Проделки Людо (джен)

Глава отдела магических игр и спорта Людовиг Бэгмен выпил стакан огненного виски и вздохнул. Тяжело и горько. У Людо были проблемы.

Начались они ещё летом. В отличие от рассудительного и осторожного отца, он был азартен, в чём не раз раскаивался, но поделать с собой ничего не мог. Вот и в этот раз он не сумел себя сдержать и проиграл нескольким людям крупные суммы денег. И, будто этого мало, впридачу оказался должен гоблинам.

Всё мог поправить финал чемпионата мира по квиддичу, но, увы, выигранная им на ставках сумма перекрывала едва ли половину долга, а устроенный в лагере погром лишил его обещанной премии. Так что Турнир Трёх Волшебников был для Бэгмена счастливым билетом. И не только в плане ставок.

Только представители магических ведомств трёх стран — Британии, Франции и Болгарии — знали, что Турнир договорной. Места в нём давно были распределены, а победа предназначена Флёр Делакур. Но об этом не были осведомлены ни участники, ни профессора, ибо такое мероприятие есть дело политики, но не спорта или школ. Людо должен был просто проследить, чтобы всё прошло без эксцессов, тогда министр обещал лично погасить его долги.

Но неожиданное избрание Поттера четвёртым чемпионом всё испортило. После этого ставки взлетели и увеличились, и Людо не удержался. Он поставил на четверокурсника. Инкогнито, разумеется. И мальчик не подвёл: выступил в первом туре так, что осыпал экс-квиддичиста золотом.

Бэгмен радовался. А вот министры и Крауч злились. Из-за избрания Гарри разрозился скандал: стали шептаться, будто английские маги не умеют блюсти договоры и хотят урвать победу себе. Людо оказался меж двух огней. С одной стороны, он должен был следовать указаниям Фаджа, а с другой — Мальчик-который-выжил, а точнее ставки на него, обещали немалый куш, который вполне мог избавить его от кредиторов. К тому же все знали, что Фадж связан с бывшими пожирателями, а всего, что хоть как-то относилось к меченным, бывший загонщик старательно избегал. Как же быть? Ведь хочется и с долгами покончить, и избежать проблем на работе. Но как это сделать? Насколько Людо знал, после скандала каждый министр стал тянуть одеяло турнира, хотя бы немного в свою сторону. Но всех объединяло одно: Поттера все на дух не переносили. Даже Дамблдора отправили по каким-то делам не то в Данию, не то в Швецию, едва прошёл слух, будто он помогает Поттеру, прислав на место старика Гризельду Марчбэнкс.

Потому Людовик и был в затруднении. Было не ясно, как действовать: в рамках старого договора? Или же судить в пользу Диггори?

Он вздохнул. То ли дело квиддич — матчи различных уровней проходили столь часто, что политикам и в голову не приходило вмешиваться в них.

Мужчина снова наполнил стакан. Осушил залпом. Ему вспомнился результат последней игры. Всё как говорили Уизли: снитч поймал Крам, но победили ирландцы.

Стоп! Победила одна команда, а символ победы и славы взяла другая. А что если и тут сделать также?

В помутнённой алкоголем и отчаянием голове начал зреть план.

Цок-цок, цок-цок, цок-цок — стучали по каменному полу старого замка восемь каблуков.

Четыре чемпиона Турнира Трёх Волшебников, стараясь не наделать лишнего шума, шли в кабинет профессора Макгонагалл, куда их всех вызвали в столь позднее время по причине, касавшейся соревнования, в котором все они принимали участие.

Впереди широким шагом шёл Виктор Крам и шептался о чём-то с поравнявшимся с ним Седриком Диггори. Флёр Делакур шла позади них лёгкой элегантной походкой и бросала недовольные взгляды на самого младшего участника.

Гарри Поттер был для неё фигурой загадочной: мало того, что сумел пролезть в Турнир, так ещё чары на него не действуют. Взять хотя бы настоящий момент: она строила ему глазки, откидывала назад волосы, улыбалась, выгибалась, отчего голубое платье плотнее приникало к коже, чётче очерчивая грудь, преувеличенно сильно раскачивала бёдрами. Ничего не помогало — мальчишка шёл погружённый в свои мысли и глядел в пол. Не то чтобы француженка положила на него глаз, Поттер для неё в частности и отношений вообще слишком юн, но столь подчёркнутое невнимание к себе её злило. Впрочем, длилось это недолго, до воспоминания о рыжем дружке этого мальчишки, буквально терявшего при ней разум. Одновременно с этим вспомнилась кватерн-вейле и девушка, всюду ходящая за Поттером и всё почти мгновенно встало на свои места. Мальчик просто был влюблён в неё, а она посетила бал не с ним, а с Крамом, что пробудило в нём комплексы, а теперь он, видимо ещё и разгадал загадку золотого яйца и переживает, успеет ли вытащить свою любовь из озера. Догадка была хорошая и вейла пешила, что её нужно проверить.

— Месье Поттер, — она замедлилась и позволила ему себя догнать. — Вы уже разгадали подсказку в яйце?

Он кивнул головой, удивлённо посмотрев на неё.

— И, вероятно, поняли, что под сокровищем имеется в виду ваша близкая подруга. Грейнджер, кажется, её зовут?

— Гермиона, — уточнил он, сильно побледнев. — А я ведь плавать не умею...

Делакур дурой не была и понимала, что это значит: четвёртому чемпиону придётся не только искать способ дышать под водой отведённый час, но и не утонуть. Что бы о ней не думали, вейла обладала большой добротой. Она уже хотела утешить его и шепнуть верный способ на ухо, но этому помешал их приход к цели....

* * *

— Господа чемпионы! — Людо светился, радуясь посетившей его голову задумке. — Надеюсь, все из вас поняли как получить подсказку? Отлично! А теперь слушайте: было принято решение слегка изменить ход испытания.

— Каким образом? — спросил Крам, скрестив на груди руки.

— Сейчас вы всё узнаете, потерпите. Так вот... Как вы знаете, нужно было вытащить из под воды заложника. Судейской коллегии показалось это скучным и мы решили поменять вас и предназначенных вам пленников местами. Спасать будут они!

— Мистер Бэгмен, — спросил Гарри, переглянувшись с Седриком и остальными чемпионами. — Вы свихнулись или пьяны?

— Нет, юноша, я полностью адекватен. Эта перемена внесёт новую дозу остроты в соревнования между школами! А теперь... Коллопортус! Сомнус максима!

Однако, чемпионы почему-то не восхитились его идеей, не остались стоять на месте, а бросились в стороны и, выхватив палочки, стали защищаться и атаковать.

Людовик увернулся от выпущенного Крамом огненного шара, потушил занявшуюся штору, вскочил на стол, выпустил в болгарина обездвиживающее, спрыгнул на пол, манящими чарами приманил к себе его сапоги, отчего Виктор упал и подъехал прямо к нему на спине, и погрузил в сон.

Занятый последним действием, бывший загонщик не заметил, как на него бросился Диггори. Он упал, чудом не выронив волшебную палочку, ударил того в плечо. Обездвижил, с трудом спихнул с себя, поднялся, чтобы снова упасть и откатился в сторону, едва не став жертвой заклинания Поттера. Вскочил, обезоружил и усыпил вейлу, а потом принялся за Гарри.

Он атаковал его быстро, даже не пытаясь защищаться. Чёткие выверенные движения, экономящие его силы, выработанная за роды спортивной карьеры выучка и форма сделали своё дело: малчишка был загнан в угол, а затем усыплён.

Людо вытер со лба пот, вернулся к Диггори, погрузил в сон его и вызвал домовика. Он не заметил ошивавшейся рядом девочки-призрака.

Сообщать о небольшой перемене, произведённой им во втором задании, следующим утром главе отдела магических игр и спорта не пришлось, ибо это сделала за него Плакса Миртл. Это стало понятно после посыпавшихся на него со всех сторон вопросов. Довольный Людовик уселся на своё место и хотел было приняться за еду, когда услышал голос Каркарова:

— Бэгмен, а вы, оказывается, тот ещё самоуправец! Не уведомили нас о подмене, да ещё и забыли сообщить, кто должен был стать заложниками чемпионов!

— Правда? Вот дырявая память... Но мы же с вами договорились, что сокровищем Диггори и Крама будут их партнёрши на балу; мисс Делакур должна была спасти свою сестру, а мистер Поттер — мистера Уизли, своего друга.

— Во-первых, мы с вами ни о чём не договаривались! — прошипел Каркаров, вскакивая со своего места. — Во-вторых, с какого перепуга Грейнджер для Крама сокровище? У него есть невеста и она здесь!

— Точно?

— Точнее не бывает. В-третьих, вы посмотрите на эту Грейнджер! И скажите, как она будет вытаскивать рослого парня весом в семьдесят киллограм?

— Или сестра Флёр? — вклинилась Максим. — Как восьмилетняя девочка будет спасать старшекурсницу?

— В-четвёртых, за что вы так ненавидите Поттера?

— Да почему же ненавижу? И не знаю как, но чемпионы уже под водой и ждут спасения.

В ответ ему раздались полные негодования крики на разных языках.

* * *

Гермиона, не видя и не слыша вокруг себя почти ничего, шла к берегу Чёрного озера. У неё в голове не укладывалось, как в голову Бэгмену могло придти заставить людей, не имеющих к Турниру никакого отношения, учавствовать в нём? Превратить их, по сути, в живой трофей? Почему нельзя было найти иной способ?

Сами собой вспомнились озвученные экс-квиддичистом условия: спасти помещённого под воду человека. За час. Именно это было зашифрованно в золотом яйце.

"В форме стиха, — отметила про себя девушка. — Если бы всё осталось как было, Гарри, узнав о заложниках очень бы переживал. Думал бы, что им грозит гибель. Он такой впечатлительный. Ради совершенно незнакомых ему людей готов рисковать собой. Но почему его сокровищем стал Рон? Неужели Бэгмен пожалел Парвати?"

Грейнджер нервничала. Она совершенно не представляла, как будет спасать Крама. Каркаров был прав: звезду квиддича гриффиндорка не вытянет. К тому же, её одолевала нервозность: как и всегда, Гермиона переживала за Гарри.

Уже на помосте девушка осмотрелась по сторонам. Стоявший слева Рон, поймав её взгляд, решительно кивнул; справа нервно переминавшаяся с ноги на ногу Чжоу слабо улыбнулась и помахала рукой, словно выражая поддержку. Чуть поодаль испуганно таращилась на воду маленькая, на вид лет восьми, девочка и что-то лепетала.

Позади послышался топот деревянной ноги. Грюм посмотрел на неё и протянул пучок трав.

— Это жабросли, — бросил он. — Помогают дышать под водой длительное время. Ты не чемпионка, так что тебе я помогать могу. Удачи... А мне ещё нужно помочь Уизли и Делакур. Этот идиот Людо додумался отправлять ребёнка в февральскую воду! Дамблдор будет недоволен, когда узнает об этом.

* * *

Едва прозвучал выстрел все четыре невольных участника этого тура, нырнули в воду. Гермиона, хотя и мучилась от боли, пока на её шее появлялись жабры, успела заметить, что Чанг поймала юную вейлу и жестами приказала держаться рядом с собой.

Оправившись от трансформации в рыбу, гриффиндорка, как и все остальные, столкнулась с непредвиденной трусостью: никто из них не имел ни малейшего понятия, куда нужно плыть.

Помощь пришла откуда не ждали. Появившаяся перед ними Плакса Миртл с улыбкой махнула им рукой.

— Я знаю, где они! — крикнуло приведение. — За мной!

Она развернулась и поплыла вперёд. Не имея иных вариантов, бывшие заложники последовали за ней.

Путь не отпечатался в памяти Гермионы. Его вытравило сильное волнение, перемешанное с размышлениями, как ей поступить. Ведь с одной стороны, хоть она и должна спасти Крама, он ей никто. Один поход на Святочный бал и пара танцев ничего не решают. С другой стороны, если она его не вытащит — это международный скандал. Вызывать таковой не хотелось. Но ведь это несправедливо! Та же самая Делакур заслуживает помощи больше. Или Чанг. Но больше всего ей хотелось помочь Гарри. Самому близкому человеку в её жизни...

Последняя мысль решила всё.

Подплыв к стоящей в центре деревни русалок статуе подводного божества, к которой были привязаны заложники, Гермиона бросилась к Гарри и тут же столкнулась с сопротивлением тритонов, что-то твердивших на своём языке. Она не слушала и просто, заставив их отплыть с помощью чар, отвязала друга.

Тем временем Чжоу уже отвязала Седрика. Рон и Габриэль вдвоём освободив Крама и Флёр, пытались оттащить их от статуи к поверхности, отбиваясь от подводного народа и гриндиллоу. Уизли, движимый то ли благородством, то ли стремлением прославиться, попытался отогнать от себя юную вейлу и самолично тащить их обоих. Однако, девочка не захотела оставлять сестру, а Рональд, видимо, поняв, что в одиночку ничего не достигнет, принял её помощь.

Кто первым догадался придти на подмогу остальным, поздне не вспомнил ни один участник этого странного испытания. Но вскоре все четверо тянули чемпионов к берегу. А вынырнув, попали в руки мадам Помфри, утащившей их в палатку.

* * *

— Гарри, Гарри, милый мой! — причитала Гермиона, обнимая и целуя друга. — Живой, здоровый! Как же я волновалась за тебя, любимый!

Гарри, ошалев от всего произошедшего с ним за эти несколько часов и неожиданного признания давно ему нравившейся девушки, отвечал с жаром и пылкостью, не обращая внимания ни на взгляды остальных людей в палатке, ни на Риту Скиттер с фотографом, ни на вопящих на Бэгмена судей, ни на вошедшего Дамблдора. Когда же гриффиндорцы оторвались друг от друга, то увидели столпотворение: тент был набит людьми. Они видели, как мадам Помфри таскала за волосы журналистку, как Бэгмен, стушевавшись под взглядом Дамблдора открывал рот в бесплодных попытках объясниться, пока директор в буквальном смысле орал на него него; как Каркаров шипит на своего чемпиона, а Флёр говорит с Роном. Что конкретно он ей говорил они не слышали. Лишь раз до них долетели имена Билла и Чарли, причём лицо друга было не огорчённым, а счастливым.

На них никто не смотрел, и Поттер с Грейнджер решили сбежать отсюда в более спокойное место, дабы уже там устроить себе романтическое свидание.

* * *

— Ну, Людо, что же ты молчишь? — глаза старого волшебника сверкнули. — Я жду твоих объяснений, мой мальчик. Что означает этот твой фортель? Какая мысль сподвигла тебя совать детей в ледяную воду? Ты ведь даже не подумал навести на них чары согревания. Ты напал на них, подорвав доверие к жюри, и смешал всё, для чего турнир задумывался. Кто какое место занял не ясно, потому что все пришли одновременно. Никто не спас своего заложника и теперь мы на грани международного скандала. Для всех то, что чемпионы умудрились подружиться меж собой и снизить накал страстей — благо и удача. Ну, Людо, что скажешь?

Бэгмен молчал, дрожа как осиновый лист на ветру, и думал, как ему оправдаться, не выдавая никого из начальства. Пусть Альбус Дамблдор и был светлым волшебником, в случае чего он мог задать такого жара, что обожглись бы все хоть как-то причастные к недавнему развитию событий. И особенно сильно он, Людвиг Бэгмен, ибо его обожжёт ещё и гнев министра магии.

* * *

Пока глава отдела магических игр и спорта придумывал себе оправдания перед Дамблдором, Гарри и Гермиона, ничего не знавшие ни о трудностях, с которыми он столкнулся, ни о интригах министерства, просто гуляли по улице перед Хогвартсом. Им нужно было многое обсудить: вспыхнувшие меж ними как огонь чувства, внезапное решение Бэгмена, странное распределение заложников между чемпионами.

— Почему это Седрику назначили Чжоу, а Краму тебя? — не понимал Гарри. — И почему нам с Флёр не достались наши партнёры? Что в голове у этого человека?

— Этого мы не узнаем. Но скажи, если бы не была произведена эта странная перемена, кого ты бы спас? Ведь вытаскивать можно было только одного.

— Постарался бы спасти обоих, — ответил юноша. — Но я бы сделал всё, чтобы ты была в безопасности.

Они обнялись. Их губы встретились.

— Оба любили друг друга. И оба до сего момента не находили в себе сил признаться в этом. Теперь же всё изменилось.

Они стояли у озера. Ветер обдувал их, предвещая что-то. А они просто земерли, обнявшись и молчали.

Людо снова пил огненное виски. На сей раз он, правда, заедал его поджаренным хлебом с кусочками рыбы. Алкоголь лился в него, но был как вода. Слишком Людо нервничал, слишком трясся после выволочки от Дамблдора.

Ему до этого дня и в голову не могло придти, что Альбус Дамблдор, этот седобородый добрый, впавший в детство старик способен так кричать. Способен злиться вообще. Ведь он всегда учил дружбе, прощению, смирению.... Всему, чему обязан учить великий светлый волшебник в возрасте далеко за сто. Ан нет: старик распекал его, покрывая его, главу отдела министерства, множеством ругательств на нескольких языках, человеческих и всех иных существ. Выглядел при этом директор страшно. Бэгмену захотелось убежать, свернуться в калачик и заплакать. Говорил веско, твёрдо, не давая ему возможности сказать что-то в своё оправдание, а слово предоставлял только чтобы услышать ответы на свои вопросы. Вот только в такие моменты бывший загонщик молчал. И тогда всё начиналось снова.

И ведь не один Альбус недоволен: министр магии вызывал его к себе и орал. Целый час, пока не охрип, Фадж выражал подчинённому своё недовольство этим самым подчинённым. Что только Людовиг о себе не услышал в те часы! Его обвиняли в некомпетентности, лени, трусости, легкомысленности. Сам Бэгмен соглашался исключительно с последним пунктом. Ведь если говорить о трусости, то сам Корнелиус даст ему сотни очков вперёд, ленивый не ходил бы каждый день на работу, исполняя свои обязанности наравне с другими, а уж некомпетентность звучала в этом ряду и вовсе смешно: у Людо не было огромного штата секретарей, не было любимчиков. Свою работу он выполнял хорошо. Ну а то, что облажался на финале чемпионата мира? Так ведь охрана возлагается не на спортсменов, а на мракоборцев. И облажались они. С него спрос невелик — предоставить стадион и комментировать матч! Ситуация с четырмя чемпионами Турнира Трёх Волшебников тоже не по его вине случилась: облажались Крауч и Дамблдор. А все претензии почему-то предъявляют ему.

Но ведь ничего из этого в лицо Фаджу не скажешь. Кое-как оправдавшись, Людо вернулся в замок, где принялся думать, что делать дальше.

Приказ министра магии был однозначен: наплевать на договорность Турнира и обеспечить победу Седрика Диггори любой ценой. Или Поттера, но никак не Шармбатонки или дурмстрангца.

* * *

Мадам Олимпия Максим мерила тяжёлыми шагами свой кабинет в карете делегации Шармбатона. Англичане в очередной раз доказали, что верить им нельзя: ведь был договор, что в этом турнире должна победить ученица её школы. Это было бы прекрасной демонстрацией, что несмотря на отмену многих предметов и сосредоточие на этикете Шармбатон может выпустить если не второго Мерлина, то второго Николя Фламмеля. И что же? Сначала они выбирают себе двух чемпионов, вместо одного, а потом Бэгмен проворацивает этот фортель с переменой чемпионов и заложников местами! Что ж... это только подтверждает, что англичане — бесчестные люди.

Но ничего! Она тоже способна на фортели!

* * *

Игорь сидел у борта корабля и сверлил глазами водную гладь. Он знал, прекрасно знал, можно сказать нутром своим чуял, что с этим Турниром что-то не так, но кто его слушал? Хотя, он и не говорил, никому и ничего.

Сначала избирают себе двух чемпионов, потом суют Виктору шпионку, а потом устраивают этот спектакль на озере. И ведь это почти наверняка не всё, они припасли ещё что-то. Англичанка гадила, гадит и будет гадить. Так было со времён Вильгельма Завоевателя.

Игорь встал, отряхнулся и пошёл в каюту. Пора совершить финт ушами и нагадить англичанке.

Фиг им, а не победа!

* * *

— Спасибо, Добби. Можешь идти.

Когда эльф исчез, Альбус задумался.

"Вот как... Значит, договорные соревнования... и Игорь с Олимпией считают, будто имеет место саботаж. И Людо опять мутит воду. Не угомонится никак. Все что-то задумали. Пора бы и мне тряхнуть стариной и пуститься в интриги. Тем более, что имеются очень нехорошие признаки. Том возвращается, а никто ничего не делает. Нужно принять меры.".

Ни Гарри, ни Гермиона не знали — да и не могли знать — о том, что все члены судейской комиссии что-то затевают. Они по окончанию второго тура и вовсе забыли даже думать о турнире. И отнюдь не от наплевательского к нему отношения.

Они просто были честны с самими собой: третье испытание состоится лишь в июне, его условия станут известны не раньше мая, так что зачем же беспокоиться о них раньше времени, калеча свои нервные клетки? Не лучше ли вместо этого окунуться в отношения между собой, окунувшись в череду свиданий, прогулок по замку и его окрестностям, лёгкие совместные перекусы по вечерам и тихие посиделки у камина, на Астрономической башне, на берегу Чёрного озера?

И они окунулись. Каждую свою свободную секунду они проводили вместе. Обедали вместе под сенью деревьев Запретного леса, отдыхали на скамейках перед замком. А однажды и вовсе устроили повторение Святочного бала. Голубое платье Гермионы выглядело под Луной просто волшебно. Она двигалась так грациозно, а улыбалась так красиво и ослепительно, что Гарри не видел ничего кроме неё и очнулся лишь когда их губы встретились.

* * *

— Здесь всё кажется новым, — произнёс Гарри, гуляя под руку с Гермионой по необитаемой части замка. — Раньше я не замечал, как красивы эти места. Как думаешь, почему?

— Два варианта, — ответила девушка. — Либо это та самая сила любви, о которой так любит рассуждать Дамблдор, либо тебе следовало промыть глаза, что и случилось на втором испытании. Мне больше нравится первый вариант. Ох, мой дорогой, до чего же ты двёл меня. Где это видано, чтобы девушка первой признавалась в любви?

— Ну прости, — он, улыбнувшись, обнял её и поцеловал в щёку. — Я не читал романов и мало общался со сверстниками до Хогвартса. Так что плохо представляю себе правила общения с девушками. Ну в самом деле, Герми, не у Рона ведь мне просить совета?

Гриффиндорка рассмеялась:

— И думать об этом забудь, милый. Он тебя научит только плохому. Если и спрашивать кого из Уизли, то мистера Артура. В крайнем случае у Дамблдора. Я слышала, что в молодости он был тем ещё ловеласом. Но так и не женился.

— Герми, — юноша притянул её к себе. — Не говори мне ничего ни о Дамблдоре, ни о ком-либо ещё. Наши первые шги на этом пути мы свершили сами, Без чужой помощи. И, как мне кажется, пройдём его самостоятельно и дальше.

С этими словами он поцеловал девушку в уголок губ. Она, подавив улыбку, ответила.

* * *

Людо Бэгмен, озираясь по сторонам, словно вор, шедший на свой незаконный и рискованный промысел, крался к месторасположению будущего лабиринта. Ночь была уже светлая, но всё ещё скрывала его передвижение, а стадион пустовал. Два этих обстоятельства спасали главу отдела магических игр и спорта от превращения в объект насмешек, потому как двигался этот полноватый и утративший с возрастом полагавшуюся квиддичистам форму и ловкость человек крайне неуклюже и комично. При этом он был обряжен в традиционную форму своей команды, отчего издали напоминал полосатого плюшевого медведя, или пингвина. Но он об этом не знал и продолжал пытаться играть в скрытность и маскировку, полагая, что получается у него хорошо.

Цель у Людо была проста, как варённое яйцо: поколдовать над будущим местом проведения третьего испытания Турнира Трёх Волшебников, чтобы обеспечить победу нужному чемпиону. Правда, он ещё не решил, что именно сделает, решив подумать над этим уже на месте. Также он не смог придумать, кому именно из учеников Хогвартса нужно помочь: Диггори был сыном министерского чиновника, а на Поттера ставил сам Людо. Впрочем, над этой проблемой он решил тоже не ломать головы, а действовать по обстоятельствам.

Остановившись, он перевёл дух, огляделся по сторонам и продолжил путь. Он спешил: Хогвартс дышал тишиной, все спали, но кто мог гарантировать, что за лабиринтом не присматривают. А значит, надо было не терять времени. Людо торопился. Торопился так, что даже не обратил внимания на странный шорох, раздавшийся за его спиной.

Перед началом третьего испытания чемпионы собрались у лабиринта. С ними были и "участники", принужденные к прохождению второго испытагия Людо Бэгменом, а также пришедшие поддержать четверых избранных Кубком Огня. Так, на всякий случай. Вдруг бывшей звезде магического спорта ещё что-то ударит в голову?

Гарри, не видя ничего вокруг себя, самозабвенно целовался с Гермионой. На них с умилением смотрели Молли и мадам Делакур. Рон не видел и не слышал ничего, беззастенчиво рассматривая двух вейл, игнорируя попытки Габриэль поговорить с ним. Билл и Флёр флиртовали друг с другом. Кто навещал Крама никто не знал. Он стоял один, скрестив руки на груди. Седрик и Чжоу о чём-то говорили с мистером Диггори.

— Может, теперь, когда вернулся Дамблдор, Бэгмен ничего предпринимать не будет? — спросила Гермиона у возлюбленного, обнимая его. — Всё же свой фокус он провернул пока директора не было в школе.

— Возможно, — ответил Гарри, прижимая её к себе. — Но ни я, ни ты, ни кто-либо из присутствующих, ни в чём не можем быть уверены. Между турами огромный временной промежуток, а Дамблдор слишком занят, чтобы следить за Турниром. Он звал меня к себе и расспрашивал о моих снах.

— Пожалуй, ты прав, — девушка оглядела простраество перед лабиринтом. — Смотри! Профессор идёт к трибуне. Сейчас начнётся.

* * *

Гарри глубоко вдохнул и рванулся в лабиринт. Все посторонние мысли покинули его голову. Осталась лишь сплошная решимость победить. Ну, или просто пройти этот Турнир и жить дальше спокойной жизнью.

Когда Дамблдор сказал, что участие их партнёров по Святочному Балу, друзей и родственников отменено, он было, вздохнул спокойнее, пока не увидел странно улыбающегося Бэгмена. Потому решил подстраховаться: договорившись разделить с Седриком, который в данный момент бежал чуть позади него, прикрывая друга с тыла. А Гарри отслеживал обстановку спереди.

Как оказалось, такая предосторожность была не лишней: из стен внезапно появились лианы и атаковали чемпионов Хогвартса.

Те, попытались занять круговую оборону. Но их противники лезли со всех сторон. И, как будто этого было мало, вдали послышалось щёлканье, и из-за очередного поворота показался акромантул.

* * *

Виктор Крам, матерясь на болгарском, русском, немецком и английском языках смешивая слова, брёл по болоту, в которое его заманил красный фонарь. С самой этой нечистью чемпион Дурмстранга справился. Вот только найти выход из этой трясины не мог. Он кричал, надеясь, что его услышат. Наконец плюнул и на победу, и на соревнования, и на Каркарова и запустил в воздух красные искры, но они почему-то не помогали. На помощь никто не являлся.

И, будто ему было мало всех этих проблем, здесь водились очень странные боггарты: они отчего-то принимали облик не худшего страха, которым для Виктора были — признаться стыдно — золотые снитчи, а образ стереотипной гувернантки девятнадцатого века и на французском языке заставляла его с помощью ножа и вилок есть лимонные дольки, а ещё не боялись заклятия риддикулус. А когда Крам пытался их атаковать или отогнать, становились ещё настойчивее и буквально ходили за ним по пятам.

* * *

Флёр со всех ног бежала прочь от преследовавших её соплохвостов, изредка огрызаясь на своих странных преследователей из палочки. Соплохвосты замедлялись, но не отставали.

Дыхание француженки сбилось. Она устала. Колени начинали ныть от боли. Но она шла вперёд. Уже не ради победы на этом Турнире, который возненавидела с тех пор, как заставили участвовать её сестру, а просто для того, чтобы покончить с ним наконец, отвязать от себя эту приставучую Максим и продолжить знакомство с тем красавчиком Биллом. Пусть его братец и был крайне несуразным и вёл себя глупо, зато что он сам, что его приятель Поттер были на редкость милы. Гарри, конечно, был для Делакур слишком мал, да и уже встречался с девушкой, зато Билл был свободен, был красив и от него веяло каким-то духом...

Услышав странный звук, вейла затормозила. И вовремя. Прямо перед ней выросла стена огня.

* * *

Барти нервничал. Близилось время ритуала для возрождения Господина. Вот только по его плану все трое соперников Поттера должны были быть предварительно устранены, но искр не было. Это его беспокоило.

Крам, не выдержав схватки с этими ненормальными боггартами, вознамерился с боем отступить. Но замысел не удался: призрачные гувернантки погнались за ним, размахивая появившимися из воздуха указками и крича что-то на французском языке, который Виктор не понимал совершенно. И что хуже всего, оглянувшись, он увидел, что горка лимонных долек на их тарелках возросла.

Крам был готов зарычать от бессильной злобы. Ему надоел и туман и боггарты, которые не желали действовать как положено их природе и исчезать, как им предписывалось их законом, и особенно ему надоел этот трёклятый турнир. Он хотел забыть о нём и всём, что с ним сязано — кроме новых друзей — уехать в Болгарию и просто играть в квиддич. Ну, может быть, ещё устроить серьёзный разговор с Каркаровым и, возможно, Бэгманом. Этот человек казался ему сумасшедшим.

Устав бегать, разъярённый Виктор остановился, развернулся и ударил в противников несколькими заклятиями, изучаемыми только в Дурмстранге, а потом добавил от себя ещё и круциатус.

В этот же момент его поразила боль. Ужасная. Жуткая. Невыносимая. Виктор упал. Перед глазами встало чистое звёздное небо. Из последних сил он поднял руку и снова послал в небо красные искры.

* * *

Флёр вертелась как волчок, вспоминая на ходу и заклинания, изученные на уроках в Шармбатонцев, тайно показанные отцом и матерью чары и подсмотренные или выпрошенные у подружек сглазы. Соплохвосты, барахтаясь в воздухе с диким верещанием, отлетали от неё в стороны. Отступали, но снова возвращались. И, если от этих странных существ удавалось хоть как-то отбиваться, то со стеной огня возникли сложности: ни одно из известных девушке антипожарных или противотермических заклинаний не могло его потушить. Наоборот, они усиливали его. Пламя разгоралось всё жарче, охвтывая всё новые и новые пяди земли, поднимаясь всё выше и выше. Собственное бессилие раздражало Делакур. Наконец, доведённая до точки кипения, она приняла птичью форму, взлетела, атаковала соплохвостов, распугав их. После чего полетела разбираться с огнём. Для острастки выпустив в него шар вейловского пламени.

А пылающая стена словно только этого и ждала. Она приняло форму гигантского льва. Огненный зверь собрался и прыгнул.

Флёр спешно выставила щит и как могла укрепила его. Жар огня защита выдержала но слишком вымотала вейлу. Так что, послав спасительные красные искры, француженка потеряла сознание.

* * *

Когда в воздух последовательно взлетели два снопа ярко-алых огоньков, Барти, прятавшийся в облике Грюма, насторожился. Кто их выпустил было неясно. Вдруг это Поттер испугался и решил сдаться? Он, конечно гриффиндорец, но это не значит, что страха у него совсем нет. К тому же, может об этом большинство людей и забыло, но сам мальчишка наверняка помнит, что в этом соревновании он лишний. Но как тогда перенести его к месту ритуала? Действий на этот случай предусмотренно не было.

Когда из лабиринта вынесли носилки с бессознательными Делакур и Крамом, Крауч вздохнул с облегчением. Поттер всё ещё в лабиринте. Это хорошо. А уж с тем идиотом Диггори он как-нибудь и сам справиться сумеет.

Но пожирателя смерти настораживали три вещи. Можно даже сказать, детали: во-первых, почему империо, которое он накладывал на болгарина перед испытанием не сработало? Во-вторых, почему у обоих такие странные травмы? У вейлы были магические ожоги, а её собрат по несчастью испытал на себе добрый десяток таких тёмных штучек, что даже искушённый Барти поёжился. Где в этом лабиринте они могли напороться на такие препятствия, которые могли бы оставить подобные следы? Соплохвосты Хагрида действовали бы по-иному, а тёмных артефактов никто в лабиринт не совал. Он это точно знал. К тому же, любимчик Каркарова явно подвергся психо-магическому воздействию. И это было явно не заклятие подвластья Бартемия Крауча-младшего. Нет, это были чары иного уровня. Куда более высокого, чем у него.

И наконец, в-третьих, почему директора трёх школ-участниц этого турнира выглядели как заговорщики? Почему они скользили глазами по лабиринту и улыбались как идиоты? Этого можно было ожидать от идиота Людо...

И тут в голове Барти что-то щёлкнуло. Он забеспокоился снова.

Если Акромантула сравнительно легко удалось перебросить в другую часть лабиринта, то со вторым их противником было иначе, Седрик и Гарри посылали в агрессивные ветви всё новые и новые заклинания, но те почти не реагировали на их атаки. Растения норовили опутать их, ударить по лицу, выбить из рук волшебные палочки. Будь кто-то из друзей здесь в одиночку, он бы был уже в плену у лабиринта. Но пока что у Поттера и Диггори получалось отбиваться.

— Да уж, — произнёс Гарри. — Тут явно потрудился не только Хагрид, но и Стебль руку приложила!

— Думаешь, что акромантула притащил Хагрид? — спросил пуффендуец, поджигая одну из наиболее агрессивных ветвей.

— Конечно, я ведь сам видел их колонию в запретном лесу два года тому назад!

Если Седрик и обратил внимание на эту фразу, ничего на неё не ответил: растения стали действовать агрессивнее.

* * *

Гермиона беспокоилась. Когда из лабиринта вынесли явно серьёзно пострадавших чемпионов Дурмстранга и Шармбатона, её охватил ужас.

"А вдруг с Гарри произойдёт то же самое? — думала она. — Вдруг он не сможет справиться с этим испытанием? Дамблдор, конечно, говорил, что там нет драконов и подводных тварей, но ведь все остальные опасные существа вполне могут найтись!"

С такими мыслями она носилась по стадиону. Её метания нервировали расположившихся на трибунах зрителей. Попытки Дамблдора объяснить, что это часть развлечения для зрителей, которые всё равно не видят, что происходит с чемпионами, успеха не имели, а потому профессор Снейп был отправлен с наказом усадить Гермиону на трибуны.

Вот только кандидат для этого был выбран очень неудачный: мало того, что он был ненавидим всей школой, так ещё и питал страсть ко всякого рода дешёвой театральщине и любил пугать учеников. И сейчас, вместо того, чтобы действовать по-человечески и просто подойти к ней, он решил подкрасться и схватить девушку. Увы, та, будучи на нервах, почувствовав чьё-то приближение, развернулась, ударила оглушающим заклинанием и побежала в лабиринт.

* * *

Гарри устал. Седрик тоже. А вот враждебная им флора усталости не знала: она всё лезла и лезла на них. Чемпионы, загнанные в угол, из последних сил отражали нападения. Они не могли ни двинуться дальше, ни отступить. Если ранее Поттер и Диггори изредка перебрасывались короткими фразами, то теперь из их уст слышались только формулы заклинаний. А ветви всё приближались и всё плотнее окружали их. Чемпионы готовы были отказаться от дальнейшего прохождения испытаний и послать сигнал о помощи, лишь бы уйти из этого лабиринта.

И тут растения повели себя странно: сначала заметались, а потом и вовсе отступили. Гарри и Седрик напряглись, готовые отразить новую атаку.

И тут из-за поворота показалась Гермиона.

* * *

Когда Грюм подошёл к судейскому столу, Людо почти не обратил на него никакого внимания. Но потом экс-мракоборец начал задавать вопросы, и на них пришлось отвечать. И каждый новый ответ был для Бэгмена всё неприятнее. Этот параноик-инвалид был мастером допроса. Каждая его фраза несла в себе двойное дно.

— То есть этот лабиринт кишит опасными существами. Но тогда объясни мне, Людо, почему они находились не так уж далеко от входа в лабиринт? — кричал он. — Какое существо могло так обжечь Делакур и проехаться по мозгам Краму и наложить на него тёмные чары? Это ведь не боггарты, не акромантулы или сфинкс! Как туда могло проникнуть что-то настолько опасное?

— Да что ты ко мне пристал? — вскричал Бэгмен. — Стоило один раз оступиться, как я тут же виноват во всём? Я только сделал растения чуть более агрессивными, чем они должны быть! Распылил над ними зелья! А об остальном спрашивай министров! Может это они постарались? Они же сразу про тот договор забыли и теперь... Ох!

Бэгмен закрыл рот рукой, но было поздно: к нему обратилось четыре пары глаз. И в каждой из них был явный интерес.

— Людо, ты сейчас о чём? — голос Дамблдора был так ласков, что по коже пробежала волна мурашек.

Людовик сглотнул, скосив глаза на трибуны, где сидел министр.

— Ты что тут делаешь? — спросил Гарри, глядя на Гермиону. И тут же добавил: Как ты нас нашла?

— Долго объяснять! — девушка, не совладав с эмоциями бросилась к нему и обняла. — Надо торопиться. Кто-то пытался меня схватить. Я боюсь, Гарри!

— Прямо на трибунах? — Поттер только сейчас ощутил, что её тело бьёт мелкая дрожь. — При Дамблдоре и остальных? Так...

В голове лишнего чемпиона всплыли воспоминания о снах с участием Волдеморта и его слуг. Вспомнились и слова Грюма о лазутчике в Хогвартсе и разговор с Сириусом о проникшем в замок зле.

А если именно этот лазутчик напал на Гермиону? А если он последовал за ней в лабиринт и сейчас ищет их?

От такой перспективы волосы на голове юноши встали дыбом. Он торопливо задвинул Гермиону себе за спину и принялся трансфигурировать лежащие на земле ветки и обрыки трав в стену. Седрик, скорее рефлекторно чем осознанно, принялся ему помогать.

— Гарри, что ты делаешь? — спросила Гермиона, глядя на действия любимого.

— Потом, всё потом! Сейчас помоги! — ответил он.

Ничего не понимающая гриффиндорка послушалась. Встав рядом с юношей, она начала размахивать палочкой, творя чары. Как всегда во время работы она увлеклась и потому не заметила ни тянущуюся к её ноге ветвь, ни окрика Седрика, ни того, как он бросился ей на помощь.

* * *

Барти беспокоился. Откровения Бэгмена вызвали препирательства среди судей и присутствовавших чиновников министерства магии. В результате оных прений были выявлены многие интересные и весьма занятные подробности — одно то, что директора наложили свою волшбу на колдовство своих коллег, чем вызвали их весьма неконтролируемое действие, многого стоили. Вот только время поджимало, срок действия оборотного зелья подходил к концу, а принять новое он не мог: имевшаяся под рукой фляга опустела, а остальные запасы находились в Хогвартсе, при этом отойти от судейского стола ему не давали.

Резкая боль выбила из него все мысли. Он упал, вцепившись руками в край стола. До возвращения в свой истинный облик оставалось всего полминуты.

* * *

Из-за чистой случайности Диггори не был утащен веткой в глубь лабиринта: Поттер, привлечённый шумом попытался его освободить, а подоспевшая на помощь Грейнджер создала вокруг него ограждение из листьев и лиан. В результате пуффендуец оказался зафиксирован в крайне неудобном для себя положении, приняв такую позу, что её трудно описать.

— И что теперь? — спросила Гермиона, когда данные события завершились. — Что нам делать?

— Сидеть и ждать, пока нас не найдут учителя, — ответил Гарри. — Думаю, им рано или поздно надоест ожидать нас и они организуют поиски.

— А если не организуют? Волшебники очень упорные.

— Тогда будем думать, как выбираться отсюда.

* * *

Дамблдор, Каркаров, мадам Максим, Макгонагалл и примкнувшие к ним Корнелиус Фадж и Людовик Бегмэн опрометью бежали по лабиринту. То что им поведал Грюм, внезапно превратившийся в Барти Крауча-младшего, привело их всех в состояние крайнего волнения. Пусть Фадж и не желал верить в возрождение тёмного лорда, но наличие одного из самых известных сподвижников оного вызывало определённые опасения. А тут ещё Северус Снейп, отчего-то охающий и шатающийся, пришёл и сообщил о том, что Гермиона Грейнджер забежала в лабиринт. Учитывая то, что полоса препятствий была испорчена, а двое из чемпионов так и не вернулись, это был тревожный знак. Тогда и была сформирована поисковая миссия, ринувшаяся в проходы растительной полосы препятствий.

* * *

Гарри и Гермиона сидели на кухне школы, пили чай и целовались. Они проторчали в лабиринте минут пять, пока им и Седрику это не надоело. Вспомнив о способностях домовиков, которых она изучала весь год, девушка рассказала о том, что они способны преодолевать антитрансгрессионные барьеры. Потому Гарри позвал Добби, который и перенёс их на кухню. Диггори убежал искать Чжоу Чанг, а пара лохматых четверокурсников с Гриффиндора наслаждалась тишиной, нарушаемой лишь треском огня в печах, голосками эльфов, да их тихой беседой; тёплым чаем с выпечкой и обществом друг друга.

Уже позже они узнают, что собранная для их вызволения спасательная партия, с горем пополам пройдя испорченный лабиринт очутится прямо перед носом крайне раздражённых Петтигрю и Волдеморта, что возрождение Тома Реддла будет вновь отложено на неопределённый срок, а предатель семьи Поттеров арестован.

Позднее прознают они и о взаимных чувствах Флёр и Билла, и об аресте Людо Бэгмана, и о грандиознейшей пьянке компании чародеев в деревушке Литтл-Хээнглтон.

Но это будет потом. А пока были лишь они и их любовь.

Людо Бэгмен сидел в камере предварительного заключения Тюрьмы Азкабан и тяжко вздыхал.

В Турнире была объявлена ничья. Тот-кого-нельзя-называть не возродился, но Людо Бэгмену от этого было ни жарко ни холодно: мстительный Фадж закрыл его в эти застенки. Официально, за халатность и попытку придачи международному мероприятию договорного характера. Фактически, за неосторожное расскрытие роли самого министра в упомянутом деле.

В соседней камере раздавались странные звуки. Это Питер Петтигрю искал пути побега. Людо усмехнулся и покачал головой. Априори бесполезное занятие,

Может он и ошибался, но выходить отсюда Бэгмен не хотел: пока им занимались министерские, можно было не опасаться встречи с гоблинами.

В замочной сважине повернулся ключ. Дверь, давно не смазанная, оглушила узника громким скрипом. Бэгмен поднял голову и похолодел. В камеру вошли два мракоборца и гоблин.

— Здраствуй, Людовик, — ухмыльнулся кротышка, показывая острые зубы. — Мне разрешили побеседовать с тобой. Всё-таки прав был мой дед, хорошо относясь к людям. Они тоже умеют помнить добро.

* * *

Дамблдор протёр уставшие глаза, встал, прошёлся по кабинету, выглянул в окно.

Ученики Хогвартса и его гости шли от замка к вокзалу Хогсмида, карете и кораблю, прощаясь с теми, с кем успели подружиться за этот год.

Гарри и Гермиона шли в стороне ото всех, перешёптываясь о чём-то. Они улыбались и, как казалось Альбусу, целовались.

Старик улыбнулся. Теперь им будет легче: они познали силу любви. Да, случилось это в результате недоразумения, но у любви своя логика, не подчиняющаяся даже самому великому из волшебников. Теперь, когда Гарри придётся столкнуться с Томом, он будет готов ещё лучше. Это хорошо. Значит, у него больше шансов выжить.

— Да, Людо, — прошептал старик. — Не ждал я, что от твоих проделок будет так много толка. Ну чтоже, и от дураков бывает польза. Лучше, проверю-ка я состояние кровной защиты. Может, мальчика можно будет забрать от Дурслей пораньше?

Он ещё раз поглядел на Гарри и Гермиону, теперь точно целующихся, и улыбнулся шире.

— Удачи в любви, Гарри.