Здесь и сейчас (гет)

Весь следующий день Лили переживала насчёт пари с Сириусом. Мысль о том, чтобы после отбоя пробраться в кабинет Филча, крутилась в голове, как надоедливое заклинание, которое никак не выходит из памяти. Это былобезрассудно — она это понимала. Но она дала слово, а отступать Лили не умела: для неё «дала слово» значило ровно то же, что «сделаю».

За ужином они сидели с Алисой в Большом зале. Фарелл дописывала эссе по защите от темных искусств — благодаря Лили, которая накануне помогла ей разобрать самые запутанные параграфы, — а другой рукой ловко подхватила последнюю порцию пирога с патокой, будто это была не выпечка, а трофей.

Джеймс подсел к Лили, чуть сдвинув скамью, чтобы не задеть Алису, и протянул пергамент. Он смотрел на Лили так, будто боялся, что она откажется, и в то же время надеялся, что примет.

Лили скользнула взглядом по желтоватой бумаге и сразу поняла — это та самая карта. Та, что вчера вечером вспыхнула линиями и точками прямо у неё на глазах. Сейчас пергамент выглядел совершенно обыкновенно: ни узоров, ни имён, ни бегущих дорожек — просто старый лист с чуть потрёпанными краями.

— Я решил, тебе это понадобится, — тихо сказал Джеймс, понизив голос, будто даже шёпот мог выдать секрет. — Сириус не против. Хотя… он до сих пор не верит, что ты вообще согласилась на это пари. Говорит, ты в последний момент просто развернёшься и скажешь: «Да ну его, этого Блэка».

Лили кивнула и осторожно взяла пергамент, словно он был не из бумаги, а из чего-то хрупкого.

— Спасибо, — коротко сказала она.

Алиса, будто почувствовав, что момент слишком личный, ещё глубже уткнулась в книгу. Страницы она переворачивала чуть громче, чем нужно, и делала вид, что там написано самое увлекательное в мире, но Лили знала: подруга просто даёт ей пространство.

— Ты всегда можешь отказаться, — снова тихо добавил Джеймс. В его голосе не было ни давления, ни насмешки, только искреннее беспокойство. — И никто не скажет, что это проявление слабости. Я обещаю.

Лили подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни сомнений — только спокойная твёрдость.

— Нет уж, — сказала она, чуть крепче прижимая пергамент к себе. — Пусть Блэк не думает, что я сдалась. Он бросил мне вызов, и я его приму.

Джеймс улыбнулся. Не широко, не радостно, а как-то по-особенному — так, будто увидел что-то очень правильное. Ему всегда нравилось, когда Лили становилась такой: собранной, уверенной, будто весь Хогвартс мог рушиться вокруг, а она просто поправит мантию и пойдёт дальше.

— Знаешь, — он чуть наклонился к ней, почти касаясь плечом её плеча, но тут же будто спохватился и снова выпрямился. — Если бы в вашем с Бродягой споре делались ставки, я бы поставил на тебя.

Поттер улыбнулся и подмигнул ей.

Мимо них прошла Марлин, возвращавшаяся одна после свидания с Вудом. Тед уже сидел со своими друзьями и вовсю болтал, размахивая руками.

— Вот, — довольно сказала Марлин, ставя перед Сириусом небольшую коробку и довольно улыбаясь. Она покрутила головой, будто выискивая что-то ещё, а потом, будто вспомнив, поставила рядом солонку.

Лили и Алиса вытянули шеи, чтобы лучше видеть, что задумала подруга. В воздухе повисло предвкушение маленькой шалости.

Сириус посмотрел на коробку с подозрением, будто ждал, что она вот-вот зашевелится.

— И что это значит? — произнёс он скептически, приподняв бровь.

Джеймс и Ремус прыснули от смеха, прикрывая рты, но не слишком старательно — веселье всё равно прорывалось наружу.

Марлин скрестила руки на груди, явно довольная собой:

— Флобер-червь на ужин. И соль, чтобы не было так приторно. Специально выбирала самого упитанного, чтобы ты не обиделся.

Сириус приоткрыл коробку, заглянул внутрь, тут же сморщился и захлопнул крышку, будто боялся, что червь выпрыгнет и устроит бунт.

— Я бы тебя сразу простил, если бы там был самый тощий. А лучше — если бы ты вообще не вспомнила об этом споре, — пробурчал он.

— А я и забыла, — призналась Марлин, пожав плечами и тут же хитро улыбнувшись. — Но Джеймс мне вчера напомнил. А Ремус даже сходил со мной за ним к Хагриду, и мы вместе выбрали.

Ремус тут же поднял руки, будто сдаваясь:

— Только не говори, что это была моя идея. Я просто не смог отказать, когда вы оба смотрели на меня так, будто я единственный, кто знает, где водятся флобер-черви.

Питер, сидевший рядом, осторожно приоткрыл крышку, заглянул, тут же захлопнул и отодвинул коробку подальше:

— Фу. Даже не знаю, что хуже: есть это или просто смотреть.

Алиса хихикнула, прикрыв рот ладонью, а Лили невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё сжималось от мыслей о предстоящем испытании.

— Я жду представления и извинений! — провозгласила Марлин, уперев руки в бока и глядя на Сириуса с торжествующим видом, будто только что выиграла не просто спор, а целую войну.

— Может, решим этот вопрос как-нибудь по-другому? — Сириус растянул губы в самой обаятельной улыбке, какую только мог изобразить, но в его глазах плескалась паника. — Ты уже доказала, что играешь в квиддич лучше половины команды. Я признаю, честно!

— А ещё, — протянула Марлин, нарочно растягивая слова.

— Мерлин, Маккиннон, это отвратительно, — простонал Сириус, кривясь так, будто сам флобер-червь уже полз по его мантии. — Даже думать об этом тошно.

— Отвратительно? А каково будет этому червяку? — не удержался Джеймс, усмехнувшись.

— Помолчал бы, предатель, — буркнул Блэк, метнув на друга такой взгляд, что тот тут же поднял руки вверх в знак капитуляции.

— Спор есть спор, Бродяга, — спокойно, но твёрдо добавил Ремус, едва сдерживая улыбку. — Ты же не отказываешься от своих слов?

Сириус фыркнул, будто пытаясь вытолкнуть из себя саму идею этого испытания. Он взял червяка, зажмурился, словно перед прыжком с самой высокой башни, и одним резким движением закинул его в рот.

И тут же позеленел. Лицо его исказилось, он резко развернулся, и содержимое его желудка оказалось вовсе не в желудке.

В Большом зале повисла тишина.

— Неловко вышло, — тихо пробормотала Марлин, сжав губы так, будто пыталась удержать смех, который рвался наружу.

Она как раз разворачивалась, чтобы сбежать, когда мимо них проплыла профессор Макгонагалл. Её мантия развевалась, как знамя, а взгляд был острым, как заклинание.

— Мистер Блэк, что здесь происходит? — голос профессора прозвучал ровно, но от этого он казался ещё опаснее.

— Несварение желудка, профессор, — тут же выпалил Джеймс, не давая Сириусу и рта раскрыть. — Он вечно тащит в рот что попало, вот и результат.

Макгонагалл медленно перевела взгляд с Сириуса на Джеймса, потом обратно, будто взвешивала каждое слово.

— Тогда возьмите у мистера Филча ведро и тряпку и уберите за собой. И без магии.

С этими словами она развернулась и поплыла в сторону преподавательского стола.

— Да как это вообще возможно?! — возмущённо выдохнул Сириус, глядя вслед профессору так, будто надеялся, что она сейчас обернётся и скажет, что передумала.

Лили прикрыла рот ладонью, пытаясь спрятать улыбку, но глаза её смеялись. Алиса рядом тихо фыркнула, уткнувшись в плечо подруги, а Марлин выглядела так, будто хотела одновременно провалиться сквозь землю и расхохотаться.

— Ну, Бродяга, ты сам себя наказал, — протянул Джеймс, стараясь говорить серьёзно, но уголки его губ предательски подрагивали. — Спорил бы на пирог, а не на флобер-червя.

Сириус метнул на него такой взгляд, что даже Джеймс слегка поёжился.

— Не надо было напоминать Марлин про этот спор, — пробурчал он, потирая живот, будто это могло вернуть всё на свои места. — И не надо было Ремусу с ней ходить за этой… штукой.

Ремус только вздохнул и развёл руками:

— Я пытался отговорить. Честно. Но когда Марлин что-то задумала, остановить её может только ураган. Или Филч.

Питер осторожно подвинул коробку подальше, будто боялся, что оставшийся флобер-червь воспримет это как личное оскорбление и отомстит.

— Ладно, — вздохнул Сириус, выпрямляясь и стараясь вернуть себе хотя бы тень прежнего энтузиазма. — Ведро. Тряпка. Филч. Без магии. Я это сделаю. Но знай, Маккиннон, — он повернулся к Марлин, — я этого не забуду.

Марлин подняла брови, изображая самую невинную улыбку на свете:

— А я думала, ты у нас благородный рыцарь, который прощает всё и сразу.

— Благородство не распространяется на флобер-червей, — мрачно отрезал Сириус.

Джеймс хлопнул его по плечу, но тут же убрал руку, будто испугался, что друг сейчас взорвётся:

— Пойдём. Чем быстрее возьмём это ведро, тем быстрее ты перестанешь быть героем сегодняшнего ужина.

Они двинулись к выходу из Большого зала.

Лили собралась к десяти часам. Алиса уже ушла в душ — Лили слышала, как в коридоре ещё витает лёгкий пар и доносится тихий плеск воды. Марлин ещё не вернулась: наверное, задержалась где-то с Тедом, и Лили даже порадовалась этому — не придётся ничего объяснять.

Она положила карту Мародёров во внутренний карман мантии, потрогала его, проверяя, на месте ли пергамент, ещё раз взглянула на часы и тихо выдохнула. Потом спустилась в общую комнату и поднялась на этаж к мальчикам.

Постучавшись, она ждала недолго: дверь приоткрылась, и на пороге появился Ремус. Он стоял в мантии поверх пижамы, с чуть растрёпанными волосами, будто только что пытался их пригладить, но у него не вышло.

— Ты сегодня дежуришь? — удивлённо спросила Лили, приподняв брови.

— Чак попросил подмениться, — ответил Ремус, чуть пожав плечами. — Постараюсь не ходить с Сарой около кабинета Филча.

Она шагнула внутрь.

В комнате было шумно, как всегда, когда там собирались Мародёры. Сириус лежал на кровати, лениво перекидываясь маленьким мячом с Джеймсом. Питер что-то упорно искал в тумбочке, бормоча себе под нос и выдвигая ящики один за другим.

— Эванс, — довольно протянул Сириус, увидев её, и сел, отбросив мяч. — Я уже думал, ты не придёшь.

— Не дождёшься, Блэк, — хмыкнула Лили, скрестив руки на груди.

— Такой настрой мне нравится, — хлопнул в ладони Сириус.

— Говори, что мне нужно забрать у Филча? — прямо спросила Лили, не тратя время на лишние слова.

— У него в кабинете есть синяя коробка. В ней — навозные бомбы. Пары штук там, конечно, уже нет. Но остальные хотелось бы вернуть.

Лили демонстративно закатила глаза, но тут же снова стала серьёзной.

— Это не те ли навозные бомбы, которые наслали на Марлин и Теда?

— Ну… Марлин тут вообще не должна была оказаться, — виновато пожал плечами Джеймс, и Лили наградила его таким осуждающим взглядом, что он невольно поёжился. Она могла бы сразу понять, что это их рук дело: кто ещё мог устроить такую шалость и при этом выглядеть так, будто это самое невинное событие на свете?

— Если бы Хвост не отвлёк меня, это была бы невинная шалость, — как ни в чём не бывало заявил Сириус. — Но перед Марлин виноват, каюсь. Но после флобер-червя мы квиты.

Он приложил руку к груди и слегка наклонил голову, изображая раскаяние, но в его глазах плясали озорные искры, которые означали, что он ни о чём не жалеет.

— С чего ты вообще решил, что они в кабинете Филча?

— Я их видел сегодня, когда он выдавал мне инвентарь для уборки. Лежат себе без дела, будто специально меня дразнят.

Лили хмыкнула, а потом коротко кивнула:

— Ладно. Чем быстрее я с этим разберусь, тем быстрее закончится это ужасное пари.

Она повернулась и вышла из комнаты Мародёров, но не успела сделать и трёх шагов, как её окликнул Джеймс:

— Лили, стой!

Он подбежал к ней, чуть запыхавшись, будто боялся, что она исчезнет в темноте коридора, и он не успеет сказать самое важное.

— Карта у тебя? Ты помнишь слова?

Лили достала из мантии пергамент и, глядя прямо на Джеймса, произнесла:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость. И только шалость.

И сразу же перед ней развернулась вся карта Хогвартса.

— Отлично! — тихо воскликнул Джеймс, наклоняясь ближе, чтобы никто лишний не увидел. — Смотри: Филч пока у себя в кабинете, но у него есть своё расписание патрулирования школы. Через десять минут он закроет дверь на ключ и пойдёт патрулировать подземелье. До своего кабинета он дойдёт к полуночи. Поэтому торопись.

— Спасибо, — кивнула Лили. Ей было приятно, что Джеймс не просто дал ей карту, а помогал, объяснял, будто хотел, чтобы она вернулась целой и невредимой.

— И когда карта будет не нужна или почувствуешь опасность, — продолжил он, — произнеси: «Славная вышла шалость».

Он направил волшебную палочку на пергамент, и карта тут же исчезла, оставив после себя только обычный лист бумаги. Лили удивлённо посмотрела на него. Как эти четверо могли создать такую магию в таком возрасте, она до сих пор не могла понять. То, что это противоречило нескольким десяткам школьных правил, одновременно возмущало и восхищало её.

Она пошла вперёд, чувствуя, как под мантией чуть шуршит пергамент, а Джеймс вернулся в комнату и заметил, что Сириус и Питер уже надевают мантии.

— Вы далеко собрались? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Брось, Сохатый, мы же знаем, что ты собрался идти следом за Эванс, — усмехнулся Сириус. — Неужели ты подумал, что можешь один пойти на это приключение? Да и Эванс по-любому понадобится помощь.

Джеймс довольно улыбнулся. В его улыбке было что-то мальчишеское, будто он наконец-то почувствовал, что делает всё правильно.

— Хвост, захвати с кровати мантию! — крикнул Поттер.

Питер тут же метнулся к кровати, схватил мантию-невидимку и накинул её на себя, проверяя, не видно ли его.

— Лунатик же не зря подменился сегодня. Это твоих рук дело, Бродяга? — спросил Джеймс у Сириуса.

— Немного, — небрежно бросил Сириус, хлопая Джеймса дружески по плечу. — Пошли, а то Эванс натворит дел от страха, а мы хоть за ней приглядим.

Они вышли из гостиной, и коридор встретил их темнотой и тишиной, нарушаемой только их шагами. Лили уже была где-то впереди, прокладывая свой путь. А Мародёры шли следом, не потому что не верили в её силы, а потому что знали: в Хогвартсе даже самая смелая авантюра становится чуть безопаснее, если ты не один.

Выйдя за пределы гостиной, Лили вновь взглянула на карту. Филч до сих пор был у себя в кабинете — крошечная точка с его именем не двигалась. Она перевела взгляд на кабинет профессора Макгонагалл: именно она сегодня была дежурным преподавателем, а патрулировать она всегда начинала после одиннадцати, поэтому сейчас оставалась в своём кабинете. Слизнорт медленно шёл в сторону подземелий, а Дамблдора не было ни в кабинете, ни в других частях замка — его точка вообще не появлялась на карте, будто он покинул Хогвартс.

Лили поправила значок старосты — это было лёгким оправданием, если вдруг встретит кого-то из преподавателей. Она скажет, что дежурит сегодня. С Макгонагалл такой номер не пройдёт, но с остальными, возможно, сработает.

Ремус и Сара как раз проверяли этаж, где находился кабинет Филча. Лили, держа карту в одной руке, а палочку наготове в другой, быстро пошла к лестницам, спускаясь вниз. Гул голосов уже стих после плодотворного дня, и замок будто выдохнул, погружаясь в ночную тишину.

Она едва не наткнулась на Серую Даму — привидение факультета Когтевран, которая плыла по коридору в сопровождении Толстого Монаха. Лили мгновенно скользнула за гобелен и замерла, прислушиваясь к тихому шороху их движения. Когда они проплыли мимо, она снова выглянула, сверилась с картой и продолжила путь.

Оказавшись на первом этаже, Лили снова взглянула на пергамент. Филч выходил из своего кабинета и направлялся в сторону подземелий. Коридор был пуст, лишь пламя свечей дрожало на стенах, отбрасывая длинные тени.

— Алохомора, — тихо прошептала Лили, и дверь в кабинет Филча тихо скрипнула, поддаваясь заклинанию.

Она оказалась внутри впервые. Это было небольшое помещение с низкими потолками и без окон — лишь тусклый свет лучины пробивался сквозь щели, выхватывая из темноты полки, ящики и старые бумаги. В самом дальнем углу лежали цепи и кандалы, начищенные до блеска, будто Филч гордился этим мрачным арсеналом.

Лили положила карту на стол и стала искать синюю коробку. Использовать манящие чары она побоялась: мало ли что могло вылететь к ней, подняв шум на весь замок. Она оглядела шкафы. На одном из них были папки с делами провинившихся учеников, рассортированные по алфавиту. Лили не удивилась, увидев, что больше всего наклеек и вкладышей было рядом с фамилиями Блэк, Люпин, Петтигрю и Поттер — особенно у Поттера и Блэка. Читать про их «достижения» не было времени: нужно было найти коробку.

Подойдя к другому шкафу, где, как она и предполагала, хранились вещи, отобранные у учеников, Лили сразу заметила синюю коробку на верхней полке. Открыв её, она обнаружила навозные бомбы. Лили скривилась: здесь как раз не хватало двух, как и говорил Сириус.

Устало вздохнув, она обрадовалась, что так быстро нашла нужную вещь, и уже собиралась уходить, как вдруг услышала звук ключа, проворачивающегося в замке. Лили тотчас же в панике огляделась по сторонам и нырнула в ближайший шкаф — он оказался заполнен швабрами и тряпками, пах сыростью и пылью, но сейчас это было неважно.

— Чёрт побери этот замок, — проворчал Филч, заходя внутрь. — Я уверен, что закрывал дверь.

Сквозь щель в шкафу Лили заметила, как завхоз прошёлся вдоль кабинета, что-то ища на полке. Внутри у неё всё сжалось, когда она вдруг поняла, что оставила карту Мародёров на столе.

«Славная вышла шалость», — прошептала Лили, направляя волшебную палочку на пергамент. Если не удастся выйти сухой из воды, пусть хоть Филч не догадается, что было на этом пергаменте.

Дверь шкафа предательски скрипнула, и Филч тотчас же повернулся. Он направился в сторону шкафа, и Лили уже сто раз успела пожалеть, что ввязалась в это глупое пари с Блэком. Филч только протянул руку, чтобы открыть дверцу, как в коридоре что-то с грохотом упало.

Филч остановился на секунду, оскалился, будто уже видел перед собой виновников, но тут же вернулся к шкафу. Затем снова раздался грохот — на этот раз ближе, будто кто-то нарочно сбрасывал что-то тяжёлое.

— Ну, погодите у меня, — процедил сквозь зубы завхоз. Он схватил фонарь, забыв про шкаф, и выбежал из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Лили выскользнула из шкафа, крепко сжимая коробку, схватила со стола карту и только успела выйти из кабинета, как почувствовала, что кто-то схватил её за руку, а затем лёгкий холодок накрыл её с ног до головы, будто пространство вокруг стало чуть плотнее и темнее одновременно.

Она обернулась и увидела перед собой Джеймса Поттера, который приложил палец к губам. Звуки грохота не прекращались, но здесь, рядом с ним, они звучали будто издалека, приглушённо.

Они стояли вдвоём, покрытые чем-то приятным, скользким и полупрозрачным. Лили сразу догадалась — это была мантия-невидимка. Спрашивать у Джеймса, откуда она взялась, не стала: язык будто прилип к нёбу, а в груди всё ещё бился испуганный пульс.

— Карта у тебя? — прошептал Джеймс.

Лили кивнула, доставая пергамент из-под мантии. Они стояли так близко, что она слышала ровное, спокойное биение его сердца — в отличие от её собственного, которое трепыхалось в груди, как пойманная птица.

Джеймс на секунду вынырнул из-под мантии и ловко вставил карту в нишу доспехов, стоявших рядом с ними. И тут же снова юркнул под ткань. Это оказалось как нельзя вовремя: звуки усилились, и из-за угла выбежал Филч, ругаясь на весь коридор и грозя кулаком в сторону потолка.

Филч бежал по коридору, а навстречу ему, хохоча во всё горло, летел Пивз. Полтергейст со всей силы швырял шары с водой — один точно угодил Филчу в голову, второй разлетелся брызгами о доспехи неподалёку. Пивз распевал какую-то нелепую песенку, явно сочиняя её на ходу, и выглядел при этом до неприличия довольным. Он уже замахнулся, чтобы бросить третий шар, когда в конце коридора появилась профессор Макгонагалл.

Лили инстинктивно прижалась ближе к Джеймсу — так, будто могла стать ещё незаметнее под мантией-невидимкой. Поттер слабо улыбнулся и едва заметно погладил её по спине — не спеша, ровно, будто говорил без слов: «Я рядом, всё будет хорошо».

— Пивз, ну-ка вон отсюда! — грозно произнесла профессор, и её голос прозвучал так, что даже полтергейст на секунду замер, будто его окатили не водой, а ледяным заклинанием.

Пивз скорчил рожу, покрутил пальцем у виска, а потом нырнул вниз, в сторону подземелий, оставив после себя только эхо своего хохота.

— Профессор, — начал Филч, тяжело дыша и вытирая воду с лица рукавом. — Я говорил, говорил, что надо избавляться от него! Глядите, что он наделал!

Он широким жестом указал на шары с водой, валявшиеся на полу, на опрокинутые доспехи, на мокрые следы, тянувшиеся через весь коридор.

Профессор Макгонагалл лишь коротко взглянула на этот погром, взмахнула волшебной палочкой — и всё исчезло: вода, обломки, даже капли на стенах. Коридор снова выглядел так, будто здесь никогда и не было никакой катастрофы.

— Дело закрыто, мистер Филч, — спокойно произнесла она, не давая ему возможности продолжить жалобу.

Они двинулись дальше по коридору. Филч ещё долго что-то бормотал себе под нос и продолжал жаловаться на Пивза, размахивая руками, будто пытался поймать в воздухе хотя бы одно оправдание для своей ярости.

А Лили, слушая их удаляющиеся голоса, слабо верила, что этот погром — дело рук одного только Пивза. Слишком уж удачно всё совпало: грохот, отвлечение, момент, когда Филч выбежал из кабинета и забыл про шкаф… Она скосила глаза на Джеймса, будто хотела спросить, но не стала.

— Нужно возвращаться в гостиную, — тихо сказал Джеймс, чуть наклонившись к ней. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение — будто он сам напоминал себе, что нельзя расслабляться, пока они не окажутся в безопасности. — Держись за меня, хорошо?

Лили кивнула. Они двинулись вперёд под мантией, ступая медленно и осторожно, чтобы не задеть ни один из старых доспехов, которые так любили предательски звякнуть в тишине. Теперь она наконец поняла, как Ремусу и Питеру вчера удалось пройти мимо неё и выбраться из гостиной: не из-за какой-то особой хитрости, а просто потому, что под этой мантией время будто замедлялось, шаги становились тише, а сами они — почти частью самого замка.

Выйдя к лестницам, они ещё слышали обрывки разговора Филча и Макгонагалл, но с каждым шагом голоса становились всё тише, растворялись в каменном дыхании Хогвартса. Лестницы мягко покачивались, подстраиваясь под ночной ритм замка, и Лили вдруг почувствовала, как усталость накатывает волной — но вместе с ней пришло и странное, почти звенящее облегчение.

Дойдя до гостиной, они сразу направились в сторону комнаты Мародёров. Лили даже не пыталась спорить — ноги будто сами несли её туда, где сейчас было безопаснее всего. Уже внутри, когда дверь за ними закрылась, отрезав коридорную тишину, она наконец выдохнула и спросила:

— Доспехи… это же не дело рук Пивза?

Джеймс слабо усмехнулся и почесал затылок, будто ему вдруг стало неловко.

— Мы сразу же пошли за тобой. На всякий случай. Если что-то пойдёт не так — чтобы быть рядом, — произнёс он.

Лили опустилась на край ближайшей кровати. Сердце постепенно замедляло свой бешеный ритм, возвращаясь к обычному стуку.

— Когда увидели, что Филч возвращается к себе, Бродяга схватил Хвоста, и они заклинанием взорвали доспехи. А когда Филч не вышел, они принялись дальше их подрывать. Пивз… ну, это случайность. Не было в нашем плане полтергейста.

— Спасибо, — тихо прошептала Лили, почти одними губами. — Это было ужасно страшно. Когда он чуть не нашёл меня… Я спряталась в шкафу со швабрами. Не самое удачное место, но выбирать особо не приходилось.

— Я не подумал… Надо было отдать тебе мантию. Было бы сподручнее, — виновато пробормотал Джеймс. — И вообще, не надо было Бродяге затевать этот спор.

Лили слабо усмехнулась, сама удивляясь своим словам:

— На самом деле, было не всё так плохо.

Джеймс покосился на неё с искренним удивлением:

— Да ты что?

— Знаешь, это какие-то новые ощущения. В какой-то момент мне даже… понравилось, — призналась она, будто сама испугалась этих слов.

Джеймс не выдержал и рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить всю башню, но искренне, от души.

— Слова настоящей гриффиндорки, — сказал он, качая головой.

Даже Лили позволила себе слабую улыбку, услышав эту похвалу.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалились Ремус, Питер и Сириус. Мантии Сириуса и Питера были насквозь мокрыми — видно, Пивз не пожалел для них своих водных запасов.

— Наконец-то! — выдохнул Блэк, сбрасывая мокрую ткань и швыряя её на стул. Он тут же бросил взгляд на тумбочку и положил туда карту Мародёров, будто возвращая её на законное место. — Эванс, ты просто не можешь без приключений, правда?

— Мы наткнулись на Пивза, — торопливо пояснил Питер, будто оправдываясь.

— Хорошо, что Филч его заинтересовал больше, чем мы, — хмыкнул Сириус, а потом повернулся к Лили: — Ты хоть нашла коробку?

Лили на секунду даже забыла, ради чего вообще затевалась вся эта авантюра. Она вытащила из кармана мантии синюю коробку и протянула её Сириусу, принимая свой проигрыш.

— Я так понимаю, пари я проиграла, — устало буркнула она, поднимаясь с кровати. — Если бы не ваша помощь, я бы сейчас сидела в кабинете у Макгонагалл и пыталась объяснить, что делала в каморке Филча. Или вообще висела бы на тех самых цепях. Не зря же он их до блеска полирует.

Джеймс и Сириус одновременно хмыкнули.

— Он всё норовит нас подвесить на них, — пояснил Джеймс.

— Может, хоть это вас бы утихомирило, — спокойно заметил Ремус, убирая значок старосты в ящик тумбочки.

— Я проиграла спор, — повторила Лили, глядя прямо на Сириуса. — Говори, что я должна сделать.

Сириус на мгновение задумался, повертел коробку в руках, проверяя, все ли навозные бомбы на месте, и наконец махнул рукой:

— Иди отдыхай, Эванс. На сегодня с тебя хватит приключений.

Лили устало улыбнулась, кивнула всем сразу и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Как только она ушла, Питер тут же подался вперёд, будто боялся упустить момент:

— Ты же уже придумал для неё желание, да?

Сириус даже не взглянул в его сторону.

— Возможно. Но пока рано. Пусть сначала выдохнет.

Он перевёл взгляд на Джеймса, который выглядел чересчур довольным — будто весь этот хаос был лучшим событием дня. Сириус чуть прищурился, будто что-то прикидывал. Джеймс пока не догадывался: своё самое хитрое желание Сириус приберёг вовсе не для Лили. И уж точно не собирался озвучивать его сейчас.