Прозрачность (гет)

Они собирались быстро выйти из леса после того, как Гинтрейме отправит сообщение, но случилось нечто неожиданное: им просто напросто не удалось найти цовелу. Даже пройдя до города, на всем пути ни один зверек не пробежал, не мелькнул где-нибудь вдалеке.

— Ладно, — хмуро произнесла Гинтрейме. — Это может потерпеть. В любом случае сначала нужно посоветоваться с другими небожителями.

Когда они вернулись в город, Гинтрейме отдала кошелек с деньгами И Соа, а сама ушла, бросив напоследок, что придет к середине дня.

Юноша задумчиво постоял, перебирая в руке кошель. По его весу создавалось впечатление, что сумма там находилась значительная.

Перед тем как уйти, небожительница довела И Соа до постоялого двора, так что у него не было особых проблем, чтобы подняться на второй этаж, сесть за ближайший столик и подошедшему к нему служащему кинуть пару монет и попросить принести чайничек со светлым чаем и мятных закусок. Затем он просто откинулся на спинку стула, повернув голову к окну, и позволил слабому ветерку обдувать его лицо. Сам он навострил уши: на улицах стало совсем уже шумно и многолюдно, так что И Соа стал прислушиваться к происходящему снаружи.

Примерно так он и собирался провести время.

— Это же очевидно, — слышался важный детский голос. — Я сделаю подношение богу Предзнаменований и спрошу у него, когда мама разрешит мне гулять ночью. Я не думаю, что ему будет сложно ответить на него.

— А я не думаю, что он вообще будет слушать тебя, — рассмеялся другой голос, более взрослый.

— Сам-то! — прикрикнули на него в ответ. — В прошлом году каждый день ходил и выпытывал: «Нравлюсь ли я Санне? Она примет мой подарок? Стоит ли приглашать ее на фестиваль?».

Раздался смех нескольких детей и пытающийся перекричать их всех смущенный голос:

— Вопросы были нормальные! Я разговаривал со служителем, он мне рассказал, что намного легче получить ответы на прямые вопросы. Да прекратите же!

Этот разговор заставил И Соа немного вспомнить то время, когда он и сам был ребенком. Его мать также была служительницей бога Предзнаменований, так что он знал и умел, как правильно ему поклоняться. Возможно, если бы его телом сейчас не владела некоторая леность, он бы спустился к ним и дал пару советов. Да и ничего полезного о пропавшем ноже он пока что не услышал.

— Господин, ваш чай, — подошли к нему. Раздался легкий стук посуды о стол.

В ответ И Соа коротко кивнул. С другой стороны, между просвещением о правильных молитвах и вкусным чаем он определенно выберет второе.

Чай он попросил сделать на основе душицы и максимально терпким. И Соа сделал маленький глоток, пробуя.

Приемлемо. Выше среднего.

Затем он откусил кусочек слойки, что лежала рядом на широкой тарелке. Распробовав, он недовольно цокнул языком и отложил ее обратно на блюдо к остальным.

Он размышлял. Куда мог подеваться нож и, самое важное, где и как сейчас его искать.

— Я правда уже спать нормально не могу, — на этот раз донесся до его ушей голос взрослой женщины. — Одно ужасное лицо вырезано на моей яблоне возле дома, я не хочу даже подходить к нему.

— Мне черты лица показались довольно привлекательными, так что не называй его таким уж ужасным, — с небольшим смешком ответил ей низким голосом мужчина. — Если боишься, я могу убрать его. Дерево придется чутка покромсать, но что поделать.

— Ни в коем случае! — тут же возразили ему. — Ты же все дерево испортишь, оно засохнет.

В этот момент к парочке кто-то подошел. Между ними завязался короткий разговор, и только сейчас И Соа понял, что сидит прямо напротив рыночной улицы, а разговаривающие мужчина с женщиной являются продавцами игрушек и глиняных горшков соответственно. Когда покупатель ушел, они продолжили.

— Почему вообще все считают, что обильное появление духов в нашем городе связано с этими лицами? — спросил мужчина. — Пара шутников малолетних взяли у отца по ножу охотничьему, нацарапали на коре что-то, и все сразу паниковать начали. Я лет пять назад точно видел те же лица. А духи когда появились? Буквально с месяц, не раньше.

— Неправда, — вмешался в разговор еще один голос, юношеский. — Я ночью полтора года назад к озеру ходил, еле ноги унес оттуда! На меня что-от выскочило прямо из воды, я на мгновение подумал, что на месте и умру.

Его тут же поддержала женщина:

— Вот именно, а три года назад, не слышал разве? Соседка моя рассказывала, как шла домой поздно и наткнулась на страшно уродливого духа. Глаза белые, рот нараспашку, зубы гнилые, сам полупрозрачный и руки тянул к ней. Хвала Хранителю Сердца мира, что лишь испугом отделалась. Прибежала домой, мужу все рассказала, затем и мне.

— Будет вам придумывать, — с сомнением протянул мужчина.

— Почему бы вам просто не прекратить обсуждать эту чепуху? — кто-то произнес. — Сами себя только пугаете.

Голос этого человека был не только тихим, но и очень усталым. Он добавил:

— Духи — это одна проблема, более чем неприятная. Она никак не связана с этой неудавшейся затянувшейся шуткой с вырезанием лиц. Да и тем более, вы все целыми днями только и говорите о том, как вам страшно, но просто мусолите одни и те же рассказы.

На мгновение воцарилась тишина, но она почти сразу прервалась настоящим гамом. На говорившего буквально набросились все, кто участвовал в разговоре, и принялись утверждать и пересказывать те же и новые истории, с еще большими подробностями. На этом моменте И Соа прекратил слушать, осознав, что ничего интересного он здесь не найдет.

* * *

Когда посетители за столиками в очередной раз сменились другими людьми, а И Соа допил последнюю чашу, к его столику кто-то подошел.

— Я вернулась, — произнесла Гинтрейме.

Юноша кивнул ей.

— Я рассказала о проблеме, — продолжила небожительница. — Все оказалось несколько сложнее, чем мы думали. Лия не находится ни под чьей протекцией. Пришлось решать, кто займется этим.

— Предположу, что Калия? — спросил И Соа.

— Изначально так и планировалось, но Ширай вызвался помочь ей и разобраться со всем сам.

Это имя юноша слышал впервые. Даже перебрав в голове всех богов, что он знал, он не вспомнил никого с таким именем.

— Ширай должен вскоре прислать своих духов-слуг. Они изгонят всех призраков и мелких духов, что набежали сюда, и уничтожат лица. Без изображений божества здесь не будет скапливаться столько духовной энергии. Думаю, за несколько месяцев они справятся. Затем еще какое-то время пробудут здесь на на всякий случай.

И Соа хотел было узнать, как так получилось, что огромный город остался вне внимания богов, но просто решил, что это одна из многих незамеченных ошибок, что допускают люди. В конце концов, каждый небожитель изначально родился и жил как обычный человек.

Решено было остаться здесь, пока не прибудут слуги Ширая. В последующие дни И Соа спал до полудня и никто не заставлял его вставать раньше положенного: Гинтрейме уходила по утрам, приходила к обеду, они вместе ели, немного сидели и молчали; иногда И Соа начинал улыбаться будто бы ни с того ни с сего, а Гинтрейме пыталась догадаться, что того так повеселило, а после этого она снова уходила, на этот раз до самого вечера. Все эти дни юноша старался следовать указанием врача и не тревожить глазницы лишний раз. Во второй половине дня он прогуливался по городу, собирая по пути все слухи и разговоры, что попадутся, и за это время, кажется, стал сведущ во всех проблемах людей и баек. Единственное, что сильно препятствовало, это то, что И Соа даже не пытался быть скрытным и незаметным, и многие прекращали говорить, завидев его.

Перед тем, как отлучиться в первый раз, небожительница дала ему небольшую, но занятную вещицу. Это был небольшой раскрытый бутон цветка, сделанный из прозрачного материала: очень похожий на тот, что был вплетен в его волосы. В тени изделие приобретало белесый цвет и становилось матовым, на свету же начинало переливаться в лучах солнца и отражать многочисленные блики. Гинтрейме объяснила ему, что она наполнила этот артефакт достаточным количеством энергии, чтобы сразу почувствовать, если он разрушится. Так что если в Лие случится что-то, то И Соа достаточно будет лишь сжать посильнее цветок в руке, чтобы раскрошить его и сообщить тем самым Гинтрейме об опасности.

Когда небожительница аккуратно вложила цветок в ладонь И Соа, тот почувствовал кожей скругленные края лепестков и неосознанно задержал дыхание.

— Не волнуйся, — произнесла Гинтрейме, заметив его реакцию. — Он не настолько хрупок.

И Соа промолчал и положил цветок за пазуху, в маленький внутренний карман.

В один из таких ленивых дней они находились на балконе их постоялого двора. Гинтрейме стояла, облокотившись на высокие перила, И Соа сидел рядом, забравшись с ногами в плетеный стул и удобно устроившись на подушках. Он занимался привычным медитативным делом. Держа маленький, но острый нож, И Соа украшал круглую деревянную заготовку узорами и завитушками, планируя добавить к ним еще пару цветных камушков.

Богиня Создания внимательно наблюдала за его руками. Она редко комментировала его занятие.

— Не опасаешься поранить пальцы? — спросила она.

Вопрос был более чем резонный, ведь мало кто посчитает нормальной резьбу по дереву с закрытыми глазами.

Но И Соа лишь ответил:

— Я долго этим занимался.

Сделав еще один надрез, он немного задумался и поинтересовался:

— Ты говорила, что лица, вырезанные на стволах деревьях, сделаны умеющими людьми?

Гинтрейме помолчала какое-то время. Послышался скрип перил и шаги.

— Думаю сходить кое-куда, задать пару вопросов. Пойдешь со мной?

— А куда? — поинтересовался И Соа таким тоном, будто от этого зависел его ответ.

— В гильдию плотников и столяров. Подумала, что стоит узнать, кто организовал постройку святилища Калии. Несмотря на то, что город старый, строение достаточно новое.

— Пальцем в небо, — покачал головой И Соа, но все равно поднялся. — Разве у тебя нет более насущных дел, небожительница?

— Есть, — ответила Гинтрейме. — Поэтому долго я задерживаться не буду, мне нужно успеть на встречу.

Здание гильдии было двухэтажным, невысоким и невзрачным, но крепким и долговечным. Сразу же за дверьми за стойкой сидел пожилой мужчина с кипами бумаг и свитков с серьезным и даже немного суровым выражением лица. Как только раздался звон колокольчиков над дверью, он сразу поднял на них голову и расплылся в неимоверно радушной улыбке.

— Приятного дня, молодые господа, чем я могу вам помочь?

В гильдии они пробыли недолго. Вся информация о прежних заказах хранилась в строгом порядке, так что старик быстро нашел то, что им было нужно.

— Так-так, смотрите-с, — прищурился он, вчитываясь в пергамент. — Святилище богини Милосердия и Домашнего очага, заказ сдан в 1270 году, то есть тридцать два года назад. Заказчик — госпожа Теверия Баск.

Он передал документ Гинтрейме, чтобы та могла убедиться в правдивости его слов и уточнить нужные ей детали.

— Вы знаете эту женщину? — спросила Гинтрейме.

Работник гильдии запнулся и неверяще посмотрел на них.

— Вы, получается, недавно в городе? Ведь госпожа Баск, скажем так-с, более чем известна. Это верховная жрица богини Калии.

Подтвердив, что они действительно недавно в Лии, и, поблагодарив за информацию, И Соа и Гинтрейме вышли из здания.

В голове И Соа крутился закономерный вопрос: для чего нужно было строить святилище в лесу? Наверняка у Гинтрейме тоже, но они оба не задавали его, так как все равно не знали ответа.

— Сегодня я приду раньше, — сказала ему Гинтрейме. — Тебя отвести обратно в комнату?

— Нет, — качнул головой И Соа. — К храму Милосердия.

Они повернули в другую сторону. И Соа все также продолжал ходить, держась за рукав небожительницы и для него это стало почти привычным делом. Шли они достаточно долго по его ощущениям, когда наконец Гинтрейме остановилась, а юноша произнес:

— Дальше я сам.

— Хорошо, — Гинтрейме отступила. — Тогда до встречи.

И Соа повернулся лицом ко входу, когда Гинтрейме снова обратилась к нему.

— Забыла тебе сказать. Я выковала для тебя глаза, их более безопасно носить. Хватит надолго, тебе не нужно будет травмировать слизистую постоянной пересадкой.

И Соа охватило внезапное чувство признательности. Он обернулся, не зная, что ответить.

— Материал долго остывает, но сегодня вечером они будут готовы. На обратном пути заскочу в мастерскую, обработаю. Элен не советовал до осмотра носить даже их, но тебе стоит иметь их с собой.

— Ясно, — после молчания все же ответил юноша.

Еще какое-то время помолчав, Гинтрейме удалилась по своим делам. Юноша же вошел в храм. Перед входом кто-то, выходящий на улицу, столкнулся с ним, но не прекратил болтать со своим собеседником. До ушей И Соа донеслось от уходящих людей «акара». Он невольно замер на мгновение, помешав еще одной группе выходящих. Акара — что переводилось буквально как «небесное тело» — уважительное обращение к почившему богу Луны и Любви, которое спустя четыреста лет немногие помнят. Исключением определенно являлись жители Лии, ведь на их улицах всегда будет вечное напоминание о нем в виде старого-престарого, прошлой эпохи двойного храма, чудом уцелевшего спустя столько веков. Этот храм был посвящен сразу двум богам, двум акарам. Бог Луны и Любви и богиня Солнца являлись его хозяевами. О богине Солнца, кроме ее звания, не было больше ничего известно, от нее осталась лишь покореженная статуя да алтарь. Совсем другое дело бог Луны — оставшись одним из немногих выживших после Сожжения мира, он долгое время продолжал благословлять брачные союзы и осыпать снегом влюбленные пары. Акару звали Алиссум и небожитель этот вот уже как четыреста лет почил, а его имя навсегда стало вгонять И Соа в мрачность.

В храме богини Милосердия оказалось неожиданно тихо. От отсутствия людей в нем или их молчания, И Соа не знал, и он вынужденно признал, что, возможно, он погорячился, придя сюда в одиночку. Он мог бы облегчить себе задачу, ненадолго нарушив наставления врача, но было две причины, по которым он решил этого не делать.

Первая заключалась в том, что он всего лишь хотел поговорить с госпожой Баск. Это не являлось чем-то срочным и неотложным, И Соа был почти уверен, что ничего нового он не узнает. Его желание было скорее мимолетным и рождалось из интереса и любопытства.

Вторая же была проста, банальна и совсем немного эгоистична: надевать и носить дешевую имитацию глаз и правда было больно.

Решив повременить со своей изначальной задачей, он встал у стены недалеко от входа.

И Соа слышал, как в дверь входили и выходили, иногда тихие голоса и бормотание. Благовония пахли чуть ярче, чем в других храмах, а воздух был плотнее. Задумавшись о своем и вдыхая приятный запах, юноша простоял так довольно долго, палочки для благовоний на алтаре наверняка прогорели несколько раз. Поэтому, когда к нему подошли и заговорили, он резко дернулся от неожиданности.

— Вы ведь не заснули здесь? — раздался сухой женский голос. Он показался И Соа знакомым.

— Почти, но нет.

— Какой прок вам стоять здесь? Если вы пришли в храм, то можете помолиться. Боги не услышат вас, если вы просто будете стоять.

Выпрямившись, И Соа невозмутимо сказал:

— У меня есть определенные проблемы с тем, чтобы дойти до алтаря.

И Соа чувствовал на себе изучающий взгляд.

— Я вас помню, — женщина произнесла. — Вы один из двух господ, что пришли разобраться с духами.

— Я тоже вас помню, — И Соа сложил руки за спиной. — Вас представили нам как верховную жрицу. Не уточнили, какого именно храма, но, думаю, я догадался.

Жрица продолжала его рассматривать. Затем неуверенно поинтересовалась:

— Вы... Вы слепы?

И Соа грустно улыбнулся.

— Позвольте проводить тогда вас до алтаря, — предложила Теверия.

— Позволю.

Женщина усмехнулась, но помогла ему добраться до алтаря. Она зажгла палочку благовоний и его рукой вставила ее на специальную подставку.

Опустившись вместе с ней на колени, И Соа заговорил.

— Я хотел поинтересоваться у вас, для чего вы вознесли святилище в лесу.

— Чтобы было где молиться людям за ушедших близких, — последовал незамедлительно ответ.

И Соа нахмурился.

— В лесу?

— Вы разве... Ах, точно, — пробормотала жрица. — Как же вы разбираетесь с этой проблемой и до сих пор не знаете, что то место — огромное безымянное кладбище. Иными словами, братская могила.

— В Лии уже есть одно кладбище, — возразил И Соа.

Теверия Баск сделала паузу, глубоко вздохнув.

— После войны было много тел. Те, кто захватил город, решили не утруждать себя организацией похорон такого большого количества людей. Там находятся тела и солдатов, и обычных граждан, которые пострадали во время осады, — объяснила она ему, и ее злобу можно было услышать даже не видя ее лица.

Юношу же покрылся неожиданными мурашками. Его голову посетила неожиданная догадка. Она не успела еще полностью сформироваться в осознанную мысль, но И Соа уже потянулся в кармашек на внутренней стороне одежды.

— Я слышал, ворота открыли жители? — слабо спросил И Соа.

— Да, — отрывисто ответили ему. — Предатель.

У И Соа закружилась голова.

— Почему именно святилище богини Милосердия? — думая совсем уже не об этом, на автомате продолжал говорить юноша. Его пальцы обхватили цветок, лежащий в кармане, не решаясь сжать его.

Женщина ответила просто и лаконично.

— Потому что я являюсь ее жрицей. Было бы странно, если бы я возвела святилище в честь другого божества.

И Соа погрузился в свои мысли, когда Теверия рядом с ним вскочила. Юноша отвлекся, подняв голову и сразу же услышал крики. Они слышались со стороны выхода, на улице. В самом храме также стал подниматься шум и переговоры людей.

— Не выходите из храма, — повысила голос женщина, обращаясь ко всем присутствующим и поспешила наружу.

Полностью проигнорировав ее, И Соа поднялся следом, решительно раскрошив цветок, и быстро зашагал, начиная развязывать поясной мешочек.

Оказавшись за дверью, до юноши со всех сторон стали доноситься испуганные визги и крики. Он оказался полностью дезориентирован. Быстро достав первый попавшийся шарик из мешочка, он хотел было вставить его в глазницу, но его толкнули в грудь.

— Я сказал вам оставаться в храме, — раздраженно повторила Теверия. — Там намного безопаснее.

Из дверного проема выбежали еще несколько служителей. Жрица обратилась к ним:

— Помогите найти раненых, если будут. Мы можем оказать первую помощь, так что постарайтесь довести их сюда или в другой храм.

Она убежала, не став разбираться с юношей. Наверное, она надеялась на его благоразумие.

Вслед за жрицей побежали остальные служители, а И Соа поспешил вернуть себе зрение. Торопливо вложив искусственный глаз, правую глазницу пронзило острой жгучей болью. И Соа зажмурился, неосознанно сгорбившись, из глаза, по воспаленной коже потекли слезы. Он пытался проморгаться и шагать одновременно, чтобы не терять время. Крики впереди продолжали нарастать.

И Соа немедленно вложил второй глаз, согнувшись в новом приступе боли. Он сжал зубы и попытался поднять веки. Перед глазами плыло. Свет слепил его.

Он выпрямился, оглядевшись. Над ним возвышалась статуя Калии. Скользнув по ней взглядом, И Соа успел отметить, что лицо ее совершенно не было похоже на лица, вырезанные в деревьях.