Все еще живой (джен)

Проснувшись, Джеймс на мгновение подумал, что Лили рядом. Или что услышит детский смех сына, которого так любил. Но ничего не услышал. Даже телевизор молчал (его он купил после визита к родителям Лили). И тут всё вернулось. Он сел и попытался вспомнить, как оказался в этой постели. Последнее, что помнил, — Сириус. Пока сидел, эта мысль не давала покоя. Сириус жив. Волан-де-Морт его не достал. Радость переполняла, хотелось кричать. Но тут пришли мысли о погибших. Жена и сын — самые свежие из них. Боль не утихала, но осознание, что Сириус рядом, немного её притупляло. Следом всплыла мысль о Ремусе. Если бы он был жив, наверняка был бы здесь вчера. Где бы это ни было. Если бы кто-то из остальных был жив, тоже был бы здесь. Эти мысли вернули боль, которая утихла, пока Сириус оставался рядом.

Джеймс осмотрел комнату и увидел, что она мрачная. Попытки её украсить были заметны, но не удались. На прикроватном столике он заметил поднос с едой. Впервые за долгое время он почувствовал голод. С жадностью Джеймс взял поднос, поставил его на колени и начал есть. Завтрак был простым: маффин с шоколадной крошкой (его любимое блюдо), овсянка и тосты с маслом.

Продолжая есть, он снова оглядел комнату. Его взгляд остановился на двери. Джеймс задумался, кто вернул её на место. Это напомнило ему о том, кто сорвал дверь. Вспомнил он и о человеке, который держал палочку у горла Пейдж. Джеймс замер с куском тоста во рту, осознав, что сделал с Пейдж. Если Сириус — это Сириус, то Пейдж — это Пейдж.

Джеймсу стало дурно от самого себя. Отставив в сторону поднос с завтраком, он был полон решимости выяснить, куда подевалась Пейдж; Джеймс только начал натягивать на себя одеяло, когда дверь открылась. Открывал Сириус. Он остановился, как только увидел, что Джеймс проснулся. На мгновение оба, казалось, застыли. Сириус застыл, войдя в комнату, а Джеймс — сняв покрывало. Оба пришли в себя, хотя и довольно быстро.

— Я принёс тебе воды. Забыл раньше, — сказал Сириус, подходя к кровати и протягивая Джеймсу кубок. Джеймс с благодарностью принял его. Выпив воду, он спросил:

— Где Пейдж? С ней всё в порядке? — почти с ужасом ожидая ответа.

— Она в порядке, но ей нужно вернуться к работе, — ответил ему Сириус, отошёл от кровати и взял стул, стоявший в другом конце комнаты.

— Ты уверен, что с ней всё в порядке? — снова спросил Джеймс, и в его голосе отчётливо слышалось беспокойство.

— Да, я уверен, — сказал Сириус, слегка улыбнувшись, чтобы успокоить Джеймса, и придвинул стул к кровати. Они сидели молча. Тишина угнетала. Сириусу нужно было многое сказать Джеймсу, многому его научить. Но он молчал. Наконец, Сириус спросил:

— Ты в порядке? Я о твоих… руках. Они… в норме?

Джеймс посмотрел на свои руки и увидел, что они исцелились. Он снова взглянул на Сириуса с лёгкой улыбкой и ответил:

— Похоже на то, — заметил он. Они снова замолчали. Тишина между ними была непривычной, что делало ситуацию неловкой для обоих. Оба стремились завершить разговор, но им было нелегко сохранять эту связь.

— Я должен был тебя послушать, — внезапно сказал Сириус, нарушив молчание.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил Джеймс.

— Когда ты сказал мне, что это ты, я должен был… — начал Сириус, но Джеймс перебил его.

— Я должен был прислушаться к тебе, когда ты сказал, что ты — это ты. Ты избавил меня от того, что считал ложью. Я избавил Пейдж от того, что считал ложью, — сказал Джеймс.

Разговор был сюрреалистичным. Сириус разговаривал с лучшим другом, который погиб четырнадцать лет назад. Джеймс же беседовал с Сириусом, но это был не тот Сириус, с которым он говорил недавно. Для Джеймса прошло всего два дня с последней встречи с другом. Но мужчина перед ним был совсем другим. В его глазах читалась загнанность, не было того живого блеска, который Джеймс помнил у своих лучших друзей. Сириус всегда был подтянутым, но не худым. Этот же мужчина явно был истощён. Но больше всего Джеймса поразили его глаза. Что произошло, что так изменило его друга?

— Это не имеет значения, — снова начал Сириус, но Джеймс снова его остановил.

— Сириус, хватит. Я в порядке. Руки тоже. Бывало и хуже, поверь. Ты это знаешь. Если будешь переживать, считай, что квиты. Ты за это, я — за то, что натворил на шестом курсе, решив, что ты навредил Лили, — твердо сказал Джеймс. Сириус лишь вздохнул. В комнате снова стало тихо. Они никогда не чувствовали себя неловко друг с другом.

— Ремус придет позже, — сказал Сириус. — Он узнал, что ты вернулся ночью, но не мог отлучиться до сегодняшнего вечера.

Сириус снова нарушил тишину. Он связался с Ремусом утром, после того как отдохнул. У Ремуса действительно были дела, точнее, задания. Но на самом деле он не мог прийти раньше, потому что был потрясен. И он считал, что Дамблдору лучше допросить Джеймса до его прихода. Потому что был уверен: если это самозванец, то он убьет его.

При упоминании Ремуса Джеймс поднял голову и посмотрел на Сириуса широко раскрытыми глазами.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Джеймс. Сириус не понимал, почему Джеймс так себя ведёт. Он думал, что Джеймс будет рад увидеть Ремуса. Но такая реакция сбила его с толку.

— Ремус. Он зайдёт к тебе позже, — сказал Сириус, внимательно наблюдая за Джеймсом.

— Ты, ты хочешь сказать, что… что Ремус тоже жив? — спросил Джеймс с недоверием в голосе.

— Да, он всё ещё жив, — ошеломлённо произнёс Сириус. Внезапно его осенило. Джеймс, должно быть, считал, что Волан-де-Морт всё ещё у власти и что все погибли. Вот почему он решил, что Пейдж и сам Сириус — Пожиратели смерти. Потому что думал, что мы умерли, — догадался Сириус. Ему нужно было рассказать Джеймсу, что первая война окончена и что последние четырнадцать лет волшебный мир живёт в мире. Но он не мог. Дамблдор велел, чтобы Джеймс не знал ничего важного, пока не поговорит с ним лично. Как, чёрт возьми, можно было это скрыть?

— Как? — удивленно воскликнул Джеймс. Он едва мог поверить своим ушам. Сириус и Ремус живы. Его лучшие друзья спаслись. Они не погибли. Если они выжили, значит, что-то изменилось, и свет начал одерживать верх в этой войне. Или, возможно, сделал бой более равным.

— Я пока не могу тебе сказать, — неуверенно ответил Сириус. Он знал, что Джеймс не примет такой ответ. И ему было неприятно не давать ему ответов на любые вопросы, которые задавал Джеймс. Как бы здорово было сказать ему, что мир, который царил в волшебном мире последние четырнадцать лет, был, достигнут благодаря его жене и сыну?

— Что ты имеешь в виду, говоря, что не можешь мне рассказать? — спросил его Джеймс. Это поразило его. Почему Сириус не мог рассказать ему, как они с Ремусом прожили так долго?

— Дамблдор хочет поговорить с тобой, прежде чем мы дадим тебе какую-либо информацию,- сухо сказал Сириус. — Я знаю, что это ты, но он все равно хочет допросить тебя. — Джеймс кивнул головой. Хорошо. Он подождет Дамблдора. Но как только Дамблдор закончит, Сириусу лучше получить несколько хороших ответов. Было что-то во всем этом, что казалось неправильным. Что-то было не так.

Тишина снова грозила воцариться в комнате, и, поскольку раньше разговор вёл Сириус, Джеймс решил задать один из мучивших его вопросов.

— Где мы, чёрт возьми? — спросил он Сириуса. Сириус издал лающий смешок, который придал ему больше сходства с человеком, с которым Джеймс разговаривал в последний раз.

— Не ад, но очень близко к нему, — произнёс Сириус с лёгкой улыбкой, в которой всё же чувствовалась горечь. — Ты всегда хотел узнать, как выглядит мой дом, верно? Так что скажи, что ты думаешь о благородном и древнем семействе Блэков? — добавил он, и горечь в его голосе стала явной.

Джеймс удивлённо посмотрел на него. Сириус не мог вернуться в этот дом, даже если бы захотел. Эти слова он произнёс, убегая из дома и оказываясь на пороге Поттеров. Они сидели в ванной, и Джеймс помогал ему обработать порезы и смыть кровь, которая покрывала его, казалось, с ног до головы.

Тот факт, что Сириус сейчас здесь, внутри, полностью противоречил всему, во что верил Джеймс.

— Да. Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Сириус, слегка усмехнувшись, увидев замешательство на лице Джеймса. — Никакая сила в этом мире не смогла бы вернуть меня сюда, да, как оказалось, есть кое-какие силы. Но в любом случае, добро пожаловать в штаб-квартиру Ордена Феникса, — сказал Сириус, широко раскинув руки в шутливом приветственном жесте. Джеймс снова уставился на него. Теперь у Ордена есть постоянное место? Раньше такого не было, место проведения встреч всегда менялось. Едва ли они когда-либо проводились в одном и том же месте дважды. Тот факт, что здание, а не дом, стало единственным местом проведения встреч, казался таким невероятным. И этот дом из всех.

— Что? — это всё, что смог выдавить из себя Джеймс. Сириус снова слегка усмехнулся, увидев, насколько Джеймс растерян и смущён этой ситуацией.

— Моя мать умерла около десяти лет назад. Теперь, когда её, отца и Рега нет, дом стал моим. Я предложил Дамблдору использовать это место как штаб-квартиру. Сейчас я сожалею о своём решении, но тогда это казалось хорошей идеей, — сказал Сириус. Его голос звучал спокойно, без грусти по ушедшей матери и оставленному ей дому.

— Но почему? Ведь у Ордена никогда не было штаб-квартиры. Стоит ли создавать её сейчас? — спросил Джеймс.

— Да, это правда. В прошлый раз мы изо всех сил пытались наверстать упущенное, был шпион и всё такое. А теперь… — Сириус начал объяснять, но тут Джеймс услышал что-то, что его насторожило, и перебил друга.

— Подожди, подожди, подожди. Что ты имеешь в виду под «в последний раз»? — спросил Джеймс. Сириус уставился на Джеймса широко раскрытыми глазами. Он помолчал немного, а потом, кажется, пришёл в себя.

— Ничего, — коротко ответил Сириус. Его голос прозвучал неубедительно. Он знал, что Джеймс не поверит ему по двум причинам. Первая — Сириус говорил, как пятилетний ребёнок, у которого мама застала его за кражей печенья перед ужином. Вторая — Джеймс всегда чувствовал, когда Сириус лжёт.

— Да, — согласился Джеймс. — Ты сказал: «В прошлый раз мы изо всех сил пытались наверстать упущенное». Что ты имеешь в виду под «прошлым разом»? — уточнил Джеймс. Сначала он подумал, что Сириус имеет в виду время, когда он «умер». Эта мысль пришла ему в голову только после того, как он задал вопрос. Но ответ Сириуса, а может, и его молчание, не прояснили ситуацию.

— Я хотел сказать… — Сириус судорожно искал слова, чтобы не говорить Джеймсу правду. Но прежде чем пауза стала невыносимой, дверь открылась, и вошёл Альбус Дамблдор. Сириус едва сдержал вздох облегчения. Дамблдор дал ему шанс выбраться из ловушки, в которую он сам себя загнал.

— Я вас оставлю. Вернусь, когда он уйдёт, — Сириус встал и посмотрел на Джеймса, который лишь кивнул. Он коротко кивнул Дамблдору и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась.

Дамблдор внимательно осмотрел Джеймса, когда тот сел на стул, который только что освободил Сириус. Мужчина определённо был похож на Джеймса. Это не могло быть зелье оборотня, так как Сириус и Пейдж позаботились о том, чтобы он не пил по крайней мере час. Кроме того, и Сириус, и Пейдж считали его Джеймсом. Нет, он не сомневался, что мужчина, сидящий на кровати перед ним, был Джеймсом Поттером. Он был здесь, чтобы расспросить Джеймса о том, как он оказался здесь, живым.

— Привет, Джеймс, — сказал Дамблдор тем же голосом, которым он говорил с Джеймсом, когда его вызвали в кабинет директора после урока, с которого его выгнали. — Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Надеюсь, ты понимаешь, — продолжил он. Джеймс кивнул, показывая, что Дамблдор может начинать. Может быть, после того, как он закончит задавать вопросы, Джеймс сможет задать свои.

— Что случилось в Хэллоуин 1981 года? — был задан первый вопрос. Джеймс сделал глубокий вдох, прежде чем начать эту историю. Он впервые рассказывал её кому-то. Теперь он жалел, что Сириус вышел из комнаты.

— Мы с Лили сидели в гостиной, когда раздался грохот. Я крикнул Лили, чтобы она взяла Гарри и бежала, а сам собирался задержать Волан-де-Морта, чтобы дать им время добраться до портключа. Возможно, даже позвать на помощь, если удастся продержаться подольше. Как только она покинула комнату, появился Волан-де-Морт. Он что-то сказал о Лили и Гарри, и мы начали дуэль.

Джеймс усмехнулся, но в его голосе не было ни капли юмора. Сделав глоток, он продолжил рассказ.

— Затем он упомянул Питера, и это застало меня врасплох, — начал Джеймс. — Он сказал, что из меня мог бы получиться хороший пожиратель смерти и что это мой последний шанс присоединиться к нему. Я ответил, что никогда не стану его последователем. Тогда он спросил, что было после его убийства Лили и Гарри.

Джеймс замолчал. Боль от их смерти сжала его горло, не давая продолжить. Но он понимал, что должен рассказать всё. Собравшись с силами, он продолжил.

— Потом он заявил, что они не единственные, кто мне дорог. Сказал, что спросит меня после того, как убьёт всех, кто мне близок. Затем он, вероятно, размышлял о том, что со мной делать, убивая всех вокруг. А потом предложил стать его подопытным. После этого я словно оказался в тумане. Помню, как он направил на меня белый луч, и мне захотелось спать. Остальное как в тумане. Я не помню, что было дальше, — закончил Джеймс, его голос слегка дрожал.

Дамблдор задумчиво погладил бороду и несколько минут молча смотрел на Джеймса. Джеймсу было неуютно под его пристальным взглядом, который, казалось, проникал в самую душу. Наконец, Дамблдор задал новый вопрос.

— Что ты помнишь дальше? — спросил он спокойным голосом.

— Следующее, что я помню, — это как я очнулся в своей гробнице в семейном мавзолее, — ответил Джеймс. Он пытался не думать о гробнице Лили, которая стояла у него перед глазами.

— А потом, — мягко подтолкнул Дамблдор.

— Увидев могилу Лили, я осознал, что произошло с ней и Гарри. Эмоции захлестнули меня, и я не мог сдержать слёз. Не знаю, сколько времени я плакал, но потом появился магл, и я попытался узнать у него, где могила Гарри. Его ответ меня разозлил: он сказал, что мавзолей не открывали уже четырнадцать лет. Как могли появиться могилы Лили и моя, если доступ был закрыт? В гневе я отшвырнул его к стене. Затем появился аврор, которого я тоже оглушил, потому что мне было необходимо выяснить, что происходит. Старик рассказал мне, где можно найти информацию о людях, похороненных в мавзолее. Я оставил его и аврора и пошёл к главному зданию.

Джеймс остановился и посмотрел на своего старого директора. То, как он обошёлся с магом, вызывало беспокойство. Что подумает о нём Дамблдор? С пугающей проницательностью, словно читая мысли, Дамблдор произнёс:

— Я не думаю о тебе хуже, Джеймс. Ты был в таком шоке, что не осознавал, что делаешь.

Джеймс просто кивнул и продолжил рассказ.

— В главном здании я нашел парня за столом. Я швырнул его к стене и велел найти записи о Поттерах. Они оказались бесполезными, и я спросил, где найти информацию об их гибели. Он ответил, что в старых городских газетах. Не успел я уйти, как появились ещё два аврора. Я оглушил всех и аппарировал в Годрикову Впадину. Там я увидел, что Волан-де-Морт проник в мир магглов.

Рассказывая это, Джеймс уставился в стену, не моргая. Если бы он взглянул на Дамблдора, на его лице мелькнуло бы удивление, но он быстро скрыл эмоции, оставив лишь любопытство. Но он не смотрел. Он продолжил:

— Я зашел в библиотеку и чуть не напал на эту женщину, но она уступила дорогу. Я прочитал, что магглы считают произошедшим и что они так и не нашли тело Гарри. Боль заставила меня собраться. Я не знаю почему, но вдруг понял, что иду к себе домой. Мне нужно было это увидеть, — сказал Джеймс с горящими глазами. — Я вошел и... — Он замолчал, воспоминания о доме не давали ему продолжить. — После этого я встретил Пейдж. Я подумал, что она Пожирательница смерти, притворяющаяся Пейдж, потому что не мог понять, как она выжила. Мы сразились. В итоге она оглушила меня. Очнувшись, я услышала разговор людей и притворилась ошеломленной. Сириус поймал меня. Когда Пейдж ушла в Хогвартс, он связал меня и начал допрос. Они оба допрашивали меня, когда Пейдж вернулась, но на этот раз под веритасерумом. Через некоторое время она снова меня оглушила. Но я очнулся быстрее и использовал её как заложницу, чтобы задать Сириусу вопросы.

Здесь он остановился. Дамблдор не знал, что Сириус был анимагом. Как он объяснит, что поверил Сириусу?

— Я знаю, что Сириус — Анимаг, и полагаю, именно так он убедил тебя поверить ему, — спокойно сказал Дамблдор. Джеймс ошеломленно смотрел на него. Как он узнал? Они ведь поклялись никому не рассказывать. Неужели Сириус нарушил свое обещание?

— Сейчас не лучшее время объяснять, как я пришел к этой информации, — продолжил Дамблдор, доставая часы из кармана мантии и проверяя время. — Уверен, Сириус сам все расскажет, когда придет время.

— Увы, я должен уйти. Это все, что мне нужно было знать. Я буду следить за Джеймсом, насколько смогу. Обещаю. Я отправлю Сириуса к тебе перед уходом. Всего хорошего, мой мальчик, — и прежде чем Джеймс успел что-то сказать, Дамблдор покинул комнату.