Вестник (гет)

Утро действительно началось с Невилла. Гермиона знала, где его найти. Этот угол оранжерей, у самой старой теплицы, был его укрытием, его тихим уголком, где он мог быть собой. Здесь стекла всегда были мутнее, чем в других частях, а воздух был гуще и теплее. Он пах землею, прелыми листьями и чем-то сладковато-горьким. Это был запах уединения и заботы о растениях, в котором Невилл чувствовал себя как дома. И Гермиона, подходя с лёгкостью, которую она старательно скрывала, уже знала, что он здесь.

Она увидела его стоящим над ящиком с ростками, наклонившимся, чтобы внимательно изучить их, и на мгновение её охватила странная теплотая горечь. Он был так поглощён, так сосредоточен, как только может такой человек, который любит то, чем занимается. Невилл никогда не стремился к вниманию, не выставлял свои успехи напоказ. Он был одним из тех людей, которых Гермиона всегда восхищалась. Он не искал славы, не ждал одобрения и не строил планы на «победу». Для него было достаточно того, чтобы он мог делать то, что нравилось. Гермиона ощутила странное чувство, что, если бы не её собственные амбиции, если бы ей не было нужно доказать всем и себе, что она способна на большее, может быть, она бы тоже погрузилась в такое занятие. Но она, возможно, не смогла бы отказаться от света, от признания, от того, чтобы её замечали и ценили. И именно из-за этого, из-за её собственных стремлений, ей всегда было сложно по-настоящему наслаждаться таким молчаливым успехом, как у Невилла.

Её взгляд немного потускнел, когда она подошла ещё ближе. Невилл стоял, шепча что-то себе под нос. Может, это было заклинание, а может, просто слова поддержки для своих растений. Его рука была испачкана землёй. Рукав мантии был закатан неправильно. Как и всегда, этот маленький дефект только придавал ему какую-то человечность, реальность. Невилл не был идеален. Он не пытался быть таким. И, возможно, именно за это её уважение к нему было таким огромным.

Гермиона остановилась, немного в стороне, чтобы не напугать его.

— Привет, — сказала она, всё ещё не в силах скрыть лёгкую нотку восхищения в своём голосе.

Невилл вздрогнул и резко выпрямился, чуть не опрокинув ящик. Его лицо моментально покраснело, он смутился, как всегда, но улыбнулся с тем же кротким извиняющимся выражением, которое казалось её знакомым и родным.

— О! Гермиона… — его голос был лёгким, но смущённым. — Я… профессор Спраут попросила проверить эти саженцы. Они странно реагируют на влажность.

Гермиона быстро кивнула, улыбнувшись уголком губ. Она поймала себя на этом и замедлилась. Естественно. Просто забота. Просто растения.

За её взглядом скрывалось что-то большее. Это было не просто любопытство или желание помочь. Это было понимание того, что для Невилла его работа была важнее всякой славы.

Он не нуждается в этом признании — думала Гермиона, едва не забыв зачем пришла. Но она вновь сосредоточилась. Ей нужно было действовать, чтобы получить то, что она хотела.

— Именно поэтому я и пришла, — сказала она, мягко, но уверенно. — Я хотела спросить, не мог бы ты мне помочь. В последнее время… — она сделала паузу, чтобы выбрать слова, которые вызовут у него отклик. — много необычных заказов. Для исследований. Мне кажется, что Хогвартсу сейчас не помешала бы дополнительная внимательность. Профилактика.

Её слова звучали естественно, почти непринуждённо, но она знала, что они были точными. И Невилл, как всегда, безоговорочно воспринимал их, его внутренний мир был настолько открыт для помощи, что он едва ли мог подумать о том, как легко его можно было провести. Он посмотрел на неё, его глаза слегка сузились, но она заметила в его взгляде не сомнение, а больше обеспокоенность. Он был искренним, и это, в свою очередь, её немного тронуло.

— Ты хочешь, чтобы я… заметил всё, что может быть необычным? — его голос стал тихим, слегка настороженным, как если бы он уже чувствовал, что его вовлекают в нечто большее. — Ты думаешь, это важно?

Гермиона не ответила сразу. Просто немного задержала взгляд, отметив, как он искренне беспокоится о каждом растении, как о своём. Она была рядом, но её мысли были в другом месте. В этом не было ничего личного, только то, что нужно было сделать, чтобы всё пошло по её плану.

— Ты думаешь, что что-то не так с растениями? — спросил он тихо.

— Не с ними самими, — ответила Гермиона, покачав головой. — Скорее… с тем, как и для чего их используют. Я не хочу поднимать шум. Просто… если бы кто-то внимательный мог отмечать детали. Кто приходит, когда, что приносят. Без подозрений. Просто записи.

Она смотрела ему в глаза и ненавидела себя за то, как точно выбирает слова.

Невилл молчал несколько секунд, потом кивнул.

— Я могу, — сказал он просто. — Если это для Хогвартса… и если ты считаешь, что это важно.

В груди у Гермионы что-то сжалось. Не от облегчения — от осознания, как легко он согласился.

— Спасибо, — сказала она искренне. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Он смутился, слегка покраснел и отвернулся к растениям, будто они вдруг стали страшно интересными.

— Я буду записывать, — добавил он. — Время, имена… всё, что покажется странным. Ты скажи, если нужно что-то конкретное.

Скажу,— подумала она. — Но не сейчас.

Гермиона быстро вернулась мыслями к тому, как прошёл её день. Он был, как всегда, насыщенным и полным ответственности. В этот раз ей пришлось брать на себя больше, чем обычно, ведь Рон, который должен был бы справляться с обязанностями старосты, едва ли мог справиться с организацией, что уж говорить о том, чтобы предотвратить беспорядки среди учеников.

Сегодня она металась по Хогвартсу, от одного конца школы к другому, успевая погасить один за другим конфликты между студентами. Лично успокаивала драки в коридорах и настраивала учеников на дисциплину. К счастью, она ещё успела разрешить спор в библиотеке, где два старших курсанта начали спорить по поводу какой-то редкой книги. Это всё отнимало у неё силы, но, несмотря на усталость, Гермиона была решительна и не оставляла ни одной задачи без внимания. Она ещё помнила, как вчера в Зале славы кто-то пытался заменить имя Рона на её собственное в списке лучших старост. Это едва не привело к драке, но ей удалось вовремя вмешаться, и сейчас всё было в порядке. Хотя ей и не хотелось быть в центре внимания, Гермиона не могла позволить, чтобы несправедливость продолжалась.

— Как всегда, все обязанности на мне, — размышляла она, ускоряя шаг, — а Рон… Он почти ничего не делает.

В то время как она по пути думала обо всём этом, её шаги становились всё более быстрыми. В конце концов, она добралась до кабинета Гарри. Он был не первым человеком, с которым она хотела бы поговорить после такого дня, но она знала, что ему можно довериться. Она вошла в комнату, где тёмные тени от огня в камине плавно перекатывались по полу, и огляделась.

Гермиона замерла на пороге, наблюдая за Гарри, который сидел за столом, поглощённый своими мыслями. Его вгляд был усталый. Он даже не поднял головы, когда услышал её шаги.

— Гарри, — сказала она, заходя внутрь, слабо улыбнувшись, но что-то внутри неё уже нервно кололо.

Он только кивнул, не отрываясь от своих заметок. Его внимание оставалось где-то в стороне, но в этом молчаливом жесте было что-то отстранённое. Никакой теплоты, никакой уверенности, как раньше. Он просто ждал. Гермиона вздохнула и подошла к столу, вытащив из сумки записи Невилла. Она осторожно протянула их ему, не зная, как точно начать. Но её руки слегка дрожали, и она это чувствовала. Гарри взял листы, его пальцы не дрогнули, когда он их развернул. Он внимательно начал читать, но Гермиона заметила, как его глаза становились всё более холодными. Чтение превращалось в нечто механическое, как будто он был уже давно настроен не на решение, а на ожидание. Она пыталась скрыть раздражение, но не смогла удержаться.

— Ну что, — тихо спросила она, когда Гарри, не отрываясь от бумаг, наконец отложил их. — Ничего особенного, правда?

Он поднял глаза и посмотрел на неё. Этот взгляд был таким же, как всегда, но в нём была странная отчуждённость, которая заставила её на мгновение замереть.

— Ты сама видишь, — сказал он спокойно, его голос как будто оставался на уровне фактов. Без эмпатии. Без эмоциональной вовлечённости. — Невилл хорошо поработал. Но это пока не даёт нам ответа на главный вопрос.

Гермиона почувствовала, как в её груди сжалась холодная тяжесть. Её внутренний голос подсказывал, что ему не нужно было так говорить, но она молчала. Что-то в его тоне не укладывалось. Она привыкла к тому, что Гарри был не только другом, но и человеком, который всегда воспринимал ситуацию лично. Но сейчас это было не так.

— Я думала, ты будешь более… заинтересован, — сказала она, не удержавшись. — Это же важно, Гарри.

Он посмотрел на неё, не меняя выражения. Казалось, что его взгляд просто просвечивает её насквозь. Он оставался отстранённым, как если бы не её слова, а сама ситуация его беспокоила, но никак не её переживания.

— Я не уверен, что это важно, — его ответ был почти жестким. — Это может быть ещё одной частью игры, которую мы не до конца понимаем.

Её пальцы нервно сжались, но она попыталась успокоиться. Хотела бы спросить его, что именно он скрывает за этими словами, но вместо этого просто кивнула, ощущая, как её ощущение беспокойства растёт.

— Ты прав, — тихо сказала она, но в её голосе было что-то, что противоречило её словам. — Мы должны быть осторожными.

Он снова кивнул, всё так же холодно и ровно. Он не был раздражён, не пытался её переубедить. Он просто принимал всё как факт, как очередную деталь в их продолжающемся расследовании, которое не касалось лично его.

Гермиона не могла больше смотреть на него, но вынуждена была удерживать взгляд, чтобы не дать себе слабину.

— Ты что-то скрываешь, — вдруг сказала она, её голос был почти шёпотом, но чётким, как удар по стеклу.

Гарри снова посмотрел на неё, но теперь в его глазах не было ни напряжения, ни ответа. Только пустота.

Гермиона стояла на месте, её взгляд всё ещё был устремлён на Гарри, пытаясь понять, что именно с ним происходит. Он словно уходил в себя, как будто её слова не имели значения, и всё, что оставалось — это сдержанная уверенность, что всё, что они делают, — просто обязанность, не более того.

Но вдруг, в тишине, он тихо произнёс:

— Ты слишком чувствительна, — его голос не был резким, скорее, спокойно оценивающим, но с этим тихим оттенком отстранённости, который заставил её сердце немного сжаться.

Гермиона сделала шаг назад, но, прежде чем она успела полностью понять, что происходит, он наклонился чуть ближе к ней. И в следующий момент его рука, которая до сих пор лежала на столе, быстро переместилась к её запястью.

Это было неожиданно. Он коснулся её так не по-дружески. Его пальцы сжались, чуть крепче, чем нужно, и её дыхание сразу перехватило. Он не просто держал её запястье. Его рука скользнула вверх по её руке, мягко, но твёрдо, пока не поднялась до её ключицы. Он был выше её, даже когда она стояла прямо, и его пальцы были такими холодными, что она почувствовала, как её кожа реагирует на их прикосновение. Гермиона замерла. Сердце отчего-то вдруг забилось быстрее. Он был так близко, её кожа сгорела там, где он её коснулся, и в воздухе повисло какое-то напряжение, которое она не могла объяснить. Его пальцы едва касались её ключицы, и она могла бы просто выдохнуть, но вместо этого чувствовала, как её дыхание становилось глубже, будто она пыталась унять внутренний переполох.

Он не говорил ничего. Просто держал её так, не спеша убрать руку, но словно оценивал её реакцию, будто сам не осознавал, как далеко зашёл. Было невыносимо тихо. Потом он наконец убрал руку, быстро, почти грубо. Его пальцы оставили на её коже лёгкое, почти невидимое пятно, как след от огня, что она не могла игнорировать. И в следующий момент Гарри снова взял перо, как будто ничего не произошло. Его движения были небрежными, почти механическими. Гермиона резко выдохнула, как если бы она наконец позволила себе дышать, но воздух в лёгких всё ещё не стал легче. Она отвела взгляд, её пальцы сжались в кулак, но она не могла скрыть, как её сердце всё ещё отбивало тревожный ритм.

Гермиона не могла понять, что именно чувствует. Она не могла позволить себе взгял на него. Его спокойствие, его отстранённость казались почти насмешливыми. Гарри, заметив её замешательство, медленно поднял глаза. В его взгляде была только холодная насмешка, словно он знал, что она всё равно не сможет понять его. Однако, и он не спешил что-то объяснять. Просто продолжал смотреть на неё, как на человека, который уже слишком долго пытается искать смысл там, где его нет.

— Ну что, Гермиона, — сказал он с усмешкой, слегка подняв уголки губ. — Продолжишь играть? Не переживай, я не собираюсь тебя здесь держать. Ты ведь знаешь, что я не тот, кто будет контролировать тебя. Просто помни, что ты мне кое-что обещала.