Кольцо купеческой дочери (гет)

Вопреки заявлениям Акулины русалки не были кочевницами. Их так и тянуло назад: туда, где они в последний раз ходили по суше как люди.

Софья не была исключением. Тот берег, где она прихорашивалась, вдыхала чистый воздух прежде, чем ее не закололи, представлялся ей домом. На долгое время другого дома у нее не будет.

На обратном пути выяснилось, что Акулина на шабаше разговорила не только Варвару. Местные русалки знавались со своими товарками из царства Буна и поделились последними новостями.

— Ты говорила, что это купец Садко передал волю твоего батюшки царю?

Акулина очень близко к сердцу приняла Софьину историю и часто говорила о том, чтобы ей выцарапать глаза.

— Так мне сказал сам царь, — кивнула Софья.

— Ну так вот. Нет больше твоего Садко. Чудовища утащили его на дно морское, стоило ему на миг оставишь сушу. Но он сам виноват: если б я была на его месте, я бы держалась от воды подальше. Должен бы был понимать, что морской царь обиды не прощает.

— И что с ним стало? — нахмурившись, спросила Ульяна.

— Его привели на суд к морскому царю и тот бросил его в застенок. Он там пробудет до самой смерти, если только Морскому царю не придет в голову с ним что-нибудь такого сделать, чтоб другим неповадно было.

Софья обняла себя за плечи и, оставив подруг под кроной дуба, отошла к концу живописной поляны, откуда открывался вид на извивающуюся реку внизу.

— Если он попался Морскому царю, то ему уже не помочь, — серьезно сказала Ульяна.

— Почему? — быстро спросила Софья. — Так он страшен?

Акулина и Ульяна прыснули.

— Нет никого страшнее, — с увлечением сказала Акулина. — Бывает, он запляшет, так все море взбурлит, корабли сталкиваются. У него там каждая рыбешка в кулаке, а уж фараонки как его обожают. Он свиреп и вряд ли стал добрее с тех пор, как его ограбили.

— И он никого не уважает? Ничего не боится?

— Есть у него одна причуда — загадки любит разгадывать.

— И говорит он только поговорками. Все хочет найти того, кто бы ему в тон сумел ответить, да так и не нашел.

— Я не могу оставить Садко вот так, — сказала она просто и решительно. — Он был ближайшим другом мне и отцу. Без него я никогда бы не встретила Ярослава. Я поеду к Морскому царю.

— Мы поедем с тобой, — твердо сказала Акулина.

— Чем помочь тебе? — спросила Ульяна.

Софья объяснила им свой план, и они продолжили путь к себе. Дома ничего не изменилось. Русалки все также плескались в воде или резвились на берегу.

Хотя никто из них и не пожелал поплыть с ними на Лысую гору, всем было интересно, как прошел шабаш. Акулина утолила всеобщее любопытство и передала голос Софье.

— Что тебе нужно? — спросили русалки, сразу заподозрив, что не рассказами она хотела поделиться. Некоторые девицы фыркнули и отвернулись.

— Вы всё здесь знаете. Я прошу вас о помощи: мне нужна самая хорошая ткань, какую вы сможете найти в округе, и иголка с ниткой. Идите к тем, кто даст в долг. Скажите им, что просит купеческая дочь, которая по долгам платить научена. Сами тоже знайте, что я вашу помощь сумею оценить по достоинству.

Сперва воцарилась тишина, во время которой русалки обменялись вопросительными и сомневающимися взглядами, а потом одна за другой они разбрелись в разные стороны, уже начиная тихонько переговариваться.

Вечером русалки начали возвращаться.

Кто-то ни с чем, кто-то со рваньем, но двое молоденьких совсем русалок принесли тот самый материал, который и требовался. Софья поблагодарила их и расспросила о крестьянах, выручивших ее.

— Теперь остается найти тихое и спокойное место, — сообщила Софья подругам.

— Идем, — сказала Ульяна, будто уже готовая к такому вопросу, и отвела подруг к полупещере у берега реки. Там было тихо и хорошо и на самодельном столике из принесенной откуда-то доски Софья оборудовала себе место для работы.

* * *

Софья не покидала пещеру три дня и три ночи. Русалки из дружеской преданности приносили ей разные ракушки и драгоценности, найденные ими на дне реке, в лесу или просто украденные. Софья принимала эти подарки молча. Она не отвлеклась, даже когда Ульяна сообщила ей страшную новость из столицы: завершилась царская свадьба, в права вступила новая царица Софья Дмитриевна…

Когда все было сделано, она позвала морских жительниц посмотреть на сотворенное ею из подручных средств. Ульяна ахнула. Две изящные шапки, как будто бы золотые, — но откуда здесь золото? — отделанные драгоценностями, стояли перед ними на самодельном столике посреди полянки. Русалки обескураженно застыли, а потом, как одна, окружили шапки и восхищенно запричитали.

— Какие короны! — присвистнула Акулина. — Царю впору завидовать. Вот только оборки не хватает, подожди-ка.

И, не успела Софья ее окликнуть, как Акулина улизнула вглубь леса, а когда даже самые восторженные из русалок поуспокоились, Акулина вернулась со шкуркой норки и почти со смущением вручила ее Софье.

— Посмотри, может, подойдет, — сказала она, неловко кашлянув.

Обитые по низу шапки стали выглядеть по-настоящему царственно.

* * *

Русалки дождались, пока через лес не поедет кто-то в сторону столицы, и в этот раз Софья одна подошла к мужчине из-за деревьев.

— Слушай, добрый человек, — сказала ему Софья, выйдя к повозке. — Куда путь держишь?

— В столицу, деточка, — ответил старичок с умными улыбающимися глазами.

—- Окажи мне услугу и полезной тебе буду когда-нибудь.

— Что же тебе нужно?

— Отнеси на рынок две короны от меня и ни за какие деньги не продавай. Скажи, что только царю Ярославу одному можешь их вручить, так тебе велела Царевна-лягушка. А когда тебя вызовут во дворец, требуй на обмен бел-горюч камень Алатырь. Если не отдадут тебе кольца, а должны дать кольцо с большим белым камнем, уходи и ничего не бойся.

— Сделаю, как ты велишь, царевна, — поклонился старичок. — Уж покличу тебя, когда нужда припрет.

— Уж покличь, — улыбнулась Софья и отдала старичку короны.

* * *

Через несколько дней старичок вернулся и уже не улыбались его глаза.

— В темное дело меня ты втянула, царевна, — пожурил он. — Уж как на меня обозлилась молодая царица Софья, уж просто и слов нет, чтобы описать.

— Чем же ты ей не угодил? — невинно спросила Софья.

— Кольцо-то ейное. Ой как не хотела отдавать, так и вцепилась. Жутко спорила, уж и не знал я, что бабе так можно с супругом законным, да что с супругом, с царем-батюшкой спорить на глазах у честного народа. Не понравилась мне она сильно, признаюсь, грех, ну какая там царица, девка. Царь Ярослав даже, чтоб успокоить ее, хотел отправить своих стрельцов к Морскому царю, чтобы взять у того еще один, уже и вызвал одного, стал объяснять ему что да зачем. Тут только царица и размякла, сердце женское не захотело черной гибели молодца.

"Видно, брат ее был среди этих стрельцов, которых царь хотел послать к Морскому царю", — заключила Софья.

— Так ты получил кольцо? — строго спросила Софья.

— Как не получить? Вот оно.

И он достал из-за пазухи кольцо с белым сияющим камнем, которое помещалось на ладони.

— Спасибо тебе, добрый человек. Ты не знаешь, что принес мне. Ведь ради этого, ничего иного, почил мой батюшка…

А вечером, вдоволь наглядевшись в глубины камня, сказала Акулине и Ульяне:

— Теперь поплыли к морскому царю.