С(о)виная почта любви (гет)

Дорогие наши читатели!

Осталось совсем немного до конца фанфика :)

Мы рады, что вы были с нами, рады, что остаётесь с нами, и надеемся, что вы всё ещё любите этих идиотов made by Ahopa&Heqet Hogwarts-AU edition.

Не волнуйтесь, мы никого и ничего не забудем ;) Наверное...

---

+++

Драко, декабрь 1996 года

+++

Штырехвост настойчиво тыкался в Драко мордой, а Драко настойчиво отодвигал его от себя. Это противостояние длилось уже добрых двадцать минут и успело надоесть Панси настолько сильно, что она громко захлопнула учебник по Истории магии и швырнула его на стол.

— Хватит попрошайничать! — рыкнула девушка перепуганному штырехвосту, от ужаса попытавшемуся забраться на ноги к Драко. Бедное создание даже забыло, что у него есть крылья и заелозило задними лапами по коленям парня, пока тот не подтянул его к себе. Видимо, пыльца пикси действовала выборочно, а, может, у Панси был на неё иммунитет. — И не изображай страдальца! Вечно голодный, как будто там бездонная пропасть!

— Не обижай его, — вступился за штырехвоста Драко. — У него…

— Тонкая душевная организация? — перебила Панси. — Эта тонкая душевная организация вчера загнала на статую миссис Норрис!

— Я это видел, — расхохотался Блейз. — У бедной кошки глаза выпучились, как у лягушек Флитвика, когда им надо подольше тянуть ноту.

Драко погладил минипига между крыльями и бросил на Панси разгневанный взгляд. Девушка, впрочем, даже не думала пугаться и отступать.

— Ты тоже мне надоел! Сколько можно его подкармливать? — она очень невежливо ткнула пальцем в бок штырехвоста, а потом и Драко. Штырехвост возмущённо взвизгнул, подполз выше и захрюкал жалобы Драко в ухо. — У него бока такие, что скоро в дверь не протиснется! Крылья не поднимут! Копыта обломаются, лапы-то худющие!

— Не кричи, — попросил Крэбб, не отвлекаясь от позднего завтрака. — У меня из-за тебя потом живот будет болеть. Кушать надо…

— В не-на-пря-жённой обстановке, — закончил за друга Гойл. — Панси, если я принесу тебе кексик, ты станешь добрее?

Драко и Блейз переглянулись. Тут любому было понятно, что добрее Панси не станет, так сильно она завелась.

— Какой? — к их непомерному удивлению заинтересовалась Паркинсон.

— С персиковой начинкой и сливочной помадкой, как ты любишь.

— Если принесёшь, то будешь душкой, — смилостивилась Панси, поправив юбку и поудобней устроившись на скамье.

Гойл закивал и поспешил за кексиками: в дальнем конце стола был целый поднос, на котором Драко легко распознал творчество друга. Кондитерский кружок не смог привлечь большого количества человек, но собравшихся это не остановило. Домовики поначалу отнеслись к гостям на их кухне с подозрением и скепсисом, но Добби помог изменить мнение о хобби студентов. Кроме того, с тех пор, как Амбридж покинула Хогвартс — и, к слову, своё место подле министра, об этом Драко написал отец, — кружки снова стали официальными, так что профессора только подстёгивали энтузиазм учеников.

Их с Джинни руководители кружка тоже записали в кондитеры и ждали на каждом собрании. У девушки, правда, ничего не получалось, и она больше отвлекала Драко от дела, но его это ничуть не беспокоило. К весёлому фырканью, ехидному голоску Джинни и попыткам обвалять его в муке он успел привыкнуть.

— Мистер Малфой! Отпустите штырехвоста и пишите письмо вашему собеседнику! — сделал замечание проходящий мимо Флитвик. — Рождество совсем скоро!

— Я пишу, пишу.

— Не пишете, я прекрасно знаю, когда и кто отправляет письма… и нет, мистер Голдштейн, эта информация вам никак не поможет!

Флитвик отвлёкся на главного сыщика, и Драко позволил себе ещё пару минут подержать штырехвоста на руках, после чего спустил на пол.

— Зайди вечером? Я и письмо отдам, и угощу.

— Морковкой, — наставительно вытянул палец Блейз. — Или огурцом.

— Ему не нравятся огурцы, — вздохнул Драко.

— А морковь?

Драко неопределённо пожал плечами. Штрехвосту больше всего нравился шоколад, но Хагрид так сильно напугал Драко, что он значительно уменьшил количество угощения. Штырехвоста это очень расстраивало. А Драко расстраивало, что он так и не узнал его имя, а сам никак не мог придумать подходящей клички.

— Проклятье, — с кислой миной вздохнул вдруг Теодор. Он так тихо сидел с ними за столом, не участвуя в разговоре, что о нём успели забыть. — Придётся переться в Дорсет на каникулах.

— Разве у вас есть поместье в Дорсете? — спросила Панси, нахмурившись, словно пыталась припомнить родословную Нотта до пятого колена.

— У нас — нет, но у моей троюродной бабушки есть.

— Зачем тебе к ней? У вас же не самые хорошие отношения с роднёй.

— Потому что она собралась помирать, — бесцветным тоном сказал Теодор.

За столом повисла неловкая и тяжёлая пауза. Драко переглянулся с Панси, судорожно вспоминая, как правильнее всего в такой ситуации выразить сочувствие.

— Вы чего так напряглись? — не понял Теодор.

— Ну, у тебя же бабушка… — осторожно рискнул Блейз.

— Троюродная вот-вот отойдёт в мир иной, — поддержала Панси в своей манере, но потянувшись вперёд и мягко коснувшись ладони друга. — Нам так жаль…

— А! — хлопнул себя по лбу Теодор. — Она уже девятый раз умирает, всё в порядке! Это у неё развлечение такое.

— Умирать? — ошеломлённо переспросил Драко, не понимая прелести подобного занятия.

— Ей скучно, и она терпеть всех не может, — принялся объяснять Теодор. — Раз в пару лет она решает, что настал её смертный…

— То есть звездный, — хмыкнул Блейз.

— …час и собирает вокруг себя всю семью. Потом она заводит разговор о завещании, стравливает нас, наслаждается фурором и потом пуф! — Он взмахнул ладонями, изображая миниатюрный фейерверк. — Она вновь бодра и полна сил.

— А она случайно не похожа на фламинго? — раздался сзади весёлый голос.

Драко откинул голову назад, чтобы взглянуть на подошедшую к ним Джинни. Она опёрлась локтём на его плечо так, будто это было чем-то обычным.

— Похожа, — сощурившись, кивнул Тео. — Любит розовое.

— Ради всего святого, мне одного розового чудовища хватило в этой жизни, — скривилась Панси и посмотрела в сторону. Её кексики задерживались, потому что Гойла у того конца стола поймали близняшки Кэрроу. Видимо, по вопросам вновь функционирующего литературного клуба.

— Если её зовут Мюриэль, то у нас с тобой одна тётушка, — тяжело вздохнула Джинни.

— У нас с тобой одна тётушка. Ну, точнее, мне она троюродная бабка. Вроде бы.

— А мне она, надеюсь, не родственница? — спохватился Драко.

Во-первых, ему тоже хватало розового в жизни, пусть только одно — Амбридж — теперь ассоциировалось с чем-то мерзким. И то, после полёта в Запретный Лес на неё снизошло… ну, что бы там ни снизошло, она хотя бы перестала терроризировать Хогвартс. Во-вторых ему внезапно не понравилось, что они с Джинни могут оказаться близкими родственниками. Хотя, если вдруг — вдруг! — они бы поженились, это, получается, что он получил бы сомнительное удовольствие в прибавку стать родственником Теодора… а что там с Блэками, к слову?

Драко настолько задумался про родственные связи между магами, что чуть не пропустил конец обеда. Панси уже куда-то исчезла — то ли за обещанными кексами, то ли на своё очередное очень тайное дело. Теодор и Джинни пересели в конец стола, к ним присоединились Луна и Астория — кажется, разговор шёл про то, куда можно съездить на каникулах, если уговорить родителей, и Драко поспешил присоединиться.

Ещё он невольно залюбовался причёской Джинни: она теперь собирала волосы его заколкой, и, наверное, к этой заколке очень подошло бы бирюзовое платье… к слову, интересно, а она вообще озаботилась выбором наряда к Рождественскому Балу?

И мог ли он её пригласить как спутницу? Профессора на эту тему ничего не говорили, но у Драко было подозрение, что в этом году пригласили всех и поодиночке, ведь на вечере должны были раскрыться тайные собеседники.

Драко совершенно не хотел знать, кто там у него. Ему казалось, что если он узнает, то та хрупкая связь, которая у него возникла, тут же разобьётся на тысячи осколок. Он, может, и драматизировал — в конце концов, Джиневра же не настолько поверхностная, чтобы сменить своё мнение относительно него только из-за дурацких писем? — но ничего не мог поделать с внутренним страхом.

Он даже жалел, что в своё время не успел обратиться к Голдштейну. А теперь, с нововведениями профессора Флитвика, и вовсе стало невозможно отследить кому он всё это время писал.

— Драко, дорогуша, — к ним приблизилась Дафна и, как-то странно прищурившись, посмотрела на болтающих Асторию и Джинни. — Напомню, что у нас занятие по Нумерологии.

— Точно, совсем забыл, — пробормотал Драко. Жаль, что в своё время он не выбрал Уход за магическими тварями. Потом добавил громче, когда увидел, что поганый Смит всё ещё сидит в Большом зале и зачем-то пялится на его де… в смысле, на Джинни: — Джиневра, ты помнишь, что мы идём в Хогсмид на выходные? Надо эээ закупиться всем необходимым для Рождества.

— Но у меня всё есть, — недоумённо отозвалась Джинни.

— А по-моему, это хорошая идея, — подала голос Лавгуд, бесстыдно сжимая на столе ладонь Нотта. Драко уставился на сплетение их пальцев, словно они могли срастись в сиамских близнецов. Он, конечно, уже знал, что Теодор и Луна встречаются, но такие откровенные демонстрации его приводили в ужасное замешательство.

Учитывая, что речь вообще-то шла про его друга, который в принципе пытался лишний раз не отсвечивать и не демонстрировать наличие других эмоций помимо язвительности.

Вообще-то, Драко надеялся на свидание-не-свидание вдвоём, но замешкался, и в итоге в Хогсмиде набралась целая толпа. Помимо их уже почти сплочённой шестёрки, присоединились Миллисент с Энтони, Крэбб и Гойл — первый захотел приобрести подарок для своей подруги, а второй забрать посылку с книгами — и чем-то ужасно расстроенный Гарри Поттер.

Драко кидал на Джинни мрачные взгляды, выслушивая щебетание Луны и Теодора по левую руку. Рыжая то ли нарочно, то ли в порыве своего гриффиндорского благородия, пыталась растормошить Поттера, что-то тихо у него спрашивая. Как будто Драко не хватило Смита! Он успел уже даже забыть, что Поттер вообще существует в школе, а теперь тот взял и высрался в самый неподходящий момент.

— Гарри, можешь заглянуть с нами в «Клюв и Хохолок»? — спросила Луна, и Драко, увидев, как Поттер отстранённо кивнул, возблагодарил небеса за то, что Лавгуд существует. Он уже смутно начал догадываться, что она не такая уж и сумасшедшая, а ещё очень полезная в некоторых случаях. И… всё равно, конечно, странная. — Мне кажется, я знаю, что может задобрить мозгошмыгов очаровательной наги.

Поттер снова кивнул — не больше, чем Драко понимая сказанное, и наконец-то свернул следом за Ноттом и Лавгуд в сторону магазина животных. Блейз тут же пихнул Драко в бок, в сторону Уизли, а сам, включив своё знаменитое обаяние, организовал поход в кафе. На улице, под красиво падающими снежинками, они с Джинни остались вдвоём.

Драко хотел съязвить на тему того, что Уизлетта до сих пор гоняется за вниманием «золотого мальчика», но прикусил язык, глубоко вздохнул три раза и вместо этого спросил, не хочет ли она помочь выбрать ему костюм. У него уже был один, безумно дорогой и заказанный у французского кутюрье, но Драко решил, что нужно выбрать что-то с бирюзовыми вставками. Чтобы подходило к платью Джинни, которое он, конечно, заговорив ей зубы, тоже собирался приобрести.

+++

Гарри, декабрь 1996 года

+++

Гарри рассчитывал на то, что это будет, возможно, лучшее Рождество в его жизни, но чем быстрее оно приближалось, тем больше почему-то ему не везло. Сначала он в очередной раз поссорился с Гермионой — опять из-за таинственного учебника, который ему неплохо помогал на Зельеварении. Затем умудрился с Роном — они никак не могли согласовать, что сделать с Амбридж, ведь, как староста, Уизли старался не сильно нарушать правила — он рисковал не только потерять значок, но и репутацию у будущих «сватов». Если спросить Гарри, то у Рона совсем поплыла голова от влюблённости.

Но ситуация с розовой жабой разрешилась сама собой и даже без участия их трио.

А потом Гарри поссорился с Панси. То есть, намекнул ей, что раз уж младшая Гринграсс рассказала сестре про свои отношения и какие-то там будущие матримониальные планы, то и они могли бы… Только вот Панси была не Асторией — и хорошо, конечно, — так что дельного разговора у них не вышло.

Уже пару дней он боялся к ней приближаться — даже в Большом зале её ярость чувствовалась на физическом уровне через стол. Гарри рискнул и связался с Сириусом — в своё время Блэк слыл тем ещё сердцеедом, так что мог бы, наверное, дать совет в любви и понимании девушек. Особенно таких необычных, как Панси.

Крёстный пообещал встретиться с ним в Хогсмиде. После поимки Хвоста с Сириуса сняли обвинения, отправив наконец-то, правильного гада в Азкабан, так что он уже год с лишним спокойно перемещался по магическому миру — ну, с оговоркой, что всё-таки приобрёл привычку не слишком высовываться. Всё же, оправдания оправданиями, но были ещё те, кто шарахались от Блэка просто по привычке.

После того, как он зачем-то приобрёл по совету Луны птенца болтрушайки в «Клюве и Хохолке», Гарри с клеткой добрался до «Кабаньей Головы». Там его уже ждал Сириус, о чём-то переговариваясь с нелюдимым и очень ехидным хозяином. По мнению Гарри, это было не лучшее место для встречи, но он не стал спорить. В конце концов, их тайные свидания с Панси тоже проходили не в кафе Мадам Паддифут.

— О, плесни ему своего фирменного, Аберфорт, — улыбнулся Сириус, замечая крестника. — Только разбавь, а не как ты умеешь. Он всё-таки ещё несовершеннолетний.

Названный Аберфортом так выразительно закатил глаза к потолку, что напомнил Гарри Гермиону, когда кто-то, по её мнению, был слишком туп для того, чтобы ему отвечать. Но покорно удалился за барную стойку.

— Я не уверен, что…

— Ох, Гарри, расслабься. Ты сам сказал, что тебе нужно поговорить. В своё время мы с Джеймсом уже в пятнадцать пробовали, что тут за чачу гоняют.

— Что?..

— Да так, был у нас один очаровательный грузинский эмигрант на курсе… впрочем, это не относится к твоему делу, да? Мне бы тоже не мешало выпить, кстати. Моя пятиюродная дальняя кузина вызывает меня в Дорсет на каникулах. И я очень надеюсь, что ты будешь меня сопровождать. Этой карге уже за сто, и она меня всегда не сильно любила. Хотя, она никого никогда сильно не любила, даже своих менее отдалённых родственников.

— По описанию похоже на тётушку Мюриэль, — хмыкнул Гарри, вспомнив, как однажды Джинни и Рон поссорились и упомянули какую-то древнюю родственницу со скверным характером, которой могла бы, пожалуй, позавидовать Амбридж. Или нет.

— Ты её знаешь? — удивился Сириус.

— Серьёзно? Может, тёзка? — в свою очередь удивился Гарри. — Речь про тётю Рона и Джинни… ну, вроде бы их тётю.

— Они связаны через Прюэттов, — задумавшись, протянул Сириус и сделал глоток из своего стакана. Кажется, то, что тот был мутным и со сколами, Сириуса вообще не напрягло. Хотя, после двенадцати лет в Азкабане, наверное, это были мелочи. — А мы через Блэков… В общем, я надеюсь, ты не оставишь меня на растерзание этой женщины. Я бы никуда, конечно, не поехал, но Андромеда настаивает, не хочу подвести любимую кузину.

Гарри кивнул — миссис Тонкс и ему нравилась, хотя её аристократические манеры вызывали у него некоторый дискомфорт. Впрочем, та же Панси тоже держалась очень манерно, так что за это полугодие он даже привык. И наконец-то вспомнил настоящую причину, по которой хотел увидеться с Сириусом.

Молчаливая маленькая болтрушайка в своей клетке лишь взглянула на Гарри из-под стола, словно бы с осуждением. Аберфорт как раз принёс ему нечто очень странное в стакане — внезапно персикового, как любимая помада Панси, цвета и с ноткой горечи какого-то экзотического фрукта. Возможно, специальным ингредиентом этого пойла была капля амортенции, которую они изучали у Слагхорна в начале года?

— У меня появилась девушка, — осторожно и издалека начал Гарри, уже представляя, как Панси отравит его на Рождество, если узнает, что он проболтался Сириусу. О крёстном с Паркинсон они не особо говорили, но Гарри очень хотел их познакомить. — Но мы немного эээ поругались. Я сказал лишнего.

— Предложил секс на первом свидании? — предположил Сириус, невозмутимо делая ещё глоток. Гарри поперхнулся собственным напитком. И не из-за крепости.

На первом свидании его самого чуть не изнасиловали, и Гарри был вообще не против, но решил сыграть в героя. Недолго продержался, но Сириусу об этом знать было незачем.

— Нет, скорее, заговорил о, ну ты понимаешь. Серьёзных отношениях.

— Это ещё хуже, — с драматическим вздохом посетовал крёстный и хитро сверкнул синими глазами. — Дай угадаю, она слизеринка?

— Откуда ты знаешь?

— Кому ещё не нужны серьёзные отношения? — философски заметил Блэк, несколько нервно почесав шею. Видимо, такие «любовные победы» на его фронте тоже были. — Ну, это же, наверное, хорошо? Не то, что вы поссорились, а что у неё нет претензий по поводу вашей эпизодической связи?

— Почему эпизодической? — оскорбился Гарри. — Я же тебе говорю, я хотел, чтобы у нас всё было серьёзно.

— Мальчик мой. Тебе всего шестнадцать, и ты не твой отец, хотя так похож, — Сириус на мгновение расчувствовался и сделал очередной глоток. — Ну и, предположу, что твоя избранная не похожа ни на Лили, ни даже на эту очаровательную дочь Молли и Артура, которая на неё так похожа.

— Джинни с Малфоем, — крякнул Гарри и прикусил язык.

Он не знал, что именно у этих двоих, ему было не особо интересно, а подставлять сестру лучшего друга наверное было неправильно. Птенец болтрушайки, как показалось несколько охмелевшему Гарри, тоже закатил свои чёрные глазёнки. А, может, у него уже были галлюцинации — он сам не заметил, как успел почти выдуть весь напиток.

— Чего? С Малфоем? — У Сириуса забавно вытянулось лицо. Гарри не выдержал и хихикнул. — Вот уж не подумал бы, что ей понравится этот хлюпик. Она же по тебе так долго сохла.

— Что? — не понял Гарри, захлопав ресницами.

— Ты в самом деле не похож на своего отца, — вздохнул Сириус. — Неважно, забудь… Тебе Аберфорт, не разбавил, что ли? — Он дотянулся до стакана Гарри, забрал, сделал из него глоток и тут же поморщился. — Да нет, разбавленное… Так, ладно. Давай вернёмся к твоей девушке.

Гарри закивал, птенец тоже, хотя, может, он просто дёргал так головой. В птичьих повадках разбиралась Луна; будь она здесь, то без труда объяснила бы, что делает болтрушайка.

Сириус внимательно выслушал объяснения Гарри, всё более путанные из-за выпитого, повздыхал и принялся раздавать советы. Во-первых, бегать от девушки не дело, если только нет желания с ней расстаться. Хотя, и тогда не стоит, потому что это говорит о трусости, но всякое бывает. Во-вторых, претенциозную слизеринку нужно задобрить. Птенец — это, конечно, очень мило, но лучше цветы или шоколад. Дорогой шоколад, бельгийский, а не первая попавшаяся плитка из «Сладкого королевства». В-третьих, с девушками нужно быть решительным и дерзким, не робеть перед их гневом и не мямлить…

Там точно были четвёртый и пятый пункты, но их Гарри не запомнил. Он кивал в такт словам крёстного, и думал о том, что всё равно не понимает, на что Панси рассердилась. Что плохого было в желании больше не прятаться по углам? Она в самом деле относилась к их отношениям, как к чему-то несерьёзному? Или дело было в чём-то другом? Что, если она его… стеснялась?

Гарри вздрогнул от этой мысли.

— Всё в порядке? — спросил Сириус, прервав монолог.

— Да, — кивнул Гарри. — Всё в порядке, спасибо тебе, я понял, что мне нужно делать.

На самом деле нет, но ему теперь срочно понадобилось в школу, выяснить отношения со своей вроде как девушкой. Если она его стеснялась, это непременно стоило узнать как можно скорее!

Скомкано попрощавшись с крёстным, Гарри вышел на улицу, чуть не забыв птицу: её в последний момент всунул ему ехидно улыбающийся хозяин.

Птенец в своей клетке с любопытством вертел головой.

— Не переживай, если она решит, что ты недостаточно для неё хорош, просто останешься жить у меня, — пообещал Гарри. Если болтрушайка не понравится Панси, то будет жить в гостинной Гриффиндора. Всё равно там хватает живности, один дополнительный маленький птенец вряд ли кому-то помешает. — Но я пока надеюсь… хотя, знаешь, у неё же скверный характер! Не видел ещё девушки с таким характером, иногда я её боюсь…

Гарри шёл по улице, разговаривая с птенцом, отвечающим ему очень выразительным молчанием. Словно каждое сказанное слово понимал, но считал комментарии излишними. Крайне умная птица, почти такая же умная, как Хедвиг! Хотя Гермиона наверняка сравнила бы её с Живоглотом, но Гарри был не согласен.

— Знаешь, если тебе не понравится у нас, то всегда можно попроситься к Луне. Луна нас пустит! Она очень понимающая! Прямо как мой друг по переписке! — воодушевлённо заявил Гарри, остановившись у витрины «Зонко» и пригладив волосы на макушке. Если он подстрижётся, Панси больше понравится?

— Джиневра, почему он разговаривает сам с собой? — раздался за его спиной голос Малфоя, в котором недоумения было больше, чем презрения.

— Я откуда знаю? Я с тобой весь день была.

— Ты живёшь с ним в одной башне. Может, у вас там моровая болезнь началась.

— Выражающаяся в разговорах с самим собой? Драко, как тебе вообще эти идеи в голову приходят?

— Блейз вчера зачитывал вслух «Чуму» Камю.

— Даже знать не хочу, о чём там.

Пререкания продолжались ещё минуту, а Гарри молча смотрел на Джинни и Малфоя. В руках у слизеринца было два бумажных пакета с логотипом «Шапки-невидимки». Они вместе по магазинам ходили, что ли? А вот Панси наотрез отказалась появляться с ним где-то на людях!

— Это нечестно, что меня она стесняется, а тебя нет, — скрестив руки на груди и уставившись на Малфоя, проговорил Гарри. Голова немного кружилась после выпитого, но он был уверен, что всё ещё трезв как стёклышко.

— Что? — А вот и семейная преемственность: лицо Малфоя вытянулось точь-в-точь как у Сириуса. Гарри не выдержал и захихикал.

— Кто? — задала более правильный вопрос Джинни. — Гарри, ты о ком?

— И о чём, Поттер?

— Она не хочет, чтобы нас видели вместе! Это из-за шрама или волос, да?

Он снова уставился на своё отражение в витрине. Джинни подошла ближе, принюхалась и тяжело вздохнула.

— Он пьяный.

— Я не пьяный!

— Замечательно! — закатил глаза Малфой. — Всегда мечтал увидеть пьяного Поттера.

— Я не пьяный, — уже громче повторил Гарри. Джинни взяла его под руку, на что Малфой скривился. — А Малфой рожи корчит.

Малфой даже не удосужился на это ответить, а заговорил с Джинни, которая, крепко ухватив Гарри за локоть, повела его в сторону Хогвартса. Птенец недовольно завозился, требуя то ли внимания, то ли еды. Хагрид бы сумел определить, что ему нужно, но сворачивать в сторону сторожки никто не собирался. Гарри покорно следовал своей судьбе.

Наконец, показались двустворчатые ворота, ведущие в замок, и у них, как ни странно, обнаружилась Панси. Она сидела на лавочке, чинно расправив на коленях мантию и постукивала палочкой по раскрытой ладони. Гарри вмиг сделалось жарко и душно.

— Оставьте этого мне, — царственно взмахнув рукой, велела Панси.

— А тебе-то он зачем? — поинтересовался Малфой.

— Это моё движимое имущество.

— Я сейчас ничего не поняла, — призналась Джинни, переводя взгляд с улыбающегося во все зубы Гарри на недовольную Панси.

— Я её парень, но она не хочет это признавать, потому что стесняется меня! — гордой скороговоркой выпалил Гарри.

Брови Панси взлетели так высоко, будто хотели слиться с линией волос на лбу.

— С каких пор вы вместе? — взвился Драко. — Почему я не знаю?

— Потому что ты не мой личный дневник, — отрезала Панси.

— Ты не ведёшь дневник!

— Уизлетта, сделай милость, забери эту белобрысую истеричку.

Гарри упал на лавку рядом с Панси, мигом забыв о Джинни и Малфое.

— Это тебе, — он протянул ей болтрушайку. Панси посмотрела на него, на клетку, а потом горестно вздохнула.

— Хорошо, что Луна меня предупредила… Я не стесняюсь тебя. Просто ты — кретин и ни на что не можешь решиться, пока Уизли этого не одобрит.

— Я не…

— Ты да. Ты заговорил о нас только после того, как у Уизли с Асторией всё стало серьёзно.

— Это не так! Я думал, что так тебе будет легче, ты же сама когда-то просила…

Панси помолчала, потом ещё раз вздохнула и положила ладонь поверх ладони Гарри. Её пальцы мягко сжали его, и он повернул запястье так, чтобы они могли переплести их. Птенец просунул головку сквозь прутья и потёрся о их руки.

— Ты не умеешь думать, Гарри, — фыркнула Панси и потянулась к нему за поцелуем. — Но я всё равно тебя люблю.

Когда мимо них прошла стайка студентов, она даже не подумала отпрянуть.

+++

Джинни, декабрь 1996 года

+++

— Красота, какая красота! — восторженно вздохнула Демельза, прижав ладони к груди. Она обошла Джинни по кругу и улыбнулась. — Это же из новой поставки? Я не видела его в магазине.

— Угу, — кивнула Джинни, неуверенно оглядев себя с ног до головы в отражении.

Её собственное платье, в котором она и собиралась идти на бал, в подмётки не годилось этому. Дело было даже не в том, что у Драко имелся какой-то невероятный вкус, а в том, что у него было больше денег. Далеко не всегда дорогая вещь была лучше той, что подешевле, но, увы, в случае платья Джинни, это был как раз тот случай. Миссис Уизли, конечно, обновила кружево на талии, перешила рукава и отпустила подол юбки, только это всё равно было старое, переделанное платье, купленное в Мерлин знает каком году.

Бирюзовое же смотрелось на Джинни намного лучше. Прозрачные стеклянные камушки, нашитые на ткань, словно снежинки причудливо переливались на свету. Расширяющиеся от плеча к запястьям полупрозрачные рукава украшены вышивкой из серебряной нити, а на поясе причудливо сплетались зачарованные ленты. Они едва заметно шевелились, что привело Демельзу в полный восторг.

Сколько эта красота стоила, Джинни так и не узнала. Драко отвлёк её примеркой других нарядов, а сам купил этот и вручил ей пакет уже на выходе. Слушать возражения и возмущения девушки он не стал, от каждого отмахиваясь, словно они не имели никакого значения. Для него, богатенького мальчика, видимо, и не имели.

— Я всё ещё не понимаю, как он угадал с размером, — поморщилась Джинни.

— Ну, он же твой парень.

— Он не мой парень.

— А подарки делает, как именно твой, — Демельза хитро прищурилась. — Очень романтичный, чуткий и внимательный, согласись!

— Глупости это всё, — не согласилась Джинни из чистого упрямства и поспешила занять себя мыслями о причёске.

Вначале она собиралась оставить волосы распущенными, но теперь поняла, что под такое платье необходимо собрать их в высокую причёску. И подобрать украшения, с которыми у неё, конечно возникли проблемы: их не было. Видимо, придётся попросить Колина сфотографировать её, а фотокарточку отправить Флёр. Обращаться к невестке Джинни было неудобно, но та сама заверила, что в любой момент готова помочь своей «новой младшей сест’гёнке».

Вот и настал момент, когда Джинни предстояло узнать, насколько искренней была Флёр в своих обещаниях. Можно было, конечно, обратиться к подругам, но вряд ли кто-то из них мог поделиться чем-то подходящим. У сестёр Патил были шкатулки с украшениями, в которых хранились целые наборы, но настолько яркими и громоздкими, что подходили только им и их сари. Астория носила серьги и кольца очень тонкой, гоблинской, работы, а Паркинсон — более кричащие вещицы, но обратиться к одной из них Джинни стеснялась.

Оставалась Луна, которая с радостью бы поделилась чем угодно… Джинни фыркнула, представив любимые серёжки подруги вместе с этим нарядом. Демельза тоже отпадала: она вообще не особо любила украшения, зато плела изумительные косы. Ничуть не хуже, чем Падма.

— Знаешь, если вот тут и тут заплести, соединить на затылке и собрать, то выйдет красиво, — Демельза пробежалась пальцами по волосам Джинни. — У меня есть шпильки, но нужна будет заколка. Или гребень вроде тех, что носили наши бабушки. О! Я могу зачаровать свой, будет красиво!

— А ты как без него?

— Так у меня будет коса с розовыми бутонами, — рассмеялась Демельза. — К моему зелёному платью в самый раз. Я-то подготовилась заранее, в отличие от некоторых.

Джинни хотела поспорить, что тоже готовилась, но прикусила язык, кинув взгляд на своё старое платье, сиротливо валяющееся на кровати. Нет, она ни разу не подготовилась.

Колин, которого Демельзе удалось поймать на выходе из мальчишеской спальни, мигом согласился сделать снимок. Он завёл Джинни в угол гостиной, велел встать недалеко от окна и пару минут возился, решая, с какой стороны его неожиданная модель будет смотреть лучше. Наконец, закончив, он помахал в воздухе фотографией, критически осмотрел и довольно заулыбался.

— Держи! Красиво получилось, между прочим. Если с «Пророком» не выйдет, попробую податься в «Ведьмополитен», — горделиво заметил он.

Джинни усмехнулась, взглянула на снимок и почувствовала, что у неё от удовольствия начинают гореть щёки.

На фотографии была словно и не она, а самая настоящая принцесса. Джинни не помнила, чтобы когда-либо грезила о короне, но видеть себя такой ей определённо нравилось. Она не имела ничего против своего обычного вида, но для разнообразия стать похожей на аристократку, что звонко смеётся и пьёт шампанское из хрустальных фужеров на длинных ножках, рождало чувство удовлетворения и собственного достоинства.

Над письмом для Флёр Джинни сидела чуть ли не дольше, чем над письмом своему тайному собеседнику, а потом едва не перепутала конверты. Их с Драко розовый штырехвост заметил это и захрюкал, пятясь к двери и отказываясь подставлять Джинни бок с сумкой. Она не сразу догадалась, что к чему, и несколько минут упрашивала штырехвоста перестать дурить.

— Ой, ну прости, перепутала, — извинилась Джинни, осознав ошибку, и расплылась в улыбке — пыльца всё же подействовала, хотя, конечно, дозу сильно убавили после истории с Амбридж. — Я не очень умная.

Но хотя бы достаточно умная, чтобы не переживать из-за Гарри. Джинни вообще не думала о том, что он начал встречаться с Паркинсон. Удивилась, конечно, но даже не расстроилась.

Почему-то мысль о том, что Малфой мог подарить платье кому-то ещё, вызывала в ней куда больше раздражения. Вот уж что ей точно бы не понравилось, хотя они даже не встречались, даром, что почти все в Хогвартсе думали иначе.

Если бы они встречались… Нет, представлять знакомство с семьями Джинни не хотела. Это определённо был бы кошмарный сон и ад на земле!

Ад на земле начался уже через два дня в канун кануна Рождества: Джинни получила вопиллер от Молли, ладно хоть он прилетел в гостиную Гриффиндора, а не в Большой зал.

— Джиневра Молли Уизли! — вступление у матери всегда было одинаковое. — Почему я узнаю от Сириуса Блэка, который узнаёт от Гарри, который узнаёт…

Джинни не успела дослушать — Арнольд, словно пушистая амфибия, выстрелил длинным языком и проглотил вопиллер, прежде, чем миссис Уизли успела закончить цепочку слухов.

— Тревор, — обратился сидящий рядом с Джинни Невилл к своему жабу, — вот почему ты не можешь так же съедать претензии бабушки?

Тревор равнодушно квакнул и ушлёпал в сторону спален — он не был пушистиком, собирающим всяческий мусор, и считал ниже своего достоинства отвечать на тупые вопросы людей. Джинни хотела спросить у Невилла, что такое они с Тео придумали — Нотт ей намекнул, что у них готовится сюрприз на Рождество, — но тут в гостиную вломилась ещё и совушка, выбрав Джинни своей целью.

Очень любвеобильный сычик, чем-то напоминающий Роновского, но милого кремового цвета. Такой бы понравился Драко. В когтях у него была зажата небольшая квадратная посылка, в которой обнаружились письмо и шкатулка. Удивительно, но этот комок перьев, кажется, без проблем доставил то, что весом было раз в пять больше его массы. Из послания Флёр Джинни узнала, что сычика звали Лушка, он был девочкой, его следовало приласкать и накормить печеньем, и что девушке выгоднее оставить шею без украшений, потому что «О Боше, Жинни, такую нельзя ск’гывать, на неё долшны пускать слюни». Флёр писала без ошибок, конечно, это Джинни в голове услышала её прелестный акцент, который раньше безумно бесил.

Зато она прислала очень красивую диадему. Не ту, которую планировала надеть на приближающуюся семимильными шагами свадьбу, а собственной семьи, и Джинни почувствовала прилив нежности. Диадема была украшена, как объяснила пока ещё Делакур, диоптазами, флюоритами и одним изумрудом, и доверить она семейную реликвию могла только своей личной совушке.

К диадеме прилагался тонкий серебряный браслет, но не на руку, а на ногу.

В постскриптуме Флёр написала, что когда «жених её сестрёнки» окажется у ног, то оценит, как это смотрится на хрупкой щиколотке.

— У твой невестки определённо литературный талант, — хмыкнул Невилл, под шумок прочитав послание, пока Джинни разглядывала аксессуары.

— Ты у Тео научился совать нос в чужие вещи? — беззлобно фыркнула Джинни.

— У тебя, — передразнив Джинни, фыркнул Невилл. — И вообще, не сыпь мне соль на рану. Раз уж я не смогу завтра потанцевать с тобой, как на четвёртом курсе, то и не надо передо мной сверкать красотой.

— Я не против так-то, — улыбнулась Джинни, отметив, что общение с Ноттом удивительно пошло на пользу её другу. Он стал не просто уверенней в себе, но ещё и приобрёл какую-то почти слизеринскую харизму… и этот лукавый шалун определённо не будет иметь отбоя в приглашениях на белый танец! Джинни помнила, как долго Невилл учился вальсировать и как был хорош два года назад!

— Ты может и нет, — философски заметил Невилл. — А вот твой партнёр будет не согласен.

— Но у нас нет партнёров же.

— Угу. Иди давай, примерь наряд с украшениями. И если увидишь Тревора в женских спальнях, пожалуйста, дай Арнольду его сожрать. Надоел уже, древний, как моя пятиюродная вечно умирающая тётка, а ведёт себя как только вылупившаяся икринка.

Джинни предпочла не уточнять, про какую тётку речь — она и так догадывалась.

В канун Рождества Джинни проснулась счастливой. Как воздушный шарик Фреда и Джорджа — к слову, один был в посылке вместе с фейерверками, — вроде и пустой, но на самом деле с сюрпризом, который никто не мог заранее угадать.

Замок преобразился за одну ночь, словно преждевременно доставили подарки. В коридорах повсюду висели украшения, и то там, то тут появлялась омела, от которой у розовой жабы, если бы она ещё была тут, проявилась бы аллергия. Но Амбридж не было, и даже не было Филча… который взял первый в жизни отпуск и отправился на Гавайи, где, по слухам, проходила реабилитацию бывшая ассистентка министра. Дамблдор, сияя не хуже гигантской ёлки Хагрида, объявил об этом на обеде, не забыв в очередной раз поздравить всех не столько с праздниками, сколько с предстоящим «детективным разоблачением уровня Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро».

Ханна, сидящая за столом Гриффиндора между Джинни и Невиллом, смеясь, сообщила, что директор тайно вступил в литературный клуб имени Кэрроу. Под псевдонимом Олух Пузырь. И даже обещал предоставить на следующий год автобиографию в соавторстве со скандально известной Ритой Скитер.

— Её бы тоже куда-нибудь на Гавайи, — отозвалась Джинни, поглаживая серенького штырехвоста. Розовый, скорее всего, выпрашивал у Драко шоколад. Сегодня минипиги были без сумок, зато в забавных разноцветных костюмах — переписка подошла к разоблачению, и им выдали выходной. — Перестала бы писать всякую чепуху.

— Эта чепуха, — заметил проходящий мимо с блюдом кексов Блейз, — хотя бы не мешает нам заниматься. И жить. И дышать.

— Всё равно она подлая и ядовитая!

— И, заметь, училась не на Слизерине, а на Рейвенкло! — поучительно напомнил промаршировавший следом Теодор с каким-то странным музыкальным инструментом в руках, напоминающим телескоп со струнами. Вполне возможно, его создала магия, любовь и мозгошмыги Луны и Нотта. — Предрассудки, Ласка, предрассудки. И я не забыл про твой подарок.

— Что?..

— Ясно, мне, видимо, рассчитывать не на что. Я ранен в самое…

— Теодор Нотт, — мелодично позвала Луна, сидящая рядом с Крэббом за столом Слизерина. — Сюрпризы должны дождаться своего момента, чтобы не спугнуть настоящее волшебство.

— О чём я и говорил, — невинно похлопал глазами Тео. — Ладно, мы ещё на каникулах побеседуем, когда бабуля узнает о том, что родня собирается породниться. Если ты понимаешь, о чём я.

— Нет, пошляк.

— Это у нас семейное, — хохотнул Нотт и поспешил к своей возлюбленной.

Джинни подняла взгляд и встретилась с очень серьёзными, очень ревнивыми, очень красивыми серыми. Закусила губу. Почувствовала, как её не-парень вздрогнул.

Скорее бы наступил вечер!