Забвение во Мраке: Когда Надежда Умирает (гет)

Алиса и представить не могла, к чему приведет вся эта заварушка. Но даже если бы она изо всех сил старалась, выбраться отсюда было бы немыслимо. Вокруг нее сгущалась тьма, наполненная монстрами, жаждущими отведать свежей, юной плоти.

Гриллби стоял спиной, словно погруженный в себя. Очки скрывали глаза, а строгий костюм — черная бабочка, белоснежная рубашка, жилет, брюки и туфли — контрастировал с огненным естеством. Его тело, охваченное пламенем, пожирало душу, и этот внутренний жар, казалось, отражался в слышимых им звуках бара. Он доносил до него треск и крики, предвкушение трапезы, охоту на девчушку. Для него, в этом изменившемся подземелье, это стало привычным, обыденным. Гриллби уже не был прежним.

И вот, он обернулся. Перед ним предстал хаос, безумие, царившее в зале. Алиса, отчаянно пытаясь вырваться, вырывалась из цепких объятий, но все тщетно. Судьба ее, казалось, была предрешена. Неужели Папирус подстроил все это? Было ли это еще одним, дополнительным испытанием для нее?

Перед Алисой встал мучительный вопрос: стоит ли верить Папирусу? В глубине души она надеялась, что да. Гриллби, приближаясь к плите, словно приглашал монстров присоединиться к своему жуткому представлению. И они завели свою песню:

«В полумраке "Гриллби", где дымок ползёт,

Человек — дитя, в печали идёт.

Улыбка Гриллби, как рваный лоскут,

Запах жареного, что душу гнетёт.

Он к себе поднимет, в руках держа крепко,

И свет её глаз тускнеет так метко.

О, как жарко, как жарко, пламя близко,

Слышишь, как трещит? Это не свистко.

Это мы, мы, голодные, хотим попробовать,

Как сладок страх, как вкусны твои слёзы.

О, как жарко, как жарко, скоро всё готово,

Крик утонет в песне, нашей новой!»

Алиса взывала к пощаде, молила отпустить ее, но ее мольбы растворялись в мрачной мелодии. Монстры лишь пели, их голоса эхом отдавались в стенах, усиливая страх.

Гриллби приблизился к плите. С резким движением он опустил девушку на раскаленную поверхность. Алиса закричала, отчаянно пытаясь вырваться. Ее держали за волосы и ноги, чтобы она не могла брыкаться. Ее хотели убить заживо. Слезы текли по ее щекам, крики мольбы о помощи разрывали тишину, но все было тщетно.

Алиса боролась, но ее усилия были напрасны. Ситуация становилась все более невыносимой. Вдруг раздался голос — голос Крольчихи, той, что некогда поведала ей историю этого места. Но ее прервал медведь-мэр:

— Гриллби, ну нельзя же ее сразу сжечь! — начала Крольчиха, но ее лицо исказилось в голодном оскале, и она добавила: — ДЕЛАЙ ЭТО МЕДЛЕННО… Я ЛЮБЛЮ ПОСОЧНЕЕ…

Когда Гриллби, наконец, отпустил ее, Алиса перестала вырываться. Лишь кричала, но все расплывалось перед глазами. Казалось, все происходящее было каким-то зловещим развлечением. Но в последний момент, собрав последние силы, девушка вытянула руку, показав два пальца — еще одна подсказка? В этот момент раздался звук открывающейся двери. На пороге стоял Папирус!

— МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! — прогремел он, затем, поклонившись с джентльменской грацией, добавил: — КОРОЛЕВА ПОЧТИЛА НАС СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ!

Паника охватила всех. Королева здесь?! В всеобщем восклицании «КОРОЛЕВА!?» царил абсурд. Монстры метались, пытаясь что-то предпринять, но тут кто-то заметил: девушка все еще лежала на плите!

— НАМ НУЖНО ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЧЕЛОВЕКА!

Суета усилилась. Гриллби, не торопясь, подхватил девушку и швырнул ее в сторону стола Крольчихи. Та, однако, отнекивалась, отказываясь есть «такое». Все шло наперекосяк.

И вдруг она оказалась на свободе. Холодное, заснеженное пространство, полное пустоты. Улица. Это было облегчение. Голова кружилась, словно мир потерял ориентиры. И тут она увидела Санса. САНС!? Откуда он здесь? Следил? В голове проносились вопросы.

— Много друзей завела? — спросил он, его фирменная улыбка играла на лице. Кто бы мог подумать, что этот скелет окажется здесь!

Девушка упала на снег, пытаясь осмыслить происходящее. Ничего не понимая. Из бара доносились звуки паники.

Санс подошел ближе, смотря на нее. Она лежала на снегу, все еще не осознавая масштаба произошедшего. Мир вокруг расплывался. Спустя время, девушка смогла поднять на него взгляд.

— Эй, не надо на меня так смотреть. Это всего лишь разогрев, — хмыкнул скелет, добавив: — Что, стало слишком жарко? — Санс рассмеялся. Острый ум и садистская натура — все это было ожидаемо. Наклонив голову, он продолжил: — Ну так что? Сильно ли они к тебе потеплели? И какой тебе четвертый пазл? Ты выбралась ценой своей шкуры!

Девушка приходила в себя, но медленно. Похоже, травмы были куда серьезнее, чем казалось. Она выжила, но надолго ли? С трудом дыша, она попыталась встать. Санс удивленно смотрел на ее решимость.

— В любом случае Папс ждет…. Дома… — произнес Санс, словно что-то его останавливало. — Он покажет тебе последний… Эм… — он замолчал, глядя на девушку, которая напоминала недожаренное мясо. Сансу, казалось, тоже хотелось есть… — Воу, Гриллби… Ты… — пробормотал он себе под нос, чтобы она не услышала, затем добавил: — Неплохо ты ее поджарил…

Санс словно сошел с ума, его глаза затуманились, а тело напряглось. Что-то неуловимое, но зловещее изменилось в нем. Он отшатнулся, и в его взгляде промелькнуло странное, хищное удовлетворение — вкус плоти девочки явно пробудил в нем нечто темное. Алиса, медленно выпрямляясь, почувствовала этот холодный взгляд, эту чудовищную трансформацию. Что с ним? Словно какая-то давняя, голодная сущность наконец вырвалась наружу.

— Санс, — начала Алиса, но голос дрогнул, и она сглотнула, пытаясь справиться с волнением. — Я… я благодарю тебя, что ты меня спас. И Папирусу отдельное спасибо, что помог выбраться из бара… Там я бы не выжила…

Санс отступил на шаг, словно отстраняясь не только физически, но и от того, что произошло. Он поднял руку, попытка говорить вырвалась наружу, но была прервана.

— Да забей ты… Сделка есть сделка… Тебе самой нужно выбир… — слова застряли в горле. Его перекосило от внезапной боли, он выгнулся дугой, схватившись за живот. — …дерьмо… — прохрипел он, повторяя себе под нос, словно в бреду. Алиса застыла в недоумении, не зная, как реагировать. Единственное, что она чувствовала, — это инстинктивное желание отдалиться, ибо воздух вокруг него сгущался от чего-то зловещего. Это добром не кончится.

Алиса сделала шаг в сторону, стараясь не тревожить его, понимая, что его мутит, скорее всего, от ужаса того, что он съел, или от того, что он не ел так долго. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз ел?

Девочка сделала несколько шагов, но не успела отойти далеко. Неведомая сила, словно трос, притянула ее назад. Это был Санс. Его лицо исказила гримаса, теперь в нем было неузнаваемое, убийственное голодное желание. Алиса отчаянно пыталась вырваться из его костлявых рук, но все было тщетно.

— Неа! Всё кончено, малая… — прорычал Санс, его глазницы расширились, отражая лишь бездонный, неописуемый голод. После паузы, наполненной напряжением, он продолжил: — Пора бы тебе ПОМОЧЬ голодному другу! Я 7 лет ждал своего кусочка и больше не буду ждать ни секунды!!

Санс обхватил ее руку. Она пыталась вырваться, но, увидев то, что последовало дальше, поняла — это конец. Его хватка была словно стальные тиски. Руку вырвали с пугающей легкостью, словно кусок мяса. Затем Алиса упала на снег, чувствуя опустошение и ужас, видя, что она без руки. В панике она бросилась прочь, пытаясь убежать от Санса, пока тот, с видом первобытного хищника, рассматривал свою добычу. Он смотрел на руку так, словно получил то, что ему полагалось по праву. Раскрыв рот, приготовясь к первому «кусь», его прервал Папирус. Он выбежал на улицу, увидел ужасную сцену, бросился к Сансу с криком, ударил его. Человеческая рука Алисы выпала из костлявых пальцев. Санс рухнул на снег. Папирус, начав говорить о том, что все шло по плану, напомнил, что Санс сам подготовил инструкции на такой случай, предвидя, что может произойти, если он сойдет с ума.

Похоже, Санс подозревал, что может случиться, и поэтому готовился. Алиса испарилась, как только появилась возможность. Ее оторванная рука осталась лежать на снегу, а кровавый след нацелен в сторону ее бегства.

— КСТАТИ, САНС… АНДАЙН ЗДЕСЬ! ОНА В САМОМ ДЕЛЕ ПРИШЛА! Я НЕ ЗНАЛ ОБ ЭТОМ ВООБЩЕ! — воскликнул Папирус, чем привлек внимание Санса.

Тот резко поднялся со снега, нахмурился, затем его глаза расширились от удивления.

— Ты шутишь?..

— НЕТ…

— Где малая?

— НУУ… ОНА…

Папирус указал на руку. Санс был в абсолютном шоке. Он посмотрел на свою руку, на обломок, и не мог поверить произошедшему. Слова застряли в горле. Нужно было найти ее.

— НЕ ВОЛНУЙСЯ, БРАТ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ЗАЙМУСЬ ЕЕ ПОИСКАМИ!

— Нет, Папс… Тебе нельзя пропускать перекличку, тебя могут объявить в розыск, а нам этого не нужно. Ей нельзя здесь оставаться, пока Алиса на свободе, ибо она сейчас в таком состоянии, что даже не передать… — Санс произнес это спокойным, но твердым голосом, обращаясь к брату.

— НУ ЭТО ДА… А ТЫ ТОГДА ЧЕМ ЗАНИМАЕШЬСЯ?

— Я найду ее. Нам нужно, чтобы она была в безопасности. Ей не следует оставаться здесь…

Спустя некоторое время все монстры выстроились в ряд, обращая взгляд на свою королеву. На голове ее покоилась корона из ребер, зубы были острыми и неровными, половина головы, включая глаз, была повреждена и скрыта под бинтом. Она носила заостренную фиолетовую броню с золотым символом дельты на груди. Стресс, голод и тяжесть правления наложили свой отпечаток, делая ее образ мрачным и устрашающим. Она была зла, но кто, черт возьми, осмелился ее разозлить?

— Итак… — начала королева, поднимая пустую коробку из-под конфет. — Кто из вас, ЭГОИСТИЧНЫХ МУДАКОВ, забрал последнюю конфетку?

* * *

7 лет назад*

Всё казалось умиротворенным после того, как первый человек покинул подземелье, оставив монстров в изгнании. Это было возмутительно! Азгор был мертв, а Андайн, приняв на себя бремя королевы, заняла его опустевший трон. Казалось, наступила эпоха покоя, время, когда беды должны были отступить.

В этот миг она, заботливая королева, разговаривала с маленьким монстриком, чьи глаза горели восторгом. Он преклонялся перед ней, шепча слова ободрения, веря в ее силу. И это была правда! Но теперь на ее плечах лежал весь народ, чью судьбу она должна была нести.

Сейчас, как никогда, нужен был глоток юмора, ясное понимание того, что надвигается. Разговор с монстриком был еще в самом разгаре, когда внезапно появился Метатон! Что же ему было нужно? Его каркас, словно вырванный кусок, был искорежен в правом верхнем углу. Но сейчас это было неважно, ведь он спешил предупредить:

— КОРОЛЕВА! ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, это катастрофа! Андайн, нам срочно нужно в Ядро! Мы обречены! — Метатон, охваченный паникой, как никогда прежде, метался у трона королевы.

— Что случилось? У Альфис снова закончилась лапша? — с легкой улыбкой спросила Андайн, пытаясь разрядить обстановку.

— Ха-ха! Смейся, смейся. Тебе будет не до смеха, когда узнаешь, что произошло…

* * *

И вот они оказались перед Ядром. Оно больше не работало! Это… это не могло быть правдой! Оно было единственным источником жизни подземелья!

— КАК!? КАК НАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ, БЕСПЕРЕБОЙНЫЙ ИСТОЧНИК МОГ ПЕРЕСТАТЬ РАБОТАТЬ!? — взорвалась Андайн, ее голос дрожал от неверия. Почему всё рухнуло? — И… что это значит для нас?..

Ее взгляд метнулся к Альфис, стоявшей рядом. Королева сжала губы, мучительно пытаясь подобрать слова. Альфис же молчала, её лицо отражало глубокую скорбь. Она была сломлена этой новостью, и ей ничего не оставалось, кроме как молчать.

Андайн, глядя на застывшую в своем горе Альфис, из последних сил прошептала:

— Альфис, поговори со мной… Пожалуйста… — слова сорвались с ее губ, но в ответ была лишь тишина, как у рыбы, застывшей под водой.

Метатон, их верный друг, осторожно коснулся плеча Альфис, словно разделяя ее невысказанную боль. А затем, повернувшись к королеве, произнес:

— Альфис говорит, что магия, дающая нам жизнь, иссякает. Подумай сама, никакого питания… никакого воздуха. Что нас ждет?

Андайн была потрясена. Она верила, что всё будет хорошо, но реальность обрушилась на нее всей своей тяжестью. Внезапно, махнув рукой, она попыталась вернуть себе самообладание:

— Пффф, секундочку! Чего мы так распереживались? Ты говоришь с королевой подземелья! Я уверена, что с умом Альфис и моим руководством, мы справимся!

* * *

Спустя время, когда причина поломки ядра наконец-то стала ясна, пришло время объявить об этом всем. Без исключения. Всем обитателям подземелья.

Андайн, прибыв в родные владения, сменила облачение и тут же принялась за сочинение записки. Её намерением было повесить её на видное место, на самое обычное дерево.

«Дорогие граждане-монстры! Внимание! С сожалением вынуждена сообщить, что в результате чрезмерного использования, ядро временно вышло из строя. Без паники! Я собираю экстренный совет для глубинного изучения и скорейшего разрешения сложившейся проблемы. Если вы — знаток своего дела и разбираетесь в принципах работы ядра, просим вас незамедлительно проследовать в лабораторию в Жароземье!»

…

Прошёл месяц. Никаких известий. Пока же всё было относительно спокойно, каждый житель подземелья должен был взять на себя бремя строгой экономии продовольствия, дабы обеспечить хотя бы минимальные запасы. И вот, в то время, когда все монстры изо всех сил боролись за выживание, Санс решил почтить своим присутствием бар Гриллби, который, к счастью, пока пребывал в здравии.

Санс устроился поблизости от барной стойки, рядом с Гриллби. Через некоторое время голос неведомого монстра прорвался сквозь тишину:

— Эй, Санс. Королева назначила очередное собрание. Пойдёшь с нами к ядру?

— Не, дружище. Сегодня я пас. Гриллби присмотрит тут за мной… К тому же, я и так уже всем обеспечивал еду… Думаю, я это заслужил…

Не успел Санс закончить фразу, как с Гриллби произошло нечто необъяснимое. Внезапно у него появился рот, а протянутый скелету стакан с грохотом разбился. Гриллби резко отвернулся, его всего сотрясала дрожь, словно нечто ужасное уже свершилось… Или же сама магия, что некогда его поддерживала, начала медленно его покидать…

— Ух ты, Гриллби! Что с тобой? — срывающимся голосом воскликнул Санс, резко вскакивая и инстинктивно отстраняясь от сломленного друга. Паника охватила его, он не понимал, что происходит. Когда Гриллби резко отвернулся, Санс на мгновение замер в стороне от барной стойки. Затем, преодолев секундное оцепенение, он осторожно приблизился. — Друг мой, всё в порядке? — тихо спросил Санс, подходя ближе. — Неплохой способ растопить лёд…

Слово застряло в горле Санса, когда Гриллби внезапно повернулся. Пламя, живое и яростное, словно разъедало его изнутри. Он кричал, а когда Санс оказался совсем рядом с барной стойкой, Гриллби схватил его за куртку, притягивая к себе. Он умолял о помощи, молил о спасении, но всё было тщетно. Санс с ужасом наблюдал, как пламя пожирает его друга, как тот беззвучно кричит, а языки огня, словно раскалённые слёзы, сыплются на него.

Наконец, спустя вечность, Сансу удалось вырваться на улицу. Верх его футболки носил след обожжённого, багрового пятна. Санс судорожно дышал. Когда несколько испуганных монстров, выбежавших на улицу, в панике уставились на него, скелет, сжав кулаки, ответил: вот теперь он в деле. Он больше не собирался мириться с происходящим, ибо прошёл целый месяц, а поломка ядра так и не была устранена…

* * *

За время, пока все, изнемогая от труда, латали генератор, пролетело немало драгоценных часов. И без того тяжкий труд по восстановлению, казалось, усугублял холод, что мог погрузить в вечную тьму подземелье, лишив его света и тепла.

Тем временем Андайн, словно в лихорадочной лихорадке, пыталась разгадать тайну непокорного ядра. Оно, что служило верой и правдой, работало без устали, а теперь замерло, отказываясь вновь пробуждаться к жизни! Требовался осмотр, детальный, доскональный, чего, похоже, давно никто не проводил.

— Моя королева, монстры из Водопадья не обнаружили ни единого изъяна на верхнем этаже, — прозвучал голос Метаттона, когда он приблизился к ним. — Они готовы к испытанию двигателя.

— Прекрасно, я установлю таймер на полчаса.

— АНДАЙН! Ваше величество! — воскликнул Папирус, в руках его трепетали чертежи самого сердца подземелья. Он подошел к королеве, и, когда она взглянула на него, добавил: — Куда мне положить всё это?

— Оставь здесь, я сама позабочусь о них, — ответила королева, вновь погружаясь в свои мысли. Она взяла один из чертежей, вгляделась в него, и после долгой, тягостной паузы произнесла: — Итак, а где же Санс? Он ведь вызвался помочь нам с ядром…

— Боюсь, Андайн, он не придёт… — прошептал Папирус, и в его голосе слышалась глубокая печаль.

Королева резко повернула голову к своему другу, её взгляд был полон разочарования, словно она осуждала брата, что не справляется с возложенными на себя обязанностями. Андайн долго смотрела на Папируса, затем отвела взгляд, в её глазах читалась мучительная боль.

— Он правда старается… — вновь раздался тихий голос Папируса, в нём слышалось искреннее сочувствие.

— Как и все мы… — произнесла Андайн, и её вздох был полон усталости и безнадежности.

И вот, спустя долгие четыре минуты, когда надежда почти покинула их сердца, появился Санс!

— Эй, — произнес он, его голос был полон раскаяния, — простите, я опоздал… Я, эм… — Санс пытался что-то сказать, что-то объяснить, но слова не находили выхода. В конце концов, он просто протянул чертёж, отвел взгляд и промолвил: — Слушайте, я нечасто появляюсь, но… Скажем так, что я загорелся идеей благодаря одному анониму, так вот… Надеюсь, это загладит мою вину…

— Эм… Конечно, спасибо, Санс, — ответила королев, её голос звучал сдержанно, но в глубине её глаз мелькнула искорка надежды.

Мгновение — и чертежи, только что бывшие в руках Санса, оказались у Андайн. Королева, сжимая их, пыталась постичь их суть, но то, что открылось ее взору, повергло ее в такой трепет, что слова оказались бессильны. Это было нечто за гранью возможного! Как мог Санс сотворить подобное? Какая магия таилась в этих линиях? Как он успел? Неожиданно, да… но невообразимо, потрясающе, что он так взялся за дело! Ее взгляд, полный изумления, метался между скелетом и чертежами, снова и снова, будто пытаясь примирить реальность с увиденным.

— Санс… Это же… НЕВЕРОЯТНО! — выдохнула она, вновь обратив к нему свой полный изумления взор. — Это ведь… секретные разработки! Даже Альфис не в курсе!! Как тебе удалось…

— Ничего особенного, — отозвался Санс, едва заметно улыбнувшись. — У каждого найдется козырь в рукаве. Да и к чему тогда друзья, если не для того, чтобы делиться секретами?

* * *

После нескольких месяцев простоя, а прошло всего лишь три месяца, произошло множество событий. Монстры начали вымирать из-за нехватки магии и, что самое главное, еды. Они пытались экономить, но с каждым днём экономить приходилось всё больше и больше, но это не помогало. Ничто не могло остановить надвигающуюся беду. Монстры гибли один за другим, словно кто-то развязал войну, призванную обеспечить безопасность для всех жителей…

Три месяца разрухи ядра, и теперь ничего нельзя было предотвратить. Казалось, лишь чудо, источник неведомой силы, мог бы спасти их. Но сейчас все было иначе. Андайн. Она оставила записку Альфис на столе и исчезла. Вскоре Альфис обнаружила послание, и прочитав его, была повергнута в шок.

Она бросилась к Водопадью, пытаясь остановить Андайн. Ситуация была критичной, но нельзя было сдаваться, чего бы это ни стоило! Андайн стояла на краю пропасти, словно готовясь совершить последний шаг, и смотрела вниз. Сердце безжалостно колотилось, страх сковывал душу.

— АНДАЙН!! — крик Альфис эхом разнесся по ущелью. — Андайн, не прыгай!!! Постой!!!

— Альфис… это ты? — голос Андайн дрогнул, когда она повернула голову. Замявшись на мгновение, она отвела взгляд и, глубоко вздохнув, произнесла: — Мне это надоело. Все эти месяцы без должного ответа, что я могу предложить взамен? Лишь скорбь и пепелища. Я всех подвела...

Андайн терзала себя чувством вины за то, чего она не в силах была изменить, за то, что выходило за рамки её возможностей. Всё, что она делала, было лишь пределом её собственной мощи. О, если бы здесь был Азгор! Он бы всё устроил так, как должно. Но Азгора не было. Он был мёртв. Убит. А Андайн, словно в роковой час, сама встала на его место. Это было единственным выходом — заменить короля всего Подземелья… Тяжесть этой ноши давила на неё невыносимо. Андайн боролась с собой, пытаясь удержать себя в руках, чтобы не позволить всей этой боли вырваться наружу. Она стремилась быть сильной, но силы покидали её… Словно кто-то вновь выключил свет в её душе, сделав всё так же непосильно, как в те первые, самые трудные годы обучения!

— Из-за меня гибнут монстры. Из-за меня все мы заточены в этом ЧЕРТОВОМ КЛАДБИЩЕ, — её голос дрожал от отчаяния. Андайн чувствовала себя ничтожной, беспомощной. Взгляд её был прикован к полу, она была совершенно опустошена, потеряна, не зная, как жить дальше. Всё, чего она жаждала, — это лишь покоя и утраченного когда-то душевного счастья. — Я не рождена быть королевой, Альфис… Как бы я ни старалась, этот неподъёмный груз, что лежит на моих плечах сейчас, мне всё равно не снести.

— Андайн, постой! — голос Альфис дрогнул, когда она смотрела в глаза королевы, полные отчаяния. — Тебе нужен новый источник энергии, верно? Достаточно мощный, чтобы вновь зажечь Ядро?

— … Ага… как будто это вообще возможно… — горько прошептала Андайн, её надежда почти угасла.

— У меня есть идея.

— ЧТО!? У ТЕБЯ ЕСТЬ ИДЕЯ!? — Андайн взорвалась, сердце её забилось с бешеной силой, слова застряли в горле от изумления. — О боже, Альфис!!! Что это?!

— Пожалуйста… Отойди от края… Я… я всё тебе расскажу… — умоляюще произнесла Альфис, её голос был полон нежности и страха.

Когда Андайн, неохотно, но с растущим любопытством, отступила от края водопада, Альфис излила ей сердце, поведав обо всём, что знала. У неё действительно был план… но какой ценой? Он казался отчаянно рискованным, но в то же время… единственно верным.

Альфис рассказала Андайн о «Волшебном глазе Санса» — источнике силы, таившем в себе надежду на спасение Ядра. Это была самая блестящая мысль, но… в глубине души Альфис терзала смутная тревога, словно весь этот план был обречён с самого начала.

* * *

Цветок. Он впитал в себя каждое слово, слетевшее с губ Андайн и Альфис, повторяя их вновь и вновь, словно бездушный диктофон. Тем временем Санс бродил среди великолепия Водопадья, пытаясь развеять гнетущие мысли. Но его уединение прервал голос из цветка… Ему стало любопытно, чьи же это голоса, такие знакомые до боли. Санс приблизился, и когда до него донеслись все записанные цветком фразы, его охватил шок. Он не мог поверить, как они могли опуститься так низко! Это… было за гранью понимания.

Услышав всё, что говорили Альфис и Андайн, Санс рухнул на колени, захлебнувшись в недоумении и ужасе от поступка Альфис. Так не должно было случиться, но… это было абсурдное решение! К тому же, Альфис умудрилась уговорить на это саму Королеву!

…

Прошло невесть сколько времени. Санс, всё ещё под впечатлением от услышанного, не желал покидать укромное убежище — гараж за домом. Папирус, беспокоясь о брате, не знал, как ему помочь, что его ждёт.

— Санс, ты там? Я тебе кое-что принёс! — промолвил Папирус, его голос звучал немного нервно. Он подошёл к гаражу, коснулся двери. После короткой паузы он продолжил: — Санс… пожалуйста, открой. Давай не будем как в тот раз…

Санс слышал голос брата, но молчал, словно мышь. Он лишь улавливал мольбы Папируса открыть дверь, но ни один звук не вырвался из его уст. Цветок, запечатлевший весь разговор Андайн и Альфис, поразил Санса до глубины души, заставив осознать ужасающую реальность, которую он никак не мог себе представить!

Папирус стоял у двери, желая увидеть брата, а не эту преграду между ними. Вздохнув, он уже собирался уйти, как вдруг дверь распахнулась. Это была надежда на то, что последует осмысленный диалог, а не очередной акт трагикомедии, которыми была полна их жизнь.

Папирус испытал прилив радости, смешанной с тревогой — в последние дни такое случалось редко. Он шагнул внутрь, пока не увидел брата.

— Привет, брат! Это всего лишь рогоз, но думаю, тебе понравится!

— В порядке… — тихо произнёс Санс.

Папирус оглядел комнату Санса. Стены были испещрены исписанным чем-то. Это было поразительно — как Санс за считанные дни смог всё это написать, просчитать… Это восхищало.

— Это… — Папирус замер, глаза его расширились от удивления.

— Папирус…

— Подожди! Мне просто нужно понять, что произошло в Водопадье! С того момента ты всё время сидишь здесь, и это… начинает меня пугать.

Папирус смотрел на эти наскальные выкладки, на эти расчёты Санса. Всё это было удивительно, ведь раньше такого никогда не случалось, а теперь — вот оно…

Вдруг Санс оттолкнул брата, не желая, чтобы тот видел, над чем он так усердно работал, пытаясь просчитать всё, что могло бы принести благо всем обитателям подземелья. Ведь жителей становилось всё меньше, и это лишь нагнетало обстановку… Оставались лишь сильнейшие. Санс, не говоря лишних слов, лишь процедил: «потом…»

Папирус был ошеломлён таким поворотом событий, он почувствовал, как в нём зарождается злость. Он не хотел говорить ни с братом, ни с кем-либо ещё… Его злило то, что он не может достучаться до брата. Он лишь отвернулся и направился прочь.

— ХОРОШО! Если не хочешь, чтобы я крутился тут!? Как раз впору! Мне всё равно нужно идти в Ядро!!

Слова брата застали Санса врасплох. Его охватил ужас, страх за Папируса, и он выдавил:

— НЕТ! Не приближайся к этому месту! Папс, умоляю!!!

— О!? И это ещё почему!? — Папирус обернулся, скрестив руки на груди.

— Потому что… — начал было Санс, но слова застряли в горле.

* * *

— Эй, Папирус! Ты не видел Санса? Он уже несколько дней мне не звонил…

— Пф… Да. Ну… — начал Папирус, отведя взгляд от медведя. — Я уже собирался уединиться, как мой брат, метко напомнив мне о незавершенном дневном обходе по обеспечению питания, предложил пойти вместо меня…

Медведь замер, пораженный. Он никак не ожидал от Папируса такого ответа, и уж тем более не думал, что Санс мог предложить что-то подобное… Неожиданность пронзила его до глубины души.

— «Предложил»? Я думал, Санс это ненавидит…

Папирус отвернулся, и в его голосе зазвучала едва уловимая боль.

— Возможно. Я не стал задавать лишних вопросов. Лишь бы он выбрался из этой чертовой лаборатории…

* * *

Медведь был в смятении, не зная, как ему поступить. Он должен был найти Санса, но нигде не мог его обнаружить. Казалось, будто Санс пытается что-то сделать, но у него ничего не выходит.

Вскоре медведь увидел Санса — скелет был здесь, он наконец-то выбрался из своей лаборатории! Однако Санс был явно чем-то обеспокоен. Но чем именно, было неясно.

— Эй, Санс! — крикнул медведь, подбегая к нему. — Эй, Санс, я искал тебя!

Санс с тревогой повернул голову. Он явно был чем-то встревожен, но не хотел говорить об этом. Он хотел сохранить свои переживания в тайне.

— Что... — произнес он, увидев перед собой медведя. Его нервное напряжение немного спало, и он добавил: — А это ты...

— Мой друг, где же ты был? Тебя ищет весь город! Расскажи, что случилось?

Санс хмыкнул, издав привычный звук «хех». Это было забавно слышать от него. Он отвел взгляд и отвернулся.

— Вы думаете, раз я пару дней не выходил из комнаты, то медленно схожу с ума в попытках исправить наши проблемы? В то же время меня мучает предчувствие предательства и неизбежной смерти? Это просто смешно... — произнес скелет, прикрыв глаза и выдохнув. Затем он открыл глаза и отвел взгляд от медведя, который все еще стоял рядом с ним.

— Ха-ха! Ну конечно же нет! Я мог бы и сам догадаться, что у тебя всё под контролем. Давай хотя бы провожу тебя до черты города. Что скажешь?

— Конечно. Буду рад.

Это было похоже на историю самого медведя, которую он рассказал семь лет спустя девочке Алисе, когда они были в баре. Похоже, назревает что-то необычное.

* * *

После душевной беседы с Медведем, Санс направился к Ядру. Давно он не посещал это место, и пришло время заявить о своем возвращении, напомнить о своем присутствии.

В руке он сжимал небольшой гостинец, преподнесенный Медведем, -, возможно, это был подарок, призванный подкрепить его силы. Санс тихонько напевал мелодию, пытаясь сохранить самообладание. Однако долгие месяцы, наполненные размышлениями о пропитании и выживании, не давали ему покоя.

Его терзали сомнения, подкрепленные услышанным от эхо-цветка. Запись разговора Андайн и Альфис звучала тревожно, но Санс старался убедить себя, что это лишь догадки, и Андайн не способна на столь решительные действия.

На пути ему встретился странный юноша, заливавшийся слезами. Эта встреча была неожиданной. Почему именно сейчас? Санс осознавал, что прошло немало времени, и, возможно, горечь утраты постигла этого юношу. Ему хотелось утешить его, разделить его печаль.

Однако, вместо того чтобы подойти и выразить сочувствие, Санс сам приблизился к монстру, стремясь оказать поддержку. Но когда он попытался повернуть юношу к себе, тот издал крик! Его лицо, искаженное ужасом, начало рассыпаться, превращаясь в прах. В пустых глазницах мерцал лишь один глаз, а черты лица, словно тая, поддавались всепоглощающему страху. Зрелище было настолько отвратительным, что хотелось отвернуться.

Когда тело монстра окончательно исчезло, его голова упала, затихла, лишенная дыхания и движения. Затем она медленно начала рассыпаться, обращаясь в прах.

* * *

— ПОСМОТРИТЕ! — закричала мать, сжимая в объятиях угасавшую дочь. Ее мольба, полная отчаяния, обращалась к Андайн, но та оставалась неподвижной, лишь слушая надрывный шепот: — ДОЧЬ УМИРАЕТ! БОЖЕ, УМОЛЯЮ! ей нужно хоть что-то поесть! Неужели у вас совсем ничего нет?! Ваше Величество, вы должны ей помочь!

Мать, разрываемая горем, рыдала, умоляя о спасении. Но Андайн, зная о трагической правде, не могла обманывать ее. Она видела, как мать готова пойти на всё, лишь бы ее дитя не обратилось в прах. Андайн опустила веки, покачала головой. Вздохнув, она снова открыла глаза и, глядя на искаженное от слез лицо женщины, произнесла:

— Мне искренне жаль. Но наши запасы исчерпаны еще неделю назад, — ее голос был полон сочувствия, но слова были беспомощны. Андайн не могла переступить через границы своего положения, лишь давая понять, что бессильна. — Я обещаю, — добавила она, — что сообщу вам, как только наши люди с припасами вернутся.

— Этого мало! Я… я не знаю, сколько она еще продержится…

Слова оборвались, когда на руках матери девочка рассыпалась в прах. Время пришло. Она умерла, так и оставшись в объятиях любящей матери. Андайн сжала губы, наблюдая за этим. Она знала, что этого нельзя было избежать. Так суждено.

Снова вдох, и вновь тихий голос Андайн:

— Мне очень жаль…

Но мать, сломленная, не дала ей договорить, отсекая слова горьким: «Тебе «жаль»?»

Казалось, горе свело ее с ума. Это начало чего-то нового, чего-то страшного.

* * *

Санс медленно ступал по сумрачному коридору, окутанному такой кромешной тьмой, что лишь давнее привыкание к здешним переходам позволяло ему ориентироваться. Несясь сквозь мрак, он шел безмятежно, никого не тревожа, и сам оставался нетронутым — обстоятельство, что дарило ему некоторое спокойствие.

С закрытыми глазами он бормотал себе под нос, совершенно не предполагая, что за углом может подстерегать опасность.

— Что же там, впереди? — спросил он сам себя, углубляясь в темноту. Беззаботно. С легким выдохом он усмехнулся, продолжая внутренний монолог: — К чему волнения? Если сюда Папайрус заглядывает каждый день, то уж один мой визит точно не станет проблемой...

Внезапно оглушительный шум разорвал тишину, заставив скелета распахнуть глаза и раскинуть руки. Из теней вырвались кости, словно исчадия ада, готовые к атаке. Санс застыл в недоумении, не в силах предсказать дальнейшее развитие событий. Его глазницы потемнели, зрачки исчезли, а он, глубоко выдохнув, прикрыл веки. Снова вдохнув, он повернул голову и, заметив вдали фигуру, испуганно вскрикнул.

Это была мать девочки, погибшей на ее глазах, обратившись в прах. Лицо ее было мокрым от слез, сама она истощена, но на губах играла улыбка… улыбка безумия.

— Прости, Санс… — проговорила девушка. — Я тебя напугала? Я планировала РЕВОЛЮЦИЮ… — Санс был поражен. Зачем именно сейчас? Эта революция ведь ничего не изменит. Она продолжила: — Королева предала нас. Слишком многим детям она позволила погибнуть. Настало время перемен. Что ты думаешь об этой прекрасной идее?

Санс, ошеломленный, упал на коробки.

— Я думаю, меня скоро стошнит…

— Да! Я чувствую то же самое! — ее взгляд выдавал безумие, что было вполне предсказуемо, ведь она была безумнее всех. — Присоединяйся ко мне, Санс! — она распахнула руки. — Давай не позволим монстрам гибнуть просто так! Я могу собрать армию… И ТОГДА МЫ ЕЕ СВЕРГНЕМ!

Санс поднялся, его охватило оцепенение. Как вообще это описать? Ведь эта женщина, потерявшая дочь, была права. Погибло много монстров, а численность лишь росла… Девушка начала удаляться, но бросила напоследок:

— Лучше подготовь себя, Санс… Восстание еще впереди…

Когда она исчезла, Санс отвернул голову и устремил взгляд на свет в конце коридора.

— Восстание? — прошептал он про себя. Похоже, что-то назревало, и эта мысль ему совершенно не нравилась.