Истина важнее правил (гет)

Вечером Аврора долго не могла уснуть. После работы над вычислениями болело запястье, а шрам на груди неприятно тянул, хотя ни днём, ни после ужина никаких выбросов крио не было. Она попробовала читать оставленный Альбедо трактат, но через несколько страниц обнаружила, что снова смотрит на одну и ту же строку. Тогда закрыла книгу и легла, оставив её на тумбочке возле кровати.

За стеной ещё какое-то время скрипело перо. Привычный звук помогал не прислушиваться к шёпоту, который иногда возникал в голове перед сном, но этой ночью он постепенно терялся за гулом ветра. Когда Аврора наконец провалилась в сон, ей показалось, будто она по-прежнему лежит в лаборатории: на тумбочке стояла кружка, на стене дрожал свет, а из щели под дверью тянуло морозом.

Потом она услышала голос.

«Ты мой сосуд. Почти готовый».

Аврора попыталась сесть, но вместо кровати оказалась перед дверью собственного дома в Сумеру. Ей были знакомы и тёплый цвет песчаника, и узор на деревянных ставнях, и маленькая трещина возле ручки. Она потянулась открыть дверь, однако дерево под ладонью стало гладким и холодным. За мгновение оно покрылось льдом, и дом оказался отделён от неё прозрачной стеной.

По другую сторону стояла Лила. Младшая сестра выглядела такой, какой Аврора помнила её до изгнания: в светлом платье, со спутанными после игры волосами. Увидев Аврору, девочка сделала шаг вперёд, но тут же остановилась и испуганно оглянулась на кого-то за своей спиной.

«Ты больше не наша».

Это были слова Лилы, но произнесённые чужим, взрослым голосом. Аврора ударила ладонью по льду, пытаясь позвать сестру. Та не услышала; отец, появившийся рядом с ней, смотрел на стену так, словно за ней никого не было. Мать отвернулась. Аврора всё сильнее стучала по прозрачной преграде и видела, как от ударов на её пальцах выступает иней.

В глубине дома зашевелилась огромная тень. Она не приближалась, но чем внимательнее Аврора пыталась рассмотреть её очертания, тем отчётливее чувствовала тяжёлое давление под грудной костью. Гул усилился, вытесняя все знакомые звуки. Шрам внезапно вспыхнул, и она закричала — уже наяву.

Кровать была под ней, однако комната изменилась до неузнаваемости. По одеялу тянулись ветви льда, на полу выступил толстый белый налёт, а на стене рядом с тумбочкой быстро разрастались кристаллы. На мгновение Аврора увидела собственные руки: пальцы покрывала неровная корка с тёмно-красными прожилками.

Она попыталась втянуть силу обратно. От напряжения свело плечи, шрам отозвался новой волной боли, а ледяной узор только ускорился. Кружка с недопитым чаем треснула на тумбочке; вода замёрзла прежде, чем успела растечься по полу. Масляная лампа покрылась инеем, и огонёк внутри неё погас.

«Моя».

— Замолчи, — выдохнула Аврора. Она сжала руки на коленях, чувствуя, как лёд царапает кожу. — Пожалуйста, замолчи.

Дверь распахнулась так резко, что она вздрогнула. В проёме стоял Альбедо. В одной руке он держал меч, на котором светилась гео-энергия, в другой — кристалл, заменявший лампу. Он посмотрел на пол, затем на покрасневшие руки Авроры и быстро оценил, насколько далеко распространился холод.

Аврора видела, как изменилось его лицо. Он пришёл, готовый встретить внешнюю угрозу, а обнаружил девушку, забившуюся в угол кровати. Меч оставался у него в руке, но поднять его Альбедо не пытался.

— Аврора, ты слышишь меня? — спросил он. — Не старайся резко остановить весь поток. Сосредоточься на дыхании и скажи, если боль усиливается.

Она не могла ответить. Лёд уже сковывал пальцы, и от страха, что Альбедо увидит красные прожилки, хотелось спрятать руки под одеяло, хотя оно само превратилось в жёсткую холодную ткань.

Её особенно пугал меч. Она понимала, почему он схватил оружие, услышав крик и треск стекла: в такой обстановке невозможно сразу понять, кто в опасности. Но теперь клинок находился всего в нескольких шагах от кровати, и Аврора не могла перестать смотреть на него. Альбедо заметил направление её взгляда, после чего осторожно отвёл лезвие в сторону. Он не приблизился, пока она не перестала пытаться отступить в самый угол матраса.

Он ещё несколько секунд стоял у двери, затем осторожно опустил меч и вышел. Аврора проводила его взглядом. Сердце ухнуло куда-то вниз: ей показалось, что он ушёл потому, что больше не желает подходить к ней.

Но спустя минуту послышались шаги. Альбедо вернулся без оружия, принёс стул и две кружки с горячим чаем. На одной чашке у края был небольшой скол — Аврора раньше видела её на рабочем столе. Он сел у кровати, оставив между ними достаточно места, чтобы она могла сама решить, приближаться ли.

— Я приготовил чай с мёдом, — сказал Альбедо, ставя одну кружку на тумбочку, подальше от разбитого стекла. — Когда пальцы начнут оттаивать, тепло поможет восстановить чувствительность. Пока лучше не бери кружку за самый край: она горячая.

Аврора посмотрела на него с недоверием. Она ждала вопросов, тревожного осмотра или хотя бы замечания об испорченном оборудовании. Альбедо, однако, занялся собственной кружкой, не требуя от неё немедленных объяснений.

Лёд на пальцах постепенно смягчился. Аврора осторожно взяла чай обеими руками и сделала глоток. Сладость почувствовалась отчётливо, и от этого неожиданно защипало глаза. Она быстро отвернулась. В комнате всё ещё было холодно, на стенах лежал иней, от разбитой посуды пахло влажной глиной. Но голос затих, а рядом сидел человек, который умел замечать слишком многое и теперь почему-то делал вид, будто занят исключительно чаем.

— Я не хотела, — сказала Аврора после долгого молчания.

— Я знаю, — ответил Альбедо. — Пока нет признаков, что ты вызвала это сознательно. Мы разберёмся, что послужило причиной, когда ты сможешь говорить без боли. Сейчас лучше восстановить силы.

Она слабо кивнула. Он не спросил о семье и не потребовал рассказать, что именно видела во сне. От этого стало немного легче; Аврора и сама пока не могла разобраться, где заканчивался сон и начинался чужой голос.

Когда чай закончился, Альбедо собрал крупные осколки, проверил пол возле кровати и оставил дверь приоткрытой. Уходя, он ещё раз посмотрел на её руки, но на этот раз ничего не записывал при ней.

Позднее, уже за рабочим столом, он занёс в журнал изменение цвета крио-энергии, появление красных включений и связь выброса с ночным приступом. Отсутствие Глаза Бога оставалось отдельной проблемой: в отличие от обычных носителей элементальной силы, Аврора не обладала известным механизмом её регулирования. Шрам мог быть проводником, источником или чем-то иным, и ни одна из этих гипотез пока не объясняла, почему попытка сдержать холод заставляла его разрастаться быстрее.

В другой ситуации Альбедо предпочёл бы начать с исследования материала, снятого со стен, и точных замеров остаточной энергии. Сейчас подобная работа могла подождать. Красные включения в крио беспокоили его, но не меньше беспокоило то, как быстро Аврора теряла чувствительность в пальцах. Если очередной приступ случится ночью, следовало хотя бы обеспечить ей возможность позвать на помощь и не оставаться в полной темноте, пока он придёт из соседней комнаты.

Нужно было найти способ ослабить выброс, не вынуждая её снова проходить через такую боль. Альбедо отметил несколько возможных направлений работы, но ни одно не казалось достаточно безопасным для немедленной проверки.

Прежде чем вернуться к расчётам, он закрепил над тумбочкой световой кристалл в небольшой оправе. Свет был рассеянным, тёплым, без резкого мерцания. Альбедо проверил, не перегревается ли крепление, и оставил его гореть, когда Аврора вновь заснула.

Утром она проснулась с ломотой в костях. На тумбочке стояла свежая кружка, возле неё оставался горшочек с мазью от ушибов, а над кроватью мягко светился кристалл. От его света комната не стала теплее, зато исчезли плотные тёмные углы, которые так напоминали чёрный лес.

Аврора села и некоторое время рассматривала маленький светильник. Альбедо не говорил ей, что собирается его сделать. Вероятно, объяснил бы это улучшением условий наблюдения. Она решила пока не выяснять.

Ближе к утру, когда она потянулась к двери, чтобы выйти к столу, створка неожиданно захлопнулась перед её носом. Из соседней комнаты донёсся голос Альбедо, а затем другой — незнакомый, чуть насмешливый. Кто-то пришёл в лабораторию. Аврора застыла, прижав ладонь к ещё больному шраму, и прислушалась.