь с её тяжёлыми мыслями будто отступила, уступив место простой радости от солнечного дня. И эта радость стала ещё полней, когда впереди показалась знакомая белая «Приора».

Ева не сдержалась — сорвалась с места и побежала к машине, к нему. Солнце спряталось за облако, но в её мире снова стало светло. Она вжалась в объятия, ощущая знакомый запах, твёрдость плеч.

— Люблю тебя, — выдохнула она ему в грудь, потом подняла глаза. Его тёмно-карий взгляд был настолько поглощён ею, что казалось, он не видит и не слышит ничего вокруг.

— Привет, Макс! — бойко поздоровалась Влада, тут же открывая заднюю дверь и пропуская вперёд сонную Даниэллу. Та молча устроилась у окна, прикрыв глаза. Ночь выдалась беспокойной — её подруга, под хмельком, чуть не разбилась на мотоцикле. Теперь та в больнице, а Элла не сомкнула глаз до утра, кочуя между ужасом и досадой.

Максим сел за руль, Ева — на пассажирское. Машина тронулась, в салоне зазвучал тихий, медитативный бит. Влада уткнулась в телефон, проверяя соцсети. Элла спала, по-детски прижавшись к стеклу.

Трасса была забита машинами, все куда-то неслись в послеполуденной спешке. Максим ловко лавировал в потоке, постепенно добавляя громкость. Зазвучал резкий, энергичный рэп — его любимый жанр, его топливо. Он был программистом, работал над серьёзным проектом, но в этой музыке была его отдушина — дерзость, скорость, энергия, которых порой не хватало в мире кодов и алгоритмов.

До дома оставалось совсем немного.

— Я шампанское купила, — негромко сказала Ева, глядя на профиль Макса.

Он на секунду отвлёкся от дороги, встретился с ней взглядом, и его лицо озарила тёплая, понятная только им двоим улыбка.

— Я тебя тоже люблю, — просто ответил он. Этого было достаточно.

Влада сделала вид, что не слышит, и уткнулась носом в окно. Сюсюканья всегда действовали ей на нервы.

Вскоре «Приора» остановилась у знакомого дома. Небо нахмурилось, предвещая дождь. Эллу пришлось будить — она ворчала и протирала глаза, но за ней последовала.

Дом встретил их тишиной, нарушаемой лишь тиканьем старых часов в глубине. В просторной гостиной с большим телевизором и мягким диваном царил уютный полумрак. Ева сразу же деловито поставила на стеклянный стол бутылку шампанского.

— А это зачем? — удивился Макс.

— А это чтобы, — она уже возвращалась с кухни с бокалами. — Играть будем. В настолку.

Её взгляд перешёл на Даниэллу.

— Ты не против? И… пьёшь?

— Поиграть — да, — осторожно ответила тринадцатилетняя девочка. — Выпить… ну, чуть-чуть можно.

Пока Влада ходила за ещё одним бокалом, раздался праздничный хлопок пробки. Игра началась. Они расселись на полу вокруг игрового поля, и следующие несколько часов пролетели в спорах, смехе и редких глотках игристого. За окном темнело, начинался дождь, а в комнате разгоралась своя маленькая вселенная по правилам карточек и кубиков.

К вечеру, когда вторая бутылка была начата, Даниэлла сдалась первой.

— Всё, хватит. Надоело.

— И мне, — поддержала Влада, потягиваясь.

— Тогда музыка! — объявила Ева и включила колонки. Тишину сменили тяжёлые, нарочито простые биты.

Импровизированная вечеринка затянулась далеко за полночь. Постепенно, один за другим, все разошлись по спальням. Последней в гостиной осталась Влада. Она выключила музыку, сбросила с себя джинсы и топ и, забравшись под плед на диване, уставилась в потолок. Мысли метались, отказываясь укладываться в стройные ряды. Но усталость брала своё. Глаза сами собой закрылись где-то в районе трёх ночи, когда за окном давно уже шумел дождь, смывая следы этого длинного, насыщенного дня.

Полдень застал Владу первой проснувшейся. Она потянулась на диване, её взгляд упёрся в чёрный экран телевизора — немой свидетель вчерашнего веселья. Ноги затекли, и, вытягивая их, она наткнулась на что-то твёрдое и неудобное. На автомате она стала это отпихивать, пока из-под пледа не раздался сонный, но возмущённый голос:

— Ты чего, очумела? На кого ноги поднимаешь?

Перед ней, сморщившись, лежала Даниэлла. Сознание Влады, всегда медленно приходившее в себя по утрам, наконец прояснилось.

— Ой, прости, прости! — зашептала она, поднимаясь. — Я думала, это что-то другое...

Элла, не удостоив её больше слов, просто отвернулась и почти мгновенно снова провалилась в сон, будто и не просыпалась. Видимо, вчерашнее давало о себе знать, несмотря на её уверения, что она «вроде как выспалась». Влада знала эту её черту — казаться крепче, чем есть на самом деле.

За окном кипела жизнь — звонкие голоса детей, смех. Лето разогнало по улицам всю окрестную ребятню. Дом, где жили Ева с Максом, был просторным, двухэтажным, полным света и тишины после шумной квартиры, которую они сменили не так давно. Влада, сбросив плед, поднялась по скрипящей деревянной лестнице наверх. Дверь в спальню сестры была приоткрыта. В комнате пахло сонным теплом и свежестью от распахнутого окна. На кровати, в лучах утреннего солнца, спали, сплетясь, Ева и Максим. Ева — в простой белой майке, он — лишь в боксёрах. Влада тихо подошла и натянула на них сбившееся одеяло.

— Хоть так, — прошептала она и вышла, осторожно прикрыв дверь.

На лестнице она столкнулась с Даниэллой, которая, бледная и помятая, смотрела на неё немым укором.

— Голова... — простонала та. — Таблетки есть?

— Ага, дошло, что пять рюмок коньяка — это перебор? — не удержалась Влада, но в голосе её была скорее забота, чем упрёк. — Пойдём, найдём.

Пока Элла ковыляла в ванную, Влада разыскала в своей вечной аптечке таблетки. Вручая их подруге вместе с бутылкой воды, она процитировала: «Не мешай, дядя Гена говорил...» Элла проглотила пилюли с видом мученицы.

— Проводишь меня? — попросила она, уже немного оживая. — Одна идти тоскливо.

— А поесть? На голодную голову — не дело, — тут же предложила Влада, и в её тоне не было места для отказа.

Элла согласно кивнула, и Влада принялась за дело. Доставая сковороду, она невольно улыбнулась — её научила готовить именно Ева, много лет назад, в такой же, наверное, ленивый летний день. Воспоминания были тёплыми и немного смешными, как та история, где она чуть не обожглась, а сестра спасла её руку.

Пока на сковороде зашипело тесто, в доме началось движение. Ева спустилась вниз, напевая что-то себе под нос, ещё не вполне проснувшаяся. Идея родилась мгновенно. Переглянувшись с уже вышедшей из ванной Эллой, Влада прошептала: «Спрячемся!» Они затаились под лестницей, как два озорных подростка.

Их засада удалась на славу. Ева, ничего не подозревая, прошла мимо, и две пары рук схватили её за ноги. С грохотом, но мягко — спасибо ковру — она рухнула на пол.

— Вы что, дьяволята?! — рассмеялась она, поднимаясь и отряхиваясь, больше удивлённая, чем рассерженная.

— Мы тебя пугали! Напугали? — захлёбываясь смехом, выпалили Влада и Элла.

Шутка была признана удачной. Пока Элла собиралась, Влада задержалась, чтобы попрощаться с сестрой. Покопавшись в своей вечно переполненной сумке — среди кип косметики, старых конфет, ключей и того самого складного ножа, памяти о погибшей подруге Веронике, — она наконец нашла кошелёк. Из него она достала несколько хрустящих купюр.

— Это от мамы, — сказала она, вкладывая деньги в руку сестре. — Говорит, копила тебе с моего же рождения.

Ева молча, но очень крепко обняла её. В этом объятии было всё — и благодарность, и любовь, и обещание скоро увидеться.

Дорога до дома Даниэллы предстояла неблизкая. Они могли взять такси, могли доехать на автобусе часть пути, но выбрали золотую середину — проехать на автобусе, но выйти пораньше, чтобы прогуляться. На остановке их ждал необычно пустой бело-зелёный автобус. В салоне Влада заметила пожилую женщину в поношенной, но чистой одежде. Без лишних раздумий, протиснувшись между пассажирами, она протянула ей две тысячи рублей. Бабушка, плохо видя, сначала не поняла, потом, прищурившись, взяла деньги без слов, просто спрятав их в складки платья. Влада, приняв это за равнодушие, вернулась на место. Но, выходя на своей остановке, старушка наклонилась к ней и тихо, но очень тепло сказала: «Спасибо тебе, деточка». Это маленькое «спасибо» согрело сильнее утреннего солнца.

Автобус покачивался на поворотах, пассажиры сменяли друг друга, а девушки болтали без умолку. Голова у Эллы окончательно прошла, и лишь тогда она вернулась к утреннему инциденту.

— Так почему всё-таки меня пинала? — спросила она, глядя на подругу.

Влада смущённо покраснела.

— Да думала, плед там какой-то... комок, — буркнула она, избегая взгляда.

Элла ничего не ответила. Она просто резко встала, крепко взяла Владу за запястье и почти выдернула её из автобуса на следующей же остановке, под мягкий, удивлённый перезвон дверей.

Элла была уже почти у дома, полная решимости сначала помочь маме, а потом встретиться с подругами. Но планы нарушил звонок. На том конце провода оказалась Яна — как раз в тот момент, когда Элла ступила на проезжую часть. На другой стороне улицы виднелся её дом.

Рядом шла Влада. Элла инстинктивно схватила её за руку: «Стой! Мне звонят». Высвободившись, она поднесла телефон к уху и услышала знакомый, слегка писклявый, но милый голос. Не дав Яне вставить и слова, Элла сразу выложила план: «Привет. Сначала помогу маме, а потом погуляем, если погода не подведёт». Казалось, Яна уже забыла об этой договорённости — или сделала вид, что забыла.

Характер у Яны был непростой. Добрая, открытая с близкими, она порой могла быть резкой и даже агрессивной с другими, даже без видимой причины. Эта двойственность уходила корнями в детство: не самая заметная внешность, неумение дать сдачи — словом или делом — сделали её мишенью для насмешек и обид. Она всё терпела, и со временем выковался этот странный, уникальный сплав мягкости и жёсткости.

«А… Ладно, помню», — будто сквозь сон ответила Яна и положила трубку. Она обернулась к своей спутнице, которая сидела с ней на скамейке во дворе. «Слышала Эллу? Ну что, пойдём ко мне, солнышко?» Ангелина молча встала и, наклонившись, крепко обняла её. «Спасибо, что ты у меня есть», — прошептала она, и её щёки залились румянцем. Яна нежно улыбнулась в ответ: «Я тебя тоже безумно люблю. Ты и представить не можешь, как».

Они поднялись в квартиру Яны. Едва переступив порог, Ангелина притянула её к себе, слившись в жадном поцелуе. Ладони стали влажными, по коже пробежали мурашки, ноги казались ватными. Яна, собрав волю, мягко отстранилась, чтобы снять обувь, и медленно направилась к большому дивану у стены, бросив на Лину многозначительный взгляд. Та послушно последовала за ней.

Комната была залита мягким светом, проникающим сквозь белые шторы. На диване, застеленном серым пледом, Яна прилегла, а Ангелина устроилась сверху. Всё началось снова — страстный поцелуй, переплетение пальцев в мягких, душистых волосах Ангелины, нежные, но уверенные прикосновения. Яна будто растворилась в этом моменте, в ощущении бесконечной нежности, которая казалась таким же чудом, как бесконечный поезд в глазах ребёнка.

Отстранившись, она заглянула в карие глаза подруги, блестевшие, как отполированный камень. Ангелина медленно, почти невесомо, завела руку под её футболку. От прикосновения по спине Яны побежали мурашки, она выгнулась, и ткань сползла, обнажив ровную загорелую спину с тонкими чёрными лямками. Ловкие пальцы нашли застёжку и расстегнули её. Грудь была обнажена, кожа покрылась гусиной кожей.

В это самое время Элла, закончив все домашние дела — уборку, готовку, наведение порядка в своей давно заброшенной комнате — переоделась в удобную красную футболку и вышла в подъезд. Погода всё ещё радовала солнцем. Она набрала номер Ангелины.

Ангелина же в этот момент полностью принадлежала Яне. Её ладони скользили по обнажённой коже, пальцы сжимали затвердевшие соски. Солнечный луч, пробивавшийся в комнату, лежал на них тёплым пятном. Ощущения нарастали, становясь почти невыносимыми — жар волнами растекался по телу, сводило пятки. Когда губы Ангелины мягко сомкнулись на соске, Яна не выдержала — её тело напряглось, из груди вырвался тихий, сдавленный стон.

Именно тогда краем глаза она заметил мигающий экран телефона на тумбочке. «Лин… тебе звонят», — прошептала она, не желая прерываться. Но Ангелина, поглощённая моментом, не реагировала. «Лина! Звонок! — Яна сказала уже громче. — Кажется, это Элла». Только тогда Ангелина оторвалась. Пока она, нехотя, тянулась к телефону, Яна лежала и любовалась ею — ямочками на щеках, волосами, рассыпавшимися по плечам и бёдрам.

Элла в это время, стоя в подъезде, уже почти отчаялась дозвониться. За окном небо стремительно чернело, налетел резкий ветер, поднимая пыль. И вдруг — гудки прекратились.

Внезапная перемена погоды вызвала у Эллы давнее воспоминание. Девятилетней девочкой она попала в жуткую бурю на турецком побережье. Из яркого, палящего зноя мир в одночасье погрузился в хаос — вырывало с корнями деревья, море вздымалось чудовищными волнами. Её укрыл в своём кафе добрый бородач, говоривший по-русски. Позже юная официантка Николь с болотными глазами и веснушками отвела перепуганную девочку к родителям, а на прощанье накинула на неё свою серую кофту — ту самую, что мама потом с таким удивлением рассматривала.

Ностальгическую картинку прервал хлёсткий удар градин о стекло. Элла вздрогнула и окончательно осознала, что на улице разыгралась настоящая непогода. В этот момент в трубке раздался раздражённый голос Ангелины.

«Даниэла, блять!»

«А? Я погулять хотела, но тут град начался. Значит, потом», — с досадой ответила Элла.

«Да ладно. Всё равно уже неохота», — бросила Ангелина и разъединилась.

Так и не состоявшаяся прогулка растворилась в звуке ливня, оставив после себя лишь лёгкий осадок нереализованных планов и тихое раздражение.

P.S. В данном произведении существуют нетрадиционные отношения, но это как не является пропагандой. Автор не как не поддерживает деятельность данной организации. Эта организации является запрещенной и экстремисткой на территории РФ.

С тех пор прошло много лет и птицы на деревьях уже не так пели, всё будто стало другим, изменившись до неузнаваемости. На улицах города шумела жизнь, словно в человеческом муравейнике, точно так и было. Светило слепило с невыносимой силой всех проходящих снизу живых сущностей, включая и тех кто был скрывался в автомобилях. Ветви деревьев колыхались от встречного бодрящего, полного сил морского ветра, по прибрежной части трассы мчалась черная ласточка с тонироваными окнами, из-за которых водителя с пассажиром видно не было. Тотчас железный конь съехал на песчаную обочину, замедлил ход и остановился возле резкого обрыва вниз. Немного погодя опустилось одно из окон впереди автомобиля. Тотчас в сторону подал тот самый, ублажающий, тонкий, похожий на клинок меча ветер, из салона показалась вполне привлекательная девушка, она уже не была такой как раньше и человек находившийся рядом уже был не тот. Она уже как полтора года назад окончила учёбу на аналитика. Человека которого она знала почти с детства она даже вспоминать не хотела, ей было так же больно как и дереву, которое она видела в детстве у бабушки на огороде: старое, обветшалое, со сломленными обрастающими лозой ветвищами, это вроде уже не живое растение напоминало скалу разбитую о массивные морские волны. В мгновение ей стало так нехорошо, что хотелось достать пистолет из черного массивного бардачка и закончить это всё наконец. Приятель слева нимало не медля заподозрил в ней эту невыносимую, разрывающуюся как пуля тоску, пытку, что ему самому стало невмоготу: он взял подругу за гладкую, изящную руку, никем не тронутую и не обцелованную, приложил её к своей щеке закрыв при этом свои томные ярко изумрудные глаза,замедлив при этом ход его машины. Его мысли были переполнены как мучительно тяжелый стеллаж с книгами про вуали* космоса, таинства мира. Ему не составляло труда сейчас поцеловать эту особу, но он не имел к ней ничего, кроме дружеских чувств, его сердце желало другого: он желал себе дорогие вещи, приятных и действительно стоящих людей в его жизни. Одним из них была и она, друг который способен на многое ради счастья и успеха, однако, этот самый друг переживал сейчас не очень славное время. В сию секунду у него в голове возникло несколько мозгораздирающих предложений. -опять ты начала.. Ну вот зачем ты его вспоминаешь..? Забудь его, какой бы он отпечаток в твоей жизни ни оставил, чего бы прекрасного ни совершил.. Вспомни благодаря чему вы разошлись.. Эти слова звучали для неё поддержкой, для неё было весьма приятно слышать подобные слова-выручайки в её сторону, тем не менее не отпускали те воспоминания о человеке, который был для неё всем. -пошли покурим.. Эта фраза принадлежала именно ей, а никому другому на этой планете. Дверь дорого, изящного транспортного средства в ту же секунду открылась и всем, кто имел глаза мог увидеть эти худые, однако спортивные ноги или как полагал пока что для вас незнакомец: творение исскуства созданное для ходьбы изящного, безгранично красивого и сексуального существа по имени Ева. Да.. эта та самая девушка, которая прошла через многое, она смогла преодолеть все кочки, препятствия как бегун в горах. К слову, в прошлом она была обалденной бегуньей в секции легкой атлетики, между тем не ясно почему она забросила это, ведь у неё всё складывалось очень недурно. Возможно ей это само начало поднаедать и тогда ещё юная девочка это забросила, то ли отбросила от себя как эти мысли, которые преследовали её в последнее время как коллекторы за должниками, накопившими неохватные долги. Неохотно подойдя почти к обрыву леди достала пачку сигарет с зажигалкой в руке и невольно, но с желанием забыться во всём это закурила. Сигаретный дым медленно тлел и ложился на воздушную гладь и так же растворялся в нём. А воздух медленно посылал его к небесам, воздушным как вата облакам. В моменте тот кто был с ней подошёл и уселся на один из горячих крупных камней и начал смотреть в её сторону. Он понимал, что в сердце той, которая рядом с ним пылает красный петух* которого он и никто больше не способен потушить. Сигарета сгорала как мост, который девушка строила долгие годы с любимым человеком или ей это просто так казалось.. долгие годы.. точно не ясно.. время уходило как вода в кране, который забыли выключить ранним зимним холодным утром. А он такой холодный.. ледяной.. будто его только что жидким азотом обдали. Пора было уже возвращаться домой и не имея особого желания уходить от этих прекрасных видов: каменистых как горы скал, об которые то и дело бились волны, а те становились будто всё меньше при столкновении с водной стихией. Вода же в своё время оставалась такой чистой, что можно было разглядеть каждого представителя морской фауны в его первоначальной красоте, без каких-либо искажений. Рыбы там внизу плыли, словно, русалки извивая всеми частями своих тел, плавниками помогая, как лодка сама себе вёслами. Жара была невыносимой, казалось бы это хорошо, но солнце слепило так, что хотелось вырвать глаза и выбросить их в море. Неподалёку располагалась небольшая частная гавань с кучей яхт на различный вкус, цвет и даже оттенок. Не то чтобы плавательных средств там было много. Скорее здешнее убранство и в целом локация создавали вполне колоритную атмосферу тепла и спокойствия. Недолго думая загадочный парень позади неё, всё это время сидевший на одном из крупных расскалённых камней подошёл и с желанием помочь и успокоить провёл девушку в автомобиль повёз её поспешно домой. Дорога заняла около получаса, но за это небольшое время уже совсем другая Ева уяснила, что время не вернуть. Её сознание находилось где-то между глубоким сном и осознанием всего происходящего. Сердце буквально кололо от представлений, что вообще произошло. Извилистая с ровным асфальтом дорога усыпила беловолосую красавицу, единственное, что она хотела это лечь в ванну полную теплой воды, закрыть глаза и расслабиться. Дом, в котором она жила являлся старинным поместьем с массивным входом: толстая металлическая дверь при всём желании недоброжелателей выбить её не давала это сделать, крыша крыльца была изготовлена из массивного дорого белого камня, покрытого сверху каким-то лёгким, но при этом прочным материалом. Подле него находилось пару фонтанов различной мощности, которые изредка обливали своей ледяной водой всех тех кто желал пройти мимо них. По краям забора же располагались величественные с большим количеством веток дубы, которые между прочим стояли здесь ещё до появления данного поместья. Когда девушка проходила мимо, ей всего это навевало добрые и при этом теплые воспоминания о доме бабушки в пригороде небольшого городка. Этот огород.. деревянный дом, который еле-еле стоял и казалось, что он вот-вот развалиться, а рядом большой старый дуб разрушенный ветрами и часто льющимся с частичками града дождём. Прошло время и Ева наконец вошла в хорошо прибранный с хорошим убранством дом: роскошные и при этом массивные деревянные перила украшали лестницу, ведущую на второй этаж. Так же в зале, который и по совместительству был самой большой комнатой в доме украшали большие белые бетонные колонны, а посередине его стоял большой стол с белой кружевной скатертью и блестяще чистыми тарелками. Этот дом вместе со всем этим убранством был подарен ей этим загадочным незнакомцем — её лучшим другом. Девушка не хотела вспоминать ни о своём прошлом, ни о том что происходит у неё дома, в родном городе, о том что говорил родной человек. Все эти слова она помнила, словно они были сказаны вчера: я буду любить тебя до конца своих дней и ничего не в силах это изменить. Ладно.. сейчас не это главное. Ей надо было как следует обмыться и об этом всём не вспоминать. Поднявшись на порог она сняла с себя эти белые кроссовки с красными шнурками и медленно поднялась на второй этаж. Комнат сверху было не так много как внизу, но они не сильно отличались убранством от тех, что находились снизу: деревянные полы сделанные из светлого дерева, дорогое убранство обставленное со вкусом и светлые как потолок стены и лишь кое где в одной из комнат они были темными. Медленно пройдя поднявшись по лестнице и пройдя к ванной комнате девушка принялась раздеваться. Её красивое изящное тело сверкало от солнечных лучей, пота, который успел накопиться за день, тех лучей попадавших через окна в дом, тени беспорядочно гуляли по дому, а её глаза в этот момент были закрыты. Вода в ванне которую она набрала ещё утром на удивление была ещё тёплой и недолго думая она залезла в неё. Теплая вода успокаивала и давала ощущение спокойствия, ей в этот момент давалось очень легко отвлечься от своих ненужных переживаний и в течение нескольких минут она всё-таки провалилась в глубокий сладкий сон. Её ноги были расслаблены и от того ей было особенно хорошо, она давно так себя не чувствовала как сейчас, только так она смогла спокойно заснуть и не дать замучить себя этими воспоминаниями. Темная ночь.. кругом дождь, слякоть и лужи, вода из которых выплёскивалась на прохожих из-за встречных машин. Грязная вода текла по асфальту вниз под наклоном и уходила куда-то далеко вниз к реке и стекала она кстати туда же. Небо заволокнённое мерзкими темными тучами не давало себя разглядеть ни на сантиметр и такая погода по ощущениям длилась уже достаточно долго. По мокрому скользкому тротуару шёл одинокий высокий парень. В его наушниках играл типичный немецкий хард метал, а светлая ветровка которая на тот момент уже промокла полностью: начиная от верхнего слоя и заканчивая подкладкой пропускала всё что можно и от того было ему было безумно некомфортно, но тот даже никак не корчился от этого. Шел он будто бы без цели, но юная на тот момент особа уже знала чем всё это закончится... Ему так же было всё равно на всё и вся. Его лица не было видно, так же как и других частей тела. Не считая конечно.. ног, которые были в одних лишь шортах. Вскоре навстречу ему, на противоположной стороне улицы повстречалась милая в самом расцвете сил девушка лет 20 с копейками с темными распущенными и влажными от дождя волосами. На ней на удивление была лишь светлая толстовка с какой-то надписью на английском, ниже были черные облегающие леггинсы. Незнакомка лишь замирала на несколько секунд, после чего вновь бежала навстречу, её шаг был то спешным, то слишком медленным, словно она чего-то боялась в такую ужасную мерзкую погоду. Через некоторое время впереди показались белые полоски на дороге, это был тот самый пешеходный переход. Что было дальше.. девушка смутно помнит.. две фигуры воссоединились прямо на середине проезжой части, они взялись за руки и в ту же секунду капюшон, который всё время закрывал лицо парня спустился, раскрылся как крылья у белоснежного как скатерть на обеденном столе ангела и можно было увидеть эти знакомые глаза, эти очи она бы наверное.. узнала из миллионов других, их просто ни с чем спутать. Эти же шершавые бледно-розовые губы она могла бы описать в мельчайших подробностях, что она и делала на протяжении долгих лет до этого, в последнее время ей это давалось очень тяжело, однако в этом уже не было смысла. В ту же секунду два этих человека нежно взялись за руки, их ладони переплелись друг с другом, словно якорная цепь вокруг обвела своим тяжёлым весом один из прибрежных камней и такое девушке приходилось довольно уж часто лицезреть. Поэтому.. это единственное, что взбрело ей в голову в этот же момент. Мокрые волосы обоих обдувались холодным пасмурным ветром, пока лица людей сближались, что в конечном счёте привело к сладкому поцелую. На этот раз его губы уже не были такими шершавыми, они были влажными от встречных ему женских губ. Руки постепенно вылезли из карманов и начали держать её шею, они обвивались вокруг как змея.., эти поглаживания казались чем-то одновременно удивительным и довольно завораживающими на вид. Эти движения были ей до боли знакомыми, но та не подавала виду. Из дальней стороны длинной улицы показались два ярких можно сказать фонаря.., но она опять же знала что это и чем это всё в итоге закончится. Вскоре стало понятно, что это приближается автомобиль на полной скорости, но возлюбленным было не до этого. Их глаза были закрыты, а сладкий как вата поцелуй не давал им это сделать. Не прошло и минуты как с оглушающим грохотом и треском машина врезалась в эти две хрупкие на вид фигуры. Буквально в эти секунды молодые тела бездыханно врезавшись об лобовое стекло отлетели на несколько метров в разные друг от друга стороны. Ни крови, не крика не было.. лишь сильный дождь барабанил по крыше автомобиля. Всё в мгновение начало отдаляться, искажаться резко закрутившись.. от таких будто галлюцинаций хотелось как следует вырвать, голова шла кругом, гудела как пароход. Удар..! Всё стало как и было до этого. Всё та же ванна с уже довольно ощутимой прохладной водой.., а в ней свежие сгустки крови. -Что это..? Что за херь мне приснилась..? Глаза девушки открывались с трудом, а сама она была честно в большом ступоре от всего происходящего. Только сейчас девушка поняла, что сильно напугана и от того не заметила как ударилась головой, о твердую поверхность большой белой ванны, неподалёку от которой находилось небольшое джакузи. -.. Блять.. Медленно встав, переборов свои эмоции и прежде всего себя Ева вылезла из воды, первым делом посмотрев на себя в зеркало. На её голове красовался довольно свежий удар в области затылка, откуда уже капая текла кровь. -.. блять.. вот опять.. Уже какой день ей снился один и тот же сон, в котором видимо был как раз он. Но кто этот загадочный темный силуэт за рулём?? Предстояло выяснить... Тот самый парень.. которого она когда-то любила всей душой, всем сердцем, телом отжимался с какой-то вертохвосткой, в то время как сейчас она всем чем можно его ненавидела. Примечательно, что каждый раз сон был другим.. сегодня с одними деталями, завтра с другими, а в другой раз вовсе короткий как жизнь человека болеющего тяжёлой лучевой болезнью. С тех пор каждый её сон был испытанием, каторгой, которую она не желала испытывать. Благо, на втором этаже была куча залежей с тем самым растворимым кофе, которое девушка периодически пила из-за невозможности спать в некоторые промежутки времени. Она знала, что нужно сделать для предотвращения данных снов, но впереди было ещё столько невыполненных дел, которые ей ещё предстояло выполнить. Открыв со скрежетом кран она как следует принялась промывать место своего ранения, периодически постанывая от неприятной боли. -мм..сс.. В ванной, неподалёку от раковины стояла куча баночек со всякими косметическими вещичками, по типу бальзамов и шампуней, в том числе там был и набор пластырей. Что она и сделала.. промыв как следует рану прохладной водой приложила сверху небольшой кусочек, слегка придавив по краям. Так.. лучше.. подумала девушка накинув сверху себя белый халат, который чем-то смахивал на те самые гостиничные. Немного погодя та подскочила к своей небольшой, но довольно уютной комнатке выполненной в достаточно недешёвом убранстве: большая кровать у зашторенного темно-серыми шторами окна, под ней новенький пушистый белый ковёр, на ощупь который был как большая дикая кошка, деревянный комод, выполненный из темного дерева, на котором находилась светлая лампа, а так же массивный компьютерный стол приставленный к стене с ноутбуком на нём. Открыв очередную программу юная особа принялась делать презентацию для очередной презентации нефтяной компании, в которой она работала вот уже два года. Деньги она зарабатывала немаленькие, но в своей основе она их никуда не тратила, а этот дом в котором она жила подарил ей её скромный, впрочем симпатичный ей коллега Эдуард Максимович за её заслуги в быстро растущей компании. По возрасту ему было чуть больше чем ей. Ну как чуть.. Она девушка, можно сказать новичок в этом деле, ей 26 лет, а ему все 37. Однако она относилась к нему очень уважительно и называла его по отчеству, с пренебрежением лишь иногда посматривая на его действия и лишь изредка давая себя как-то похвалить, а уж тем более погладить по голове за хорошо выполненную работу. Все работники в его отделе были для него чуть ли не его детьми, которых он периодически хвалил и ублажал подарками. В этом немногом числе любимчиков была и она-молодая светлая красивая девушка с лёгкими веснушками на лице. Немалочисленным людей она отказывала в предложениях встречаться с её особой, ведь она была ещё даже не готова была не готова к новым отношениям. Её большие голубые глаза вновь расширились от увиденной предстоящей ей работы, поэтому недолго медля она заварила себе хорошую такую порцию свежего бодрящего напитка с интересным для неё названием-эспрессо. Несмотря на специальность и специфику своей профессии Ева очень хорошо знала латиницу, она умела её без труда читать, тем самым приводя других в сильное удивление и даже в ступор. Кофе правда сильно её бодрило и та даже не заметила как залипла в очередную игрушку, сделанную её хорошим другом специально для неё. Она была для неё превысочайше проста. Что-то по типу тетриса, но с числовыми кодами вместо без фигур.

.. Примечание ..

1) Красный петух- чаще всего фраза используется в контексте умышленного поджога. «Пустить красного петуха» — значит намеренно поджечь чьё-то имущество (дом, сарай, хозяйство) из мести, с целью вымогательства или как акт вандализма. Переносный смысл: В более широком смысле «красный петух» может символизировать бурю сильных эмоций, страстей или конфликтов, которые «горят» и «пожирают» человека изнутри.

2) Вуаль- то, что скрывает, окутывает, делает неясным:

· Вуаль тайны, вуаль молчания — намёк на скрытность, загадочность.

· Вуаль тумана, вуаль дождя — лёгкая, полупрозрачная пелена. По другому тайна.

Оставляйте свои комментарии, я стараюсь)

Работа с программой заняла долгие три часа, и наконец девушка могла позволить себе немного отдохнуть. Её глаза устали от напряжения, но больше всего её радовало, что теперь вся работа сделана, кофе выпит, а спать совсем не хотелось. К слову, за эти три часа она выпила три кружки кофе подряд. С трудом вставая со стула, она медленно поплелась к кровати, где её уже давно ждал любимый бежевый плюшевый мишка. Она аккуратно улеглась рядом с ним, нежно обняла его и прикрыла уставшие глаза. Погода за окном начала ухудшаться, начался сильный ливень, точно такой же, как и во сне. Всё совпадало, но… девушка не хотела об этом думать. Теплое уютное помещение убаюкивало, вдобавок рядом был тёплый милый мишка, от которого она была без ума, — это всё, что осталось ей в напоминание о прекрасном детстве. Эта старая пятиэтажная хрущёвка в форме башни с серыми кирпичами, старые обветшалые окна… Но вспоминать о тех временах сейчас не стоило.

Это были далёкие двухтысячные, когда семья Евы находилась в числе не особо богатых. Зарплаты отчима не хватало, а потом наступил тяжёлый кризис 2008 года, и бюджету семьи пришёл конец: дядю Колю окончательно уволили с завода ввиду сокращения, а далее стало только хуже… Долгих пять лет семья находилась в упадке, пока девушка не нашла себе хоть какую-то подработку вместе с отчимом. Она до сих пор помнит, как в холодную зимнюю пору завтракала вместе с мамой на кухне. Это было перед школой, в ранние семь утра, когда от холода сводило пальцы. В то утро у неё на завтрак была любимая гречка с тёплым вкусным молоком. И кстати… в то же утро неподалёку, буквально в соседнем доме, сгорела её лучшая школьная подруга — Лера. Ева до сих пор помнила это полностью обожжённое тело в гробу, эти слабые тоненькие пальцы и то, что больше всего привлекло её внимание… тело без ног… Ноги были так обожжены, что, чтобы не причинять сильных страданий и без того пострадавшей девочке, их попросту ампутировали. Очень грустно всё это, конечно, понимать, но что делать, если люди неспособны жить вечно. Ещё несколько дней после этого девочка пролежала в коме, пока окончательно не умерла. То было суровое время, и этот момент навсегда отпечатался в памяти тогда ещё маленькой девочки. Слёзы в тот же миг медленно потекли ручьём, девушка резко вжалась в плюшевую игрушку, что в конечном счёте окончательно усыпило её, и она крепко заснула. В этот раз, кстати, ей ничего не снилось, и хорошо, что так. Проходило время, вечер сменялся ночью, а в комнате Евы всё ещё горел яркий свет, который не то чтобы мешал, — он скорее убаюкивал. Звёзды на небе сияли, как маленькие фонарики, а свет от них освещал всё вокруг. Луна же светила ярким тёплым светом, добавляя особую ауру этой тёплой летней ночи. Дождь периодически то усиливался, то стихал. Прямо как обороты автомобиля. Ночь длилась долго, и за это время погода успела улучшиться, несмотря на теперь уже мелкий дождь, который медленно стекал в низины рек и утекал куда-то далеко вместе с речной водой. Небо слегка было заволочено тучами, встречный морской ветер лишь подгонял их, отправляя куда-то на север. Море же было спокойным, тихим, как вода в стакане. Солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, а его лучи между тем аккуратно ложились на прибрежные территории Крымского полуострова. Асфальт начал медленно нагреваться, пока не достиг критического пика температуры. Погода сегодня вновь обещала быть жаркой, однако дождь сначала должен был закончиться, прежде чем девушка в принципе выйдет из дома.

Ещё минут двадцать Ева крепко спала, пока наконец не открыла глаза. Голова слегка болела от вчерашнего удара, несмотря на почти зажившую рану на затылке. Голова девушки лежала ровно на подушке, и даже сквозь сонливость она почувствовала, что рана чем-то обработана. — Кто это сделал…? Что вообще происходит…? Юная особа точно помнила, что вчера совсем ничем не обрабатывала своё ранение на голове. А свет в комнате уже давно потух. Кто это сделал?? — такой вопрос возник у неё в голове в это мгновение. Придерживаясь руками за кровать, она тихонько присела.

На пороге в комнату стоял какой-то бумажный пакет, на вид с весьма приличным содержимым.

— А это что…? Эта вещь вызвала у Евы довольно сильный интерес, можно сказать, даже некоторую боязнь, ведь она совсем не знала, что там внутри. «Там точно не бомба», — подумала на мгновение сама девушка. Тонкий солнечный луч вырывался из-за штор и как раз освещал загадочный сюрприз на выходе из комнаты. Не желая больше ждать, беловолосая красавица поднялась со спального места, направляясь в сторону заветного пакета, хотя она понятия не имела, что там внутри. — Хм… С сильным интересом вглядываясь в каждую деталь, Ева осторожно подошла и приоткрыла пакет, тем самым расставив все точки над «и». Внутри находилось всего несколько вещей: какое-то лекарственное средство вроде йода, по-видимому, для обработки раны; две помады разных оттенков — одна светло-розовая, другая сияюще-красная. Буквально рядом лежали две маленьких коробочки: одна побольше, другая поменьше. Как оказалось, это были смарт-часы и не самый дешёвый телефон. Неподалёку ещё лежала парочка крупных пластырей с запиской: «Я знаю, что ты это всё можешь себе позволить, но я подумал, а что если всё это просто подарить…? В первую нашу встречу сразу понял, что ты хороший человек и тебе можно доверять. Вот тебе и благодарность». Внутри коробки с пластырями — ещё один сюрприз…

Лицо девушки расплылось в улыбке, покрылось лёгким румянцем. Ещё никогда она не была так рада подарку, а уж тем более к ней с такими тёплыми словами давно не относились. С явным желанием узнать, что же там, Ева наконец открыла эту небольшую коробочку. А внутри… что это…? Снова записка и вроде бы ключи…? Она прочитала: «И… я помню, что у тебя день рождения в октябре, но это просто так — напоминание о том, как ты способна менять мир своей улыбкой. Выгляни на улицу». Девушка вся на радостях достала ещё один подарок, обёрнутый при этом в добротную белую бумагу, и бегом пошла смотреть, какой там сюрприз… Не успев раздвинуть шторы, она была ослеплена ярким солнечным светом. Почти у самого входа на территории дома стояла полностью белая иномарка немецкого производства с эмблемой в виде синих лопастей на белом фоне. Что это…? БМВ??!! Неужели…! Голубоглазая блондинка просто не верила своим глазам… её давняя детская мечта исполнилась… Немецкая машина, да ещё и любимого белого цвета…! Сама она себе купить его не могла, очень уж хотелось получить в подарок. Дождь кажется уже совсем закончился. Даже лужи высохли. Девушка была без ума от счастья, она была безумно рада такому подарку, поэтому, недолго думая, она разорвала бумагу, которая была сверху ключа, и скорее побежала вниз.

На улице ярко светило солнце, ещё пели птицы, а жара была уже невыносимой, ветра совсем не было, и Еве было только в удовольствие выбежать в такое время в одном лишь накинутом сверху лёгком халатике. Выбежав на улицу, она попала под яркие солнечные лучи, которые в этот раз её не ослепили, и вся сияющая от радости девушка подбежала к автомобилю. Она тихонько открыла его с помощью ключа, рассматривая при этом каждую деталь: гладкий полированный кузов, который отражал всё, что попадалось в зону его видимости; небольшой, однако очень сногсшибательный спойлер и эти диски… эти сияющие, как серебро, диски… Это просто потрясающе…!!! Буквально визжа от восторга, она залезла на водительское сиденье, заведя при этом эту малышку. В глухой тишине утра раздался громкий рёв двигателя, который, казалось, пронёсся по всему берегу: начиная от Феодосии и заканчивая её огромным, но одновременно шикарным домом. Права, по правде говоря… у неё уже были… Единственное — не было возможности воспользоваться своими умениями, которые она накопила в автошколе, а вот теперь она может без каких-либо препятствий ездить и радоваться жизни. Радости блондинки не было предела, да и желания наконец прокатиться тоже. На машине совсем не было пробега, а значит… она ещё и совсем новая…!!! Радостно сообщила себе Ева. «Только непонятно… кто этот загадочный незнакомец? Ну раз он ценит меня, то, значит, какой-то знакомый… я так думаю…» — проговорила она вслух. — А может, и нет…? Не знаю даже…

Чёрная немецкая резина плавно перекатилась с плитки на почти новый асфальт, оставляя при этом едва видный тёмный след. Изящный белоснежный салон, казалось, только украшал и без того прекрасную особу, она сияла, как те самые покрышки, на которые она только недавно смотрела. Пахло новым кожаным салоном.— Но для начала… Та посмотрела на количество бензина в баке, а также на пробег. Удивительно… это же новая тачка, стоит миллионы. Да… это прекрасно…)

Закусив нижнюю губу, Ева смело нажала педаль газа, умчавшись при этом далеко вперёд. Широкая пустая в такую летнюю духоту трасса, уходила куда-то далеко в сторону моста. В то время новая блестящая машина мчалась по пустой встречной полосе. «Решила поиграться», — так успокоила себя в мыслях Ева, чтобы самой себе не было некомфортно от того, что она сейчас получила такой дорогой подарок… Честно, ей было неудобно перед тем, кто её осчастливил.

Время уже медленно переходило к обеду, то есть к середине дня, а девушка всё ещё ни разу не поела. Вдоволь накатавшись, она совсем забыла про свои вчерашние переживания, и слава богу, что было так, ведь лучше и быть не может, решила она же. Спустя меньше чем десять минут стало понятно, что желудок точно просит еды, поэтому без малейшей задержки пришлось отправиться по пустой дороге прямо к дому. На столе её ждал вкусный и сытный обед — сэндвич с курицей и грибами, а также пара блинов на тарелке со сметаной. Здесь могла бы быть и яичница, но та знать не знала, как её вообще можно есть, она не понимала смысла этого блюда, но всё же когда-то любимый ею человек очень любил это есть по утрам. Чёрный чай Ева тоже не особо любила, хотя охотнее его употребляла, однако её слабостью был именно каркаде. Пока другие приходили к ней в гости и корчили рожи от этого вкуса, та радостно с широкой улыбкой на лице пила его, не обращая при этом ни на кого ни малейшего внимания. Вы не думайте, что она зажралась, нет. Просто за всё её детство она и пила только его, кажется больше ничего. Так что ей уже это приелось. Придя на кухню, она и вовсе обомлела: завтрак, который она даже не делала, уже ждал её на столе. — Вау… — радостно пропищала голубоглазая блондинка перед тем, как скривиться. Да, именно скривиться, так как, если честно, девушка совсем не выспалась.

Прошло время, девушка уже успела поесть, а ещё умыться и переодеться в черный облегающий комбез, который только подчёркивал изящность и красивые линии её тела, поверх серый свитшот без каких либо надписей, а в зоне талии красовалась чёрная сумка-тоут прямоугольной формы, с короткими ручками, которая была выполнена из плотного материала. На ногах красовались серые кампусы. С собой у неё было немного косметики, два телефона на всякий случай и серая бутылка для воды цилиндрической формы с матовой поверхностью с завинчивающейся крышкой. Вновь на радостях та побежала вниз по лестнице к своей новенькой белоснежной малышке. Как к какой-то снегурочке за подарком. Прошло время… девушка уже успела съездить в город, купить продуктов домой, и вот она уже сидела на берегу моря в красном купальнике с белой клеткой кое-где и вновь курила, смотря на набегающие волны. Вода медленно перетекала с водной глади на песок: волны были словно лебеди, которые желали посидеть на бережку. Сразу вспомнились моменты из раннего детства, когда вокруг тебя никаких проблем, только друзья и солнечная яркая погода, но это время уже прошло. Пора взрослеть… С такой мыслью девушка принялась накручивать свои волосы на палец, пока сзади не раздались резкие звуки шагов по камням.

— Кто здесь…?

Это её сильно напугало, и поэтому она резко обернулась назад с непонятным чувством внутри. И тут она увидела хлипкого, еле видящего без очков парня. С виду он выглядел здоровым, но только если не одно «но»… его нога… что-то с ней было не так… будто она была сильно повреждена… будто… её прооперировали.

— Прости, что напугал, — сказал незнакомец в очках, с трудом выговаривая. — Я просто вот гулял… смотрю, ты сидишь… Думал подойти познакомиться…

Так у него ещё и проблемы с прикусом… что же с ним не так…? Такой молодой, и уже можно сказать — инвалид. Пока она его внимательно рассматривала, он сел. В очках можно было разглядеть практически всё, что происходило перед ним в тихом и одновременно спокойном море. Сразу же его стало жалко. «А вдруг у него что-то случилось..?» — подумала тогда беловолосая красавица, всё ещё перебирая свои прекрасные белоснежные волосы. Ей было неудобно находиться рядом, а уж тем более знакомиться, да ещё и в таких местах.

— …Мм… Меня Ева зовут…, а тебя…?

Она первой решила начать диалог, так как понимала, что парню даётся это с трудом. В то же мгновение он медленно повернулся, так что его глаза засияли. Губы, медленно скривившись, произнесли:

— Ну а меня… Ростислав…) Очень-очень приятно. В эту же секунду он пытался изобразить что-то наподобие поклона, но получилось это неумело, отчего та улыбнулась. — Ты не думай, что я дурак какой-то… просто у меня целый букет болезней… Хе-хе… — добавил он.

Всё это, несмотря на своё здоровье, парень воспринимал с юмором, с улыбкой на лице, и не каждый так счастливо смог бы жить, как он. Его жизнь была наполнена морем негатива, а также желанием установить хоть с кем-то контакт, однако обычно это не завершалось удачей. Вместо этого всегда после прогулки он приходил домой, а после ложился в кровать, при этом активно читая молитвы с надеждой наконец стать хоть чуточку здоровей. В эту же секунду его глаза медленно опустились вниз, к ногам девушки, где у неё на икрах красовалось одно большое красивое тату в виде чёрной розы. Оно у неё символизировало только одно… перемены… причём эти перемены были чересчур резкими, но не суть. Когда та рассталась… Простите, разорвала все контакты с Ромой, она хотела лишь одного… быть для него той… которая пойдёт на всё ради любви, но сейчас ей будто этого совсем не хотелось. Солнце было ещё высоко, поэтому всё ещё было очень жарко, слепило глаза. — Может, пойдём в воду..? А то чувствую, не выдержу…

В эту же секунду девушка повернулась куда-то в сторону, так что Ростиславу стало видно её красивое светлое лицо с лёгкими веснушками под глазами и чуть на щеках, губы же прелестно сияли на солнечном свету. Её влажные волосы медленно развевались, разлетались в разные стороны, а вода с них летела прямо в лицо того, кто сидел рядом, отчего тот, стараясь прикрыться, словно щурился. Он лишь томно молчал и ничего не говорил, будто был не в себе. Прошло минуты три, он всё ещё молчал, однако Ева уже находилась в воде, её красивая фигура закрывала яркий свет от солнца, словно она отражалась во всём этом. С волос текла вода, ноги были прямые, руки вдоль тела. Это выглядело так изящно, что заставило того улыбаться.

— Как она красива… — после этих слов его зубы сильно сжались, будто стиснулись в злобе. Он так жадно на неё смотрел, с интересом оглядывая каждую часть её тела. Она была для него как русалка, была прекрасна как звезда, как бриллиант. В ту же секунду, не выдерживая, он побежал в воду, хотя понимал, что ему это вряд ли удастся. Ростислав со всей силы, с разбегу забежал в воду, так что брызги летели во все стороны. И тут… он со всего размаха упал… стоило ему только переступить водную грань между морем и каменистым берегом. Бездыханно, с сильной болью в ногах, парень упал, разбивая своим лицом водную гладь. Девушка не сразу это заметила, но стоило ей повернуться, как сердце ушло в пятки… тот самый незнакомец, который совсем недавно хотел с ней познакомиться, теперь же лежал полностью в воде, не двигаясь. Чувствуя, как ей тяжело на душе, она всё-таки подошла к бездыханному телу, помогла ему подняться, придерживая его в этот момент за вялую слабую руку. — С тобой всё в порядке…? Может, тебе в больницу…? Не ожидая никакого ответа, девушка медленно повела того к своему автомобилю, перед этим захватив все свои вещи. Благо машина находилась недалеко, поэтому довести беднягу не составляло особого труда.

— Да всё нормально… хорошо… у меня такое бывает… — раздалось из дрожащих губ загадочного Ростислава. — Тебе нужно в больницу… я уверена, тебе станет лучше… Если надо… я помогу.

Лицо беловолосой красавицы вмиг расплылось в широкой улыбке, пока яркое светлое солнце уже медленно клонилось к закату. Ни секунды не медля, юная леди закрыла все двери тачки и отправилась в сторону ближайшей известной ей больницы.

Тогда всё закончилось не очень хорошо, даже немного странно. Теперь она сидела одна в больнице и ждала результатов. Ева понятия не имела, сколько пробудет здесь, однако очень хотелось спать. К слову, большую часть жизни она проводила именно во сне. Сон для неё был отдельным ритуалом, разделявшим всё между сном и обычным миром.

Время убегало, как кипяток в любимой кофейне. Наступил 2016-й. Поменялось многое, вплоть до характера, а жизнь, как обычно, проходила своим чередом. В одном из частных домов на улице Бауманской, где-то в Подмосковье, жила она — шестнадцатилетняя девушка по имени Ева. Эти голубые блестящие глаза толком не изменились с того времени, а по факту они даже не понимали, что им предстоит ещё увидеть. Ситуация с девочкой Лерой уже начинала потихоньку забываться, но всё-таки тот день оставил в жизни тогда ещё очень юной девушки глубокую, незатягивающуюся рану. Да и в жизни других было точно так же.

На деревянном полированном столе стоял стеклянный графин с воды, а под ним лежала белая кружевная скатерть, которая когда-то была запачкана чёрным чаем. Так было и сейчас… До сих пор этот кусок ткани лежит у неё в родном доме, где-то в шкафу. Ни разу не стиранный. Однако скатерть до сих пор оставалась такой же белоснежной, как и ранее, хоть и с определённым пятном.

Вообще, в селе, откуда была Ева, росло много различных цветов. Существовал большой зелёный, яркий луг с множеством цветов, всяческие акации… и людей кавказских национальностей, а таких в её деревне было предостаточно. Это почему-то глубоко отложилось в её памяти. Видимо, её кавказские друзья оставили особый след во всём этом, впрочем, и до сегодняшнего дня она с ними поддерживала контакт.

Глубокая длинная речка протекала вдоль деревни, а следом вытекала и в другую. Девушка так любила после школы, прямо в школьной форме, запрыгивать в глубокую часть реки, находившуюся под большим каменистым утёсом. Он был не крутым, даже не слишком высоким. Это был просто красивый старинный утёс, покрытый обилием дико растущей, быстропоглощающей всё на свете травы. Ева всегда замирала перед прыжком в воду, но её всегда подталкивала лучшая подруга по имени Вита. Тем не менее, в окружении она была просто Витей или Виталиком — такое прозвище ей придумали ещё в детском саду, когда та играла с мальчиками в войнушки. Эта подруга научила девушку многому: быть верной своему делу, быть честной и пусть даже ничем не примечательной, но одновременно очень важной вещи — любить свою жизнь.

Когда-то в далёком 2005 году, когда ей было пять с половиной лет, ей очень приглянулся мальчик чуть старше её — на шесть лет. Хотя, честно говоря, это совсем не волновало маленькую девочку. Она билась за него до последнего, желая только одного — быть попросту счастливой, при этом в большинстве своём практически ни в чём себе не отказывая.

Как оказалось позднее, тот самый мальчик всё время игнорировал все её подачки, чувства, а также подарки. Но это ведь и понятно: кто почти в двенадцать лет пожелает вступать в отношения с девчонкой, которая вдвое младше тебя? Да и в таком возрасте у детей другие заботы, другие желания, а значит — суждено оставаться во френдзоне. Конечно, как и другие такие девочки, Ева была глубоко разочарована в себе, да и в целом в окружающем мире. Ей было не по себе.

Пока до переезда в город ещё оставалось достаточно времени, а значит, ещё тогда юная школьница могла себе позволить многое… правда, она пока этого не подозревала. «Надо будет съездить туда, как время появится», — подумала она в ту же секунду.

Между тем от раздумий её оторвала женщина лет пятидесяти-шестидесяти с короткими тёмными волосами, прибранными за головой в хвост без единой седины, зелёными глазами, как у змеи, и морщинистым лбом, как будто та только что вышла с поля боя.

— Здравствуйте, девушка. У вашего парня обнаружен рак печени. Пока состояние стабильное, без происшествий. Будем бороться за его жизнь, тем не менее обещать что-то глобальное я не могу. Потребуется лучевая и химиотерапия.

В её голосе чувствовалась какая-то, что ли, дрожь, боязливость чего-либо. Как будто она сама этого боялась, как будто сама чем-то смертельно больна. Ева, в свою очередь, медленно наклонила голову вниз, словно стало жалко этого незнакомца.

— Нет… нет… вы не подумайте. Он не… мне не тот, про кого вы думаете… Я просто с ним познакомилась на пляже, и вот вдруг он побежал в воду, упал, а дальше не знаю, что и говорить…

Пусть даже… Девушка вдруг вспомнила про свою старую подругу Валерию, которая тогда погибла в пожаре. Тогда она ничего не знала про причины и обстоятельства того страшного пожара, который сгубил семерых человек, включая семью девочки. На сегодня девушка прекрасно знала всю правду того страшного происшествия, отчего мурашки шли по спине. Это было не просто короткое замыкание… это был намеренный поджог с целью убить членов семьи, которые жили в квартире по соседству. Страшный ужас, в который совсем не хотелось верить, а уж тем более говорить о нём.

На удивление, в поликлинике было довольно-таки свежо, несмотря на жаркую погоду на улице весь день. С того момента, как девушка сюда приехала, прошло уже несколько часов, а смеркаться, на удивление, ещё не начиналось. Ева посмотрела на врача томным взглядом, полным сочувствия и переживания за того парня, который для неё был ещё не слишком знаком, и после всего этого произнесла:

— Я знаю… что за границей ему ещё можно сделать операцию. Сколько это будет стоить??

В этот раз начитанность девушки сыграла для неё очень хорошую роль, а значит, не зря она в студенческие годы увлекалась различными фактами про медицину. Долгое время сама Ева хотела стать врачом в сфере нейрохирургии, но изучала она всё сплошь и рядом.

Женщина лишь посмотрела куда-то в сторону, задумалась и пропала спустя буквально пять секунд за углом. Ева посчитала, что её проигнорировали, а значит, в ту же секунду принялась идти в сторону выхода. Через считанные мгновения раздался голос той самой докторши:

— Девушка, девушка… подождите… стойте, стойте…

Ева обернулась, увидев сзади ту же самую полноватую женщину, казалось, лет пятидесяти, с какой-то папкой на руках. Она бежала в её сторону вся запыхавшись.

— Зайдите в кабинет главврача, он хочет поговорить с вами насчёт той операции…

Юная героиня лишь кивнула и пошла к тому кабинету, из которого буквально недавно выбежала женщина-врач. Внимательно осмотрев перед входом белую дверь с порогом, девушка медленно вошла внутрь и увидела за столом мирно сидящего мужчину в белом халате лет сорока пяти, на удивление. Он был с тёмными чёрными волосами, серо-голубыми глазами, а также ровными чертами лица, кудрявыми волосами и белоснежной улыбкой. На щеке у него был ровный прямой шрам прямо до губы. Он с лёгкой улыбкой взглянул в сторону девушки и загадочно произнёс:

— Ева Дмитриевна, здравствуйте. Вы вроде бы говорили, что готовы оплатить тому парню операцию… Да скажу вам, в целом это возможно, но… стоит ли вам тратиться на едва знакомого вам человека??

В его лице читалась жестокость и непонимание всего происходящего.

— Я бы не стал… — добавил он к своим прошлым словам.

Шея Евы медленно изогнулась… С детства её учили с добротой обращаться ко всему, что происходит в мире, любить и уважать других, а уж тем более их жизнь. Ей это прививали ещё с раннего детства, поэтому та считала верным решением ему помочь.

Ева задумалась… Тратить столько денег на лечение какого-то смертельно больного парня, хотя тех у неё было более чем предостаточно… Ну не знаю… странно всё это… За всю свою жизнь девушка ни разу не занималась благотворительностью, а уж тем более такой.

По итогу она согласилась на операцию в Южной Корее, и спустя время Ростислава отправили лечиться за границу. Ну а кто ему ещё поможет? Родни, видимо, у него нет, а за его здоровье действительно не всё равно.

Девушка уже который день сидела дома, когда за окном всё шёл нескончаемый ливень, который, казалось, ничем не остановить. Она вновь полулёжа сидела за ноутбуком и занималась акциями компании: следила за их торговлей, участием акционеров в жизни компании и всем этим. Дождь продолжался несколько дней подряд, из-за чего на дорогах образовались огромные лужи. Идти, честно говоря, никуда не хотелось, так что даже все её друзья отказывались выходить на улицу. Работать тоже особо не хотелось. Лень брала своё и в этот раз.

Из-за непрекращающегося сильного дождя часть города неподалёку чуть подтопило, а море стихийно и беспорядочно бушевало во всей своей красоте: волны буйно кидались на камни, стёсывали их, словно какие-то острые ножи; ветер беспорядочно гулял по водной глади, оставляя при этом едва видимые следы среди волн; немногие корабли, которые отважились выплыть в такую погоду, покачивались и оставляли неизмеримый след всему тому, что вовремя не убрали с прибрежных территорий.

— Как же, блин, скучно… — медленно проговорила Ева, сказав только последнюю фразу чуть быстрее, но всё-таки сохраняя некую расстановку.

Она уже принялась за чтение новой книги от её любимого автора, однако резкий стук в дверь помешал её планам. На этот раз на ней были тёмные домашние шорты и белая футболка без каких-либо надписей или рисунков. Впрочем, сильное волнение за того парня оставляло в её душе неизгладимый след. Девушка, как лошадка, поскакала вниз по лестнице с непониманием того, кто мог её побеспокоить в такое ужасное для погоды время. «У природы нет плохой погоды» — такое выражение ей сильно въелось после одной рекламы про лекарственный препарат. «Ну, ничего», — сама себе сказала она и поспешно открыла наконец дверь.

В проёме, затянутом серой пеленой ливня, стоял он. Капли стекали с тёмных волос на лоб, кофта была промокшей до нитки.

— А ээ… привет… — выдавила она. Голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты. — Чего ты тут делаешь..?

От неожиданности мир на миг поплыл перед глазами, пол ушёл из-под ног. Она инстинктивно вцепилась в косяк, чтобы не упасть, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Ступор был таким густым и ватным, что казалось, им можно дышать. Его тело лишь замерло на секунду, словно это какой-то столб, а вовсе не человек. Взгляд был направлен на её прекрасное лицо, как будто это вызывало у него острое желание закурить; он сильно нервничал. Глаза, несмотря на это, беспорядочно стреляли из угла в угол, как летает хоккейная шайба на оживлённом матче. Морозная свежесть летнего ливня падала на лица пока ещё двух друзей.

И тут… дверь, что была открыта до этого, резко захлопнулась с грохотом на весь дом, а этот самый знакомый, едва толкнув, приставил Еву к стене. Её ярко-голубые глаза были направлены прямо на его лицо, её сердце в этот момент безумно колотилось, как маятник в часах, дыхание прерывалось, однако дышать было довольно легко.

Это был Эдуард… тот самый, который подвозил в тот жаркий день и спас её душу в тот момент. Она в этот момент чувствовала только одно… наконец стало понятно, кто этот загадочный знакомый, подаривший ей все эти подарки. Это был он… и никто другой…

Эдуард Максимович был едва старше юной леди всего на пять лет, однако тем не менее он на тот момент уже был главным в их отделе. Департамент по работе с инвесторами… но всё обычно лежало на плечах голубоглазой блондинки, которая сейчас совсем не понимала, как дальше ей действовать.

На мгновение дождь будто прекратился, в то время как знакомый ей мужчина рядом с ней резко прижался к той почти вплотную. Тишину нарушал только едва горящий камин в центральной, самой большой комнате в доме с большим телевизором, с панорамным остеклением, тумбочкой, выполненной из светлого белого дерева; посередине же стоял небольшой белый кожаный диван. Неподалёку от самого большого окна в этой комнате стоял старый, ещё советский, стол, на котором находился небольшой аквариум прямоугольной формы, на глубине которого жила маленькая черепашка со скромным, но в одно и то же время милым прозвищем — Сеня. Его девушка нашла брошенным в одной из рек того места, где она до этого проживала; той стало сильно жалко его, соответственно, она решила, что теперь он будет жить с ней. Сеня, правда, отличался от других… у него была повреждена левая лапка, правда, это не мешало той любить его как родного. В первое время он был чуть ли не единственным другом для неё. Если бы не он…

Глаза напротив медленно то открывались, то закрывались, руку сводило в области кисти от резкого прилива эмоций что ли… где у девушки была чёрная резинка… подарок от самого близкого ей человека — родной сестры, которую она не видела уже года полтора точно. Эта единственная родственная душа, с которой она изредка переписывалась, ведь не успела та выпуститься из школы, как родственная душа уехала жить с женихом, а также подружками, куда-то в сторону Сибири. Скучать приходилось, причём сильно.

К слову, её сестра была очень похожа на неё, что некоторые даже путали их за сильное сходство: те же ярко-голубые глазки, сияющие при любом луче света, попадающего в их сторону, белоснежно чистая кожа, какая досталась обоим от матери, и едва заметный курносый нос с горбинкой. А эти линии губ… они просто прекрасны… нет слов, чтобы описать эту алую красоту… В то время как отец был владельцем большого массивного носа, которым, казалось, можно разбить лобовое стекло.

И тут эти сильные мужские руки обхватили её нежные щёки, а лицо напротив плавно, но уверенно придвинулось к ней. Он явно желал одного… Бледные мужские губы обхватили едва тронутые никем на протяжении достаточно долгого времени алые женские губы. В сердце её самой пели птицы: то ли соловьи, то ли жаворонки. В самом начале хотелось вырваться, однако позже желание самой втиснуться в эти неизвестные для неё самой губы только усиливалось, умножалось каждую секунду.

Она лишь чувствовала уловимую влажность губ, которая таяла, как первый снег на ладони… его горячее томное дыхание словно обжигало её тело изнутри, а желание закончить всё не было. И тут… почувствовалось что-то небольшое, но одновременное гладкое, отчего её губы просто ответили без слов и раскрылись, как дверь с датчиком движения. Горячий язык Эдуарда соприкоснулся с влажными от поцелуя губами…

В это мгновение лицо девушки расплылось в широкой улыбке, она чуть не засмеялась, однако удержалась в пользу больших и искренних чувств. Время текло, как бесконечность, казалось, что это лишь крепкий сон, но точно не реальность.

— Как хорошо… — мягко донеслось из-за губ девушки.

Парень подловил её на этом, поэтому, воспользовавшись моментом, спокойно взял её за руки и, зная, где всё находится в доме, вскоре повалил её на тот самый мягкий белый диван. Пальцы медленно скользили по её шее, как змея по ветви, пока она держала свои льдинки закрытыми, между тем кайфуя от всего происходящего вокруг. Между этим, медленно раздевая её взглядом, он раздевал её и по-настоящему. Его безумно заводило это стройное изящное тело, какое хотелось увидеть полностью и никому не отдавать.

Такой был этот день… Мокрый, с ужасной погодой, однако желанный. В эту секунду в командном центре у голубоглазой красавицы происходило всё так беспорядочно и хаотично, будто это какой-то механизм, который должен заработать при помощи неизвестного ключа, который на данный момент не найден. Возможно даже… и найден, и этот ключ находится прямо перед ней самой — Эдуард.

Она даже не заметила, как её довольно интересный коллега оставил её, будто после душа.

Её тело было подобно березе у лесного озера — гибкое, светлое, пронизанное весенней ясностью. Яростно блестящие глаза парня скользили по её гладкой, как бархат, коже, то теряясь в лёгкой тени рёбер, то вспыхивая на округлости плеча. Она была частью этого дня, тишины и света, как нимфа, вышедшая из воды.

Зрачки еле двигались в утренней темноте, безумно хотелось спать, и даже лужи за окном, казалось, мечтали как следует выспаться. Ева лежала в обнимку со своим, уже можно сказать, парнем. Совсем недавно… ну, всего пару часов назад они приходились друг другу просто коллегами, которые дружили, но не более того. Всё прошло так быстро и непонятно, что девушке казалось: будто всё это — всего лишь её бурный сон. Она давно была одна, хотя хотелось быть просто любимой. Хотелось хоть какой-нибудь романтики.

Тут массивная мужская рука продвинулась выше и чуть не взяла её за талию, а точнее — чуть выше; он принялся нежно поглаживать кожу, оставляя за собой тёплый след. К слову, к утру дождь уже давно закончился, а значит, тучи исчезли и скоро явится яркое, лучистое солнце. Несмотря на безумное желание спать, девушка очень сильно хотела пить.

— Эд… спишь?..

Так называли его только самые близкие. Ева лишь нежно погладила его по голове, делая приятно и превращая волосы в необъяснимый клок, который, казалось, путался во всём подряд. Его кудрявые от природы волосы обычно аккуратно лежали, но стоило подуть ветру — происходило необъяснимо красивое для Евы событие: кудри грубо распушались, становясь похожими на что-то невообразимое, на овцу. У кого есть кудри, тот поймёт. Девушка безусловно любила, когда в день сильного ливня такие волосы сначала становились ровными, как спагетти, а позже принимали невероятные формы и размеры. Жажда вызывала сильную тягу наконец встать, но она всё ещё притворялась спящей, чтобы не разбудить любимого.

За окном уже вовсю проснулась природа: красиво щебетали птички, море беспорядочно то отступало, то приливало, а песок с тёмными вкраплениями грязи подсыхал на берегу — настолько вчерашняя погода была ужасной. Солнце только начало выходить из-за горизонта, поэтому было ещё не тепло, и Ева вышла покурить. Она не понимала, что вчера случилось и как это вообще могло произойти. Щёлк, щёлк — огонь, и сигарета готова. Сигарета тлела, было ещё прохладно, но девушке в одном только белом халатике было всё равно. Ей хотелось то ли скрыться, то ли так, невзначай, исчезнуть.

Мгновение — и Ева вспомнила сестру… такой, какой видела её в последний раз лет пять назад. Тогда она, студентка первого курса, успешно сдавшая зимнюю сессию, решила как обычно позвонить родной сестре по видеосвязи. И это был крайний, единственный случай, после которого она больше не видела и не слышала о ней. После нескольких лет разлуки Еве начали сниться кошмары с участием сестры, в которых обе оказывались в центре большой авиакатастрофы, и в результате взрыва баллонов со сжатым газом все стремительно погибали. Страшная история, в которую не хочется попасть в реальности, правда?

В горле было сухо, как в пустыне, жажда была невероятной, и поэтому пришлось взять литровую бутылку холодного чая из холодильника — иначе никак. Сейчас хотелось только одного… поспать ещё часок… Биоритмы сбились, и это не есть хорошо. При всём при этом она проверила вейп в кармане халата, проговорила: «Чувствую, сегодня будет хорошо… Надо будет отзвониться, спросить, как там Ростислав. Только это потом». Махнула рукой и зашла обратно в дом.

Интересно, что… Эдик ещё спал — так только казалось. Яркий летний свет падал с улицы на лицо парня, его глаза то открывались, то закрывались. Ноги вытянулись — до этого они были согнуты из-за недостатка места на диване. Девушка стала замечать, что тот просыпается, поэтому, аккуратно подойдя, уселась почти напротив и принялась загадочно всматриваться в его лицо, вспоминая между тем вчерашний вечер.

Когда парень её наконец раздел, его дыхание резко оборвалось на пару секунд, а потом продолжилось, как и прежде. Глаза бегали по разным углам, словно в поисках чего-то интересного, того, что он не видел раньше в этом доме. Немного погодя его голова опустилась ниже, а губы обхватили нежные соски, ареолы стали ярче, зрачки — больше от напирающего предвкушения. Руки в этот момент тряслись у обоих, несмотря на лёгкое, но одновременно приятное головокружение у самой Евы. Она уже и забыла, каково это — испытывать такие ощущения… Каково быть девушкой, у которой сводит спину, напрягаются плечи, а внизу живота просыпается всякая флора и фауна. Его плечи были не напряжены, наоборот… они были расслаблены, как паруса корабля в момент тихого, спокойного плавания. Именно такого, как у Фернана Магеллана, — ему, кстати, океан показался достаточно тихим, хотя таковым не был.

К делу подключился шершавый мужской язык… он, как медуза, обволок свою потенциальную пищу, и, как бы смешно ни было, сейчас это был напряжённый, будто от холода, сосок. И вот по спине пошли мурашки… нет… это были не мурашки, которые появляются от холода… это было нечто другое. Очень и бесконечно невыносимо приятное. Девушка в ту же секунду откинула голову от удовольствия, прикрыла глаза. Вечер был поздний, и света было не так много, разве что от фонарей, который падал на её лицо, и было видно, как ей хорошо в тот момент, когда мужские руки нежно обхватили её чуть выше бедра и принялись поглаживать по всей поверхности живота вплоть до упругой груди.

— Ммм… Эдичка… поаккуратней там, пожалуйста… я там… — не успела девушка проговорить, как тело будто парализовало.

Она летала в облаках, сердце то сжималось, то разжималось из-за резкого выброса дофамина, которого так не хватало в последние годы. Этого было на удивление мало, а хотелось сейчас большего. Руки сжимались от ощущения наконец заполучить хоть какое-то внимание. Внизу начало слегка течь, но та не подавала виду.

— Я тебя люблю, принцесса, ты великолепна, — физиономия Эдуарда расплылась в широкой улыбке от наплыва удовольствия. Он аккуратно прилёг к ней на грудь, как на подушку.

— Пускай ты выпита другим,

Но мне осталось, мне осталось

Твоих волос стеклянный дым

И глаз осенняя усталость.

И тут сердце Евы и вовсе замерло… Как же ей чудесно стало тогда. Эти строчки юная леди прекрасно знала… это же любимый поэт её мамы, или, как называла его Анастасия Андреевна, — Серёжа Есенин. Он — поэт, родившийся в одном из сёл Рязанской губернии, его душа, способная свободно выражать эмоции, делает это при помощи стихов. Прочитав любое творение мастера, стоит вдуматься в его значение, смысл, который иногда лежит на глубине. Восторгу девушки не было конца. Нежные женские руки впились в кудрявые волосы мужчины, время замерло в ранней глубокой ночи.

Сквозь мысли она вдруг начала замечать, что Эдуард почему-то беспорядочно ворочается, будто волнуется, и постоянно лезет под бок.

— Эдюш… всё в порядке? Или что-то случилось? — глаза были направлены на его небритое лицо.

В ту же секунду на пол упали ключи — от ворот и всех замков на территории. «Видимо, ему спалось не очень удобно…» — решила девушка.

Время шло на удивление быстро, и уже был почти что день. Эдик уже давно был на работе, в то время как девушка второпях собиралась, нанося последние штрихи в макияже: ярко-красные от помады губы она по краям невольно обвела коричневым карандашом. Ей показалось это красивым. Поспешно выбравшись на улицу, она уехала на работу.

Солнечные лучи падали на ветви деревьев и оставляли их тени на земле, трава же редко произрастала в местах, где дорога была давно проложена. Путь до работы был недолгим, и спустя какое-то время машина припарковалась у большого синего здания с серыми окнами на всех этажах — где-то они были больше, где-то меньше. К слову, здание было новым, и поэтому всё в нём вызывало восхищение. Профнастил был практически везде, а этажи были выше, чем в обычном жилом доме. Солнце отсвечивало от стёкол прямо в глаза, слепило причём не слабо. Вокруг была огромная автомобильная стоянка, на которой находилось очень много машин.

Припарковав автомобиль у входа, Ева аккуратно вышла на оживлённую улицу, не заметив сзади едущую машину. Это был чёрный 911-й «Порше» с яркой жёлто-оранжевой полосой на борту — как у Молнии Маккуина, могла бы сказать Ева, будь она ребёнком. Всё, что попадало на него, отражалось, словно в зеркале. Чего только стоил этот тихий рёв для некоторых особей женского пола, и этот светлый чёрный спойлер… Насколько он сногсшибателен — но не для Евы уж точно.

Спустя долю секунды, пока девушка копалась в сумочке, тачка, что была сзади, подъехала ближе, окошко открылось, высунулась мужская голова.

— Девушка… здравствуйте! Можно с вами познакомиться?

Девушка лишь с брезгливостью посмотрела в его сторону. Её возвышенной гордости не было предела, что в некоторые моменты казалось, будто она и вовсе эгоистка, хотя это было не так.

Сама Ева работала на седьмом этаже, и подниматься пешком иногда было в удовольствие… Красивые белые лестницы вели далеко вверх, а звук шагов раздавался по всему цоколю. На входе было крыльцо в тёмных тонах. Под самой крышей находилась белая пластиковая дверь с простым остеклением, потом — КПП местного охранного предприятия «Зверь» с изображением бурого медведя на эмблеме. Кстати, о двери… её не раз сносили при нашествиях террористов, и это честно говоря вызывало шок у людей, приезжающих с проверкой. На первом этаже располагался большой зал для конференций, в нём прямо возле дальней стены висел крупный белый экран для презентаций, ближе ко входу — различные кресла, где сидели люди разных специальностей. Потолок здесь был самый высокий, а в качестве освещения — белые светильники, которые светили ярко и, к слову, никогда не перегорали.

Поднявшись в этот раз на лифте, девушка осмотрелась вокруг, почесав при этом затылок. Везде, где обычно происходила суета, была сплошная тишина неработающих компьютеров. Дверь в офис Эдуарда Владимировича была приоткрыта, и, как следовало ожидать, оттуда ровной походкой вышел владелец этого скромного кабинета: единственное в отделе белое окно выходило на трассу, следующую в другие города Крымского полуострова, где-то там было и Ласточкино гнездо, куда парень любил отправляться в начале летнего сезона.

— Сегодня должны прибыть пара человек… Они хотят увидеть твою презентацию, Ева. Может… и купят пару акций, — донеслось из губ её любимого Эдуардика.

Губы девушки искривились в неудобной полуулыбке.

— А где все? Разве не должны присутствовать пара человек из нашего отдела? — с интересом спросила юная особа, наклоняясь, чтобы поправить каблуки.

После она медленно прошлась по помещению, как вдруг зашёл тот самый парень, который на улице пытался с ней познакомиться. Теперь она могла рассмотреть его получше: бледно-зелёные глаза, светлые крашеные волосы и крупный нос, который был ей весьма знаком. Незнакомец лишь поправил свою, наверное по его мнению элегантную, челку, одежду, прокашлялся, а позже вновь прокашлялся, удерживая кулак у рта. Со стороны это выглядело довольно смешно. Была какая-то схожесть с мужчинами в сюртуках и шляпах в XIX веке. В общем… нелепая пародия на джентльмена во всей красе.

Эдуард с интересом взглянул на зашедшего, открыл глаза немного шире и спокойным голосом проговорил:

— Это наш будущий акционер, Виктор. Знакомься. Виктор Николаевич, а это Ева Владимировна, наш работник отдела по работе с инвесторами. Сегодня она будет презентовать один из проектов компании, думаю, вам понравится.

Девушка вновь искривилась в отчаянной неправдоподобной улыбке, будто ей в этот момент было безумно приятно и она готова начать разговор… но… пожалуй, нет. «Откажусь», — подумала Ева. «И так своего хватает».

В то же мгновение она осмотрелась вокруг. На неё смотрели пустые офисные стулья и столы с различной аппаратурой, за которой никто сегодня не работал. «Тридцативосьмилетие компании, а на месте никого нет… Ну, это и понятно. Эдик, походу, отправил сегодня всех домой, а мне скажет, что я самая-самая и должна за всех пахать», — с лёгкой ноткой агрессии подумала Ева и томно вздохнула. Она только недавно проснулась, вроде даже выспалась, а спать всё равно хотелось.

— Она у нас работник месяца, между прочим, уже который месяц, поэтому я всех отправил домой, позже подойдут, — спокойно сказал Эдуард Владимирович своему собеседнику.

После этого ей всё и вовсе надоело, и, не выдержав, она поспешно увела его за руку в кабинет.

— Да-да, мы сейчас. Ожидайте, — сказала Ева Виктору, обернувшись назад, и, зайдя в кабинет, добавила: — И что это за представление? Ты мне скажи. Снова в облаках летаешь?

Слова звучали непринуждённо, но с нотками агрессии, однако тот не воспринял их всерьёз. Наряд девушки вызвал в нём смех: чёрный пиджак с каблуками и юбкой.

— Ха-ха. Слушай… какие облака? Какое представление? Я вроде Тилля Линдеманна не приглашал, ничего не знаю.

Его глаза вновь и вновь бросали взгляд то на её грудь, то на ляжки. Сказать, что он был немного озабоченным, — всё равно что разогнать «Приору» до 240 километров в час, что вряд ли выйдет. Он просто притворился тупым, чтобы в этот раз не облажаться. Долго ли, коротко ли, но теперь он добавил:

— Только посмей ему нагрубить, иначе мы потеряем седьмого акционера за месяц. Хм…

Девушка вдруг призадумалась, и в ней проснулся дух сыщика — ей стало безумно интересно, кто же этот таинственный акционер. Вдруг она аккуратно взялась за его галстук и нежно закусила нижнюю губу, притянув того к себе. Нежданно женские губы раскрылись, и донеслось:

— А кто он? Скажи мне… тогда вечером я вновь вся твоя…

Глаза смотрели точно в цель, губы были, словно руки на морозе. Воздух в комнате стал вдруг тяжёлым, солнце прекратило светить, а ноги в области пяток почему-то затекли.

Из его губ тихо донеслось:

— Собственно… это Витек. Он из Ростова, давно с ним общаемся. Ничё не знаю.

По его лицу явно было, что он что-то недоговаривает. «Врёт», — решила девушка и решила на этом не зацикливаться.

Только вышла из кабинета с папкой в руках, как мысль о предстоящей презентации врезалась ей в голову. «Блин… надо всё начать с самого начала». Она начала бегать в поисках места для подготовки. Людей будет немало, понимала Ева, а значит, следует хорошо подготовиться. Логично будет переписать кое-какие вещи, так как даже маленькие ошибки заметят. Осталось всего сорок минут, прекрасно осознавала она, в то время как тот самый Витя любовался через большое светлое окно офиса приливами и отливами Чёрного моря. Его задумчивый, серьёзный взгляд скользнул и по белой машине, которая принадлежала девушке. «Пройдёт время, и она узнает правду, а сейчас…» Он величественно уселся в кресло, принявшись смотреть в окно. «Она не должна этого знать…»

Тёмные окна очень помогали в такую погоду, ведь если бы не они… в такую жару здесь было бы невыносимо. Время было обеденное, и те, кого до этого отправили домой, начали появляться на работе, за исключением некоторых. Еве до сих пор казалось, что у неё всё неидеально. Идёт через пень-колоду. Она не понимала, что убавить, что добавить. Это единственное, что её беспокоило.

Время подходило к презентации, а народ ещё не совсем собрался — не хватало пары человек. Ева поймала себя на том, что поправляет несуществующую прядь волос, заводит её за ухо, хотя причёска была идеальна. Волосы были изящно убраны в хвост, но что-то всё равно заставляло её колени слегка трястись, несмотря на опыт. Она была не единственной, кто сегодня представлял проект, однако то ли эгоизм, то ли другое чувство заставляло её думать: «Я единственная на сегодня. И больше никто не выйдет!»

Время подходило неспеша, украдкой. Уже началась презентация. С первой же минуты стало понятно, что ожидать чего-то грандиозного не стоит, но Ева не отчаивалась, выслушивая выступления людей из разных отделов. Вышел и их руководитель Серго и начал тараторить что-то про недавний тридцатипятилетний юбилей. К слову, он был коренным грузином, и его массивный подбородок вздымался при словах «юбилей» и «руководитель». Видимо, неплохо быть управленцем большой и могущественной нефтяной компании с вечной прибылью, но точно не убылью. Было местами интересно, местами скучно, но девушке было как-то всё равно, ведь она знала, что точно лучше всех.

На её лице появилась улыбка, когда ведущий произнёс её имя и название отдела. Она с уверенной улыбкой вышла к экрану, вздохнула и начала то, к чему так давно готовилась. Солнечные лучи мягко падали на её ухоженные ноги, да и вообще освещали всё вокруг. За окном солнце поднималось всё выше, становилось жарче, и за эти полчаса девушка успела заметно устать. Видимо, она всё-таки волновалась, да ещё и вспотела в пиджаке.

После всего мероприятия к ней, стесняясь, подошла молодая девушка с выразительной, запоминающейся внешностью. Её лицо обрамляли прямые, аккуратно уложенные волосы средней длины тёмно-каштанового оттенка, которые мягко спадали чуть ниже подбородка. Пряди выглядели ухоженными, с лёгким естественным блеском.

Лицо овальной формы, с чёткими скулами. Брови густые, тёмные, аккуратно подведённые. Глаза большие, миндалевидные, тёплого каре-коричневого оттенка. Взгляд спокойный, немного задумчивый. Ресницы длинные и густые. Кожа ровная, с лёгким румянцем на щеках. Нос аккуратный, пропорциональный. Губы полные, естественного розоватого оттенка. Прекрасные тёмные волосы собраны в пучок.

— Привет… — невольно донеслось из её губ. На ней было красное элегантное платье, которое подчёркивало все линии фигуры. Шёлк мягко струился, ложась по форме, и это безумно завораживало.

— Я посмотрела твою презентацию… даже увлеклась… Это было просто волшебно. Особенно когда ты провела анализ выручки этого года по сравнению с прошлым. Я это просто обожаю.

Её овальное, белое, как мрамор, лицо показалось милым, даже чем-то похожим на египетскую статую. Ева сразу же умилилась её виду — казалось, эта девушка словно сошла с аниме-экрана, будто из сна. Только потом Ева узнает, что эта девица ещё только новичок в этом деле, а её должность — ну никак не хуже, чем у неё самой. Смотря с какой стороны смотреть. Поэтому она широко улыбнулась, посмотрев в сторону и чуть хихикая.

— А ты приходи сегодня на корпоратив… Буду тебя ждать, — торопливо сказала Ева, чуть поправляя причёску.

Ей было приятно видеть человека, который хорошо о ней отзывается, да и к ней давно никто не подходил знакомиться. Внимания ей как раз не хватало, а тем же вечером готовился большой роскошный корпоратив с дорогой едой и напитками в честь тридцати восьмилетия компании, в которой она работала.

Новый абзац

Начинало смеркаться. Холодов, что обычно приходят с тёмными вечерами, ещё не было, хотя часы показывали уже почти двенадцать. Дороги, прогретые за день солнцем, медленно остывали, отдавая накопленное тепло в воздух, и это тепло приятно ощущалось ногами. Само светило давно скрылось за горизонтом. Беловолосую голубоглазую девушку уже не так сильно клонило в сон, несмотря на поздний час. На небе висел полумесяц, заливая всё вокруг своим призрачным светом. Звуки разносились эхом по окраине, скользили по дорогам и водной глади, уходя далеко к границе, отмеченной буйками, куда заплывали только корабли и где не было ни души.

На улице, как это часто бывает, снова моросил промозглый сильный дождь, пробирающий до костей. К небольшому серо-белому зданию в форме циркового купола, полукруга подъехал чёрный автомобиль с тонированными окнами. Серебристые диски отражались в лужах на мокром асфальте. Всё это напоминало о школьных буднях, когда домашнего задания невпроворот, а хмурое утро не сулит ничего хорошего. Раннее утро никогда не было добрым знаком для одной юной леди. Ева старалась не думать об этом, но в памяти то и дело всплывали воспоминания о тех никчёмных школьных годах. Почему никчёмных? Потому что в них не было той радости и света, что бывают у других. Нет, она не была изгоем, но и недобрёлателей хватало. Жизнь Евы не была яркой, наполненной страданиями и вечным желанием заслужить чьё-то одобрение.

Дверь машины открылась, и оттуда вышла милая блондинка с сапфировыми глазами. Её волосы в ту же секунду стали влажными от дождя, капли стекали по одежде до самых ног. Настроение окончательно испортилось. Поднявшись по мокрым скользким ступеням, обложенным плиткой, она подошла к стеклянной двери, сплошь покрытой каплями дождя, из-за которых невозможно было разглядеть, что творится внутри. По пути она чуть не упала, слегка подскользнулась, однако в последнюю секунду ухватилась за влажные перила. Помещение больше напоминало гостиницу. Сейчас там шумел праздник: караоке, шикарный стол с яствами и напитками. Было и отделение с кофейней, где каждый мог взять себе кофе с собой. Девушка часто здесь бывала. Осмотрев себя на крыльце, девушка наконец зашла внутрь. Внутри оказалось на удивление тепло и уютно — настолько, что хотелось здесь остаться жить. Не было и следа того невыносимого холодного дождя, не было того неприятного ветра, который заставлял дождь косо идти.

Едва она переступила порог, как к ней подбежала та самая миловидная незнакомка с работы.

— Ой, привет! Ну, как ты?

Она тут же улыбнулась, поправив своё чёрное облегающее мини-платье из блестящей ткани с одной оголенной ногой.

И тут до Евы дошло: она ведь даже не спросила её имени. Какой стыд! Выжимая свои длинные волосы, с которых вода лилась ручьём, она покраснела. Капли дождя были ледяными, будто мороженое в мороз. Казалось, что всё это происходит где-то рядом с Лондоном, где дожди — обычное дело, хотя девушка ни разу не была за границей и совсем не понимала как какого там живётся. Единственный раз, на практике, ей удалось съездить в Беларусь, и там ей очень понравился тот особый постсоветский вайб. Эти старые дома.., улочки как родные. Всё это было так близко к сердцу..!

Достав из чёрной сумочки расчёску, Ева причесала свои длинные вьющиеся волосы, которые от влаги стали виться ещё сильнее.

— Да вроде нормально... Слушай, я забыла спросить, как тебя зовут?

В её глазах читалось что-то новое, необычное, чего раньше не было. Ей снова захотелось вернуться в те дворы и на те улицы, где говорят по-русски, ощутить ту неповторимую атмосферу тепла и уюта, особенно остро ощущаемую в начале зимы.

— Меня Айлин, — улыбнулась девушка. — А ты Ева, верно?

В её сказочной улыбке было столько доброты и тепла, чего так не хватало в других. Ева молча кивнула в ответ, улыбнувшись так же искренне.

Везде играла музыка, создавая особенную атмосферу вечера. Звуки разносились по улицам, дорогам и ближайшим домам, уходя эхом к берегу, бесконечно далеко. Внутри было много народу, у каждого свой особенный колорит. Вытерев мокрые туфли, Ева прошла вглубь, разглядывая помещение. У окон под подоконниками стояли батареи — большие и маленькие. Неподалёку располагались белые столы, накрытые красными скатертями. На них чего только не было: стейки с идеальными следами от гриля, алкоголь от среднего до элитного. Глаза разбегались, но Ева редко позволяла себе такие излишества. Дома у неё была обычная еда: замороженные вареники, мясо в морозилке, стандартные сыр и колбаса. Тратиться на что-то «вау» она не видела смысла, считая, что зачем платить больше, если качество то же. Алкоголь — другое дело, там разница была колоссальной, как между Востоком и Западом.

Ева улыбнулась своим мыслям и присела в конце длинного стола у окна. Напротив неё тут же устроилась Айлин, подперев подбородок рукой. Опустив свои большие миндалевидные глаза, она пододвинула к беловолосой подруге тарелку с «Цезарем». Под столом она тихонько болтала ножками, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц. Всюду было много народу, знакомых и незнакомых лиц. Ощущалось присутствие чего-то до души знакомого, однако это чувство быстро вылетело из головы, заставляя думать о чём-нибудь другом. Пару мужчин подходили познакомиться, тем не менее девушки отказывались в силу того, что они ни в ком не требуются. Любви с деньгами им вполне хватало. Ева, не замечая этого, с аппетитом принялась за салат, запивая его шампанским, как им в это же мгновение подсел незнакомый мужчина, неаккуратно выбритый с сединой кое-где на щеках и скулах. На его ногах присутствовали черные военные берцы, причём в идеальном состоянии, а одет он был в камуфляжную форму, какую обычно одевали военные ездившие на фронт. -Здравствуйте.., девчонки..)) приятного аппетита вам.. Разрешите с вами познакомиться..! Черт знает какой мужчина в военной форме протянул руку в виде приличия и слегка поклонился в сидячем положении. Айлин посмотрела на него с некой неприязнью и отвращением в лице. Ей, а тем более её подруге он был никак не интересен. Еда на столах казалась бесконечной. Вечеринка была в самом разгаре: громкая музыка, множество машин на парковке, оживлённые разговоры. А на небе — полумесяц. Самое время для заставки DreamWorks, подумала бы она, будь ребёнком. Но мальчика с удочкой здесь не было. В какой-то момент народу стало так много, что пришлось открыть второй этаж. Беловолосая красавица с аленькими глазками, которая сидела рядом уж никак не хотела быть облапанной каким-то по её мнению чертилой. Для неё он был довольно неприятным, с ним не хотелось говорить. Вскоре тот потерял к ней интерес и направился в сторону выхода. Наконец-то.. с облегчением вздохнула девушка и продолжила полноценно есть.

Айлин тем временем ходила по залу, пытаясь с кем-нибудь познакомиться. Она была от природы стеснительной, и знакомства давались ей с трудом. Раньше такого не было, но всё изменилось в день её шестнадцатилетия. День был пасмурным, с серыми тучами и мелким осенним дождиком. Она любила осень не за листья, а за то, что эта погода её успокаивала, даже утомляла, клонила в сон. В тот день она отправилась в парк, после чего очнулась только через полтора месяца в заточении. Её держали в кладовке, кормили объедками. Она помнила, как её спас родной дядя, азербайджанец, и его дикие, но полные доброты к ней глаза. Сколько тогда было крови и криков — страшно вспомнить. Сознание вычеркнуло эти эпизоды. Позже она узнала, что это была месть местной цыганской банды.

Сейчас, пытаясь вписаться в чужие компании, Айлин носилась от человека к человеку, но везде было уже тесно. В это время Ева, покончив с едой, внезапно подошла к ней и напугала до полусмерти.

— Блять! Что?.. — глаза Айлин расширились, готовые выпасть из орбит.

— Что случилось? — спросила та с невинным видом.

— Да прости, ё-моё! — улыбнулась Ева. — Пошли, познакомлю тебя!

Она подтолкнула её вперёд. В дальнем углу сидел тот самый Виктор Николаевич и с кем-то флиртовал. Странно, что он тут делает? Слева от него сидела девушка лет двадцати с блестящими волосами и надутыми, будто насосом губами. Фее утка.. подумала девушка с фиалковымы глазками. Ей не нравилось такое, она была больше по натуральной красоте. Сейчас он не выглядел бабником, его взгляд был направлен только на неё. Минуту-две он не замечал подошедших, но потом обернулся.

— Ого, кто это? Аналитик и... Алийшка? — он расплылся в улыбке. — Родная, как ты?

По его поведению стало ясно, что между ними есть родственная связь. Ева где-то уже слышала об этом. В голове всплыли обрывки фразы: «Поехали ко мне на родину, у меня брат...» Чей это голос? Имя вспомнить не получалось. «Почему я это вспомнила?» — вслух произнесла она.

Музыка внезапно стихла. Из динамиков раздался голос: «А сейчас перед вами выступит наш дорогой друг — Роман Александрович!» Еву словно током ударило. Она резко развернулась и, не глядя на сцену, поспешила в туалет. Зайдя внутрь, она подошла к раковине и уставилась на своё отражение. Белые локоны струились по плечам, глаза были полны энергии, но в них читалось беспокойство. Руки дрожали. «Отчего это со мной?» — прошептала она.

В дверь постучали. Айлин, войдя без приглашения, нежно коснулась её плеча. Ева молчала, закрыв глаза. Её терзало непонятное чувство, слабость разливалась по телу.

— Всё хорошо, — с дрожью в голосе произнесла она. — Иди, отмечай.

Айлин понимала: дело нечисто. Внезапно из глаз Евы потекли слёзы. Она вспомнила. Этот Рома — человек, разрушивший её жизнь.

— Проклятый Рома! — со всей ненавистью она ударила кулаком по раковине. Та треснула, по руке потекла кровь.

Айлин замерла. Она знала эту историю. Роман был её мужем уже полтора года. Сейчас главным было успокоить подругу.

— Что ты творишь? Зачем? — мягко спросила она, взяла Еву за руку и усадила на унитаз. Осматривая рану, она заметила в глубине белый осколок раковины.

— Не время плакать, нужно вытащить это. Будет шрам. Позволь мне помочь.

Ева молча кивнула, в глазах застыла глухая тоска. Айлин выбежала на секунду и вернулась с сумочкой, в которой у неё всегда были перекись, пластыри и даже пинцет. Она обработала рану и начала операцию. Ева стиснула зубы, сжимая свободную руку. Глаза защипало, в глазах потемнело, дыханье стало тяжёлым. Осколок был извлечён, кровь хлынула ручьём, заливая пол. Немногие заходившие в туалет девушки шарахались от увиденного. Айлин зажала рану рукой, обработала её и заклеила почти всю длину пореза пластырем. Кровь остановилась. На полу остались алые сгустки. Ева открыла глаза, размазанная тушь на щеках. Рука пульсировала. Айлин сидела рядом на корточках и тихо бормотала: «Я обработала... Надеюсь, помогла... Не больно?» Ева слабо улыбнулась, на щеках проступили ямочки. Боль утихла, но слабость осталась. Так они просидели минут семь, пока у Айлин не затекли ноги.

— Пойдём перекусим, — неожиданно предложила Ева, вставая. — Что-то я есть захотела.

Они вышли в зал. Время близилось к полуночи. Музыка стихла, дождь на улице прекратился, лужи почти высохли. Девушки сели за столик у окна друг напротив друга, пересеклись взглядами и принялись за еду. В душе воцарилась тишина, и ничто не могло её нарушить. Время текло медленно, словно нехотя. Мокрый асфальт за окном отражал светофоры и дорожные знаки, и в этих зеркальных лужах проступал другой город — та изнанка реальности, что видна не каждому.

В полной темноте, нарушаемой лишь светом фонарей на столбах, по дороге ехала белая машина. Виктор, находившийся за рулём, был не совсем трезв, но и не сильно пьян — он вёз Еву домой. Позже они оба даже не заметят, как начнут жить вместе, пусть и на два дома. На заднем сиденье валялась Голубоглазка: она изредка приоткрывала глаза, чтобы убедиться, что всё в порядке. Её щёки были перепачканы подтёками чёрной туши. Тем временем природа просыпалась — птички на ветках начали щебетать, а долгий дождь наконец прекратился.

Ева всё ещё лежала без движения в кровати, но на этот раз она неосознанно хорошо выспалась, и это её радовало. К своему удивлению, девушка обнаружила, что в доме она уже не одна — рядом был знакомый Витя. Честно говоря, если бы не он, сон, скорее всего, не был бы таким сладким, как обычно. Накануне, после всех событий, она изрядно напилась и сразу улеглась спать: алкоголь действовал успокаивающе и словно подталкивал поскорее отправиться в объятия Морфея.

За окном звёзды меняли своё расположение на ночном небе, перемещались, а белоснежный полумесяц растекался в светлеющем пространстве, ещё сильнее убаюкивая своим светом. Тёплый, манящий ветер дул из открытого окна — одновременно успокаивал и слегка будил. Вчера тот неизвестный больше не приставал, но почему‑то показался странным, будто что‑то скрывал. День только начался, а казалось, будто уже прошёл целый день.

Виктор лежал рядом и, в те моменты, когда Ева шевелилась, тихонько гладил её по щеке, чтобы успокоить. Парень, лишь слегка приоткрыв глаза, любовался прекрасной внешностью любимой: её сияющими голубыми глазами, слегка румяными щеками, губами розового оттенка. Всё это так вдохновляло, что хотелось писать стихи, летать в облаках, как вольная птица, молчать и ни о чём не говорить.

Макияж, конечно, играл особую роль в её внешности — без него она выглядела бы иначе. Об этой «магии» знали многие мужчины, но даже без косметики Ева была безумно красива. Вкус её нежных губ Виктор знал наизусть — казалось, без них он бы, наверное, погиб, не понимая, как жить дальше.

Свет от половинки спутника Земли ровно падал на голую спину девушки, оставляя лёгкое ощущение тепла. Сейчас она лежала без лифчика, и её обнажённые соски напрягались, стоило хоть немного прохладному ветерку коснуться их. Виктор успевал дотрагиваться до её холодной груди, периодически сжимая и поглаживая соски. На ощупь она была похожа на тот самый мячик с мукой из детства, хотя, если честно, намного мягче. Грудь колыхалась, когда Ева переворачивалась, но это его не смущало — он всё улыбался и радовался происходящему вокруг.

Глаза Виктора бегали из стороны в сторону — он просто не понимал, куда же ему смотреть. На изящную, прекрасную кожу, едва тронутую им в области талии и живота? А животик у неё и правда был чудесный: аккуратный, подтянутый, с чёткой линией, уходящей вниз. Были видны мелкие следы мышц, которые вызывали только восхищение. Он был словно нарисован художником — выточен, как из гладкого полированного мрамора. Это невозможно было вообразить и описать словами. Эта часть тела сводила его с ума, а всего в нескольких сантиметрах выше находилась изящная грудь — гладкая, упругая, с явными нотками натуральности. Впалый маленький пупок посередине живота заводил не меньше, чем всё остальное.

Тело Евы, несмотря на прохладу из окна, оставалось горячим — тёплым, как горячая вода, словно лава или кипяток. Девушка всё ещё крепко спала, глаза были закрыты. Ей снился какой‑то странный сон: высокие сосны качались из стороны в сторону из‑за сильного ветра, земля была полна грязных луж, небо — серое, без явных признаков осадков. Погода стояла тёплая, но ветер заставлял подумать о перчатках. На лужах была лёгкая рябь, снег стремительно таял. Где‑то на соседней улице упала ветка на дорогу, к счастью, никого не задев. Слякоть была повсюду, даже там, где её обычно не бывает. Машины ездили как всегда, ничего не менялось.

Это было время, когда серая зима постепенно сменялась светлой весной, хотя поначалу это больше напоминало осень — так происходило каждый год. К счастью, сейчас за окном было лето, и волноваться было не о чем — всё было прекрасно.

Резкий грохот привёл Еву в чувства — она еле открыла глаза: Виктор уронил телефон и теперь пытался его поднять, но вскоре заметил, что Ева проснулась. Её красивые голубые глаза были чуть приоткрыты и в таком виде напоминали глаза жителей Дальнего Севера.

— Чщ‑чщ‑чщ… Тише, тише, — еле слышно проговорил парень, положив руку ей на прохладную щёку и медленно поглаживая. Он водил рукой нежно, желая, чтобы она поспала ещё. — Может, ещё поспишь?.. — с улыбкой предложил Виктор, почесав девушке затылок.

Ева в ответ вытянулась, как прутик, без тяжести вздохнула и непринуждённо сказала:

— Доброе утро! Как спалось?

Такого ответа Виктор явно не ожидал. Он думал, что она хотя бы спросит, как он здесь оказался, почему, но нет — её волновало другое. Хотелось сказать что‑то милое и приятное, но из уст вырвалось:

— Да вроде нормально… Крепко спал.

Последовала чёткая пауза, длившаяся около полутора минут. За это время Виктор успел сбегать вниз, сделать утренний крепкий кофе и вернуться обратно. Но, вернувшись, он обнаружил, что голубоглазая девушка снова крепко спит.

«Ай, ну и пусть спит», — подумал он, махнув рукой в её сторону. Чуть позже, на всякий случай, поставил ведро рядом с кроватью — мало ли что она вчера наперемешала. Её лицо выглядело естественно, без косметики — всё потому, что Виктор постарался. Ева продолжала спать, сон окутывал её и восстанавливал силы, лишь иногда она переворачивалась с боку на бок.

По другую сторону окна солнце грело всё сильнее, становилось теплее, море потихоньку прогревалось. Не зная, что делать, Виктор решил приготовить завтрак. Он заглянул в холодильник в поисках ингредиентов, но, кроме пельменей, ничего существенного не обнаружил. По большей части Ева ела мясо и белковую пищу, но чаще всего именно этой еды дома как раз и не хватало.

Пройдя в прихожую, Виктор принялся одеваться, постоянно поглядывая на окно в соседней комнате и внимательно изучая улицу — пытался понять, какая там погода. Нужно было причесаться — волосы беспорядочно лежали на голове. Погода оказалась ветреной, но удивительно тёплой. Хватило шорт и футболки, поэтому он спешно отправился вдоль побережья в ближайший магазин.

Виды почти не менялись, но этого хватало, чтобы насладиться ими — настолько они были красивыми и ровными, словно нарисованными талантливейшим художником. За окном автомобиля Крым раскрывался во всей своей контрастной красоте: с одной стороны дороги вздымались каменистые склоны, поросшие цепким можжевельником и низкорослыми соснами, а с другой — обрыв уходил прямо к морю. Внизу, в лёгкой дымке, искрилась под солнцем бескрайняя синева, и казалось, что волны вот‑вот достанут до колёс. Дорога то ныряла в прохладный полумрак тоннелей, пробитых в скалах, то выныривала обратно под ослепительный свет, и тогда ветер, напоённый запахом соли и разогретой хвои, врывался в салон.

Недалеко впереди возвышались новостройки какого‑то города — похоже, это была Евпатория: стеклянные стёкла отражали солнечный свет, слегка слепили, но завораживали. Вкус мятной жвачки во рту давал особое чувство прохлады и свежести, пробуждая ото сна. Свежий летний ветер задувал в открытые окна, обдувал с ног до головы.

Немного позже Ева открыла глаза. На этот раз она плохо помнила, что происходило вчера. Её сразу затошнило — организм дал понять, что вчера она явно перебарщивала. Живот пучило так сильно, что хотелось скрутиться, но это продлилось недолго. Вскоре вернулся Виктор из магазина — принёс пару таблеток и воды. Ева выпила их, улыбнувшись любимому, снова улеглась и уснула: нужно было восстанавливаться, подумала она перед тем, как закрыла глаза.

Виктор принялся готовить завтрак. Как обычно, он пожарил пару яиц, заварил зелёного листового чая и сделал пару бутербродов для неё и себя. Сам он, конечно, не выспался, но что не сделаешь для любимой, решил он. На кухне становилось душно, и парень включил кондиционер на небольшую мощность — стало легче. Позже он улёгся рядом с девушкой, но так и не уснул — волновался за неё. Его сердце бешено колотилось, словно корабль в Бермудском треугольнике.

Сон Евы был крепким, как швейцарские часы. Она медленно протянула руку и положила её на его волосатую грудь — ей сразу стало спокойнее. После этого её ещё несколько раз тошнило, она пила таблетки, и ей становилось лучше. Она постоянно ворочалась с боку на бок, хотя и спала довольно крепко.

Проснулась она буквально через час и вдруг вспомнила, что совсем забыла про нового знакомого.

— Мм… Как же так? — мыча, произнесла она, взяла телефон и позвонила. Прозвучали медленные, томящиеся, словно мясо, гудки. Вскоре на той стороне провода ответила молодая девушка, чуть младше Евы.

— Здравствуйте… Девушка, — судорожно начала Ева. — Ростислав Семёнович в порядке? Он живой?

— Ага… Сейчас посмотрю, — послышался в трубке судорожный шелест страниц, длившийся пару секунд. — Отправлен на лечение в Корею, но вы не переживайте — с ним всё в порядке. Как станет что‑то известно, сообщим.

Ева искренне и довольно улыбнулась:

— Хорошо, спасибо и до свидания!

Солнце уже стояло в зените. Ветер обдувал тело — было прекрасно, за исключением одного: почти в соседней комнате отлёживалась молодая голубоглазка. Виктор очень любил её, и тот день, когда они познакомились, стоял у него перед глазами.

Тогда юная Ева, только что выпустившаяся из Ростовского университета, переехала в Краснодарский край. До этого она работала на себя, выполняя разную работу на дому. В том числе умела профессионально вести соцсети — правда, это умение не принесло ей особой пользы. Навыки у неё были самые разные.

Однажды выпускницу Ростовского института пригласили на день открытых дверей начинающей финансовой компании — по виду это был банк. Партнёров было море, буквально океан. Именно там Еву подметила Алина Григорьевна — женщина, которая и спустя годы почти не изменилась внешне, да и характер у неё остался прежним. На вид ей было лет 27, хотя на самом деле перевалило за 30. У неё были длинные каштановые волосы, лицо — обычное, не то чтобы красивое, но и не уродливое. На зубах стояли брекеты, нижняя челюсть немного выдавалась вперёд, но при первом взгляде это было не особо заметно.

В тот день возле стенда нефтяной компании стояли только она и Виктор, который формально числился руководителем одного из отделов, хотя на деле был рядовым работником и ничего решать не мог. Успех Евы в компании во многом зависел от него: именно он научил её многим вещам. Позже Виктора всё‑таки повысили, и всё стало официально.

Сама Ева в тот день была одета в чёрную юбку почти до колен — она идеально подходила к её фигуре, подчёркивая каждый изгиб и скрывая все минусы. Чуть выше талии — белая свободная рубашка, настолько просторная, что при любом порыве ветра норовила приподняться. Сверху — облегчённый пиджак с несколькими карманами. Выставка проходила в торговом центре ближе к центру России, где‑то в Подмосковье. Народу было очень много.

Тогда её волосы были длиннее и обычно собраны в хвост. На лице — лёгкий светлый макияж: губы накрашены светло‑коричневой помадой, на щеках — розовые румяна, остальное покрыто консилером с пудрой. Ева уже собиралась уходить, так и не найдя интересного предложения о работе, как вдруг к ней подбежала Алина:

— Девушка, девушка! — громко прокричала она.

Ева, надевавшая куртку, обернулась:

— А?

Её взгляд метался от человека к человеку — сначала она не поняла, кто её зовёт.

— Мы ищем несколько кандидатов в наш отдел. Не хотели бы попробовать? Наслышана о вашей работе! — с улыбкой сказала Алина.

Между ними завязался бурный разговор, который в итоге привёл к положительному результату. Уже на следующий день Ева была в отделе — в красном вязаном платье, с волосами, уложенными в пучок. Виктор Николаевич по‑доброму улыбнулся: её милая улыбка его привлекала. Он сразу дал ей шанс, предложив несложную работу. Со временем её повысили.

Виктор вспоминал это с улыбкой — именно тогда он понял, что искренне любит её, хотя и боялся, что чувства могут быть не взаимны. Он переживал из‑за этого, но со временем смог открыться.

Приготовление завтрака заняло примерно двадцать минут, и за это время Виктор осознал, что очень хочет спать. Он поплёлся к дивану, стоявшему через стенку, и вскоре уснул.

Тем временем Ева периодически то засыпала, то просыпалась. Наконец она неспешно села, поправила шорты, включила телевизор и стала смотреть передачу про животных — её она часто смотрела в детстве. Больше всего ей нравились дикие тигры и львы. Она обожала кошек, а крупные хищники её просто завораживали. Не раз она бывала в контактном зоопарке с этими животными — пожалуй, это были одни из самых прекрасных моментов её детства. Её смешило, как дикие кошки реагируют на потенциальную добычу: сначала молча стоят, осматриваются, а потом бросаются вперёд, будто дома забыли выключить утюг.

— Забавно, не правда ли? — говорила она окружающим, когда включалась подобная программа.

Даже в детстве её глаза сияли от восторга. Ещё ей нравились зебры — дальние родственники лошадей. Эти полосатые животные скакали не по полям, а по африканским и австралийским пустошам — или где они там обычно гуляют.

Время пролетело быстро, и Ева даже не заметила, как наступил вечер. Целый день она провела в кровати, и спать уже не хотелось. Немного помедлив, она спустилась с кровати и подошла к двери.

— Ну, вроде не тошнит, — еле слышно проговорила она и улыбнулась. Затем быстрым шагом направилась на кухню.

На столе она увидела завтрак, оставленный Виктором Николаевичем, или, как она ласково его называла, Виталюшкой. Присев за стол, Ева принялась с аппетитом уплетать всё, что было на столе, — голод наконец дал о себе знать. Давно она так не ела, да и яйца употребляла довольно редко, хотя знала, что они богаты полезными веществами.

Хорошо, что сегодня был выходной — можно было расслабиться и отдохнуть. Правда, она только вышла из отпуска, и режим был сбитым. Чтобы его восстановить, требовались усилия, и она пыталась не уснуть прямо за обеденным столом.

Одевшись в белый новенький топик, серые спортивные штаны и накинув сверху чёрную спортивную кофту, в которой иногда бегала ранней осенью, Ева вышла на улицу. Воздух, прогретый дневным солнцем, был тёплым — на пляже ещё купались несколько человек. Ей тоже хотелось искупаться, но последствия вчерашнего застолья пока не позволяли.

Она села на берегу и начала считать всё вокруг: камни на песке, рыжего мальчика, забежавшего в воду так, что брызги разлетались во все стороны, рыб, пытавшихся то ли выплыть, то ли захватить воздух ртом. Рядом младшая сестра мальчика с волосами цвета осени училась плавать — было забавно смотреть, как ребёнок пытается болтать руками и ногами, будто это поможет ему плыть.

Голубые глаза Евы закрылись, и она вспомнила родных: любящую темноволосую маму, от которой унаследовала глаза и черты лица, и беловолосого отца с мощными плечами — от него она взяла цвет волос и фигуру (хотя мама тоже внесла свой вклад). Она давно не видела их — с прошлого года, когда ездила домой в отпуск. Родители не критиковали её выбор, относились с пониманием и желали ей только лучшего.

Решив позвонить матери, Ева набрала номер. Гудки прекратились, и голос мамы заставил её улыбнуться — так радостно было слышать его.

— Привет, мам, — ласково сказала она.

— Привет, Евочка, привет, родная. Как ты? — ответила мама.

Не успела Ева ответить, как голос на том конце перебил её:

— Сестра твоя приехала, спрашивает, где ты живёшь. Хочет приехать, да и я была бы не против. Интересно, где ты обитаешь? — в голосе матери звучала милая улыбка.

За считаные минуты Ева рассказала всё о себе: где живёт, как добраться, сколько ехать. Дорога оказалась не такой уж дальней, но что не сделаешь ради встречи с родными? Разговор длился около сорока минут — девушке не терпелось поделиться всем, что произошло за последние два месяца.

«А как же Виктор? Стоит ли рассказывать маме про него? А может, лучше промолчать? Поймут ли меня?» — эти мысли горячим шёпотом отдавались в голове.

В этот момент прозвучал вопрос:

— А у тебя жених‑то есть? — спросила сестра, видимо находившаяся рядом с мамой.

Белокурая красавица задумалась на пару секунд, затем неуверенно пробормотала:

— Мм… эм… Пока одна живу, но ухажёр у меня есть. Всё нормально, не переживайте.

Она невольно тихо рассмеялась, начала накручивать волосы на палец и, задумавшись, посмотрела на вечернее море. Солнце уже сместилось к горизонту. Через пару минут она попрощалась, сбросила трубку и, подложив колени под голову, уставилась вдаль.

— А что, если тогда я не устроилась бы сюда? Встретилась бы я с ним? Как это вообще работает? — вслух произнесла она.

Её глаза были прозрачны, как вода, а губы — сухи после вчерашней пьянки. В этот момент к ней подошёл Слава — хотя, возможно, это был не он. О вчерашнем вечере она помнила смутно, лишь фрагментами.

— Ой, в пропасть… — невозмутимо бросила девушка, затем, сбросив с себя кофту, шагнула в тёплую воду. Стало легче дышать — свобода окутывала её, а прогретая солнцем вода согревала душу и сердце. Всё напоминало о беззаботном детстве… только почему спустя такого долгого времени объявилась..?? Как отец вернувшийся из магазина. Ну не мне решать, ладно. Сказала про себя Ева заведя руки за голову и сделав за головой хвост. Виктор тем временем только открыл глаза, сон ушёл будто сам по себе. Холодный свет от фонарных столбов светил в окно и без устали будил. Конечно! Вот перефразированный и дополненный вариант вашего текста:

Едва очнувшись от полудрёмы, парень неспешно прошёл в спальню. Взгляд скользнул по комнате — в воздухе витала едва уловимая напряжённость. Кровать была смята и полуоткрыта, словно кто‑то вскочил с неё в спешке, а рядом стояло полное ведро, чьё содержимое не оставляло сомнений. Запах, хоть и не резкий, неприятно оседал в ноздрях, добавляя ситуации ещё больше загадочности.

«Наверное, на улицу ушла», — пробормотал он себе под нос, пытаясь отогнать тревожные мысли. Тщательно всё промыв и приведя комнату в порядок, он быстро собрался — на нём остались лишь лёгкая футболка и шорты. Вечер уже вступал в свои права: небо, ещё недавно отливавшее пастельными оттенками заката, постепенно темнело, наливаясь глубоким синим цветом. Первые звёзды робко мерцали на небосводе, будто робкие огоньки, разгорающиеся один за другим. Их мягкий свет казался почти волшебным, а луна, едва заметная на горизонте, готовилась занять своё место на ночном небе. Пустая дорога манила вперёд. Парень шёл, вслушиваясь в тишину — лишь изредка доносился отдалённый гул города, который здесь, на окраине, терялся в шелесте листвы и лёгком дуновении ветра. Вскоре впереди заблестела водная гладь — море раскинулось перед ним, спокойное и величественное, с едва заметной рябью на поверхности. И вот среди этого безмолвного великолепия он увидел её — свою принцессу. Она стояла у кромки воды, силуэт вырисовывался на фоне закатного неба, а длинные волосы слегка развевались на ветру. Сердце парня забилось чаще. Не в силах сдержать радость, он бросился к ней, вбежал в прохладную воду, которая ласково обняла ноги, и, оказавшись рядом, крепко обнял её.

Они стояли, обнявшись, под мерцающим светом звёзд и серебристым сиянием луны, а море тихо напевало им свою вечную песню, словно благословляя этот миг.

Две фигуры стояли посреди моря, у самой кромки берега, и молча смотрели друг другу в глаза. Глаза девушки сияли радостью и светом — в них будто отражалось мерцание воды, её безмолвие и всё то, что не увидишь невооружённым взглядом. Взгляд парня был ровным, спокойным и немигающим. Зрачки расширились от красоты, которую, к счастью или сожалению, видел только он. Эти светящиеся глаза он знал наизусть. Полная луна светила нестерпимо ярко, заливая всё вокруг, особенно воду, что горела белоснежным сиянием. День медленно клонился к закату. Мокрая одежда пропускала воздух, и это было приятно. Ноги покалывало от лёгкого холода, едва заметно сводило судорогой. Вода мягко набегала на берег, и, несмотря на погоду, было тепло. Руки соприкоснулись в лёгком касании, тепло тела напротив согревало изнутри. Казалось, всё это происходит где-то на театральной сцене. Это грело душу. Полная луна над ними сияла ярче всего на свете.

Город спал, спала и вся округа, и из уст Евы вырвалось тихое, но смелое предложение:

— Давай заведём маленькую собачку..?

Хотя она планировала сказать это лишь про себя, но как удержаться от такого? Тем более глядя на тех терьеров... Они же такие хорошенькие, маленькие! Глаза парня на мгновение прикрылись, потом широко раскрылись — он словно раздумывал, но так ничего и не ответил. И она восприняла это как согласие. А как иначе?

В полудрёму не клонило, но почему бы просто не поваляться? Так думали двое, пока шли домой. Вскоре они уже были в комнате и молча смотрели телевизор на первом этаже. Она — в чёрном топе и обтягивающих велосипедках, он — в тех же шортах, но уже без футболки. Она лежала на его обнажённом торсе, её это успокаивало. Ноги были согнуты в коленях и упирались ей в живот. Виктор медленно поглаживал её по бёдрам — невероятно нежным, местами мягче пушистого ковра. День закончился, пора было спать, но они продолжали бездейственно лежать. Луна за окном стала ещё ярче, белый свет падал на лицо. Девушке пришлось зажмуриться, что она и сделала, а после не заметила, как уснула.

В квартире панельного дома началась небольшая суета — жившие здесь люди засобирались. Если бы не работа отца, он бы тоже с радостью поехал, но работы слишком много, а труд квалифицированного хирурга ценится высоко, и он не мог покинуть область. Немного позже все уснули, но парню всё не спалось. А завтра вставать рано, задумался он. Небо словно накрылось тёмной простынёй. Хм... а как же собака? Надо что-то с этим делать, решил он и вернулся к прежней мысли: единственное отличие — звёзды. Звёзды... они были прекрасны, словно только что снятые с ёлки игрушки. Будто игрушечные. Тут его мысли снова заняла собака. Надо съездить в город, посмотреть, что к чему. Алину бы спросить, она должна разбираться. Животных он не особо любил, но ради любимой был готов почти на всё, даже на такое. В это мгновение начался звездопад, и парень мгновенно уснул. Тишина... и лишь ветер отдавался в этой тишине.

Море бушевало, вода, разбиваясь о камни, уходила к прибрежным зданиям, прямо под фундамент. Кто-то гулял по берегу, кто-то сидел на песке, но все точно смотрели на море. Были и те, кто просто собирал камушки — гладкие, будто отполированные водой, цветные или вовсе белые стёклышки. Автомобилей было более чем предостаточно, что в целом понятно. В одной из сторон виднелся Крымский мост — массивный, но при этом пропускающий много трафика. Мост, созданный по проекту ЗАО «Институт Гипростроймост — Санкт-Петербург», отличался особой красотой, а виды на море с него открывались потрясающие. По этому мосту часто проезжали колонны компании «РосЭнергоНефть», в которой и работала сама девушка, которой на сегодняшний день было двадцать четыре. К чему это сказано — не знаю, но пусть будет так.

Ева очень любила эти места. Здесь родилась её любимая бабушка, которая не так давно умерла, что стало невыносимо ужасной новостью для неё. Но она удержалась и не заплакала на плановом рабочем заседании где-то в Подмосковье. С самого приезда она жила у бабушки, но после этой ужасной новости не смогла справиться с участью и переехала сначала к доброй коллеге, согласившейся приютить её на время, а потом и в свой настоящий большой дом, подаренный Виктором. Что привело её в Краснодарский край? Да особо ничего, просто интерес. Она давно хотела посмотреть, какова жизнь здесь, каково жить в тропическом климате. И она это увидела и уверена, что не зря потратила время, хотя изначально мать была против, но потом поняла, к чему всё это было.

Особенно девушка любила лавандовые поля в местах, где родилась. Эти сиреневые цветы, наполненные ярким цветом и запахом, наполняли тело особой аурой; про такие места только стихи писать... Прекрасные места... чудеса... Обычно она попадала туда только в середине лета, а небо такое голубое, даже перламутровое... Небо чистое, ни облачка, а если и появлялись, ветер поспешно уносил их далеко к краям области. Помнится, как летом втайне от бабушки она отправилась туда с сестрой прямиком на велосипедах. Считала, что лучше мест в окрестностях нет. Тогда она, маленькая, на радостях забежала в кусты, распахнула руки, будто сейчас обнимет их. Кусты царапали голые ноги, но её это не особо волновало. Это было незабываемое детство. У сестры тогда ещё машины не было, да и какие машины у студентки, которая вот-вот отправится на поезде снова на учёбу, поэтому по приходу домой обеим знатно досталось. Особенно старшей сестре, которой на сегодняшний день уже стукнуло тридцать три, и иногда Ева упрашивала её рассказать про жизнь в начале двухтысячных — ей это было так интересно.

Каждый раз садилась она за стол на деревянной веранде, кругом пели птицы, цвели цветы, запах пробирал до дрожи. Кругом крики случайных детей, красный трактор за низкой калиткой, а в нём сидит тот самый тракторист Александр Петрович — знатный алкоголик и всё же такой душевный мужик. Его истории про Афган захватывали, наверное, больше, чем истории сестры. Впрочем, мог за бутылку водки выполнить практически любую работу. Правда, что в его силах. Бабушка тотчас приносила холодного, парного, жирного молока, наливала и так ласково говорила: «Попейте, девочки мои. Я вам сейчас ещё печенек принесу». Её морщинистое лицо отливало в тени, казалось, будто морщин и нет вовсе. Такая пожилая, однако ещё такая молодая. Печенья, которые та обычно приносила, васильковоглазая девчушка не очень любила. Они были овсяными, а значит, не очень любимыми. Сестра же с карими глазами с матерью на пару съедала их за милую душу. У неё также была лёгкая походка, весёлый, но серьёзный взгляд и эти ключицы... Сука, душу бы за них любой угодный продал. Хоть и была она слегка полноватой, но рост у неё был ещё куда больше, чем у младшей сейчас. Такая она была. Ничего не скажешь.

Всё это сейчас снилось девушке, и с улыбкой она ворочалась у парня на ногах. «Лучше быть не может», — проговорила она во сне, когда влажные мужские губы нежно принялись целовать её лицо. Во сне ей стало немного щекотно, и она невольно рассмеялась. Кое-где уже не горели и фонари. Сон был крепким, как мужская хватка, а погода за окном просто великолепная. Единственное... остро не хватало какого-нибудь снегопада. Да... именно этого не хватало... Маленькая видимость, лёгкий морозец и снежок, который уже успел растаять в сапогах. По ногам девушки сразу пошли лёгкие мурашки, на пятках выступил едва уловимый озноб. Время перевалило за час ночи, не удержавшись, парень в очередной раз мгновенно уснул в том же положении. Сон играл злую шутку — он который день не мог нормально заснуть, а теперь провалился в забытьи.

Ева просыпалась пару раз: первый — когда уходил Виктор, второй — окончательно, по звуку будильника. На часах было восемь, а на работу ей к девяти.

— Ну, значит, пора собираться! — прозевав, промолвила Ева, как следует потянувшись.

За окном снова было солнце. Жар от него вновь прогревал морскую гладь: от берега до самой глубины. В доме стояла тишина. Почёсывая шею, она снова зевнула и прошла на кухню. Её неумытое опухшее лицо выглядело уставшим. «Меньше пить надо», — решила девушка и заварила себе чашку крепкого кофе, а вчера она почти ничего не ела. Готовить времени не было, и она решила поесть на месте. Напиток в руках казался в меру горьким, но из-за добавленного сахара был идеальным. Немного позже она привела себя в порядок: умылась, почистила зубы и красиво накрасилась. После оделась в белую футболку со штанами и в спешке отправилась на работу. Села в машину — с первого раза завелась. Ехать было в принципе недалеко, так что в скором времени она уже была возле офиса.

Небо было таким же голубым, как во сне, облака беспорядочно плавали, словно рыбы. Она припарковалась почти у главного входа и вошла. Как обычно, людей было в меру: кто-то, как и прежде, разбирался с бумагами, кто-то на перерыве читал новости в интернете, а кто-то уже собирался домой. Были и те, кто работал с ночи, но многие уже ушли. Виктор Николаевич сидел в кресле и что-то печатал на компьютере. Глаза его выглядели спокойными, взгляд был ровным — ничто его не беспокоило. Вдали плавали корабли. Девушка поднялась по лестнице на второй этаж, поправляя растрёпанные волосы. Её рабочее место находилось неподалёку от окна, так что можно было даже не включать свет. Яркий свет падал через окно на тусклый экран монитора, поэтому пришлось задёрнуть шторы.

Машин на дороге становилось больше, светало, а значит, теплело. На четвёртом этаже периодически продолжался уже длительный ремонт, и оттуда изредка доносились звуки, похожие на грохот, однако они не сильно мешали, и Ева ближе к обеду уже дописывала отчёт об окончании очередного сезона продаж — ведь скоро сентябрь, начало осеннего сезона. Такая система действовала уже несколько лет, но сколько точно — лучше узнать по документам. Компания, в которой работала Ева, занималась добычей и продажей нефтепродуктов, в то время как девушка занималась немного другим. До ремонта здание находилось в плачевном состоянии, здесь было невероятно холодно, но компания нашла подрядчика, и за считанные месяцы провела реставрацию. Двухэтажное серое бетонное здание стало выглядеть куда лучше: стеклянные прозрачные двери, серо-белая облицовка, красная крыша из профнастила и плюсом восемнадцать этажей сверху. Пример мест, которым ремонт пошёл на славу.

В это время Елизавета (так звали старшую сестру) и мама с младшей сестрой Владиславой проезжали по окрестностям Краснодарского края, где слева — большие Кавказские горы со снежными вершинами, впереди — дорога, а справа — пара автомобилей на обгоне. Погода была прекрасная, просто неповторимая и даже чересчур тёплая. Свежий южный ветер продувал в открытые окна, задувал в уши, захотелось перекусить, поэтому они ненароком заехали в какую-то придорожную столовую. Это было небольшое прямоугольное здание с отдельным помещением туалета сбоку. Со стороны и не скажешь, что это столовая, если бы не одна большая красная надпись на белом указателе неподалёку: «СТОЛОВАЯ».

Внутри она выглядела довольно убого: облезлые белые столы на железных ножках, кое-где проржавевших в месте крепления со столешницей, холодильники, наверное, стоящие ещё с двухтысячных, и полноватая женщина в синем одеянии, как у продавщиц частных, не очень больших магазинов. Без этого атрибута ни одна продавщица не обойдётся. Потолок был белоснежным, без трещин. Плитка на полу тоже была целой. На входе висело немного объявлений вроде: «Требуется кассир. Обращаться к продавцу». Всё выглядело добротным, хоть и старым. Был вентилятор. Еды — полная гора, прямо шведский стол. У раздачи стояла усталая женщина в мятом колпаке, лениво накладывая в тарелку пюре. Оно шлёпнулось с влажным звуком, и сверху тут же легла котлета, тёмная и плоская, словно её переехало колесо грузовика. За соседним столиком дальнобойщик в кепке клевал носом над остывшим чаем. Окна — то ли запотевшие, то ли грязные от ожидания одиноких посетителей, и сквозь мутную пелену едва виднелись раскалённые грузовики на стоянке. Тишину нарушали лишь звон мухи о стекло да гул холодильника в подсобке. Есть хотелось неимоверно, поэтому остановились здесь. Все трое стояли на раздаче. Вот заветренные макароны, вот, видимо, вчерашнее пюре, от которого не то чтобы пропадал аппетит — от него, кажись, кишки сворачивались вкрутую, а почка молча отказывала. Рыбные котлеты лишь выглядели съедобными, хотя на вкус, наверное, такие же невкусные, как и мясные рядом, от которых несло чем-то кислым, наподобие застрявших нечистот в сливных трубах. Решили не рисковать. Взяли по мелочи — чай с лимоном да пару бутербродов, которые вроде были съедобными.

За столом уже сидела самая младшая из семейства — Влада, которой от роду было лет шестнадцать. С прошлых событий она очень изменилась: прямые волосы вдруг стали волнистыми, выросла и талия, ноги, руки. Почти всем она походила на маму, в отличие от сестёр, имевших черты обоих родителей. И, честно говоря, девушка и вспомнить не могла, что это за мужчина такой, хотя её старшие сёстры ещё застали его уход. Это было осенним мокрым вечером, когда всюду мокрые листья, уже превратившиеся во что-то невзрачное, влажная прилипающая грязь и всё то, что приносит не очень хорошее настроение. В ту пору он вернулся домой после тяжёлого рейса, ему были рады все, кроме собственной жены. «Ты курицу вообще купил?» Ну не сейчас же ему в магазин идти, не в два часа ночи. Ноги сами отказывали, хотелось жутко спать, и тут начался скандал, закончившийся словами: «И никогда, сволочь, больше не переступай порог этого дома, понятно тебе?» Мужчина лишь выругался, собрался с вещами и торопливо ушёл к выходу. Давно его никто не видел, давно. А где он сейчас — никто не знает.

Кругом пели птицы, проезжали автомобили разных марок и цветов. День становился ещё жарче. К большому поместью подъехал серый автомобиль, видимо, рабочий. На пороге показался зрелый мужчина лет пятидесяти пяти с козлиной бородкой и усами, как у Чарли Чаплина. На нём была синяя клетчатая рубашка, сильно мятая по краям, так что незнакомцу приходилось её иногда поправлять, и обычные, слегка грязные под коленями синие джинсы. Всё это, понятное дело, не делало его бедным, но и на слишком богатого он похож не был. Что касается речи — она явно имела румынские корни, хотя парень мог ошибаться. Чужак, переминаясь с ноги на ногу, нервно поглядывал в сторону Виктора.

— Вам что-то нужно, мужчина? Вы случаем ничего не попутали? — нервно произнёс парень, выходя из машины и направляясь к нему.

В одну секунду мужчина понял, что спокойно с ним разговаривать не будут, и прокричал:

— Стойте, стойте! Я вам сейчас всё поясню.

И начал рассказывать историю: как с женой расстался, как пытался сойтись и как сильно скучает по своим двум дочерям. Рассказывал долго, с осознанием всей ситуации, хотя было ясно, что его могут не так понять. Парню хотелось пару раз и треснуть ему как следует, но позже ответил с нотками сочувствия:

— Ну тогда понятно, зачем вы сюда приехали... Только как вы узнали, что она здесь?

Виктору Николаевичу было интересно узнать, как мужчина напротив всё это выяснил. В дом пускать его пока не хотелось. Александр (так звали отца девушек) сначала помешкался, было понятно, что он за что-то переживает. То почёсывал затылок, то пытался вымолвить словечко, но в ответ слышалось только: «Мм...», «Хм...», «Эм...». Короче, если бы был конкурс на знание звуков, он бы, бесспорно, занял первое место. Он был явно не в себе, но минуту спустя медленно проговорил:

— Через друзей узнал, да и Лизка подсказала.

Парень загадочно ухмыльнулся и впустил незнакомца в дом, от которого тот был просто не в себе от злости. Кто такая Лиза, он знал почти с самого знакомства с беловолосой голубоглазкой. Лестница, ведущая на второй этаж, захватывала дух. Виктор провёл Александра в комнату, а сам отдалился. По времени он уже прилично опаздывал. До вечера было полно времени, поэтому, недолго думая, он занялся делами. К семи часам ещё не начало темнеть, и вскоре во входную дверь вошла уставшая юная девушка с невероятно голубыми глазами — ей показалось, что она одна. Спустя долю секунды Александр, уже побритый, переодетый и закончивший дела, спустился по лестнице вниз. Ева, как обычно, готовила себе и Виктору грандиозный ужин, надеясь на романтический вечер. Мужчина уже неспешно спустился с тёплой лестницы на холодный пол. Часов на кухне не было, поэтому девушка и другие выглядывали в коридор. Вскоре она заметила чью-то фигуру и насторожилась. Кто это? Она невольно взялась за сковородку, словно Рапунцель, и медленно прошла по мраморному полу к выходу.

— Папа? — будто спрашивая, обняла его.

Как же она скучала, как давно не видела его — несколько лет. Она невольно пустилась в пляс. Отец стоял почти у основания деревянной лестницы большого дома на окраине города. Он выглядел растерянным и старым — намного старше, чем запомнился ей. В руках мял дешёвую кепку, за спиной ничего не было.

— Дочка... — голос его сорвался. — Я понимаю, что не имею права... Но я скучал...

Ева молча отступила. Несколько лет тишины, пустых обещаний и маминых слёз не могли исчезнуть просто так, но что-то в груди болезненно сжалось. Она просто кивнула на раскладной диван в гостевой комнате. Парень тем временем неспешно подошёл к девушке и улыбнулся. Руки за его спиной вызывали некоторое удивление, но позже она закрыла глаза. Длилось это около минуты, и за это время даже отец успел улыбнуться. Это была девочка тойтерьера. От увиденного Ева начала прыгать от радости, собачку посадила к себе на руки, туда же Виктор положил ошейник с миской.

— Ути бозе мой, как это мило... Спасибо, любимый, — она довольно обняла его, однако не поцеловала. Был тонкий намёк на ушко про какой-то сюрприз.

Вечер прошёл в напряжённой тишине. Отец пытался помогать по хозяйству, чинил трубы в подвале, которые капали полгода, и робко помогал с ужином. Говорили о погоде, о новостях, но ни слова о прошлом. Ева замечала, как он смотрит на фотографии, где она маленькая, с косичками, на маминых руках. Когда закончили дела, пили чай, девушка вдруг положила ложку и, не поднимая глаз, сказала:

— Скоро мама должна приехать. С Владой и Лизой.

Воздух в комнате закончился. Влада — её младшая сестра, Лиза — старшая, которых она давно не видела. После развода мама вышла замуж во второй раз и уехала в другую квартиру, забрав девочек. Они были совсем школьницами, когда это случилось. Ева осталась с бабушкой, потому что «так было легче для всех».

— Ты сказал ей, что ты здесь? Что живёшь у меня? — голос Евы дрожал.

— Нет, — отец поднял на неё глаза, полные боли, — я говорю тебе, что хочу увидеть всех вас. Вместе. Хотя бы один раз.

Весь вечер девушка молча смотрела в потолок, не понимая, что случилось. Казалось, зачем это всё нужно? Отец тем временем надел единственную приличную рубашку и всё время выглядывал в окно. Одежды много не имел, а зачем? Он же дальнобойщик. В то же мгновение к главному входу подъехал красный хэтчбек. Ева увидела из окна, как машина остановилась и из неё вышла мама — постаревшая, с проседью в волосах, но всё такая же красивая. А следом две девушки. Совсем взрослые. Одна высокая, с мамиными глазами, другая чуть ниже, с отцовским разрезом глаз.

Звонок разорвал тишину. Отец дёрнулся, но остался стоять посреди комнаты, не в силах шагнуть к двери. Девушка пошла открывать. Мама стояла на пороге, прижимая к груди сумку. За её спиной сёстры смотрели на среднюю сестру с любопытством и лёгкой тревогой.

— Здравствуй, любимая, — тихо, но радостно сказала мама.

— Здравствуй, мама.

Они вошли. И тут в прихожей, в этой огромной гостиной, встретились взглядами все, кого разбросала жизнь несколько лет назад. Повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы, не более того. Первой не выдержала младшая, Влада. Она вдруг улыбнулась и обняла любимую сестру за талию, а Лиза, старшая из сестёр, подбежала следом и тоже обняла. Мама медленно поставила сумку на пол и посмотрела на среднюю дочь. Отец молча стоял рядом и смотрел на всё происходящее, хотя молчать было бесполезно. Женщина, которую звали Ириной, не обратила особого внимания

Сумерки медленно сгущались, а семья уже расположилась кто где: мама безмолвно следила за очередным телешоу, младшая дочь Владислава устроилась у её ног и, как ни странно, щёлкала семечки. Ева, обнявшись со своим молодым человеком, расположилась слева от матери, в то время как отец нежно обнимал старшую дочь — первенца в семье. Елизавета, погружённая в мысли, смотрела в потолок и размышляла о грядущей возможной свадьбе. *«А что, если они снова сойдутся?.. Мало ли что может произойти?»* — пронеслось в её голове. Она бросила взгляд на отца, который тут же оживился, поднялся и направился в сторону ванной — он уже хорошо ориентировался на первом этаже.

Владислава тут же заняла освободившееся место и крепко обняла старшую сестру. Их связывало столько пережитого — словами не передать. В памяти Елизаветы всплыли фрагменты летних дней: яркое солнце, широкое поле с ещё молодой зелёной картошкой. Из телевизора доносился беззаботный смех. Близилась ночь, но атмосфера оставалась мирной — казалось, так и должно быть. Постепенно все разошлись по спальням. Ева пыталась что‑то начать, но лишь когда наступила полная тишина — даже на улице не было ни звука — она начала медленно раздеваться. Единственным звуком в доме стал шорох её одежды.

— Ну, как и обещала… — Ева медленно сняла топик, посмотрела на своего парня и загадочно улыбнулась.

Небо в ту ночь было абсолютно чёрным — ни намёка на луну, чистое и безоблачное. Вскоре она сняла и штаны. *«Всё или ничего»* — промелькнуло у Виктора в голове, когда она окончательно разделась. Парень закусил губу и улыбнулся. Его глаза горели от восторга, желание охватывало его целиком. Он жаждал ощутить нежность её кожи, и предвкушение разливалось по телу. Спустя мгновение она села на него — без слов, неспешно, грациозно. Тени их тел отчётливо вырисовывались на стене, выдавая каждую линию. Лунный свет озарял их лица. Её белоснежные локоны струились по спине, создавая завораживающее зрелище. Глаза сверкали перламутровым блеском, дыхание перехватывало. Парень стиснул зубы в загадочном оскале — не злым, но полной страсти.

Все в доме уже погрузились в сон, кроме них двоих. Их охватывала чистая, животная страсть: тела пылали, словно охваченные огнём, взгляды завораживали. С каждой секундой становилось всё теплее, и даже отдалённые крики за окном не могли их остановить. В комнате раздавались тихие стоны и прерывистое дыхание. На лице Евы играла нежная улыбка — она напоминала девушку, которая только вчера окончила университет и готова вступить в новый этап жизни, хотя уже была к нему полностью готова. Соски торчали, кожа была горячец как лава, а возбуждение всё нарастало с каждой секундой, но сон никак не проступал. Как же хорошо тогда было тому, кто лежал напротив неё. Он как дикий тигр смотрел на неё, пока бурное желание распирало его изнутри. Каждое прикосновение было, будто новое признание в любви. Глаза встревоженно смотрели друг на друга, пятки сводило судорогой и если бы не её касания его сердце наверное остановилось. В комнате с каждой секундой становилось всё душнее и душнее, однако это не мешало молодым, чтобы продолжать. Расписываться ещё было рано, но скоро оба поймут, что не могут так больше жить.

А потом пришёл сон — тихий, спокойный, словно вода в зимней реке. Они даже не заметили, как усталость взяла верх. В их головах царили ясность и пустота — никаких сновидений. Несколько раз ночью кто‑то ходил по этажу, но это ощущалось словно сквозь сон. Ева увидела несколько образов: зелёную траву, быструю речку, безоблачное голубое небо. В центре — старый дуб с колючими ветками без листьев: все уже опали. На самой толстой ветке висела верёвка — импровизированная тарзанка. В реке плавали ветки, уносимые течением к югу, в сторону города. Всё это напоминало родную деревню, берег с белым песком, куда она с сестрой убегала после школы.

Погода тогда стояла душная, но у них всегда была с собой вода и плед, заботливо подготовленный сестрой, мало ли что. Всё находилось в пешей доступности: магазин, детская площадка, школа и Дом культуры. Только берег реки располагался на окраине посёлка. Песок там был чистым, почти морским. Ева первой прыгнула в воду, несмотря на отсутствие купальника, — тело сразу ощутило свежесть, дышать стало легче. Сестра последовала за ней, весело обрызгав её. Снова было лето — пусть и пару лет назад, но воспоминания казались свежими, будто случились вчера. Лишь шум воды и далёкие детские крики нарушали тишину. Ева всегда считала, что молчание — золото, поэтому никому не рассказывала, как здорово они провели время. Вода оставалась кристально чистой до вечера, пока по реке не начинали плыть ветки и мусор — так бывало каждый день.

Дома их ждала шарлотка, которую мама приготовила с любовью. Мокрые и счастливые, они шли домой — в тот самый дом, где до своей смерти жила их бабушка. Тогда мама жила напротив, в доме, который позже продали. День был прекрасным, пока сёстры не узнали о разводе родителей. Младшая тяжело переживала эту новость, хотя и понимала, что это неизбежно. Лиза держалась уверенно, без слёз: *«Что плакать, если ничего масштабного не произошло?»* — думала она.

Со временем всё изменилось: дни сменялись ночами, ветер завывал в окнах на закате. Иногда сёстрам приходилось оставаться дома одним, засыпать без мамы. Она старалась справиться с ситуацией и пропадала на работе с утра до вечера, иногда пытаясь найти себе мужа. И однажды она встретила Алексея — мужчину, которому была во многом обязана. Он работал фельдшером в деревне и иногда проводил операции. Евгения Евгеньевна влюбилась в него, как школьница, и часто оставалась у него на ночь. Алексей был один, но имел опыт семейной жизни: раньше он был женат на враче из городской больницы. Она уволилась и работала с ним в фельдшерском пункте гинекологом, но позже они разошлись из‑за разных интересов.

Неожиданно вернулся отец, а следом и мать — но уже с новым избранником. На нём были потрёпанные джинсы и белая рубашка — зарплата в фельдшерском пункте была невелика, но мама не жаловалась и работала усердно. Иногда им выдавали премии или путёвки в санаторий, но больше всего сёстрам запомнились моменты, когда мама приносила казахский шоколад — вкус, который они запомнили с детства, почти как бабушкино овсяное печенье, которое Владислава в итоге полюбила. Шоколад появлялся благодаря тёте Кате — местному торговцу, привозившей импортные товары напрямую из Казахстана, куда часто ездила к родственникам. Лишь немногие знали, как с ней связаться и что у неё можно попросить.

В те дни стояла жара, и укрыться было негде, но маленькая Ева всегда находила тенистые места и после дождя оставалась почти сухой. Позже в деревне появились мусорки, скамейки, длинная аллея — сёстры успели по ней прогуляться. Посёлок постепенно развивался, превращаясь в уютный городок с магазинами, дорогами и кафе. Там, где раньше была окраина и чистая река, теперь стоял белый бетонный мост, соединявший две части поселения. Об этом сёстры узнали от матери, которая иногда навещала свою мать. Место, некогда тихое и забытое, стало большим посёлком, в котором уже ничего нельзя было узнать.

Ночь выдалась особенно тёмной. Ева проснулась посреди ночи с растрёпанными волосами и вспотевшей спиной. Если бы не открытое окно, было бы ещё хуже. Она медленно поднялась, обнажая плечи, и посмотрела в окно — там не было ничего, кроме ночного пейзажа: деревьев, дороги, моря. Внезапно она поняла, что ужасно хочет холодного чая. Через несколько минут она осознала, что это действительно срочно, и осторожно разбудила спящего рядом Виктора.

— Проснись… Я хочу пить… съезди в магазин… купи мне чая! — тихо попросила она, словно маленькая девочка, выпрашивающая у мамы конфету.

Виктор не сразу пришёл в себя: он лежал с закрытыми глазами и молчал.

— Виталюш… проснись… родной… твоя кроха хочет пить… — повторила Ева.

Он открыл глаза, прищурился и чуть раздражённо спросил:

— Чего она хочет?.. Да и в три часа ночи?..

Ева задумалась на мгновение и ответила:

— Я пить хочу, милый… съезди, купи… а? Могу с тобой!

Виктор закатил глаза, но желание девушки для него было законом. На стуле в соседней комнате лежали вещи — мужские и женские, а рядом валялись носки. Стул давно использовали как вешалку, он был старым. Откуда он изначально взялся, не очень понятно. Виктор начал лениво одеваться, явно желая спать. Ева тем временем надевала белое кружевное бельё. За окном уже начинало светать. Она расправила одежду и начала собираться. Первым делом надела носки, затем топик, спортивные штаны и кофту.

Машина Виктора уже стояла заведённой, с включёнными фарами, а водитель почти засыпал — завтра ему рано на работу. Ева не торопилась: она искала флешку на первом этаже, пока Виктор засыпал за рулём. На кухне стояла новая кофемашина. Ева приготовила крепкий чёрный кофе и быстро собрала вещи, взяла сумку с документами и вышла к машине. Виктор успел уснуть прямо на руле. Она закрыла дверь и села рядом с ним. В салоне было темно, играло радио, горела приборная панель.

— Виталюш, я тебе кофе сделала… может не поедешь никуда? — Ева поставила стакан в подстаканник и наклонилась к нему.

На заднем сиденье лежала рабочая форма: пиджак, брюки, галстук, рядом — ботинки. После минуты молчания Виктор очнулся.

— Да ладно, поехали уже. Чего уж там, — он улыбнулся, дёрнул ручник и переключил передачу.

Дорога была почти пустой. Виктор пил кофе каждые полминуты, пока не решил остановиться. После этого они продолжили путь, обсуждая всё подряд.

— Давай сходим на квест в выходные? — предложила Ева с энтузиазмом.

— Ну я как бы не против… Только как ты себе это представляешь? — ответил он, намекая на важный проект, который нельзя отложить.

Ева надулась, как утка вытыращила губы и обиженно сказала:

— Я вообще-то, когда работаю, о тебе думаю, а вот ты…

Виктор резко сжал руль, машина чуть вильнула, но он тут же выровнял её. "-Может давай как-нибудь потом..?" раздражённо покричал тот юной девице. В салоне повисла тяжёлая тишина — такая, что слышно было, как гудит мотор. Он бросил короткий взгляд на Еву: та отвернулась к окну, нервно теребя край кофты, а пальцы чуть подрагивали.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и заговорил — тихо, но твёрдо:

"— Послушай. Я не хотел, чтобы это прозвучало так. Да, у меня сложный проект, но это не значит, что ты для меня на втором месте. Просто… иногда мне сложно всё совместить. Я закручиваюсь в делах и забываю показать, как ты мне дорога."

Ева промолчала, но плечи чуть расслабились. Она чуть повернула голову — всего на пару градусов, но этого хватило, чтобы Виктор понял его любимая обиделась.

Глаза девушки неумолимо смотрели в окно, по ней было видно, что она явно разочарована в ответе своего избранника. Глаза метались из стороны в сторону. Вдруг послышалась фразу, какую Виктор запомнил на всю оставшуюся дорогу: "-я тебе верю 50/50. С одной стороны скоро выходные, а значит будет время для нас двоих, а с другой.." Ей припомнились прошлые выходные, когда её любимого Виктора позвали друзья сходить в баню, да футбол глянуть. Да и как же тут без пива и вяленой рыбки. Тот не мог отказаться, ведь несмотря на свою должность он оставался в душе таким же ровным спокойным человеком, который любит так же отдохнуть. Плюсом к этому общение с его друзьями из студенчества оставалось довольно хорошим, хоть те и были из разных слоёв. Ева молча подглядывала окно и не понимала почему её жизнь так резко изменилась. Может это просто судьба и не более того? Не думаю, что это какой-то подарок судьбы. Виды за окном менялись постепенно, по приближению к магазину становились всё более чёткими, а деревья стали рости чаще. К магазину они подъехали уже без настроения. Вывеска действительно выглядела устаревшей, а фонари вокруг мигали с таким упорством, будто вот‑вот перегорят окончательно. Проще говоря они были «тухлыми». Внутри было тихо: за прилавком скучала продавщица в синем халате, а у стеллажа с напитками топтался парень в спортивной куртке.

Ева тут же устремилась к полке с кукурузными палочками.

— Виталюш, смотри! Гигантская пачка! — Она посмотрела на это всё так, что та почти закрыла её лицо. — Мы обязаны её взять! Она будто совсем забыла про ссору. Кажись будто они уже помирились.

"— Как скажешь.." стиснув зубы сказал Виктор и он не выдержал, поэтому добавил: "Ладно.. прости.. Перестарался, я очень люблю тебя. Давай я как-нибудь возьму выходные в середине недели и съездим куда-нибудь?? Его лицо вдруг стало довольным и он улыбнулся. В глазах уже не было обиды — только лёгкая усталость и робкая надежда.

— Правда?

— Конечно. — Он на секунду сжал её пальцы. — Ты для меня важнее любых проектов. Просто иногда я забываю это показать.

Они улыбнулись друг другу — сначала неуверенно, потом шире, а затем одновременно рассмеялись. Напряжение последних минут словно растворилось в утреннем свете, который уже заливал дорогу золотистыми лучами.

— Кстати, о квесте, — оживилась Ева. — Я читала про один, где надо выбраться из комнаты сумасшедшего учёного. Там ловушки, шифры, а в конце — тайник с шоколадом!

— Шоколад — это аргумент, — хмыкнул Виктор. — Записывай, беру на заметку.

Он быстро нашёл бутылку холодного зелёного чая, добавил к ней пачку печенья «на всякий случай» и двинулся к кассе. Ева тем временем успела обнаружить стенд с жевательными резинками и теперь выбирала между клубничной и мятной.

— Бери обе, — шепнул Виктор, когда они расплачивались. — Сегодня день примирения, а он требует бонусов.

Выйдя из магазина, они на мгновение замерли, вдыхая свежий утренний воздух. Где‑то вдалеке кричали чайки, а первые лучи солнца отражались в капоте машины, хоть и слабо. Когда они вернулись домой, солнце стояло так же. Виктор посмотрел на время и понял, что ему скоро на работу, а значит не было смысла уходить куда-либо. Он решил остаться в машине, следовательно тихо произнёс: "- я пожалуй тут останусь.., скоро на работу. А ты иди домой. Сегодня можешь приходить к 12, отдохни, родная. Сил ссориться не было, сон опережал его и бежал впереди. Ева улыбнулась на эти слова, а после приблизилась к его щеке и как следует поцеловала. "Люблю тебя..) Один мой родной, любимый и неповторимый.." тихо сказала она ему на ухо, после чего ещё пару раз поцеловала его, отчего яркая красная помада впечаталась тому в щёку. Немного погодя она вышла из автомобиля через переднюю дверь и направилась к дому. Уже там она разделась оставшись в одном топике и трусиках, включила недосмотренный однажды фильм, тот был хоррором, какие они просто обожала. В ту же секунду в коридоре послышалось какое-то непонятное шуршание, следовательно из этого девушка очень испугалась, а потом.. она резко обернулась и увидела в проеме темную фигуру с взъерошенными волосами на голове. Как выяснилось этой загадочной оказалась родная сестра Влада, пришлось включить просмотр на паузу. "-Прости, если напугала. Я не хотела.. " донёсся хриплый голос из её рта. После она медленно подошла к сестре и улыбнувшись уселась рядом. Через секунду прокашлялась. Лицо белокурой девушки выглядело напряжённым, однако сразу же сменилось на какое-то весёлое, радостное. Она ненароком принялась разглаживать волосы на голове сестры. "-Видела, что у тебя с волосами, родная..?" Из-за всего этого пришлось доставать любимую расчёску из тумбочки под телевизором. "-Ты прям вся взъерошена.. Это пипец просто, сестрёнка" добавила Ева к своим прошлым словам. Самой младшей скоро должно было исполниться 18 и это только одна из причин почему младшая всегда была радостной. Ева для неё была как вторая мать и если бы не она было бы всё намного хуже. Вся семья готовилась отмечать событие с размахом, в том числе и сама синеглазка, поэтому девушка вдруг предложила: "-пойдем покурим..?)" Её предложение звучало очень даже интересным, но та всё-таки переспросила: "-чего..? чего..? Покурить..?) Было видно, что предложение старшей сестры ей понравилось, поэтому уже через две минуты в доме погас телевизор, а девушки стояли на улице и курили. Младшая из них пыталась не кашлять от дыма, попадавшего ей в рот, но в большей мере конечно же держалась.