Проделки Людо (джен)

Людо Бэгмен сидел в камере предварительного заключения Тюрьмы Азкабан и тяжко вздыхал.

В Турнире была объявлена ничья. Тот-кого-нельзя-называть не возродился, но Людо Бэгмену от этого было ни жарко ни холодно: мстительный Фадж закрыл его в эти застенки. Официально, за халатность и попытку придачи международному мероприятию договорного характера. Фактически, за неосторожное расскрытие роли самого министра в упомянутом деле.

В соседней камере раздавались странные звуки. Это Питер Петтигрю искал пути побега. Людо усмехнулся и покачал головой. Априори бесполезное занятие,

Может он и ошибался, но выходить отсюда Бэгмен не хотел: пока им занимались министерские, можно было не опасаться встречи с гоблинами.

В замочной сважине повернулся ключ. Дверь, давно не смазанная, оглушила узника громким скрипом. Бэгмен поднял голову и похолодел. В камеру вошли два мракоборца и гоблин.

— Здраствуй, Людовик, — ухмыльнулся кротышка, показывая острые зубы. — Мне разрешили побеседовать с тобой. Всё-таки прав был мой дед, хорошо относясь к людям. Они тоже умеют помнить добро.

* * *

Дамблдор протёр уставшие глаза, встал, прошёлся по кабинету, выглянул в окно.

Ученики Хогвартса и его гости шли от замка к вокзалу Хогсмида, карете и кораблю, прощаясь с теми, с кем успели подружиться за этот год.

Гарри и Гермиона шли в стороне ото всех, перешёптываясь о чём-то. Они улыбались и, как казалось Альбусу, целовались.

Старик улыбнулся. Теперь им будет легче: они познали силу любви. Да, случилось это в результате недоразумения, но у любви своя логика, не подчиняющаяся даже самому великому из волшебников. Теперь, когда Гарри придётся столкнуться с Томом, он будет готов ещё лучше. Это хорошо. Значит, у него больше шансов выжить.

— Да, Людо, — прошептал старик. — Не ждал я, что от твоих проделок будет так много толка. Ну чтоже, и от дураков бывает польза. Лучше, проверю-ка я состояние кровной защиты. Может, мальчика можно будет забрать от Дурслей пораньше?

Он ещё раз поглядел на Гарри и Гермиону, теперь точно целующихся, и улыбнулся шире.

— Удачи в любви, Гарри.