Очень старые дела (джен)

Спать без белья на жёстком столе не самое приятное занятие.

В какой-то момент я даже позавидовал Серёге, что он хотел и зафиксирован, но лежит на удобной кушетке.

Может, он специально разыграл спектакль с буйным нравом, чтобы застолбить медблок.

Или даже убил ради этого охранника.

Это был твёрдый мотив ради мягкой постели.

Суд присяжных должен войти в положение.

Так и не сумев заснуть, я пошёл на кухню. Благо Женька поделилась со мной своим ключом. В надежде найти там что-то алкогольное.

Но Женька, насколько я помню, никогда не жаловала подобные вещи.

Разве что от прошлого директора что-то осталось.

— В чем дело, джедай? Не спиться? — улыбнулась Виола, когда я появился.

— Угу. Холодно и жёстко.

— А ты освободи меня. Вместе нам будет, и тепло, и мягко.

— Хорошая попытка, Виола. Но я пожалуй воздержусь.

— Как скажешь. Просто помни, что долго воздерживаться вредно для организма, — Виола хихикнула, — Что ты ищешь?

— Что-нибудь горячительное. Есть идеи, где тут может быть алкоголь?

— Есть. Могу подсказать, если пообещаешь поделиться.

— Куда ж, я денусь.

— Нижний отсек. Рядом с овощами. Туда редко лазят. Если уж делать заначки то там.

Я проверил и… действительно обнаружил бутылку виски.

Полупустую, но всё равно.

— Ха! С первого раза. Первая рюмка моя.

— Тебе бы в стражи такими навыками, — пробормотал я, переключая браслеты на обычный режим.

— Я — инквизитор. Тоже, своего рода, страж.

Виола использовала Силу, чтобы выпить.

Будь я менее вымотан, то поступил бы так же. Так что, действовал по старинке: руками.

— И так, о чём это мы? — спросила ситх после второй стопки.

— Ни о чём. Мы молчали.

— Котик, не будь занудой. Выпивать гораздо интересней, если при это разговаривать. И мы в прошлый раз не договорили.

— Разве?

— Да. Ты рассказывал, что та блондиночка тебя зафрендзонила. И теперь раздумываешь, а не взять мне её в падаваны? Чтобы окончательно похоронить ваши шансы на близость.

— Вовсе не для этого.

— Расскажи мне, как именно она тебя зафрендзонила? Может ты действовал неправильно.

— История будет скучной, Виола. Я просто пригласил её на ужин. Она уточнила, свидание ли это? Я сказал, что да. Она ответила: тогда нет. Потому что ей нужен друг, а не парень.

— И впрямь скучная история. Вам что было по 12 лет?

— Какая теперь разница?

— Разница, — Виола выпила третью стопку, — В том. Что друзья иногда становятся любовниками. Статус друга не приговор, и иногда его можно пересмотреть.

— Иногда?

— Ты пробовал ещё раз пригласить её?

— Нет. Зачем?

— На случай, если отношение к этому вопросу изменилось. Может ты поспешил с тем приглашением? Или вы были недостаточно хорошо знакомы, или она была слишком юна… Надо пробовать ещё раз.

— Мне что же каждую неделю её надо на ужин звать?

— Зачем же каждую неделю, котик? Просто в тот момент, когда она вдруг начнёт вести себя более… дружелюбно. Необычно. Касаться тебя невзначай. Ревновать. Смеяться над твоими шутками сильнее, чем они заслуживают…

— А если я ошибусь?

— То что ты теряешь?

Наша беседа напомнила мне урок с Леной.

Неудачное приглашение — это всего лишь немного времени и сил. А отсутствие приглашения — отсутствие, так сказать, победы.

Нормально ли это воспринимать отношения, как поединок?

Или это уже проф деформация?

Для рыцарей, любовь поединок, для музыкантов — музыка, для поваров — блюдо…

— Я могу потерять друга?

— Тебя бы обидело подобное предложение от друга?

Дожили… меня обучает ситх.

Четвёртая стопка…

Я налил Виоле пятую.

Но она не спешила её пить.

— Чего ждёшь?

— Я хочу, чтобы ты мне помог.

— Ладно, — я взял рюмку и поднялся.

— Нет-нет, котик. Силой.

— Ладно…

Я поднял рюмку и поднёс её к контейнеру:

— Ну же, котик. Не дразни!

— Запрокинь голову и открой рот

— О! Кто-то решил пошалить.

Виола сделала, что я сказал. После чего я занёс рюмку над ней и аккуратно вылили содержмое в рот.

— Это было… зрелищно. Браво!

Я похлопал в ладоши и случайно опрокинул бутылку и та разбилась в дребезги.

Чёрт бы побрал мои проблемы с координацией.

Вроде и решил их.

А как выпью — всё по новой.

— Ничего страшного, котик. Мы почти всё выпили.

— Я думал, только нас учат не привязываться к вещам.

— Нет… такую глупость могли только джедаи придумать.

— Не такая уж и глупость, — я собрал разбитые осколки и выкинул, — Привязанность ведёт к страху потерять эту вещь, а страх — к тёмной стороне.

— А что насчёт привязанности к людям?

— Люди же не вещи!

— Но страх потерять всё равно есть.

— Это тот риск на который можно пойти.

— Рада что ты так думаешь, но что-то мне подсказывает, что ваш совет придерживается другого мнения.

— Ты о чём?

— Сам подумай. Ваши ограничения с годами становятся всё жоще. Раньше вы детей набирали в 14, потом в 12, теперь в 10. Скоро будет в 8. Раньше нельзя было привязываться к личным вещам, теперь просто к вещам.. и недалек тот день, когда нельзя будет привязываться к людям.

— Не уверен, что такое когда-нибудь случится.

— Та ваша история с судом — это первая пташка. Сперва запретят отношения между учителем и падаваном. Потом просто между джедаями. А потом вообще любые отношения.

— Только ситхи всё возводят в абсолют.

— Джедаи не менее жестоки.

— Разве? Ты в плену, но тебя кормят, поят. Угощают вискарём. Ответь мне, только честно, будь я в вашем плену, со мной бы так же обращались?

— Если бы ты был у меня в лену, то да. Даже лучше. Я бы тебя держала не клетке, а в спальне. И ты был бы привязан не этими жуткими железяками, а шёлковыми лентами.

— Я польщён.

— Видишь, котик? Разница между адептами одной стороны бывает значительней, чем разница между сторонами.

— Это мало что меняет. Пока остаётся принципиальная разница.

— Единственная принципиальная разница в том, что мы можем пользоваться вашими методами и нас за это не выгонят, а вы — нет. Поэтому люди так часто переходят на тёмную сторону, и так редко наоборот.

— После введения новых правил, процент переходов на тёмную сторону снизился. Ты сама это знаешь.

— Знаю, котик. А ещё знаю, что переходы стали для вас гораздо тяжелее.

— И что? Если тенденция продолжиться, то рано или поздно переходы вообще закончаться.

— Нет. Если тенденция продолжиться, то последний переход на тёмную сторону будет таким оглушительным, что похоронит весь орден.

Мне было нечего ответить. Логика в её словах была, но я чувствовал, что она ошибается.

— Так что, котик? Почешешь мне спинку? Как обещал…

— Даже лучше.

Я освободил Виоле руки:

— Надеюсь, я не пожалею об этом.