The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Один из множества балконов, примыкавших к анфиладе королевских покоев, утопал в утренней свежести и тишине. Солнце едва коснулось его влажного от ночной росы парапета, бросив полосатые тени на белоснежные лавочки и клумбы кремовых роз, сверкающие драгоценными капельками. Находясь на верхних этажах, он был вторым по величине и уступал по площади лишь главному балкону королевского кабинета, флагманом стоявшему во главе ровной эскадры выстроенных вдоль восточного фасада балконов. Одинокий, в отличие от остальных, он выводил на северную сторону дворца.

Выходом на него служил высокий стрельчатый проём с характерной цветочной резьбой, внутри которого виднелась уходящая вглубь просторная галерея с высокими сводчатыми потолками, мраморным полом, ярко-голубой ковровой дорожкой и пышными букетми роз в приземистых вазах. Вдоль левой стены этого прохода высилось множество одинаковых одностворчатых дверей. Они служили особыми входами в череду залов, составляющих анфиладу королевских покоев.

Этот кулуарный проход был предусмотрен для приближённых к Азуре особ. Он позволял избранным, вопреки придворным правилам, немедленно попадать в любую из комнат, избавляя от необходимости последовательно пересекать монаршие покои от Зала Стражи к Личной Спальне Королевы. Таким образом, доверенные лица сразу оказывались в нужном месте, хотя чаще всего этим удобством пользовались слуги по самым обыденным причинам.

Но этим утром слуг здесь не было, а из прохладной тени галереи в свет расцветающего утра вышла пара близких королеве особ: пожилая данмерка в сапфирово-синем платье и маленькая девочка в жёлтом, с рожками и красным хвостиком.

— Если вы не против, мы подождём вашу маму здесь, леди Мали́гнис, — окинув взглядом просторы сияющего балкона, обратилась к своей ученице наставница Ваэла.

— Я не против, госпожа Ваэла, — поспешила ответить девочка и сильнее прижала к груди плюшевого волчонка.

В следующее мгновение она краешком глаза заметила едва ощутимый блеск. Повернувшись в его сторону, Мали́гнис с удивлением обнаружила, что исходил он от морщинистой ладони наставницы, бережно сжимавшей её маленькую ручку. На секунду девочке показалось, что пепельно-серая кожа пожилой данмерки едва заметно светилась и сверкала в лучах утреннего солнца, словно на неё налипли невидимые блёстки или драгоценная крошка. Густая тень от облаков мягко наплыла на балкон, укрыв его от солнечных лучей, и блеск исчез.

— Ещё одно чудесное утро, — прозвучал сверху задумчивый голос наставницы.

Мали́гнис вмиг забыла о странном блеске.

— Госпожа Ваэла? — обратилась она.

— Да, юная леди.

— А вы всегда жили в Лунной Тени?

— Не всегда, — с неожиданным теплом ответила наставница, опустив глаза на свою подопечную, — но я здесь уже очень давно.

— И вам нравится?

Ваэла молча улыбнулась, а взгляд её, вечно твёрдый и строгий, вдруг сделался нежным и мечтательным.

— Однажды влюбившись в Лунную Тень, ты никогда не сможешь её забыть, — заворожённым полушёпотом заговорила пожилая данмерка, любуясь светлеющим горизонтом и красками облаков, за которыми всё ещё пряталось солнце. — Однажды оказавшись здесь, ты никогда не захочешь быть где-то ещё.

Голос её был глубоким и бархатным, а тон казался таким мягким и влюблённым, что очарованное детское личико непроизвольно засветилось от улыбки.

— Прелесть любого другого места меркнет в сравнении с красотой этого удивительного Мира, — с очевидным наслаждением вдохнув утреннюю свежесть, наставница опустила сияющий взгляд на свою маленькую воспитанницу и с необычайной теплотой завершила: — Я имела счастье прожить здесь многие сотни лет, закончить и вновь начать не одну жизнь.

— Что значит «закончить и начать не одну жизнь»? — смущённо спросила девочка.

Наставница не успела ответить, потому что солнце вновь вышло из-за облаков, и Мали́гнис ахнула. Едва яркие лучи коснулись фигуры Ваэлы, как её пепельно-серая кожа перестала казаться земной. Густая тень отступила, и открытые участки тела пожилой данмерки внезапно начали сиять, отражая солнечный свет. Мириады крошечных, неуловимых искр, похожих на драгоценные чешуйки или первозданную звёздную пыль, ожили на её руках и лице. Они трепетали и переливались в рассветных лучах, меняя привычный образ Ваэлы на совершенно другой, величественный и чарующий, едва ли не божественный. Мали́гнис не знала точно, но ей казалось, что это было даже не отражение солнца, а скорее какое-то чистое внутреннее сияние, чья истинная, прекрасная природа на краткий миг прорвалась наружу, ослепляя своей нездешней красотой. Девочка с восторгом наблюдала за необычным явлением и с искренним сожалением провожала угасающие одна за другой искорки на коже своей наставницы.

— Вы так красиво сверкали, — с замиранием прошептал очарованный ребёнок, когда сияние исчезло, — я никогда не видела вас такой. Что это, госпожа Ваэла?

Ваэла улыбнулась и погладила воспитанницу по плечу.

— Чтобы объяснить это, придётся рассказать вам, как смертные вроде меня попадают в Лунную Тень, — как будто с лёгкой тоской в голосе ответила она, — но эти новые знания могут вас огорчить.

— Пожалуйста, расскажите!

Наставница одобрительно усмехнулась, поощряя детское любопытство, и предложила, указав на ближайшую скамейку справа от входа в галерею:

— Хорошо. Устраивайтесь со своим другом поудобнее, юная леди. И если вам действительно интересно, я расскажу, как я здесь оказалась.

— Нам с Угольком очень-очень интересно! — обрадованно воскликнула Мали́гнис и поспешила занять место. Плюшевого волчонка она бережно пристроила рядом с собой на краю скамейки.

Пожилая данмерка, подобрав подол и сохраняя осанку, устроилась рядом. Нежное утреннее солнце согревало её лицо, чуть слепило и пробуждало в животе щекотку лёгкой эйфории, обещавшую чудесный день. Ваэла усмехнулась про себя, глядя на нетерпеливое детское личико, отчётливо осознавая, что оно-то и было причиной внезапной перемены её настроения, которое теперь идеально подходило для рассказа старой истории.

— Вам сложно отказать, леди Мали́гнис, — посмеиваясь, заметила она, встретив детский взгляд, замерший в предвкушении начала. — Это замечательное качество для будущей прекрасной женщины, которая из вас, несомненно, получится.

— Я слишком приставучая? — огорчилась было девочка.

— Отнюдь! — с умилением воскликнула Ваэла. — Вы очаровательны, оттого вам так сложно отказать, ведь исполнять ваши просьбы приятно.

Детское личико тут же расцвело улыбкой. Взгляд наставницы потеплел, очарованный этим ребёнком, этим утром, этим Миром…

— Итак, к рассказу! — сделав глубокий воодушевлённый вдох, Ваэла сложила ладошки в замок и приосанилась.

Мали́гнис приготовилась слушать.

— Я родилась почти тысячу лет назад, далеко отсюда, можно сказать, на другом краю вселенной, — выразительно заговорила пожилая наставница, предаваясь воспоминаниям. — Я выросла в городе, который носит имя Морнхолд. Моя семья была достаточно состоятельной, чтобы дать мне хорошее образование, и довольно рано меня устроили в храмовую школу недалеко от нашего дома. Там, помимо чтения и письма, я изучала историю, философию и, конечно, теологию — учение о Трибунале.

— Что такое Трибунал?

Наставница Ваэла мягко улыбнулась, довольная внимательностью своей ученицы.

— Прекрасный вопрос, леди Мали́гнис, — сказала она тихо, обдумывая, как объяснить это ребёнку. — Представьте себе троих великих и могущественных героев, которые долгие годы защищали простой народ и почитали истинных богов.

— Они мне нравятся, — негромко вставила девочка.

Ваэла с сожалением улыбнулась:

— Многим они нравились. Но со временем они возгордились и предали всё, во что верили. Обманом завладев древней и опасной магией, они обрели силу, прежде не доступную простым смертным, и сами провозгласили себя богами.

Мали́гнис виновато покраснела, очевидно сожалея о преждевременной симпатии к героям.

Ваэла продолжала рассказ:

— Вскоре они начали строить храмы в собственную честь и учить наш народ, что все другие божества, включая королеву Азуру, приносят лишь беды и несчастья. Именно в таком храме, вопреки их ложному учению, я обрела истинную веру, основанную на правде, а не вымысле, на порядке, а не хаосе, на верности, а не предательстве. И наконец… на мудрости Азуры, а не глупости смертных, возомнивших себя равными ей.

Мали́гнис нахмурилась, переваривая услышанное.

— Значит, они всем говорили, что тётя Азура плохая, но вас обмануть не смогли? — уточнила она.

Ваэла одобрительно кивнула:

— Да, меня не смогли, но для многих простых людей их ложь стала единственной правдой.

— Какие противные! Тётя Азура такая хорошая, — смешно надув губы и скрестив на груди руки, возмущённо проворчала девочка. — Меня бы они тоже ни за что не обманули.

— Конечно же, нет, — погладила её по голове наставница.

— И что было дальше?

— После окончания учёбы я нашла работу в доме знатного данмерского рода в качестве компаньонки и наставницы для одной маленькой девочки.

— Такой, как я? — почему-то обрадовалась Мали́гнис.

— Такой, как вы, больше нет, — тихо засмеялась Ваэла, — но да, она тоже была умной и любознательной. Мы стали близки, как мама и дочь… И однажды я доверилась ей…

На этих словах голос пожилой данмерки заметно дрогнул, и она трясущейся рукой провела по тёмным с вкраплениями серебра волосам, собранным в тугой пучок. За непринуждённым с виду жестом она неловко попыталась спрятать блеск во внезапно намокших глазах.

Мали́гнис сердцем ощутила повисшую в воздухе тяжесть молчания. Наконец Ваэла медленно выдохнула, её голос стал ровным, почти лишённым эмоций.

— Я доверилась ей, — повторила она, глядя куда-то вдаль. — И рассказала о своей истинной вере. О Принцессе Азуре и о лжи Трибунала.

Она помолчала, а затем продолжила, но на этот раз не смогла сдержать в голосе обиды:

— Ординаторы пришли в дом той же ночью и забрали меня. Моя дорогая ученица… выдала мой секрет. На следующий день моя земная жизнь… закончилась…

Ваэла грустно улыбнулась и пожала плечами, молча извиняясь за невесёлую историю. Извинения были уместны, потому что глаза Мали́гнис намокли, а надутые губы задрожали.

— Я бы никогда вас не выдала! — вскрикнула она сквозь слёзы и бросилась к наставнице, изо всех сил обняв её за худощавую талию.

— Конечно же, нет, милая, — едва не зарыдала в ответ Ваэла, дрожащей рукой прижав к себе юную ученицу.

— Я не хочу, чтобы вам было плохо, — уткнувшись лицом в живот женщины, простонала девочка. — Вы часто строгая, но я понимаю, зачем это. И я вас всё равно очень люблю!

Ваэла не совладала с собой, и по щекам покатились горячие слёзы. Годами ей казалось, что она давным-давно избавилась от этой слабости смертных… и вот.

— Спасибо тебе, милое дитя, — прошептала она срывающимся голосом, — я уже и забыла, каково это — плакать.

— Они обижали и мучили вас, да? — не выпуская наставницу из объятий, прохныкала Мали́гнис.

— Не важно, что они делали, милая, — с хрипотцой отозвалась Ваэла. — Важно, что я прожила достойную жизнь и встретила её конец с гордостью, не поступившись своими убеждениями и своей верой.

— Как это… — подняв заплаканные глаза, с запинкой спросила девочка, — когда заканчивается жизнь? Что тогда происходит?

— Начинается новая, но в другом мире, — с улыбкой ответила наставница и потрепала малышку по щеке.

— Ваша началась здесь?

— Да, вера в Принцессу Азуру привела мою душу сюда, в Лунную Тень.

— Что такое душа? — удивлённо сощурилась Мали́гнис и вернулась на своё место, шмыгая и вытирая слёзы.

— Наша суть, — пояснила Ваэла, дотронувшись до своей груди. — Это то, что остается от смертных, когда исчезает даже их тело.

— Исчезает? — вздрогнула девочка и с замешательством посмотрела на свою ладошку, сжав её в кулачок. А затем одним движением вернула взгляд на воспитательницу. — Я тоже однажды исчезну?

Ваэла негромко засмеялась:

— Насколько я знаю, ваши рожки и хвостик, что подарила вам мама, никогда не позволят этому случиться.

— Я не умру, потому что я не человек?

Ваэла тут же наклонилась и обняла малышку.

— Люди слабы и недолговечны, леди Мали́гнис, — успокаивающе заговорила она вполголоса, поглаживая её по спине. — Их тела стареют и разрушаются, истинным бессмертием обладают лишь их души…

— А как выглядят их души?

— Как яркие огоньки.

— Огоньки? — выскользнув из объятий, девочка вновь удивлённо посмотрела на наставницу, задумалась и спросила: — Ваше сияние... это огонёк внутри вас?

Ваэла тихонько рассмеялась:

— Это действительно так.

— Получается, что у меня нет души, раз я не сияю? — с большим разочарованием вымолвила Мали́гнис.

— О, нет, юная леди, вы всё неправильно поняли, — тут же поспешила успокоить её Ваэла. — Вы не сияете, потому что у вас настоящее тело.

— А разве у вас не настоящее? — ещё сильнее удивилась девочка.

— Вот мы и подошли к тому, с чего начался наш разговор, — приятно улыбнулась наставница и заговорила с выражением, присущим лишь опытному учителю. — Как я и сказала ранее, в конце жизни тела смертных исчезают, и мы превращаемся в яркие огоньки. Затем некоторые из нас попадают сюда, в Лунную Тень. Здесь наши души обретают новый дом и шанс на новую жизнь. Но быть огоньком, когда у тебя нет ни ручек, ни ножек, не очень удобно, правда?

Мали́гнис старательно закивала в ответ.

— Благодаря магии королевы Азуры мы получаем новые тела, — развела руками Ваэла и взглянула на собственную ладонь, потирая пальцы. — Они не так долговечны, как те, что были у нас за пределами Лунной Тени, но здесь мы можем менять их бесконечно. Они абсолютно реальны и так же сильны, хотя порой… — Наставница опустила руки и загадочно посмотрела на девочку, которая не отрывала от неё глаз, — в некоторые часы утреннего или вечернего солнца, когда мы испытываем великую радость или немалое огорчение, эти тела всё же не способны сдержать сияние нашей бессмертной души.

— Вы сверкали, — напряжённо нахмурила лоб Мали́гнис, — потому что ваша кожа стала прозрачной?

— Вы верно уловили суть явления.

Девочка выпрямила спинку и улыбнулась, довольная собой:

— Это очень красивое явление.

— Красивое, но отчасти печальное.

— Почему? — озадачилась Мали́гнис.

— Чем чаще сияние, — задумчиво отозвалась Ваэла, вновь разглядывая свою руку, — тем меньше времени остаётся у этого тела.

— Но этого времени ещё много? — обеспокоенно спросила малышка, пальчиками обхватив ладонь наставницы.

— Ещё много, — нежно улыбнулась в ответ Ваэла, — но и от этого тела однажды останется лишь звёздная пыль. Это уже моё… шестое воплощение.

Пожилая данмерка развела руками, словно давала себя рассмотреть.

— Шестое? — тревожно оглядела её девочка и вымолвила: — Как скоро оно исчезнет?

— Не скоро, но это неизбежно.

Мали́гнис едва не заплакала.

— Не стоит огорчаться, юная леди, — с теплотой прошептала наставница и взяла маленькие ладошки в свои руки. — После того как это случится, пройдёт всего несколько лет, и мы увидимся вновь. Только я буду чуточку моложе.

Эти слова слегка успокоили девочку.

— Вот что значит начать и закончить не одну жизнь, — пробормотала она, разглядывая морщинистые ладони пожилой данмерки.

— Вы очень проницательны, леди Мали́гнис.

— А где дают новые тела? — в глазах её вновь вспыхнул интерес.

— Отличный вопрос! — Ваэла кивнула с явным удовольствием и грациозно приосанилась, а в голос окончательно вернулись нотки строгого учителя. — И ответ на него в «Долине Спящих», но это тема для отдельного урока, которому сейчас не время и не место.

— А когда будет подходящее время и место, вы расскажете нам, да? — Мали́гнис очаровательно улыбнулась, не отводя глаз от наставницы, и добавила, ощупывая скамейку за спиной: — Нам с Угольком будет очень… интересно… нам…

Улыбка покинула её, сменившись немым беспокойством. Девочка резко обернулась назад и вздрогнула.

— Уголёк! — испуганно взвизгнула она, когда вместо чёрного плюшевого волчонка увидела пустоту. — Куда он делся? — обернулась она и с мольбой посмотрела на наставницу.

Ваэла удивлённо вытянула шею, заглянув за спину своей ученицы.

Мали́гнис соскочила на пол и заметалась по сторонам. Глаза её сверкали от слёз, что вот-вот хлынут ручьями, а поджатые губы дрожали в такт порывистому дыханию, готовому сорваться в детский плач.

— Госпожа Ваэла-а-а! — громко прохныкала малышка, не в силах совладать с детским отчаянием.

— Что же это, он ведь тут был, — растерянно всплеснула руками наставница, оглядевшись по сторонам и не обнаружив игрушки.

Мали́гнис захныкала, не справляясь с эмоциями, и вдруг замерла, выпучив глаза. По лицу её пробежала волна возмущения вперемешку с испугом. Она тряхнула маленькими кулачками и топнула ножкой:

— Массер! — взвизгнула она от детского негодования.

Ваэла всё поняла в тот же миг и заглянула в проём, возле которого стояла их скамейка.

Там, в нескольких метрах от входа, посреди голубой ковровой дорожки на боку валялся огромный ярко-рыжий кот, который с превеликим удовольствием терзал чёрного плюшевого волчонка, вцепившись в него когтями и зубами. Едва осознав, что его заметили, он немедленно вскочил на ноги и сомкнул челюсти на загривке мягкой игрушки, собираясь броситься наутёк.

— Верни его сейчас же! — потребовала Мали́гнис, решительно задирая подол и освобождая ногам место.

— Леди Мали́гнис, — со строгостью и даже возмущением одёрнула её наставница, — вы ведь не собираетесь гнаться за котом?

— Ещё как собираюсь, — пробубнила девочка, не отводя от него взгляда. Её красный хвостик, словно хвост маленького хищника, хлестал в предвкушении броска.

— Юная госпожа, леди не пристало… — дрожащим от учительского возмущения голосом загудела Ваэла, но не успела закончить, потому что кот рванулся с места.

— А ну отдай его!!! — резко вскрикнул взбешённый ребёнок и ринулся следом.

— Леди Мали́гнис, остановитесь немедленно! — перешла на крик пожилая данмерка, бессильно притопнув ногой.

Частый топот маленьких ножек и возмущённое урчание кота взлетели к сводам галереи, нарушая каменную тишину. Ярко-рыжий похититель и рогатая девочка в жёлтом платье стрелой промелькнули мимо высокой двери, за глухой створкой которой в этот самый момент Лилит готовилась приступить к секретному докладу…