Феникс из опавших листьев (джен)

Стук в дверь раздался точно в назначенное время, ни минутой позже. Поттер стоял на пороге и комкал в руках защитные перчатки из драконьей кожи: значит, приготовился к самому худшему варианту.

— Ну, и что мне нужно делать? — в голосе звучало показное равнодушие.

Снейп пожал плечами:

— Да, в принципе, ничего. Ингредиенты заготавливать к следующему учебному году слишком рано. Класс, как вы видите, сверкает и без вас.

Поттер осмотрелся, взгляд на мгновение задержался на небольшом котелке, накрытом защитным заклинанием. Северус сделал вид, что не заметил этого, и продолжил:

— Всё благодаря тому, что мистер Белби счёл весьма забавным использовать Вомитаре Виридис на однокласснике. В уборке, к сожалению, он не столь же успешен, как в заклинаниях, но всё же после моих напутственных слов справился неплохо. Присаживайтесь, мистер Поттер.

Мальчишка плюхнулся на стул, уголки его губ дрогнули, но он усилием воли вернул на лицо выражение серьёзности.

— Ну и зачем я тогда тут? — вопрос прозвучал грубовато, но Северусу не хотелось его одёргивать. От того, как Поттер в дальнейшем себя поведёт, зависит слишком многое.

— Вы же, помнится, днём хотели что-то обсудить, так вот сейчас самое время. А главное — нет опасности того, что разговор дойдёт до чужих ушей.

В глазах мальчишки блеснуло понимание вперемешку с испугом:

— То есть, возле кабинета Дамблдора нас кто-то мог услышать… А я же там сказал про то, что мама…

— К счастью, в тот момент в коридоре было пусто, — перебил его Снейп, — Ярдли Платт как раз отлучился со своего портрета, а горгулья предана директору от кончиков ушей до кончиков крыльев.

Поттер облегчённо вздохнул. Ему ещё учиться и учиться нести ответственность за свои поступки, тем более, что последствия могут стать плачевными не только для него самого.

Мальчишка снова перевёл взгляд на котёл:

— Это оно? Сэр. — Объяснять, что именно, он не стал, да и так понятно.

— Пока только основа. Ключевая часть работы ещё впереди.

— Но у вас точно получится? — Поттер снова схватился за перчатки и начал мять их в ладонях.

— Да. Правда, пришлось на ходу вносить изменения в рецепт. Слёз феникса в запасах осталось ничтожно мало, а Фоукс ещё слишком молод, чтобы дать больше. Пришлось компенсировать кровью единорога.

На лице у Поттера застыл непередаваемый ужас:

— Это же запрещено! Убийство единорога считается…

— Об убийстве никто не говорит. Назовите мне лучше ещё один известный вам компонент будущего зелья.

Парень был явно в замешательстве:

— Да откуда я знаю! Вы же мне никогда не рассказывали, что именно… — но вдруг его осенило. — А-а-а, вы имеете в виду мою кровь, да?

— Именно. И, тем не менее, вы до сих пор живы, не правда ли?

— Но ведь кровь единорога так просто не купишь, вон даже на аптеке у Малпеппера сказано, что…

— Да, свободная торговля ею запрещена. Но всё же существует два пути для приобретения. Первый — чёрный рынок. Как вы понимаете, этот вариант в нашей ситуации абсолютно неприемлем. Второй — покупка непосредственно у заповедника. Забор крови там производится специалистами исключительно у взрослых здоровых особей. Эта процедура практически безболезненна и не вредит животному.

— Зачем их тогда нужно вообще убивать, если всё так просто?..

— В том-то и дело, что всё далеко не просто. Все заповедники находятся под контролем у Министерства и обязаны сообщать ему о любой сделке, указывая в том числе данные о покупателе. Если у чиновников возникнут сомнения в целях приобретения, придётся пройти через допрос с пристрастием. К тому же, установлен лимит: не более трёх унций в одни руки.

Поттер кивнул:

— Ну, тогда ладно.

— Разрешил, спасибо. Как бы я продолжал без твоего одобрения? — подумал Снейп, но вслух лишь сказал:

— Если у вас остались ещё вопросы, сейчас подходящий момент, чтобы их задать.

Поттер на минуту задумался, потом выпалил:

— А он далеко от Кингс-Кросс?

Снейп даже слегка опешил. Проследить за железной поттеровской логикой не представлялось возможным, поэтому он лишь аккуратно уточнил:

— Что именно? Заповедник?

— Ваш дом. Мне же придётся там жить какое-то время… Как туда доехать?

Это ещё кому «придётся».

— Вы собираетесь добираться самостоятельно? Только не говорите мне, что на Ночном Рыцаре, чтобы привлечь побольше внимания. Или лучше сразу на летающей машине?

— Фордик тут вообще ни при чём! У нас просто выхода другого не было!

Снейп многозначительно хмыкнул.

— В этот раз всё намного проще: мы воспользуемся камином прямо из школы, минуя даже путешествие на поезде. Постарайтесь собрать вещи до заключительного пира, чтобы в день отъезда вы могли спуститься в мой кабинет без задержек.

— То есть, по-вашему, автобус — это очень заметно, а вот если я попрусь через всю школу с метлой и совиной клеткой, то это никому в глаза не бросится?

— Попрётесь вы, как вы выразились, только когда Хогвартс-экспресс покинет станцию Хогсмид, это во-первых, а во-вторых, ни метлу, ни тем более сову брать с собой не стоит.

— Ну, метлу ладно, но как же Хедвиг?.. Мне же нужно будет отправлять письма…

— Для связи лучше использовать менее приметных сов. Я уверен, что Хагрид не откажется присмотреть за вашей во время каникул.

— Во время каникул?.. — в голосе у Поттера звенела ярость. — Я что, должен оставить Хедвиг в школе на всё лето?

— Естественно. Директор разве вам не сообщил, что городок, в котором находится ваш новый дом, населён исключительно маглами? То-то они удивились бы, если бы над их крышами стала регулярно появляться полярная сова.

Видно было, что мальчишка готов отстаивать свою точку зрения до конца:

— Ей не обязательно постоянно летать, она привыкла летом сидеть в клетке.

— И вы считаете это справедливым по отношению к птице? Это всё равно что вас запереть в комнате длиной в шесть футов на все каникулы.

На лице у Поттера мелькнула горькая улыбка. С чего бы это? Но Северус продолжил:

— Тем более, после недавней травмы вашей сове требуется движение, иначе мышцы крыла утратят тонус.

— А вы откуда знаете о нападении? — в голосе мальчишки послышалось недоверие. — Я никому об этом не говорил, кроме…

— Профессора Граббли-Дёрг, которая лечила вашу сову, совершенно верно. Угадайте, где она брала для этого зелья?

— Я об этом не подумал…

Интересно, о чём ты вообще подумал?

Поттер нахмурил лоб, покусал губы, явно собираясь с мыслями.

— Да, вот ещё. То зелье, которое вы мне дали. Ясности ума. Там ведь яйца руноследа, правильно?

— Поверить не могу, что вы сумели определить состав зелья, в котором больше, чем два компонента.

Гарри потупил глаза и почти шёпотом сказал.

— Это Гермиона.

— Ну, тогда я не удивлён. И к чему вы об этом спросили?

— Они ведь дорогие, да? Скажите, сколько я вам должен, я всё верну.

— Вы ещё за чай предложите заплатить. Это было осознанное решение, и я не ждал от вас денег.

— Спасибо. Оно правда здорово помогло, даже Рон заметил. И чай был вкусный…

Поттер вздохнул. Ладно, намёк Снейп понял. Встал, извлёк из шкафчика чайник, чашки и заварку и наполнил котелок водой. На баночку с мёдом мальчишка смотрел с явным любопытством.

— Он не отравлен.

— Я не о том. Просто интересно: почему у вас нет сахара…

— Я не люблю сладкое.

— … а есть мёд?

— Используется в некоторых зельях.

— Ясно.

Поттер опустил нос в чашку и несколько минут сидел молча. Потом внезапно улыбнулся:

— А ведь это вторая отработка подряд, где мы просто пьём чай…

— Хотя по-хорошему вас следовало бы заставить драить котлы.

— Малфой вообще-то первым начал, он обозвал…

— По крайней мере, он не стал применять тёмную магию.

— В смысле — тёмную?

Как же ты до шестого курса сумел доучиться с такими знаниями? Вернее, с отсутствием таковых…

— Поттер, перечислите мне классификацию заклинаний.

— По Миранде Гуссокл?

— Я понимаю, что кроме «Стандартной книги заклинаний» за первый курс вы больше ничего по данной теме прочитать не удосужились, но общепринятая классификация существует лишь одна.

Поттер был явно сбит с толку, но стал послушно бубнить:

— Чары, трансфигурационные заклинания, контрзаклятия, исцеляющая магия, сглаз, порча и проклятие.

Надо же, хоть что-то в этой голове да задержалось.

— Да будет вам известно, что три последних — это разновидности тёмной магии, различающиеся лишь степенью разрушительности.

— Что, и летучемышиный сглаз?

— В том числе.

Глаза у Поттера стали по размеру, как у домового эльфа:

— То есть и Рон, и Гермиона, и даже Джинни…

— Поздравляю, у вас полфакультета тёмных магов.

Поттер прикрыл лицо руками, до Снейпа донёсся приглушённый стон, что-то наподобие:

— Быть этого не может…

Он просидел так с минуту, потом отнял ладони от лица.

— А то, что я на Малфоя наслал, это…

— Порча.

— С чего вы взяли, что не сглаз, например?

— Вы помните отличие сглаза, порчи и проклятия?

— Сглаз доставляет небольшие неудобства, порча более сильные. Проклятие несёт самый больший вред, часто необратимый. Я думал, только оно относится к тёмной магии.

— Думать, естественно, важно, но иногда полезно и дочитать учебник. Как бы вы оценили дискомфорт от щупалец? Как незначительный?

Поттер отвечать не стал, лишь обиженно засопел. Вдруг его осенило:

— А откуда вы, кстати, знаете контрзаклятие?

— Согласитесь, полезно, прежде чем выпустить что-то в свет, знать, как с этим бороться.

На осмысление фразы у Поттера ушло секунд двадцать, затем он чуть не подскочил со стула:

— Вы сами придумали это заклинание?

— В вас нет тонкости, Поттер. Заклинание, как и законы физики, нельзя просто придумать. Но, используя некоторые знания, можно собрать некую… формулу, которая станет работать так, как вам требуется.

— Как это?

— Предлагаю обсудить это позже, время вашей «отработки» истекло.

Поттер взглянул на часы на стене, и на его лице появилось удивление:

— И правда. Я могу идти?

— Всего доброго. Не забудьте собрать вещи до отправления, я не смогу вас ждать.

Поттер кивнул и покинул кабинет. Почему-то Снейпу показалось, что сделал он это с явной неохотой.

* * *

Последние дни в школе промчались со скоростью бладжера. Гарри успел ещё раз навестить Хагрида, дважды сыграть в квиддич и даже отработать-таки с Роном финт Вронского. Но, кроме этого, он начал штудировать книги по Защите от тёмных искусств.

Снейп не соврал: все проклятия, порчи, сглазы и даже некоторые виды чар относились к тёмной магии. Сюда входила даже безобидная на первый взгляд Таранталлегра. Что уж говорить о Слагулус Эрукто — том самом, которым Рон на втором курсе пытался атаковать Малфоя. То вообще оказалось проклятием. И пускай оно поразило самого Рона, и ему потом пришлось провести полчаса, склонившись над тазиком, — всё равно это считалось тёмной магией. Даже Импедимента, которой он сам учил Отряд Дамблдора, классифицировалась как сглаз…

Гарри трижды перечитал определение в «Путеводителе по практическим проклятиям», взятом из Выручай-комнаты, и дважды — в «Заклятиях и их видах», которую Гермиона не успела отнести в библиотеку. Лазеек не оставалось. Все учебники твердили одно и то же: тёмными считаются заклинания и магические практики, задуманные как способ причинить вред другим людям.

Получается, даже мама, применяя заклятие чесотки и жалящий сглаз на папу и Сириуса, пользовалась тёмной магией? А вот отец, наслав Экскуро на Снейпа, формально не сделал ничего противозаконного — это ведь просто очищающее… Хотя Снейп тогда чуть не захлебнулся розовой пеной. Или, если заклинание заведомо несло вред, его тоже можно считать тёмным? Гарри бы лучше ещё полчаса со щупальцами походил, чем такое…

Ни одна из книг не давала внятных ответов. Гермиона на вопросы Гарри лишь сказала, что тёмная магия — это точно плохо, и вернулась к вязанию шапочек для эльфов, надеясь успеть сделать как можно больше за оставшиеся свободные дни. Рон лишь пожал плечами: «Фред и Джордж заклинание слизней часто использовали, не верю, чтобы оно было тёмным — они бы ни в жизнь не стали с таким связываться».

Гарри чувствовал, что нужно обсудить это с кем-то, кто действительно разбирается. Только вот с кем? Дамблдор больше не звал его к себе, лишь иногда за едой в Большом зале перехватывал взгляд и ободряюще улыбался. Сириус? Гарри сразу собрался написать, но потом решил, что хочет задать вопросы лично. Только вот когда теперь удастся увидеться с крёстным, если он сразу после окончания учебного года отправится к Снейпу?

Оставался, правда, сам Снейп. Но Гарри живо представил их разговор («Сэр, вы не могли бы рассказать мне немного о тёмной магии?..») и сразу понял, что это провальная идея.

За всеми этими рассуждениями Гарри совсем забыл собрать вещи. Возможно, он бы и не вспомнил, если бы по дороге на Праздничный пир Гермиона не начала с восторгом рассказывать, какие удобные чары для упаковки она нашла в справочнике и как мало времени теперь занимают сборы, даже с учётом того, что у неё скопилась целая коллекция книг.

Как оказалось, Рон уже тоже сложил чемодан. На вопрос Гарри он только пожал плечами и усмехнулся:

— Ну, мне с этим проще. Мне собраться — что домовому эльфу. Наволочку поправил — и готово.

Гарри вздохнул: он ещё даже не начинал. И тут же дал себе слово, что не ляжет спать, пока последний носок не окажется в чемодане. Не хватало ещё, чтобы Снейп его завтра ждал.

В Большом зале столы ломились от еды, но аппетита у Гарри по-прежнему не было.

— Поверить не могу, что этот год закончился! — сказал Рон, кладя на тарелку ростбиф, жареную курицу, картошку и щедро поливая всё это подливкой. — И теперь мы свободны и можем жить спокойно до самого сентября.

— До средины июля, — поправила Гермиона. — Тогда должны прийти результаты СОВ, и мы сможем серьёзно подойти к выбору предметов на…

Но голос Дамблдора прервал её рассуждения:

— Итак, пришла пора подвести итоги!

Результаты соревнования между факультетами не стали для Гарри сюрпризом, но неожиданно расстроили.

Когда директор провозгласил победителя, слизеринский стол взорвался аплодисментами, а Снейп вскинул кулак в победном жесте, ненависть к нему вспыхнула с новой силой. Радуется он, конечно. Это ведь только из-за него за последнюю неделю Гриффиндор лишился семидесяти баллов, что уж говорить о произволе Инспекционной дружины… Гарри опустил взгляд на стол, чтобы не смотреть, как декорации зала окрашиваются в зелёно-серебряный, а на знамени появляется огромная змея.

Хотя всё-таки даже так лучше, чем в прошлом году, когда стена за учительским столом была задрапирована чёрным, а вместо хлопков и радостных криков звучали слова: «Помните Седрика». Есть Гарри совсем расхотелось. Он еле досидел до конца пира и пошёл в спальню, чтобы собрать чемодан.

* * *

Спустя сорок минут на кровати выросла внушительная груда вещей. Оставалось только засунуть всё это в чемодан — и готово. Первым делом Гарри решил достать со дна мантии, чтобы уложить книги, но среди них оказался небольшой свёрток.

Это ещё что за шутки? Гарри уже собрался проверить находку на наличие проклятий, но тут в голове всплыло: «Обязательно воспользуйся, если я понадоблюсь».

Он поспешно рванул бумагу и тут же порадовался, что сидел на кровати: на одеяло выпало небольшое зеркальце. Гарри покрутил его в руках, прочитал надпись на обратной стороне. Ничего себе. Зеркало связи. Неужели оно и правда работает? Тогда это меняет всё дело.

Он сунул зеркальце в карман и направился к выходу. Несмотря на раннее время, в спальне он был не один: Симус тоже возился с чемоданом, а Невилл ползал по полу, заглядывая под кровати в поисках Тревора. Не хватало только, чтобы они услышали разговор с Сириусом.

В гостиной тоже было многолюдно, и Гарри отправился в пустующий класс на шестом этаже. Лишь бы Пивз туда не завалился.

В кабинете было пусто. Только неприличное слово опять красовалось на доске — видимо, для Пивза оно имело какой-то особый символический смысл. Гарри сел за починенный Гермионой стол, положил на него зеркальце:

— Сириус! Сириус, ты меня слышишь?

Несколько минут не доносилось ни звука, а в стеклянной поверхности Гарри видел лишь собственное отражение. Он уже решил снова сунуть зеркальце в карман и вернуться в Гриффиндорскую башню, но вдруг в тонкой рамке показалось лицо крёстного:

— Гарри! Ты в порядке?

— Да, Сириус, всё отлично. Просто складывал вещи и нашёл твой подарок. Я о нём и забыть успел…

— То-то я удивился, чего это ты в прошлый четверг Нюнчика с собой притащил! Нет, чтобы зеркалом воспользоваться…

— Я же просил его так не называть! И, знаешь, если честно, он мне тогда здорово помог. Я ведь собирался сам броситься в Министерство, чтобы тебя спасать…

Сириус нахмурился, между бровями пролегла глубокая складка:

— Ты это серьёзно? Разве ты не понимаешь, что твоя жизнь дороже любого из орденцев, включая меня? Да как тебе в голову такое могло прийти?

— Я думал, Волдеморт тебя вот-вот убьёт, и сильно испугался… Ты же знаешь, что дороже тебя у меня…

Гарри не смог продолжить мысль — побоялся, что слёзы вырвутся наружу, но крёстный и так всё понял.

— У меня тоже, Гарри, но всё же соблюдай осторожность. И неплохо было бы, если бы ты научился защищать разум…

— Да, Дамблдор сказал, чтобы я тренировался очищать сознание перед сном. Я стараюсь.

На самом деле результатов пока удалось достичь весьма скромных, но Гарри попыток не прекращал.

— Расскажи мне пока лучше о тёмной магии.

— В смысле — как с ней бороться? Мы же тебе с Римусом на Рождество «Практическую защитную магию» подарили, помнишь? Там много полезного…

— Да, Сириус, спасибо, книги отличные, — Гарри и правда их не раз использовал для подготовки к занятиям Отряда Дамблдора, особенно первый том. — Но мне интересно другое: где та грань, за которой заклинание точно считается тёмным? Можно ведь и левиосой человека оглушить, если стукнуть его чем-то тяжёлым… Да что там человека, даже тролля…

Сириус на мгновение задумался.

— Тут, я думаю, главное, с какой целью ты заклинание используешь. Если первый начал и хочешь навредить, то это тёмная магия. А вот если для обороны, то тут любое заклятие подойдёт, это ведь не ты затеял…

— То есть, если на тебя напали, например, с кусачим сглазом, а ты его за это круциатусом, то это нормально?..

Они проспорили так чуть ли не самого отбоя, и, хотя Гарри так и не получил чётких ответов на свои вопросы, на душе было легко и спокойно: даже если ему и не удастся регулярно отправлять письма, изолированным от волшебного мира он больше не останется.

Вернувшись в спальню, Гарри наспех побросал вещи в чемодан — крышку сверху пришлось хорошенько придавить, чтобы она наконец захлопнулась, — и с чувством выполненного долга лёг спать.

Ночью ему сразу приснился Снейп, признавшийся, что зелье не удалось и маме теперь не помочь, потом — истекающий кровью единорог, а под утро — Сириус, который почему-то пытался наслать круциатус. Так что утром Гарри был даже рад проснуться, чтобы этого больше не видеть.

* * *

Из-за навалившихся в последний момент дел Северусу удалось попасть к себе в кабинет лишь после полуночи. Первым делом он бросился к котлу: основа мерцала нежно-перламутровым светом. Пока всё отлично, процесс идёт чётко по намеченному плану. Мерлин, пускай так и будет продолжаться…

Снейп сел в кресло, уткнулся лицом в ладони. Как же он устал за сегодня. На душе была сумятица, даже долгожданная победа Слизерина в межфакультетском соревновании радости особой не принесла. А завтра снова ждёт трудный день, хотя разве у него хоть раз были лёгкие за последние два месяца? С утра нужно убедиться, что все слизеринцы благополучно сели в поезд, затем сразу же вернуться в Хогвартс и отконвоировать Поттера в Тупик Прядильщика, пока тот снова куда-то не влез. Так что лучше не рисковать и перенести зелье домой уже сегодня.

Северус бросил Летучий порох в почти потухший огонь, нанёс на всякий случай на котёл дополнительную защиту, осторожно поднял его и шагнул в камин.

Дом, как всегда, встретил темнотой и спёртым воздухом. Руки были заняты котлом, поэтому Снейп не стал зажигать свет. Он в потёмках спустился в лабораторию в подвале — там из-за сырости дышалось ещё хуже, бережно поставил зелье на рабочий стол и вернулся на первый этаж.

— Инсендио! — в люстре вспыхнули только четыре свечи, остальные давно выгорели. Но даже их света хватило, чтобы осмотреть гостиную свежим взглядом. Да, не лучшее место для гостей.

Да и вообще, гости в этом доме — это просто смешно. Отчего-то всплыл в памяти разговор с Лили.

Она раскачивалась на качелях — совсем так же, как в их первую встречу, а он стоял рядом и отковыривал чешуйки старой краски с металлической опоры.

— Сев, тебя мама с папой в гости приглашали в воскресенье. Я чуть не забыла сказать.

— Зачем? — конечно, он знал, что иногда люди могут позвать друзей к себе домой, но ни его, ни родителей это уж точно никогда не касалось.

— Ну как «зачем»? Чтобы познакомиться. Я им о тебе и о магии много рассказывала.

— Ты же этим нарушила Статут! Магглы не имеют права знать…

— Да ладно тебе, они же не слепые. Только раньше просто не понимали, что со мной происходит…

— А теперь, значит, поняли?.. — Лили, к счастью, не заметила насмешки в его голосе. — И даже не испугались?

— Наоборот, обрадовались. Папа говорит, что люди боятся неизвестного. А когда всё понятно, то нужно лишь принимать меры, если это возможно.

Северус тогда невообразимо удивился: магглы могут обрадоваться магии? Они не против терпеть волшебницу под своей крышей, да ещё и приглашают к себе её нового друга?

— В шесть вечера тебя отпустят?

Да его в жизни никто не держал и не собирался. Хоть в шесть, хоть в одиннадцать…

— А ещё мама спрашивала, что тебе нравится, а я даже не знала, что сказать…

— Нравится?..

— Из еды. Она хочет что-то приготовить такое, что ты…

— А-а-а… Ничего не нужно. Да и вообще… Не приду я…

Лили непонимающе взглянула на него:

— Почему, Сев? Они хорошие, правда. Вот увидишь! Или ты из-за Петунии? Мама говорит: «Любишь меня — люби и мою собаку».

Северус смутился:

— С чего сразу «любишь»? И она же не собака… — проворчал он, опустив глаза, а про себя подумал: собака в разы лучше.

Лили вздохнула:

— Это поговорка такая. Я знаю, что Туни тебе не нравится, но обещаю: при родителях она не станет обзываться.

Конечно, он в то воскресенье никуда не пошёл: сидел в комнате и командовал шахматными фигурками, поминутно косясь на дверь, чтобы, упаси Мерлин, отец не услышал и не ворвался. Чем-чем, а коробкой с волшебными шахматами Северус дорожил и потерять её не хотел.

Лили удалось его уговорить лишь через месяц, да и то, пригрозив, что она перестанет с ним дружить. Хочешь-не хочешь, а пришлось согласиться. Когда Северус впервые перешагнул порог Эвансов, он был изумлён: оказывается, дом может быть и вот таким. Везде было… В голове даже не сразу возникло слово: слишком уж редко Снейп слышал его, а тем более употреблял. Уютно. Именно так. Здесь хотелось жить и радоваться. А главное — книги. Их было так много, что всей жизни, наверное, не хватило бы, чтобы их перечитать. И родители Лили оказались замечательными. Они расспрашивали Северуса о магии, о Хогвартсе, о волшебных палочках и слушали внимательно и серьёзно. Их не смущал, казалось, ни юный возраст рассказчика, ни его уродливая одежда. Даже Петуния при них не посмела и рта раскрыть со своими дразнилками. Лишь под конец чаепития, когда Снейп собрался уходить, а старшие Эвансы не слышали, она повернулась к сестре с назидательным видом:

— Но вот если он тебя пригласит с ответным визитом, я бы на твоём месте ни за что не пошла. О них тако-о-ое говорят…

Северусу и в голову не могло бы прийти позвать Лили к себе. Не только из-за отца, хотя из-за него в первую очередь, конечно. Но как бы она отреагировала, увидев его обдрипанный дом?

А завтра сюда придёт её сын. Снейп вынырнул из раздумий, снова огляделся, как будто в первый раз замечая убогое убранство комнаты. Он-то ко всему этому давно привык, а вот что решит Поттер? Мальчишка практически всю жизнь прожил у Петунии. Вряд ли та допустила бы у себя дома хоть каплю грязи, не говоря уже о серой побелке и отслаивающихся обоях.

Плевать на Поттера! Пускай думает всё, что ему вздумается. Снейп сделает лишь то, что сможет. Первым делом он заклинанием очистил воздух. Жаль, что нельзя просто распахнуть окна. Затем снова взмахнул палочкой: от пыли и паутины, скопившихся почти за десять месяцев, не осталось ни следа. С чёрной плесенью на потолке пришлось побороться чуть подольше, но он тоже справился. Терпимо. Затем он повторил всю процедуру на втором этаже, заодно избавился от ржавых потёков в ванной. Даже повесил на крючок свежее полотенце. Оставалось лишь постелить чистое бельё на кровать, заменить сгоревшие свечи в люстре и купить какую-то провизию, но это уже завтра.

А если мальчишке что-то не понравится, пускай отправляется обратно в Хогвартс. С этими мыслями Северус вернулся в школу. Настроение, и без того ужасное, стало совсем отвратительным.

* * *

За завтраком Гарри пришлось рассказать друзьям, что на поезде он домой не поедет.

— Профессор считает, что безопаснее будет добраться камином.

Какой именно профессор и куда именно добираться, Гарри уточнять не стал, но, к счастью, вопросов и не последовало. Рон лишь удивился:

— Поверить не могу, что твои родственнички согласились, чтобы их камин снова подключили, особенно после того, как мы там немного… насорили.

Гарри хмыкнул: развороченная стена, гостиная, усыпанная осколками кирпича и припудренная побелкой, не говоря уже о языке Дадли, достигшем в длину четырёх футов, — это явно выходило за рамки «немного насорили».

— Видишь, Рон: даже они понимают, как важна безопасность Гарри. Поэтому, Гарри, я тебя очень прошу, будь осторожен…

— Обязательно, если только на меня снова дементоры посреди улицы нападать не станут…

Он обнял друзей и отправился в Гриффиндорскую гостиную — переждать, пока толпа студентов покинет школу. Хорошо им: сейчас устроятся в купе, закажут сладостей у ведьмы с тележкой, будут играть в карты, болтать и смеяться. Даже этого его Снейп лишил!

У портрета Полной Дамы повстречалась МакГонагалл, которая совсем недавно вернулась из Святого Мунго. Она прошлась по нему цепким взглядом:

— Мистер Поттер, вы что, хотите опоздать на поезд? Скорее хватайте чемодан и сову и бегите к Хогсмиду, до отправления осталось менее двадцати минут!

— Директор просил, чтобы я воспользовался камином. Жду вот, когда народу станет меньше…

— В целях безопасности камин в гостиной остался заблокированным. Но мой для вас всегда открыт…

В глазах у неё светилось беспокойство, и на лице не осталось былой строгости.

— Дамблдор сказал, что всё уладит.

Ну вот, ещё и собственному декану пришлось врать. Гарри замолчал на мгновение, а потом, неожиданно для себя, добавил:

— Профессор, я так рад, что вам уже лучше!

МакГонагалл посмотрела на него с тревогой:

— Поттер, у вас точно всё в порядке?

Отчего-то стало неловко, почти как тогда, когда она вместо взыскания предложила угоститься имбирными тритонами. И что тут ответишь? Гарри ведь и сам не знал, всё ли в порядке. Он лишь кивнул и пробормотал что-то о том, что ему еще нужно успеть заскочить в совятню.

Изначально он не собирался туда подниматься, но идея оказалась неплохой: Гарри до сих пор чувствовал себя слегка виноватым перед Хедвиг.

Она сидела под самым потолком, всем своим видом показывая, что обижена.

— Да ладно тебе дуться… Это даже не я придумал. А Хагрид обещал о тебе хорошо позаботиться — я с ним уже договорился. Так что, если вдруг тебе станет скучно, лети сразу к нему. Да и остаёшься ты тут не одна — смотри, сколько вокруг школьных сипух.

Но на уговоры Хедвиг так и не далась, помогли лишь несколько завалявшихся в кармане совиных печений. Склевав последнее, сова легонько ущипнула Гарри за ухо, и мир был восстановлен.

— Я в сентябре вернусь, честное слово! А сейчас мне правда нужно уходить… — пообещал напоследок Гарри и отправился к Снейпу.