Неправильно... или? - 13. Последняя игра. (гет)

Прошла неделя с нашего памятного разговора, в котором Эрик буквально назначил меня и.о. Призрака Оперы. Конечно, до Призрака мне было довольно далеко, но подгадить нелюбимым персонажам в промежутке между уборкой сцены и посиделками под землей я успевала. Занавес, кстати, был оприходован на ровные сантиметровые клочки той же ночью. Директора чуть не плакали. А вот будете знать, сволочи, как жалованье людям задерживать. Эрик, конечно, шантажист, но судя по кассовым сборам последнего месяца — мог бы даже и побольше вымогать, Ришар и Мошармен не обеднели бы.

Писк техники в ушах заставил откинуть в сторону швабру и выскочить из зала. Чтоб тебя! Признаться, со всей этой тихой и мирной более-менее жизнью я успела забыть о том, что фактически, превратилась в личную собачку одного ублюдочного недотворца реальности. И вот сейчас, видимо, он решил мне об этом напомнить, поскольку не опять, а снова, в эту реальность прошел заброс чего-то… Не знаю чего. Игрок инфой по этому поводу не поделился — он даже место не указал в этот раз, поэтому мне придется справляться самой. Благо, что находить всяких тварей по инверсионному следу нас учат на первом году обучения.

Черт, черт, черт! За то время, что я неслась по наполненным светом улицам Парижа, я успела триста раз проклясть все на свете. Игрока, его методы «использовать все, что можно использовать» и даже, украдкой — то, что я пусть и невольно, но пляшу под дудку злейшего врага. Некоторые из наших могли бы меня даже к предателям причислить из-за этого.

Но… Что мне оставалось? Нет, серьезно, в сложившейся ситуации я только и могу, что утешать себя: занимаюсь ликвидацией опасных тварей, мешающих Игроку я не потому, что они мешают Игроку, а потому, что они могут причинить вред жителям этого мира. Учитывая, что у меня здесь уже двое друзей — можно считать, что я помогаю скорей себе, чем этому ушлепку.

Что меня ждет на этот раз? Черт, сигнал ведет на одну из оживленных улиц, а это плохо. В том плане, что как бы ни пошла ситуация, а сражаться с врагом в людном месте намного сложней, чем один на один в каких-нибудь сырых подземных катакомбах. Во-первых — могут быть сопутствующие жертвы. Как ни крути, а во время боя подчас приходится оперировать довольно большими объемами энергии и… Скажем, среднестатистического человека запросто может размазать по стенке от «не туда» улетевшей телекинетической волны. Я уже не говорю про использование врагами гражданских в качестве щита, про глупое поведение этих самых гражданских при попадании в заложники и про банальное распространение легенд об ангелах и демонах. Ну и узнанной можно быть… А ведь некоторые из местных — это не вполне разумный Эрик, который относительно спокойно принял факт моей инаковости. С некоторых станется и на костерок меня потащить, а нафиг мне это надо, особенно в этот сложный жизненный период?

Очередной переулок вывел меня на задворки родного, но нелюбимого оперного театра. Вот черт, еще не хватало знакомых встретить… Судя по тому, что впереди я увидела знакомую каштановую макушку с длиными кудрявыми вихрами — закон подлости в моей работе по-прежнему актуален на все сто процентов.

— Рин, привет, а…

— Обратно в Оперу и не выходи, пока не приду и не дам отбой, — скомандовала я, резко разворачивая девушку за плечи и несильно подталкивая в сторону здания. Внутри безопасно. Я это чувствую. Внутрь здания моя добыча не пойдет — она предпочитает открытые пространства и не любит гранит — дома, в которых присутствовал сей замечательный материал, тварь обходила стороной. Мне известно четырнадцать видов всякой швали, которая боится гранита. Из них еще пять никогда не зайдут в строение. Круг поисков сужается. Поскольку до сих пор вокруг не слышно панических криков людей — существо либо невидимое, либо способно замаскироваться под человека.

Кивнув мне, девушка кинулась в сторону здания. Проследив за ней до поворота, я продолжила поиски, которые затягивались, надо полагать. Круг поиска сузился до двух тварей. Они искали определенных жертв. Одна вытягивала энергию из девушек, причем, что называется, из «не познавших мужа на супружеском ложе», другая специализировалась не на людях, а на животных. Дохлых собак и кошек вокруг не видно, дохлых девственниц тоже. Значит, пока что оно в процессе поиска жертвы.

Оно рядом. Я чувствую. Но я то приближаюсь, то отдаляюсь, петляя по лабиринтам парижских улочек. Возможно, тварь чувствует мое присутствие и поэтому стремится не выдавать пока что себя. Очередной поворот вывел меня обратно к зданию Оперы, но на сей раз не к парадному, а к черному входу.

— Кто ты? Как тебя зовут? Ты потерялся, да? — ласково спрашивает Кристина у кого-то… Чего-то, верней сказать. Стоило мне тихо обойти девушку с фланга, как я увидела рядом с ней маленького мальчика с темными волосами и глазами настолько черными, что казалось, будто в них нет зрачка. Твою ж мать! Энергополе было просканировано моментально и прежде, чем мне на визор пришли результаты, в горло ребенку полетел один из мечей, прибивая к земле безвольное тело.

— Нет! — полный ужаса крик Кристин пролетел мимо моего сознания. В три шага приблизившись к «ребенку» и оттолкнув от него девушку, я уже занесла оружие для последнего удара, но в этот самый момент юная певица с неожиданной силой повисла на мне, мешая совершить задуманное. Ее усилий было недостаточно, чтобы сбить меня с ног, но вполне хватило, чтобы извивающаяся тварь выпуталась из-под прижавшего ее горло к земле меча, при этом то самое горло распоров. Засверкали вокруг яркие вспышки энергии, где-то метрах в двадцати от нас раздались испуганные крики людей. Миг — и существо передо мной начало преображаться — появились уродливые жвалы вместо лица, выросла дополнительная пара конечностей, а с тех, что имелись, слезла кожа.

Я потерянно выдохнула и отбросила в сторону ставшие бесполезными мечи. После чего толкнула себе за спину Дайе и закрыла нас защитным куполом, стараясь его стенкой оттолкнуть тварь как можно подальше. Дождаться, пока разорвет контакт с землей. Дождаться, пока можно будет все закончить другим способом. Спасибо вам, генетика Айхонаров — с вашими исследованиями всякой малопопулярной хрени вроде звуковой синхронизации у меня все-таки остался способ уничтожить представителя Суурандхан. Название этой твари дал клан Хэйрав, на границах владений которого впервые и обнаружили подобных существ. Согласно общепринятой традиции: кто первым увидел, тот и обозвал, как хотел, теперь это существо иначе и не называлось.

Миг — и вокруг нас сжался воздушный купол. Спасибо, что по специализации мне полагается создавать всевозможные защитные барьеры на высшем уровне. Если только я не отключусь раньше времени…

Миг — некое подобие аркана затягивается на наших с Дайе шеях. Невидимых арканов, само собой. По крайней мере, для обычного человека. К черту — надо действовать, снять их иначе, кроме как убив тварь, я все равно не смогу.

«Внимание! Утечка энергии шестого типа! Внимание — утечка энергии шестого типа. Использование навыков с высоким расходом энергии запрещено!» — предупреждающе высветилось на визоре, но я это проигнорировала. Впрочем, как и всегда.

* * *

Когда Рин всерьез начала рассказывать ей о «специфике» своей работы, Кристина верила… не до конца. Для своего спокойствия ей было проще думать, что светловолосая немного… преувеличивает. Но сегодня выдалась далеко не замечательная возможность понять — нет, даже наоборот, видимо, опасаясь за целостность психики Кристины, Рин очень сильно приуменьшила некоторые моменты своей работы, а об иных и вовсе не рассказала. Например — о том, что альтернатор нимало не колеблясь может одной рукой метнуть меч в беззащитного ребенка. В тот момент, когда Кристина повисла на ее руке, мешая завершить начатое, ребенок превратился в что-то… Кажется, теперь Кристина понимала, почему Рин не боялась лица Эрика, не боялась вообще ничего. Встретив однажды такую… Такое…

В чувство, как ни странно, привело ощущение то ли удушья, то ли чего-то еще… странного.

«Не дергайся»

Голос Рин раздался в голове. Дайе послушалась, поскольку помнила, чем для нее обернулось то, что она посмела своевольничать в прошлый раз. Зная Рин — та не преминет прочитать ей лекцию, может быть даже — пару раз врежет. Но, надо полагать, все-таки за дело. Если бы Кристина послушала Рин и пошла бы сразу в Оперу, не отвлекаясь на ребенка… Ребенка… Как говорила та же Рин, черт побери! Существо знало, чем привлечь внимание, особенно когда речь идет о девушке. К мужчине или неизвестному существу на улице никто подойти не рискнет, а вот у ребенка не Кристина, так кто-нибудь другой бы начал спрашивать, что произошло и как такое случилось, что малыш оказался в одиночестве на улице. Впрочем, Рин не стала ничего расспрашивать — она просто ударила. И Кристине бы вспомнить, что по рассказам той же Рин о ее прошлых заданиях, бить наобум абсолютно не в ее правилах.

Аркан на горле затягивался, медленно, но верно словно высасывая из нее силы. Голова кружилась, а воздуха было слишком мало. Воздуха… Не решаясь открыть глаза, девушка прислушалась к странному ощущению. Вокруг что-то происходило. Что-то, что казалось родным и знакомым. Прислушавшись немного, Кристина разобрала голос. И узнала эту песню. Песню другого мира.

В арсенале Рин только такие и были. Простые и понятные, не блещущие сложностью исполнения, но отчего-то задевающие какие-то тайные струны в душе. Отчего-то возвращающие желание жить. Жить, дышать, верить… Как она могла делать что-то подобное, Кристина не понимала. Сейчас песня была… другой. Злой и жестокой. Отчаянной.

А еще — сейчас она слышала не только песню, которую знала. Сейчас она слышала другие слова, которые словно проходили сквозь музыку, сквозь обычные звуки.

— Ис да на мэра мэлас. Ис дор то фэра анидас. Ис авэр рэхан да лидас.

Слова то затихали, то становились четче. От этих слов все вокруг начинало меняться, как будто окружающее пространство состояло из большого количества маленьких ниточек и эти ниточки то исчезали, то появлялись по воле Рин. Часть ниточек, которые вели к ней и Кристине от твари, распалась после первых же слов. Другие же были прочней и держались, хоть и трепались, как на сильном ветре.

— Ис нас да шар да нархар да шани. Ис нас дор до этарас до ивлас до найрас, — прерывисто выдохнула девушка, и тварь словно разорвалась на несколько частей.

Прежде, чем Кристина успела сообразить, что именно произошло и что это были за слова, вернулось обычное восприятие. Вот Рин склонилась над ней и щедро, явно испытывая при этом удовольствие, ударила несколько раз по лицу, приводя в чувство. Кристина открыла глаза.

Странно. Только что она видела… Это ведь ей привиделось, да? Не могло же это быть на самом деле? Не может же она и в самом деле быть… такой, как Рин?

Ответить на этот вопрос ей явно никто не собирался. Вместо этого собирались дать хороших люлей. От ударов ремнем по ляжкам девушка лишь морщилась и сдавленно шипела. Заслужила, что поделать… Благо, что хоть не по лицу — Рин, видимо, даже в порыве злости помнила, что у нее куча выступлений на носу и наличие синяков на лице не позволит нормально работать. Злости… Да нет. Непохоже, чтобы Рин злилась на нее. Вообще, сейчас Кристина старалась «юзать мозг» и пришла к выводу, что и Эрик и Рин даже в порыве ярости как-то… контролировали себя, что ли? Оба могли выместить злость на предметах обстановки или же просто всласть поорать, но оба бы никогда не причинили ей вреда. По крайней мере, серьезного — поправила себя Кристина, когда спускалась к Эрику в подвал, инстинктивно потирая то самое место, по которой Рин щедро отходила ее изделием кожевенной промышленности. Сама Рин с ней не пошла, да и в театр тоже возвращаться не торопилась — в ее планы не входило демонстрировать уши, когти, клыки и крылья, а пойди она вместе с Дайе — сто процентов попала бы в поле чьего-нибудь зрения. Так что Рин отправилась шляться по закоулкам, где даже днем никто не бывает, а Кристина…

— Здравствуй, — едва открылась решетка, она прошла на пристань. Уже там сняла с ног сапоги и переобулась в туфли, оставленные Эриком на причале. — Ты опять постельный режим нарушаешь?

Эрик закатил глаза и театрально вздохнул. Сейчас, когда они пообщались столько времени, когда Кристина привыкла к нему без маски и парика, он уже не казался тем жутким, склонным к театральщине Призраком Оперы. То есть, в каком-то роде он и был призраком — несчастный, прячущийся в подвалах человек, который явно не понаслышке был знаком с человеческой жестокостью и подлостью.

— Ты опоздала, — произнес он, отводя взгляд в сторону. — Я волновался и… Решил выйти в туннели — мало ли что случилось.

— Ничего не случилось. Ну, то есть со мной ничего не случилось. Рин устроила драку с жуткой тварью с щупальцами, а я стала невольным свидетелем, и все.

Еще по пути в туннелях Кристина решила, что не скажет Эрику о том, что нарвалась на неприятности и, вдобавок — на орехи получила от Рин. С Эрика станется начать выяснять с Шеллад отношения, та вряд ли бы стерпела какие-то обвинения в свой адрес. В итоге — задница Кристины от заслуженно полученных синяков меньше болеть бы не стала, а вот Эрик бы с практически единственным другом поссорился. Кристина этого не хотела. Она хотела, чтобы он был счастлив, а в ссоре с Рин он счастливым не будет. Неожиданно мысли в голове приняли какой-то странный оборот. Настолько странный, что Кристина, едва они зашли в гостиную, повернулась к мужчине и спросила.

— Скажи, Эрик, а почему ты любишь меня, а не Рин?

* * *

От вопроса девушки он поперхнулся воздухом и закашлялся. Воистину, общение с Рин сказывалось на его ангеле каким-то абсолютно странным образом. Та начала рассуждать о таких вещах, о которых раньше не задумывалась и наоборот — меньше обращать внимание на то, что этого самого внимания не заслуживало. Дайе практически перестала реагировать на подколки и насмешки — если еще месяц назад она бы из-за чужого сказанного обидного слова полдня бы плакала в часовне, рассказывая ангелу о своих обидах, то сейчас на обидные слова она лишь пожимала плечами, а то и вовсе делала вид, что ничего не услышала. Зато она принялась засыпать Рин вопросами о какой-то психологии, получая пространные ответы и по десять раз переспрашивая смысл тех или иных терминов.

И вот теперь этот вопрос…

— Кристина, что тебе в последнее время в голову взбрело? Почему я вдруг должен любить Рин, как…

Мысль о том, чтобы между ними и светловолосой что-то возникло в этом плане, вызвала у Эрика странное чувство сродни отвращению. Нет, Рин вовсе не была некрасива, да и мог ли говорить о чужой красоте или некрасивости человек с его лицом… Она умная, по-своему обаятельная, но даже в самый первый день их встречи Эрик не мог воспринять ее, как представительницу противоположного пола. Может быть все дело было в том, что она вполне осознанно вела себя как существо неопределенного пола, сразу ставя себя в позицию «своего парня». Может быть дело было в том странном ощущении, которое он испытывал каждый раз глядя на нее. Как будто она… У Эрика никогда не было сестры, но если бы она была — ему бы очень хотелось, чтобы она была похожа на светловолосого альтернатора.

— Брось, — неожиданно резко произнесла Кристина. — Я испугалась тебя, а Рин — нет. Она понимает и принимает тебя лучше, чем я. У меня, честно говоря, до сих пор в голове не укладывается, что каждый из вас двоих может кого-то убить без угрызений совести, без каких-то колебаний, без… Рин банально умней, чем я. Она смогла тебе помочь, когда я была бесполезна и…

* * *

Она оборвала тираду на полуслове не зная, что еще сказать, но надеясь, что Эрик понял, что она имела в виду. Раньше она никогда не говорила на такие темы, особенно с ним...

— Ты никогда не была бесполезна, — отчеканил Эрик. — Не для меня, — добавил он еще тише, после чего поднял взгляд к потолку и глубоко вздохнул. — Кристина, ты хотя бы можешь представить себе, каково это — когда тебе словом даже переброситься не с кем, когда тебя все боятся и ненавидят только за сам факт твоего существования? Ты разве не понимаешь, что тогда, когда я первый раз заговорил с тобой — не только ты встретила своего ангела, но и я — своего. И я…

— Рин тоже с тобой заговорила. И не испугалась всей этой шумихи вокруг призрака оперы и прочих твоих мистификаций, — девушка грустно вздохнула. — Просто с точки зрения человека нашего времени я красивей, чем Рин. Вот и все, да? И если моя внешность вдруг изменится, ну, мало ли, что может случиться, то ты меня перестанешь любить.

— Не говори ерунды — я тебя никогда, слышишь — никогда не оставлю.

— Из чувства долга. Из старой признательности. Но…

— То есть ты считаешь, что без красивой внешности любовь невозможна, верно? — голос Эрика неожиданно наполнился болью и странной тоской. Кристина вздрогнула и подняла на него глаза. Как же она могла забыть… Забыть? Как же сложно все, как…

— Нет, я вовсе не… — попыталась было оправдаться девушка, пытаясь выразить словами все те страхи и сомнения, что отражались в ее душе.

— Действительно. Как я вообще смел рассчитывать на взаимность, жалкий урод, верно, Кристина? — на Эрика было страшно смотреть. Губы дрожали, руки то и дело сжимались кулаки, а изуродованная часть лица странно подергивалась каждый раз, когда он что-то произносил. — Все, что ты ко мне ощущаешь — это дружба и старая признательность… Тогда зачем?! Зачем было вот это все… Сидела у моей постели, когда… Клялась мне в своих чувствах так, что я поверил, хотя мне ли не знать о твоем коварном сердце? Мне ли не знать о твоем двуличии, твоем…

Кристина испуганно сжалась в комочек. Но потом решила что нет — так точно не пойдет. Она ведь уже решила, что Эрика не надо бояться? Во и не будет. Не будет и…

— Давай я без тебя разберусь, что сама ощущаю по отношению к другим людям, ладно? Не смей говорить за меня, Эрик, — последнюю фразу Кристина практически отчеканила и уставилась на мужчину немигающим взглядом. Тот, видимо, не привыкший к таким отповедям со стороны нежной и милой Кристины, замер, открывая и закрывая рот и даже забывая, что именно собирался сказать. — Это во-первых. А во-вторых, не переводи стрелки. Я — женщина, а не мужчина. Мы изначально устроены таким образом, чтобы любить не за внешность, в отличие от представителей твоего пола. Если мужчина выглядит не так, как принято, то его все равно будут травить в обществе меньше, чем девушку с такими же отклонениями. И я хочу услышать от тебя ответ, почему ты меня любишь.

— А ты меня почему?

— Ну… Я не знаю, — она почувствовала, что сдулась, как шарик. — Просто люблю.

— Вот и я тебя. Просто. Люблю, — он сделал шаг вперед, нависая над ней. Что нашло на Кристину, она сама не может понять, но в следующий момент она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

В тот момент, когда он отшатнулся, она поняла, что сделала что-то не то. Недаром говорили о том, что приличным девушкам запрещено целоваться с мужчинами. Конечно, она оперная певица, но на самом деле Кристина была очень приличной девушкой и это ее первый поцелуй, а… А Эрик так отреагировал, а… что он теперь о ней думает? Что она… Как те падшие женщины в борделях, да? А что, если он вообще не хотел, чтобы она его целовала?

— Прости, я… Это случайно получилось, — жалобно пролепетала Дайе. Вся решимость и перенятые от Кэтрин манеры исчезли без следа — в комнате стояла напуганная вчерашняя хористка.

— Уходи, — глухо произнес он, отворачиваясь.

Дважды повторять не потребовалось — стирая с щек горячие соленые дорожки, Кристина кинулась в сторону причала. От волнения она даже забыла переобуться в сапоги и поэтому пробежала по подземному озеру, намочив чулки и туфли.

Только оказавшись в своей комнате, девушка упала на кровать и разрыдалась. Зачем ей в голову взбрело начать этот разговор с ним? Зачем вообще она его поцеловала? Было страшно. Сегодня произошло много плохого. Хорошего — меньше, намного меньше. Почти не произошло, если не считать того, что вмешательство Рин спасло ее жизнь. С тоской девушка посмотрела на манекен в углу, на который был надет ее маскарадный костюм. Маскарад завтра. Завтра праздник. А настроение у нее не праздничное абсолютно.