Туман прошлого (джен)

Примечания:

Срочно, пока фикбук меня вдруг впустил, публикую, сколько есть!

Мэй сидела на цоколе фонтана в министерском атриуме. Предположительно, ждала Марка, хотя скорее тупила в белый свет, прикидывая планы на вечер. Марк то ли выйдет, то ли застрянет до ночи, они не договаривались о встрече, просто раз уж Мэй здесь...

И тут из лифта вышел натуральный полом реальности, вышла, точнее. Ярко-рыжая женщина примерно возраста Мэй, одетая в плотно обтягивающие джинсы, короткое платье (или длинную приталенную футболку, хрен поймет, что это на самом деле) с яркой стилизованной надписью во всё пузо и кожаную курточку до талии. Как по-магловски, то вполне себе прикид, тем более фигурка позволяла, но в атриуме Министерства Магии Мэй скорее готова была увидеть полностью голого министра, чем такую красоту. При этом волшебный народ вокруг реагировал на гостью из иного мира не то чтоб бурно, смотрели с познавательным или похотливым интересом, но без шока, как на давно привычную диковинку.

А значит, либо Мэй очень сильно не в курсе модных веяний магического мира, либо одно из двух. Она-то на выход в Министерство стабильно накидывала мантию-распашонку поверх любимой тактички, и Маркус, зараза, всегда делал вид, будто иначе и быть не может. А тут такое!

Тем временем рыжая двинулась к выходу, но по пути в свой черед зацепилась взглядом за Мэй, потому что накинутая мантия призвана была изображать приличия, но не скрывать нормальную одежду. К наряду Мэй в Министерстве уже тоже попривыкли, значит, дева не была здесь постоянным работником.

Красотка между тем решительно свернула в сторону Мэй.

— Добрый день, вы — Трейси Дэвис?

— Для кого как, — отозвалась Мэй совершенно честно.

— Джиневра Поттер, — красотка решительно протянула руку, и Мэй понравилось ее хоть и явно девичье, но довольно твердое пожатие.

А-а, ну, что позволено жене Юпитера... Хотя, наоборот, жена национального героя, желанная гостья любой светской тусовки, звезда спортивной журналистики (Флинт всё еще активно интересовался квиддичем, так что Мэй поневоле была в курсе). Короче, Мэй стало очень интересно поговорить именно с этой мадам за нормы магической моды. Может, ношение хламиды не так обязательно, как изображают ей Флинт с Малфоем?

И какая удача, выдумывать повод для дружеской беседы Мэй не пришлось.

— Гарри рассказывал о вашем участии там, в Ирландии. Я решила сама вас поблагодарить! Ну и просто познакомиться. Могу я пригласить вас на чашечку кофе?

— Один вопрос. Это благодарность, личное любопытство или интервью? Меня, если что, устраивают все варианты, но сюрпризов не люблю, — Мэй соскочила с бортика фонтана и раздраженно одернула мантию.

— Первое и второе в равных пропорциях! — не стушевалась и даже весело улыбнулась в ответ Поттер. — Интервью с вами — не моя сфера профессиональных интересов, извините.

— Пойдет. И еще вопрос: вечер уже, мы точно хотим кофе?

Поттер улыбнулась еще шире.

Таким образом, задолбавшая мантия была скомкана и запихнута в заплечную сумку, а Мэй и Поттер...

— Трэйси или Мэй, зови как хочешь.

— Я — Джинни тогда.

— О'кей.

...осели в симпатичном магловском баре с сумеречным освещением и парой сотен сортов пива в меню. Потому что про ношение мантий поболтать надо и добыть немножко личной информации о Поттере тоже было бы не лишним. Чисто на всякий случай.

Первая неловкость прошла очень быстро: Джинни была профессиональной журналисткой, а значит, умела разговаривать с людьми, а у Мэй была наготове вполне безобидная тема — магическая мода. С обсуждения прелестей магловской одежки и отсталых вкусов волшебного сообщества разговор совершенно логично соскочил на мнения конкретных оного сообщества представителей: Гарри Поттера (пофигист и феминист, наряды жены не критикует никогда) и Маркуса Флинта (тролль и ретроград, но кто бы его слушал, кабы не нужда создавать пристойное впечатление в Министерстве). А с мнения мужиков об одежде своих женщин легко было перейти и на более пространное обсуждение этих самых мужиков. Тем более под вторую уже пинту пива.

Вообще, Мэй неплохо умела подпаивать собеседника, правда, больше это ее искусство работало на мужиков, вечно понтующихся перед боевой девицей. Но сейчас она не особо заморачивалась, предположив, что журналистка вряд ли имеет такой же обширный опыт потребления алкоголя, каким обеспечила ее саму разнообразная наемничья судьба. Так что на сей раз она почти искренне расслабилась, только слегка корректируя русло болтовни, и с удовольствием поделилась с внезапной подругой всеми соображениями насчет Марка и его авторитарных замашек. Джинни кивала и в ответ клеймила своих братьев, особенно самого младшего, и как-то слово за слово...

— Кстати! Чарли — гад, конечно, я ему так и сказала! Вообще напрягает эта его самоуверенность! Но все равно спасибо, что не стала ему портить жизнь. Ты ведь могла бы потребовать компенсацию или заявить...

— Да вы сговорились! — перебила Мэй. — С тем же текстом ко мне уже приходила младшая Флинта. Сестренки, мать вашу! Кто б меня слушать-то стал, они ж лорды оба, а я под условным сроком!

— О-о-о, — протянула Джинни, посмотрев на нее внезапно протрезвевшим взглядом. — А ты и правда давно не была в Англии, да? Отстала не только от традиций в одежде?

— Я чего-то сильно не вдупляю?

— Не то слово. Я тебе объясню, хотя, может, и зря.

— Не бои́сь, все равно в Аврорат не побегу.

— Хорошо. В общем, началось с того, что Флинтов отец сбежал из Азкабана, вернее, не из Азкабана...

— Эту историю я знаю, в газетах видела.

— В газетах слегка не то... Короче, там активно участвовал Малфой, и его роль не всем понравилась. Именно Малфой вытряс из Марка Флинта кое-какие важные сведения, без которых все могло бы выйти очень плохо. И Малфой же потом оформил опеку над Мэри, ей тогда было пятнадцать, когда оба старших Флинта погибли, а Марка вернули в Азкабан. А потом, через несколько лет уже, наверное, когда Драко уже вовсю занимался помощью осужденным тёмным, однажды было слушание по смягчению приговора для шести разных Пожирателей, одним из которых был Флинт. И угадай, кто из шестерых, единственный, вернулся в Азкабан без поблажек?

— Да, Марк говорил, что его не с первой попытки выпустили.

— Потому что все знали, что Флинты — протеже Малфоя, и в пику Малфою Визенгамот проголосовал против Марка. Драко рассказывал, как ему это почти прямым текстом высказал там один! Гарри сразу впрягся, так что чуть позже Марка все-таки выпустили, но это стоило отдельных усилий. Ты поняла, к чему я? Малфоя по-прежнему многие не любят, а Флинт — его правая рука, и бывший Пожиратель к тому же, это тоже многим не нравится. Так что если ты решишь подать на Маркуса заявление — у тебя мгновенно появится очень серьезная группа поддержки из тех, кто хочет подпакостить Драко. И Гарри в этот раз не вмешается, потому что ему не понравилось... потому что ты будешь в полном своем праве, Гарри в такие вещи не лезет. Это будет не «Трейси Дэвис против Маркуса Флинта», это будет партия Малфоев против партии Селвинов. Не факт, кто победит, Малфои не пальцем деланы и своих не сдают, но Флинта точно закроют в камеру на весь срок следствия, возможно, даже не в Аврорате, а в Азкабане. Так что если ты на него действительно в обиде... — Джиневра замолчала и приложилась к третьей пинте, но глядела над краем кружки тревожно и остро.

— Не, я ему уже навешала от себя лично, хватит с парня, — хмыкнула Мэй, но без задора. Вот оно как, в ихней Британии. Как в Штатах, впрочем, только там Страйк все-таки стоял уровнем пониже, в разборки замминистров и госсекретарей не лазил.

— Так, ясно, чего Мэри сразу закопошилась. А за своего братца что скажешь?

— Ну, Чарли-то в Румынии живет, в Англии и так бывает полулегально, потому что дракона через границу официально проводить нельзя. Но все равно было бы грустно, потому что он — шурин Гарри Поттера, да и Перси, мой другой брат Персиваль Уизли, активно строит карьеру. Много шуму в желтой прессе и возня в министерстве, только уровнем помельче. И Гарри пришлось бы давать интервью, и я не знаю, что бы он там сказал, потому что на Чарли он реально зол, но ругаться со всей моей семьей ему тоже такое...

— То есть я могу поставить себе еще одну галочку «оказала услугу Гарри Поттеру»? — деловито прищурилась Мэй.

Джинни в ответ ядовито хохотнула и наставила на нее палец:

— Вот ляпни это Гарри и увидишь фейерверк! Идея, что кто-то «ему в услугу» будет замалчивать реальное преступление — это будет цунами! Буря, безумие, всем справедливости полной ложкой! Думай, что хочешь, Дэвис, но Гарри — реально самый благородный и порядочный человек, какого я видела в жизни, и при этом идеалист без тормозов.

— Поняла, трепещу... — ужаснулась Мэй совершенно искренне. — Не, так-то, по сути, парни действительно сделали мне добро, просто очень уж резко. Но претензий, кроме как лично по морде, я им выкатывать не собираюсь.

— Рада слышать, честно. Еще по одной?

Они взяли еще по одной, и Мэй в рамках смягчения атмосферы рассказала пару баек о том, каким милашкой был Флинт на посту старосты Слизерина. В том смысле, что она заранее знала, с кем спуталась. Джинни — тоже явно для ради сглаживания углов — рассказала в ответ, что ее отбитый братец Чарли, оказывается, давний фанат драконотерапии и начал с того, что опробовал ее на себе самом. Так что, как минимум, он сам твердо верил, что делает благое дело и цена соразмерна пользе.

Потом их уютный тет-а-тет грубо прервали какие-то трое пивных пузанов: сперва пытались познакомиться, а в ответ на отказ презрительно осмотрели Мэй, вякнули что-то на тему «лесбы, штоль» и попытались без разрешения подсесть за стол. Джинни неуверенно потянулась к палочке, но Мэй сказала:

— Пажжи, ща фокус покажу! — и за шесть секунд сделала три выбитых локтя, по одному каждому придурку. Потому что уже давно приметила эту троицу, и что к ним уже подходила с предупреждением местная охрана, так что проблем возникнуть не должно. А если и возникнут, то защита миссис Поттер будет достаточным аргументом, чтоб Малфой всё разрулил. Но развития конфликта не случилось: подоспел охранник и сплавил начисто утративших боевой настрой придурков на выход, извинившись перед «барышнями» за беспокойство. Дальше разговор ушел в сторону магловских единоборств и грандиозной идеи организовать для ведьм клуб «самооборона без палочки», но от места тренера в нём Мэй решительно отказалась.

В конце вечера Джинни торжественно поклялась лично объяснить Малфою за права ведьм на отказ от мантии, и если он посмеет чего-то там потребовать от Мэй по части дресс-кода — то на него натравят Гермиону. Почему Малфой должен бояться Гермиону, даже если она та самая бывшая героиня войны, Мэй не очень поняла, но Джинни выглядела уверенной в своих словах. Так что при случае можно попробовать.

В общем, решила Мэй, распрощавшись с новой почти-подругой, теперь хоть ясно, зачем в мире существуют девичники. Очень полезное и познавательное занятие!