The fragility (гет)

лица Гленна

Утро встретило меня непривычной, почти звенящей тишиной, которая обычно наступает после больших праздников. Я открыл глаза и долго смотрел в потолок, слушая, как молчит дом. Родители уехали к родственникам в соседний штат еще на рассвете, забрав с собой остатки праздничной суеты, запах запеченной индейки и те самые внимательные, изучающие взгляды отца, от которых мне всегда хотелось скрыться.

Едва за машиной предков улеглась снежная пыль, Дин, прихватив новый диск с игрой, подаренный на Рождество, умчался к друзьям, оставив после себя полупустую кружку какао на столе. Я остался один.

За окнами нашей веранды простиралось то самое ленивое, заторможенное утро первого дня после Рождества. Наш маленький городок словно накрыли невидимым стеклянным колпаком. Снег, нападавший за ночь, лежал безупречно белыми пластами, еще не истоптанный шинами машин и ботинками прохожих. В воздухе висела морозная дымка, и даже солнце, бледное и холодное, казалось, не решалось нарушить этот покой, замирая на верхушках обледенелых кленов.

Я подошёлк окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Тишина снаружи зеркально отражала тишину внутри меня, но это не был покой. Это было то самое затишье перед бурей, когда ты понимаешь, что должен совершить поступок, который либо спасет тебя, либо окончательно разрушит всё, что тебе дорого.

Вкус помады Бриттани, смешанный с дешевым пуншем, казалось, всё еще жёг мои губы. Это секундное помутнение, этот "взрыв из прошлого" преследовал меня всю ночь, не давая заснуть. Я оттолкнул её. Я ушел. Но тот факт, что я позволил этому случиться, что на мгновение я ответил… это было как трещина на идеально чистом, хрупком стекле.

Я присел на край дивана в пустой гостиной, и погрузился в серое оцепенение; дом казался опустевшим, и эта пустота гулким эхом отдавалась у меня в груди. Я смотрел в одну точку на ковре, не замечая ничего вокруг, когда вдруг тишину дома нарушила мелодия. Тонкая, нежная, кристально чистая — я сам поставил этот рингтон на её звонки и сообщения, чтобы даже в шуме школьных коридоров мгновенно узнавать её присутствие. Телефон на полированном дереве стола завибрировал, отзываясь низким гулом, и экран вспыхнул, заливая утренний полумрак зимнего утра холодным голубоватым светом. Сообщение от Хэйди.

"Гленн, привет! Всё в силе? Встречаемся около двенадцати у Айлин?"

Я смотрел на эти строчки, и каждое слово жгло глаза. Она ждёт. В груди что-то болезненно сжалось.

"Всё в силе?" Если бы она знала, какая сила тянула меня вчера к Бриттани, и какая — еще большая — заставила меня вовремя оттолкнуть её.

Я понимал, что не могу просто прийти и притвориться, что ничего не произошло. Не с ней. Хэйди пока не готова к большему Она... слишком хрупкая. При всём своём желании, я не хотел принуждать её к близости, не хотел, чтобы её первый раз был омрачён моим нетерпением или её собственным страхом. Я видел, как она вздрагивает от слишком резких движений, как она медлит, словно пробует воду ногой, прежде чем войти в поток. И я был готов ждать. И если я сейчас не скажу ей правду, а она потом узнает от сплетников — это убьет всё то хорошее, что возникло между нами.

Когда часы на стене бездушно отсчитали 11:40, я понял, что больше не могу находиться в четырех стенах. Эта тишина в доме начала давить на голову. Я натянул куртку и вышел на улицу. Морозный воздух обжег легкие, но это было приятно. Хоть какая-то реальность.

Дом Айлин стоял на самой окраине, там, где жилые кварталы уступали место густому заснеженному лесу. Высокие сосны, отяжелевшие от белых шапок, замерли, словно стражи у границы двух миров. Я поднялся по деревянным ступеням крыльца и едва успел протянуть руку к ручке, как дверь распахнулась.

На пороге стояла Хэйди

На ней был какой-то невероятно уютный, нежно-бежевый кардиган, а в светло-каштановых волосах запутался солнечный блик. Она выглядела такой домашней, такой... настоящей. В коридоре за её спиной горел мягкий свет, пахло яблоками и корицей.

— Гленн! Наконец-то! — Она шагнула навстречу, её лицо светилось нежностью, и она уже протянула руки, чтобы обнять меня за шею.

Я замер, чувствуя, как внутри всё заледенело. Я не мог позволить ей коснуться себя. Не сейчас.

— Привет, Звёздочка, — мой голос прозвучал так, будто я наглотался битого стекла.

Хэйди замерла. Её руки опустились, а в глазах мгновенно отразилась тревога. Из глубины коридора появилась Айлин с двумя кружками в руках. Она весело что-то говорила, но, взглянув на меня, тут же замолчала.

— Гленн? — Хэйди сделала шаг ближе, вглядываясь в моё лицо.

— Что случилось? Ты сам не свой. На тебе лица нет...

Я молчал, глядя на неё, и чувствовал себя последним подонком. Айлин, стоявшая чуть поодаль, перевела взгляд с меня на Хэйди. Она была умной девчонкой и сразу считала это тяжелое напряжение, которое я принес с собой с улицы. Ей не нужны были объяснения, мой взгляд, полный вины, сказал всё за меня.

— Знаете что, — быстро проговорила Айлин, ставя кружки на комод у входа.

— Я совсем забыла, мне нужно кое-что доработать, один проект, в общем, если что, я буду в гостиной.

Она коротко сжала плечо Хэйди, бросила на меня предупреждающий, взгляд и быстро исчезла в глубине дома.

Мы остались вдвоём в узком коридоре. Тишина леса за моей спиной и тепло дома перед глазами столкнулись в одной точке.

— Гленн, ты пугаешь меня, — прошептала Хэйди. Её голос дрожал.

— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как земля уходит из под ног.

Мы зашли в комнату Айлин. Хэйди села в кресло, закутавшись в свой кардиган, и посмотрела на меня так… ну, как она умеет. Ждала. А я застрял у двери, не зная, куда деть руки. В этой чистой комнате с гирляндами я чувствовал себя каким-то ненужным мусором, который занесли с улицы вместе с грязным снегом.

Я сделал шаг вперед, вглубь комнаты, но так и не решился сесть.

— Хэй... — я замялся, нервно переплетая пальцы.

— Помнишь, я говорил тебе, что собираюсь пойти на ту вечеринку? После матча. Ребята звали, и я... ну, я решил, что это будет правильно. Отметить победу со всеми.

Хэйди медленно кивнула. Она не сводила с меня глаз, и в их глубине я видел свое отражение — растерянного парня, который сам не знает, как начать этот разговор.

— Да, помню, — тихо ответила она.

Её голос был ровным, но я заметил, как она плотнее запахнула полы своего кардигана, словно внезапно почувствовала сквозняк, который я принес с собой с черного хода.

Я отвёл згляд в сторону окна. За стеклом ветви елей гнулись под тяжестью снега.

— Ну вообщем... потом туда пришла Бриттани.

— Бриттани? — тихо переспросила Хэйди.

— Гленн, это кто?

Я с силой провел рукой по волосам, пытаясь подобрать слова

— Да так… Бывшая. Мы встречались еще до того... до тебя.

Я наконец поднял на неё глаза. Хэйди слушала, вцепившись пальцами в ткань на коленях.

— Она подошла ко мне, мы говорили про игру. Я был на взводе, ну, понимаешь, победа, всё такое… еще выпил лишнего. А потом… она меня поцеловала.

Я замолчал, чувствуя, как внутри всё скручивается.

— И самое хреновое, Хэй… я не сразу её оттолкнул. Тупанул. На какую-то секунду я как будто… я ответил ей. Сразу потом пришел в себя, ушел оттуда, но эта секунда… блин, она у меня из головы не выходит. Чувствую себя последним уродом.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как часы тикают на столе. Хэйди опустила голову, и я перестал видеть её глаза. Это было хуже всего.

— Я не хочу тебе врать, — выдавил я, чувствуя, что меня сейчас просто размажет.

— Ты для меня… ты единственное нормальное, что у меня есть. И если я сейчас промолчу, то всё, что между нами — это будет фальшивка. Так что… если ты сейчас скажешь, чтобы я свалил и больше не подходил к тебе… я пойму. Честно. Я не хотел тебя обидеть, Хэй. Просто я, походу, ещё тот придурок, который всё портит.

Я замолчал, переводя дыхание, и стал ждать, что она скажет. Казалось, если Хэйди сейчас укажет мне на дверь, я просто перестану существовать.