Мистический лес (джен)

Местная библиотека Эмбервилля располагалась в старом двухэтажном здании из тёмно-красного кирпича, построенном, судя по виду, ещё в начале прошлого века. Эвелин бывала здесь несколько раз — в основном за художественной литературой — но никогда не поднималась на второй этаж, куда вела узкая деревянная лестница с перилами, потемневшими от времени.

Хотя Эвелин без проблем читала книги с планшета или телефона, иногда ей хотелось именно этого ритуала — походить между стеллажей, выбрать книгу, ощутить шершавый переплет в руках и спрятаться за чтением от зимних вечеров.

—Проходи, — Эйден придержал для неё скрипучую дверь.

Второй этаж встретил их запахом старой бумаги, сухого дерева и чего-то едва уловимого — то ли воска, то ли времени. Вдоль стен тянулись стеллажи, плотно набитые папками и подшивками. Узкие окна пропускали мало света, и под потолком тихо гудели старые лампы, отбрасывая мягкий желтоватый свет.

— Я не знала, что здесь это есть, — тихо сказала Эвелин, оглядываясь.

— Мало кто знает, — Эйден говорил вполголоса, словно это место само по себе требовало тишины.

— Городской архив. Часть документов оцифровали, но старые подшивки газет — нет. Руки не доходят, финансирования нет. Так и лежат.

За невысокой стойкой у окна сидела женщина лет шестидесяти, в очках с толстыми стёклами, которые делали её глаза неестественно большими. Она подняла взгляд, когда они подошли, и несколько секунд молча смотрела на них обоих — внимательно, будто узнавала кого-то.

— Добрый день, — Эйден показал удостоверение.

— Сержант Харланд. Нам нужны подшивки местной газеты. Желательно от пятидесяти лет и старше.

Женщина — на бейдже значилось "Марта" — не торопилась отвечать. Она ещё раз посмотрела на Эвелин, и девушке показалось, что в этом взгляде было что-то большее, чем обычное любопытство.

— "Эмбервилль Газетт", — наконец произнесла Марта негромко.

— С какого года вас интересует?

— Для начала — семидесятые. Потом посмотрим глубже.

Марта молча кивнула и скрылась между стеллажами. Эйден и Эвелин остались у стойки. Девушка провела пальцем по краю деревянной поверхности — дерево было тёплым, почти живым на ощупь.

— Ты думаешь, здесь есть какая-то информация? — спросила она тихо.

Не знаю, — честно ответил Эйден. — Но в официальных базах данных я уже смотрел. Ничего, что могло бы объяснить... обстоятельства его смерти, — он замолчал на секунду, подбирая слова.

— Тот, кто напал на тебя. Серийный преступник, которого разыскивали несколько штатов. Как ты уже знаешь, официальная причина его смерти — обморожение. При морозе, который был тогда, это физически возможно. Но медики говорят, что степень поражения тканей не соответствует времени воздействия холода. Как будто он замёрз изнутри, а не снаружи. Такого не бывает

Марта вернулась, неся в руках несколько объёмных папок. Положила их на стол у окна, где света было больше.

— "Газетт" выходила каждую неделю, с тысяча девятьсот двенадцатого года, — сказала она, поправив очки.

— До девяносто восьмого — только в печатном виде. Потом перешли на сайт, но сайт закрылся в две тысячи четырнадцатом. Так что у нас — единственный полный архив.

— Спасибо, — сказал Эйден.

Марта не ушла. Она стояла, держа руки сложенными перед собой, и смотрела на них с тем же странным выражением.

— Вы ищете что-то конкретное? — спросила она наконец.

— Пока нет, — уклончиво ответил Эйден.

Женщина чуть наклонила голову, словно взвешивая что-то внутри себя.

— В конце декабря семьдесят третьего была большая статья, — произнесла она тихо, почти себе под нос, словно не обращалась к кому-то конкретно, а говорила сама с собой.

— На первой полосе. Мужчину нашли на опушке леса. Врачи сказали — обморожение. Только была оттепель. Плюс четыре градуса.

Она замолчала, развернулась и медленно пошла обратно к своей стойке, не добавив больше ни слова.

Эвелин и Эйден переглянулись. В воздухе между ними словно наэлектризовалось пространство, и тишина библиотеки стала почти плотной, осязаемой.

— Она знала, что мы ищем, — тихо сказала Эвелин.

Эйден не ответил сразу. Его пальцы, чуть коснувшись края пожелтевшей газетной страницы, замерли. Он перевёл взгляд на Эвелин

* * *

Они устроились рядом за широким столом у окна. Эйден придвинул стопку папок ближе, Эвелин взяла верхнюю — "Эмбервилль Газетт", декабрь, 1973 год. Бумага была тонкой, почти прозрачной от времени, буквы местами выцвели, но текст ещё можно было разобрать.

— Смотри здесь, — Эйден наклонился ближе, его плечо почти касалось её плеча. Эвелин почувствовала лёгкое тепло от его присутствия — особенно ощутимое в этом прохладном, пропитанном временем пространстве.

На первой полосе, под заголовком "Загадочная смерть на опушке леса", была небольшая, нечёткая фотография: заснеженная поляна, несколько фигур в форме, и что-то тёмное на снегу.

Эвелин медленно прочла вслух:

— "Двадцать восьмого декабря жители Эмбервилля были потрясены трагическим происшествием. На северной опушке леса был обнаружен мужчина без признаков жизни. По заключению врачей, причиной смерти послужило обморожение. Однако, по имеющимся сведениям, температура воздуха в ту ночь не опускалась ниже плюс четырёх градусов"

Она остановилась. Подняла взгляд на Эйдена.

— Плюс четыре, — повторила она тихо.

— Да, — так же тихо ответил он.

— Точно как Марта сказала.

Несколько секунд они молчали, глядя на пожелтевшую страницу. Потом Эйден перевернул её, ища продолжение статьи. Эвелин невольно потянулась следом, и теперь они оба склонились над газетой, почти голова к голове. Запах старой бумаги смешался с едва уловимым запахом его куртки — чем-то тёплым и знакомым.

— Здесь есть ещё, — сказал Эйден, не поднимая головы.

— Имя. Джозеф Карр, сорок два года, приезжий. Ранее был судим за нападение.

Пауза.

— Эвелин.

— Да? — она повернулась к нему

— Он тоже был приезжим. Тот, кто напал на тебя. Тоже приехал в Эмбервилль незадолго до этого.

В библиотеке было очень тихо. Только едва слышно гудели лампы под потолком, да где-то внизу изредка скрипели половицы — Марта ходила между стеллажами. Эвелин смотрела на Эйдена, и в её голове медленно складывалась картина, которую она ещё не решалась назвать вслух.

— Пятьдесят лет, — наконец сказала она.

— Да, — кивнул Эйден.

— Ровно пятьдесят лет назад. Тоже декабрь. Тоже лес.

Он откинулся на спинку стула и потёр переносицу — жест, который Эвелин уже научилась читать: так он делал, когда что-то не давало ему покоя.

— Будем смотреть дальше, — сказал он наконец.

— Может быть, это не единственный случай.

Эвелин молча кивнула и потянулась к следующей папке. Их руки встретились на краю стола — на долю секунды, почти случайно. Никто из них не убрал руку. Эйден не смотрел на неё в этот момент — он всё ещё читал газетную страницу. Но пальцы его чуть сдвинулись, накрывая её ладонь — едва заметно, как будто сам не осознавал этого движения. Эвелин почувствовала тепло его руки и на секунду забыла, что собиралась открыть папку. Просто сидела тихо, боясь спугнуть этот момент. Здесь, среди пожелтевших газет и запаха старой бумаги, среди чужих тайн и давних историй — это простое прикосновение казалось чем-то очень настоящим. Живым.

Потом она всё же открыла папку, но вместо того чтобы продолжить изучение материалов по прежнему смотрела на дату в газете, лежащий рядом с папкой. Мысли её уходили куда-то далеко. Двадцать восьмое декабря. Почти то же самое время, что и сейчас. Те же дни.

— Эви, — тихо позвал Эйден.

— Ты где?

Она подняла взгляд. Он смотрел на неё внимательно, чуть наклонив голову — так, как смотрят, когда хотят понять, а не просто увидеть.

— Здесь, — ответила она. И после паузы:

— Просто подумала...

— О чём?

Эвелин помолчала секунду. Потом медленно провела пальцем по дате на газетной странице.

— Конец декабря, — сказала она тихо.

— Со мной это тоже произошло в конце декабря. Это не просто совпадение, правда?

Эйден не ответил сразу. Он тоже посмотрел на дату, потом снова на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — она чуть качнула головой.

— Наверное, ничего. Просто... — она снова взглянула на пожелтевшую страницу,

— ...Получается, это особенное время. Для этого места. Для этого леса.

Эйден молчал. Но в его глазах, вопреки опасениям девушки, она не заметила недоверия или скептицизма, а что-то другое — внимание человека, который ещё не понимает, но уже вникает по-настоящему.

Никто из них не услышал шагов.

Марта просто возникла у них за спиной — беззвучно, как тень, как будто библиотечный полумрак сгустился и принял её форму. Эвелин почувствовала чьё-то присутствие раньше, чем успела обернуться. Марта стояла совсем близко, сложив руки перед собой, и смотрела на пожелтевшую газетную страницу. Потом подняла взгляд — сначала на Эвелин, потом на Эйдена.

— Йоль, — произнесла она.

Она не добавила больше ничего. Развернулась и растворилась между стеллажами так же беззвучно, как появилась.