С(о)виная почта любви (гет)

Дорогие читатели! Это наш первый чистый совместный опыт фика именно по фэндому ГП (кроссовер с Наруто не считаем).

Те, кто нас знает по фэндому Наруто и уже читал наши миди-фики, примерно понимает, чего ожидать :) Остальным читателям: мы любим писать миди в жанре юмор, романтика, с большим количеством второстепенных персонажей. И в целом ламповые истории. Обращайте внимание на метки и предупреждения! По мере публикации глав они, как и пейринги, будут дополняться.

Приятного чтения))

Ahopa & Heqet

+++

Филиус Флитвик, август 1996 года

+++

Заварочный чайник плавно поднялся в воздухе и наклонился так, что носик почти коснулся фарфоровой чашки из антикварного, купленного за неприличную сумму денег, сервиза. Аромат чая наполнил комнату. Филиус вздохнул и пододвинул на середину стола блюдо с кексами. Сегодня домовики особенно постарались и принесли его любимые — с черничным кремом. Помона тоже их любила. Они столько раз проводили вместе полуденные или вечерние часы за беседами и чаем со сладким, что сложно было не запомнить её вкусы.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — отметила Помона, взяв в руки чашку.

Ей вот аккуратные сервизы не нравились, она предпочитала пить из больших кружек с яркими рисункам. Так что когда чаепития проходили у неё, не было ни изящных блюдец, ни маленьких чашек с переливающимся, словно северное сияние, узором. Флитвику поначалу было неудобно, потому что посуда Помоны не предназначалась для людей его размеров, но несколько лет назад женщина увлеклась лепкой из глины и сделала ему небольшую и аккуратную кружечку, которую сама же и расписала. Филиус был тронут этим до глубины души, а Помона вдохновилась и начала дарить свои поделки всем остальным друзьям и коллегам.

Сивилла, например, очень обрадовалась бонбоньерке. Правда, Филиус не был уверен, что профессор Прорицания хранила там конфеты.

— Что-то не так? — продолжила Помона.

— Ничего особенного, просто из Министерства пришло письмо.

Филиус протянул распечатанный конверт. Помона достала из него сложенный лист бумаги и принялась читать. Её брови поднялись вверх и скрылись под густыми растрёпанными волосами. Минерва любила ворчать по поводу неопрятного вида своей старой подруги, на что та только отмахивалась.

— Они хотят… нет, на самом деле это не такая уж и плохая идея. — Помона отложила письмо в сторону. — Давно пора искоренить вражду между факультетами. От этих предрассудков ничего хорошего никогда не было!

— Будем честны, раз уж мы тут вдвоём. Все проблемы от Гриффиндора и…

— Слизерина. Да, я тоже так думаю. — закивала Помона. — Минерва, конечно, не согласится, да и Северус тоже, но наши с тобой факультеты мирные, а вот их — нет.

Рейвенкло и Хаффлпафф в самом деле редко принимали участие в межфакультетной грызне и поддерживали хорошие отношения что с Гриффиндором, что со Слизерином. В соперничестве нет ничего плохого, считал Филиус, но у львов и змей оно давно перестало быть здоровым. Хуже всего, что на школе это не заканчивалось, создавая проблемы в большом мире. Детям ещё можно простить вспыльчивость, а вот взрослым — уже нет. Министерство верно решило не просто разбираться с последствиями, а искоренить саму проблему.

Понять бы только как!

— Но почему написали именно тебе, Филиус? Разве не директор должен заниматься подобными вещами?

— Должен, просто поручил мне. Я не против, Помона, но никак не могу придумать, как выполнить указания Министерства.

— Может, пересадить на уроках? А не как они привыкли.

— Я думал об этом, но от уже существующих предрассудков это не спасет. Только представь Малфоя и Уизли за одной партой.

— Или Лонгботтома и Гойла… Грейнджер примерно с кем угодно… — Помона покачала головой и сделала глоток чая. — Понимаю, понимаю…

— Вот если бы они не знали и могли начать с чистого листа…

Филиус вдруг замер и уставился на стопку пергамента на углу стола. Вот же оно, решение этой проблемы! Ученики просто должны начать общаться между собой, не зная, с кем именно разговаривают!

— Переписка! Помона, они должны переписываться! Начнем с малого — у каждого ученика появится тайный друг, и в течение полугода они должны будут общаться.

— Не выдавая себя?

— Чары не дадут им представиться друг другу. Пусть гадают, кто их собеседник, а к Рождеству узнают! Это же гениально, так они смогут узнать друг друга с иной стороны! Причём взять не одногодок, а с разных курсов!

— Ох, это же придётся перетасовать всех. Тоже с помощью чар?

— Конечно. Помнишь, как студенты кидали свои имена в Кубок Огня? По тому же принципу… это прекрасно, это будет просто прекрасно!

Филиус рассмеялся и хлопнул себя по груди. Замечательная идея, просто замечательная! Ученики привяжутся друг к другу, а когда узнают имена, то уже не смогут дальше придерживаться заложенных в них предрассудков. Ну как можно назвать рейвенкловца скучным, если в переписке шло горячее обсуждение, скажем, популярных книг? А назвать надменной слизеринку, с которой обнаружилось так много общего? Самоуверенным и пустоголовым гриффиндорца, когда у него есть стремления и амбиции? Разве получится считать хаффлпафку глупенькой и добренькой, после того, как она рассказала о своих шалостях и хитростях?

Филиус схватил палочку, изящно проведя рукой над столом: чайный сервиз тут же сдвинулся к краю, а в центр опустились лист пергамента и обычное перо. Самопишущие Филиус недолюбливал, хотя и признавал их удобство.

— Помона, подожди буквально десять минут. Я напишу директору о своей идее.

— Лучше сразу в Министерство, — посоветовала Помона. — Минерве и Северусу твоя затея вряд ли понравится, а Альбус может к ним прислушаться. Ты ведь знаешь, как он сам благоволит Гриффиндору.

В голосе Помоны послышался явный укор. Она, как и Филиус, бесконечно уважала Дамблдора, но последние годы была недовольна тем, сколько внимания уделяется Гриффиндору. Филиус не мог не согласиться с ней: его ученики очень расстраивались из-за того, что за проделки кто-то получал баллы, в то время как они за старания в учебе и внеклассных занятиях оставались незамеченными.

Филиус улыбнулся и начал писать. Почерк у него был ровный и красивый, Филиус заслуженно им гордился. Несколько лет назад он даже открыл кружок каллиграфического письма, но, к сожалению, тот долго не просуществовал. Не вызвал интереса ни у кого, кроме пары студентов Рейвенкло, а жаль.

— Нас ждёт очень увлекательный год! — заключил Филиус, закончив с письмом и запечатав конверт. — И, надеюсь, без неприятных происшествий.

— Это звучит как тост.

Они чокнулись чашками и продолжили беседу.

Письмо Филиус отправил тем же вечером и только через день отправился к директору рассказывать про свою замечательную идею, в кратчайшие сроки одобренную Министерством Магии.

Дамблдор, как обычно, принял его у себя в кабинете, с энтузиазмом предлагая лимонные дольки. Филиус взял одну и скривился — обычно на них была тонна сахара, но в этот раз угощение показалось кислым до невозможности. Вполне возможно, это был своеобразный протест директора на то, что уведомили его последним, хотя он сам же скинул решение проблемы на коллегу.

— Прекрасно, друг мой, я знал, что у тебя получится быстро придумать ответ Министерству! — Вид, впрочем, у Альбуса был вполне благодушный. Ярко-голубые глаза, ничуть не выцветшие в его возрасте, хитро сверкнули за очками-половинками. — Но готовься к тому, что наши дорогие студенты отреагируют на новость как ты на лимонную дольку… хочешь ещё? В Хогсмиде выпустили ограниченную версию, «Берти Боттс».

Филиус вежливо отказался — конфеты с сюрпризами его не привлекали, и вряд ли лимонные дольки с таким же названием были безопаснее.

— Вы так и не сказали, почему Министерство засуетилось только сейчас. Я думал, это было связано с тем, что Тот-Кого-Нельзя-Называть пробовал возродиться во время Турнира Трёх Волшебников, но прошёл целый год.

— Министерство всё ещё не верит в то, что Волдеморт пытался вернуться, — легкомысленно отозвался Альбус. — Но там не только дураки сидят.

Судя по тону Дамблдора, он всё же считал, что дураками было процентов девяносто. С другой стороны, а в школе-то разве кто-то пробовал до сих пор изменить положение вещей? Из века в век противостояние факультетов скатывалось в откровенную неприязнь. Филиус так задумался об истории Хогвартса, что чуть не вздрогнул, когда директор оказался подле него и поставил на стол кубок — напоминающий тот, турнирный, только меньше размером.

— Когда вы успели?..

— А это не я, это Министерство прислало. Наши дорогие чиновники даже расщедрились на оплату дополнительных пергаментов и перьев для студентов. Домовики отнесли всё на склад. Ты помнишь, где у нас склад?

Всё-таки, Филиус даже спустя годы знакомства не уставало удивлять то, как из мудреца Альбус Дамблдор умел превращаться в эксцентричного старца-подростка.

— Я займусь этим, — пообещал Филиус, понимая, что не только идея, но и организация весь семестр теперь будет на нём.

Ну ничего, он справится. Главное, чтобы было время на его профессорские обязанности и на хор. Увы, с каждым годом всё меньше и меньше студентов выражали желание петь. С каллиграфией не вышло, но и хор, чего доброго, такими темпами скоро станет историей на витринах Зала Славы. Из всего многообразия внешкольной деятельности только квиддич никогда не терял популярности.

В последний день школьных каникул профессора по традиции собрались в Трёх Мётлах выпить по стаканчику и обсудить грядущий год.

У Филиуса глубоко внутри ворочалось какое-то смутное чувство, что всё будет не так радужно, как представлялось. Но он решил откинуть его после второй порции огневиски, игнорируя поджатые губы Минервы и мрачный силуэт Северуса в углу. Вместо этого Филиус, посмеиваясь, рассказывал свою задумку Рубеусу, разумеется, строго напоминая, чтобы сам Хагрид не вздумал никому ничего разболтать.

+++

Драко, сентябрь 1996 года

+++

Большей чепухи Драко в жизни не слышал.

Отец изначально хотел отправить Драко учиться в Дурмстранг, но мать настояла на Хогвартсе. Признаться честно, Драко и сам не горел желанием уезжать куда-то в Восточную Европу, но с каждым новым курсом Хогвартс напоминал всё больший балаган. Хотя, возможно, причина была в том, что одновременно с Драко в Хогвартс поступил святой Поттер, который этим балаганом заправлял с попустительства «великого» Дамблдора.

В отличие от Люциуса, Драко не пылал и желанием пополнить ряды тёмных магов, так что глубоко внутри вздохнул с облегчением, когда услышал, что ритуал Тёмного Лорда в конце их четвёртого курса провалился. Даже удивительно, как это тупой Поттер смог не попасться явившимся Пожирателям и оперативно убежать с кладбища вместе с не менее пустоголовым Диггори. Драко сам, конечно, поддерживал Седрика во время Турнира на четвёртом курсе, но исключительно чтобы насолить Поттеру.

После сдачи СОВ Драко надеялся, что шестой курс пройдёт относительно расслабленно, но нет, Министерству Магии пришла в головы светлая идея передружить всех и вся. Отец ему, конечно, намекнул о будущем хаосе ещё на летних каникулах, но подробностей Люциус не знал, а Драко и не предполагал, что всё будет настолько плохо.

— Расслабься, — насмешливо посоветовал Блейз, сидящий на противоположном углу дивана гостиной Слизерина. В отличие от Драко, который написал два слова, тот уже умудрился расписать пергамент с обеих сторон. Зачем только экономил? За эту дешёвую бумагу им даже платить не пришлось — всем выдали с запасом на первом же уроке Чар. — У тебя лицо такое, словно ты собрался отправить Громовещатель.

— Наверняка думает, что ему Поттер попался, — усмехнулся Нотт со своего места в кресле у камина.

— И пишет о себе в женском роде, — огрызнулся Драко, не желая выслушивать однокурсников.

Он сам пару дней назад успел вдоволь похохотать над их реакцией, как и над Винсентом с Грегори. Однако, как ни странно, его «товарищи» не были особо против идеи с перепиской, воспринимая её как очередное эссе по зельеварению. Не все, конечно: Панси вот тоже не пришла в восторг и уже заранее устроила Драко бойкот за то, что он будет отвечать какой-то неведомой девушке. Если бы он не знал Паркинсон лучше, то решил бы, что она приревновала, но, скорее всего, у девушки были мистические женские дни или просто плохое настроение. Оно у неё таким было регулярно.

— О чём ты там вообще пишешь?! — не удержался Драко, перегибаясь через диванные подушки и пытаясь заглянуть в пергамент Блейза. Но тот ловко отдёрнул руку, спрятав письмо за подлокотником.

— Эй, Малфой, нечестно списывать, а ты же у нас самый умный на курсе, вот и придумывай! — пропел Забини. — Насколько помню, у тебя сегодня крайний срок для ответа?

Ах да, именно поэтому, не в последнюю очередь, Драко считал всю задумку чепухой. Успел даже нажаловаться отцу, но тот, увы, хоть и имел влияние в том же Визенгамоте, оно не распространялось на все сферы Министерства Магии. Эта структура вообще была той ещё сетью пауков, и официальному приказу пришлось подчиниться. Кто ж знал, что «переписка дружбы», как её окрестил Флитвик, окажется с целым сводом правил и обязанностей, контролируемых чарами чуть ли не на уровне Нерушимого Обета?

Как бы Драко ни скрипел зубами, нарушения могли стоить его факультету кучи баллов, а ещё места в команде квиддича.

Своё-то первое сообщение от незнакомки он получил, донельзя лаконичное, но что на него следовало ответить? Драко вздохнул и развернул крошечный кусок пергамента, оторванный явно впопыхах, с текстом, написанном на коленке прыгающим почерком.

«Привет, кто бы ты там ни был,

Сразу хочу предупредить, что в этом году у меня *скрыто чарами*, так что времени писать длинные письма, скорее всего, не будет. Ещё и *скрыто чарами* меня отвлекает, вот прямо сейчас в библиотеке, так что не могу расписать подробно список тем, на которые мы могли бы пообщаться, ты уж прости. Оставляю эту задачу на тебя. До связи»

Прочитав послание в первый раз, Драко обратил внимание на то, что оно было написано в общем-то без ошибок. Ну и судя по содержанию, там же явно скрывался кто-то из Рейвенкло с таким стремлением к занятиям? На самом деле ничто не указывало, что ему писала девушка, это Драко додумал сам, потому что… ну просто потому что ему интуиция подсказала!

Драко бросил ещё один раздражённый взгляд на Блейза. Тот, кажется, собирался взять второй лист пергамента, вместо того, чтобы завершить писанину. Неужели ему не лень? Да и кто будет вчитываться в такое количество текста? Особенно в первом письме?

— Последний день, — мерзким тоном повторил Блейз, почувствовав на себе пронзительный взгляд. И сверкнул белозубой улыбкой, отчего Драко захотелось в него чем-нибудь кинуть. Делать он этого, конечно же, не стал. Он же не гриффиндорец какой-нибудь, чтобы так себя вести.

О чём принято писать? Драко вздохнул — до сих пор он если с кем-то и переписывался, то только с родителями, никак не со сверстниками. Не то чтобы ему вообще было дело до этой неизвестной девушки, но и ударить в грязь лицом перед незнакомкой он не хотел. Всё-таки, он Малфой, представитель одного из древнейших магических родов Великобритании! Флитвик же сказал, что к Рождественскому балу все узнают имена своих собеседников, а прослыть скучным и унылым приравнивалось к позору.

Вот бы узнать, кто ему пишет! Может, удастся как-то выведать?

Покусав кончик пера ещё минут пять — Панси успела запустить в него зачарованной бумажной птичкой с другого конца гостинной; и это даже не отрываясь от разговора с подругами! — Драко принялся аккуратно выводить буквы.

«Здравствуй,

Наблюдаю у тебя большое желание узнать друг друга. Что ж, давай начнём с квиддича? Как ты относишься к нему? Я в команде *скрыто чарами* и весьма успешен в своей роли. Какую известную команду ты поддерживаешь, если, конечно, увлекаешься квиддичем? Прошлой весной мы с отцом были на игре Тоёхаси Тенгу против литовцев. В конце они забавно сжигали мётлы.

На самом деле я считаю, это глупая традиция. Зачем портить хорошие мётлы? У каждой свой характер, почти как у палочек, к новой нужно привыкать. На день рождения, *скрыто чарами*, мне подарили *скрыто чарами*, до этого у меня был *скрыто чарами*. Так что я почти всё лето тренировался, чтобы приноровиться к новой скорости.

Надеюсь, что не зря это всё написал»

Стоило Драко закончить, как в гостиной раздалось хрюканье. Профессор Флитвик и Хагрид решили, что отправлять письма совиной почтой то ли скучно, то ли не так надёжно, поэтому выделили для эксперимента дюжину штырехвостов, чьи загоны были расположены в предместье школы. Драко никогда не увлекался Уходом За Магическими Существами, что можно было понять ещё на третьем году обучения. Ох, как же ему тогда досталось от отца! За него, конечно, заступились, но и разнос на тему незнания элементарных правил обращения с гиппогрифами устроили. Поэтому к похожему на свинью крылатому демоническому существу Драко тоже отнёсся с неким подозрением.

Штырехвост снова хрюкнул и ткнулся куда более дружелюбному Блейзу розовым рыльцем в колено. Воспользовавшись тем, что животное замерло, Драко закинул наспех сложенное письмо ему в сумку, прикреплённую к спине между крылышками.

— Они даже не кусаются, — хмыкнул глазастый Тео. — Это же штырехвосты. Ну, новый вид.

— Предпочту не проверять, у тупого лесничего-великана любая тварь с подвохом, — отозвался Драко и вскочил, озарённый внезапной идеей. Про этих тварей он знал одно: они очень быстрые. Но проследив за крылатой свиньёй, Драко имел шанс узнать, с кем он переписывался.

Закончив собирать корреспонденцию, штырехвост бодро зацокал копытами прочь из гостиной Слизерина, и Драко как можно незаметнее последовал за ним. В коридоре животное набрало скорость, да такую, что угнаться за ним, даже не скрываясь, стало сложно.

В библиотеку Драко влетел запыхавшийся и встрёпанный. Получив крайне неодобрительный взгляд от мадам Пинс, он пригладил волосы и тут же устроился за ближайшим столом. Библиотека. Значит, это точно кто-то из Рейвенкло! Мысль, что собеседником мог оказаться парень, да и с любого другого факультета, Драко не рассматривал, зато напряжённо следил за перемещениями минипига.

Штырехвост, не останавливаясь, промаршировал мимо занятого хаффлпаффцами стола, затем на секунду притормозил около Лонгботтома. Драко про себя хмыкнул и посочувствовал тому, кому достался этот увалень. Письма также получили сидевшие рядом с ним Лавгуд и Уизлетта. На последней взгляд Драко задержался чуть дольше положенного. Младшая из выводка Уизелов выглядела непривычно уставшей. Длинные рыжие волосы она собрала в неаккуратный пучок на макушке, хотя непослушная прядь то и дело норовила залезть ей в глаза, и раздражённо вздыхала над домашним заданием. Она тоже получила сложенный вдвое листок бумаги, но даже не стала смотреть содержание, сунув в карман мантии.

Ладно, его это никак не касалось. Драко понял, что отвлёкся и вновь поискал глазами штырехвоста. Тот как раз подошёл к столу сестёр Патил. В Хогвартсе близняшки считались писаными красавицами. Смуглые, длинноволосые и изящные, Драко они напоминали коллекцию диковинных кукол матери: одна как раз изображала индийскую принцессу в дорогом сари. Сёстры Патил тоже приходили на Рождественский бал в национальных нарядах; им шло, даже Панси оценила, хотя ей обычно ничто чужое не нравилось.

Что, если таинственной собеседницей Драко была Падма? Он пересел за стол поближе и прислушался к разговору девушек.

— Ну? Что он пишет? — нетерпеливо спросила Парвати у сестры. Драко изо всех сил напряг слух, попутно делая вид, что осматривает полку позади.

— Пишет… ха! Он относится к квиддичу так же, как и я, — Падма прижала письмо к груди и счастливо улыбнулась.

Драко воспрял духом. Это точно она! Вот это удача, вот это повезло! Ему досталась не какая-то унылая заучка, а первая красавица факультета, если не школы! Теперь можно и письма писать с удовольствием!

Остальной разговор он уже не слушал, направляясь к выходу из библиотеки. Его ждали собственные домашние задания, за которые он так и не взялся.

+++

Падма, сентябрь 1996 года

+++

Очередное письмо не заставило себя ждать. Ответы приходили на удивление быстро и чаще, чем требовалось в правилах, что не могло не радовать. Поначалу перспектива переписываться с неизвестным человеком Падму ничуть не обрадовала, но как только стало ясно, насколько у неё интересный собеседник, она успокоилась и строчила чуть ли не эссе, едва выдавалась возможность.

В какой-то момент Падма задумалась, хватит ли выданной деканом бумаги. Даже если она писала с обеих сторон пергамента, как и её адресат. Когда собеседник, пусть и не специально, уточнил свой пол, Падме пришло в голову прыскать письма духами. А ведь он просто упомянул любимую детскую книжку и своё сходство с главным героем. Падма посчитала это крайне милым, учитывая, что тоже знала повесть чуть ли не наизусть, и ей захотелось пофлиртовать.

— Падма, ты не могла бы мне помочь? — раздался тихий голос за спиной. Падма отвлеклась от пергамента и обернулась. За диваном, на котором она устроилась, стояла Мэйси Рейнольдс. Девочка переминалась с ноги на ногу и держала в руках расчёску.

— Заплести волосы? — догадалась Падма. К ним с Парвати часто обращались с этой просьбой, а с тех пор, как Падма стала старостой, девочки помладше особенно к ней тянулись.

В помощи она никогда не отказывала, поэтому улыбнулась, скрестила ноги в позе сукхасана и кинула на пол подушку, сделав приглашающий жест рукой. Мэйси тут же послушно уселась, притянув к груди коленки. Она была робкой девочкой, но очень милой и напоминала Падме котёнка.

— А ты знаешь, кто тебе пишет? — спустя пару минут тишины спросила Мэйси. — Мне кажется, мне пишет какой-то дурачок.

— Почему ты так решила?

— Он пишет с ошибками и много говорит про еду.

— Это не делает его дурачком, Мэйси. Нельзя так говорить о людях, особенно незнакомых. Это некрасиво, — пожурила Падма, проходясь расчёской по светлым волнистым волосам. У Мэйси они были куда легче и пушистей, чем у Падмы и Парвати.

— Прости, — тут же устыдилась девочка. — Просто я не знаю, что ему сказать в ответ… о чём вы переписываетесь?

На мгновение Падма замерла, задумавшись. Рассказывать Мэйси всё она не собиралась, потому что разговоры с собеседником быстро стали личными и уж точно не для ушей младшекурсников.

— О литературе, культуре, живописи, — начала перечислять самые невинные темы Падма. — Он был в Италии, а я рассказала ему про поездки с родителями в Бангладеш и Шри-Ланку.

— А разве так можно?

— Названия магия стерла, но если проанализировать описания, несложно было догадаться, — пожала плечами Падма. — Тебе какую косу?

— Можно две французские, пожалуйста? — попросила Мэйси. — А мне вот пишут про еду…

— Так напиши в ответ про еду. Ты ведь тоже постоянно бегаешь на кухню, даже угощала нас печеньем недавно.

— Это стыдно, я как будто…

Падма тяжело вздохнула. Понятно, почему их декан так ратовал за переписку между студентами. Каждый факультет окружали предрассудки: гриффиндорцы — безрассудные идиоты, слизеринцы — подлецы, рейвенкловцы скучные и заумные, а хаффлпаффцы в свободное от труда и взаимопомощи время думают только о еде. С таким подходом действительно давно надо было что-то сделать!

— Мэйси, что мы говорили о предрассудках? Хаффлпафф — прекрасный факультет.

— Но они такие…

— Добрячки? Милая, у них барсук на гербе, это далеко не безобидное животное. Там все только с виду милые, а так дадут фору кому угодно.

Мэйси примолкла, а Падма хмыкнула про себя: та же Мэйси, если подумать, вполне могла попасть в Хаффлпафф со своим скромным характером. Но попала-то в Рейвенкло! Падма доплела ей косы и украсила красивыми бантиками, которые носила в кармашках мантии. Попрощавшись с воодушевившейся девочкой, она снова взялась за письмо, но внезапно её озарила прекрасная идея.

Почему бы не вложить в него цветок? Это же вроде не запрещено правилами. Невилл как раз говорил о том, что засушивает особенно красивые из теплицы мадам Спраут. Парвати всегда хорошо отзывалась о своём однокурснике, да и Падма знала его как очень милого юношу; он вряд ли откажет в помощи, тем более, что она готова предложить что-то в ответ. Сейчас как раз шли дополнительные занятия по травологии, наверняка Невилл был в теплицах.

Падма спрятала письмо в карман мантии и на мгновение остановилась у зеркала. Окинула себя придирчивым взглядом, поправила воротник рубашки, заправила за уши волосы и только после этого вышла из гостиной. Мысль о том, что собеседник мог увидеть её в любой момент не давала покоя. Падма, конечно, и раньше следила за собой, но теперь старалась быть особенно опрятной и красивой. Ах, знать бы, кто именно получал её письма!

Мимо проплыла Серая Леди, томно и печально вздохнув. Она уже пожаловалась на то, что в её время подобные переписки были непозволительны, а ей так хотелось… Падма поспешно уступила привидению дорогу, чтобы не выслушивать это в очередной раз, и задумалась, как быстрее добраться до теплиц. Через каменный мост было бы быстрее, но там уже второй день сидел в засаде Пивз. Лучше пройти через Центральный Зал и двор Трансфигурации. Дольше, зато безопаснее.

Ну, или так ей казалось. Во дворе не было Пивза, но кто-то с младших курсов явно практиковался в заклинаниях: Падма настолько уплыла в свои мысли, что поскользнулась на непонятно как очутившейся тут заледеневшей луже. Неловко взмахнув руками, она приготовилась больно приземлиться на попу, но её подхватили сильные руки.

— Осторожнее, красавица, попасть в медкрыло в самом начале учебного года — не самая приятная перспектива, — раздался над ухом вкрадчивый голос, пославший мурашки по шее и вниз по позвоночнику.

Падма не успела даже повернуться, как почувствовала, что к ней… принюхиваются?

— Забини, — раздался второй недовольный голос, и его Падма тут же узнала: так растягивая гласные обычно разговаривал только Малфой. С возрастом, конечно, чуть менее нагло, но, тем не менее, некое презрение к окружающим у него точно никуда не делось. — Решил поиграть в героя? Ты что, гриффиндорцем заделался?

Падму аккуратно поставили на ноги, и она, наконец, смогла рассмотреть и спасителя, и его спутника. Малфой смотрел на неё прищурившись, словно оценивая, а Блейз дружелюбно улыбался. С ним Падма не то чтобы приятельствовала, но в конце прошлого курса после пары коротких диалогов обнаружила, что он куда приятнее, чем было принято о нём думать. Забини имел репутацию легкомысленного парня, который кичится своей симпатичной внешностью и западет на всех таких же симпатичных девчонок, но на деле выяснилось, что девушки у него никогда не было, а флирт не заходил дальше, собственно, флирта. Сама Падма вот тоже была не прочь пофлиртовать, так что ей ли его осуждать?

— Драко, ты в курсе, насколько предсказуем? — закатил глаза Блейз на выпад однокурсника и подмигнул Падме. — Мы же зарываем топор войны, заводим новых друзей, забываем про предрассудки, помнишь?

— Поэтому ты ещё в поезде заметил, что Уизлетта стала симпатичной? — ядовито выплюнул Малфой, поморщившись. Падма вдруг почувствовала укол ревности. Нет, Джинни действительно выросла в красивую девушку, но слышать такое почему-то было неприятно. Словно Падма не стояла тут перед ними.

— Она стала симпатичной, — хмыкнул Блейз. — Это просто факт. А дальше вы там что-то с Панси додумали. И вообще, ты вроде опаздываешь на тренировку.

— Ты тоже.

— Напомни, почему я согласился стать охотником в этом году?

— Потому что больше никто не подходил.

— Ты не хотел в команду? — Падма решила вставить своё слово, чтобы не выглядеть обиженной декорацией. — Неожиданно, хотя я сама не особо интересуюсь квиддичем. Но я и не играю.

— Пришлось подсобить… друзьям, — Блейз пожал плечами и с явным сожалением поглядел в сторону поля. — Драко, иди, я догоню. Мне надо парой слов переброситься с Падмой, раз уж мы так удачно столкнулись.

Малфой отчалил с каким-то крайне озадаченным выражением лица, но Падма почти сразу про него забыла. Блейз смотрел на неё теперь куда серьёзнее, и Падма почувствовала, что медленно краснеет.

— Вкусно пахнешь, — ни с того ни с сего заявил слизеринец. — Что-то индийское? Пряные нотки чувствуются.

— Почти, — улыбнулась Падма. — Мама подарила, когда мы ездили в Бангладеш. Честно говоря, раньше запах мне казался приторным, но если всего каплю нанести, то аромат тёплый и не вызывающий.

Она так же и с письмами делала: пергамент хорошо впитывал запах, и не приходилось много расходовать. Флакон был небольшой, но его точно хватит на целый год, даже отправляя по три-четыре письма в неделю, одновременно пользуясь на коже. В Хогвартсе парфюм не приветствовался — не во время уроков, по крайней мере, — но аромат можно было почувствовать только подойдя совсем близко, так что Падма позволяла себе иногда рисковать в конце недели. Сегодня, например, у неё больше не было дополнительных занятий.

— Забини, ты где застрял? — раздалось издалека, и Блейз нервно потёр шею.

— Ты же свободна чуть позже вечером? — с надеждой поинтересовался парень, и Падма удивлённо вскинула брови. — После ужина, я имею в виду. Можем встретиться… ну, например, у озера, под дубом. Погода хорошая, а я хотел кое о чём поговорить.

— О чём?

— Узнаешь, если придёшь, — вмиг преобразился Блейз, хитро щурясь. — А если не придёшь, то, может, тоже узнаешь, но чуть позже.

Забини не оставил ей шанса ответить: послал воздушный поцелуй и умчался в сторону ожидающего поодаль Малфоя. Падма ещё пару минут стояла, пытаясь вспомнить зачем вышла из замка. Моргнула, внимательно разглядывая не притаилась ли ещё одна коварная лужа на её пути и вернулась в гостиную.

Только переодевшись к ужину она вспомнила, что хотела попросить у Невилла цветок. Что ж, ничего страшного, к нему можно будет и на ужине подойти. Всё равно она даже письмо ещё не успела отправить. Честно говоря, столкновение со слизеринцами настолько выбило её из колеи, что теперь все мысли Падмы крутились вокруг приглашения Блейза. Идти или не идти? О чём он хотел с ней поговорить напрямую?

— Ты какая-то рассеянная, — заметила Парвати, подходя к сестре в Большом зале. Луна, сидящая рядом с Падмой понятливо подвинулась, освобождая место второй Патил. — Твой незнакомец написал что-то обидное?

— А? Нет, нет. Наоборот. Просто я не успела ответить, думаю вот, что написать.

Парвати прищурилась: она безошибочно угадывала, когда близняшка врёт, но настаивать не стала. Вместо этого начала пересказывать нелепые шутки, которые очень любил вставлять к месту и не к месту её собственный собеседник.

Про цветок Падма так и не спросила, письмо не отправила. А через час после ужина, получив самую обычную весточку с совой, отправилась к Чёрному Озеру.

+++

Джинни, сентябрь 1996 года

+++

— Джинни, тебе не кажется, что ты… слишком заморачиваешься?

Джинни нервно дёрнула губой и опустила голову на скрещенные на столе руки. Она очень ценила Демельзу — и как однокурсницу, и как подругу, и даже как коллегу по квиддичу, но, честное слово, этот вопрос ей уже задали третий раз за сутки!

— Нет, Демельза, я не сильно заморачиваюсь! Я всего лишь пытаюсь закончить проклятущее эссе для Снейпа! А ещё меня пригласили в дурацкий клуб Слизней! А ещё…

А ещё Гарри Поттер не смотрел в её сторону, полностью погрузившись в свою переписку. Джинни давно перестала ходить за ним хвостиком, но было обидно, что парень, который ей так нравился, всё ещё воспринимал её как младшую сестру. А письму незнакомки или незнакомца радовался так же, как Чанг на четвёртом курсе. Та, в свою очередь, не обращала на Гарри никакого внимания: у неё был Седрик, который пусть и сдал экзамен, покинув Хогвартс, но, как порядочный парень, отношений с девушкой не разорвал.

— У тебя всегда были хорошие оценки что по зельеварению, что по ЗОТИ, — попыталась воззвать к голосу разума Робинс.

— Это пока Снейп вёл зельеварение, — пробурчала Джинни. — А в этом году, получив столь обожаемый им предмет, стал ещё больше на нас срываться. Просто ты не входишь в близкий круг Гарри.

Джинни вообще-то и сама в него не сказать, что входила. Просто она была Уизли, и Снейп, в основном не обращавший на неё доселе особого внимания, словно бы вдруг вспомнил про этот факт. Гермиона, с которой Джинни тоже не водила сильной дружбы, но тем не менее общалась, не уставала напоминать, что Джинни в этом году предстоит СОВ. Гарри, когда не витал в своих мечтах, в свою очередь напоминал, что им стоит усерднее тренироваться, чтобы получить кубок квиддича. Мать писала, как сильно гордилась тем, что Рон стал старостой, и она надеется, что и Джинни в следующем году получит свой значок.

Когда в гостиной появился штырехвост, Джинни и вовсе не сдержала стон. Она давно успела забыть, о чём конкретно ей там писал её собеседник, не говоря уже о том, чтобы накатать ответ. Крылатый демонический поросёнок, словно чувствуя это, воззрился на Джинни своими блестящими чёрными глазёнками и недовольно хрюкнул. Пока он обходил остальных, Джинни поспешно вытащила выданный профессором Флитвиком пергамент, оторвала кусок и накорябала пару строчек, не вдумываясь о чём пишет и соответствует ли это тому, что писали ей самой.

— Зачем ты рвёшь бумагу? — спросила Гермиона, как показалось Джинни, с долей укоризны. Сама Грейнджер, конечно, давно уже написала своё письмо, аккуратно сложив и закинув в сумку штырехвоста.

— Затем, что остаток пергаментов я могу сохранить для уроков, — сухо отозвалась Джинни, почти с мстительным удовольствием наблюдая за тем, как Гермиона стыдливо отводит взгляд. — Мы не разбрасываемся дарёным имуществом. К тому же, я не одна так делаю.

Иначе магия, скорее всего, не позволила бы, чтобы не разоблачить. На этапе отбора вот кто-то, как Фред с Джорджем во время Турнира, пытался смухлевать и бросить в мини-кубок не своё имя. Близнецы Уизли, попытавшись обмануть возраст, обросли бородами, но в этот раз заклинание поступило хитрее: лжецам в каждом письме ныне приходилось писать минимум страницу и определённое количество слов. Джинни, которая сама чуть не соблазнилась на жульничество, теперь бесконечно радовалась, что не последовала примеру братьев.

— Джинни, у нас тренировка! — напомнил появившийся в гостиной Гарри. — Слизеринцы уже должны были закончить.

— Я помню! — крикнула Джинни чуть громче, чем следовало бы.

На неё обернулись Лаванда и Парвати, о чём-то шепчующиеся возле камина, и Джинни пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть пару раз, чтобы успокоиться. Год только начался, а у неё уже нервы были ни к чёрту. Как не вовремя Министерство придумало всю эту чушь с дружбой факультетов!

Демельза напоследок криво улыбнулась, сообщив, что они встретятся в раздевалке, а Гермиона со вздохом предложила проверить эссе по ЗОТИ. Это была здравая мысль, но Джинни ещё не закончила, так что отказалась и, наскоро запихав в сумку учебник, пергамент и перо, отправилась в спальню: оставить вещи и захватить выстиранную квиддичную форму.

Когда она добралась до поля, слизеринцы как раз его покидали.

— Привет, Уизлетта!

Джинни была готова окрыситься, но тон прозвучал достаточно дружелюбно, и она сообразила, что это сказал не Малфой, а Забини. Не то чтобы он её меньше бесил… хотя нет, он действительно её меньше бесил. У него хотя бы не было выражения лица, будто ему насрали под нос, да и в целом лично к ней темнокожий слизеринец не цеплялся. Джинни даже подозревала, что нравится ему — не настолько, чтобы предложить ей выпить сливочного пива в Хогсмиде, но чтобы оценить с эстетической точки зрения уж точно. В конце концов, Джинни знала, что симпатичная и ладно сложенная.

— Привет, Какао, — буркнула Джинни, решив проявить ответную вежливость. К её удивлению, Забини не обиделся, а усмехнулся. Стоящий рядом Кассиус Уоррингтон спрятал собственную ухмылку, повернув голову к плечу.

Не планируя далее обмениваться репликами, Джинни собиралась пройти мимо, благо и команда Слизерина двинулась дальше. Тем не менее, путь ей внезапно преградил Малфой.

— Эй, Уизлетта, — сказано это было, конечно же, совершенно иным тоном. Джинни скривила губы, готовясь дать отпор сразу же, но выражение лица Малфоя вдруг стало… чуть ли не смущённым? — Ты же общаешься с этой, полоумной?

— С какой это? — прошипела Джинни. — Никаких полоумных, кроме тебя, я не знаю. А, ну и твоих дружков, как их там?

— А кто в Хогвартсе не без петухов? — поспешил вмешаться притормозивший Блейз, пока разговор не перешёл на повышенные тона. Джинни заметила, как Малфой, открывший было рот, закрыл его и поджал губы. Надо же, он умеет молчать не только под холодным взглядом Снейпа! — Мы хотели кое-что узнать о Луне, не могла бы ты быть так добра ответить на пару наших вопросов?

Джинни нахмурилась, с возрастающим подозрением взирая на слизеринцев. У неё не было ни единого предположения, с чего они могли заинтересоваться её подругой. Мало того, что они учились на разных факультетах и курсах, у них даже дополнительные занятия были разные. Так что этим двоим могло понадобиться от Луны, которую порой и собственные однокурсники подначивали и задирали? Джинни хотела возмущённо фыркнуть и послать слизеринцев как можно дальше и глубже, но вовремя одумалась. Не лучше ли узнать их планы? Мало ли, какую пакость мог задумать тот же Малфой?

— Уизлетта, ты что, язык проглотила? — нетерпеливо спросил Малфой и театрально откинул волосы со лба. Это движение, подумала Джинни, он, должно быть, репетировал у зеркала лет с десяти, иначе бы оно не вышло настолько идеальным. Напыщенный индюк! Грозный Глаз… то есть, Крауч-младший всё-таки зря в позапрошлом году превратил его в хорька, а не в птицу. И, желательно, навсегда.

— Какие вопросы? — проигнорировав Малфоя, обратилась Джинни к Блейзу. Тот тут же продемонстрировал ей ровный ряд белоснежных зубов.

Эти двое даже не выглядели встрёпанными и взмокшими после тренировки, ну как так-то?!

— Например, как она относится к квиддичу?

— Она не играет.

— Мы заметили, что она не играет. Её нет в команде Рейвенкло, — фыркнул Малфой, за что получил локтём в бок от продолжающего улыбаться Забини.

— Но он ей нравится?

— Да. — Джинни решила, что в этой информации ничего такого не было. — Она даже на чемпионате была в прошлом году.

Парни переглянулись. Джинни приподняла брови, не улавливая, что именно происходит.

— Ещё вопросы есть? Я, знаете ли, тороплюсь, — Джинни посмотрела в сторону поля, прикидывая, сколько времени у неё осталось, прежде, чем Гарри разозлится. Взлетать последней ей тоже совсем не хотелось.

— За кого она болеет?

— За Стоунхейвенских Сорок, — без запинки сообщила Джинни. Луне в самом деле нравилась эта команда… как и большей части населения мира. Шотландцы слыли харизматичными и весёлыми, охотно раздавали автографы, разговаривали с поклонниками и давали много интервью.

— Мне всё понятно, — надменно кивнул Малфой и удалился.

Джинни проводила его недоумённым взглядом и повернулась к Блейзу. Забини тяжело вздохнул, на мгновение прекратив лыбиться.

— Что ему понятно? Ему бладжером в голову прилетело?

— Нет, это его обычное состояние, — тут же спохватился Блейз, нацепив обратно на лицо свою фирменную улыбочку. — Он обижен, знаешь ли.

— На что? — помимо воли поинтересовалась Джинни. Не то чтобы ей был интересен Малфой, конечно; вопрос напрашивался сам собой.

— Его не позвали в Клуб Слизней, это раз…

— Лучше бы меня в него не позвали. — Как жаль, что не получилось отказаться! Тогда Слагхорн бы страшно обиделся, а Джинни не хотелось портить о себе впечатление перед экзаменами. Ну и своеобразный старик был не настолько противным, как Снейп. Новый профессор Зельеварения оценил не только её таланты с Летучемышиным сглазом, но и в зельях.

— И два, он открыл в себе великого сыщика. Теперь пытается узнать, с кем переписывается.

Вот теперь всё стало на свои места. Джинни даже не удивилась: Малфой был далеко не единственным, кто хотел как можно раньше узнать имя собеседника. Лаванда тоже целое расследование затеяла, умудрившись даже напугать одного несчастного штырехвоста. За что получила от Хагрида, который почти никогда не ругался, нагоняй и отработку в зверинце. Джинни слышала это от Рона, который, как староста, был вынужден проследить, чтобы однокурсница не пыталась схитрить, избегая наказания.

— А… это всё?

— Почти… — Блейз хитро прищурился и наклонился ближе. — А твоя подруга точно болеет за Сорок?

— Конечно, она… — Джинни запнулась. На самом деле Луна болела не только за Сорок. Луна… — Да она за всех болеет, если честно.

— Главное — участие?

— Вроде того. Ей нравится сама атмосфера, ну и полёты на метлах.

— Она умеет летать?

— Немного, до школьной программы дотягивает… к чему все эти вопросы? — ей всё ещё был непонятен настолько интенсивный интерес к Луне. Малфой же не решил, что Лавгуд — его собеседница, правда? Джинни видела письма, которые получила её подруга с Рейвенкло; подобного Малфой бы точно не написал.

Ничего плохого или странного слизеринцы, конечно, не спросили, но подозрения от этого только росли.

— Считай, что мы проводим опрос. Хорошей тренировки, Уизлетта. Встретимся, удивимся.

Блейз шутливо поклонился и ушёл, оставив Джинни недоумевать в одиночестве. Она покачала головой и решила подумать о странном разговоре позже. Пока ей нужно было успеть на тренировку, потом в душ, потом поесть, а потом вновь сесть за уроки. Только после и так внушительного списка дел у Джинни, возможно, оставалась свободная минутка перед сном, чтобы занять себя размышлениями о прошедшем дне.

И, может быть, ответом на письмо, если таинственный собеседник соизволит ей что-то отправить до вечера.

+++

Драко, сентябрь 1996 года

+++

— А «крамбл» пишется с двумя «м» или с одной? — спросил Крэбб после десяти минут шарканья пером по пергаменту.

Драко понятия не имел, что Винсент мог так много писать. Честно говоря, Драко в принципе не очень понимал, о чём тот мог писать своему собеседнику. А если совсем честно, то пребывал от данного факта в искреннем шоке.

— С двумя, — уверенно ответил Гойл, не отрываясь от цветных листков, которые скрупулёзно складывал в папку. Утром он нечаянно пролил сок на мантию одной из близняшек Кэрроу и в качестве извинений вызвался помочь ей рассортировать бумагу по цветам.

Драко так и не понял, зачем ей это было нужно. Она упоминала что-то про азиатское развлечение, заключающееся в складывании бумажек, но он не вслушивался в её тарахтение.

— С одной, — поправил Теодор и похлопал Гойла по плечу. — Но, ты молодец, Грегори, умница, что пытаешься помочь товарищу.

Гойл важно кивнул и продолжил своё занятие, а Теодор уселся на кровать Драко, нагло подвинув его вытянутые ноги, чтобы освободить себе место.

— Ну, как успехи? — зубастая улыбка Нотта, как и приторная Блейза, не вызывала никакого доверия. — Великий сыщик Малфой, есть продвижения в твоём расследовании?

— Есть, — чопорно ответил Драко. — Я уверен, мне пишет Лавгуд.

На самом деле Драко не был уверен в этом до конца. Он и в Падме не сомневался, а выяснилось, что она переписывалась не с ним. Блейз даже спустя несколько дней не переставал потешаться над Драко. Это раздражало до невозможности, потому что заткнуть Забини не выходило. Однокурсник ходил довольный, как объевшийся сметаной кот. Драко аж передёргивало при виде его счастливой рожи.

— Лавгуд? Тебе? — хохотнул Теодор и вырвал из рук Драко огрызок пергамента. — Вот она пишет тебе… тут сколько строк? Десять?

— Пятнадцать, — огрызнулся Драко, отбирая письмо назад. — Какая тебе вообще разница?

— Мне? Никакой! Просто умираю со смеха от того, какой ты тупой.

— Я не тупой.

— Тупой, раз уверен, что это Лавгуд.

Драко резко сел и скрестил ноги, зло глянув на безмятежного Нотта.

— Хорошо, почему это не она, по-твоему?

— Потому что письма короткие и без рисунков, конечно.

— Каких рисунков?

— Сердечек, звёздочек, нюхлеров, мозгошмыгов и прочей чепухи, которую любят девчонки вроде Луны.

— С чего ты взял, что она так марает бумагу?

— Мы ходим с ней в один клуб, — Теодор посмотрел на Драко, как на дурака. — Я говорил, что записался на рисование. Ты меня вообще слушаешь иногда?

— Ты не говорил мне этого! И с каких пор в Хогвартсе появился кружок рисования?

Драко попытался вспомнить, какие вообще внеклассные занятия были в школе. Сам он не считал нужным их посещать, сразу решив, что, кроме квиддича, ничто не стоит его внимания. Вроде был дуэльный клуб, астрология, магические твари… ещё что-то связанное с крысами, точно! Крэбб и Гойл в том году спустили там все свои карманные деньги. Драко запомнил, потому что платил за них в Хогсмиде. Они же всё-таки были его друзьями.

— У меня для тебя плохие новости, Драко, — с притворным сочувствием вздохнул Теодор и похлопал его по колену. — Ты узнаешь, с кем переписываешься, на Рождество. Не раньше.

— Пошёл нахер, — посоветовал поднявшемуся с напускной ленцой Теодору Драко. — Вали к своим кисточкам и краскам.

— Сегодня у нас карикатуры по программе. Нарисую тебя и подарю в декабре.

От полетевшей в него подушки Теодор ловко увернулся. Гойл, закончивший с сортировкой, услужливо кинул её обратно Драко и тоже вышел из спальни.

Драко взбил подушку и лёг, уставившись на висевший над кроватью балдахин. Узор был настолько знаком, что Драко мог бы легко его воспроизвести. Убранство комнаты не менялось на протяжении всех тех лет, что они учились. Добавлялись лишь какие-то новые мелочи вроде кубков, медалей и прочего, что было важно каждому.

— Если не она, то кто? — вслух произнес Драко, забыв, что он остался не один. Крэбб поднял голову и повернулся на звук. — Это я так, сам с собой. Не обращай внимания, пиши дальше, Винс.

— Ага, — отозвался Крэбб. — А как пишется «Веллингтон»? С двумя «н» или «т»?

— С двумя «л». «Н» и «т» по одной.

Крэбб уткнулся в свиток и заскрипел пером. Ему, на удивление, было о чём писать, а вот Драко впал в задумчивость. Переписываться с Полоумной… то есть, Луной, не очень-то и хотелось. Лавгуд была подружкой Уизлетты и, как следствие, Грейнджер, Поттера и Уизли. Драко не хотел с ними иметь ничего общего, но и отказаться от переписки он, к сожалению, не мог.

Драко вздохнул и снова достал письмо, пробежавшись глазами по пятнадцати строкам, до которых снизошла его собеседница. А что, если Нотт прав, и это не она? Лавгуд было не остановить, когда она начинала говорить, и на переписку, наверное, правило должно распространяться.

С другой стороны, кто ещё мог писать настолько отвлечённо? Половина вопросов, которые Драко задал в прошлом письме, осталась без ответов, большая часть текста оказалась скрыта чарами, а из оставшегося трудно было выделить какую-то ценную деталь. Это письмо разительно отличалось от первого, впрочем, возможно, его собеседница просто была не в духе?

Драко нервно взлохматил волосы и решил не затягивать с ответом. Чем раньше он закончит, тем быстрее освободится. Таким образом, завтра ему не придётся корпеть над пергаментом, и это весьма кстати, потому что он собирался прогуляться в Хосмид.

«Уважаемая собеседница,

Я не совсем понял некоторые моменты между третьей и пятой и восьмой и двенадцатой строками, поэтому позволю себе сменить тему. Сегодня я узнал от друга, что в Хогвартсе есть новые клубы, про которые я раньше не слышал. Ты ходишь на какие-либо дополнительные занятия?

И как ты относишься к штырехвостам? Эти создания, на мой взгляд, выглядят совершенно неэстетично! Почему нельзя было как обычно, по традиции, использовать сов? У меня есть *скрыто магией*, а в *скрыто магией* семья держит *скрыто магией*»

Драко прервался, раздражённо разглядывая пергамент. Любая слишком личная информация подвергалась цензуре. Интересно, а если он попробует нарисовать павлинов поместья Малфоев, рисунок тоже станет размытым? Он попытался, в нижнем правом углу, но у него вышел не павлин, а какой-то страшный, страдающий ожирением трёхглазый петух. Наверняка, Хагрид и такого мог вывести, прямо рядом с загоном штырехвостов. Ладно, чёрт с ним, позже перепишет на чистовик.

В этот момент в окно как раз постучался его личный филин, упоминание которого чары также затёрли. Письмо, самое обычное, было от матери, как всегда с небольшим пакетом сладостей. Даже сейчас Нарцисса, помня о том, каким сладкоежкой был её сын, умудрялась посылать ему небольшие коробочки втайне от отца, считавшего, что в шестнадцать лет стоило отказаться от потакания «детским слабостям».

Закинув в рот сразу три конфеты из бельгийского шоколада, Драко блаженно зажмурился, уже не с такой обречённостью воспринимая Лавгуд в качестве собеседницы. В конце-то концов, ну не заставляют же его с ней насильно общаться в реальности. Да и кто бы там ни прятался за чернильными строками, это остаётся экспериментом. Даже после раскрытия никакое Министерство Магии не посмеет и дальше заставлять Драко с кем-то общаться против его воли.

В коридоре подземелий, когда Драко вышел на ужин, он столкнулся с их новым учителем Зельеварения и вновь помрачнел. В следующую субботу как раз намечалась первая встреча Клуба Слизней, и даже если Драко демонстративно фыркал на придумку Слагхорна, его не могло не уязвить отсутствие приглашения.

— Мистер Малфой, — вполне благодушно поздоровался профессор. — Торопитесь на ужин? Не советую опаздывать, сегодня подают восхитительную говядину.

— Веллингтон? — машинально уточнил Драко. Профессор Слагхорн приподнял кусистые седые брови.

— Нет, обычную, конечно же. Но не менее вкусную.

Драко слегка кивнул, решая, что обмен любезностями окончен, но не успел отойти. К его сюрпризу, Слагхорн тяжело вздохнул и ухватил своего студента за рукав мантии.

— Постойте, мистер Малфой. Я хотел вам сказать, что по просьбе вашего бывшего декана и ммм вашего отца решил включить вас в список гостей на собрание нашего клуба. Имейте в виду, на первую встречу вы должны прийти не один, а со спутницей. Ну, или спутником.

Драко моргнул, чувствуя, как у него начинают гореть уши. Это… Слагхорн на что-то намекал? И вообще, что за подачки? Драко, несмотря на клокочущий внутри гнев, кивнул и даже выдавил что-то вроде улыбки и благодарности. В Большой Зал он влетел на парах негодования, что тут же заметила Панси.

— У тебя уши красные, — сообщила Паркинсон, небрежно закидывая пергамент в сумку проходящего мимо свина.

Драко недовольно цокнул языком и воспользовался возможностью положить своё, уже успевшее помяться в кармане мантии. Затем на пару секунд завис, пытаясь вспомнить, почему было передумал, собираясь отправить его на следующий день, но быстро отмахнулся от назойливого писка в голове. Наверняка, ничего страшного. Его сейчас больше приглашение Слагхорна интересовало.

— Пойдёшь со мной на вечеринку Слизня? — Драко старался выглядеть спокойно, но даже на его слух вышло слишком пафосно. Сидящий напротив Блейз аж подавился тыквенным соком от смеха.

— Слагхорн же тебя не приглашал? — приподняла бровь Панси.

— Передумал.

— Ну, почему бы и нет.

Драко видел, что Панси польстило, хотя она тоже изо всех сил старалась показать, что пойдёт только со скуки. Забини, конечно, попрётся с Падмой, ведь он вычислил одним из первых своего тайного собеседника. Ещё со Слизерина вроде получили интерес профессора близняшки Кэрроу, но с ними Драко почти не общался. Возможно, они просто придут в компании друг дружки.

— А вдруг это продолжение идеи Министерства? — задумчиво кинул Нотт, чинно разрезая кусок говядины. Живот Драко забурчал, но после бельгийских трюфелей особого аппетита не было.

— С чего ты взял? Слагхорн не настаивает на выборе спутника с другого факультета.

— И всё же, в его клубе соберутся не только слизеринцы.

Драко в разговоре Теодора и Блейза участвовать не захотел. Сделал вид, что занят едой, поглядывая на стол Рейвенкло, где очень удачно — лицом в сторону слизеринского стола — сидела Лавгуд. Штырехвост как раз закончил обходить хаффлпаффцев и перешёл к орлам. При приближении животного Луна рассеянно улыбнулась и почесала довольную зверушку за ушком, принимая мятый пергамент. Определённо, эта девица любила всяких странных тварей…

И только сейчас Драко вспомнил, почему именно передумал отправлять письмо сегодня. Вот же ж… Мерлиновы панталоны!

+++

Луна, сентябрь 1996 года

+++

— И что это такое? — недоумённо спросила Джинни, вертя в руках смятый пергамент.

Луна оторвалась от рисования пейзажа Чёрного Озера и с любопытством вгляделась в демонстрируемый чернильный набросок.

— Похоже на смесь болтрушайки, диринара и кокатриса, — определила Луна. — Но страдающего косоглазием. Есть такая болезнь, которая поражает слизистые у магических птиц, я не помню, как она называется.

Джинни закатила глаза, предположив вслух, что раз рисунок был в правом нижнем углу, видимо, это была личная подпись автора.

— А, по-моему, это мило, — осторожно заметила Луна. Получив в ответ крайне скептический взгляд карих глаз, вздохнула и отложила в сторону самый обычный маггловский альбом.

— А по-моему, это какой-то чистокровный сноб. «Традиции», «неэстетично». Можно подумать, Малфой писал.

— Но ты думаешь, что это не он? — уточнила Луна.

— Конечно не он. Ты представляешь Малфоя, который не заканчивает письмо и рисует трёхглазых пернатых уродов? Хотя, знаешь, в качестве автографа ему бы подошло.

Луна просто пожала плечами. Она вот очень любила делать зарисовки на полях, потому и записалась в открывшийся не так давно кружок рисования. Её собеседник сразу признался, что очень плохо рисует, но хвалил её собственное творчество. Особенно ему пришлись по душе гиппогрифы. К сожалению, когда Луна пробовала рисовать более редких животных, магия стирала их чарами. Фестралов, к примеру. Хотя, возможно, это была такая лирическая метафора, ведь и в реальности этих коней не каждый мог видеть.

Общаться по переписке оказалось очень приятно, и Луна не стремилась, в отличие от некоторых, разгадать личность адресата. Напротив, лёгкий флёр таинственности ей даже нравился. Джинни тоже не выявляла желания знать больше необходимого. Луна понимала, что её подруге в принципе не по душе вся эта затея, к тому же ей всё ещё нравился Гарри, ну, или Джинни так думала. Если бы был какой-то шанс, что Гарри мог быть её собеседником, возможно Джинни и была бы включена в диалог, но такого шанса, конечно, не было.

— Ты сразу ответишь? — спросила Луна, смотря на ровную гладь озера. Наверное, лучше вернуться сюда вечером. Заходящее солнце красиво подсветит тёмную воду, а то и вовсе получится поймать идеальное зеркальное отражение.

— Нет, позже. Ты закончила? Нам пора выдвигаться в Хогсмид.

Последняя неделя сентября выдалась тёплой и солнечной, совсем нехарактерной для Шотландии. Не было даже ветра, поэтому многие ученики сняли мантии, гуляя по деревне в рубашках. Вместе с Джинни они заглянули в «Зелья Джея Пепина» и в «Клюв и Хохолок», а затем расстались: подруга отправилась с братом в «Зонко», а Луна — в «Флейты и Лютни» по просьбе профессора Флитвика, забрать его заказ.

— О, привет.

Негромкий оклик из недр магазина не напугал, но Луна вздрогнула, скорее от неожиданности. В музыкальной лавке было темновато, и высокую фигуру Нотта она не заметила.

— Привет, — улыбнулась Луна. — Ты увлекаешься музыкой?

— Я умею играть на некоторых инструментах, — обтекаемо заявил Теодор и наклонил голову к плечу. Его слегка вьющиеся тёмные волосы, как заметила Луна, падали на глаза, закрывая обзор, но, кажется, совсем ему не мешали. — А вот от тебя не ожидал. Ты не только рисуешь, но и играешь? Может, и в хоре тайно поёшь?

— Нет, я здесь по поручению профессора Флитвика, — отозвалась Луна, обходя прилавок и заглядывая в приоткрытую дверь подсобки. Интересно, куда пропал хозяин магазина? — Но я умею играть на окарине. И немного на сямисэне.

— Разве это не японский инструмент?

— Мой папа много путешествовал, он привёз с островов Рюкю ещё до моего рождения, для мамы.

— У неё японские корни?

— Нет, — Луна вздохнула. Пандора Лавгуд была экстраординарной волшебницей, но не сказать, что сильно известной. И, вроде бы, точно не имела азиатских предков. Иначе бы, наверное, Луна не родилась бы с очень светлыми белокурыми волосами и голубыми глазами? — Но она любила изучать всё новое и необычное.

Нотт подошёл ближе, и Луна теперь смогла рассмотреть его внимательные синие глаза. Она ни у кого раньше не видела такого глубокого оттенка и тут же сравнила их в уме с цветом воды Чёрного Озера.

Он явно собирался спросить что-то ещё, но тут из подсобки наконец-то выскочил хозяин, разрушая магию момента.

Пакет оказался не тяжёлый, но Нотт всё же предложил помочь донести его до Хогвартса. Сам он так ничего в магазине не приобрёл, но Луна не стала спрашивать. После некоторого колебания она отказалась от помощи: покидать Хогсмид Луна пока не планировала, а отдавать чужую посылку почти незнакомому, хоть и приятному слизеринцу не рискнула. Всё-таки, она была ответственной девушкой и сама могла справиться с поручением.

Теодор пожал плечами и удалился в сторону замка, напоследок напоминая, что завтра у них ещё общее дополнительное задание по астрономии.

Джинни в «Зонко» Луна не нашла, зато там ей встретились Гарри, Невилл, Дин и Симус, предложив выпить по сливочному пиву в «Трёх Мётлах». По их словам, в кафе уже ждали Лаванда, сёстры Патил и Гермиона.

Луна немного поколебалась, но согласилась пойти с ними. Скорее всего, Джинни тоже в какой-то момент подойдёт, так что лучше подождать её там, чем искать по всей деревушке.

— А что это у тебя? — поинтересовался Гарри, кивнув на посылку.

— Это для профессора Флитвика, я… о, спасибо большое, — обратилась она уже к Дину, который, не прекращая жаркого спора с Симусом о загадочных «ставках», отобрал пакет у Луны.

— Не за что, ага… так вот, я думаю, что если поставить на…

— О чём они, Гарри? — тихо спросила Луна.

— Хотят разбогатеть. Неважно, — отмахнулся Гарри. — Слушай, я у тебя вот что хотел спросить: ты не занята в субботу вечером?

— Нет, а что?

— Пойдёшь со мной к Слагхорну?

Профессор разрешил всем членам клуба прийти на вечер с компанией, Луна слышала об этом, но была уверена, что это необязательное условие. Или она что-то не так поняла? Странно, ей казалось, что она слушала ворчание Джинни достаточно внимательно.

— Не знаю, честно говоря, но просто, чтобы не рисковать, лучше с кем-то. Так ты можешь пойти со мной? — От того, насколько настойчивым прозвучал тон друга, Луна чуть не запнулась на пороге «Трёх Метел».

— Я не против. Но почему ты просишь меня?

И в любом случае, профессор Слагхорн не выглядел, как человек, который мог сильно рассердиться и выставить члена клуба за порог из-за такой мелочи.

Луна помнила, с какой теплотой о профессоре отзывалась при жизни её мать. Пандора любила зельеварение, была хорошей ученицей, но, кажется, не состояла в клубе Слизней. Или же просто решила не присоединяться, не посчитав таким уж интересным. О жизни матери в Хогвартсе Луна знала далеко не всё, потому что слишком рано потеряла её, а отец, увы, был не в состоянии заполнить все белые пятна в её биографии.

— Просто меня уже несколько раз спрашивали… короче, поможешь? — А вот эта просьба была Луне уже куда понятнее. Она рассеянно кивнула, отметив, как Гарри расслабился, получив её согласие. Он выглядел так, словно с его плеч упала целая гора, не меньше. — Спасибо тебе огромное! Ты не представляешь, как выручила меня.

— Не за что… спасибо, Дин, — она снова поблагодарила второго гриффиндорца, когда они сели за стол, и он вернул ей пакет. Все друг друга выручали, и Луна была счастлива поучаствовать в этом дружеском круговороте помощи.

Гермиона, сёстры Патил и Лаванда уже успели сделать заказ. Все девушки пили сливочное пиво, но у Лаванды оно было причудливого сиреневого цвета. Заметив заинтересованный взгляд сокурсницы, сидящая напротив Падма улыбнулась и приподняла бокал, салютуя.

— Это по новому рецепту! С лавандовым сиропом, очень вкусно! — затараторила Лаванда, а Парвати рядом с ней энергично закивала, хотя у неё самой сливочное пиво было самым обычным.

— Хочешь попробовать? — спросил Гарри у Луны, махнув рукой, чтобы к ним подошла официантка.

— Нет. Я буду тыквенный сок.

Гарри продиктовал заказ и тут же, извинившись, отошёл, вроде бы в сторону уборных, но Луна не стала следить.

Зато принялась изучать окружающих. Симус и Дин продолжили свой спор о ставках, Парвати и Лаванда обсуждали Блейза, с которым у смущающейся, но довольной Падмы уже было свидание, а Гермиона выглядела так, словно чувствовала себя не в своей тарелке. В компании Гарри и Рона или семейства Уизли Грейнджер всегда была спокойна, но стоило появиться посторонним людям, как ей сразу становилось некуда себя деть. Луна вспомнила, что ни с кем на курсе Гермиона особо не дружила. Луна и сама не была дружна с однокурсниками, но умела дружить сама с собой, и этого ей хватало.

Хотя наличие в её жизни Невилла и Джинни стало бесконечным источником радости. Права была мама, когда обещала ей, что в Хогвартсе у Луны появятся настоящие, близкие и верные друзья. Даже если их оказалось всего двое! Главным было не количество, а качество.

— Ты всё ещё ищешь… — поймав её взгляд, решила начать разговор Гермиона. И нахмурилась, явно пытаясь вспомнить, что именно искала Луна.

— Шарф? Шапку? Морщерогих кизляков? — Луна попыталась помочь девушке. — Или ты о моих конспектах по Травологии? Так мне их вчера вечером вернули и даже с правками! Это было очень мило.

— Мило, да… — Гермиона неуверенно улыбнулась. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент подошла Джинни и грузно плюхнулась на свободный стул рядом с Луной.

Вообще-то его занял Гарри, но Луна посчитала, что он может взять себе другой, раз в данный момент отсутствовал. Места за столом хватало всем.

— Уф! Прости, я забежала в «Круголётку» за новыми очками для полётов, а там была невероятная очередь! Если бы знала, оформила бы доставку. — Джинни тяжело вздохнула и откинула голову назад. — Умираю, пить хочу. И есть. Кто-нибудь будет есть?

— Я буду салат, — кокетливо стрельнув глазами в сторону Симуса и Дина, заявила Лаванда.

— Я про еду, а не про заячий корм, — закатила глаза Джинни. — Падма? Парвати? Гермиона?

— Мы перекусили у Стипли, когда только пришли, — сообщила Парвати.

— У них новые пирожные с заварным кремом, очень вкусные, даже с собой взяли, — Падма приподняла над столом яркую коробочку. Скорее всего на неё были наложены специальные чары, чтобы пирожные не растаяли.

Гермиона только отрицательно покачала головой. Вернувшийся Гарри, заметив, что его место занято, вздохнул и сел рядом с лучшей подругой.

— А где Рон? — воспользовавшись возможностью, спросила Гермиона.

— Без понятия, сказал, что ему нужно встретиться с кем-то. Я думал, ты знаешь?

— Нет, не знаю. Я его с утра не видела. Решила, что он обиделся, раз я не позвала его с собой к Слагхорну.

— Надо кого-то звать с собой? — встрепенулась Джинни. — Кого?

— Кого хочешь из тех, кто не в клубе. Я позвал Луну, — улыбнулся Гарри. Луна заметила, как выражение лица Джинни на мгновение изменилось, но рыжая девушка тут же взяла себя в руки.

— Мне тогда тоже надо кого-то позвать, да? Блин, кого бы…

Им принесли напитки. Луна задумчиво сделала глоток сока и незаметно поморщилась. Тёплый!

— Я попрошу, чтобы мне добавили лёд, — оповестила Луна, поднимаясь. Встав у барной стойки, она начала терпеливо ждать, но быстрее персонала рядом появился… Драко Малфой.

— Ждёшь бармена?

— Да, — беспечно отозвалась Луна. — Ты тоже?

— Ага. — Драко замолчал и несколько долгих мгновений ничего не говорил, просто стоял. — Скажи, ты получила сегодня письмо?

Луне потребовалось секунд тридцать, чтобы сообразить, о чём говорил Малфой. У неё в голове было столько мыслей, что письмо не сразу ассоциировалось именно с хогвартской перепиской. Он ведь мог спрашивать и про совиную утреннюю почту.

— Что? Ах, да, конечно! — Луна повернулась к Малфою всем корпусом, удивляясь тому, что даже такой, как он, заинтересовался инициативой Министерства. — Мне достался очень приятный собеседник!

— В самом деле?

— Да! Мы как раз обсуждаем фестралов и гиппогрифов, и… ох, прости, ты же боишься их, — Луна прижала пальцы к губам и сочувственно вздохнула. Многие боялись этих созданий, в этом не было ничего плохого, но, наверное, не стоило так легкомысленно упоминать их при Малфое.

— Я ничего не боюсь, я… постой. Вы обсуждаете фестралов и гиппогрифов?

— Да. Они нам нравятся.

— Гиппогрифы.

— Верно… что-то не так?

Малфой не ответил. Он озадаченно нахмурился и отошёл, не удостоив Луну ни прощанием, ни ещё одним взглядом. Луна пару раз моргнула, глядя на его светловолосый затылок, но тут же выкинула странный разговор из головы, тем более, что к ней как раз подошёл бармен.

+++

Джинни, сентябрь 1996 года

+++

Про дурацкую вечеринку дурацкого Клуба Слизней дурацкого Слагхорна Джинни умудрилась благополучно забыть, поэтому ей пришлось искать себе спутника на вечер в кратчайшие сроки. Она могла бы явиться в гордом одиночестве, но не таким уж оно будет и гордым, если единственной без пары окажется именно она. Поэтому Джинни мысленно прошлась по всем однокурсникам, едва не впала в отчаяние и выдохнула только когда после завтрака столкнулась с Колином на выходе из Большого зала.

За прошедший год Криви знатно вытянулся и отрастил волосы. На их курсе Колин даже начал пользоваться успехом, но сам на него реагировал достаточно прохладно. Всё-таки основной страстью Колина была фотография, а всё остальное трогало его куда меньше. Все красавчики, в какой-то момент поняла Джинни, двинутые на голову, не иначе.

— Привет, слушай, Колин… — начала Джинни, отводя хлопающего глазами Колина в сторонку. Он был, как ни странно, без фотоаппарата. Джинни готова была поклясться, что Колин с ним спал, а тут его руки вдруг оказались пустыми. — А почему ты один?

— В смысле?

— Ну, я имею в виду… — она изобразила, как он подносит воображаемый фотоаппарат к лицу и делает щелчок.

— А! — рассмеялся Колин, поняв, о чём она. — Деннис его позаимствовал. Ему нужно для эссе о Чёрном Озере.

— Он всё ещё вспоминает, как упал в него?

Джинни припомнила, с каким восторгом младший брат Колина рассказывал, как умудрился вывалиться из лодки по пути в школу на первом курсе. Тогда его спас сам гигантский кальмар, но большинство студентов подозревало, что мальчик это придумал. Не ради внимания или славы, а под впечатлением от случившегося. Всё-таки Криви родились в маггловской семье, а у таких детей первые несколько дней в Хогвартсе всегда кругом шла голова.

— Ага. Ты что-то хотела? — Колин ободряюще улыбнулся, и Джинни, в принципе, поняла, почему он начал нравиться девушкам. Несмотря на немного неровный ряд зубов, улыбка была приятная; сам Колин к себе располагал мягким характером. Ну, и вьющиеся золотистые волосы у него были очень красивыми, таким и девушки завидовали.

— Да. Сходишь со мной на вечеринку? Слагхорн вписал меня в свой клуб, оказалось, на первую встречу надо явиться с сопровождением. Я подумала, тебе это будет интересно.

— Как фотографу? — усмехнулся Колин. — Меня не пригласили… но, может, профессор заметит меня на вечеринке? Вроде, у него большие связи, даже в «Пророке».

— Ты хочешь пойти туда работать после школы?

— Да. Это самое крупное издательство, но устроиться туда… В крайнем случае, мистер Лавгуд пообещал взять меня в «Придиру». Тоже неплохое начало.

Джинни невольно улыбнулась. Луна, при всей своей рассеянности, запомнила мечту Колина и не забыла спросить у своего отца по поводу вакансии для фотографа.

Договорившись с Колином, Джинни немного успокоилась. Она вернулась в гостиную Гриффиндора и упала на диван, нагло воспользовавшись тем, что тот в кои-то веки был не занят. Сегодня ей повезло: первую пару уроков отменили, поэтому в гостиной было практически пусто. Джинни вытянулась, закинув ноги на подлокотник, и уставилась на потолок, где одиноко болтался игрушечный слизень из «Зонко», который вчера туда закинул один из первокурсников. Слизней было больше, просто все остальные отвалились, а этот, очевидно, остался последним героем.

Полежав так несколько минут, она перевернулась на живот и достала из кармана записку. Смесь болтрушайки, диринара и кокатриса, значит? Это ж надо быть таким отвратным художником. Джинни дотянулась до забытых кем-то на столике пергамента и пера. Выданные Флитвиком стопки можно было найти чуть ли не везде, словно их специально раскидали, чтобы ученики не забывали о переписке.

«Знаешь, рисование — не твоя сильная сторона. Это кто вообще был? Птица? Человек? Птицечеловек? Оставляй подпись, а то я всю голову сломала, пытаясь разобраться. Нет, я не хожу в кружки, мне в этом году хватает подготовки к *скрыто магией* и *скрыто магией*. И так из-за Турнира в позапрошлом году пропустили большую часть программы. Может быть, в следующем году пойду. Ты решил вступить в какой-то клуб?

И что, по-твоему, выглядит эстетично? И вообще, кто так разговаривает? Такое ощущение, что тебе лет семьдесят, и ты — старый, ворчливый дед. Нормально я отношусь к штырехвостам, они приятнее некоторых личностей. Ничего не поняла про тебя и про твою семью, но отстань от зверюшек. Они милые»

Гермионе, кстати, тоже почему-то не понравились штырехвосты. Джинни на её скептическое высказывание ничего не ответила, только порадовалась, что Рон вроде бы остыл к своей подруге. Джинни не имела ничего против Гермионы, но видеть её с братом не хотела. Ей казалось, что они не смогут стать гармоничной парой. Для яркого, немного нелепого, но честного и открытого Рона Грейнджер была слишком… сухой, что ли? Слишком правильной, несмотря на все те неприятности, в которые она попадала с обоими друзьями с самого первого года обучения в Хогвартсе.

Иногда Джинни нет-нет, а завидовала тому, каким сплоченным было трио, словно никто больше им не был нужен. Собственный закрытый клуб, ха. Не то чтобы Джинни мечтала вляпываться в разные истории, ей хватило дневника Тома Риддла на втором курсе, но она ненавидела снисходительное отношение к себе от Гарри, Гермионы и Рона. Ладно Рон — в конце концов, он был братом и искренне переживал за младшую сестрёнку… да и Молли бы ему не простила, случись что с Джинни в Хогвартсе.

Она чуть было не уснула на диване, разморенная теплом от камина, но пришлось вставать и тащить себя на уроки. Какое счастье, что пары стояли только до пятнадцати, и никаких дополнительных занятий сегодня у Джинни не было запланировано.

Урок Чар проходил совместно со Слизерином. Джинни обычно сидела с Демельзой, но на сегодняшнем занятии профессор Флитвик решил перемешать учеников разных факультетов. Да и сам предмет оказался неожиданным: на примере штырехвостов профессор объяснял, как можно применить заклинания к магическим тварям.

Пока Джинни раздумывала, с кем из Слизерина она в состоянии не сцепиться в первые же десять минут урока, к ней подсела Астория Гринграсс. Что ж, наверное, это был неплохой вариант: с Асторией до сих пор Джинни не перекинулась ни словом. Девушка в принципе была тихой и явно любила учиться. Джинни никак не ожидала, что слизеринка решит завести с ней разговор, едва профессор покинет кабинет, задав им практическую часть.

— Ты ведь состоишь в клубе профессора Слагхорна, я правильно слышала? Как и Гарри Поттер, Невилл Лонгботтом и Гермиона Грейнджер? — нейтральным тоном осведомилась Астория, взмахивая палочкой. Сидяший перед ними штырехвост хрюкнул, не понимая, что с ним только что пытались сотворить.

— Правильно, и что? — с подозрением прищурилась Джинни, в свою очередь проводя палочкой над животным. Вместо анализирующего заклинания, правда, вышло облачко розового цвета: штырехвост, втянув его круглыми большими ноздрями, забавно чихнул и сам стал розовым. Джинни почудилось, что её напарница постаралась спрятать улыбку.

— Но твой брат не пойдёт на вечеринку?

— Рон? Нет. Но это ничего не значит, что его не пригласили, он — староста… — Джинни кинулась было яро защищать честь брата, как Астория изящно выставила перед собой руку, грациозно изогнув тонкое запястье.

— Я не пыталась его оскорбить. Просто спросила.

— Кто-то со Слизерина что-то спрашивает просто так? Опять ваши опросы, да?

— Какие опросы? — вот тут Астория настолько невинно округлила свои серо-голубые глаза, что Джинни почти поверила в искреннее недоумение. Почти.

— Забини упоминал, что вы играете в детективов.

— Я не… в детективов? Как Эркюль Пуаро?

Джинни от неожиданности моргнула, а штырехвост, явно расстроенный невниманием к своей персоне, вновь чихнул и отправился к соседям, попутно стащив у Джинни письмо из кармана. Она, правда, этого не заметила.

— Ты читала маггловские книги?

— Почему тебя это так удивляет?

— Потому что ну, вы же чистокровные, великие потомственные маги, все дела.

— Ты путаешь Гринграсс с Малфоями, — пожала плечами Астория. Исчезновение минипига её тоже не слишком-то расстроило. Хотя за невыполнение задания обе рисковали отработками и вычетом баллов. — Наши родители никогда не запрещали нам с Дафной интересоваться литературой магглов.

Джинни замолчала, не зная что ещё тут сказать. Сама она, к слову, начала читать детективы Агаты Кристи с подачи Гермионы, курсе на третьем. И неожиданно втянулась. По всему выходило, что о магглах Астория знала даже больше, чем сама Джинни из семьи «магглолюбцев».

— Так что у тебя за интерес к моему брату? — не желая развивать тему литературных предпочтений, Джинни вернулась к первоначальному вопросу.

— Не пойми меня неправильно, — у Астории вдруг порозовели скулы и шея. Джинни нахмурилась: её невербальное заклинание же не сработало и на девушку тоже? Иначе придётся сопровождать ту в медкрыло и застрять ещё на полчаса, если не больше, после уроков. — Мне просто показалось, — показалось, ясно? — что я переписываюсь с твоим братом.

— И из чего ты сделала данный вывод? Ты его совсем не знаешь, — ядовито выплюнула Джинни, но тут же пожалела. В конце концов, Астория ей пока действительно ничего плохого не сделала, не стоило срывать на слизеринке собственную злость.

— А, может, это Грейнджер его совсем не знает? — огрызнулась Гринграсс. Джинни аж вылупилась на собеседницу, а затем оглядела кабинет, убедившись, что их никто не подслушивает. Однако, все были заняты штырехвостами. Только Демельза с соседней парты кинула Джинни вопросительный взгляд, но тут же перевела на своего свина. — И ты, Джинни, тоже совсем не знаешь нас. Слизеринцев. Судишь по одному всех.

— Не по одному.

— Ладно, по нескольким всех. Давай найдём нашего штырехвоста, профессор Флитвик вот-вот вернётся, а мне не хочется сегодня оставаться на отработку. И, тем более, завтра.

С последнего урока Джинни шла настолько озадаченная, что даже не осознала забавного факта: никакой отработки из-за невыполненного задания профессор Флитвик им не назначил. Только усмехнулся себе в седые усы и повосторгался тому, что штырехвосты теперь будут смотреться куда симпатичнее, чем с серым оттенком кожи.

Демельза, которая вроде бы выходила с ней из кабинета, куда-то пропала, и это тоже Джинни заметила только когда врезалась в такую же уплывшую в свои мысли фигуру на лестнице. Едва она подняла взгляд, лестница двинулась, и Джинни со всего маху распласталась на худой, но твёрдой, как мрамор груди Малфоя. Это было бы неловко, если бы под её весом Малфой не плюхнулся бы на попу, неуклюже пытаясь поддержать её за талию.

— Уизлетта, смотри, куда прёшь. Вас в вашей кроличьей норе не учили манерам?

— Сам смотри куда прёшь, манерный… — сощурила глаза Джинни, внимательно вглядываясь в бледную рожу. В голове против воли зажглись слова Астории «ты совсем нас не знаешь». А что ей нужно было знать о Малфое? Напыщенный… трёхглазый толстый петух! Хотя, толстым он как раз не был, скорее, наоборот. — ...Эркюль Пуаро.

— Что?

— Ничего, забей, — Джинни спохватилась, что всё ещё полулежит на слизеринце и поспешила встать. Для верности даже поднялась на пару ступенек выше. Ну почему эта лестница теперь двигалась так медленно?!

Малфой неторопливо встал следом, отряхивая мантию, и тут ему прямо на голову спикировал возбуждённый ярко-розовый штырехвост. Лестница наконец-то достигла пункта назначения, и Джинни проворно проскользнула в ближайший коридор, задыхаясь от смеха. Вопль Малфоя было слышно на пару этажей, и она обязательно перескажет эту историю в гостиной Гриффиндора. Но, не дай Мерлин, кто-то из профессоров узнает, что это был заколдованный ею минипиг!

+++

Драко, сентябрь 1996 года

+++

Драко поправил серебряные запонки на рукавах парадной мантии и придирчиво изучил отражение в зеркале. Он всё ещё злился и на профессора, и на Уизлетту, и на себя, и на отца до кучи, но не мог себе позволить выглядеть непрезентабельно на первой встрече дурацкого Клуба Слизней дурацкого Слагхорна.

После вчерашнего казуса на лестнице Драко не выходил из подземелий, писем не писал и успел уже пять раз передумать, идти ли ему на вечеринку. Он бы и не пошёл, но так как пригласил Панси во всеуслышание перед сокурсниками, отыгрывать назад было поздно.

В небольшой зал подземелья, который Слагхорн оборудовал под круглый стол из легенд про рыцарей короля Артура, Драко и Панси заявились одними из первых. Помимо них подтянулись Блейз с Падмой, о чём-то ворковавшие в углу, и близняшки Кэрроу с какими-то невзрачными парнями, видимо, сокурсниками. Несмотря на то что оба — и Драко, и Панси — были старостами ещё с прошлого года, он скидывал большинство обязанностей на свою спутницу. И не испытывал при этом никаких угрызений совести. Они разделили обязанности ещё в начале пятого курса, и Драко сразу заявил, что его будут включать как можно меньше социальной ответственности.

— Мерлин, взгляни на это. Грейнджер припёрлась с МакЛаггеном, или мне чудится? — Панси усмехнулась, прижавшись к руке Драко своей внушительной грудью.

— Скорее наоборот, — поморщился Драко, скользнув по Кормаку равнодушным взглядом. — Не мог же Слагхорн пригласить в клуб грязнокровку.

Панси странно на него покосилась, но не стала комментировать, вместо этого начав разглагольствовать про ссору Грейнджер и Уизли, словно Драко это было хоть на фунт интересно.

Драко было интересно, если кто-то уже успел услышать о фиаско со штырехвостом на лестнице. Пока никто не обращал на него внимания, но из каждого угла чудились насмешливые шепотки. Чёртова Уизлетта! Драко был уверен, что вся ситуация произошла из-за неё, да и умчалась та с такой ехидной улыбкой, что он не сомневался: пересказала всем знакомым, добавив от себя несуществующих деталей.

Когда под его ногами хрюкнуло, Драко чуть было не подскочил до потолка. Панси кинула ему ещё один нечитаемый взгляд и наконец-то отстранилась, выпустив его руку из захвата. Грейнджер тоже обернулась на звук и поморщилась, смотря на крылатую миниатюрную свинью. Драко мог бы подумать, что она разделяет его мнение относительно этих страшных гибридов, если бы не помнил, как та выступала со своей «гениальной» идеей Г.А.В.Н.Э. по защите прав домовиков и прочих, на взгляд гриффиндорки, угнетённых существ.

— О, Драко, я не ожидала, что ты тоже придёшь.

Резко развернувшись на пятках, Драко нос к носу столкнулся с парочкой Поттер-Лавгуд. Полоумная выглядела как обычно и, видимо, решила, что раз он с ней заговорил в «Трёх мётлах», теперь его можно записать в друзья.

— Поттер, — вместо приветствия или оскорбления выдавил Драко, приосанившись. Да, его пригласили не сразу, но вот он тут, так что пусть святой гриффиндорец не чувствует себя избранным везде и всегда!

— Малфой, — каким-то тухлым, совершенно не увлечённым голосом отозвался Поттер и… прошёл мимо, потянув за собой рейвенкловку. Возле уха Драко раздался ехидный смешок Панси.

— Я тоже тебя оставлю, если ты не против, — сообщила Паркинсон, уплывая вслед за Поттером и Лавгуд. — Там явно происходит что-то интереснее твоей унылой рожи.

Паркинсон исчезла в направлении столиков с десертами, где стояли Грейнджер и МакЛагген, а Драко, оставшись в одиночестве, огляделся в поисках Слагхорна. Странно, что организатор клуба всё ещё не появился. Послонявшись между занятыми собой парочками около пяти минут, Драко вернулся к Панси, заняв рядом с ней наблюдательный пост. МакЛагген явно пытался флиртовать с грязнокровкой, Поттер пытался отвлечь его внимание, что-то говоря про квиддич, а Лавгуд придирчиво изучала выставленные на столиках пирожные сквозь бумажные очки, которые зачем-то на себя нацепила.

— Хватит цепляться к зверькам! — повысила голос Грейнджер. — Ты ведь и сам понимаешь, что эту породу вывели вопреки законам генетики, а ещё используют в своих целях! Прямо как эльфов!

Ответ МакЛаггена Драко не расслышал, погрузившись в очередные раздумья. Крылатых, сероватых свиней милыми можно было назвать с большой натяжкой, это понимал каждый нормальный студент. По крайней мере, хорошо знакомый с магическим миром. Но то, как о штырехвостах отзывалась таинственная собеседница Драко, и с учётом скупых на подробности строк…

Мерлин, неужели Драко настолько не повезло, и ему досталась Грейнджер?

Хуже этого мог быть только рыжий Уизел.

— У тебя опять покраснели уши, — хмыкнула Панси. Паркинсон, несмотря на то, как любила собирать слухи, смотрела почему-то не на развивающийся спор между грязнокровкой и тупым Кормаком, а на Поттера, который, видимо, плюнул на попытку дипломатии и начал спрашивать у Луны, какой десерт ей кажется самым вкусным.

— Я не нуждаюсь в твоих комментариях, — закатил глаза Драко и цепанул блюдце с чем-то, похожим на коричневую картошку, с подноса пробегающего мимо эльфа. Ну, или на коричневую драконью какашку, только меньшего размера. Кажется, такие были популярными у студентов Дурмстранга; на их столе Драко видел похожие во время проведения Турнира.

Держать в руках это не хотелось, даже понимая, что оно, скорее всего, из шоколада, как и его любимые бельгийские трюфели, и Драко «случайно» уронил пирожное на пол.

В следующую секунду прямо на коричневую колбаску чёрным невысоким каблучком наступила Мать-Её-Как-Там-По-Имени-Уизлетта.

— Что за?.. — гриффиндорка резко опустила голову, приподнимая подол зелёного платья. Драко, повинуясь какому-то инстинкту, — очень древнему и точно призванному спасти его шкуру, — попытался всучить тарелку Панси, но та округлила глаза и отступила от него на шаг. Проклятье. — Ты прикалываешься? Зачем ты бросил мне под ноги… что это вообще?

— Сладость, — брякнул Драко.

— Гадость, — ехидно поправила Панси и взмахнула палочкой, решив не наблюдать за мучениями Уизлетты. Поразительное для неё великодушие! — И да, он специально.

— Я случайно!

— Специально, не слушай его жалкие оправдания! — Панси сверкнула отрепетированной чарующей — на самом деле нет, подумал обидевшийся Драко, — улыбкой и наигранно всплеснула руками: — У Падмы сегодня изумительно оригинальная причёска, пойду спрошу, сколько времени она на неё потратила.

— Ты!.. — начал было Драко, но Уизлетта больно впечатала кулак в его плечо.

— Ты! — прошипела она, зло сверкнув глазами.

Драко понятия не имел, из-за чего рыжая в таком отвратительном расположении духа, но не успел прокомментировать, потому что в следующее мгновение его ослепила яркая вспышка. Драко почувствовал, как пошатнувшаяся Уизли вцепилась в него, и снова машинально поддержал за талию, чтобы она не завалилась на него, как на лестнице. В нос ударил запах дыма, который сопровождал съёмку на не самых хороших моделях магических фотоаппаратов.

— Ты совсем болван?! Мало того что гр… — к своему счастью, Драко не успел закончить фразу, потому что закашлялся. Уизлетта отстранилась, обмахиваясь ладонью и протирая слезящиеся глаза.

— Колин, сколько можно?! Тебя же просили!

— Простите! Я был уверен, что починил этот раритет, до этого всё было в полном порядке!

— В порядке?! В каком месте эта рухлядь была в порядке?

Драко был уверен, что на них уже пялились все присутствующие. Вторая идиотская, неловкая ситуация за такой короткий срок! Мерлиновы подштанники, может, его кто-то проклял?

Рядом послышался уставший голос Грейнджер, и дым исчез. Драко ещё раз кашлянул и огляделся сквозь полуопущенные веки. Слагхорн вальяжно подошёл к грязнокровке и одобрительно ей улыбнулся. Выбор фаворитов у нового профессора был крайне странный. Разве он не должен был отдавать предпочтение тем, кто может чего-то добиться в жизни? Драко возмущённо шмыгнул носом и полез в карман за платком.

— Прекрасное исполнение развеивающих чар! — похвалил Слагхорн Грейнджер. — Просто прекрасное, моя дорогая. Мистер Криви, я бы попросил вас взять мой фотоаппарат, раз уж вы решили быть на сегодняшнем вечере не спутником мисс Уизли, а нашим фотографом. Очень любезно с вашей стороны, к слову. Обычно я приглашаю своих, но на первое собрание года как-то не догадался. Сейчас я схожу за своим фотоаппаратом, мне его презентовали как раз месяц назад, последняя модель…

Слагхорн, продолжая бормотать себе под нос, степенно прошёл мимо Драко и кинул на него разочарованный взгляд, без слов говоря, что ожидал от него большего. Хотя что он мог ожидать? Он так-то вообще не собирался звать Драко на эту вечеринку!

— Джинни, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Грейнджер, касаясь локтя Уизлетты. — Давай отойдём в уборную?

— Странно, что ты не вспомнил эти чары, Малфой, они же такие простые, — фыркнул МакЛагген и самодовольно приподнял квадратный подбородок. — Программа первого курса.

— В таком случае, почему сам не сообразил их использовать? — процедил Драко, которому ничья помощь не была нужна. Он оглянулся в поисках Панси, но та о чём-то мило — мило! — ворковала с Поттером и Лавгуд. У Поттера при этом было очень странное выражение лица, которое Драко у него никогда не видел.

— Гермиона просто меня опередила.

Грейнджер бросила на МакЛаггена мрачный взгляд и поджала губы. Чужая глупость её раздражала, что, в принципе, совпадало с настроением писем. Грейнджер всегда была всем недовольна, всё и всех осуждала и никогда не избегала случая прочитать кому-то поучительную лекцию. Ну не мог же быть Драко настолько неудачливым, чтобы ему в самом деле досталась она?!

Нет, он уже ошибся с Патил и Лавгуд; мог ошибаться и сейчас. Как никогда прежде, Драко хотелось оказаться в чём-то неправым! И хорошо, что в этот раз он никому не успел разболтать о своих подозрениях. Пережить фиаско куда проще наедине с собой, чем слушая шуточки Блейза и Теодора. Правильно говорил отец: порой у Драко уж слишком длинный язык, которой не доведёт его до добра.

— Ты же такой весь из себя умный и талантливый семикурсник, как это Гермиона тебя опередила? — неожиданно поддержала Драко Уизлетта. Вероятно потому, что МакЛагген бесил всех, даже собственных товарищей по факультету.

Из-за выступивших слёз глаза Уизли покраснели и опухли. Драко подозревал, что можно было использовать какие-то целительные чары и для этого, но не помнил какие именно. Или не знал: всё-таки его не интересовала магия, связанная с внешним видом. В этом куда лучше разбирались девчонки. И Блейз; поэтому они так его и любили.

— Я просто…

— О! — Лавгуд секунду назад стояла рядом с Поттером, а теперь оказалась справа от Драко, поправляя свои бумажные очки на переносице. — Это не то самое знаменитое пирожное из драконьих яиц? Или оно из драконьей мошонки?

— Что?! — переспросил МакЛагген, опустив глаза в ту же сторону, куда был направлен взгляд Лавгуд: на тарелку в его собственных руках. Драко узнал то самое странное пирожное, которое выронил минутами ранее, и в которое наступила каблуком Уизлетта.

— Албанский деликатес, — подсказала Грейнджер. — Ты не почувствовал своеобразный привкус?

МакЛагген изменился в лице. Тарелка в его руках застряслась, и Драко едва успел отступить, как гриффиндорца вывернуло прямо на пол. Грейнджер и Уизлетта поморщились, а вернувшийся с фотоаппаратом Слагхорн воззрился на МакЛаггена так, словно впервые его увидел. Драко злорадно предположил про себя, что профессор пытался вспомнить, чем руководствовался, раздавая приглашения.

А затем отвернулся, недовольно скривившись. Прекрасная вечеринка. Теперь бы самому вспомнить, почему он вообще так сильно хотел, чтобы его позвали?!

+++

Гермиона, сентябрь 1996 года

+++

Лучше бы Гермиона отказалась идти на эту бесполезную вечеринку! И так было понятно, что ничего путного из идеи Слагхорна не выйдет, потому что профессор позвал всех подряд. Гермиона-то думала, что он собирает исключительно талантливых и перспективных учеников, а на деле оказалось совсем не так. Вот какую пользу обществу могли в будущем принести Забини и Малфой? А сёстры Кэрроу? И, тем более, Паркинсон?

Гермиона смерила последнюю презрительным взглядом, который слизеринка то ли не почувствовала, то ли решила проигнорировать. На взгляд Гермионы, Паркинсон была высокомерной коровой, а с годами к грубоватым чертам лица, из-за которых ей давали обидные прозвища, добавилась и внушительная фигура. Гермиона замечала, что парни залипают на грудь Паркинсон, особенно когда пара верхних пуговиц на рубашке не были застёгнуты, и убеждала себя, что ничуть ей не завидует.

Чему тут было завидовать? Красота и притягательность — не самое важное в человеке! Ум, принципы и убеждения — вот на что нужно обращать внимание. Гермиона была в этом свято уверена, поэтому вульгарное поведение Паркинсон решительно осуждала. И ведь надо же было той умудриться ещё и старостой стать! Чему Паркинсон могла научить детей? За кем проследить?

Слизеринка, чью спину Гермиона прожигала взглядом, наконец-то обернулась и, встретившись взглядом с карими глазами, только усмехнулась. И, как ни в чём ни бывало, продолжила разговор с Забини и Падмой. Патил тоже удостоилась гневного взгляда Гермионы за то, что общалась с подобными людьми, но подходить к ней с претензией Гермиона не стала. В начале вечера она уже успела отметить неудачный выбор собеседника девушки, за что получила неожиданно жёсткий отпор и просьбу не совать нос в чужие дела.

Будто бы Гермионе было какое-то дело до личной жизни Падмы или кого-то ещё! Сестёр Патил и Лаванду вообще не интересовало ничего, кроме сплетен; одни мальчишки в голове. Как Падма стала старостой, Гермионе тоже было непонятно. Впрочем, и Рон ведь за какие-то заслуги был награждён значком…

Тут Гермиона себя остановила. Она и так достаточно злилась на рыжего друга, чтобы и дальше себя накручивать. Именно из-за Рона она позвала на этот вечер МакЛаггена, от которого потом не знала, как избавиться. Повезло, что у семикурсника оказался настолько слабый желудок, иначе пришлось бы терпеть его компанию ещё дольше.

— Не думаю, что Невилл вернётся, — сказала Гермиона, когда они вышли из туалета, очистив туфли подруги. Невилл, добрая душа, вызвался проводить МакЛаггена до башни Гриффиндора, чем очень выручил Гермиону. Изображать сочувствие у неё не было никакого желания.

— Точно не вернётся. Ему тут не понравилось, — вздохнула Джинни. — И мне тоже тут не нравится.

— Посещение таких мероприятий полезно для…

— Да нихрена оно не полезно, Гермиона, и ты сама это знаешь. От этого клуба столько же толку, как от твоих попыток раскидывать одежду для домовиков по всей школе.

От такого резкого ответа Гермиона даже вздрогнула. Она удивлённо посмотрела на Джинни, но та залпом осушила неведомо откуда выуженный стакан пунша и решительным шагом направилась к Луне. Гермиона знала, что её характер порой воспринимали в штыки, но редко кто высказывал недовольство в лицо, ещё и так прямо.

Что нашло на Джинни? Она никогда не была настолько грубой, а в этом году словно с цепи сорвалась. Чем могли быть вызваны такие изменения в её поведении? Что-то случилось ещё на каникулах или в начале года? Нет, вряд ли, тогда об этом было бы известно хотя бы семье Уизли. В Гермионе жила уверенность, что до неё точно дошли бы какие-то новости про членов семьи одного из лучших друзей.

— Гарри! — Воспользовавшись тем, что второй лучший друг остался один у стола с закусками, Гермиона принялась приглядываться уже к нему. — Всё в порядке? Ты какой-то приунывший.

— Да-да, всё прекрасно, — рассеянно отозвался Гарри. Было вполне очевидно, что это совсем не так. — Хочешь сырные шарики? Они вкусные.

— Нет, не хочу, — нахмурилась Гермиона. — Лучше скажи мне, что про…

— Не могли бы вы подвинуться? — раздался спокойный голос одной из близняшек Кэрроу. Гермиона их не отличала, потому что никогда не разговаривала ни с одной из них. Наверное, она вообще впервые услышала, как они говорят.

— Ты сказал, сырные шарики вкусные? — обратилась к Гарри вторая близняшка тем же бесцветным тоном. Гермионе это тут же напомнило сцену из просмотренного когда-то фильма ужасов, и она невольно опустила взгляд на руки девушек: убедиться, что в них не сжато по огромному ножу.

Ножей, конечно же, не было, даже десертных, и Гермиона отругала себя за разыгравшееся воображение.

— Ага, — недоумённо подтвердил Гарри. — И канапе.

— Учи попробовал тарталетки, они тоже ничего.

Неведомый Учи, судя по всему, был спутником одной из близняшек, но про него Гермиона и вовсе никогда не слышала. Наверное, один из тех двух слизеринцев, что топтались вдвоём в углу, напоминая Крэбба и Гойла курсе на втором — те тоже ничего не могли сделать без прямой указки Малфоя. Хотя, и сейчас, наверное, не могли. Вряд ли в их черепных коробках прибавилось много серого вещества.

Пока Гермиона изучала зал, Гарри успел куда-то исчезнуть. Совершенно очевидно, что он избегал её общества, и Гермиона бы непременно обиделась, если бы уже не обижалась на Рона. Терять обоих друзей ей не хотелось, да и, надувшись, она выглядела бы по-детски.

Не желая, впрочем, вливаться в чужие разговоры, Гермиона отошла в ту часть помещения, которое было скрыто занавесками, словно для уединения. Здесь, к её радости, оказалось пусто, и Гермиона достала из сумочки стопку писем, которые получала от своего собеседника. Она перечитала их уже раза четыре, но не имела ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Кто-то, кто очень любил квиддич, по крайней мере — в каждом письме большая часть была посвящена именно ему, хотя Гермиона каждый раз пыталась найти новые темы для разговора. Квиддич был ей совершенно неинтересен, она и Рона с Гарри поддерживала только потому, что они были её друзьями, иначе бы ноги её не было на поле.

В самом начале Гермиона обрадовалась идее с перепиской — ещё до поступления в Хогвартс она любила писать своему троюродному кузену, который с семьёй жил в Новой Зеландии. Тот был младше на два года, письма шли долго, но каждый раз Гермиона сияла, получая заветный конверт. Увы, после поступления в школу их переписку пришлось по понятным причинам остановить — никто из семьи, кроме родителей Гермионы, не знал о волшебстве, да и сам её дальний кузен, кажется, не был более заинтересован в общении с девчонкой.

Гермиона надеялась, что хотя бы сейчас ей достанется кто-то со старших курсов Рейвенкло, с кем можно обсудить всё на свете, но… увы, её таинственный соучастник беседы мало того, что был одержим квиддичем, так ещё и не стеснялся всё и вся ехидно критиковать, что выводило из себя.

— Грейнджер, если ты ищешь самый тёмный чулан с домовыми эльфами, советую тебе выйти в коридор и на втором повороте налево заглянуть в нишу за статуей медузы, а не занимать место на вечеринке.

— Судя по всему, ты сам часто ищешь такие места, раз хорошо осведомлён об их расположении, — огрызнулась Гермиона, поспешно запрятав пачку писем обратно в расшитую бисером сумочку.

Малфой успел скользнуть по ним якобы равнодушным, но слишком уж цепким взглядом. Гермиона чуть напряглась, но пока не спешила вставать и вытаскивать палочку. В конце концов, не станет же Малфой нападать на неё прямо тут? Профессор Слагхорн, насколько Гермиона успела понять, сам не сильно жаловал слизеринца.

— Ты что-то хотел? Тут занято, как видишь.

— Грейнджер, мы не в туалете, — закатил глаза Малфой.

Пару секунд он молчал, скользя теперь брезгливым взглядом по её лицу, и Гермиона в ответ вздёрнула подбородок, возвращая точно такой же и жалея, что сидит тут в одиночестве, а не с Гарри. Она не сомневалась, что в случае чего и сама могла дать отпор жалкому Малфою, но до сих пор она не сталкивалась с ним один на один, к тому же в такой… интимной обстановке.

— Удивительно, что тебе кто-то пишет, — продолжил Малфой, видимо решив, что раз нашёл такую удобную жертву для практикования своего тупого злословия, то нужно идти до конца. — Наверное, на твои десятистраничные скучные эссе приходит ответ в трёх строках и с карикатурами.

— Чушь не неси, Малфой, — вспылила Гермиона, сжимая сумочку до побелевших костяшек. Она решительно поднялась, отчего Малфой даже отступил на шаг, путаясь в занавеске. — Я не навязываюсь, чтобы ты знал! И даже могу обсудить квиддич! И мой собеседник отвечает очень живо, пусть и… — она запнулась, потому что часть неё хотела честно сказать, что этот собеседник то ещё хамло, а часть напоминала, что она разговаривает со слизеринцем. И не абы каким, а самым ненавистным.

— Ты? Обсуждаешь квиддич? — вот тут выражение его лица стало настолько неописуемым, что Гермиона даже усмехнулась. Малфой словно бы лимон проглотил целиком, настолько его шокировало её признание.

— Именно так! — тут она снова покривила душой, но маленькая ложь того стоила.

— Ясно, — каким-то севшим голосом бросил Малфой. — К твоему сведению, я хотя бы вежливо изъясняюсь, и штырехвосты — почти что твои домовики, неудивительно, что они тебе нравятся!

Гермиона открыла было рот, чтобы парировать, но тут до неё дошёл смысл сказанного, и она так и замерла. С чего это этот склизкий слизняк решил делиться с ней подробностями собственной переписки? Может, он съел что-то отравленное? Гермиона сомневалась, что на вечеринке профессора Слагхорна могли попасться яды, но вот какие-то галлюциногенные пирожные… да нет, вряд ли же?

— Мне совсем не нравятся штырехвосты, — фыркнула Гермиона, решив, что продолжать диалог с Малфоем не будет. Проходя мимо, она с ехидством отметила, что на его дорогущей мантии осталась дырка, явно от искры фотоаппаратной вспышки. — Но они всё равно, конечно, куда приятнее тебя. Зря я пришла на это сборище высокомерных снобов, могла сейчас коротать вечер в клубе шахмат с куда более достойными людьми.

Выслушивать дальнейшие оскорбления Гермиона не стала. Как и задерживаться на вечеринке. Скомкано попрощавшись с Джинни и не найдя Гарри, Гермиона выскользнула за дверь. Она сильно сомневалась, что профессору Слагхорну было до неё какое-то дело. Сама не зная зачем, она заглянула в тот самый коридор, о котором ранее говорил Малфой, и обнаружила там очень интересную картину: Снейп отчитывал Захарию Смита за то, что тот попытался проникнуть на вечеринку без приглашения.

Это было так нелепо, что Гермиона чуть не рассмеялась вслух. Слагхорн ведь не нанял Снейпа в качестве охранника клуба? Кстати, перед тем, как пригласить МакЛаггена, Гермиона подумывала о кандидатуре Смита, но её слишком уж раздражало его заносчивое поведение и то, что он считал себя умнее всех. В прошлом году, когда на всякий случай они с Гарри организовали подпольный клуб ЗОТИ, Захария постоянно высказывался к месту и не к месту, а в этом году, насколько слышала Гермиона, он ещё и получил место комментатора квиддича, несмотря на то что сам играл в команде Хаффлпаффа. Это ещё больше отбивало желание приходить на матчи.

— Мисс Грейнджер, вы потерялись? — раздался недовольный хриплый голос Снейпа. Гермиона встрепенулась: кажется, она всё-таки выдала ненароком своё присутствие. Смит тоже хмуро смотрел на неё, как на свидетельницу своего позора.

— Прошу прощения, просто заплутала, — вежливо ответила Гермиона.

То ли тусклый свет так ложился, то ли что, но Гермиона с удивлением отметила, что Снейп выглядел как-то… более прилично, чем обычно. И в кои-то веки его — чёрная, конечно же — мантия была… другого фасона? Как будто праздничная?

Не желая испытывать на себе гнев нелюбимого профессора Хогвартса, Гермиона не стала задерживаться и изучать. Повернувшись на каблуках, она отправилась в сторону выхода из подземелий, раздумывая, не попросить ли профессора Флитвика каким-то образом если не поменять ей собеседника, то хотя бы дать дополнительного.

+++

Джинни, сентябрь 1996 года

+++

Попрощавшись с Гермионой, Джинни и сама задумалась о том, что неплохо было бы свалить с вечеринки Слагхорна. Гарри совершенно не обращал внимания ни на неё, ни даже на собственную спутницу, о чём-то живо переговариваясь с Падмой, Блейзом и… Паркинсон. В их небольшую группу никто больше не пытался вклиниться: Колин завладел вниманием хозяина, бурно обсуждая что-то, связанное с фотографией, Луна придирчиво изучала блюда через свои бумажные очки, а до остальных Джинни не было дела.

Поэтому, помявшись ещё с десяток минут и рискнув попробовать сырные шарики, которые ей совершенно не понравились, Джинни выскользнула в прохладу подземелий. Она, конечно, накинула на себя мантию, когда шла на вечеринку, но это была самая обычная, не утеплённая. Джинни достала палочку, накладывая согревающие чары и надеясь, что их не придётся обновлять хотя бы до основного этажа. Холодные каменные стены коридоров Хогвартса словно бы поглощали магию, так что ей стоило поторопиться.

Уже на втором повороте Джинни сообразила, что свернула не туда: она не помнила, чтобы проходила мимо статуи кальмара, когда спускалась. Услышав в отдалении голос Снейпа, Джинни хаотично заозиралась: сталкиваться с ним в её планы совершенно не входило, он ведь мог докопаться просто потому, что она была рыжая и носила фамилию Уизли, и неважно, была ли она здесь по приглашению или нет.

Когда стук обуви по твёрдому полу начал приближаться, Джинни шмыгнула за статую и нос к носу столкнулась там с Малфоем.

— Что ты тут делаешь?! — хором произнесли они и тут же зашикали друг на друга.

— Не твоё дело, — первой пришла в себя Джинни, шипя сквозь зубы и едва удерживаясь, чтобы не заткнуть ему рот ладонью. Малфой то ли в кои-то веки включил мозги, то ли тоже услышал шаги, но в ответ только передёрнул плечами и вжался в стену, подальше от Джинни. Точнее, в едва заметную деревянную дверь позади. Джинни недобро прищурилась. — Чем это ты тут занимаешься? Ты же на вечеринке зависал.

— Ты тоже, — едва шевеля губами, проворчал слизеринец. — Уйди, это моё… место.

— Тайный схрон алкоголя и дорогих сладостей? — ехидно протянула Джинни, но, заметив, как вытянулось лицо парня, сама чуть не уронила челюсть. — Да ну?!

— Уизли, Мерлин тебя дери, говори тише, раз уж открыла свой грязный рот!

Шорох ботинок раздался совсем близко, и волей-неволей оба заткнулись. А когда к ним присоединилась вторая пара шагов, Джинни и Драко даже обменялись недоумёнными, совсем не враждебными из-за последовавшей отторопи взглядами.

— Ты опаздываешь, — донёсся до ушей Джинни глубокий мелодичный голос. — Что тебя задержало?

— Тупые, слоняющиеся там, где не надо, ученики, — буркнул Снейп. — Зачем вышла в коридор?

— Тебя искала.

Джинни почувствовала зуд под лопатками: настолько ей стало интересно взглянуть на таинственную собеседницу противного Снейпа. Она чуть отклонилась, намереваясь выглянуть из-за статуи, но Малфой хитроумным — и что поразительно, совершенно бесшумным — движением схватил её и притянул к себе, нажимая ей на макушку и чуть ли не пряча в собственной мантии. Утеплённой и дорогой, чтоб этого… трёхглазого павлина-петуха. Ну реально же подходит карикатура этому снобу!

— Вернись в мои покои, пока тебя никто не увидел.

— Меня никто не увидит, — хмыкнула неизвестная. — Я под дезюллиминационными чарами, просто оставила лазейку для тебя.

— Как предусмотрительно.

— А то. Думаешь, как иначе я смогла бы…

Снейп цокнул и, судя по звуку, схватил женщину под локоть, в куда большей спешке уводя дальше по коридору. Джинни поспешила толкнуть замершего Малфоя в грудь, в очередной раз отмечая, что та худая и твёрдая. Он что, одним шоколадом питается? Хотя, от сладкого, наверное, у него бы давно отрос живот.

Джинни задумчиво опустила руку и щипнула его за бок.

— Ты что творишь, Уизлетта? — взвился Малфой, чуть не сорвавшись в фальцет. — Совсем спятила?

— Проверяю, ты живой или иллюзия, — нервно усмехнулась Джинни. И не удержалась, передразнивая его обычным высокомерным тоном уже в полный голос: — И говори потише, раз уж открыл свой грязный рот.

Малфой издал какой-то сдавленный звук, одёрнул мантию и выразительно на неё уставился. Джинни же выдавила ехидную улыбочку и вышла из-за статуи. Она не собиралась пытаться заставить Малфоя открыть дверь, чтобы глянуть что за ней прячется. Зачем? Джинни не зря была сестрой Фреда и Джорджа: она запомнила статую, запомнила, как прошла сюда от Клуба Слизней, и намеревалась вернуться позже в одиночку. Джинни сильно сомневалась, что слизеринец допрёт до того, чтобы перенести свои запасы, или что там пряталось за деревянной дверью, в другое место.

Уже в башне Гриффиндора Джинни с удовольствием скинула с себя надоевшие туфли и присела рядом с Невиллом на подушки, сбоку от камина. Было уже довольно поздно, но в гостиной оставалась пара человек, в том числе занимая диван.

— Ты так увлёкся перепиской, — протянула Джинни, с улыбкой глядя на то, как Невилл старательно выводит буквы на пергаменте. — Я рада, что хотя бы тебе достался интересный собеседник, который увлекается травологией.

— Не то чтобы увлекается, — мягко поправил Невилл. Его ярко-синие глаза красиво сверкнули в отблесках огня. Джинни в который раз подумала, что её друг, пусть и слегка неуклюж и пухловат, на самом деле очень симпатичный и приятный парень. И у него были все шансы вырасти в красавца, если чуть больше уделять времени физическим занятиям. — Но ему и правда хочется поднять оценки по Травологии. А он мне помогает с зельями. Честное слово, мне никто раньше не объяснял так понятно… ой, прости, Джин.

Джинни протянула руку и потрепала Невилла по мягким русым волосам. Он был старше, но, честно говоря, иногда казался ей младшим братиком. Джинни в своей семье была самой младшей и иногда жалела, что после неё не было кого-то ещё. А ведь она при этом была единственной девочкой, над которой все порой тряслись, словно курицы над золотым магическим яйцом!

— Да ничего, я сама знаю, что из меня учитель никакой. Это прекрасно, что хоть кто-то умеет понятно объяснять.

В семье Уизли никто не обладал талантом к педагогике, кроме, разве что, отца. Артур умел понятно объяснять даже самые сложные вещи и, самое главное, был очень терпеливым. К сожалению, мистер Уизли был ещё и очень рассеянным, что несколько усложняло любые уроки с ним. Тем не менее Джинни обожала те редкие спокойные вечера, которые они проводили вместе. Рон их тоже ценил, потому что ему всегда катастрофически не хватало родительского внимания.

Джинни вздохнула, вспомнив о самом младшем из братьев. В отличие от остальных, Рон был тише и доставлял родителям куда меньше проблем. Какими были в детстве Билл и Чарли она толком не знала, а родители особо не рассказывали. Перси зато был капризным и упрямым, близнецы — задиристыми, а вот Рон мог часами играть сам с собой в шахматы или изучать квиддичные стратегии. На фоне старших он терялся. Джинни знала, как сильно он надеялся изменить это в школе, но и тут у него возникли определенные проблемы.

Очень сложно жить не только в тени старших братьев, но и лучшего друга. Гарри любил и ценил Рона — это ни для кого не было секретом, — став его самым первым другом, даже братом, и всегда был готов помочь ему с чем угодно и когда угодно. К сожалению, это не отменяло того факта, что у Гарри были свои проблемы и переживания, к тому же он сам был подростком, из-за чего не всегда мог понять, почему Рон расстраивался или раздражался. Впрочем, они хорошо притёрлись друг к другу, поэтому крупная ссора у них была всего одна, на четвёртом курсе, и Джинни надеялась, что такого больше никогда не случится.

Рон вообще не любил ссориться, особенно с друзьями. Очередной скандал с Гермионой тоже был ему не по душе, но… в этот раз брат вёл себя спокойнее. Джинни нахмурилась, вдруг осознав, что Рон ни разу не подошёл к ней пожаловаться или спросить, что творится в голове Гермионы. Он просто занимался своими делами, как ни в чём не бывало, и… писал письма. Джинни была уверена, что Рон воспримет указ Министерства так же, как и она, — то есть, без какого-либо рвения, — а вместо этого он оказался очень даже вовлечён в общение с неизвестным собеседником.

Может, ему повезло найти кого-то по-настоящему интересного? Джинни вспомнила свой разговор с Асторией: могла ли это действительно быть слизеринка? Если это так, то о чём они могли разговаривать, что девушка заинтересовалась в Роне?! Не то чтобы он был скучным или злым, отнюдь, просто они вращались в совершенно разных мирах. Так какие общие интересы у них вдруг могли появиться?

Джинни так задумалась, что не заметила, как Невилл ушёл, и вздрогнула, почувствовав на голове чужую широкую ладонь. Узнала она её, впрочем, почти сразу, мигом успокоившись и даже скривившись.

— Убери с моих волосы свои грязные руки! — фыркнула она, при этом и не думая отстраняться.

Джинни помнила, как на её первом курсе Рон заплетал ей косы, потому что у неё самой не получалось. Обычно Джинни обходилась высоким хвостом или простым ободком, но как-то раз ей жутко захотелось отправиться на занятия с красивой причёской. Кажется, тогда её впечатлила замысловатая коса Парвати, но сама Джинни, понятное дело, ничего даже близко похожего не могла заплести.

Рон проторчал с ней битый час, встав раньше ради такой просьбы, кое-как собрал длинные буйные локоны в подобие косы, а на следующий день лично попросил Парвати им помочь.

— Моя сестра; что хочу, то и делаю! — Рон ущипнул Джинни за мочку уха и развалился рядом, подмяв под себя оставленную Невиллом подушку. — Как же я устал! Первогодки заколдовали штырехвоста, я весь вечер с ними провозился. Вначале гонялся за несчастной свиньёй, потом за ними, потом отвёл этих придурков к Мадам Помфри, потому что одному штырехвост прикусил палец, а второму дал копытом по уху. Потом отвёл их к Флитвику за наказанием, а ещё пришлось отволочь штырехвоста к Хагриду, сам он не захотел возвращаться в загон.

— Насыщенный вечер. А у нас МакЛаггена вывернуло наизнанку. Ну и Колин чуть не сжёг мне глаза своим раритетом.

— Он запечатлел МакЛаггена? — в голосе Рона прозвучала надежда.

— Нет.

— Жаль. — А теперь — искреннее разочарование. МакЛаггена он не любил, и дело было даже не в Гермионе. Хотя, кто вообще любил МакЛаггена?

Джинни повернулась к Рону и, нависнув над ним, толкнула в плечо, чтобы он тоже посмотрел на неё.

— Мм? Я не усну тут, просто полежу немного.

— Да мне-то что? Можешь хоть всю ночь на полу провести. Я хотела спросить, о чём ты переписываешься?

— Ты про наших новых почти воображаемых друзей? — приподнял брови Рон. — Да обо всём… это удивительно просто. Не знаю, мы как-то легко поладили.

— Но о чём конкретно вы говорите?

— Обо всём, ну. Кое-как о семье, потому что половина затёрта, об учёбе… ещё о книгах.

— О книгах, — повторила за ним Джинни. — Ты говоришь о книгах?

— Ты сейчас звучишь как Гермиона, — скривился Рон. — Да, представь себе, о книгах. Симус в прошлом году посоветовал мне маггловские детективы, она тоже их читала, и…

— Она?

— Да, там девушка, — уверенно заявил Рон и покраснел. Или это так причудливо отсвечивало пламя камина? — Она тоже любит детективы.

Рон замолчал, а Джинни решила больше ничего не спрашивать, хотя ей хотелось узнать подробности. А ещё обсудить его отношения с Гермионой. Но, наверное, не стоило в это лезть. По крайней мере сегодня, раз у них обоих был сложный и насыщенный день.

Самое главное, что Рон был доволен. Даже если он переписывался именно с Асторией, то что тут такого? Сказать об этой конкретной слизеринке что-то плохое Джинни не могла, и, пристыженная однокурсницей, несколько пересмотрела свои навязанные по сути другими людьми взгляды. Теми же родителями, братьями, старшими друзьями. Ещё до поступления в Хогвартс Джинни яро надеялась, что попадёт именно на Гриффиндор, где учились все Уизли, и, не дай Мерлин, свяжется с кем-то с серебристо-зелёного факультета. Как оказалось, они тоже люди; даже Снейп — Снейп! — обнаружился состоящим в пусть и странных, но, видимо, отношениях, человеком, хотя всегда казался ей злобной ожившей статуей.

Уже поздно ночью, лёжа в кровати, Джинни наглухо закрыла полог и принялась за новое письмо, пусть и не получила ещё ответа на прошлое.

«Знаешь, я тут подумала, что нам надо больше писать. Ты любишь книги? Если да, то какие? И как ты относишься к детективным историям? Все с ума посходили в этом году из-за этой переписки, каждый второй пытается угадать, с кем общается. Мне вроде бы тоже интересно… но пока я хочу узнать тебя получше, чтобы составить непредвзятое мнение.

Сегодня я поняла, что устала от этой тупой вражды факультетов. Она такая душная и ребяческая, ты не находишь?»

Это письмо Джинни собиралась отправить, когда получит своё, дописав дальше ответ на строки собеседника.

Она всё ещё не была уверена, что идея Министерства хорошая, но… стоило дать этой переписке шанс.

+++

Драко, октябрь 1996 года

+++

Корни мандрагоры орали так, что их было слышно даже сквозь наушники. Драко поморщился, поправив свои, и с неприязнью воззрился на младшекурсников, пересаживающих истошно визжащие растения в горшки побольше. Если бы не Панси, ноги бы его здесь не было. Паркинсон обиделась на него непонятно за что и гнусно предложила Спраут его кандидатуру в помощники на занятии. Самого Драко она поставила перед фактом в последний момент, так что отказаться было невозможно. Как бы Драко ни относился к педагогическому составу Хогвартса, Снейп бы с него шкуру спустил, посмей он проявить открытое неуважение к кому-либо из профессоров.

Поэтому Драко застрял на занятии по Травологии вместо того, чтобы тратить время на что-то куда более полезное. Для него, естественно. В лекции про мандрагору и её пересаживание он точно не видел ничего сильно полезного. Зачем они вообще этим занимались? Подобные распространённые ингредиенты можно купить в Диагон-аллее или заказать у любых сертифицированных продавцов! Почему, к слову, в школе так и не поступили, когда по коридорам ползал василиск, Драко до сих пор не понимал. Впрочем, это было далеко не единственное, что он не понимал в действиях руководства Хогвартса.

Прав был отец, пытаясь прикрыть это место.

Когда сверху послышался треск стекла, Драко поморщился и поднял руку с палочкой. Он заметил, что Лонгботтом на другом конце теплицы тоже вскинулся. В отличие от самого Драко, гриффиндорец находился тут добровольно, потому что обожал Травологию. Это знал даже Драко, ничуть не заинтересованный в жизни Лонгботтома. Неуклюжий увалень из Гриффиндора, кажется, только в этой дисциплине и преуспел, и Спраут не уставала его хвалить. Как только язык не натёрла?

Всё-таки проводить настолько опасные занятия в стеклянных теплицах было не лучшей идеей. Из раза в раз происходило одно и то же: стекло покрывалось сетью трещин, лопалось, и чтобы никто не пострадал, приходилось удерживать осколки магией, а потом чинить с помощью чар. Это было настолько неразумно, что Драко самому захотелось написать в Министерство Магии, но он подозревал, что это ни к чему не приведет.

Пресвятой Дамблдор как-нибудь, да отмажется. Он всегда так делал, что вызывало у многих недоумение: у многих, но, конечно же не у тех, кто когда-либо учился на Гриффиндоре. Драко сделал глубокий вдох и про себя снова отругал Панси, подвергшую его изощрённой пытке. Он совершенно не хотел тут находиться, но способа сделать ноги до конца урока у него не было. Будь проклята эта должность старосты и прилагающиеся к ней обязанности! Отец зато был в восторге, когда Драко получил значок, и разглагольствовал о назначении сына целый час за обедом, вспоминая, как сам с честью носил значок.

А вот мать ничего не сказала, но по её виду можно было судить, что она не пребывала под большим впечатлением, и теперь Драко прекрасно понимал почему.

— Мистер Малфой! — позвала Спраут. — Мистер Малфой, я к вам обращаюсь.

— Да, профессор? — наконец-то отвлекся от своих мыслей Драко и соизволил взглянуть на преподавательницу.

— Будьте добры, соберите с мистером Лонгботтомом горшки. Перенесите их на второй этаж, на солнечную сторону, — велела она и повернулась к второкурсникам. — А мы с вами продолжим занятие, мои дорогие! Отложите наушники и ответьте на несколько простых вопросов. Каждый участник принесёт своему факультету три балла, а ответивший правильно — все десять!

Драко тяжело и протяжно выдохнул. Без особого энтузиазма он взялся за первый горшок: переносить их с помощью магии было более рискованно, чем руками. В Травологии, как и в Зельеварении, вообще многое приходилось делать по-маггловским методам. Драко это решительно не нравилось, но он один раз уже попытался высказать недовольство Снейпу, за что получил неожиданно суровое наказание.

— Ставь сюда, — подсказал Лонгботтом, когда они поднялись на второй этаж, и кивнул на стоящие в ряд длинные столы. Драко не снизошел до ответа, просто молча поставил свой горшок с краю.

Спустя ещё несколько ручных переносов он решил отдохнуть и прислонился бедром к одному из столов. Тренировки по квиддичу были куда веселее, на них Драко не чувствовал усталости, в отличие от скучных и нудных забегов по лестнице. Лонгботтом тем временем успел заставить уже половину стола. Драко хмыкнул: можно было бы просто подождать, пока гриффиндорец не закончит работу сам.

Тот, словно прочитав его мысли, повернулся к Драко.

— Не отлынивай, — спокойно сказал он. — Я не собираюсь всё делать сам.

— Не боишься, что я тебя прокляну? — поинтересовался Драко, ухмыльнувшись.

— Нет, — покачал головой Лонгботтом. — Потому что я прокляну тебя в ответ. И никто не поверит, что это сделал я, а вот насчёт тебя… сам понимаешь.

Драко опешил. Это когда бесхребетный Лонгботтом успел настолько осмелеть? Всегда был трусливым и слабым, а тут вдруг дал отпор, ещё и с совершенно нейтральной миной. С чего это он поверил в себя? Скорее всего, конечно, решил, что у него есть поддержка в лице Поттера с Уизли и Уизлетты. А, ну ещё и этой выскочки Грейнджер, как он мог о ней забыть!

— Кишка тонка.

— Ты не хочешь проверять, правда, — вздохнул Лонгботтом. Поправил горшки так, чтобы те стояли идеально в ряд и отошёл на пару шагов полюбоваться проделанной работой. — Ты будешь ходить на эти собрания?

— Какие?

— Клуба Слизней.

— Да ни в жизни! — Драко скривился и скрестил руки на груди. — Бессмысленное и бесполезное мероприятие.

— Забавно.

— Что?

— Хоть в чём-то мы согласны.

Далее их странный диалог не продолжился, чему Драко был очень рад, но чуть позже в тот же день не удержался и рассказал о нём Нотту.

Теодор, который как раз писал своё письмо, лишь фирменным жестом выгнул бровь.

— И что тебя удивляет? Лонгботтом ещё в прошлом году вымахал и набрался уверенности, они же проводили под руководством Поттера какие-то занятия.

— А ты откуда знаешь?

— Это не такой уж большой секрет, Драко, — терпеливо объяснил Теодор, даже не отвлекаясь от пергамента. — Ты чем таким занимался весь прошлый год?

— Точно не следил за гриффиндорцами. Напомню, мы сдавали СОВ.

— И я получил лучший балл на нашем факультете, — ничтоже сумняшеся напомнил Нотт. — Хотя из жизни не выпадал. При чём тут гриффиндорцы? Я просто наблюдаю за происходящим в школе, это полезно в том числе для личного развития, чтобы мозги совсем не атрофировались. Между прочим, ты не смог обойти меня по зельям именно из-за того, что забросил Травологию.

— Ой, да пошёл ты, — предложил Драко, уже пожалевший, что решил позубоскалить с товарищем.

Лучше бы Забини рассказал, но того теперь по вечерам практически не бывало в гостиной: то он проводил время со своей новоявленной девушкой, то писал ей же письма, пока ждал с собрания старост. А то и вовсе повадился о чём-то шушукаться с Паркинсон, словно стал её закадычной подружкой. Мило аж до блевоты.

Перед сном Драко никак не мог опять закончить собственное письмо. Предыдущее, полученное от его собеседницы пару дней назад, снова резко сменило тон, и Драко так и сяк размышлял над тем, как бы на него ответить так, чтобы не врать, но и не поругаться с писавшей. В конце концов она его, пусть и не специально, но опосредственно оскорбила. С чего это вдруг желание узнать собеседника в лицо означало, что он сошёл с ума? Да и здравую конкуренцию факультетов Драко не считал тупой. Кто в здравом уме будет желать общаться с гриффиндорцами? Да и хаффлпаффцы, на его вкус, были неинтересными тугодумами. Из них половина была полукровками, хотя у многих родители происходили из древних и известных семей. Зачем только связывались с магглами и грязнокровками?

Судя по вопросу про детективы — собеседница точно общалась с кем-то из этой шайки. Письмо всё никак не писалось, а в спальню тем временем заглянул тот самый штырехвост, уже знакомый Драко. Почему минипиг так и остался ярко-розовым Драко не знал, но считал это личным оскорблением. И вообще, как этот свин проник в помещение с закрытыми дверьми и окнами?

— У меня для тебя ничего нет, приходи завтра, — пробубнил Драко.

Под его недоумённым взглядом Гойл полез в карман, выудил оттуда десять сиклей и, тщательно поделив на две кучки, отдал одну Крэббу, а вторую — закинувшему своё письмо в сумку штырехвоста Нотту.

— Мы заключили пари, — поймав взгляд Драко, ухмыльнулся Теодор.

— Ты же начал дружить с Лавгуд, — заметил Винсент, хотя это ни черта ничего не проясняло.

— Мы всё ждали, когда ты заговоришь с животными, — хохотнул Теодор. — Только у Луны это стиль жизни, а у тебя, друг мой, кажется, просто едет крыша на почве подозрений.

Драко удержался от того, чтобы не запустить обеими подушками со своей кровати в сокурсников и только фыркнул, задёрнув полог.

— Бред не несите, я не общаюсь с Полоумной! — всё же, крикнул он в залёный балдахин, но в ответ получил только противный смех вернувшегося в дормиторий Забини.

Уже проваливаясь в сон, Драко услышал цокот копыт. На соседней кровати громко храпел простудившйся Винсент, но Драко был уверен, что цокот ему не почудился. Неужели демонический свин остался в спальне? Может, он решил стать персональным проклятием Малфоя? Встать и проверить Драко побоялся.

Драко переспал с этой мыслью — «а лучше бы с кем-то ещё», — хмыкнул Блейз в ванной при виде его растрёпанных волос и кругов под глазами, — и на следующее утро чувствовал себя совершенно разбитым. Штырехвоста в спальне не было, но Драко чувствовал, что тот уже поджидает его где-то за первым же поворотом.

«Здравствуй, конечно же я читаю. Между прочим, я почти лучший ученик своего курса. Ещё мне нравятся журналы по квиддичу, дома я храню целую коллекцию, у меня есть даже редкие экземпляры восемнадцатого века, которые сейчас можно найти только на аукционах. Мне подарил их *скрыто магией* на семилетие.

Я не нахожу вражду, как ты выразилась, факультетов глупой. Если в школе нет соревнования, то в чём смысл пытаться себя показать и быть лучшим? То же касается и оценок. Ты сама писала, что любишь учиться, если я правильно понял. А вот всякие истории, в которые влипают *скрыто магией* *скрыто магией* *скрыто магией*, в общем, именно такое я считаю глупым ребячеством.

И что плохого в том, чтобы попробовать угадать собеседника? По крайней мере, это позволит переписываться без всех помех, которые создаёт магия. Разве не в этом был смысл?

Отвечая на твой последний вопрос, у меня нет каких-то тайных увлечений. Хотя, пожалуй, одно: я очень люблю европейский шоколад, который мне присылает *скрыто магией*. Что насчёт тебя?»

Вообще-то Драко не собирался признаваться в этом конкретном секрете, но решил, что ничего такого страшного в этом не было. Половина студентов Хогвартса, если не больше, обожала всякие сладости. В «Зонко» были очереди побольше, чем в магазине для квиддича. Даже сомнительную продукцию близнецов Уизли сметали с прилавков. Вот в этом Драко ни за что бы не признался: он сам пару раз заглядывал в их магазин, открытый в Диагон-аллее. Правда, покупки совершал не самолично, а за сикль нанимая для этого младшекурсников из Рейвенкло или Хаффлпаффа.

Розовый штырехвост, как Драко и подозревал, уже ждал его в тёмном коридоре подземелий. Свин приветственно хрюкнул — Драко был готов поклясться, что заметил ухмылку на морде животного, — и встал бочком, складывая крылья — так, чтобы было удобнее закинуть пергамент в сумку.

— На, забирай, и исчезни с глаз моих! — проворчал Драко и тут же испуганно заозирался по сторонам: не дай Мерлин, ещё кто-нибудь подслушает, как он разговаривает с отпрыском Флитвика и Хагрида.

Что ему теперь, до самого Рождества придётся жить в постоянном напряжении?!

+++

Ханна, октябрь 1996 года

+++

Ханна еле дождалась конца занятий, чтобы засесть в библиотеке сначала с письмом, а потом и с книгой. Ей оставалось дочитать всего тридцать страниц, но именно там содержалась развязка, и ей не терпелось узнать, угадала она концовку или же автор снова её удивит.

У этой писательницы выходили настолько запутанные психологические триллеры, что из пяти произведений, которые Ханна успела прочитать, она угадала только две развязки, и то приблизительно. Пристрастие к триллерам Ханна переняла у дяди-сквиба, а вот ужасы начала читать на летних каникулах, найдя у него же некое «Кладбище домашних животных». За пару месяцев до этой находки у Ханны умер любимый кот; видимо поэтому она прониклась пусть и пугающей, но цепляющей атмосферой книги.

А, собирая чемодан в Хогвартс, специально освободила место не для дополнительных нарядов и украшений, а для запаса маггловских книг.

Ей ужасно — ха! — повезло, что её собеседницей оказалась такая же любительница ужастиков. Уже после пары первых писем они делились друг с другом идеями и даже короткими сценариями. Только если Ханне были больше по душе западные произведения, то её подруге по переписке нравилось всё азиатское, особенно связанное с Японией.

Впрочем, так ли это было плохо? Наоборот, расширяло кругозор!

Ханна планировала дочитать три последние главы как можно быстрее, потому что её ждали домашние задания по ЗОТИ и Травологии, но, увы, её планам помешали. Стоило, наверное, сразу пойти в гостиную Хаффлпаффа, а то и к себе в комнату, а не оставаться в библиотеке.

— Это детективы? — раздался мальчишеский голос у неё над ухом.

Ханна положила на страницу закладку и только потом приподняла голову, заправляя за ухо выскользнувшую из причёски прядь длинных светлых волос. Малфой. Она, конечно, сталкивалась с ним на уроках и на собраниях старост, но они ни разу, на её памяти, не разговаривали напрямую. Из Слизерина Ханна за всё время, проведённое в Хогвартсе, успела перекинуться парой слов только с Забини, Паркинсон, ну и, может, ещё с парой однокурсников сугубо по учебным вопросам.

— Да, — ответила Ханна, решая не вдаваться в подробности.

Чистокровный слизеринец из семьи, подобной Малфоям, вряд ли знал нюансы маггловской литературы. Удивительно, что он вообще снизошёл до вопроса. Возможно, его привлекла обложка? Несмотря на то что в книге не было мистики, художник подошёл к оформлению оригинально, совместив типичные детективные элементы вроде увеличительного стекла и отпечатков пальцев с потусторонними — фотографиями с призраками и чёрными щупальцами в зеркале.

— И тебе… — Малфой прочистил горло, опустив взгляд на то, что держал в собственной руке: свиток, видимо, с эссе, — … нравится?

— Ты про конкретно эту книгу? — с лёгким недоумением уточнила Ханна. — Я почти дочитала, да, она хорошая. Но концовка может поменять моё мнение. В подобном жанре много зависит от того, насколько логично и изящно автор закругляет сюжет.

— Ясно, — выдавил из себя Малфой. — И они помогают развивать чутьё?

— Эээ, думаю, да? Любые загадки помогают развивать чутьё, разве нет? Насколько я слышала, в Рейвенкло уже человек шесть догадались, кто их собеседники, всего за месяц с небольшим. А они постоянно разгадывают загадки, даже чтобы зайти в собственную гостиную.

— Малфою это не поможет, Ханна, шляпа бы его никогда не отправила на Рейвенкло, сколь бы умным он себя ни считал.

К её столу подошло ещё больше народу, и Ханна поняла, что дочитать книгу в ближайшие минут десять ей вряд ли удастся. Джинни насмешливо глядела на слизеринца, а Луна мягко сжала локоть подруги, спокойно зовя по имени.

— Что «Джинни»? — недовольно отреагировала рыжая. — Ты сама говорила, что у них первый на курсе Нотт.

— А ты, можно подумать, первая на своём, Уизлетта? — пошёл в ответную атаку Малфой. — Вот будешь сдавать СОВ в конце года, тогда и поговорим.

— Непременно, — пообещала Джинни. — И в квиддиче, будь уверен, я тебя обойду.

— Ты не играешь на позиции ловца.

— В первой игре сезона буду, Гарри не участвует, — сообщила Джинни.

— И почему это вдруг золотой Поттер отказался?

— Не твоё дело, хорёк.

— Можете ругаться в другом месте? — не выдержала Ханна. — Извините, но я не хочу, чтобы прибежала мадам Пинс, и мне надо делать домашние задания.

— Ты можешь пересесть вон к тому стеллажу, — подсказала Луна, указывая в сторону стола, где сидели девушки-близняшки со Слизерина с двумя почти такими же одинаковыми парнями. — Там у окна стоит кресло, к которому никогда не подлетают мозгошмыги. И, кстати, штырехвосты тоже.

— Это правда? — ни с того ни с сего воодушевлённо выкрикнул Малфой. — В смысле, там какой-то защитный барьер?

— Нет, просто под креслом логово «Чудовищной книги о чудовищах», — пояснила Луна, не меняя своего вечно отсутствующего выражения лица. Но на её губах возник намёк на улыбку. — Она яростно охраняет территорию. Только запрыгивать в кресло лучше с расстояния, чтобы она не укусила.

— Пожалуй, мне и тут неплохо, — отказалась Ханна. — Просто слишком… шумно.

Лавгуд, видимо, в отличие от двух других намёк поняла — она покрепче перехватила Джинни за локоть и повела в сторону следующей секции, рассказывая что-то про клуб Слагхорна. Насколько Ханна знала, туда Лавгуд попала только раз, как спутница Гарри Поттера, но, возможно, она чем-то приглянулась профессору и продолжила посещать встречи клуба.

Сама Ханна никогда не интересовалась таким. Она вообще порой себе казалась несколько скучной, несмотря на звание старосты и участие в прошлом году в тренировках под предводительством Гарри Поттера. Это был неплохой опыт, но их своеобразный клуб распался, когда стало понятно, что в нём нет экстренной нужды, и с тех пор Ханна занимала себя чтением и подготовкой к школе целителей, куда планировала поступить сразу после Хогвартса.

Она думала, что Малфой тоже удалился следом за Джинни и Луной, но он всё так же стоял, не шелохнувшись, с очень задумчивым видом изучая обложку её книги. Настолько задумчивым и странным, что Ханне стало немного не по себе. Этот слизеринец уж очень подозрительно себя сегодня вёл! Может, у него завелись… как их там называла Луна, мозгошмыги?

Игнорировать его и дальше было невозможно. Ханна вздохнула, уже почти смирившись, что почитать ей в предназначенном для чтения месте не дадут. Может, не таким уж и плохим было предложение Луны пересесть? Ханна не была спортивным человеком, но дело с «Чудовищной книгой о Чудовищах», как и все её ровесники, уже имела, так что справится.

— Ты сюда хочешь сесть? — спросила она у Малфоя, который оторвал загипнотизированный взгляд от её книги и перевёл недоумевающий на неё саму. — Или тебя это заинтересовало? — Ханна приподняла книгу в руках, хотя здраво сомневалась, что слизеринец мог увлечься чем-то подобным. Ханна, конечно, совсем не знала Малфоя и никогда не интересовалась его увлечениями, но представить его с такого рода литературой было неимоверно сложно.

— Нет, спасибо, — после небольшой паузы ответил Малфой и даже не скривился. — Ты ещё не догадалась, кто тебе пишет?

— Нет, — покачала головой Ханна. — Но я и не старалась узнать.

— Тебе совсем всё равно?

В голосе Малфоя послышались обвинительные нотки. Ханна приподняла брови, не понимая, чем вызвала у него такое негодование. Какая разница, с кем они переписывались? Вся суть затеи Министерства была в том, чтобы сблизить учеников с разных факультетов. Для этого нужно было сначала узнать собеседника без предрассудков, а потом уже конкретное имя. Ханне было достаточно того, что с ней вели интересную беседу, делились мнением и обсуждали её собственные мысли. Она надеялась, что анонимная дружба окрепнет и в последствии станет настоящей, не ограниченной лишь перепиской.

— Нет, но пока мне куда интереснее дочитать книгу, — устав от бесполезного разговора, выразительно вздохнула Ханна. — Если тебя так увлекло расследование, обратись к Энтони.

— Энтони? — переспросил Малфой, нахмурившись. Ханна поняла, что он не имел представления, кого она упомянула.

— Энтони Голдштейн, наш однокурсник с Рейвенкло. Он помогает с расследованиями личностей собеседников за два галлеона.

Ханне, когда она узнала, это показалось ужасно завышенной ценой, но, как ни странно, к Энтони потянулась вереница заинтересованных. Среди его «клиентов», как он их называл, числились Миллисент Булстроуд, Теренс Хиггс, Ромильда Вейн и ещё несколько человек. Интересно, удалось ли ему помочь кому-то из них? Эрни МакМиллан наверняка был в курсе, так как пристально следил за бизнесом сокурсника, сетуя, что сам до него не додумался.

— Нет уж, обойдусь. Мне не нужна помощь, — вздёрнул Малфой подбородок и громко охнул, когда на него спикировала бумажная птичка, острым клювом подло уткнувшись в щеку. Ханна не выдержала и прыснула в кулак: до того выражение лица Малфоя сделалось смешным. Его бледные щёки тут же покрылись неравномерным румянцем, а губы сжались в тонкую линию.

— Уизлетта! Я знаю, что это была ты! — Свирепо оглядевшись, слизеринец зашагал в ту сторону, куда ранее удалились Джинни и Луна.

Странно, что мадам Пинс до сих пор не выгнала шумных учеников из библиотеки. Обычно она была куда менее терпеливой и сразу пресекала подобное поведение.

Убедившись, что её наконец оставили в покое, Ханна вновь открыла книгу и с головой окунулась в последние три главы.

Вместе с главным героем она кралась по тёмным коридорам и готова была поклясться, что чувствовала влажный липкий воздух, живо описанный на страницах. Шаг за шагом они приближались к развязке, и Ханна не могла не переживать, нервно теребя на запястье браслет. Конечно, счастливый финал был маловероятным, что стало понятно, когда в эпилоге за окном показался странный силуэт. Ханне так и хотелось войти в книгу и образумить героев; сказать им не выходить на улицу, но она благоразумно молчала ровно до последних строк. Дочитав их и представив противный потусторонний скрипучий голос, произнёсший «ну вот, мы снова вместе», она выдохнула…

… и взвизгнула, когда ей на плечо, почти как в книге, легла чья-то прохладная ладонь.

Вот теперь мадам Пинс выглянула из-за стеллажа и грозно потребовала тишины. Почему-то, когда шумели остальные, она не показывалась, а Ханне досталось буквально ни за что!

— Прости, — ровным тоном проговорила студентка со Слизерина, всё ещё держа руку на её плече. — Я не хотела тебя напугать.

— Ничего страшного, — прижав ладонь к груди выдохнула Ханна, припоминая фамилию девушки: Кэрроу. Одна из тех самых близняшек, которые сидели недалеко от кресла с чудовищной книгой, похожих друг на друга, как две капли воды. — Всё в порядке.

Сердце, не соглашаясь, колотилось как бешеное, и Ханне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она была не из пугливых, но никак не ожидала, что ситуация из книги почти точь-в-точь повторится в жизни.

— Мы с сестрой хотели пригласить тебя в клуб, — продолжила слизеринка. Ханна, как и большинство студентов, не отличала сестёр друг от друга, поэтому не знала, с которой из них разговаривала сейчас. — Книжный. Флора заметила, что ты любишь читать.

— А… а кто его организовал?

— Мы. Литературный клуб, но не классический.

— Что это значит?

— Детективы, ужастики, триллеры. Профессор Флитвик сказал, что у нас очень интересный выбор жанров.

Ханне показалось, что в голосе Гестии — вроде так звали сестру Флоры — послышалась гордость. Удивительно для почти не проявляющей эмоций девушки.

— Действительно интересный, — не могла не согласиться Ханна. — Я… а почему бы и нет? — Друзья Ханны давно говорили, что ей нужно пробовать что-то новое. Книжный клуб, организованный сёстрами Кэрроу, был как раз тем самым необычным, что она могла попробовать. Ещё и прямо в её вкусе.

Ханна широко улыбнулась, и Гестия тоже приподняла уголки губ в подобии улыбки.

— Мы собираемся каждый вторник в шесть рядом с кабинетом Трансфигурации. Нам выделили соседний, он пустует в это время.

— А что вы сейчас читаете?

— Ты уже прочитала, — кивнула Гестия на книгу Ханны. — Мы с сестрой тоже начали. Будем рады обсудить на встрече.

Ханна наклонила голову набок, удивившись тому, что чистокровная слизеринка знакома с маггловским произведением. Почти как её неизвестная собеседница. Проводив Гестию взглядом, Ханна всё же решила оставить все вопросы до встречи во вторник.

В конце концов, она же не Малфой или кто-то из клиентов Энтони, чтобы торопиться. И её всё ещё ждали домашние задания.

+++

Джинни, октябрь 1996 года

+++

— Тупой Малфой и его тупая рожа с тупым большим ртом, — бубнила себе под нос Джинни, перебирая свитки в архиве Филча.

— Я сижу рядом с тобой, Уизлетта, так что не могла бы ты прекратить? — процедил Малфой и едва успел отодвинуться, когда она попыталась заехать ему локтем в бок.

Это наказание они получили исключительно из-за него, поэтому Джинни не собиралась с ним миндальничать. Он так разорался в библиотеке из-за несчастного заколдованного журавлика, что у мадам Пинс окончательно лопнуло терпение, и она отправила их к Филчу за наказанием. Луну при этом библиотекарь то ли не заметила, то ли не посчитала в чём-то виноватой; подруга лишь помахала Джинни рукой, сочувственно улыбнувшись и посоветовав «не обращать внимания на мозгошмыгов Драко».

Старый завхоз, — не иначе, как с радости впервые в году получить к себе первых провинившихся, — разошёлся на получасовую лекцию. Как всегда о том, что в былые времена учеников лупили розгами за провинности, благодаря чему дисциплина была лучше, трава зеленее, а у него, видимо, больше шансов подгадить ближнему своему. Не начать свару с Филчем стоило Джинни неимоверных усилий. Она знала, что у её отца на теле остались шрамы от какого-то особенно изощрённого наказания. Дома родители могли ругаться на них сколько угодно, но самое большее, что они могли сделать, это дать подзатыльник или схватить за ухо. Джинни и вовсе никогда не наказывали физически: всё же она была долгожданной и обожаемой девочкой, да и не делала ничего из ряда вон выходящего, заслуживающего выволочки. А вот братьям доставалось. Особенно часто влетало близнецам, с которых, впрочем, всё было как с гусей вода.

Джинни тяжело вздохнула, с ненавистью уставившись на выданные завхозом бумаги. Какие-то бланки нужно было переписывать, чем занялся Малфой. Он, конечно же, не сам вызвался, это Филч перед уходом вспомнил, какой у слизеринца аккуратный почерк, и велел взяться за перо. Самой Джинни в итоге пришлось заняться сортировкой.

— Это твоя вина, что мы здесь, поэтому я буду говорить что хочу и сколько хочу, — огрызнулась Джинни, откладывая отсортированную часть в левый угол стола. Она даже не пыталась сильно вникнуть в то, что читала: старые, давно никому не нужные документы из архива, про который вспоминали только назначая наказания студентам.

— Моя? Это был твой идиотский воробей.

— Журавль, придурок.

— Кривой воробей. Тебе показать, как должен выглядеть журавль?

Громко фыркнув, Джинни отвернулась от Малфоя. Ей было нисколько не интересно, как по его мнению должен выглядеть журавль. Она сама их только на картинках и видела, несмотря на то, что серые прилетали в Великобританию весной. Родители обещали свозить её в Норфолк, чтобы посмотреть на них, но эта поездка так и не состоялась. В первый раз Джинни умудрилась страшно разболеться; на следующий у отца не получилось взять выходные; на третий близнецы уговорили их с Роном поучаствовать в шалости и разнесли половину Норы, за что были наказаны, а потом про поездку в Норфолк как-то все забыли.

Джинни придвинула к себе следующую кипу бумаги, как вдруг перед её глазами пронеслась бумажная птичка. Она сделала в воздухе одну петлю, потом вторую, поднимаясь всё выше и выше, пока не осела на самой верхней полке пыльного стеллажа. Настолько стремительно, что Джинни даже не успела её рассмотреть.

— Вот это — журавлик, — самодовольно заметил Малфой и опёрся локтем на стол. Очередная отрепетированная у зеркала поза, судя по всему. Джинни посмотрела на Малфоя пристальнее и попыталась представить, сколько времени он тратил на эти репетиции. — Могу научить тебя, Уизлетта.

— Как-нибудь обойдусь, — решительно отказалась она. — Жила без долбаных журавлей, проживу и дальше.

— Грустная жизнь, Уизлетта, очень грустная, раз ты даже журавлей не видела вживую.

Джинни пришлось сделать над собой очередное усилие, чтобы не зарядить в него очень соблазнительно лежавшим на столе томом древних правил Хогвартса. Выглядел он настолько солидно, что обещал Малфою визит в Больничное крыло после знакомства с ним, учитывая, что палочки на время наказания у них, естественно, забрали. Но, наверное, не стоило доходить до членовредительства, потому что тогда Гриффиндор точно лишится баллов. И Гермиона непременно открутит Джинни голову. Или, как минимум, разразится тирадой на полчаса, перед которой померкнет даже тирада Филча.

После вечеринки Слагхорна Гермиона несколько раз пыталась поговорить с Джинни, но каждый раз безуспешно. Помириться с Роном ей тоже не удалось: он не был настроен идти навстречу. Что именно между ними произошло Джинни не знала и решила не расспрашивать. Рон, если не делился сам, не любил, когда в его личную жизнь лезли с излишним упорством. В нём причудливым образом сочетались жажда внимания и желание отстаивать свои границы.

Гермиона же, несмотря на многолетнюю дружбу с Гарри и Роном, этого никак не понимала.

— Ты самая агрессивная из всего вашего выводка, — хмыкнул Малфой, и перо в его руках снова заскрипело. — Даже твой братец не такой бешеный, как ты.

— Который? У меня их шесть.

— Ну явно не тот ваш заучка, который был старостой.

— Надо же, ты помнишь Перси! — всплеснула руками Джинни. — Удивительно, просто удивительно! Точно великий сыщик. Что ещё ты знаешь о моей семье? Как звали школьных подружек Билла и Чарли? Любимые анекдоты Фреда с Джорджем? Самый страшный кошмар Рона?

— Пауки.

— А?

— Уизел боится пауков, это все на нашем курсе знают. У Лонгботтома боггарт превращался в Снейпа, а Поттер падает в обморок при виде дементоров.

Осведомленность Малфоя на тему Гарри могла бы её шокировать, если бы Джинни не знала, что он следил за жизнью своего «врага» так пристально, словно тот был на самом деле любовью всей его жизни.

Джинни подалась вперед, беспардонно вторгнувшись в личное пространство Малфоя. К своей чести он не отпрянул, вновь плюхнувшись на жопу, но заметно напрягся.

— Знаешь, мне всегда не давал покоя один вопрос, — медленно и тихо проговорила Джинни, не сводя глаз со слизеринца.

— Какой? — прищурившись, спросил он, тоже понизив тон.

— Какие чувства ты испытываешь к Гарри? — невинно улыбнулась Джинни. — Или тебе нравятся рыжие, и на самом деле ты следишь за моим братом?

— Что? — обалдело переспросил Малфой, так резко отодвинувшись на стуле, что всё-таки едва не свалился с него.

— Прости, но они оба точно по девочкам, — сочувственно протянула она и цокнула языком. — Но я уверена, что ты найдешь достойного…

— Мне нравятся девушки, придурочная!

— Тогда Гермиона? Но ты не назвал её боггарта, значит не так внимательно за ней наблюдаешь.

— Я вообще не наблюдаю за вашей грязнокровной заучкой! И за…

— Держу пари, это потому, что слишком занят у зеркала, репетируя…

Джинни перебила, но сама не успела продолжить: в коридоре возле архива, где они отрабатывали наказание, что-то с грохотом упало. Учитывая, что в этой части Хогвартса и так редко кто ходил, оба кинулись к двери, прислонившись ушами к деревянной поверхности. Филч не мог, в отличие от других профессоров, её запереть заклинанием, но с другой стороны наверняка караулила миссис Норрис. Так что Джинни позволила себе лишь совсем чуть-чуть приоткрыть створку: убедиться, что это Пивз шалит, ну или сама кошка с какого-то перепугу влетела в ближайшие рыцарские латы.

Миссис Норрис нигде не было видно. Как и вообще чьего-либо присутствия.

Джинни открыла дверь пошире и высунула голову, оглядев коридор. Совершенно; в том числе никаких статуй или любых других предметов, которые могли бы упасть с подобным шумом.

— Уизли, ну что там? — нетерпеливо спросил Малфой, который стоял чуть дальше и предусмотрительно старался не касаться её.

— Василиск и его новая жертва, — мрачно пошутила Джинни. Лицо Малфоя забавно вытянулось, словно он воспринял это за чистую монету, и Джинни понесло дальше: — Расслабься, хорёк, я шучу. Это Снейп уронил свою таинственную возлюбленную.

А теперь Джинни пожалела, что у неё не было с собой раритетного фотоаппарата Колина. Малфоевская рожа в данный момент развеселила бы Рона куда сильнее блюющего МакЛаггена! Джинни уже приготовилась брякнуть третью шутейку про то, что это на самом деле случайно заблудший не в тот коридор фестрал, которого привёл сюда в поисках Малфоя розовый штырехвост, как действительно услышала голос Снейпа.

Джинни даже подумала, что у неё начались галлюцинации: мало ли, какая плесень наросла в архивах за всё время их существования? Гермиона что-то ей рассказывала про плесень, которая была смертельной в мире магглов, а ещё про эффекты, которые вызывали всякие грибы, но Джинни, конечно, слушала краем уха. Что, если в Хогвартсе завелась ещё и магическая? Она ведь вроде как живая, причём?

То, с какой скоростью Малфой дёрнул её за шиворот и захлопнул дверь была сопоставима с той скоростью, с какой он в прошлый раз спрятал её под свою мантию.

— Хватит меня уже лапать! — возмутилась Джинни, но Малфой уже зажал ей рот рукой, позабыв про свои чистокровные замашки. И снова прислонился ухом к двери. По внезапно дико загоревшимся серым глазам Джинни поняла, что слизеринцу, видимо, слишком уж сильно захотелось узнать, что там за тайный роман у его декана.

Тут, к слову, Джинни бы соврала, сказав, что сама бы не хотела. Просто ей было как-то не до этого. Она даже успела позабыть про намерение наведаться к статуе медузы, где Малфой прятал свой схрон.

К их большому сожалению, дверь была слишком толстой, чтобы расслышать что-то внятное. Единственная щель позволила им лишь уловить второй — женский — голос, на секунду, и после этого за дверью установилась прежняя тишина.

Джинни снова первой отпихнула Малфоя, застывшего чуть ли не в позе охотничьей собаки, что её повеселило ещё больше, пусть она и сдержалась, не выразив этого вслух.

— Я думаю, он встречается с Трелони, — совершенно серьёзным тоном возвестил слизеринец. Настала очередь Джинни выпячивать глаза в искреннем шоке, прежде, чем она поняла, что Малфой… шутил.

Оценив её выражение лица, он расхохотался, чуть ли не сложившись пополам, и, вероятно, это был первый раз в жизни, когда Джинни слышала его искренний, не ехидный, а чисто мальчишеский смех. Близнецы смеялись похоже, когда им удавалось кого-то подколоть, но не обидеть. Естественно, говорить об этом сравнении Малфою она не собиралась.

— Давай закончим уже тут, пока Филч не вернулся, — буркнула Джинни, ошарашенная собственной реакцией. Сравнивать Малфоя с собственными братьями? Пусть и мысленно, на долю секунды? Что на неё нашло?

— Так почему Поттер не будет участвовать в матче? — спустя пять долгих минут тишины снова открыл рот Малфой. Вот чего ему сегодня захотелось вдруг пообщаться?! Ещё и таким нейтральным тоном, который вызывал ещё больше подозрений.

— Я уже сказала — не твоё дело.

— Ладно, Уизлетта, раз уж мы будем играть друг против друга, почему бы нам не заключить пари?

— Потому что я не заключаю пари со слизеринцами, тем более, которые подкатывают, как персонажи плохого романа.

— Что, прости?

— Ты глухой? Я не буду заключать с тобой пари. А если тебе так интересно, почему Гарри не участвует, у него и спроси, — сладким голосом пропела Джинни. Она уже даже не обращала внимания на даты и тематику свитков. Плевать, если Филч попросит кого-то проверить: воспользуется своей привилегией и попросит лучше отработку у МакГонагалл. Декан точно пойдёт навстречу.

К тому же, Джинни действительно не знала причину, почему Гарри отказался участвовать в матче против Слизерина. Джинни он сказал, что хочет дать ей возможность попробоваться в качестве капитана и ловца, но… она подозревала, что дело, конечно, было совсем не в этом. Скрытность Гарри не могла не ранить, но как всегда, Джинни свою обиду проглотила и согласилась: раз уж ей предлагали такую возможность, грех было не воспользоваться. И, конечно, несмотря на темперамент, она понимала, что ничего хорошего из пари с Малфоем не выйдет.

Покидая в обозначенный час архив, она всё же не удержалась и незаметно засунула Малфою, спускающемуся в подземелья, ещё одно бумажное «творение», которое успела подготовить в оставшиеся минуты отработки.

Возможно, складывать журавлей из бумаги она не умела, а вот рисовать хрюшек с крыльями — в этом не было ничего сложного. И розового штырехвоста Малфой в любом случае узнает, даже если на рисунке тот будет страдать магическим косоглазием.

Примечания:

Глава вышла... насыщенная. В ближайшем времени добавим модификации в шапке, но пока нам хотелось поскорее выложить главу :)

-

Спасибо всем нашим читателям! Особенно тем, кто оставляет комментарии; вам большая любовь, печеньки, поцелуйки и, собственно, отдельное посвящение и признание (в том числе от штырехвоста, хехехе) <3

--

+++

Драко, октябрь 1996 года

+++

— Мистер Малфой, останьтесь после урока, мне надо с вами поговорить.

Драко застыл на месте, не ожидая от разговора с деканом ничего хорошего. Снейп же не заметил, как Драко попытался за ним проследить? Или это касалось второй отработки, на этот раз у Спраут, снова с её чёртовыми мандрагорами? Зачем Хогвартсу столько мандрагор? Может, у них тут не один василик был, а целый рассадник где-то под замком?

Вторую отработку Драко получил, снова попытавшись подбить Уизлетту на пари. Он сам не знал, почему ему встало с ней соревноваться, но подкалывать Поттера в этом году было совершенно неинтересно. Золотой мальчик, любимец Дамблдора стал подозрительно тихим, не пытался выкинуть что-то из ряда вон выходящее и почти не попадался Драко на глаза. Словно специально, между прочим.

Его лучший друг — рыжий Уизел — тоже не участвовал в стычках со Слизерином, зато, кажется, начал приторговывать товарами из магазина своих братьев. А ещё читать: Драко чуть не упал с метлы, когда после одной из тренировок заметил Уизела на трибунах с книгой, подозрительно напоминающей ту, которую читала Эббот. Возможно, не так уж была не права его таинственная собеседница: все в этом году помешались на маггловских детективах, даже близняшки Кэрроу, как сообщил Нотт, умудрились открыть какой-то литературный клуб.

— Мистер Малфой, скажите пожалуйста, почему ваши оценки по Зельеварению в этом году всего лишь «Выше ожидаемого»?

— Профессор Слагхорн относится ко мне предвзято.

На это заявление Снейп выгнул бровь в той же бесячей манере, которая была присуща Теодору. Может, они были родственниками?

— А мне кажется, вы витаете где-то в облаках вместе со штырехвостами. И вам не мешало бы подтянуть Травологию. Иначе такими темпами мистер Нотт вас опять обгонит в этом году. Драко, я не хочу оправдываться перед вашей матерью на ближайших каникулах, возьмите себя в руки. Иначе мне придётся после первого матча задуматься о том, чтобы сменить ловца.

— Вы не можете так поступить! — обиженно засопел Драко. — Я стараюсь, но эта придумка Министерства Магии отнимает у меня время.

— А мне кажется, она отнимает у вас извилины, — ехидно заметил Снейп — Минус пять баллов со Слизерина за непонятно как взявшееся в вашем лексиконе слово «придумка», а теперь вон отсюда. — И, не слушая дальнейшие оправдания своего якобы любимого ученика, выгнал его из класса ЗОТИ, приказав не маяться дурью.

После ЗОТИ у Драко было окно, поэтому он устроился в своём тайном хранилище, вытащил упаковку шоколада, спрятанную как раз на такой случай и принялся заедать своё мрачное настроение, читая последнее полученное им письмо.

«Скажи честно, ты ведь с *скрыто чарами*? Есть у меня такое подозрение, что высшим сортом шоколада ты заедаешь либо депрессию, либо своё ЧСВ…»

Тут Драко прервался, ещё раз перечитав последнее предложение. Он понятия не имел ни что такое депрессия, ни что такое ЧСВ, но это вновь укрепило его во мнении, что он разговаривал если не с грязнокровкой, то явно с большой любительницей магглов. Письмо в этот раз, к слову, было сухое, снова короткое и пахло какой-то безнадёжностью, словно Драко не оправдал ожиданий.

Кажется, в этом году он вообще не оправдывал ничьих ожиданий. Снейп был прав: стоило взяться за ум, чтобы не расстроить мать и отца. Мама, конечно, простит его, а вот Люциус будет нудеть, а потом, чего доброго, согласится с деканом относительно наказания и отберёт метлу, пока оценки Драко не вернутся в норму.

Твёрдо решив, что после матча против Гриффиндора сосредоточится на учёбе, Драко достал пергамент — теперь на них появилась ещё и странная водяная печать в виде крылатого розового свина, чтоб его! — и принялся строчить самый нейтральный ответ, на который был способен.

«Я действительно перегнул палку, прошу прощения. Ты сказала, что на февральских каникулах хотела бы посетить матч Холихедских Гарпий против Сенненских Сколов, который будет проходить в Лондоне. Все билеты уже давно раскупили, как мне рассказал *скрыто чарами*. Но я могу попробовать обратиться к *скрыто магией* и *скрыто магией*, чтобы постараться добыть тебе место?

Мне нужно подтянуть оценки, как сказал декан, так что прости за то, что письмо на этот раз слишком короткое. Я пойду писать эссе по Травологии… хотя скажу честно, эти мандрагоры и прочие странные растения мне скоро начнут сниться в кошмарах! Расскажи больше о себе, и я постараюсь в следующий раз написать более развёрнутый ответ»

Драко уже пробовал уточнить, что играет в команде квиддича, увы, эта информация, конечно же, тут же пропадала. Ещё он всё дёргал Блейза по поводу того, как тот вычислил Падму, но Забини специально молчал и только подкалывал Драко на пару с Ноттом.

Самым поганым и неприятным было то, что Нотт, кажется, и сам уже догадался с кем переписывался. Только этот хитроумный скрытный придурок решил даже не подходить и не признаваться! Обронил, что хочет проверить умственные способности своего собеседника и продолжил, как ни в чём не бывало, строчить дальше длинные письма.

Падма, к которой Драко подошёл с вопросом, заняла сторону своего новоявленного парня и тоже отказалась признаваться. Ещё и хитро улыбнулась, заявив, что на Рейвенкло любят загадки, и она якобы верит в способность Драко самому найти способ как-то «разнообразить» письмо. Он уже, спасибо невнимательности, один раз разнообразил рисунком павлина, только ни к чему это не привело.

Драко вышел из своего убежища, тщательно заколдовал дверь и позорно взвизгнул, когда обернулся к статуе медузы: на шляпке сидел довольный штырехвост, протягивая в сторону Драко копыто.

— Прекрати меня преследовать! — зашипел Драко, чуть не забыв, что у него в руке так и осталась зажат пергамент с посланием. В ответ минипиг только хрюкнул и сложил крылья. — Ну что ты ко мне пристал? Тебя точно Уизлетта заколдовала, да? Она постоянно липнет ко мне в этом году, куда я ни пойду, везде она! Может, она в меня влюбилась?

То, что он сам преследовал её со злосчастным пари, Драко не считал. Это же был сугубо прагматичный вопрос победы. Хотя он даже не придумал ставки.

Штырехвост плавно спикировал со статуи и, как показалось Драко, заговорчески подмигнул. Неужели срок годности шоколада вышел, и Драко начали мерещиться всякие глупости?

— Нет-нет! Не трогай меня! — зашипел Драко, когда в его ногу уткнулся влажный пятачок. Драко попятился, отмахиваясь от штырехвоста пергаментом. — Ну что за невезение? Влюблённая свинья и влюблённая Уизлетта!

— Малфой, а не сходить ли тебе на хер? — раздался со стороны полный праведного гнева голос Уизлетты. Только её тут не хватало!

Драко повернулся к резко сократившей дистанцию и остановившейся в нескольких шагах от него девушке. Непонятно, что она делала в подземельях, и Драко тут же обеспокоился за свой тайник. Выглядела гриффиндорка крайне недовольно и, кажется, была готова швырнуть в него стопкой учебников, которую зачем-то тащила в руках. По Астрономии, заметил Драко и вспомнил, что собирался списать у Блейза последнее домашнее задание… а не нужно ли было его сдать вчера? Что-то Драко никак не мог припомнить и забеспокоился ещё больше.

— Не подслушивай чужие разговоры, Уизлетта! — продолжая отмахиваться от штырехвоста, огрызнулся Драко. — Это была приватная беседа.

— С кем? С ним? — она насмешливо кивнула на любвеобильного минипига. — Ну, наверное, мне нужно поздравить тебя с новым другом.

— Он не мой друг!

— Ах да, ты же ни с кем не дружишь.

— Это ещё почему? По-твоему, на Слизерине не умеют дружить? — Драко сам не знал, почему так сильно оскорбился.

— Знаешь ли…

— Ещё скажи, что тёмные волшебники не могут создать патронуса, — перебил Драко, скривился и сдался, закинув пергамент в сумку штырехвоста. — Ладно бы это сказала ваша гр… — он вовремя опомнился и кашлянул в кулак. — Грейнджер, но ты?

— И какая же между нами разница?

Уизлетта нахохлилась, никак иначе Драко не мог назвать то, как она напряглась и посмотрела на него исподлобья. Один в один злой рыжий воробей.

— Ты выросла среди магов, а она нет. Включи мозги, Уизлетта, мне хватает дураков среди первогодок.

— Мудак.

— Истеричка.

— У тебя аргументы в споре закончились?

— Ничего, что ты начала?

Они пристально уставились друг на друга. Повисла тяжёлая неуютная тишина, нарушаемая только похрюкиваниями штырехвоста. Слишком довольными похрюкиваниями. Драко скосил глаза в сторону проклятого минипига и взвизгнул второй раз за вечер, потому что треклятое животное ело шоколад! И, судя по обертке, его шоколад! Его дорогой бельгийский шоколад, будь всё неладно! Откуда поганый зверь умудрился его стащить?!

— Ах ты, маленькая дрянь! — В этот раз сам Драко кинулся к штырехвосту, но тот задорно хрюкнул и поскакал вниз по коридору, очень быстро перебирая копытами и с каждой секундой увеличивая скорость. Несмотря на тренировки, догнать животное бы не удалось — если бы на метле ещё был шанс, то на своих двоих уж точно нет.

— Тебя обобрал штырехвост? — гнусно захихикала Уизлетта. — И ты даже не попытался его догнать? А сколько было слов о том, в какой ты прекрасной физической форме!

— Ты… ты опять подслушивала?!

За завтраком Драко действительно хвалился перед Миллисент Булстроуд. За прошедшее лето их толстоватая сокурсница похорошела, — со слов Панси она точно с собой что-то сделала во Франции, где гостила у дальних родственников, — поэтому Драко был совсем не против пофлиртовать с ней.

— Ага, подслушивала. Только тебя и было слышно на весь зал, даже Симуса перекричал, так хотел, чтобы все узнали, какой ты красавчик, — закатила глаза Уизли.

Драко выпрямил спину и одёрнул воротник белоснежной форменной рубашки. Настало время нанести ответный удар и заткнуть рот гриффиндорки, а то она что-то совсем страх потеряла. Не то чтобы ей было чего бояться, конечно, потому что в планы Драко не входило причинять ей вред, но осадить наглеющую с каждым днём Уизлетту было просто необходимо.

— Ты уделяешь мне слишком много внимания, — наконец, нашёл, что ответить Драко. — Это сталкеринг.

— Во-первых, сталкинг, во-вторых, откуда ты вообще знаешь такое слово?

— От Забини, — признался Драко. — Но не отвлекайся. Ты преследуешь меня!

— Да нужен ты мне сто лет. Если кто кого и преследует, то это ты… но мы так и не установили кого.

— Я не буду продолжать этот разговор!

— Не смущайся, Малфой, всякое бывает. Мы не решаем, кого любить.

Уизлетта чуть ли не запела, получая явное удовольствие от его бешенства. Драко прерывисто вздохнул, напомнив себе, что он наследник древнего, уважаемого магического рода Британии, чистокровный волшебник и сын своего отца, поэтому он должен держать себя в руках.

О том, как Люциус Малфой дрался в книжном магазине с Артуром Уизли четыре года назад в его семье предпочитали не вспоминать. Такое поведение было оскорбительным для чистокровных, так что о нём благополучно забыли. Такого не было. Точка.

— Ну да, кому, как не тебе об этом знать, — елейным голосом отбил Драко, ухмыльнувшись. — Который год ты сохнешь по Поттеру? — с удовлетворением заметив, как лицо Уизлетты вытянулось, он округлил глаза в притворном изумлении и прижал ладонь к груди. — О? Это был секрет? Никто не должен знать?

— Ты — козёл, — процедила девушка, зло сощурив глаза. — Тебя не касается моя личная жизнь!

— Или её отсутствие, да? — глумливо улыбнулся Драко.

— Я тебя на матче с метлы собью, клянусь!

— Всё ещё не хочешь заключить со мной пари?

Гриффиндорка так крепко сжала в руках учебники, что у неё побелели костяшки пальцев. От Драко это не укрылось, и он ухмыльнулся шире, чувствуя, что ещё немного, и девушка точно согласится.

— А знаешь что? Давай! Я собью тебя с метлы, Гриффиндор выиграет, и я посмотрю, как ты запоёшь тогда, придурок! — рявкнула Уизлетта и прошла мимо, напоследок толкнув плечом. Драко рассмеялся, проводил её взглядом и зашагал в противоположную сторону. Теперь он чувствовал себя намного лучше и был наконец-то готов взяться за домашнюю работу по Астрономии и сдать её завтра…

Из-за угла высунулась морда штырехвоста и издала такое оглушительное хрюканье, что Драко подскочил, взвизгнув в третий раз и, словно ему было шесть, всё-таки погнался за проклятым созданием. В надежде его поймать… и сделать с ним что-то.

Что угодно, лишь бы свин оставил его в покое.

+++

Панси, октябрь 1996 года

+++

Красная или персиковая? Панси задумчиво покрутила в пальцах два тюбика помады, а потом перевела взгляд на зеркало. Придирчиво осмотрела отражение, заправила тёмный локон за ухо и расстегнула верхнюю пуговицу на форменной рубашке. Или лучше было застегнуть? Панси вздохнула, повернула голову вначале в одну сторону, потом в другую, и решила остановиться на персиковой. Эта помада лучше подходила к тону её кожи.

Панси нравилось выглядеть хорошо, но если в детстве она не знала, как подчеркнуть свои достоинства, то теперь этот вопрос был изучен вдоль и поперёк. Прямая короткая чёлка, которую её мать находила милой, Панси отрастила, а остальные волосы немного укоротила, и теперь они красиво обрамляли её кругловатое лицо. Себе Панси в любом случае нравилась и на обидные прозвища уже не реагировала. Завистники могли говорить что угодно, сама Панси знала, что она красавица. Отросшая к пятому курсу грудь быстро придала ей недостававшей уверенности, а всё остальное сделали правильный уход за собой и чуток косметики.

— Красная помада мне нравится больше, — хмыкнула Дафна, лежавшая на своей кровати с книгой.

Панси заметила, что в этом году все помешались на чтении, но в отличие от большинства, старшую из сестёр Гринграсс интересовали не ужасы и не детективы. Она читала исключительно любовные романы, быстро и в большом количестве. Судя по обложке, сегодня Дафна погрузилась в страсти об очередном графе и симпатичной бесприданнице.

— М-м, мне тоже, но боюсь, что красная слишком…

— Вульгарная? — удивилась Дафна, выгнув бровь. — Дорогая, вульгарной её считают только наши бабушки, — на секунду она замолчала. — Хотя, наша прабабушка до сих пор красит губы исключительно красным.

Прабабушка сестёр Гринграсс — на самом деле «пра» она не была, но никто не мог точно сказать, сколько «пра» нужно было произнести, чтобы угадать правильно, — в самом деле до сих пор одевалась по последней моде и подкрашивала губы и глаза. Она любила повторять, что женщина всегда остаётся женщиной, даже если с годами становится похожей на изюм.

— Она француженка, Дафна, — ответила Панси. — И нет, красная помада не слишком вульгарная, а смелая. Боюсь, что спугну его.

— У тебя кто-то с Хаффлпаффа?

— Нет, — Панси не смогла вспомнить никого на этом факультете, кто мог бы её заинтересовать. Разве что выпустившийся Диггори, но на вкус Панси он был приторно сладким и невыносимо хорошим. Зато идеально подходил правильной и унылой Чанг.

— Тогда откуда такой скромный зайка? Может, уже расскажешь хотя бы мне?

Панси посмотрела на подругу и с сожалением покачала головой. Пока она не хотела распространяться о своих отношениях, потому что это и отношениями-то сложно было назвать. У неё не было уверенности, что робкие тайные свидания к чему-то приведут.

Да и кто поверит, что самый известный парень этой школы, если не всего магического мира, мог ею увлечься? Панси была о себе достаточно высокого мнения, но при этом объективного, поэтому понимала, сколько косых взглядов получит, если вдруг станет девушкой мальчика-который-выжил.

Гарри Поттер и Панси Паркинсон, смешнее пары было не придумать! Посоперничать мог бы только Драко, если бы вдруг решил начать волочиться за Грейнджер и в итоге бы добился её расположения. Но от одной мысли о нём с гриффиндорской заучкой Панси передёрнуло. Да никогда в жизни, что они вдвоём могли бы делать? Грейнджер не интересовало ничего, кроме учебы, а Драко в этом году, кажется, интересовало всё, кроме учебы.

— Зануда, — фыркнула Дафна, заставив Панси отвлечься от размышлений о любовных делах Драко. — Одна ты, а вторая Астория.

— А что с Асторией?

— Да она тоже бегает к кому-то, но не признаётся к кому, — Дафна протяжно вздохнула и недовольно нахмурилась, отложив книгу. — Допрыгается до того, что я за ней прослежу. Разве можно старшей сестре не знать, чем занимается младшая?

— Это ты из чистого любопытства или из заботы говоришь?

— Конечно я о ней забочусь! — обиженно воскликнула Дафна. — Ну, и мне интересно. Она всякий раз отшучивается и даже краснеет, когда о её мальчике заходит речь.

Скорее всего, Гарри тоже краснел всякий раз, как речь заходила о его таинственной девушке. Панси не знала, о чём он рассказывал своими друзьями и как именно объяснял своё отсутствие, но предполагала, что при намёках на то, что у него завязались отношения, он краснел и начинал нервно поправлять очки. Была у него такая милая привычка, как уже отметила Панси.

— Это она у тебя научилась! — Дафна перебросила косу через плечо и поправила подушку под спиной. — Надеюсь, что твой хотя бы симпатичный. Какого у него там цвета волосы?

— Светлые. Как пшеница.

— В прошлый раз ты сказала, что они каштановые!

— А в следующий раз скажу, что рыжие, — рассмеялась Панси. — Хорошая попытка, Даф, но нет. Ничего я тебе пока не расскажу.

— Ну и ладно. — Дафна снова подтянула к себе книгу и перелистнула страницу. — Иди гуляй и не делай ничего, что не сделала бы я!

Дафна была любвеобильной и совершенно не заинтересованной в стабильности, поэтому парней меняла как перчатки. Каким-то чудесным образом у неё получалось делать это так аккуратно и красиво, что никто из бывших кавалеров не распускал про неё никаких слухов, а девочки не таили обиду. Панси не знала, что это за талант такой, но сама была бы не прочь таким обладать.

Панси кинула последний взгляд в зеркало и, довольная собой, вышла из спальни. Она понадеялась, что нигде в коридорах не наткнется на Снейпа или Маккошку, потому что они тут же заметят помаду и расстёгнутую рубашку. Получить выговор и, чего доброго, отработку от одного из них Панси совсем не хотелось. К счастью, декан Гриффиндора в подземелья предпочитала не спускаться, — Драко шутил, что у неё, видимо, начали с возрастом болеть суставы, вот она и избегала прохладных и сырых мест, — а у их декана вроде бы наметилась личная жизнь. Панси его ни с кем не замечала, но после одного из занятий уловила тонкий аромат дорогого и явно женского парфюма, которым мужчина бы в жизни не воспользовался.

Гарри предлагал ей встретиться в Выручай-комнате и даже показал, как её открыть, но Панси решила, что в подземелье будет безопаснее.

Ей ужасно льстило, что ради этой встречи Поттер отказался даже от участия в первом матче года. И его дружок Уизли, кстати, тоже. С чем бы это могло быть связано? Неужели решил таким образом поддержать друга? Панси в это с трудом верилось. Не то чтобы она прониклась семейкой Уизли теперь, когда у неё были тайные свидания с мальчиком-который-выжил, однако она не могла не пересмотреть свои взгляды относительно самых близких его людей.

Рон, к тому же, вёл себя слишком уж тихо в этом году. Луна Панси даже понравилась после той вечеринки у Слизня. По крайней мере, Панси оценила её ум. Специально или нет, Лавгуд умудрялась подкалывать так, что вызывала если не откровенный хохот, то маленькую усмешку даже у слизеринки. А ещё ей, кажется, заинтересовался Нотт — и это было более, чем показательно, потому что Теодор не тратил своё время на кого попало.

А ещё была Джинни Уизли, к которой Панси откровенно не знала как относиться. Они не конфликтовали напрямую, но только слепой и глухой в школе не знал о влюблённости младшей Уизли в Гарри Поттера. Кроме, разве что, самого Гарри Поттера. Становиться соперницей Джинни Панси не хотела — особенно памятуя о Летучемышином сглазе, — но и не собиралась упускать собственное счастье. В конце концов, Гарри ведь обратил своё внимание именно на Панси!

— Ты уверена, что сюда никто не зайдёт? — нервно поправляя очки, спросил Гарри, едва Панси скользнула за дверь заброшенного кабинета. — Не думай, что я боюсь, что о наших встречах узнают, просто…

— Я помню, что сама тебя об этом попросила, — хмыкнула Панси, плавно подошла к парню и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала в край губ.

Конечно же, Поттер тут же покраснел скулами и неловко приобнял её за талию. Панси протянула руку и поправила его очки, а потом с наслаждением зарылась пальцами в чёрные непослушные вихры.

— Не жалеешь, что отказался от участия в матче?

— Сам удивлён, но нет. К тому же, Джинни вчера… — он вдруг запнулся, и Панси, прищурившись, ущипнула парня в бок. — В общем, не знаю, что с ней случилось. Влетела в гостиную, заявила, чтобы я не вздумал менять мнение, и что ей обязательно надо быть ловцом на этом матче. Хотя вначале она точно не была воодушевлена менять позицию.

— Держу пари, что у неё случилась стычка с Драко, — тут же догадалась Панси. Это, правда, мало вязалось с тем, каким довольным Малфой вчера вечером нарезал круги по гостиной Слизерина, но чёрт их знает, на что они там поспорили. В том, что спор был, Панси была уверена почти на все сто. — Ну, ваша Уизли его точно отделает.

— Ты не собираешься эээ поддерживать своего товарища? — Гарри растерянно моргнул, и у Панси сердце замерло от того, насколько невинным он выглядел.

— Мы же слизеринцы, — цокнула языком Панси и снова клюнула его в щёку, оставив на коже парня блестящий персиковый след. — И нет, это не значит, что мы подкалываем даже друг друга. Но в глубине души мы здраво оцениваем риски. Драко — хороший игрок, но против бешеной Уизлетты у него даже меньше шансов, чем против тебя. И раз уж мы тут, может, займёмся чем-то поинтереснее?

На этот раз Гарри потянулся к губам Панси, а его шаловливые руки — под мантию, к нижним пуговицам рубашки. Про себя Панси даже восхитилась тому, каким смелым он вдруг стал, и решила, что не против добавить в их отношения немного пикантности, не ограничиваясь сегодня только поцелуями.

Увы, её разгорающемуся энтузиазму помешал громкий звук, с которым в кабинет ввалились…

— Ну нихера себе! Офигеть! А я всё думал, что у тебя за тайные такие встречи! Так ты поэтому отказался от участия в матче?

До Панси только пять секунд спустя дошло, что это обвинение прозвучало не от ввалившихся, а от самого Гарри. Смотрел он в сторону двери, где застыли разгорячённые и несколько запыхавшиеся Рон и… Астория. Панси от неожиданности подавилась смехом, хрюкнув чуть ли не как штырехвост. Идеальная куколка Гринграсс сейчас совершенно не напоминала гордую аристократку. Хотя сама Панси, наверняка выглядела не сильно лучше.

— Кто бы говорил, — пришёл в себя Уизли, задвигая спутницу за спину, словно бы Гарри и Панси не успели уже разглядеть её детально. — Паркинсон? Почему ты не сказал, что она твоя собеседница?

— Потому что я не его собеседница, — развеселилась Панси, даже не думая отходить от Гарри. Наоборот, прижалась ещё к его телу ещё сильнее. — И, как видишь, нам это не особо мешает общаться… вне переписки. И что вы вообще тут делаете?

— А вы что тут делаете? — Из-за спины высоченного Рона показалась недовольная мордашка Астории. — Явно же то же самое.

— Астория Гринграсс! — Панси даже не пыталась больше замаскировать смех. — Я расскажу твоей сестре о том, с кем ты проводишь время в заброшенном кабинете.

— О котором она мне сама и сообщила, — не растерялась Астория. — Тогда я расскажу о том, с кем проводишь время ты. И не притворяйся, что уже рассказала, я уверена, что нет.

— Ах ты мелкая поганка!

— А здесь нет другого свободного кабинета? — пробормотал Уизли, отчего рассмеялись уже все четверо.

Да уж, не так Панси представляла себе сегодняшнее свидание. Но ладно, раз уж они поймали друг друга на горячем… стоит воспользоваться возможностью и провести время вчетвером? Флитвик, узнай он о таком, сиял бы ослепительней золотистых квиддичных колец.

— Мне немного стыдно перед Джинни, — признался Гарри, отпуская Панси, но беря её за руку. И этот жест показался ей даже интимней, чем их обжимания.

— Ты, конечно, болван, что с ней не поговорил по поводу её чувств, но она переживёт, — ответил Рон, тоже переплетая пальцы с Асторией.

— Что?

— Что?

— Гарри имел в виду из-за матча, — вздохнув, внесла ясность Панси. И застегнула рубашку. — Мне, кстати, уже самой стало интересно посмотреть на то, что там будет на поле.

+++

Джинни, октябрь 1996 года

+++

Джинни с такой яростью дёрнула перчатку, что если бы та порвалась, она бы не удивилась. Демельза покосилась на подругу, но только вздохнула: она уже успела выслушать получасовую вспышку о том, как Джинни надерёт самодовольный зад Малфоя и клятвенно пообещала приложить к этому все усилия, при этом, конечно же, не смея вмешиваться в противостояние ловцов.

Демельза прекрасно знала, что когда Джинни входит в состояние сопернического остервенения, проще поддакивать. Сама Джинни от этого бесилась, но признавала, что Робинс поступает правильно. Как и вся остальная команда. Что-то попробовал было вякнуть только МакЛагген, заменяющий Рона на кольцах, но на него Джинни зыркнула особенно свирепо, и семикурсник в кои-то веки решил дальше не спорить.

Видимо, прочитал в глазах Джинни обещание прибить его без всякой магии, если вдруг, не дай Мерлин, пропустит хоть один квоффл в свои ворота.

— Играем честно, но даже не думайте отлынивать, а я займусь Малфоем.

— Джинни, мы поняли, — простонала Кэти. — Честное слово, если ты ещё раз повторишь, как уделаешь его, я поверю, что ты с ним…

— ЧЕГО?! — взревела Джинни, резко оборачиваясь к Белл.

— … с ним переписываешься, — Кэти выставила перед собой ладони. Она была старше на два года, но не оспаривала роль Джинни как капитана в этом матче. — Всё, молчу. Молчу! Нам пора на поле.

Издалека действительно послышался свисток мадам Хуч, и Джинни поспешила встать во главе команды. Повезло, что на время матча им разрешили немного задержаться с корреспонденцией. Джинни и так разрывалась между тренировками и учёбой, — а ещё этот ублюдок Малфой словно бы решил стать её персональным проклятием в этом году, — так что в её голове было совершенно пусто, когда речь доходила до писем.

Общаться письменно было невероятно сложно. Рон попытался подсказать ей о темах, которые сам иногда поднимал в своих посланиях, но Джинни казалось откровенной глупостью излагать что-то подобное на пергаменте. Почему-то в реальной жизни таких проблем у неё не было: Джинни была яркой, общительной, притягательной. У неё было много друзей; даже с других факультетов. Мальчишки заглядывались на неё, но ни один не вызывал желания начать что-либо похожее на отношения.

Она попробовала разик поцеловаться с Майклом Корнером в прошлом году, но ей не понравилось. Дин Томас тоже намекал, что не против попробовать встречаться, но Джинни не воспринимала его даже как гриффиндорский вариант Забини, хотя в чём-то они были похожи. И речь шла не о цвете кожи.

Просто никто не привлекал её так, чтобы почувствовать в животе пресловутые бабочки.

Они зато порхали и бились там прямо сейчас, настолько Джинни была зла. Поддалась же уговорам этого грёбанного слизеринца! Который разговаривает со свиньями! Если только сегодня она проиграет… то даже не сможет посмотреть Гарри в глаза.

Хотя, почему не сможет? Он же сам куда-то ускакал, с радостью оставив её разбираться с этим матчем. Так что пусть только попробует что-то ей вякнуть!

— Удачи, Уизлетта, — хмыкнул Малфой, пожимая ей руку. Он уложил волосы как делал на младших курсах, и Джинни не сдержала ответной ухмылки. Ну пусть думает, что это поможет ему… лучше скользить в воздухе. — Я думал, Поттер тебе хотя бы свою метлу одолжил, но он не снизошёл даже до этого.

— Я тебя и своей отхлещу, не волнуйся, — ядовито выплюнула Джинни, вырывая руку из его слишком уж затягивающегося захвата. — И во время матча, и после него добавлю.

— Ещё посмотрим кто кого!

— У нас тут вообще-то квиддич, а не игры со связыванием, — крикнул со своего места Забини. — Кстати, Ласка, мы с Тео поставили на тебя!

— Вы охренели? — Малфой резко развернулся к своему же игроку, а Джинни не выдержала и рассмеялась, вытягивая вверх большой палец. Блейз в ответ ослепительно улыбнулся и подмигнул ей.

Прозвучал очередной свисток, и Джинни оседлала свой Чистомёт, первой оторвавшись от земли. Она победно оглянулась на Малфоя, но тот уже тоже парил в воздухе, при этом зачем-то сокращая между ними дистанцию. Хитрый жук, видимо, решил воспользоваться любимой тактикой.

— Ловец команды Слизерина пристраивается сзади ловца команды Гриффиндора. Снитча нигде не видно, так что я думаю, Джинни, что ему понравились твои…

— Мисс Лавгуд! — рявкнула профессор МакГонагалл, а Джинни чуть не упала с метлы. Она совсем забыла, что Луну поставили комментатором в этом году. Это была личная просьба профессора Флитвика, которую декан Гриффиндора, очевидно, не одобряла.

Джинни кинула взгляд на комментаторскую будку, показывая подруге кулаком. Она очень любила Луну, но…

Луна, не обращая внимания на гнев МакГонагалл, продолжала уже вещать об остальных участниках, зато сидевший рядом с ней Нотт помахал Джинни рукой, и даже со своего места Джинни заметила, как в его тонких пальцах блеснул галеон.

— Кстати, профессор, что вы думаете о штырехвосте на стягах для квиддича? По-моему, это хорошо отражает и тему полётов, и символику школы.

— Мисс Лавгуд, предлагаю отправить вопрос на рассмотрение, — вместо МакГонагалл ответил директор, и Джинни огромным усилием воли заставила себя отвлечься на происходящее на поле.

Первые полчаса охотники бодро забивали голы, а вратари бодро их пропускали. Джинни почти забыла про Малфоя, мечтая влететь в МакЛаггена, но, увы, запасных вратарей сегодня больше не имелось. Немного скрашивал горечь тот факт, что вратарь слизеринцев тоже не блистал ловкостью. Так что обе команды шли с равным счётом.

Снитча, конечно же, нигде не было видно. Зато золотистые блики Джинни ловила там и тут: галлеон Нотта, кольца, странная диадема на голове Луны… даже Малфой с его проклятыми светлыми, уложенными гелем волосами!

— Ты, кажется, напрашиваешься на то, чтобы я вывела тебя из игры прямо сейчас? — воскликнула Джинни, пролетая совсем низко над полем. Малфой следовал за ней, как приклеенный.

— Попробуй, — насмешливо крикнул в ответ слизеринец. — И тебя дисквалифицируют.

К сожалению, Малфой был прав. Врезаться в него или сбить с метлы до финального свистка Джинни не могла — это стало бы грубым нарушением правил. Спровоцировать бы его самого, да только эта сволочь точно не поддастся; слишком умный. Джинни хотелось бы считать, что Малфой — круглый дурак, но, увы. В определённых ситуациях он проявлял чудесную смекалку. К тому же, он, правда был очень неплохим игроком в квиддич.

Но не лучше неё, уверилась Джинни, крепко стиснув древко метлы. Она не могла проиграть Малфою, только не после заключения пари. Её и так уже тошнило от его пристального внимания. Джинни даже начала думать о том, как бы его незаметно сглазить, чтобы и он отстал, и на неё не подумали. Летучемышиный тут бы точно не подошёл.

Пока что врезаться в него на метле казалось куда более соблазнительным вариантом, даже несмотря на потенциальную дисквалификацию. Останавливало лишь то, что Джинни хотела показать себя хорошим капитаном команды. Гарри вряд ли бы это впечатлило, — она уже признала, что ему не было большого дела до её успехов, — но себе бы она точно что-то доказала.

Например, отсутствие необходимости получать похвалу от не обращавшего на неё никакого внимания парня.

Мерлин, когда её жизнь свелась к тому, что один кретин на неё не смотрел, а второй как раз смотрел слишком часто, и оба варианта её никак не устраивали?

Джинни гневно выдохнула и прибавила скорости, заметив возле трибун золотой блик. Она понадеялась, что в этот раз это точно снитч, а не игра воображения или света. Мимо со свистом пронёсся бладжер, от которого она увернулась, сделав красивый пируэт на метле. Малфой, конечно же, последовал за ней, но в кои-то веки решил не красоваться, а просто лететь, пригнувшись и сосредоточившись. Джинни оглянулась, чтобы точно определить его местоположение; заметила, как он напрягся и наклонился вперёд.

Если снитч действительно рядом и сменит траекторию, у Малфоя будет преимущество. Джинни могла быть сколько угодно ловчее слизеринца, но его метла была лучше, компенсируя их разницу в весе. Малфой был тяжелее, его Нимбус — менёвреннее; при полёте по прямой он имел все шансы её обогнать. Джинни вспомнила счёт и выругалась: это не профессиональный матч, во время которых зачастую бывало и так, что команды успевали набить столько очков, что снитч мог ничего не решать.

Она молилась, чтобы ей показалось, что впереди не снитч, но, увы: это был именно он.

— А вот и наш лучик солнца! — радостно воскликнула Луна, и её голос эхом пронёсся по всему стадиону. — Золотой и красивый, взмахивает своими тонкими, нежными крылышками. Он…

— Мисс Лавгуд, ближе к делу, — поторопилась вернуть Луну в нужное русло профессор МакГонагалл. — Вы комментируете матч, а не зачитываете эссе на литературном конкурсе.

— Но ведь всё в этом мире должно быть красиво и поэтично, — протянула Луна. — И ловец Гриффиндора очень красиво летит. Вот она ныряет вниз, взлетает выше, выше… ловец Слизерина не отстаёт… они летят рядом, их мётлы сплетаются в причудливом танце, напоминающем…

— Мисс Лавгуд! — на этот раз не выдержал Снейп. — Ещё раз отвлечётесь, и матч будет комментировать… — он сделал паузу, оглядывая трибуны чёрным взглядом, — … мистер Смит.

— Но я не хочу, сэр!

— Это был не вопрос.

Джинни пообещала себе спросить потом у Луны, что за причудливый танец та увидела, а пока сосредоточилась на том, чтобы поймать снитч. Прищурилась, наклонилась, перенося вес на переднюю часть Чистомёта и молясь, чтобы метла не подвела в последний момент или мимо не пролетел очередной бладжер. Джинни боялась даже моргать. Она нырнула влево и так опустилась так низко, что почти коснулась песка. Потом направила метлу резко вверх, петляя между колец и долбанного вратаря Гриффиндора. А после снитч ушёл к трибунам, и Джинни нырнула под навес, ощущая не слухом, а нутром, что Малфой летит следом.

— Да ладно! Ещё совсем чуть-чуть! — простонала она, вытянув руку вперед, когда они снова оказались в середине поля. Совсем чуть-чуть, чтобы схватить снитч и выиграть этот проклятый спор с Малфоем. Утереть ему нос хотя бы на некоторое время.

Бладжер врезался в метлу на всей скорости. Треск дерева эхом отдался на весь стадион. Джинни вскрикнула, схватив ладонью воздух там, где мгновение назад был снитч. И кинула обречённый взгляд вниз — на стремительно приближающуюся землю. Да какого хрена?! Она должна была выиграть, но вместо этого упадёт, наверняка себе что-то сломает и обеспечит Гриффиндору самое позорное в истории поражение, просто потому что?.. не смогла выполнить свою работу? Джинни подавилась злым воплем, который так и рвался из горла, но не вылетел по причине сопротивления воздуха и гравитации.

Да что за несправедливость?!

— Уизлетта, ты решила помереть прежде, чем мы разрешим наш спор? — От падения её спас Малфой. Вот она летела вниз, вот он отставал на своём Нимбусе, а вот она уже прижата к нему, и его рука крепко обвилась вокруг её талии. На чистых инстинктах Джинни вцепилась в плечи спасителя и уставилась на него во все глаза, словно бы спас её не Малфой, а штырехвост.

Краем уха она уловила восторженный голос Луны, описывающей, как именно ловец Слизерина спас от падения ловца Гриффиндора. В речи подруги явно что-то было о проникновенном взгляде, который с трибуны точно никто не мог рассмотреть, и румянце на чьих-то щеках, которого точно не было, но это всё исчезло за пеленой ярости.

— Мне не нужна была твоя помощь! — рявкнула Джинни вместо благодарности.

— Ну да, лучше ведь сломать кости. Но если ты настаиваешь, Уизлетта, я всё ещё могу тебя отпустить.

— Вот и отпусти!

— Вот и… стоять! — Малфой опасливо уставился куда-то ей за спину и нырнул вниз. Не учтя того, что теперь с ним на метле был дополнительный пассажир. «Нимбус» накренился и ушёл в крутое пике. На землю они повалились вместе, как два прохудившихся тюфяка.

Джинни застонала, приподнявшись на локтях, и попыталась коленом оттолкнуть лежавшего на ней Малфоя. Слизеринец морщился и тяжело дышал, непонятно как умудрившись долбануться боком о землю. Как так вышло, что она оказалась снизу, не получив сильных повреждений, Джинни тоже не поняла, зато заметила, как под его плечом судорожно трепыхалось полупрозрачное крыло.

— Подвинься! — возопила Джинни и, стоило только Малфою дёрнуться, сжала пальцы на снитче, ликующе закричав и тут же закашлявшись от боли. Кажется, она недооценила свои повреждения.

— И ловцы поймали снитч вместе! — радостно оповестила всех Луна. — Только я не уверена, что такое допускается правилами…

— Это я поймал снитч, — пробормотал Малфой, даже не пытаясь подняться. — Плечом. Подмышкой. В общем, это я…

— Ты на него упал.

— Я первый его коснулся.

— Это не считается. И моя метла, в отличие от твоей, всё ещё целая.

Джинни оттолкнула Малфоя, крепко сжимая в руках рвущийся к парню снитч, и закрыла глаза, уверенная, что победила именно она. А отхлестать почти целым Чистомётом она ещё его успеет, если попробует возражать!

Соавторы напоминают, что у них есть тг-канал, где, в том числе, можно почитать (и попросить) смешные комментарии Сарказматрона-гопочата :D Ссылка в шапке!

Приятного чтения, ждём ваши мнения! Кринж вышел на новый уровень... а в Хогвартсе, как обычно, тайна на тайне!

-

+++

Драко, октябрь 1996 года

+++

Споры о победе были жаркими и длились аж до Хэллоуина. Маккошка настаивала, что выиграл её факультет, потому что Уизлетта поймала снитч, но Снейп резонно заметил, что первое прикосновение принадлежало Драко. Золотой крылатый шарик ведь касался его тела, что всегда являлось неоспоримым доказательством победы ловца. Тот же Поттер на первом курсе поймал снитч ртом, и раз тогда его команде присудили победу, то в этот раз по логике вещей выиграл Слизерин.

В конце концов со Снейпом согласилась и Хуч, чем крайне рассердила МакГонагалл. Та, впрочем, ничего не могла сделать и была вынуждена смириться с тем, что кубок в этом году может оказаться не на полке её кабинета. Снейп никак не похвалил Драко и даже не прокомментировал победу, но Блейз заметил на его губах тонкую улыбку, о чём поспешил сообщить остальным. Зрение у него было поистине орлиное.

Драко больше беспокоила собственная метла. Она не пережила столкновения с бладжером и сломалась: древко треснуло так, что не поддавалось никакому ремонту. Драко пришёл одновременно и в ужас, и в ярость. Мало того, что метла была, в принципе, относительно новой, так ещё и оказалась настолько хрупкой! Древнему, как сам Хогвартс, Чистомёту Уизлетты вот вообще ничего не сделалось после удара, на нём можно было спокойно продолжать летать, а красавица Драко пала смертью храброго.

Пришлось писать отцу, читать его полный недовольства ответ и скупое обещание «посмотреть, что можно сделать». К сожалению, прошло то время, когда Драко бездумно баловали, так что ему впору было начать переживать о том, как бы на следующем матче не пришлось летать на чём-то из запасов Хогвартса. Ничего хоть сколько-то приличного там не могло найтись, если судить по другим командам, поэтому Драко откровенно приуныл.

Поэтому единственное, что его радовало в преддверии праздника — это победа в споре с Уизлеттой. Она, может, и сохранила свою метлу, зато продула в матче. Что сделало её ещё стервознее, чем обычно. Это отметили все, в том числе и чем-то занятая в последнее время Панси.

Где пропадала Паркинсон почти всё свободное время Драко не знал. Он попытался невзначай напомнить, что у друзей не должно быть тайн друг от друга, но получил такой взгляд, что предпочёл тут же прикусить язык. Панси умела быть убедительной, даже не прилагая к этому усилий, а у Драко была дурная привычка об этом забывать.

— Так что, когда у тебя свидание с Лаской? — спросил Тео, плюхнувшись на лавку напротив Драко. Под конец обеда народу за столом оставалось мало, почти все разошлись по своим делам, а Тео вот только пришёл.

— Какое свидание?

— Твоё с ней, — как дурачку повторил Нотт. — Или ты решил воспользоваться девушкой и не брать на себя ответственность?

— Ты кретин? Начнем с того, что мы просто упали, и закончим тем, что если кто кого облапал, то это она меня.

— Вообще-то, поймал её ты. Так героически красиво прижал к себе… — приторно-сладким тоном напомнила Панси и погладила Драко по голове. — Об этом вся школа до сих пор гудит. Знаешь, как вас называют с подачи Лавгуд?

— Не хочу знать, — поспешил отказаться Драко, хотя на самом деле прекрасно знал.

— Я не знаю, расскажи мне! — Тео заулыбался и наклонился над столом, походу накладывая еду на тарелку.

— Лёд и пламя! Там было так живописно сказано, погоди… как же она точно сказала Астории?

— Лавгуд общается с Асторией? — удивился Драко.

— Лавгуд общается со всеми, кто её слушает, — отмахнулась Панси. — А! Они сплелись, как лёд и пламя, явив нам искру, а может, даже целую бурю чувств! Солнце бликами отражалось на их волосах, глаза горели…

Теодор едва не подавился куском мяса от смеха. Драко же просто закрыл лицо руками, потому что продолжение было ничуть не лучше. Он понятия не имел, как сама Уизлетта реагировала на эти тупые обсуждения их личной жизни — точнее жизней; на минуточку, никак не связанных друг с другом! — и что думала по поводу фантазий своей подружки.

— Герой-любовник! Слизеринский принц, коварный соблазнитель… какие ещё титулы заработаешь к концу года? — немного успокоившись, начал гадать Нотт. — Может, ты всё-таки успеешь стать великим сыщиком?

— Это вряд ли. Он всё ещё не отгадал, с кем переписывается, — к ним подошла Дафна.

Драко обдало душным запахом её парфюма, когда девушка обняла его сзади. Раньше она пользовалась другими духами, а эти привезла из поездки в Марокко с родителями. Драко знал об этом, потому что вернулась она с небольшими подарками для многих знакомых, в том числе припасла один и для него.

— Отпусти Драко, Дафна, — нарочито громким шёпотом одёрнула подругу Панси. — Его девушка прожигает вас взглядом! Ты же не хочешь, чтобы она кинула в тебя сглазом?

— Ой, страшно-то как! — Дафна кинула взгляд через плечо и отошла, подняв руки вверх и подмигнув Уизлетте, которая, как заметил оглянувшийся следом Драко, в самом деле сверлила его недовольным взглядом. — Но я не трогаю чужое, я очень хорошо воспитана, так что мне бояться нечего.

— Ласке это скажи. — Теодор дотянулся до кувшина с яблочным соком — тыквенный он терпеть не мог, — и налил себе полный стакан. — Если она станет тебя слушать. Вообще, рекомендую сказать её брату и попросить уже его передать весточку.

— Брату? — Дафна прижала палец к губам, то ли вспоминая Уизела, то ли что-то обдумывая.

— Нет, — зачем-то сказала Панси и погрозила Дафне пальцем. — Нет, я тебе потом скажу почему.

Драко непонимающе нахмурился. О чём они вообще говорили? Хотя, ему было лучше не встревать: они хотя бы переключились, перестав перемывать кости ему самому. Эти обсуждения порядком действовали ему на нервы, что он не забыл упомянуть в последнем письме собеседнице. Конечно, магия половину стёрла, но мысль о том, как он устал от сплетен друзей, донести ему удалось. Жаль, что от его предложения с билетами на матч неизвестная наотрез отказалась, причём в таком тоне, что ему самому стало стыдно за своё предложение.

— О, второй поклонник Драко!

Драко тут же полез в карман за шоколадкой. Он уже понял, что если дать минипигу конфету, тот на время оставит его в покое. Единственное, запас быстро истощался и уже в середине следующей недели грозился подойти к концу, а ведь это была уже третья посылка матери. Вместе с последней Нарцисса приложила письмо, где осторожно интересовалась, как у Драко дела, настроение, и предлагала зайти на обследование к мадам Помфри.

Он к ней уже ходил, потому что, несмотря на зелья, бок всё ещё побаливал, а синяк на бедре не удалось свести до конца.

— Малфой, надо поговорить! — сообщила Уизли, поймав его на входе в подземелье десятью минутами позже.

— Я не собираюсь звать тебя на свидание, — фыркнул Драко, демонстративно не глядя на её веснушчатое лицо. — Хватит меня преследовать.

— Ты спятил? Какое свидание? Я хочу, чтобы ты остановил эти дурацкие слухи.

— Каким образом?

— Это же твои друзья их распространяют! — едко выплюнула гриффиндорка.

— Это же твоя подруга их придумала! — не остался в долгу Драко. — И вообще, я выиграл пари.

— И что?

— И то! — Что — Драко, конечно, не придумал. Он всё-таки повернулся к ней, окидывая внимательным взглядом с ног до головы. Уизлетта в ответ сощурилась и выпятила подбородок. — Избавь меня от штырехвоста.

— И каким образом, по-твоему, я могу это сделать? — округлила медово-карие глаза девушка.

— Придумай. Отвлекай его внимание, когда он рядом со мной.

— Малфой, — протянула Уизлетта, глядя на него так скептически, как и Теодор не смотрел. — Ты только что жаловался на то, что я тебя преследую. А теперь, может, попросишь, чтобы я ещё и сон его высочества «слизеринского принца» сторожила?

Действительно, надо было придумать что-то другое.

— Встретимся завтра после праздничного ужина у статуи медузы за полчаса до отбоя, — решил Драко и, не слушая возражений и возмущений, которые понеслись ему вслед, отправился на урок Зельеварения.

Он же обещал сконцентрироваться на учёбе, но практически всё занятие и так и эдак крутил в голове варианты того, что может попросить у Уизлетты. Слава Мерлину, Слагхорн дал не сильно сложное задание: он уже сам предвкушал завтрашний праздник. Так что зелье у Драко вышло вполне себе сносное, а когда он сдавал его профессору, тот даже расщедрился на высший балл.

— Вы — молодец, мистер Малфой, — расщедрился зельевар, на что Драко выдавил что-то похожее на улыбку. Он ждал подвоха. И получил его. — Не ожидал от вас такого, но мисс Уизли — действительно та девушка, с которой стоит дружить. Если вы понимаете о чём я.

Драко закивал. Он бы предпочёл не понимать, но уже давно понял, что Слагхорн — любитель пособирать слухи и явно не мог пройти мимо тех, о которых шептались практически все студенты.

Какое счастье, что завтра хотя бы не было уроков!

Утром Драко наотрез отказался выходить из комнаты, провалявшись в пижаме почти до обеда. Он так и не придумал, что попросить — то есть, конечно, потребовать — у спасённой им Уизлетты, а ещё на него напала непонятная хандра по поводу переписки. Ответа на последнее письмо не было, штырехвост даже ни разу не заглянул к нему со вчерашнего обеда. Очень странно. Очень, очень странно.

Драко даже спросил у Гойла, когда тот вернулся за чем-то после завтрака, не видел ли он розовую свинью в Большом зале.

— Нет, а что, ты беспокоишься? — Грегори вытащил из-под матраса… книгу. Драко чуть не свалился с кровати. — Ты можешь спросить у этого, у лесничего, он же их держит в этом, как его…

— В загоне, — отмахнулся Драко. — Да мне плевать на этого порося. Грег, что у тебя в руке?

— Это книга, Драко.

— Откуда у тебя книга?

— Гестия дала. Она сказала, что нам с Винсом надо вступить в их клуб. Там уже есть Эботт и девочка с Рейвенкло, с которой переписывается Винс.

— Винс узнал, с кем он переписывается?! — вот тут Драко действительно запутался в одеяле и мешком упал на твёрдый пол. Вот почему не с другой стороны, там хотя бы был ковёр с ворсом! Ещё и приземлился на больное бедро, стиснув зубы так, что они заскрежетали. — Как?!

— Не знаю, — пожал плечами Гойл. — Но они вместе едят. На кухне.

Пока Драко переваривал это откровение, Гойл уже удалился с предметом своего нового хобби. Что ещё Драко успел пропустить за одно утро? Живот его отозвался бурчанием, напоминая, что Драко тоже стоило бы поесть что-то понасыщеннее воздуха. Он вытащил из тумбочки остатки зелья заживления, выпил, оделся и поплёлся в сторону кухни. Конечно, как любой уважающий себя чистокровный маг, Драко предпочитал не соваться в то место, где эльфы готовили, но прекрасно знал его расположение. Кроме того, там работал Добби, который, несмотря на презрение к Люциусу, вполне благосклонно относился к бывшему «молодому мастеру». А слушать очередные художественные излияния Лавгуд в пересказе «друзей» Драко сейчас не собирался.

— Бывший мастер Драко! — воскликнул эльф, уронив на пол деревянный кувшин, из которого вылился горячий тыквенный сок со специями, видимо, готовящийся к вечернему ужину.

Добби прищёлкнул пальцами, и лужа исчезла, не успевая доползти до… ох, чёрт, Драко так торопился, что забыл надеть туфли и щеголял в мягких пушистых тапках, которые украдкой заказал в магазине близнецов Уизли год назад. Определённо, хорошо, что он направился на кухню, а не в Большой зал. Драко вытащил палочку, припоминая подходящее заклинание трансфигурации…

… и ему под ноги кинулось что-то розовое и не менее пушистое, чем тапки! Неужели это проклятый штырехвост отрастил себе шерсть?..

+++

Рон, октябрь 1996 года

+++

— Куда вы опять убегаете? — Джинни уткнула руки в бока и встала в — как Рон это называл — позу рассерженной Молли. — Ты обещал мне помочь найти Арнольда!

— Твой пушистик скорее всего опять собирает где-то мусор, — обречённо ответил Рон и украдкой кинул взгляд на часы. Он безбожно опаздывал на собственное свидание. А куда делся Гарри — Рон не знал, хоть и подозревал, что тот занимается тем же самым. — Мы уже всё утро потратили на его поиски, Джин. Это не первый раз, как он убегает после того, как близнецы его улучшили. Может, где-то на пару с Тревором тусит, сегодня же праздник — пошутил он, взлохмачивая сестре волосы.

Та зашипела, надулась, но в итоге махнула рукой, взяв с Рона обещание, что если до завтра пушистик не вернётся, он потратит не утро, а целый день помогая ей с поисками.

Рон клятвенно заверил сестру, что так и поступит, проверил, что в кармане мантии лежит тот самый подарок, который он приготовил для Астории, и вышел в коридор, получив от Толстой Дамы сладкий комментарий о романтике, витающей в воздухе. Видимо, кто-то из портретов подслушал Луну и теперь её цитировали по всему Хогвартсу не только живые, но и нарисованные, и давно почившие люди.

Рона, конечно, не радовало, что слухи касаются в первую очередь его сестры и… ну, Малфоя. С другой стороны, было бы хуже, если бы они касались Рона и Астории. С Гермионой он заключил какое-никакое перемирие, но узнай она, что её лучшие друзья встречаются со слизеринками…

Рон считал, что Гермионе и самой было бы неплохо на кого-то обратить внимание. Явно не на собеседника — он у неё оказался слишком уж хвастливым и с завышенным чувством собственного превосходства — но она вроде бы же переписывалась с Виктором Крамом? Да и по коридорам Хогвартса не только МакЛаггены ходили.

— Кхе-кхе, молодой человек, не подскажете, где у вас можно найти директора или хотя бы профессора… — некто с противным, писклявым голосом за его спиной сделал паузу, пошуршал пергаментом и закончил: — Филиуса Флитвика?

Рон подавил стон и медленно развернулся на пятках, смотря прямо перед собой. Потом ниже, ещё ниже, и подавил уже совсем неуместный смешок. К нему обращалась самая настоящая смесь жабы и пушистика, облачённая в розовую пушистую кофту. Рону даже захотелось ущипнуть себя за руку, проверить, не спит ли он. Неужели Тревор и Арнольд где-то окунулись в очередное экспериментальное зелье близнецов, и слились в… кто это вообще?

Рон не переминул задать вопрос вслух, естественно в более вежливом формате. Выпуклые и блеклые зелёные глаза женщины — это ведь было женского пола? — остановили взгляд на его значке старосты. Рону тут же стало не по себе.

— Я, кхе-кхе, помощник министра магии Долорес Амбридж.

— И вы здесь…

— Молодой человек, об этом я буду разговаривать с директором. Но, кхе-кхе, так уж и быть. Вижу, вы староста, так что сами скоро обо всём узнаете. Министерство Магии отправило меня в качестве инспектора, проследить, как именно наша инициатива исполняется руководством.

Она как-то странно произнесла слово «наше» — будто бы план с перепиской мало того, что не принадлежал ей, но ещё и дико возмущал в принципе.

— Я не знаю, где сейчас профессор Дамблдор, — честно признался Рон. — А профессора Флитвика вы, наверняка, найдёте в Большом зале, там сейчас ведётся подготовка к хэллоуинскому ужину.

— Ах да, кхем, сегодня же праздник, — у розовой дамочки был странный кашель, и ещё более странный тон. — Благодарю. Составьте мне к завтрашнему дню список новоявленных клубов Хогвартса. Боюсь, они не санкционированы Министерством, а их открылось удивительно много в этом году.

На сим розовая жаба поспешно удалилась по коридору, к большому удивлению Рона не прыгая и не переваливаясь, несмотря на короткие, скрытые под твидовой юбкой, ноги. Надо отдать ей должное — дамочка была такой же резвой, как штырехвосты.

На встречу с Асторией в Хогсмид Рон явился крайне озадаченный. Они нашли уединение в старой заброшенной мельнице на опушке, чуть в стороне от деревни, и уже не первый раз пользовались ей для встреч. Здесь ему нравилось куда больше, чем в подземельях, да и вообще в замке. К тому же, несмотря на конец октября, погода сегодня стояла солнечная.

— Ты выглядишь как Драко, когда он натыкается на штырехвоста, — рассмеялась Астория, прикладывая свои прохладные ладони к его раскрасневшимся на лёгком морозце щекам.

— Не упоминай больше такого, на кого угодно, но на Малфоя я не хочу быть похожим. Никогда в жизни, — проворчал Рон. — И не будем про эти тупые слухи про него и мою сестру.

— Хорошо, — покладисто ответила Астория и хитро прищурилась. — К тому же, у тебя явно есть, что мне рассказать.

— Не то слово!

Рон поспешил рассказать о столкновении с министерской жабой — учитывая связи Гринграссов, вполне возможно, что Астория могла что-то про неё знать. Но та, задумавшись, разочарованно покачала головой.

— Нет, впервые слышу. Мой отец не сильно жалует Фаджа и плохо знает его приближённых. Но это странно, потому что я слышала, будто идею с перепиской одобрили несколько отделов, а сам министр поддержал только потому, что проголосовало большинство.

— Может, это оппозиция какая-то?

— Ещё скажи, что тайный орден, выступающий за разделение факультетов и кровную вражду, — Астория закатила глаза и прислонилась бедром к подоконнику, на который локтями опирался Рон. Вид из окна мельницы открывался красивый, им обоим он нравился. — Да ну, глупости. Скорее всего, Министерство просто решило проверить эффективность проекта.

— А кружки? С каких пор внеклассные занятия в Хогвартсе должны одобряться Министерством?

— Вот тут не подскажу… может, это её личная инициатива?

— Может. Ты бы видела её! Чисто розовая жаба, ещё и неприятная такая…

— Жабы в принципе не очень приятные, Рон.

— А эта ещё неприятнее. Помяни моё слово, она нам всем кровь попортит.

А ему, как старосте, больше всего. Тем более, что он ей явно запомнился. Рон, несмотря на свидание, приуныл. Обязанностей у него и так было много, всё-таки значок он носил не просто так. Гермиона не давала ему отлынивать, в отличие от потакавшей капризам Малфоя Панси. Да, ему пришлось быстро привыкать звать Паркинсон по имени, раз она начала встречаться с его лучшим другом. Повезло. что удавалось выкраивать время на встречи с Асторией. Теперь же он сомневался, что и дальше будет так же легко, только не с этой гадкой ассистенткой министра.

— Не переживай ты так сильно, ворчишь, как старый дед. Я уверена, что она тут пробудет недолго, — попыталась успокоить его Астория, ласково погладив по щеке. Рон прикрыл глаза, наслаждаясь мягким прикосновением и наклонился к девушке, чтобы поцеловать. Она была маленькая и хрупкая, вкусно пахла и казалась ему сошедшей со страниц детских сказок принцессой.

— Какой же ты у меня ласковый, — рассмеялась Астория, обняв его за шею и зарывшись пальцами в его отросшие огненно-рыжие волосы. Девушка чуть ли не пищала от восторга, когда во время объятий высоченный Рон приподнимал её, позволяя болтать в воздухе ногами, обутыми в начищенные до блеска чёрные полусапожки. — Как котёнок!

Рон действительно едва не заурчал от удовольствия. Слушать похвалу в свой адрес было невероятно приятно, особенно ему, не привыкшему ко вниманию. Он с трудом признавался даже самому себе, но ему всегда не хватало участия близких, хотя он и понимал причины. Билл и Чарли почти всё его детство провели в школе, а вскоре к ним присоединился Перси. Третий сын семейства как раз старался уделять внимание младшему и наставлять его, за что Рон, несмотря на занудство Перси, был благодарен. Близнецы с пелёнок были забияками на своей волне и обижали всех, кто не мог дать им отпор. Кроме, конечно же, Джинни, потому что она, будучи единственной девочкой, была на особом положении. Джинни же с Роном всегда были близки, но грузить младшую сестру своими проблемами он не хотел.

А потом появился Гарри, которого Молли было жальче всех, ведь он сирота, и Рон словно бы вообще отошёл на второй план. Дома он никогда не говорил о своих чувствах, никогда не винил ни в чём Гарри, но ему тоже хотелось, чтобы его гладили по голове и слушали. Удивительно, что с виду прохладная и сдержанная Астория оказалась той, кто стал охотно и открыто дарить ему тепло.

— Ты замечательная. Ты самая замечательная на свете, — пробормотал ей куда-то в шею Рон. — У тебя нет вейл в роду?

— Как у твоей француженки-невестки? — усмехнулась Астория и поцеловала его в висок. А потом ещё в кончик носа. — Которая тебя отшила?

— Я был под её чарами!

— Бедненький, но сейчас ты точно не под чарами. Нет у меня вейл в роду, и не вздумай сказать такое, когда встретишься с моими родителями. Они обидятся.

Рон резко отстранился и заморгал, удивленно посмотрев на Асторию. Опускать её на пол он, тем не менее, не спешил.

— Что ты на меня так смотришь? Не хочешь знакомиться с ними?

— Да, — оторопело произнёс Рон, и тут же замотал головой, поняв, что сморозил. — То есть нет! Я просто не думал…

— Что надо? — Астория наклонила голову набок. — Мы же не всегда будем скрываться. Дальше Святочного бала на Рождество всё равно не выйдет.

— Я понимаю, я просто… с родителями? Тебе, ну… не знаю…

— Не стыдно? — Астория улыбнулась и обхватила ладонями лицо Рона. — Ни в коем случае. Ты же у меня такой красивый и милый, да и мои родители не такие страшные, какими могут показаться.

Поцелуй, который оставила на его губах Астория, был самым сладким на свете.

Рон вернулся в Хогвартс окрылённый и счастливый, жалея только о том, что не смог проводить её до подземелий: у Астории было ещё какое-то дело с сестрой во внутреннем дворе, куда она и так уже опаздывала, забывшись поцелуями.

К лестницам Рон шёл, насвистывая модную нынче песенку. И вдруг услышал из коридора витиеватые ругательства.

— Проклятая тварь, прекрати совать мне свой язык в лицо! Штырехвоста мне было мало, теперь ты! — шипел Малфой, широкими шагами двигаясь Рону навстречу. Слизеринец держал в руках что-то розовое и пушистое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся пушистиком Джинни.

— Арнольд! — восклинул Рон. Малфой резко остановился и недоумённо приподнял брови. Идеальные, к слову. Может, он их выщипывал, как девчонки? — Блин, откуда он у тебя?

— Он? Это он? — брезгливо поморщившись, спросил Малфой. — Что это вообще? И чьё? Твоё? Так на, Уизел, забирай!

— Нет, это Джинни, — Рон покосился на возбуждённого пушистика, в поисках которого убил всё утро. — Где ты его нашел?

У Рона было до того хорошее настроение, что он даже не сообразил, что ведёт с Малфоем относительно спокойный разговор, не срываясь на оскорбления.

— На кухне. Знаешь что? Скажи-ка Уизлетте…

Отдающееся по коридору кхеканье заставило их обоих вздрогнуть. Обернувшись, Рон увидел розовую жабу, притворяющуюся министерским работником — или это она маскировалась под жабу? — и застонал.

— Это кто? — шёпотом спросил Малфой, сощурив глаза.

— Проверяющая, — коротко и мрачно ответил Рон. — Малфой, будь человеком!

— В смысле?

— Отдай его Джинни, хорошо? А то эта его отберет. — У проверяющей был вид человека, который точно мог запретить даже дышать. Наверняка пушистик не входил в список разрешённых в Хогвартсе питомцев.

— Я тебе посыльный, что ли?! — не было предела возмущению Малфоя.

— Нет, но если ты этого не сделаешь, то останешься со мной слушать вот эту. Поверь, просто так она тебя не отпустит.

Малфой уставился на Рона, затем на надвигающуюся с неумолимостью маленького крейсера женщину в розовом, и, вновь выругавшись, засунул пушистика за пазуху, спешно удаляясь. Последнее, что услышал Рон, прежде чем в ушах начало звенеть от противного голоса, были новые проклятия слизеринца, почему-то обращённые… к тапкам?

+++

Джинни, октябрь 1996 года

+++

Джинни всегда любила Хэллоуин. Нору украшали тыквами и летающими свечами, мама наколдовывала везде паутину и заставляла туман стелиться по полу. В Хогвартсе праздник проходил куда масштабнее, даже на стол подавали блюда под стать этой ночи: рулет в форме отрубленной руки, печенье-глазки, кроваво-красный густой пунш и всё в этом духе. В первый свой год Джинни была под особенно сильным впечатлением. Пожалуй, это стало едва ли не самым ярким воспоминанием о том времени, потому что потом она оказалась под чарами проклятого дневника, и всё пошло наперекосяк.

Вспоминать тот год Джинни не любила и на вопросы отвечала настолько скупо, что в конечном итоге все отстали от неё. Побеседовать о тайных комнатах Хогвартса и населяющих замок и предместья тварях можно было с кем-то ещё. Хотя пугать всех василиском потом было забавно, Джинни ещё и мастерила в детстве маленьких змеек, заставляя их ползать и извиваться с помощью чар.

Поглядев сейчас на преподавательский стол, расположенный на небольшом возвышении, Джинни пожалела, что у неё нет такой змейки. Явно простуженная — иначе почему она то кашляла, то кряхтела? — работница Министерства наверняка бы пришла в ужас, если бы «питомец» Джинни обвился вокруг её толстой лодыжки.

— Лучше бы она приехала проверять нашу учебную программу, — недовольно вздохнула Гермиона. — Мне совершенно не нравится, как преподаёт профессор Слагхорн!

— В смысле? — удивилась Джинни, отвлёкшись от своих мыслей.

— Гермионе перестали даваться Зелья без лекций Снейпа, — хмыкнул Гарри и передал Парвати блюдо с салатом, до которого та не могла дотянуться. Использовать за столом магию, помнила Джинни, было дурным тоном — в чистокровных семействах всегда были домовики для того, чтобы передавать тарелки и наполнять стаканы, — а в Хогвартсе об этом забывали по другой причине. У полукровок и магглорождённых просто были другие привычки.

— Это неправда! Просто он… — Гермиона почти взвилась, но вовремя взяла себя в руки. — Просто ты, Гарри, жульничаешь! Этот учебник с пометками надо было вернуть в библиотеку.

— У Гарри хотя бы получается, — оторвался Рон от поедания яблочного пирога, на котором в качестве украшений сверху была тонкая чёрная сеть и очаровательный, по мнению Джинни, паучок. Паучка сразу съел Гарри, избавив Рона от мучительной необходимости созерцать свой главный кошмар.

Джинни подпёрла голову рукой, с интересом наблюдая за разворачивающейся перед ней картиной. В последнее время она была так занята, что поздновато обратила внимание на то, что Рон и Гарри где-то постоянно пропадают. Чем они могли заниматься? Уж явно не поисками её пушистика, который так и не вернулся. Джинни прекрасно понимала, что Арнольд найдётся — сбегал он отнюдь не в первый раз, — но всё равно переживала.

— Вы оба невыносимы! Мало того, что пропадаете, так ещё и покрываете друг друга! — выразила Гермиона джиннины мысли.

— Если бы у тебя было с кем пропадать, ты бы так про них не говорила, — расхохотался Дин, за что получил от старосты гневный взгляд.

— Тебе уже не нужна помощь с эссе по Чарам?

— А с другой стороны, почему вы где-то пропадаете?! — тут же сменил песню Дин и погрозил Рону и Гарри пальцем. — Как вам не стыдно?

Джинни невольно рассмеялась, глядя на закатившего глаза Рона, и вдруг поймала себя на мысли, что не чувствует особой досады из-за того, что Гарри мог найти себе компанию. Она знала, что должна была расстроиться… но нет, почти ничего, кроме досады, пережить которую было не так уж и сложно.

Может, она выросла из своей детской влюблённости? Было бы совсем неплохо, потому что Джинни не могла не признать: толку от её чувств было немного, и Гарри видел в ней просто младшую сестру. Её рассеянный взгляд упал на стол Хаффлпаффа, и Джинни аж моргнула: ей показалось, что Захария Смит ей подмигнул. Или это была оптическая иллюзия? Джинни на всякий случай улыбнулась знакомому, на что тот совершенно точно ей подмигнул. Что ж, в прошлом году он показался Джинни несколько высокомерным, но в этом вроде вёл себя прилично. Почему бы и не пофлиртовать? Не как Малфой, конечно, на весь зал…

Джинни тоже подмигнула в ответ.

— А теперь я бы хотел дать пару слов нашей гостье из Министерства, — прервал их обмен взглядами Дамблдор, и его голос эхом разнёсся по помещению. Студенты немного притихли, но идеальной тишины не наступило. — Мадам Амбридж, прошу.

Амбридж, покхекивая, поднялась со своего места, что не сильно прибавило ей роста. Поняв это, женщина обошла стол, остановившись прямо перед учителями. Лицо МакГонагалл, заметила Джинни, вытянулось, а сидевшая рядом с ней Спраут очень тяжело вздохнула. Проверяющая не понравилась не только ученикам.

— Ну, началось, — протянул Рон и вдруг тоже кому-то улыбнулся. Джинни вскинула брови и проследила за взглядом брата, но так и не смогла понять, куда он смотрел. Но вообще, на этом ужине Рон и Гарри подозрительно часто смотрели на слизеринский стол. Неужели у них опять что-то случилось с Малфоем?

— Дорогие ученики! — с улыбкой начала Амбридж своим высоким противным голосом. — Я рада оказаться в стенах любимой школы вновь и помочь ей стать лучше! Министерство Магии заинтересовано в том, чтобы выпускники Хогвартса продолжали быть талантливыми волшебниками и волшебницами, способными служить обществу. Наша цель…

Не выдержав, Джинни зевнула. Речь была такой же скучной, как все занятия по Истории Магии вместе взятые, только их-то вёл допотопный призрак, которому такое было простительно.

От Рона Джинни и так уже знала, зачем здесь эта Амбридж, но большинству были совершенно неинтересны планы Министерства. Зачем было останавливать праздник ради глупой речи?

— Ой, Джинни, к тебе что-то летит, — заметил Гарри. Джинни вскинула голову и чуть не застонала, увидев журавлика. Легко было догадаться, от кого это оригами.

— Это же Малфой тебе отправил? Что ему от тебя надо? — насторожилась Гермиона и попыталась перехватить птичку. Та ловко увернулась и упала Джинни прямо в руки.

— Наверное, это по поводу Арнольда. Малфой ещё не отдал его тебе?

Джинни уставилась на Рона так, словно видела его впервые. Арнольд у Малфоя? Как?! Откуда Рон об этом знает?!

Кхеканье, на три октавы выше и эхом отскочившее от стен, заставило всех студентов вздрогнуть или поморщиться. Джинни повернула лицо к Амбридж и поняла, что та смотрит прямо на неё.

— Очень невежливо перебивать, когда старшие разговаривают, — сладким до приторности тоном проговорила помощница министра. — Если у вас есть что-то интересное и важное в этой записке, вы можете с нею поделиться перед всеми.

Вот теперь в зале наступила гробовая тишина. Джинни заморгала и смяла журавлика в кулаке. Ещё чего не хватало — читать вслух, что ей там понаписал Малфой!

— Мисс, я повторяю, прочитайте, что вызывало у вас такой ажиотаж, — настаивала Амбридж, буравя её бледно-зелёным взглядом. — Или же я сама…

— Мы не читаем переписки наших учеников, — неожиданно для всех подал голос Снейп.

Взгляд розовой рептилии очень медленно переместился на профессора ЗОТИ.

— Я вижу, — не менее медленно проговорила Амбридж. — Вижу, что в этой школе пора навести порядок, раз даже учителя за ним не следят.

Дамблдор издал подозрительный звук, слишком уж явно похожий на покашливание самой проверяльщицы, но та уже твёрдым шагом направилась к Джинни, не прекращая своей визгливой речи:

— Какой позор, кхе-кхе! Юные неокрепшие умы должны думать об учёбе, а не о, простите… нет, я даже вслух не хочу такое говорить!

— Но идея Министерства… — попробовал было пискнуть профессор Флитвик.

— … была в том, чтобы создать командный дух, а не разврат в стенах уважаемой школы! — Амбридж требовательно протянула руку, на которую Джинни взглянула с большим недоумением.

А потом вытащила палочку и сожгла записку прямо перед покрывшейся красными пятнами жабой.

— Ты даже не прочитала, что там написано! — воскликнул Малфой со своего места и тут же заткнулся, затравленно оглядываясь по сторонам. Джинни и Панси синхронно скривились, Теодор Нотт и Блейз Забини так же синхронно издали смешки, а Гермиона тут же выпятила подбородок, героически кинувшись на спасение подруги.

— Это Малфой виноват! — заявила Грейнджер. — Он ведь отправил записку.

— Мисс…

— Грейнджер.

— Да, кхе-кхе, так вот, мисс Грейнджер, виноваты оба, и я назначаю им отработку завтра в моём временном кабинете. А ещё прошу завтра собраться всех в зале, у меня будет к вам особое обращение. Пока, так уж и быть, можете продолжить праздник, несмотря на вопиющую наглость. Имейте в виду, что после ужина вы должны будете вернуться по своим гостиным. Старосты, проследите за порядком.

Да чёрта с два! Джинни вспыхнула, прямо как злосчастный журавлик Малфоя минутой назад. Она, конечно, совершенно не собиралась идти на то нелепое свидание, на которое её «пригласил» слизеринец, но теперь у неё было аж две причины туда явиться. Первая: Арнольд. Вторая: запрет этой отвратительной жабы!

В гостиную, конечно, пришлось вернуться прямо после безнадёжно испорченного праздника. Даже Гермиона в данном случае следовала новому правилу нехотя, но директор не нашёл, чем возразить Амбридж, учитывая, что та притащила с собой целую папку документов, которые давали ей особые привилегия от министра.

Зато после отбоя ничто не мешало Джинни выкрасться из гостиной с выкраденной у Гарри мантией-невидимкой. Она, конечно, могла бы попросить, но Гарри бы непременно задал вопрос. И это при условии, что он сам куда-то не свалил бы в ночи. Не пойман — не вор, как говорится, а Джинни решила, раз уж нарушать правила этой ночью, то до победного конца.

Она, правда, сомневалась, что Малфой будет ждать её так поздно — всё-таки, они условились… то есть, он условил встретиться раньше, но если его не будет на месте, Джинни сделает ещё один акт неповиновения: влезет в его схрон и объестся бельгийским шоколадом, вот! А, может, ещё и огневиски глотнёт. И никакие министерские жабы не будут ей указывать, что делать!

Джинни очень порадовалась, что позаимствовала мантию: накладывать одновременно дезиллюминационные и скрывающие звуки чары было сложновато. А ещё их отслеживать. Ведь этой ночью, кажется, весь замок решил попасться ей на пути! От Пивза до Серой Леди, от Кровавого Барона до миссис Норрис, от Филча — который явно споётся с министерской сотрудницей — до даже Хагрида! Что Хагрид делал после отбоя в замке оставалось тайной: он не особо скрывался, но направлялся куда-то в сторону Выручай-комнаты с тем самым розовым штырехвостом, которого заколдовала Джинни. Учитывая, что на том же этаже был кабинет Флитвика…

Ладно, сейчас Джинни больше волновал Арнольд. Перед выходом она, в порыве чувств, успела накатать длинное письмо своему собеседнику, но оно сплошь состояло из цензуры, и совсем не потому, что требовалось скрывать что-то личное. Скорее, неприличное.

— Твою мать, Уизлетта! — чуть не заорал Малфой на весь коридор, когда она скинула мантию и заглушающие чары. — Меня чуть инфаркт не хватил!

— Забини научил новому словцу? — насмешливо прокомментировала Джинни.

— Гойл, — отрезал слизеринец. Джинни вылупилась на него, и Малфой приосанился так, словно речь шла не иначе, как про семейную честь: — Грегори теперь состоит в литературном клубе и читает детективы.

— Тебе тоже было бы полезно, — заметила Джинни. — Где Арнольд?

— Кто?

— Мой пушистик, — рявкнула Джинни, и тут же на всякий случай наколдовала очередной барьер «Силенцио». А ещё «Ревелио» — но в ближайших ста ярдах никого, слава Мерлину, не обнаружилось. — Рон сказал, что он у тебя.

— Он у меня, — кивнул Малфой и ухмыльнулся. — В комнате. Но я тебе его не отдам, пока ты не выполнишь условия пари.

— Так говори уже свои условия!

— Не здесь, давай зайдём внутрь, — пригласил Малфой, вытаскивая собственную палочку и расколдовывая дверцу за статуей медузы. — Прошу.

Джинни глянула с огромным подозрением — лезть в сомнительное неизвестное место с сомнительным и ох-как-известным слизеринцем… впрочем, разве она не за этим сюда пришла?

— Выкладывай, — набычилась она, разглядывая тесное темноватое помещение. Здесь стоял довольно уютный диванчик на двоих, у стены — полки из цельного дуба с годовыми припасами сладкого и алкоголя, полка со свитками под потолком, а ещё небольшой столик, на котором потрескивал огнём старинный золотой канделябр. Ну прямо романтическое гнёздышко. — И напомню ещё раз, у нас не свидание.

— Да сдалась ты мне, сталкеринга, — фыркнул Малфой, подавая ей стакан с чем-то янтарным. Джинни, поколебавшись, взяла.

— Сталкерша, — машинально поправила она, принюхиваясь к напитку. Нет, всего лишь яблочный сок со специями. Ну и, может, с капелькой рома.

— Да плевать. И вообще, что у тебя там за переглядки были со Смитом?

Джинни чуть не выплюнула то, что успела набрать в рот, обратно в стакан.

— А что у тебя с Булстроуд? — пошла она в ответную атаку. — Я хотя бы не позорюсь на весь зал.

— Из-за тебя мы получили на завтра отработку! Опять!

— А кто послал журавлика?

— А кто… — Малфой внезапно заткнулся и покосился на дверь. — Уизли, так вот, насчёт пари. Я хочу, чтобы мы проследили за Снейпом.

Вот теперь Джинни поперхнулась так сильно, что Малфою пришлось постучать её по спине.

— Чего?!

— У него явно кто-то есть, и я хочу знать кто. А у тебя есть мантия-невидимка.

— Она не моя.

— Но она у тебя есть.

— Не для того, чтобы следить за Снейпом!

— Тогда ты проиграла пари!

— Ну и плевать!

— И не получишь обратно своё отвратительное пушистое существо!

Джинни сжала зубы так сильно, что ей показалось, они треснут.

— Мантия у меня только на сегодняшнюю ночь.

— Этого хватит. Он как раз неподалёку. — В ответ на вопросительный взгляд Джинни Малфой изобразил свою фирменную усмешку. — Подложил ему незаметно маячок. Учись у лучших, Уизлетта. И не смей дать нас обнаружить. А то отработка у розовой жабы покажется раем.

С этим трудно было не согласиться.

Градус немного повысился... во всех смыслах! XD

-

+++

Драко, ноябрь 1996 года

+++

Драко несколько пожалел, что так опрометчиво вызвался следовать за Снейпом. Он совершенно случайно смог раздобыть редкий следящий артефакт, который совершенно случайно удалось незаметно нацепить на мантию декана, но идея настоящей слежки оформилась в его голове только когда Уизлетта появилась в мантии-невидимке и вступила с ним в ожесточённое противостояние о том, кто был виноват в их завтрашней отработке.

Уже далеко не первой в этом чёртовом году.

Но признаваться Уизлетте, что спонтанное предложение было продиктовано парой глотков пряного рома, сделанными в ожидании этой самой Уизлетты? Да ни за что на свете!

Самого декана пока не было видно, но Драко ориентировался на золотистую нить, протянувшуюся от его палочки куда-то к лестницам. Причём, ведущим почему-то не глубже в подземелья, а, напротив, в одну из башен. Ну не пошёл же Северус Снейп на площадку Астрономической башни любоваться ночным небом со своей тайной возлюбленной? Драко всё ещё даже не отошёл от того факта, что у его любимого учителя кто-то был. А романтика под звёздами и Снейп так и вовсе не сочетались.

К тому же, маячок мог сработать только если декан был поблизости. В кабинете, где Снейп торчал большую часть времени стояли магические глушилки, но с самой высокой башни до его схрона сигнал бы точно дошёл с куда большим опозданием. Да и аппарировать из защищённого барьером Хогвартса пока вроде никто не умел. Возможно, Дамблдор…

— Хватит наступать мне на ноги, — возмутилась Уизлетта, с которой они с грехом пополам смогли уместиться под одной мантией. Возможно, лет пять назад это было бы проще, но артефакт явно не был рассчитан на то, чтобы под ним бродили два недолюбливающих друг друга подростка. — И вообще, не прижимайся ко мне своим костлявым бедром.

— Это твоё бедро костлявое, — шикнул Драко. — И вообще, веди себя потише. Мы не за Филчем следим, а за Снейпом.

— Я тише, чем твои мысли, которые можно прочитать даже не будучи легилиментом.

— И о чём я, по-твоему, сейчас думаю? — не удержался Драко.

— О том, что тебя никак вообще не касается, — буркнула Уизлетта. И наступила ему на ногу. Больно. Каблуком. — Например, о моих бёдрах. И чем от тебя так странно пахнет?

— Дорогим одеколоном, Уизлетта.

— Тогда он явно настаивался в бочках пару лет и забродил.

— Знаешь что?.. — естественно, уточнить ему не дали.

Прямо из-за поворота на всех парах вырулила розовая, круглая и пушистая версия Арнольда с рожей жабы, и Драко поспешно вжался в гриффиндорку, в свою очередь прижимая ту к стене. Конечно, вряд ли под заклинанием Амбридж могла их услышать, но кто его знает, что она вообще умела? По коридорам она успевала носиться как самый настоящий штырехвост.

Когда розовая тень пролетела мимо, Драко задал самый, пожалуй, несвоевременный вопрос:

— А ты не видела розового штырехвоста сегодня?

— Видела, — выдохнула Уизлетта ему в шею. У Драко по позвоночнику поползли очень загадочные и неизвестные магической науке насекомые. Ну, или мозгошмыги. — Рубеус нёс его после отбоя… куда-то.

— Кто такой Рубеус? — выдавил Драко, пытаясь нормально дышать.

— Рубеус Хагрид, — выпалила девчонка, и секундой позже ему в живот прител кулак. Драко охнул, отступив. — Убери от меня свои костлявые лапы! Что за дурацкая привычка меня лапать?

— Моя единственная дурная привычка — это спасать твою костлявую задницу, Уизлетта!

— Заткнись уже, и пойдём. Я хочу лечь не в шесть утра, чтобы не убить эту жабу завтра на отработке. Иначе меня исключат из школы. А тебе, пьянь, и вовсе стоит проспаться, а не скучать по минипигу.

— Это одеколон! И я не скучаю по этому демону!

Драко оскорблённо покосился на свою напарницу. И хорошо, что она сейчас на него не смотрела, потому что против воли его губы расползлись в совершенно идиотской улыбке. Он ничего не мог с собой поделать: их перепалки начинали ему нравиться больше, чем все предыдущие детские стычки с Поттером. Да и выглядела она опять как нахохлившийся рыжий воробей; одна прядь выбилась из чёлки и торчала чуть ли не вверх, а веснушки на носу стали ярче, чем обычно, на пару тонов.

Всё-таки, если забыть, что Уизлетта из семейки нищих предателей крови, стоило признать, что у неё был определённый… шарм. Блейз был прав, и Драко, конечно, оценивал всё это точно так же объективно. А ещё этому способствовали непонятные насекомые в районе позвоночника и горячительное. Завтра он проснётся со свежими мыслями и забудет об этом наблюдении, которое вызвало бы у его отца пердечный сриступ. Или как там говорил Грегори?

По пути на третий этаж им встретились Пивз и целый рассадник призраков, которые… ну да, праздновали Хэллоуин.

По пути на четвёртый — Филч, который был занят тем, что отмывал чей-то портрет от чего-то.

По пути на седьмой Уизлетта уже перестала его одёргивать за то, что каждый раз она же пыталась его прижать к любой удобной вертикальной плоскости. Ну, или он её — под мантией их конечности уже немного перепутались, хорошо, что хоть золотистая нить не сбивалась с курса.

На восьмом гриффиндорка притормозила у кабинета Флитвика, из-под двери которого виднелся свет, явно намекающий о том, что профессор всё ещё не спит.

— Мы недалеко от башни Гриффиндора, — задумчиво произнесла Уизлетта. — Может, мне просто стоит пойти спать и оставить тебя тут без мантии?

— Тогда ты больше не увидишь своего питомца, — напомнил Драко. — Я утоплю его в Чёрном Озере.

— Ты? Не смеши меня. Тебя пугают даже штырехвосты.

— Вот увидишь, — пообещал Драко, хотя, конечно же, сам прекрасно знал, что не поступит так. На самом деле это тупое розовое существо, жрущее мусор и забавно переваливающееся по полу комнаты, ему даже понравилось. Пока не лезло с поцелуями. Интересно, откуда Уизлетта его взяла?

В детстве Драко очень любил животных, и родители даже почти разрешили ему завести нарла. Если бы тот не цапнул своего несостоявшегося хозяина за палец, если бы этот несостоявшийся хозяин не разорался — оглядываясь назад, Драко вынужден признать, что тогда вообще можно было не поднимать шум, это он сам по себе какая-то истеричка, — и не вцепился в свою мать, у него был бы питомец. Увы, не сложилось, и постепенно Драко сделался брезгливым и опасливым. Панси давно говорила, что пора отучаться от этого, но он её не слушал.

— Может, мне завести огневицу? — задумчиво проговорил Драко, отвлёкшись на свои мысли. Хотя нет, ему хотелось что-то пушистое.

— Огнедышащего цыплёнка лучше заведи, — выплюнула Уизли. — Один уровень развития будет у вас. Проклятье, зачем я вообще с тобой связалась?

— Потому что я неотразимый.

— Угу, неотразимый мудак, потому что в зеркале не отражаешься.

— А? — не понял Драко.

— Ты в самом деле не знаешь эту шутку про вампиров? И… Малфой, я уже почти смирилась, что ты меня лапаешь, ну хоть не тыкай мне в рёбра костями, блин!

Драко хотел было возмутиться такой инсинуации, потому что он никого никогда не лапал, — так, во всяком случае, — но прикусил язык, когда услышал шорох за углом и понял, что они наконец-то нагнали Снейпа. Уизлетта тоже притихла, и они удивительно резво прошуршали вниз по коридору и устроились в тёмной нише, из которой открывался вид на открытую площадку.

— Мне из-за твоих патл ничего не видно, — прошипела девушка, заставив вновь прижавшего её к себе Драко повернуть голову в сторону. — Не стоишь даже на ногах, одеколон у него. Конечно.

— Молчи, Уизлетта, жизнь твоего пушкарика зависит от меня.

— Пушистика. И я могу просто попросить Забини или Нотта вернуть мне его… почему я сразу не догадалась это сделать?

Драко шикнул на неё и прищурился, рассматривая спину декана. Снейп стоял прямо у перил, на которых сидела женщина. На ней была шляпка с вуалью, закрывающей лицо, из-за чего понять, кто это, было невозможно. Что-то понять по фигуре Драко тем более не мог, только то, что это точно не ученица и не кто-то из педагогического состава. Такие формы было бы сложно скрывать, и…

— Да не может быть, — выдохнул Драко, чуть не протрезвев от удивления. Женщина вытянула вперёд ногу, и в свете магических огней сверкнул ремешок очень дорогих дизайнерских туфель. Его собственная мать купила одну пару летом, решив не отставать от моды. Она, правда, взяла модель поскромнее и поизящнее, не с такой высокой шпилькой.

— Что? Что ты увидел? — заинтересовалась Уизлетта.

— Туфли.

— Ту… что туфли? Ты туфель в жизни не видел или что?

— Ты не видишь, какие на ней туфли?

— Чёрные.

Драко тихо застонал, вспомнив, с кем говорил. Конечно же Уизлетта ни черта не понимала в моде и дорогих вещах! Для неё это в самом деле была обычная пара остроносых чёрных туфель на высоком каблуке и декоративным ремешком. Вот Панси бы точно его поняла! И сёстры Гринграсс, наверное, и даже Патил. Кэрроу, да и вообще девчонки со Слизерина.

— Так что с ними такое? — поторопила Уизлетта с ответом. Драко оторвал взгляд от кокетливо покачивающейся в воздухе ноги, узкую лодыжку которой обхватили пальцы Снейпа, и перевёл взгляд на «напарницу».

— Они дорогие. Они такие дорогие, что на эту сумму можно было бы купить мётлы вашей нищей команде, Уизлетта.

Вопреки его ожиданиям она не обиделась и не возмутилась, а оценивающе воззрилась на пару.

— Мы говорим о Чистомётах?

— О Нимбусах, если даже не Молниях, — поправил Драко.

— То есть, у Снейповой пассии есть деньги на такие туфли?

— Как видишь.

— Ну это точно не он ей покупал. — Драко с этим согласился. У Снейпа была неплохая зарплата, к тому же он совершенно точно откладывал деньги — тратить-то ему их было, по большему счёту, не на что, — но такую покупку он бы точно не потянул.

Так кем же была эта таинственная женщина? Драко попытался прислушаться к разговору, но тот как раз прервался. Снейп приподнял вуаль и, кажется, поцеловал свою возлюбленную. Это было самым логичным предположением, потому что руки женщины обвились вокруг шеи декана. Теперь в свете огней блеснул неприлично дорогой бриллиант на её пальце.

— Ты видел камень?

— Бриллиант, не скажу отсюда, сколько каратов.

— Я как с Лавандой разговариваю. А ты женские журналы не выписываешь? А семь способов завивки волос не знаешь?

— Уизлетта… — глухо прорычал Драко и наклонился ближе к девушке. Она слишком много говорила, и ему очень хотелось её как-то заткнуть, чтобы не умничала.

Она подняла на него глаза, приоткрыла губы, видимо ради очередной колкости, но в этот момент Драко качнулся вперед. Не сам, а потому что мимо них кто-то пронёсся в сторону площадки. Он бы посмотрел, если бы не неожиданный поцелуй, который заставил его вздрогнуть всем телом.

От Уизлетты вкусно пахло и губы у неё были мягкие — успел отметить Драко до того, как на его ухе больно сжались пальцы.

— Ты издеваешься надо мной?!

— Это было случайно!

— Ты весь вечер меня случайно трогал!

— Это было…

— Случайно, сэр, простите! — воскликнула девушка, голос которой Драко не узнал. Они с Уизли вспомнили о слежке и синхронно обернулись. Таинственной пассии Снейпа рядом с ним уже не было, зато была мнущаяся на месте с виноватым видом… рейвенкловка? Драко никак не мог её вспомнить, а Уизлетта фыркнула.

— Ты её знаешь?

— Это Чанг, девушка Диггори. Ты не узнал её?

— С чего бы?

— Она играла ловцом в команде Рейвенкло и открывала Святочный Бал в позапрошлом году.

Драко пожал плечами. Теперь он припомнил: Чанг действительно играла пару лет, а потом ушла из команды. Собственно, с её уходом он и потерял к девушке всякий интерес. Зачем ему было обращать на неё внимание?

— Ваш факультет потеряет очки из-за вашего поведения, мисс Чанг. Завтра подойдёте ко мне по поводу отработки и не думайте, что я ничего не скажу вашему декану, — тем временем крайне недовольным тоном отчитывал девушку Снейп. — Идём, я провожу вас до гостиной Рейвенкло, пока вы ещё куда-то не собрались.

Они двинулись вниз, и Драко с Уизли, привычно пихнув друг друга костями и вынужденно обнявшись под мантией, естественно, последовали за ними.

+++

Чоу, ноябрь 1996 года

+++

Чоу совершенно запуталась в своих отношениях. С одной стороны у неё был Седрик, выпустившийся из Хогвартса в прошлом году, но не прервавший их отношений. Он был очаровательным и милым, очень заботливым и с неоспоримым потенциалом. Мистер и миссис Диггори обожали Чоу и уже считали своей невесткой, и даже её собственная семья одобрила планы на будущее любимой дочери. Ей бы быть довольной, но не выходило.

Седрик был слишком хороший. Он ложился и вставал рано, придерживался расписания и писал ей не слишком большие и не слишком маленькие письма. Чоу отвечала на каждое, но не могла не думать, что всё развивается слишком правильно и хорошо. У Седрика словно и минусов не было, если не считать его привычки флиртовать со всеми вокруг. Самое гадкое — на самом деле это было не более, чем дружелюбие, помноженное на его природное очарование. И от подобной правильности Чоу иногда становилось тоскливо.

В сентябре Чоу попыталась поговорить с Гарри, который не давече, как в прошлом году вздыхал в её сторону, но ничего от него не добилась. Что хуже, из-за этого она ни с того ни с сего сделалась объектом насмешек Паркинсон! Слизеринка беззастенчиво прошлась по ней от и до, начав с внешнего вида и закончив её сомнительной моралью. Мариэтта долго утешала Чоу, в конце концов убедив, что Паркинсон просто завидовала, а Гарри был просто маленьким мальчиком, на которого лучше не тратить своё время.

Поэтому Чоу целиком и полностью сосредоточилась на переписке и начала подозревать, что её собеседник был именно тем, кто подходил ей лучше всего. Они вели долгие разговоры и понимали друг друга. Это было прекрасно, Чоу буквально воспряла духом, но муки совести никак не оставляли. В итоге, та же Мариэтта убедила её дать шанс этому человеку. Седрик был далеко, а Чоу нужен кто-то близкий. К тому же, они ведь говорили о дружбе, а не о чём-то большем, поэтому и придраться по сути было не к чему.

Чоу порой казалось, что её лучшая подруга дает ей какие-то не очень хорошие советы, но поводов сомневаться в ней никогда не возникало. Мариэтта, конечно, с детства на всё имела своё мнение, но дружить с ней оказалось очень легко.

В итоге решив, что ничего плохого не будет в обычной прогулке, Чоу решила выскользнуть в Хэллоуинскую ночь на встречу со своим собеседником. С трудом, но им удалось обойти чары, намёками условившись о месте встречи. Чоу всего-то и надо было, что пройти три лестничных пролёта, одну открытую галерею, один тайный коридор и подняться на верх башни. Они с Седриком и раньше так делали, когда устраивали свидания, о которых никто не знал. Отношения в Хогвартсе никто не запрещал, но после отбоя все должны были оставаться в пределах отведённых их факультетам помещений.

Но ночью жизнь только начиналась! И вот Чоу, кутаясь в мантию, спешила на встречу — не свидание, никакое это было не свидание! — и даже не думала, что может на кого-то наткнуться. А она наткнулась и не на кого-то, а на Снейпа, крайне недовольного тем, что она прервала… Чоу так и не поняла, с кем он был, но вопросов задавать не стала.

Ей всё-таки хотелось жить.

— Я очень разочарован в вас, мисс Чанг, — продолжал нудеть Снейп, пока они шли к башне Рейвенкло. — Вы всегда казались мне благоразумной девушкой. Вы понимаете, что правила существуют не просто так?

— Да, профессор, — шмыгнув носом, согласилась Чоу. Ей было до ужаса обидно, что всё сорвалось, и теперь ещё и наказание за это придётся нести! — Этого больше не повторится, профессор.

— Мне очень хочется в это верить, и вашему декану наверняка тоже.

Чоу совсем приуныла, представив разочарованный взгляд профессора Флитвика. Рейвенкло очень повезло с деканом: он был понимающим и лояльным, но всё равно строгим и требующим соблюдения правил. А ведь ещё эта жаба министерская…

— Вы что-то сказали, мисс Чанг? — резко обернувшись, спросил Снейп через пару минут. Его палочка вспыхнула ярким светом, луч которого устремился за спину Чоу. Она тоже обернулась, но ничего не увидела.

— Нет, профессор… но будто что-то слышала.

— Интересно, — хмыкнул Снейп, сделав к ней пару шагов, и Чоу была готова поклясться, что услышала вздох.

Мог ли это быть призрак? Нет, обычно они появлялись, никого не стесняясь, и вели себя отнюдь не тихо. Боггарт? Чоу вздрогнула и вцепилась в рукав мантии Снейпа. Боггартов она боялась, до сих пор с содроганием вспоминая посвящённое им занятие профессора Люпина. Она понимала, почему студентов учили изгонять их, но не могла ничего поделать с мурашками, стремительно покрывающими её тело.

— Мисс Чанг, вы чародейка, не ведите себя как напуганная грозой девица.

— Простите, профессор, — пролепетала Чоу, но пальцев не разжала. Воображение тут же нарисовало ужасы, справиться с которыми не выходило. Ещё и за арками галереи завыл поднявшийся ветер, зашумели кронами высокие многовековые деревья, закричала какая-то птица, и сделалось совсем жутко. Как только хаффлпаффцы и слизеринцы жили в подземельях? Там же было ещё страшнее!

Покашливание заставило Чоу подпрыгнуть и чудом не завопить. Она резко обернулась и увидела самодовольно улыбающуюся проверяющую из Министерства. С видом, словно настало Рождество, и под ёлкой обнаружилась целая гора подарков для неё одной.

— А что это у нас тут происходит, профессор Снейп? — елейным тоном спросила женщина, оглядев «пойманных» с головы до ног. Чоу под этим взглядом сделалось неприятно: её будто оценивали, словно племенную кобылу.

— Ничего из ряда вон выходящего, — отчеканил Снейп. — Мисс Чанг была поймана в коридорах в неположенное время.

— И?

— Прошу прощения?

— И что вы сделали?

— Я не совсем понимаю вас, — голос Снейпа стал холоднее градусов на десять-пятнадцать. — Отнял баллы у её факультета, назначил отработку и веду в башню Рейвенкло.

— А мне кажется, что не всё так просто, мистер Снейп.

— Профессор Снейп.

— Да-да, если вы, конечно, ещё можете так зваться.

— А что, кто-то претендует на должность нового зельевара? — приподнял Снейп бровь.

Амбридж — Чоу наконец-то вспомнила фамилию этой жабы — выразительно уставилась на… ох, Чоу только сейчас сообразила, что всё ещё хватается за профессора, как утопленник за спасителя. И резко выпустила рукав из пальцев. Поздно, конечно.

Ей почудился какой-то шёпот в стороне, но это, наверное, продолжала шуршать листва, а никак не новый василиск ползал по трубам. Да и стоило ли бояться гигантскую змеюку, если в Хогвартсе была маленькая, розовая и прямо сейчас что-то строчившая в не менее вырвиглазного цвета дикого фламинго блокноте.

Чоу внимательно посмотрела на профессора Снейпа — у него дёрнулась щека, но помимо этого он никак не изменил выражение лица, только сложил руки на груди и застыл статуей в ожидании ответа.

— Пока нет, но мы, кхе-кхе, найдём, — пропела проверяльщица и покатилась дальше по коридору, не собираясь объяснять больше.

Снейп очень тяжело вздохнул, и Чоу снова стало очень страшно. Профессора она не боялась, как ни удивительно — но ведь она и не из Гриффиндора была, и получала вполне удовлетворительные оценки по Зельеварению, — но такой вздох не означал ничего хорошего. Для неё в том числе.

Он всё же довёл её до двери с бронзовым орлом, дождался, пока Чоу отгадает загадку и войдёт внутрь. Напоследок мрачно посмотрев на студентку и напомнив про отработку.

В гостиной, несмотря на поздний час, в креслах сидели Падма и Луна, с книгами, и Чоу сделала вид, что спустилась из спальни, мучаясь бессонницей. Спать действительно совершенно не хотелось. Хотелось пожаловаться Мариэтте, но та наверняка видела десятый сон, а будить её было равносильно ссоре — подруга очень злилась спросонья, даже когда Чоу будила её по утрам на уроки.

— О, Чоу, — радостно поприветствовала Лавгуд. Чоу с ней особо не общалась, а вот сама Луна общалась со всеми с таким видом, словно весь Хогвартс состоял сплошь из её друзей. Всё же, эта девушка была очень странной. Но по-своему милой, наверное. — Твои мозгошмыги мне показывают, что ты сегодня вечером видела летучую мышь в россыпи звёзд, неведомое науке печальное ядовитое существо и двух потерянных влюблённых. Это так?

— Что? — Чоу уставилась на Падму, словно та могла ей расшифровать вопрос Луны, как эссе по древним рунам. Та только пожала плечами и улыбнулась.

Чоу тут же почувствовала укол зависти. Ни для кого не было секретом, что Падма нашла своё счастье в объятиях Забини. Забини! Слизеринца! Нет, они, конечно, были нормальными, но репутацию Блейз имел своеобразную. Его харизма, пожалуй, опережала даже харизму Седрика, но он не был и вполовину настолько же уныл и предсказуем, скорее, совсем наоборот. Да даже Мэйси — девочка с младших курсов — подружилась не с кем-то, а с Винсентом Крэббом. Чоу считала, что эти два увальня, он и Гойл, тупы как пробки, но судя по громким восторгам Мэйси, даже ей в своеобразных отношениях было не так скучно, как самой Чоу. Хоть и грозило лишним весом, учитывая, что их свиданки-не-свиданки проходили большей частью на кухне.

Лавгуд ответа не ждала — она снова уткнулась в книгу по рисованию, как Чоу успела отметить по обложке. Рядом, на подлокотнике, лежала ещё одна — по астрономии, что заставило Чоу и вовсе скривиться. Точно, даже странная Луна проводила много времени с Теодором Ноттом на кружках и дополнительных уроках, и, по слухам от Мариэтты, они очень сблизились в последнее время.

Такое чувство, словно у всех в Хогвартсе была личная жизнь, а у Чоу лишь скучные письма от Седрика и… ох, как жаль, что здесь нет штырехвоста. Ведь стоило бы предупредить своего анонимного собеседника, что сегодня она никак не сможет явиться в условленное место встречи! Чоу очень надеялась, что он не обидится и не попадётся, подобно ей. Скорее всего он ждал на самом верху заранее, раз не попался Снейпу и его таинственной даме сердца.

— Чоу, — мягко позвала Падма, и Чоу поняла, что из-за волнения начинает расчёсывать запястье. — Хочешь поговорить?

— Нет, — поспешно заявила Чоу. — А что ты читаешь? Это ведь маггловская литература?

— Да, Санта-Хрякус, новая книга Терри Пратчетта. Её вот-вот опубликуют, но дядя Ханны знаком с автором и получил первый подписанный экземпляр! Она уже прочитала и дала мне… — Падма улыбнулась, но затем её улыбка померкла. — Литературный клуб мне так понравился, надеюсь, его не запретят.

Чоу пожала плечами. Пробормотала что-то, пожелала девушкам спокойной ночи и отправилась в спальню, усиленно размышляя. В любви ей катастрофически не везло, но, может, тоже стоит попробовать вступить в клуб? Дуэльный, например, или подпольный вроде крысиных боёв? И её жизнь перестанет быть такой же скучной и правильной, как её парень?

+++

Джинни, ноябрь 1996 года

+++

Джинни злилась. Это не было чем-то новым, но прямо сейчас она была готова взорвать котёл, и пофиг, если Слагхорн посмотрит на неё с осуждением, а министерская мразь, кхе-кхекающая в углу назначит отработку. С Хэллоуинской ночи прошло всего три дня, за которые Хогвартс превратился в какой-то кошмар.

Амбридж объявила всеобщую инспекцию, в том числе профессоров, ибо «неподобающее поведение некоторых заставляет задаваться очень важными вопросами». Снейп был временно отстранён от преподавания, и впервые в жизни Джинни ему СОЧУВСТВОВАЛА. Нет, она не стала больше его уважать и не испытывала особенной симпатии, но даже он был лучше, чем проклятая розовая жаба в роли учителя ЗОТИ. Учитывая, что их заставили заказывать новые учебники, которые, в отличие от пергаментов для переписки, министерство не сочло нужным поставлять бесплатно.

Клубы временно позакрывали, до «дальнейшей проверки».

Арнольда обратно Джинни так и не получила, потому что с того вечера с Малфоем они так и не успели пересечься. Джинни, правда, получила от него послание, присланное с филином напрямую в башню Гриффиндора, где он почти в нейтральных выражениях написал, что приглядит за тем, чтобы «розовый ужас номер два» не попался на глаза Амбридж, а ещё спрашивал, есть ли в продаже пушистики кремового оттенка. Чёртов эстет! Она мстительно накатала две страницы с вопросом, не подойдёт ли ему оттенок крем-брюле, а потом вспомнила, что пора бы ответить и её загадочному собеседнику.

Серенький штырехвост уже три раза подходил к ней, но Джинни отмахивалась. И вот теперь он уже влетел в класс Зельеварения, усевшись точнёхонько рядом с её котлом.

— Ты не написала ответ? — понимающе спросила Демельза. Сидящая за соседней партой Астория обернулась, поймала взгляд Джинни и как-то слишком уж добро улыбнулась. Джинни, чувствуя подвох, тем не менее улыбнулась в ответ. После их странного разговора на Чарах Астория почему-то действовала на неё… не как Луна, но было что-то похожее в светлых, голубых глазах слизеринки. Словно та знала больше, чем говорила, при этом не пыталась использовать это знание в плохих целях.

— Да с хера ли? Накатала целое эссе… — Джинни осеклась, потому что вдруг поняла, что вопрос был не про Малфоя. Почему она вообще подумала про Малфоя?

— Забыла в гостиной? — попробовала наугад бедная Демельза, которая явно ничего не понимала.

— Угу, — буркнула Джинни, кидая в кипящее зелье несуществующее крылышко несуществующего наргла, надеясь, что вот сейчас котёл взорвётся посрамив даже пиротехника Симуса и снеся штырехвоста обратно в загон к Хагриду. Потом вздохнула и на самом деле добавила три иголки нарла по рецепту. Зелье булькнуло двумя глазастыми пузырьками, сменило цвет на фуксию и успокоилось. Вот бы утопить в нём Амбридж! Или Малфоя, тоже вариант.

— Вечером, — рявкнула Джинни спустя пять минут, которые штырехвост сверлил её своими чёрными глазёнками. Даже магическая тварь поняла, что девушка не в духе и благосклонно решила дать ей отсрочку.

— Кхе-кхе. Почему несанкционированные животные залетают в кабинет во время урока? — квакнула из угла розовая жаба. Сегодня на ней была новая юбка и новый пиджак, но цвет гардероба оставался неизменным. Менялись разве что оттенки: от ярко-розового через блевотно-розовый до розовый-который-будет-сниться-после-смерти.

Вот штырехвост, которого заколдовала Джинни, был молочно-розовым и красивым. Арнольд был красивым. А эта…

— И, мисс… Уизли, правильно, кхе? Соблюдайте тишину.

— Мы не в библиотеке, — не удержалась Джинни.

— Вы на уроке, — отрезала Амбридж. — Отработка после уроков.

Уже вторая за четыре дня. Прошлую, как Амбридж и обещала, она устроила на следующий день после Хэллоуина. Правда, Джинни и Малфоя разделила, отправив слизеринца проверять клубы и делать краткие отчёты о их деятельности, а Джинни — чистить конюшню фестралов и бывшую пыточную комнату. Судя по загоревшимся глазам Филча, ассистентка министра всерьёз рассматривала идею вернуть порку и пытки в качестве… не отработок, нет, а наказания за то, что они могут встречаться, флиртовать и в принципе дышать.

С этим надо было что-то делать. И не только Джинни так думала.

Трио Гарри, Гермиона и Рон — наконец-то уладившие вроде как свои разногласия — как раз засели в углу гостиной, обсуждая что-то на данную тему. Когда Джинни приблизилась, они замолчали, что вызвало очередную волну негодования, которую Джинни с трудом, но подавила. Только осуждающе взглянула на Рона, получив в ответ виноватый щенячий взгляд «сестра, я расскажу тебе потом, честно».

Ну и ладно, ну и замечательно. У Рона были Гарри и Гермиона, а у Джинни были Луна и Невилл.

Которые, внезапно, оказались заняты на ближайшую неделю. С Ноттом. Причём, поочерёдно — то Луна, то Невилл, пропадали со Слизеринцем в Хогсмиде, обсуждая астрономию, травологию, зельеварение, рисование, книги и музыку. Джинни они приглашали с собой, но та отказывалась по двум причинам. Первая — ехидная рожа Теодора, которая, как подозревала Джинни, уже готова была её подколоть при первой возможности. И да, Нотт отказался выкрадывать у сокурсника пушистика, заявив, что в том числе это личное — ЛИЧНОЕ — дело Драко и Джинни. Вторая — Гермиона напомнила, что СОВ, Джинни вспомнила, что СОВ, и пять дней подряд честно занималась в библиотеки, лихорадочно повторяя то, что пропустила из-за долбанного Малфоя, лезущего с поцелуями.

Чем больше Джинни думала о Малфое, тем меньше обращала внимания на то, что отвечала собеседнику. Она даже не вчитывалась особо в отвлечённые вежливые послания, карябая на пергаменте такие же вежливые и лишённые всякого смысла ответы.

В пятницу вечером к ней снова прилетел малфоевский филин.

«Уизлетта. Эта розовая тварь решила устроить шмон (Блейз говорит, что это так называется у магглов) в нашей гостиной. Если найдёт Арнольда, то, наверное, сожрёт его. Предлагаю объявить перемирие до устранения общей проблемы. С тебя фейерверк твоих братьев; тот, который они рекламируют в «Пророке». Постарайся получить его как можно скорее».

Джинни перечитала письмо несколько раз, не веря своим глазам. Представить Малфоя, затевающего каверзу, да ещё и с товарами близнецов, никак не получалось. Он для этого был трусоватым, даже вечное отцовское заступничество не меняло положения вещей. Так что могло измениться? Она повертела бумагу и увидела на обратной стороне небольшую приписку, сделанную совершенно другим почерком.

«Ласочка, это наша с Тео идея. Не переживай, твоё имя останется чистеньким, главное достань нам фейерверк. Б.З».

Что ж, это почти всё объясняло, но что они собирались делать? Подорвать Амбридж нахрен и сказать, что так и было? Вряд ли Министерство поверит в случайность, да и сама женщина не казалась Джинни той, от кого легко избавиться. Жаба была мерзкой и живучей, как таракан. С другой стороны, слизеринцы славились хитрой гадливостью, так что у них могло выйти что-то дельное. Что именно — Джинни терялась в догадках и при этом здраво сомневалась, стоило ли вообще им доверять.

Откуда там взяться доверию? Джинни зачем-то перечитала письмо ещё раза два, потом посмотрела на филина, терпеливо дожидаюшегося ответа. Малфой, видимо, велел питомцу не улетать с пустыми когтями.

Порывшись в тумбочке, Джинни достала коробку с печеньем.

— Будешь? — спросила она, протягивая птице угощение на ладони. Филин с интересом посмотрел на предложенное, но не спешил пробовать. — Я знаю, что вы едите мышей и всё такое, но Хедвиг нравится печенье.

Филин подумал несколько мгновений и решил не отказываться. Джинни невольно улыбнулась, осторожно косаясь роскошного оперения. Хогвартские совы и близко не походили на этого красавца. Сразу видно, что филин дорогой и редкий.

— Ладно, сейчас отвечу и отпущу тебя. — Джинни не стала доставать новый пергамент, а начала писать прямо на этом. Какая, в конце концов, разница? Это же не анонимная переписка непонятно с кем.

«Хорошо. Сообщу, когда получу заказ, но скорее всего, мне понадобится помощь. И не пиши мне больше такое. Вообще лучше не пиши. Гермиона говорит, что кое-кто собирается проверять переписку».

Расправив огромные крылья, филин взлетел, унося хозяину послание, а Джинни осталась одна и, кое-как закончив очередное бессмысленное письмо собеседнику, задумалась, как раздобыть фейерверк. Официальная посылка не подходила — так сразу стало бы понятно, кто за всем стоит. Добраться до Диагон-аллеи самостоятельно Джинни тоже не могла: до каникул далеко, а во время учёбы из школы отпускали только в исключительных случаях.

Поломав голову, Джинни наконец-то придумала неплохой план: близнецы могли прислать зачарованную посылку в почтовое отделение Хогсмида сразу в ящик, а уж Джинни, воспользовавшись одним из секретных коридоров, ведущих в деревню, забрала бы её без шума и подписей. Близнецы показали ей все самые удобные проходы, и Джинни точно знала, что воспользуется расположенным на четвёртом этаже; том, что начинался в горбе статуи Одноглазой ведьмы.

Она написала братьям зашифрованное письмо, решив перестраховаться просто на всякий случай, и принялась ждать ответа. Близнецы не затянули, и уже через день радостно сообщили, что всё доставят в лучшем виде. Мысль о потенциально планирующейся шалости заставила Джинни с улыбкой пережить отработку, что явно не пришлось Амбридж по душе. Впрочем, запретить студентам улыбаться она точно не могла, хоть и пыталась так и сяк испортить Джинни настроение.

Малфой уже караулил её после отработки. Джинни едва не рассмеялась, когда он машинально сунул в рот серому штырехвосту, — в чью сумку она как раз положила своё письмо — шоколадку и рассеянно погладил минипига между ушами. Вопреки ожиданиям, Малфой даже не попытался после этого вытереть ладонь платком. Джинни знала, что слизеринец всегда носит один с собой: Малфой вообще был чуть ли не единственным парнем, у которого при себе имелись белоснежные носовые платки с монограммой ДМ.

— Есть новости? — Малфой прислонился плечом к стене и всё тем же знакомым до дрожи отрепетированным движением убрал с лица волосы.

— Угу, завтра схожу и заберу.

— В смысле? Где?

— В Хогсмиде. Не думал же ты, что я стану светиться в замке?

— Туда пускают только на выходных.

На самом деле, это было не так. В деревню старшекурсникам можно было ходить и на неделе, но редко кто мог позволить себе дальние прогулки из-за учёбы. Да и поздней осенью ночь наступала рано, поэтому желающих мотаться туда-сюда на холоде и в темноте было немного. Не считая, видимо, Нотта, Луны и Невилла. Хотя, когда ещё смотреть на звёзды и обсуждать астрономию?

— У меня есть на примете краткий путь, — уклончиво ответила Джинни и уже даже не вздрогнула и не отступила, когда Малфой вдруг всем корпусом подался вперёд, бесцеремонно вваливаясь в личное пространство.

Совсем не вовремя и не к месту она снова вспомнила тот неловкий поцелуй. У слизеринца были красивые губы и такие нежные, словно он наносил на них бальзам три раза в день. Наверное, так и было; по его холеной роже сразу заметно, что парень следит за собой; да что там, у него на пальцах даже заусенцев не было! Испортил тот момент только запах рома. Хотя нет, стоп, никакого момента не было, и сейчас его тоже нет!

— Я с тобой.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Я всё ещё могу утопить твою тварюшку.

— Малфой, давай не будем…

Мерзкий кашель заставил уголок красивых губ Малфоя дёрнуться, и отнюдь не от улыбки.

— Да, мэм? — удивительно точно скопировав ледяную интонацию Снейпа, спросил он, повернувшись к Амбридж. — Мы можем вам чем-то помочь?

— Кхе-кхе. Я всего лишь хотела напомнить, что это школа, мистер Малфой, а не филиал… заведений, которые не стоит упоминать в приличном обществе.

У Малфоя покраснели скулы. Джинни в реальном времени наблюдала, как на бледной коже проявились неровные пятна, и зачем-то попыталась их сосчитать. Получилось семь.

— Действительно. Только эта школа уж больно напоминает филиал Азкабана, — процедил Малфой и, схватив Джинни за руку, потащил её за собой.

— Отработка за хамство, мистер Малфо-кхе! — провизжала Амбридж на октаву выше положенного и сорвалась в конце предложения, подавившись возмущением.

— Мой отец узнает об этом! — рявкнул в ответ Малфой, а Джинни не выдержала и расхохоталась. В противостоянии с Амбридж победа вряд ли досталась бы Люциусу Малфою: при виде пресмыкающегося розового ужаса эстет вроде него просто лишился бы чувств.

Хотя младший Малфой вон не лишился. Пока. Кто знает, как он поведёт себя в пыльном, заполненном паутиной и слизью проходе в Хогсмид?..

В новой главе эмоции кипят, как в кастрюле миссис Уизли!

Приятного чтения, и не забывайте оставлять свои собственные эмоции в виде комментариев :D Авторам будет приятно, авторы старались!

-

+++

Драко, ноябрь 1996 года

+++

Как Драко и обещал, отцу он накатал подробное и многословное письмо. Красочно описал мерзкую розовую жабу, её невероятное самомнение и попытки изменить порядок вещей в школе. Не обошёл стороной и совершенно неуместные наказания, отстранение Снейпа от работы и закрытие кружков, — и плевать, что Драко на них не ходил — которые никому не мешали. Завершил свою пламенную речь Драко яростным призывом повлиять на зарвавшуюся работницу Министерства и напомнить ей о той ничтожной должности, которую она, непонятно кто и непонятно откуда взявшаяся, занимает. Наверняка какая-нибудь полукровка-выскочка, раз Драко впервые слышал её фамилию!

Перечитав письмо, он всё же подумал, перечеркнул «полукровка» и заменил на «бездарность». Объективно, проблемы жабы происходили не из-за разбавленной крови, а из-за отсутствия хоть каких-то талантов и здравого смысла.

— Думаешь, твой отец сможет с ней что-то сделать? — спросил Теодор за завтраком.

Письмо они решили отправить совой Нотта, потому что Амбридж уделяла Драко особенно пристальное внимание. Блейз успел пошутить, что она в него влюбилась, потому что розовая. На отработку к ней Драко так и не пришёл, из-за чего его пригласил в свой кабинет сам Дамблдор. Амбридж при этом директор к себе не пустил, чем несказанно её расстроил. Драко, впервые оказавшийся перед директором тет-а-тет, ожидал отповеди, но вместо неё получил пакет лимонных долек и просьбу через двадцать минут выйти к Амбридж, караулящей в коридоре, изобразив печаль и смирение или разгневанное выражение лица. В общем, подключить свой актёрский талант.

Драко выбрал второе, потому что был гордым представителем древнего чистокровного семейства, ни один из представителей которого никогда не склонялся перед сомнительными личностями.

О связи отца с Тёмным Лордом Драко предпочитал не вспоминать, вычеркнув этот неприятный момент из его биографии. Примерно как драку с Артуром Уизли, да.

— Он же не просто так сидит в совете попечителей, — недовольно пробубнил Драко. — А это уже ни в какие ворота не лезет! В школе и так то тролли, то василиски, то бешеные гиппогрифы…

— Справедливости ради, ты тогда сам его спровоцировал, — заметила Падма.

Сегодня она подсесла за стол Слизерина, к своему парню, что, конечно, тоже возмутило Амбридж. Жаба хотела назначить старосте Рейвенкло отработку и отнять у неё баллы, но Маккошка перебила проверяющую, напомнив, что, во-первых, нигде в уставе нет запрета сидеть за чужим столом, а, во-вторых, отнимать баллы она не имеет никакого права, потому что не является официально членом педагогического состава Хогвартса. Добило розовое чудовище напоминание, что в школьные годы оно само не было удостоено значком старосты. Вылетела из Большого зала Амбридж разъярённой и точно понеслась писать кляузу начальству. Наверняка при этом сочиняя какие поправки в устав будет вносить с новым разрешением.

— Справедливости ради… — начал было Драко, но замолчал. — Да толку с тобой спорить, ты на всё найдешь ответ. Вторая Грейнджер.

— Драко, невежливо сравнивать девушек, к тому же, моя — самая лучшая, — тут же вступился за Падму Блейз и галантно поднес её ладонь к своим губам. Патил аж засветилась от удовольствия. — Прекрасная и умная, о чём ещё можно мечтать?

Нотт зафыркал от смеха, а Панси, отвлёкшись от выписанного ею модного журнала, закатила глаза.

— Милый, — обратилась она к Драко. — Бери пример с друга. Тебе тоже бы стоило уделить внимание своей девушке.

— Но ты не моя девушка.

— Я не о себе, придурок, — поморщилась Панси. — Уизлетта уже десять минут пытается привлечь твоё внимание, пока ты расчленяешь эту несчастную сардельку. Честное слово, если у тебя нет аппетита, можно просто не есть, а не превращать еду в лягушачьи лапки, посаженные на кол.

Драко резко обернулся. Уизлетта буравила его взглядом, а поняв, что он наконец-то смотрит на неё в ответ, кивнула в сторону дверей. Она вышла первой; Драко — через пять минут, хотя лучше было бы подождать ещё десять. Друзьям он только и успел сказать, что ему пора. Блейз подмигнул и потёр ладони в явном предвкушении, пожелав удачи.

— Ну, что?

— Сегодня, — коротко бросила Уизлетта. — После обеда у нас обоих окно, так что встречаемся на четвёртом этаже сразу после еды. Меня прикроет Демельза, ты тоже должен придумать какое-то оправдание своему отсутствию.

— У нас с Панси по программе обход; если наткнётся на Амбридж, то скажет, что я остался в гостиной заниматься с первокурсниками.

— Ты хоть раз это делал?

— Конечно же нет, — закатил глаза Драко. — Ненавижу занятия с мелюзгой, никакого терпения на них не хватает.

— Тебя никто не сдаст?

— Нет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что подкуп никто не отменял, Уизлетта, всё просто.

Девушка посмотрела на него и вздохнула. Больше она ничего не сказала, развернувшись на каблуках и зашагав в сторону теплиц. Драко несколько долгих секунд отстранённо смотрел на то, как покачивается её юбка. Не такая короткая, как у Панси, но всё же…

В назначенное время Драко стоял в указанном коридоре. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая Уизлетту. Сердце в груди билось быстрее положенного. Наверняка из-за страха быть пойманным жабой, а не в предвкушении провести с девушкой некоторое время наедине в ограниченном пространстве. Точно не из-за этого, с чего бы ему переживать из-за какой-то гриффиндорки? Драко вздохнул, огляделся по сторонам и встал поглубже в тень, чтобы его, не приведи Мерлин, никто не увидел.

Уизлетта явилась чуть позже и качнула головой, без слов велев следовать за ней.

— Ты опоздала! — обвинил Драко, недовольно скрестив руки на груди.

— Нет, это ты явился раньше, — совершенно спокойно возразила она, достав из кармана мантии палочку. — Диссендио! — чётко, пусть и тихо, произнесла Уизли, сделав быстрое движение рукой около статуи.

Одноглазая старуха осталась неизменной, за исключением одной детали: каменный горб со скрежетом подвинулся, открывая достаточно широкую дыру. Драко звук показался настолько громким, что он вжал голову в плечи, готовый услышать гадкое «кхе-кхе» за спиной. К счастью, в коридоре помимо них двоих как никого не было, так никого и не появилось.

— Лезь, — велела Уизли, указывая пальцем на дыру.

— Почему я первый?!

— Тебя не жалко, — ехидно пропела девушка и ткнула на этот раз его в бок. — Да не делай ты такое драматичное лицо! Я сто раз ходила по этому тоннелю. Хотел приключений? Вот тебе первое испытание на выдержку.

Драко совсем не таких приключений хотел, но… с другой стороны, если так подумать, почему Поттеру можно было постоянно ввязываться во всякую сомнительную чушь, а у Драко жизнь была скучной и пресной все эти годы? Да, был квиддич, да были встречи с друзьями на каникулах… которых он и за друзей-то до этого года не считал. Так, приятелями из таких же чистокровных семейств.

Драко попытался вспомнить последний раз, когда ему было вот так весело. На Чемпионате мира по квиддичу, что ли? До того, как его испортило появление Пожирателей? Нет, всё же, как хорошо, что в том году Тёмный Лорд так и не возродился по сумасшедшей затее не менее сумасшедшего Петтигрю. Тому крысу было самое место в Азкабане, куда его и упекли — между прочим, не без помощи Люциуса!

И только розовая жаба портила такой прекрасный год. Драко, вспомнив об их с Тео и Блейзом задуманной шалости, воспрял духом и, кряхтя, полез в дыру, проглотив комментарий, что Уизли наверняка жили в такой же норе. Они же как-то так называли свой дом? Как есть рыжие кролики! К слову, кролики — пушистые и милые, может, завести себе самого обычного кролика?

Уизлетта не стала дожидаться, пока он спустится по кривой лесенке и в этот раз нажала ладонью ему на макушку. Драко сорвался вниз, приземлился на многострадальное бедро, достал палочку, чтобы зажечь «Люмос», но Уизли, не догадавшись, что ступенька обломалась под его ногой, уже приземлилась сверху, чудом не сломав ему шею.

— Волосы убери, — простонал Драко, выплюнув пушистую прядь изо рта и на ощупь пытаясь понять в каком положении они распластались на полу.

— Кости свои убери, — провибрировало у него прямо над ухом, и Драко почувствовал какое-то шевеление снизу. Он надеялся, что это была Уизли, а не его штаны.

— Скажи спасибо, что ты на них приземлилась, а не на пол! — возмутился Драко, ощупывая особенно мягкое место.

— Задницу мою отпусти, — как-то слишком спокойно отозвалось тёмное пространство, нежными губами уткнувшись теперь ему в висок. Драко чуть не замурлыкал. А потом оно исчезло, и он не сдержал вздох разочарования. Зато его резко дёрнули за руку, и Драко почти как под заклинанием «Левиоса» оказался в вертикальном положении. — Эх, Малфой, с твоей грацией я не уверена, что мы вообще дойдём до пункта назначения.

— Кто бы говорил, — парировал Драко, но девушка уже шла впереди, предупредительно выставив перед собой палочку с магическим огоньком.

Драко нащупал свою, которая успела выпасть, когда он «ловил» Уизли телом, и, шарахаясь от склизких стен, поспешил за ней к чему-то похожему на старый, ржавый решётчатый шкаф.

Учитывая их удачу, заходить туда не хотелось. Наверняка эта древняя штуковина развалится у них под ногами или сорвётся с троса, который тянулся в чёрную бездну.

Но нет, им повезло. Она всего лишь застряла уже в самом низу. Точнее, застряла дверь, которая никак не хотела открываться, несмотря на то, что рычаг исправно работал. Сидя на плечах Драко, Уизлетта ощупала потолок, заявив, что вылезти можно через люк. Драко представил, как эта картина выглядела со стороны, и как Амбридж опять бы подавилась воздухом, узрев стройные бёдра Уизлетты в проклятой юбке, сжимающие его голову.

Когда она вылезла и с грехом пополам вытянула его следом, то даже снизошла до комплимента:

— Выглядишь хилым, но всё-таки, ты не безнадёжен.

— Ещё бы, — Драко расправил плечи. — Я вообще-то тоже играю в квиддич. Спас тебя, как ты помнишь, и у меня…

— Есть мускулы, да-да, — хмыкнула Уизлетта и, отвернувшись, зашагала по очередному тёмному, тесному коридору.

Драко никогда не страдал… как там говорил Гойл? Он выучил новое словечко в своих детективах, которое было похоже на имя Санты, но Драко уже позабыл сколько в нём букв «л» и ф». Но сейчас он старался двигаться поближе к молчаливой Уизлетте, чтобы не чувствовать над головой тонны земли и камня. Гриффиндорка была странно задумчивой. Разговорить её, чтобы отвлечься, не получилось, и Драко просто шёл рядом, периодически вздыхая.

В Хогсмиде они вылезли, слава Мерлину, не в очередном мрачном месте, типа Визжащей хижины, а в подвале «Сладкого королевства».

— Лучше жди здесь, пока я схожу за посылкой.

— Ещё чего! — возмутился Драко. — мы же договорились вместе.

— Ты договорился, а мне пришлось согласиться.

— Какая разница? Я что, прошёл через эту грязную, тёмную кишку, чтобы сидеть в подвале? Нет уж.

— А если нас заметят? У меня больше нет мантии-невидимки.

— Да кто в Хогсмиде будет что-то рассказывать жабе? Она, поди, сюда и нос не суёт. Уизлетта, не ссы. Если что, скажем, что у нас свидание.

В это, учитывая слухи, всё ещё периодически гуляющие по школе, охотно поверят все. Что, конечно, не отменит отработки, но как план Б Драко не придумал ничего лучшего. И здраво сомневался, что гриффиндорка вообще задумалась над запасным. Уизли странно на него покосилась, но спорить не стала. Под дезиллюминационными чарами они выбрались в магазин, а затем и на улицу, повернув в сторону почтового отделения.

Сегодня был морозный день, и народу гуляло не так много, что, конечно, было им на руку.

— Уизлетта, ты не мёрзнешь в своей вызывающе короткой юбке и дешёвой мантии? — сделал очередную попытку поговорить Драко, заметив, как голые икры Уизлетты покрылись гусиной кожей.

— С каких пор ты стал цитировать жабу? — девушка придвинулась ближе, чтобы их никто не услышал, пусть и под заклинанием. — Нормальная у меня юбка, стандартная длина. А насчёт мантии, что, решил свою одолжить?

— Ещё чего!

— Тогда заткнись уже, ради Мерлина, и давай быстрее заберём то, за чем пришли.

Драко собирался подколоть Уизлетту, спросив, разговаривает ли она в том же тоне со своим другом по переписке, и внезапно остановился на полном ходу. Уизли по инерции прошла ещё пару шагов, прежде чем поняла, что он не следует. Почтовое отделение было прямо рядом со Сладким Королевством, а напротив — магазин перьев Писсаро.

У витрины стояла Миллисент, а из магазина выходили двое хаффлпавцев, в одном из которых Драко признал Смита. И настроение его резко испортилось. Тот самый Смит, с которым Уизли играла в гляделки в Большом зале на Хэллоуин. Что, если он и был её тайным собеседником? И как далеко зашли их переписки?

И почему ему вообще это было так интересно и неприятно?

— Ты чего застрял? — Уизли вернулась и дёрнула его за невидимый для других рукав, наспех обновляя чары. — Решил стать снеговиком?

— Пойдём уже за твоей дурацкой посылкой, — буркнул Драко, мрачнея с каждой минутой.

+++

Миллисент, ноябрь 1996 года.

+++

У Миллисент очень удачно образовался свободный от уроков час, и она решила, отказавшись от обеда, прогуляться в Хогсмид, забрать посылку от матери с новыми французскими кремами и заодно присмотреть себе новые перья. Очень хотелось кушать, но Миллисент не ради того потратила кучу времени на похудение, чтобы теперь сдаться. Никто, конечно, ей не советовал пропускать приёмы пищи, но Миллисент казалось, что на завтрак она переборщила с пудингом.

В витрине магазина Писсаро она больше рассматривала свою внешность, чем перья, и всё не могла понять нравится ей, или надо сбросить ещё пару килограммов. Миллисент вздохнула — вот везёт же Панси, она вся такая из себя уверенная! Милли, как её ласково называла мама, так не могла. Но очень удивилась, когда ни с того ни с сего Драко начал флиртовать с ней за столом, рассказывая про свою физическую форму.

Честно сказать, Миллисент считала, что тот же МакЛагген или Уоррингтон выглядят куда внушительнее, но не могла не признать, что своеобразное очарование у наследника Малфоев всё же было. Он был весь такой… ухоженный, грациозный. Но, увы, совершенно не интересовал Миллисент. Связываться с Драко было как связываться со всей шайкой его друзей, из которых она, пожалуй, нормально могла общаться только с Теодором и Блейзом. Несмотря на то что Милли училась на Слизерине и на младших курсах всё пыталась влиться в их компанию, у неё не получилось в силу внутренней застенчивости и страха показаться смешной.

Над дверью магазина звякнул колокольчик, и оттуда вышли, смеясь, два хаффлпаффца. Миллисент незаинтересованно покосилась на них, про себя отметив, что, возможно, они прогуливали уроки, ведь не у всех после обеда стояло окно.

Смит, по крайней мере, имел репутацию довольно наглого для «барсука» парня, так что мог таким образом выражать протест Амбридж. А второго Миллисент и не помнила даже в лицо.

— Ого, какие люди! — услышала она пару минут спустя за спиной, и всё-таки заинтересованно обернулась. Говорил тот самый незнакомый хаффлпаффец. — Вы что, на свиданку выбрались? А чего тайком? В школе и так все знают, что вы…

— Они не встречаются, — фыркнул Смит. И подмигнул стоящей с растерянным видом Уизлетте. Рядом с рыжей стоял Драко собственной персоной, с покрасневшим и очень мрачным выражением лица. Заметив, что Миллисент на них смотрит, он резко подошёл и встал рядом с ней, демонстративно сложив руки на груди. Вот тут Миллисент немного напряглась.

— И я тут случайно оказался с Уизлеттой, — изрёк Драко, прочистив горло. — На самом деле я искал Милли.

Драко Малфой никогда не называл её сокращённым именем.

— А, ну повезло, что нашёл, — ухмыльнулся Смит. — Джин, раз уж мы так удачно тут пересеклись, не хочешь поесть пирожные у Стипли?

— Мы же собирались… — начал незнакомец-хаффлпаффец, но его сокурсник небрежно сунул другу в руки пакет и сказал, что успеет его догнать позже.

— Я тут… — Уизли тоже тоже замолкла. Потом покосилась на Драко. — Хотя знаешь, с удовольствием. Ты угощаешь?

— Естественно.

— Милли, — сквозь зубы процедил Драко. — Ты же любишь черничные?

— Я люблю малиновые, — поправила Миллисент.

— Да хоть смородиновые.

— Я на диете.

— Глупости. У тебя шикарная фигура, а я давно не ел сладкого.

Ну да, потому что уже месяц кормил им исключительно минипигов.

Миллисент так и не поняла, как они вчетвером оказались за соседними столиками в «Стипли и сыновья». Перед ней стоял поднос с ароматным чаем высшего качества и тарелка с ассорти пирожных; на столе Уизли и Смита — почти не уступающий, но более скромный набор. Смит что-то рассказывал рыжей про квиддич — та слушала его с нейтральным лицом, изредка односложно отвечая, — а Драко с кислой физиономией пытался утопить ложку в чае. Уже закинув туда штук восемь кубиков сахара.

— Что-то случилось? — осторожно попробовала Миллисент, ругая себя за то, что зависла у витрины вместо того, чтобы сразу сходить за посылкой. — Как вы тут оказались вместе с…

— Случайно! — гаркнул Малфой, прокашлялся и понизил голос. — Совершенно случайно. Просто невезение. В этом году неудача прямо-таки преследует меня. Что тут делает Смит?

— Откуда я знаю? — пожала плечами Миллисент. — Я не с ним же пришла.

— Я сниму с него баллы, я староста! Он наверняка прогуливает.

— Да пожалуйста, — кивнула Миллисент. Ей-то что? Захария же не на Слизерине учится, чтобы беспокоиться за его баллы. — Можно я…

«… пойду уже» —хотела сказать Миллисент, но Смит наклонился особенно близко к гриффиндорке, и Драко, подскочив на стуле, с громким, противным звуком придвинул мебель и схватил Миллисент за руку. Пальцы у него были ледяные. А на воротнике рубашки, выглядывающей из-под мантии, почему-то висела паутинка, которую Миллисент не заметила раньше. Она рефлекторно потянулась её убрать.

Уизли прищурилась в их сторону. Смит начал ещё горячее шептать на ухо рыжей. Драко дёрнулся и резко встал, чуть не повалив стол и не расплескав чайник.

— У меня пропал аппетит, — заявил он. — Пойдём, Милли, мне надо кое-что забрать на почте.

— Мне тоже, — искренне обрадовалась Миллисент. Она чувствовала себя героиней дешёвого спектакля, причём совсем не в главной роли, и лишь робость и капелька сочувствия мешали ей покинуть заведение раньше.

Она понимала, что Драко поступает с ней некрасиво, но злиться на него не получалось — слишком уж жалко выглядел. Лучше было подыграть сокурснику, а у почты разойтись. Вряд ли ему и дальше понадобится её компания. По крайней мере, Миллисент очень на это надеялась.

— Мне, кстати, тоже надо на почту, если позволишь, Захария, — донёсся до ушей Миллисент голос Уизли. Драко снова дёрнулся, но не обернулся, деревянно промаршировав к двери.

— Я составлю тебе компанию! — с энтузиазмом воскликнул Смит.

Миллисент грустно вздохнула. Она вспомнила нечаянно подслушанный разговор Эббот и близняшек Кэрроу: хаффлпаффка жаловалась, что в библиотеке порой такое столпотворение и ажиотаж, что ни позаниматься, ни почитать не выходит. Звучала девушка одновременно расстроенной и раздражённой, и теперь Миллисент как никогда понимала её чувства. Балаган, частью которого она невольно стала, не собирался заканчиваться в ближайшее время.

Драко шёл впереди, с ним почти поравнялась Уизли, к которой прилип не закрывавший рта Смит. Миллисент попыталась прикинуть, сколько слов в минуту он произносит, и просто пришла к выводу, что много. Почему его никто не рассматривал в качестве комментатора квиддичных матчей? Он бы в этой роли смотрелся куда лучше вечно отвлекающейся Лавгуд. Хотя Миллисент не была большой любительницей спорта и даже на матчи ходила только когда играла сборная её факультета. Мётлы и вовсе не вызывали у неё большого доверия, из-за чего занятия мадам Хуч были для неё сродни пытке.

Уизли всё-таки поднажала, опередила всех и первой вошла в почтовое отделение. Приветливо прозвенели колокольчики, сова на вывеске перелетела с одного края на другой, — это было чем-то новеньким; буквально пару недель назад такого не было, — и расправила крылья, будто хвастаясь красивым оперением. Миллисент на секунду замешкалась и охнула, когда Смит задел её плечом. Не специально, конечно, а потому что очень торопился.

— Пропусти, Малфой, — проговорил хаффлпаффец, стараясь протиснуться мимо вставшего на пороге Драко.

— А ты читать умеешь, Смит? Тут написано вставать в очередь.

— Да уж получше тебя, Малфой!

Миллисент в недоумении рассматривала обоих парней. Драко обычно ни к кому кроме Поттера и Уизли — с недавнего времени и брата, и сестры, — не лез, избегая даже Грейнджер, способную сесть на уши так, что хотелось сбежать на край света. Что на него нашло сегодня?

— Можно я пройду, пожалуйста? — попросила она, поняв, что о ней все забыли. Миллисент, конечно, могла уйти и вернуться позже, но у неё оставалось не так уж и много времени, а ещё ждала обратная дорога до Хогвартса.

— А? Да, иди, — пропустил её Драко, едва удостоив взглядом. Миллисент протиснулась в небольшое помещение и вздохнула с облегчением. Никого, кроме Уизли тут не было.

Миллисент не любила душные очереди, особенно в маленьких помещениях. Духоту она переносила плохо с детства, предпочитая летом проводить побольше времени дома и отправляясь на прогулки или рано утром, или уже вечером. Лучшие каникулы в своей жизни она провела у дальних родственников матери в Норвегии: там было совсем не жарко, и вместе с кузенами и кузинами она много и с удовольствием гуляла. Вернулась домой Милли совершенно счастливая и даже рассматривала возможность после школы отправиться туда продолжить обучение.

Главное было выучить язык, а Миллисент всё никак не могла взяться за это нелёгкое дело.

— Проверять посылку будете? — спросила сухонькая работница почты по ту сторону высокой стойки.

— Нет, спасибо, — покачала головой Уизли и сгребла увесистую на вид коробку. Миллисент не стала задавать вопросов. Какая ей, в конце концов, разница, что получила Уизли? Ей бы своё поскорее забрать и вернуться в Хогвартс.

Сама она скрупулёзно проверила содержимое, пересчитала баночки и, когда вышла на улицу, застала только Драко и Уизлетту, буравивших друг друга глазами. Смит, к счастью, успел куда-то исчезнуть.

— Ты его сглазил, что ли? — прошипела Уизли, прижимая к груди посылку.

— По сглазам, насколько я знаю, специализируешься ты.

— Завидуй молча.

— Я, может, комплимент делаю.

— Ты? Комплимент? Да не смеши!

Споря на ходу, они вместе двинулись по улице, и, естественно, не вспомнили про Миллисент. Она могла бы расстроиться, если бы на самом деле не испытала в этот момент колоссального облегчения. Её не волновало, что происходило между этими двумя, но участвовать в выяснении отношений дальше точно не хотелось. Будучи при этом декорацией.

— О, Миллисент, — окликнул её кто-то ещё. Она почти застонала, когда обернулась, но вдруг удивлённо моргнула. Энтони Голдштейн дружелюбно улыбался, махая рукой. — Решила прогуляться?

— А?.. А, да, мне надо было посылку забрать. — Миллисент приподняла коробку и тут же поморщилась от собственной глупости. Как будто её и так можно было не заметить!

— А я письмо отправить пришёл. С тех пор, как Амбридж появилась в Хогвартсе, как-то не хочется использовать школьных сов.

— Думаешь, она в самом деле проверяет письма?

— Не исключаю этого варианта, а с моим… дополнительным заработком лучше не попадаться.

Миллисент кивнула: она знала о его услугах детектива, пусть и считала эту затею детской, если даже не глупой. Она не понимала, почему все так помешались на переписке. Её вот не очень интересовала эта тема, хотя она исправно отвечала на письма.

— Ты в Хогвартс? — спросил Энтони. — Если подождёшь меня минутку, можем пойти вместе.

— Не нужно, я… — Миллисент уже начала отказываться, как вдруг остановилась. Она похудела, стала выглядеть значительно лучше, а Энтони не был шутником, издевающимся над некрасивыми девочками. Так почему бы и нет? — Давай.

— Всё ещё не хочешь воспользоваться моими услугами? — заулыбался рейвенкловец. — Давай сюда посылку, чего тебе тяжести таскать.

— Спасибо, — поблагодарила Миллисент, покраснев. — Нет, не думаю… но ты можешь попробовать меня уговорить. Скольким ты уже успел помочь?

— Я раскрыл три пары, — с гордостью произнёс Энтони, и весь остаток пути до Хогвартса они провели, болтая о том о сём…

И схлопотали отработку от Амбридж, кажется, поджидавшей кого-то у входа. Она даже попыталась конфисковать посылку Миллисент, но Энтони обрушился на жабу гневным смерчем и процитировал все правила Хогвартса, ни одно из которых не запрещало получать посылки из дома, пользоваться ухаживающей косметикой и отправляться на прогулки в свободное время.

— Встретимся завтра, — выпустив пар, попрощался с Миллисент Энтони после этой бурной сцены, а Миллисент подумала, что впервые совсем не против отработки.

+++

Джинни, ноябрь 1996 года

+++

«Завтра у входа в нашу гостиную, Уизлетта. Не опоздай».

Джинни смяла в руке записку и, поплотнее завернувшись в мантию-невидимку, одолженную у Гарри, — на этот раз по всем правилам — прокралась вниз по ступенькам. Ей казалось, что в подземельях сегодня как никогда холодно: гулявший по коридорам сквозняк завывал в трубах, заставляя её то и дело замирать и озираться. Больше всего она боялась попасться миссис Норрис. Зловредная кошка могла учуять её запах, и тогда пришлось бы бежать. Джинни даже не хотела представлять, что будет, если она попадет в руки Амбридж вместе с мантией. Она не сумела бы объяснить, откуда у неё такая ценная вещь, и вернуть Гарри её стало бы практически невозможно.

В одном из коридоров послышался звон цепей и леденящий душу стон. Джинни вжалась во влажную стену, проследив взглядом за Кровавым Бароном, медленно, словно неумолимое чудовище, проплывшим мимо. Она никогда прежде не видела, чтобы у него с меча текла кровь, но теперь она капала, причём против всякой логики оставляя тёмно-алую полосу на каменном полу.

Джинни сглотнула, подождала ещё несколько минут и двинулась дальше. Кажется, она пошла не той дорогой, раз всё никак не могла добраться до проклятого входа в гостинную Слизерина. Как она могла перепутать путь? С другой стороны, она до сих пор и не ходила к ним в гости.

Она чувствовала себя героиней одного из тех готических романов, которые любила Демельза. Джинни даже стало страшновато, хотя ничего страшного после встречи с василиском и почти-смерти от рук молодого воспоминания Волдеморта, объективно, не могло быть. С другой стороны, с появлением Амбридж эта объективность начинала трещать по швам. Хогвартс словно бы стал мрачнее, атмосфера в нём — тяжелее. Не хватало, чтобы Министерство отправило в помощь розовой жабе дементоров, вот уж тогда можно было бы вообще сесть и плакать.

Джинни порой казалось, что она и так была близка к этому.

Наконец, она дошла до входа и спряталась в нише слева, как и велел ей Малфой. Не успела она перевести дыхание, как из темноты к ней кто-то сделал шаг, а мантию сдёрнули с её головы.

— А вот и ты, — довольно произнёс Малфой, нависнув над ней. Прижатая к стене Джинни сглотнула и подняла взгляд на парня. — Я тебя ждал.

— Ты же сказал, чтобы я пришла.

— Знаю.

Он приподнял её голову за подбородок, ласково прошёлся большим пальцем по нижней губе. Сердце в груди Джинни гулко застучало, а в ушах начало шуметь. Малфой был слишком близко и вёл себя слишком странно.

— Ты не представляешь, как долго я тебя ждал, — прошептал он, наклонившись ниже и опалив её губы горячим дыханием. От него снова пахло ромом и шоколадом, и Джинни вдохнула этот пьянящий аромат…

И взвизгнула, когда ей на грудь что-то упало. У неё перехватило дыхание уже по другой причине, и она резко села в кровати, слушая истошное мяуканье запутавшегося в простыне кота.

— Господи, прости! Джинни, он убежал, и я не смогла его поймать! — запричитала Гермиона, отдёрнув полог. Джинни поморщилась от ударившего в глаза света и застонала, услышав треск ткани. Это Живоглот выпустил когти, не желая покидать тепло чужой кровати.

— Контролируй своего дурного кота, Гермиона!

— Перестань, он не специально!

— Он дурной!

— Ты звучишь как Рон!

— И мой брат определённо точно прав!

Джинни резко спустила ноги с кровати, сунула их в мягкие тапочки и встала. Голова после идиотского сна шла кругом. Это ж надо такому присниться! С чего бы вообще ей снились… такие сны с участием Малфоя?!

Наверное, потому что Демельза уговорила подругу прочитать её любимый роман, а самого Малфоя в жизни Джинни стало слишком много, вот оно и перемешалось в её голове. Подсознание решило сыграть с ней злую шутку, и это в год, когда у неё ещё и СОВ маячат на горизонте. Как будто других печалей и бед недоставало!

Хотя вот записка была абсолютно настоящей. Её-то на тумбочке и заметила Грейнджер.

— Это от кого? — Гермиона прищурилась, бесцеремонно взяв бумажку. Живоглот издал недовольное шипение, потому что оказался прижат к боку хозяйки самым неделикатным образом.

— Неважно, — Джинни поспешила выхватить пергамент из рук старшей девушки. — Не бери в голову.

— Но тебя куда-то позвали.

— Ну позвали и позвали, какая разница?

Гермиона тяжело вздохнула и начала очередную лекцию о том, как важно на пятом курсе уделять достаточно времени учебе, а не всяким развлечениям. Джинни, собирающаяся к завтраку, просто кивала в такт её словам, даже не слушая. Она привыкла к тому, что у Гермионы на всё было своё мнение, и в каких-то случаях куда проще и легче было просто его игнорировать. С Молли в качестве матери и братом Перси Джинни привыкла к такому с детства.

— И поэтому…

— Пошли поедим, да? — перебила Джинни, собрав волосы в хвост и схватив со стула свою сумку.

Гермиона тяжело вздохнула, выпустила Живоглота в коридоре и кинула на Джинни осуждающий взгляд, но нотацию прервала. То ли выдохлась, то ли поняла, что это бесполезно.

После завтрака у Джинни было свободное время — уроки начинались сегодня с десяти, — и раз уж Гермиона её разбудила, следовало провести его с пользой. Джинни забежала в библиотеку, перечитала последнее письмо, полученное от своего тайного собеседника, и принялась катать ответ. Мыслями она, правда, упорно возвращалась к чёртовым губам Малфоя, и письмо вышло больше похожим на какой-то любовный романчик. Она скривилась, порвала пергамент и написала три строки о том, что её мучают жуткие кошмары, так что она не выспалась и не знает, что рассказать.

С чувством глубокого удовлетворения Джинни закинула записку в сумку штырехвоста и приуныла. Даже она уже соскучилась по розовому минипигу. Интересно, где он пропал? Или Флитвик просто вернул ему натуральный цвет? Да нет, даже сли бы так и было, наверное, он не отстал бы от Малфоя? Если только у того не закончился бельгийский шоколад, который неплохо сочетался с ромом… так, нет, стоп! Хватит об этом думать!

— Привет, — к ней подошла Луна, и Джинни вздрогнула, не заметив приближения подруги. Ещё больше она вздрогнула, когда поняла, что та не одна.

— Ласка, о чём мечтаешь? — хитро улыбнулся Теодор. Джинни показалось, что они с Луной видят её насквозь. И щекам тут же стало жарко. Нотт с удовольствием оглядел её явно пылающее лицо и невинно добавил: — Или о ком?

— Я письмо писала! — буркнула Джинни, игнорируя слизеринца и поворачиваясь к подруге. — А что вы тут делаете? Разве у вас нет уроков?

— У нас по расписанию ЗОТИ, — ответил вместо Луны Нотт. — Но, увы и ах, жабе пришлось умчаться в Министерство.

— А у нас отменили Зельеварение, — объяснила Лавгуд.

— Это как-то связано? — попыталась понять Джинни.

— Может быть, может быть, — загадочно протянул Нотт. — Старик Слагхорн вчера о чём-то шептался со Снейпом, вот уж странный дуэт. Но не знаю, имеет ли это отношение к Амбридж.

— Чтобы ты чего-то не знал? — приподняла бровь Джинни.

— Мне приятно, что ты считаешь меня местным Пророком, Ласка, но нет, я не подслушиваю чужие разговоры, особенно когда речь идёт о профессорах.

Джинни сильно в этом сомневалась, но спорить не стала. Себе дороже.

Нотт постоял ещё пару секунд, а потом сделал то, отчего у Джинни чуть глаза не полезли на лоб: уселся на стул напротив, обхватил Луну за талию и… усадил себе на колени. И та осталась сидеть с совершенно невозмутимым выражением лица.

Джинни была так поражена, что выронила перо. Она посмотрела по сторонам, но мадам Пинс нигде не было видно, иначе та бы точно прибежала — у неё нюх был на непотребства в библиотеке. С другой стороны, эти двое просто сидели. Друг на друге.

— Вы?.. — Джинни сделала непонятный ей самой жест руки, не зная, как сформулировать предложение. — И давно? Почему я не знаю?

— Потому что слишком кем-то занята, чтобы гулять с нами, — хмыкнул Нотт. — Мы предлагали.

— А Невилл?

— Что Невилл? — чуть ли не хрюкнул от смеха Нотт. — Нет, Ласка, я не настолько популярен, чтобы Лонгботтом решил вступить со мной в отношения такого рода.

— Они переписываются, — пояснила Луна. — Теодор и Невилл выпали друг другу в анонимной переписке.

— А ты? — не поняла Джинни?

— А я — с Гарри, — вздохнула Луна. — Только ему не рассказывай, он, кажется, ещё не догадался. Я хотела, чтобы это был сюрприз. Хотя, ему теперь не до того, наверное, письма стали намного короче…

— Что, в этом чёртовом замке уже все догадались, кроме меня?!

— Кроме тебя, Малфоя, Гойла, ну и всех тех, кому не сильно интересно и тех, кто стоит в очереди к Голдштейну. Кстати, если тебе интересно, сам Голдштейн про себя тоже не догадался.

— Мне не интересно.

— И он начал встречаться с Миллисент.

— Это мне тоже не интересно.

— Какая ты злая, Ласка. Тебе бы тоже стоило окунуться в любовь, а то скоро будешь читать нотации, как Грейнджер, — продолжал издеваться Нотт. Луна посмотрела на Джинни и шлёпнула своего… ну, видимо, парня, по бедру.

Задерживаться в библиотеке они не стали, забрали какие-то книги по астрономии и рисованию — несмотря на то что кружки отменили, эти двое явно не забросили заниматься любимым хобби. Напоследок Нотт пообещал Джинни подарить карикатуру «её дорогого Драко» на Рождество и, используя Луну как щит, убрался, прежде, чем Джинни успела швырнуть в него сумкой.

Джинни застонала и спрятала лицо в ладонях. А потом замерла, потому что внезапно в её голову полезли новые мысли и, что б его, опять связанные с Малфоем! Он ведь тоже с кем-то переписывался! И при этом бесцеремонно кадрил и лапал Джинни при любом удобном случае.

Конечно, никто не говорил, что переписка обязательно любовная — вон, Нотт и Луна были яркими примерами обратного, — да и задумывалась она как дружеская, но это всё равно было ужасно некрасиво! Джинни представила, как Малфой катает романы наподобие того, что она сама писала десяток минут назад, а потом посылает своего красивого филина ей, предлагая очередную встречу… Ещё и шантажировал её пушистиком!

Каков нахал!

Джинни уверилась, что после их операции с фейерверками она совершенно точно прекратит общаться с Малфоем. Заберёт Арнольда, сосредоточится на своей анонимной переписке — она уже жалела, что написала такое короткое и унылое послание, — а этот… этот пусть идёт лесом к своей собеседнице. Там же определённо девушка! Этому пижону точно не мог достаться какой-нибудь МакЛагген, и очень жаль.

Пыхтя, как чайник на плите Молли, Джинни весь день пугала своим видом однокурсников. Даже Демельза не решилась подойти к ней, сев на Трансфигурации с Асторией. Джинни не обиделась — она сидела одна и хорошо, иначе бы бедная Демельза снова бы получила словесный ураган ни за что.

Под конец учебного дня жаба вернулась в Хогвартс, с кипой каких-то новых документов, и успела назначить Джинни очередную отработку, когда та пронеслась мимо по коридору, чуть не сбив розовое кошмарище с ног. Джинни было наплевать. Джинни надо было срочно увидеть Малфоя.

И решить — то ли поцеловать на прощание, то ли дать кулаком в морду.

С Наступающем, а у кого-то, возможно, уже Наступившим 2026 годом!

Пусть всё будет ярко, мило, тепло и весело!

--

+++

Драко, ноябрь 1996 года

+++

Ответ от Люциуса пришёл подозрительно быстро, но открыв письмо, Драко не сдержал одновременно разочарования и удивления. Собственно, ответ был не лично от отца, а от домовика Гефти, который уведомлял «молодого господина» о том, что его родители отправились в путешествие по Франции на «второй медовый месяц».

С чего вдруг они решили себе организовать такое спустя почти двадцать лет брака, Драко даже не представлял. Возможно, мать вдохновилась идеей министерства и насела мужу на мозги, напомнив, что неплохо бы и им оживить огонь юношеской страсти? Драко подумал об этом и сам же скривился. В последнее время его мысли отчего-то напоминали любовные романы — Дафна Гринграсс такие тайком почитывала, как ему успел шепнуть Блейз.

И эти мысли никак не были связаны с одной рыжей, огненной напастью, которая прилетела на место встречи, как фурия, впечаталась ему в грудь, оттолкнула, снова притянула, потрясла за шиворот, потом резко отпустила, отвернулась и сложила руки на груди, вздёрнув подбородок. На нём у неё была очаровательная родинка, почти по центру лёгкой ямочки.

— Отдай Арнольда, — прошипело это чудесное создание.

— Уизлетта, мы же договорились…

— И не зови меня Уизлеттой!

— Я не хочу путать тебя с твоим братом.

— Как меня можно перепутать с моим братом?

Никак, конечно. Уизел точно не носил юбки, у него не было таких стройных ног и длинных, сияющих, мягких волос… Драко прокашлялся, разгладил мантию, ставшую жертвой порыва рыжей и выдавил из себя:

— Джиневра. Так устроит?

— Не устроит, Малфой!

— Почему ты сама меня зовёшь по фамилии? — возмутился Драко. — Мы всё-таки заключили перемирие.

— Потому что в школе только один Малфой, и тебя я точно ни с кем не перепутаю.

Это было оскорбление, но Драко услышал ровно наоборот. Да, его платиновый оттенок волос и аристократические черты лица совершенно точно были уникальными, и перепутать его с кем-либо было просто невозможно.

— Выкладывай, зачем мы сегодня тут собрались?

— Затем, что… — Затем, что он хотел её увидеть. Блейз и Теодор вечно где-то пропадали, и, конечно, забыли рассказать детали плана, Драко знал лишь, что каверза планируется на завтра. Но это уже было знание, которым можно было поделиться с Уиз… Джиневрой.

— А просто написать этого ты не мог? — воинственно оскалилась рыжая амазонка. — Литературный талант иссяк на собеседнике?

— Там тоска дикая, — махнул рукой Драко. — Даже жабе не за что зацепиться.

— У меня тоже, — мгновенно сменила тон фурия. И посмотрела так пронзительно, что у Драко опять что-то где-то зашевелилось. То ли в штанах, то ли в животе. — Дурацкая идея.

— Не то слово. Но когда в Хогвартсе были здравые идеи?

— При чём тут Хогвартс? Это Министерство.

— Идея была Флитвика.

— Потому что, если бы не он, всё было бы ещё хуже. Странно, что Амбридж её не запретила.

— Так её же там одобрили. Я писал отцу.

— И?

— И он уехал в свадебное путешествие.

Джиневра подавилась воздухом и уставилась на Драко так, словно он ей сообщил не о «втором медовом месяце», а о том, что их отцы решили пожениться.

— Ты разве не в браке родился?

— Что? А, нет, Джиневра, — ему определённо понравилось, как первый слог её имени перекатывается у него на языке. — Они вспомнили молодость и что любят друг друга, а ещё у них есть деньги на поездку во Францию.

— Ты на что-то намекаешь?

— Только на то, что ты не права в своих заблуждениях и предрассудках! — изрёк Драко. И поспешно перевёл тему, потому что девушка развернулась, явно намереваясь уйти и оставить его в этом холодном, неприветливом коридоре… — Кстати, раз уж мы тут, предлагаю проследить за Снейпом. Он как раз внизу, в своём старом кабинете, и наверняка не один.

— Мне неинтересно, и у меня нет мантии-невидимки, как видишь.

— Тогда давай узнаем, где штырехвост.

— Который? — ехидно протянула Джиневра, но остановилась. — Всё-таки соскучился?

— Ты тоже, и не ври. Это ведь ты его заколдовала?

— Астория разболтала?

— Ты общаешься с Асторией?

— Забей, — посоветовала Джинни, но вздохнула, ещё раз окинула его оценивающим взглядом с головы до ног и кивнула. — Тогда надо начать с загона Рубеуса. Хагрида, если вдруг ты опять забыл его имя.

Драко, может, и забыл, но не стал об этом говорить вслух. Смит, Хагрид, Забини, Снейп — ему на самом деле было совершенно всё равно на окружающих в данный конкретный момент. Разве что на Амбридж нет, потому что она вполне могла поймать их вместе и снова прицепиться, как самый обычный репейник. Но где бы ни была эта розовая амфибия, им повезло: из замка они выбрались относительно спокойно. Предупредительно двигаясь на некотором расстоянии друг от друга, но студенты, которые встречались им на пути, кажется совсем не замечали, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Когда они уже подходили к сторожке, Драко резко остановился и поймал Джинни за руку. Он напряжённо прислушался, полностью игнорируя вопросительный взгляд девушки.

— Слышишь? — напряженно спросил Драко, хмурясь.

— Слышу что?

— Хрюканье.

— Э-э-э… — протянула она, не понимая, почему Малфой удивляется хрюканью, доносящемуся из загона минипигов. — Естественно, слышу.

— Это наш штырехвост.

— В смысле?

— Только он из них всех так хрюкает! — уверенно изрёк Драко и, не отпуская руки Джинни, потащил её за собой.

Они обогнули любовно выращенные Хагридом тыквы и наконец дошли до загонов с животными. Драко знал, что многие ученики занимаются уходом за магическими тварями, в том числе ради полезных ресурсов. Снейп время от времени посылал кого-то со списком, чтобы пополнить запасы для Зельеварения. Сам Драко предпочитал держаться от этого всего подальше, а вот Забини и Нотт были тут частыми гостями.

— Вот он! — Джинни первой заметила их штырехвоста. Он, действительно довольно похрюкивая, ел из вытянутого деревянного корыта. Рядом с ним толпилось ещё несколько экземпляров, не таких красивых.

— Эй… дружок? — неуверенно позвал Драко, постучав рукой по забору. Штырехвосты обратили на них внимание, дружелюбно завозились и поспешили к студентам. Драко брезгливо отдёрнул руку, не желая к ним прикасаться.

— И чего ты испугался? — насмешливо спросила Джинни. — Они же не кусаются. И я уже видела, как ты их трогаешь.

— Я не испугался. И я их не трогал.

— Ты побледнел.

— Я. Не. Испугался!

— У тебя пальцы дрожат.

— Да не испугался я, говорю же!

И чтобы доказать это, Драко опустил руку вниз, коснувшись головы розового штырехвоста, пробившегося сквозь толпу сородичей.

— Привет, — пробормотал Драко, выудив из кармана мантии шоколад. Всунуть его в нужную пасть было сложно: учуявшие сладкое животные начали суетиться, и кто-то даже цапнул Драко за палец. Не больно, но ощутимо. К счастью, ему удалось сдержать вопль — исключительно гневный! — и не опозориться перед Джинни.

— Вроде он выглядит как обычно. Не болен. Так почему пропадал? — задумчиво произнесла Джинни, также дотянувшись до штырехвоста и почесав его между ушей. — Хотя… посмотри-ка, это…

— Пыльца пикси? — прищурился Драко, рассматривая свина. Джинни же посмотрела на свою ладонь, покрытую слоем переливающейся розовой пыльцы.

— Это что вообще такое?

— Лучше спроси, зачем.

— Чтобы никто не дурачился с ними, конечно же, — раздался низкий голос Хагрида за их спинами. Драко с Джинни от неожиданности подпрыгнули и повернулись к мужчине. — Дети вы чевой-та тут делаете?

Полувеликан стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Рядом с ним плюхнулся огромный чёрный пес и зевнул, продемонстрировав крупные белые зубы и розовый язык. Драко хотел было испугаться, а потом вспомнил, как на первом курсе ходил с этим самым псом в Запретный лес. Выглядела собака устрашающе, но была по факту такой же миролюбивой и безобидной, как её хозяин.

Драко всё же невольно дёрнул плечом. Жест не укрылся от глаз Джинни, которая не упустила возможности ткнуть его острым локтем в бок.

— Мы тут пришли навестить нашего друга, — проговорила девушка, сделав шаг вперед. Драко кинул взгляд через плечо на штырехвоста. Тот печальными круглыми глазками смотрел на него, да так пристально, что стало не по себе.

— Это с каких таких пор он ваш друг? — Хагрид с подозрением взглянул на Малфоя. — Я не хочу опять объясняться с Министерством магии, если кое-кого тяпнут.

Драко спрятал руку с укушенным пальцем в складках мантии и прокашлялся. Впрочем, Джинни не дала ему ничего сказать. Она увлекла Хагрида беседой, задавая вопросы о штырехвостах, а Драко остался стоять на месте. Клык тоже, только он улёгся прямо на земле и сложил голову на крупных лапах.

— Ты хороший мальчик? — зачем-то спросил Драко у пса. В ответ он получил тишину. — Хороший вроде, я помню. Я могу подойти? — Кажется, он совсем сошёл с ума, раз решил приблизиться к этой махине и погладить её по слюнявой морде.

Клык не напрягся, не подобрался, а распахнул пасть и мокро лизнул ладонь Драко, довольно заворчав, когда почувствовал вкус шоколада на его пальцах.

— Какой же ты…

— Ты и с ним подружился? Малфой, ты растёшь в моих глазах! — рассмеялась Джинни, заметив, что Драко присел на корточки перед псом и сосредоточенно чешет ему спину.

— Правда? — встрепенулся Драко и тут же попытался придать лицу презрительное выражение. Почему у него вообще была только что такая слащавая реакция?

— Клык любит всех, даже… — Хагрид вздохнул. — В общем, о чём это я? А! Да, теперь все штырехвосты будут оставлять за собой след. Эта пыльца ещё с успокаивающим и веселящим эффектом, так Филиус сказал, да. Профессор Флитвик хочет, чтобы переписка нравилась, а не расстраивала. Профессор Дамблдор одобрил, конечно, великий человек, поэтому трогать можно, но осторожно. Если кто-то захочет украсть письмо или обидеть штырехвоста, то мы узнаем.

— А ему можно шоколад? — перебил Драко, не отрывая взгляда от собачьей морды.

— Ты хочешь угостить Клыка шоколадом? — поразился Хагрид.

— Как видишь, штырехвосты меняют людей, — съехидничала Джинни. — Вон, аж Малфой подобрел. Ещё немного и попросится сюда на дежурства.

— Да ни… — Драко осёкся, когда перед его лицом появилась морковка. Хагрид добродушно улыбнулся.

— Держи, лучше овощи. Клык съест всё, но и ему, и штырехвостам нужна здоровая пища.

Хагрид прочитал целую лекцию о правильном питании магических тварей, которую Драко слушал так внимательно, что у Джинни чуть ли не истерика началась. Всю обратную дорогу до замка она гнусно хихикала, пока Драко вдумчиво читал наскоро и с ошибками нацарапанный Хагридом список продуктов на огрызке пергамента.

— Не боишься, что у тебя авторитет упадет?

— М… огурцы можно, ага… что? Какой авторитет? Перед кем? — Драко оторвался от списка как раз тогда, когда Уизли остановилась. Она шла чуть впереди, поэтому он врезался в неё и едва не уронил. Девушка вцепилась в его плечи, а он, уже по привычке, обхватил её за талию.

Они замерли, глядя друг на друга. У Джинни, оказывается, были веснушки по всему лицу, на носу они просто были куда ярче. Ещё у неё был шрам на виске, почти у самой линии волос, и от неё пахло чем-то сладким, но не бельгийским шоколадом.

— Может, отпустишь меня? — пробормотала девушка. Драко, придя в себя, отпрянул. — И что с вашей затеей? Зачем я возилась с посылкой?

— А, мы вот… завтра собираемся, я же сказал.

— Ладно, завтра так завтра, — она кивнула и взглянула в сторону замка. Идти оставалось от силы минуты три. — Если хочешь последить за Снейпом, то в следующий раз просто предупреди заранее… Драко.

Драко замер с раскрытым ртом, молча наблюдая за тем, как Джинни зашагала в сторону замка. Сзади радостно хрюкнул освобождённый розовый штырехвост и пронесся мимо, оставляя за собой след из переливающейся пыльцы.

+++

Минерва, ноябрь/декабрь 1996 года

+++

Присутствие «розовой жабы», как называли Долорес Амбридж ученики, Минерву порядком раздражало. Пронырливая министерская проверяющая совала свой нос буквально во все щели. Она была очень похожа на своего отца, с которым Минерва была на одном курсе во время учёбы. Старший Амбридж был утомительным человеком с непомерными амбициями и отсутствием таланта. Его дочь, стоит отметить, талантом обладала, пусть и сомнительным.

— Не помню, чтобы она была такой неприятной в детстве, — пробормотала Минерва, остановившись недалеко от лестницы, ведущей в подземелья. Неприязненно вздохнула и внимательно посмотрела на Помону. — Разве я не права?

— Права, — кротко согласилась Помона. — Но отчасти. Мы сами тогда были молодыми, столько лет прошло, откуда нам знать, какой она была на самом деле?

— Говори за себя, — фыркнула Минерва. — Я всё ещё молода, а если ты не уверена в собственных воспоминаниях, можешь уточнить у Горация. Он ничего не забывает.

— Отвлекать его ради этого? Прошу тебя, Минни, он уж точно не помнит настолько…

— Заурядную розовую жабку?

В любой другой ситуации и с другим человеком Минерва бы не стала повторять обидные прозвища, придуманные студентами, но в случае с Амбридж решила ненадолго забыть о принципах. Долорес была невыносимой и на днях довела до слёз Сивиллу, чем окончательно вывела Минерву из себя. Трелони, конечно, была инфантильной и своеобразной, но при этом безобидной и никогда не умела за себя постоять.

— Тише, Минни, не хватало ещё, чтобы это розовое безумие нас услышало.

— Я её не боюсь.

— Так и я не боюсь, — примирительно сказала Помона. — Я за тебя боюсь: превратишь её в стакан, да так, что мы расколдовать потом не сможем.

— И кому от этого станет хуже?

Минерва поправила остроконечную шляпу, окинула цепким взглядом подругу и смахнула с её плеч травинки. Помона пришла аккурат из теплиц, а всё ради того, чтобы стать свидетельницей обхода гостиной Слизерина. В башню Гриффиндора Минерва пускать Амбридж категорически отказывалась, но у той пока и повода не было сунуться туда. Это Северус и всё с ним связанное стали жертвой её маниакальной паранойи.

Своему бывшему ученику и коллеге Минерва искренне сочувствовала. Она знала, что он ни за какими ученицами не увивается. Как такая глупость вообще могла кому-то прийти в голову? Любой, кто мало-мальски знал Снейпа, счёл бы обвинения Амбридж возмутительными. Да, он — как и сама Минерва, чего уж отрицать, — был склонен выбирать себе любимчиков и помогать ученикам своего факультета, но ни о каких романтических отношениях и речи быть не могло.

Снейп всю жизнь любил Лили, какой-то больной и почти фанатичной любовью. Минерву это беспокоило, но она даже советом не могла ему помочь, потому что её мнения не спрашивали. Они со Снейпом не были близки: уважали друг друга как коллеги, но на этом всё, дружбы между ними не водилось. Всё-таки разница в возрасте была значительной, да и Северус в принципе сторонился социума как мог. Если бы в начале года Минерва совершенно случайно не подсмотрела одну сцену в Хогсмиде, она даже и не думала бы подозревать, что лёд в сердце Снейпа тронулся, и он позволил себе начать жить дальше. Выбор возлюбленной её очень удивил, конечно, но в нём не было ничего дурного. Наверное.

— Идёт, — вздохнула Помона, услышав шорох юбки под мантией.

— Семенит, — процедила Минерва. — Интересно, к чему придерётся в этот раз?

— Клубы она уже все позакрывала.

Губы подруг одновременно сложились в ехидные улыбки.

Несмотря на официальное приостановление деятельности всех несанкционированных Министерством кружков, ученики отказались так просто сдаваться. Под видом дополнительных занятий они всё так же проводили встречи, пользуясь негласным разрешением деканов. Факультетские призраки даже организовали остальных умерших жителей школы, чтобы те следили за передвижением Амбридж и предупреждали детей об опасности. Даже Пивз проникся и устраивал свои выходки аккурат там, где должна была пройти проверяющая.

— Дамы, кхе-кхе, — сладко улыбнувшись, обратилась к Минерве и Помоне подошедшая Амбридж. — Начнём осмотр? Ваша задача на сегодня проста: вы будете свидетелями моего расследования. Надеюсь, вы понимаете важность данного мероприятия и не будете вести себя… неразумно. — Особым взглядом она удостоила Минерву.

Не дождавшись ответа, Амбридж шагнула в открывшийся проход.

— «Вести себя неразумно», ты посмотри-ка, — передразнила Минерва, скривившись.

— Ты ей особенно не нравишься, — шепнула Помона. — Может, ты ей когда-то плохую оценку поставила на экзаменах?

— Если и поставила, то заслуженно, — припечатала Минерва и последовала за Амбридж.

В гостиной их уже поджидал Снейп. Пусть его и отстранили от работы, он всё ещё оставался официальным деканом Слизерина, поэтому должен был присутствовать во время обхода. Приветствие он произнёс таким тоном, что стало ясно: Амбридж он мечтает утопить в Чёрном Озере. Профессор ЗОТИ почти месяц страдал от безделья и писал объяснительные, что ухудшило его и без того тяжёлый характер. К тому же, вряд ли он мог теперь выкроить время для свиданий. Распространяться о своих отношениях у него в планы, видимо, не входило, а для тайных встреч за ним была слишком пристальная слежка.

Минерва на минутку вспомнила покойного мужа: если бы ей не давали видеться с Эльфинстоуном, то у неё тоже было бы плохое настроение. Жизнь была слишком коротка, чтобы лишать себя счастья.

— Здравствуйте, дети, — обратилась Амбридж к собравшимся в гостиной слизеринцам. Минерва обвела их взглядом и сощурилась, заметив промелькнувшую на лице Нотта ухмылку. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Она переглянулась с Северусом и поняла, что он тоже что-то заподозрил, но ничего не сказал.

Схватка между долгом и справедливым возмездием в душе Минервы длилась ровно десять секунд, после чего долг одержал сокрушительное поражение. Что ж, долг преподавателя в Хогвартсе — не только учить и наставлять, но и защищать детей, а Амбридж была самым настоящим чудовищем. Сейчас Минерве было важнее убедиться в том, что никто из учеников не пострадает, в особенности от гнева розовой жабы.

Стоявший в углу Малфой странно кашлянул, чем привлёк к себе внимание Амбридж.

— Вам показалось что-то смешным, мистер Малфой? — елейным тоном поинтересовалась женщина.

— Извините его, он у нас местный идиот, ну вы уже сами знаете, профессор, — зачем-то встрял Нотт с такой подобострастной мордой, что Минерва почти поверила в его искренность.

Почти.

Малфой пробурчал что-то нелестное в ответ, но Амбридж уже удовлетворённо кивнула и поспешила к лестницам, предупредительно выставив профессоров возле выходов из гостиной, чтобы никто не покинул помещение до окончания «проверки».

В какой-то момент Минерве показалось, что рядом с Малфоем что-то шевелится. Она, конечно же, решила, что сообщать об этом Амбридж не будет. Слизеринцы явно готовили какую-то каверзу, но в этот день инспекция закончилась тем, что Нотт получил отработку — у него в тумбочке ассистентка министра нашла рисунок толстой розовой жабы в юбке. Пока она, трясясь от ярости, орала на с трудом сдерживающего смех шестикурсника, мимо Минервы что-то прошелестело в сторону выхода. Минерва усмехнулась, заметив на секунду мелькнувшие потрёпанные туфли, почувствовала, как её рукав задел угол чего-то громоздкого и подвинулась так, чтобы Амбридж не дай Мерлин не обернулась и не заметила, что кто-то выскользнул из-под её ока.

Помона, стоящая возле прохода, ведущего к спальням, поймала взгляд подруги и подмигнула — кажется, и она поняла, что в гостиной Слизерина присутствовал некто, кого тут быть не было должно.

Следующие полторы недели прошли на удивление спокойно, не считая того, что Амбридж уже успела подать жалобу на трёх профессоров и рассмотреть запрет на любых животных, в том числе личных питомцев, в школе. Минерва знала, что это затишье перед бурей, и с нетерпением ждала, пока рванёт. Близнецы Уизли в прошлом году с грехом пополам доучились, параллельно открыв ставший невероятно популярным магазин приколов, и в Хогвартсе у них было много последователей. Не настолько изощрённых в шалостях, но использующих их продукцию.

Как минимум, их родные сестра и брат определённо могли что-либо учудить: Минерва симпатизировала и Рону и Джинни, но прекрасно знала, что эти ученики куда проблемней, чем казались с первого взгляда. Да и Гарри Поттер обычно притягивал к себе разного рода неприятности. Даже странно, что в этом году она пока ничего не слышала о нём…

Минерва отвлеклась от мыслей, услышав за окном громкий «бум». Он раздавался прямо со стороны двора Трансфигурации, и по стенам кабинета поползли яркие разноцветные росчерки. Прежде, чем выбегать на улицу, Минерва раскрыла створки и выглянула на улицу. Сегодня ночью как раз выпал снег, и посреди пустого, покрытого белоснежным ковром, двора ярко выделялась хаотично двигающаяся розовая фигурка. Мимо пролетело что-то вытянутое, выбив из рук жабы кипу документов, которую та тащила, и с громким хлопком взорвавшись столпом искр.

На звук начали подтягиваться студенты на ближайших галереях и те, что выходили с позднего обеда.

Блейз Забини громко присвистнул, но вряд ли его кто-то услышал, потому что он почти в точности повторил звук очередной взлетевшей к небу петарды. На этот раз она взорвалась, покрыв двор магическим сиянием не хуже, чем свечи Большого зала, превратилась в гигансткого штырехвоста и полетела прямо на Амбридж.

Минерва решила, что лучше полюбоваться зрелищем поближе и, подхватив полы мантии, по-детски резво кинулась к двери. За ней она, конечно, мгновенно приняла серьёзный и степенный вид, промаршировав к удобному обзорному посту. Амбридж на всех коротких ножках улепётывала от магического штырехвоста, соревнуясь с ним в скорости.

Прямо за пиротехническим летела стая его вполне реальных собратьев, радостно хрюкая гимн Хогвартса — Филиус, что ли, научил? — и оставляя за собой куда более нежную, но чёткую радугу из пыльцы.

Народу во дворе и на галереях становилось всё больше.

— Сделайте что-то, это безо… кхе! — нормально выть на ходу Амбридж не умела, поэтому подавилась и провалилась под снег. Штырехвост из фейерверков лопнул у неё над головой, покрыв Амбридж сначала шипящими искрами, кое-где прожёгшими её розовую мантию, а потом — блёстками, и она загорелась сродни рождественской ёлке.

Амбридж чихнула, и тут её лицо медленно расплылось в подозрительно ласковой улыбке. С грехом пополам она вылезла из снега — кажется, под ним было портативное болото или что-то вроде того, Минерва припомнила, что в прошлом году близнецы Уизли уже тестировали подобное в школе. Затем, не обращая внимания ни толпу вокруг, ни на собственный помятый внешний вид, взмахнула палочкой, призвала метлу и уселась на неё.

И без единого «кхе» улетела в сторону Запретного леса.

— Прекрасное начало декабря, — радостно прогремел со стороны одного из балкончиков громкий голос Альбуса. — Я уверен, Министерство будет радо услышать, что в школе яро гремит командный дух в преддверии праздников. Хагрид, не будете ли вы так любезны проследить, чтобы мадам Амбридж не напугала наших друзей-кентавров в лесу? Дружба — это прекрасно!

Дамблдор похлопал, добавил что-то про носки, которые надо развесить к Рождеству, и — Минерва была уверена — подмигнул ей прямо как Помона, прежде, чем удалиться с балкончика.

Не мог же это он всё затеять... или?

С другой стороны — какая разница? Вон, даже у Северуса, спрятавшегося в одной из тёмных ниш недалеко от Минервы, на лице расцвело что-то отдалённо напоминающее довольную улыбку.

+++

Джинни, декабрь 1996 года

+++

Шоу того стоило. То есть, несанкционированного проникновения в гостиную Слизерина и попытки вытащить оттуда компромат в самый последний момент. Компромат был не только в виде фейерверков, но ещё и портативного болота, кучи странных дополнительных вещей, которые близнецы насовали сестре в коробку, ну и Арнольда, которого Джинни, воспользовавшись случаем, забрала из спальни Малфоя. Забавно, что к мальчикам, даже с другого факультета, можно было без труда проникнуть под мантией-невидимкой.

Джинни, правда, пришлось лавировать между профессорами, и она была уверена, что и Спраут, и МакГонагалл её заметили, но не сказали ровным счётом ничего. Джинни немного злилась на слизеринцев — ну как так, неужели они, такие все хитрые и умные не смогли подгадать день проверки? Ладно хоть Нотт отважно принял на себя удар, явно пожертвовав парой свиданий с Луной.

Джинни оценила его увиденный мельком рисунок и вспомнила обещание карикатуры Драко, похихикав.

Она в красках описала своему анонимному собеседнику устроенный фейерверк — увы, магия не дала ей возможности признаться, что она была одной из организаторов, — получила такой же восторженный ответ и ещё пару дней после пребывала в отличном расположение духа. А потом вернулась Амбридж.

Точнее, её вернул Хагрид, три дня спустя обнаружив где-то в дальней части Запретного леса.

Джинни и Драко как раз сидели у него в хижине — вообще-то Джинни собиралась прийти с Роном, Гарри и Гермионой, но, подумав, решила, что Малфою не помешает компания. А таскать его с собой при святой троице сейчас было не самой лучшей идеей. К тому же, Джинни всё ещё немного дулась на них за то, что её не включали в их «взрослый» круг. Зато с ними пришли Нотт и Луна, Блейз и Падма. Невилла Джинни тоже позвала, но у него было дополнительное занятие по Травологии. Рейвенкловки даже испекли печенье, чтобы не ломать зубы о кексы Рубеуса.

Драко, абсолютно счастливый, сидел в углу, возле камина, с розовым штырехвостом, дремлющим у него на коленях. Теодор что-то зарисовывал в альбоме, Луна и Падма суетились с чаем, а Блейз с большим интересом рассматривал стоящие на тумбочке колдографии Хагрида с всякого рода странными тварями.

— Чего с ней такого сделали кентавры, что она такая счастливая? — спросила Джинни, расставляя тарелки. Хагрид нервничал — не столько от присутствия слизеринцев у себя в берлоге, сколько оттого, что тут было мало места для такого количества народа. А ведь ещё Клык всё норовил к кому-то подойти в поисках бельгийского шоколада.

— Они? Совсем ничего эээ… да, ничего такого, что вам надобно знать!

Джинни мысленно хрюкнула от смеха: формулировки Хагрида иногда звучали очень и очень двусмысленно, хотя по факту он просто, как обычно, пытался не выдать лишней информации. Это было мило.

Она оглядела тёплую хижину, собравшихся и внезапно поняла, что… ох чёрт, дурацкая и тупая задумка Министерства, реализованная через идею профессора Флитвика… действительно действовала?

— Какао! — возвестила Луна, ставя на стол изящный фарфоровый графин. Взгляд Джинни невольно переместился к Забини: она его так звала ешё в начале года, и теперь ей захотелось его подразнить, но… не обидится ли он?

Блейз, словно почувствовав её метания, оглянулся через плечо и как обычно улыбнулся своей слишком понимающей белозубой усмешкой. Определённо, даже оскорбления он воспринимал как комплименты. Против воли Джинни улыбнулась и даже поправила волосы — на чистых инстинктах. Конечно, она не собиралась флиртовать с Забини, учитывая, что его девушка сидела по соседству.

— Джинерва, у тебя в кармане лежит заколка, — раздался недовольный голос Драко. — Если тебе неудобно, просто собери волосы.

Джинни прикусила губу — заколку Драко презентовал ей между делом вчера, что-то наплёл про то, что приобрёл её в Хогсмиде для матери, но той не подошло под цвет новых туфель, которые она приобрела во Франции на своём втором медовом месяце… связного, в общем, там было мало, но жест она оценила. Так что достала заколку и без лишних слов собрала свои буйные рыжие пряди в высокую причёску. Арнольд, сидящий у неё на плече, тут же воспользовался возможностью лизнуть хозяйке щеку. Драко ревниво посмотрел на них и с ещё большим остервенением принялся почёсывать розового штырехвоста. А второй рукой Клыка, который ткнулся с грустными глазами в него, выпрашивая шоколад. Ну или хотя бы огурец.

— Я же сказала, что уже отправила письмо братьям, — заявила Джинни, кладя голову на плечо севшей рядом Луны. — Они и тебе найдут пушистика. Просто надо будет за ним съездить в Лондон на Рождественских каникулах.

Почему-то стало немного грустно: да, планировался Бал, тот самый, на котором все анонимные собеседники, кто ещё не догадался, наконец-то должны были узнать друг друга… но теперь Джинни хотелось бы и вовсе не уезжать домой, а остаться на все каникулы в замке.

— Кстати, давайте придумаем ему имя! — воскликнула Луна, наливая в кружку Джинни… это было даже не какао, а что-то странное, с привкусом не только шоколада, но и трав. Ладно хоть без рома. — Я про штырика.

— Эрос? — хмыкнул Забини, тут же получив ласковый щипок в бок от Падмы.

— Это мой, так что мне и выбирать имя, — ревниво пробурчал Драко.

— Вообще-то у каждого штырехвоста есть имя, — добродушно проворчал Хагрид, возвращаясь с улицы с десятком поленьев для камина.

— И как нам понять, какое у моего? — растерялся Драко. — Он же не умеет разговаривать. Не умеет же?

Джинни не выдержала и захихикала, настолько забавным показался ей в этот момент Малфой. Кто бы мог подумать, что у него может быть такая сторона? Трогательно наивная, но Джинни бы ни за что не произнесла это вслух. Во-первых, это значило бы, что она прониклась к Драко какой-никакой симпатией, а, во-вторых, его эго бы получило страшный удар. И он бы, конечно, обиделся.

— Поймёшь сам, когда придёт время, — туманно изрёк Хагрид, закидывая дрова в потрескивающий камин. В сторожке и так было тепло, но Джинни успела отметить, что лесничий не очень-то жаловал холод. Видимо, сказывалась его обязанность и так постоянно торчать на улице, вот он и предпочитал, чтобы дома было уютно.

— Мне кажется, что это как-то не так работает, — заметил Нотт и отвлёкся от альбома. — А если бы и работало, то Драко у нас… — он поймал осуждающий взгляд Луны. Она не любила, когда при ней кто-то ссорился, — … не самый просветлённый пирожочек.

— Неправда!

— Ты не пирожочек? — издевательски ласково протянул Теодор, изобразив шок.

— Да! То есть нет. То есть ты прекрасно понял, о чём я говорю!

— С другой стороны, штырик с Драко могут прекрасно друг друга понять, — рассмеялась Джинни.

— Или пушистик окажется интеллектуальнее. Такое тоже может быть, — не упустил возможности вставить своё слово Блейз, за что опять получил щипок от Падмы.

Хагрид добродушно рассмеялся, слушая их пререкания. Джинни кинула на него взгляд, чтобы убедиться, что ему в самом деле удобно в столь непривычной компании. Лесничий всегда был тем человеком, который мог принять каждого, кто проявлял к нему и к животным искреннее участие, но большинство учеников всё-таки предпочитало держаться от полувеликана на расстоянии. После зубастого учебника, один из которых всё ещё жил под креслом в библиотеке, винить кого-то в этом было сложно.

Поймав её взгляд, Хагрид только шире улыбнулся, будто говоря, что всё в порядке и ей не о чем беспокоиться. Как же странно было вот так сидеть в сторожке с представителями трёх факультетов, среди которых большинство — змеи, болтая обо всём на свете и перешучиваясь. Гермиона бы пришла от подобной компании в ужас, даже не поверив, что возможно собрать её без жертв, а вот Рон, пожалуй, смог бы понять сестру.

Нотт же не далее, как вчера шепнул Джинни сплетню: якобы её брат крутил с Асторией Гринграсс. Вначале Джинни не поверила, но, поразмышляв, решила, что это не лишено смысла. Это могло бы объяснить дружелюбие девушки и их разговор в начале года на уроке Чар. Что об этом думать Джинни не знала, и в итоге решила не думать ничего: отношения Рона были отношениями Рона, и он непременно расскажет ей, как созреет. Пока надо радоваться тому, каким довольным и счастливым он выглядел в последнее время.

— Заходите ещё, дети! — Хагрид махал им с порога широченной рукой, когда через пару часов они вывалились из его сторожки. — И Драко, не перекармливай ты его! Штырехвосты легко толстеют, им дышать потом тяжело. Хочешь угостить — так морковку дай, огурчик, редиску.

Чтобы дослушать напутствие Хагрида, Драко задержался. Джинни тоже не пошла со всеми к школе, а решила дождаться своего… напарника по приключениям.

— Как мне не давать ему шоколад, когда он так просит? — парой минут позже вздохнул Драко. — Ты видела его глаза?

— Голодные и несчастные?

— Именно!

— Они у него такие, потому что он просёк, что ты его жалеешь.

— Быть такого не может! Он не такой.

— Ему нравится шоколад, вот он и устраивает спектакли. Что в этом удивительного?

Драко начал спорить, размахивая руками, чтобы убедительно доказать свою правоту. Он даже не обращал внимания на то, что Джинни почти не отвечала, а больше слушала, посмеиваясь. Стоило признать, что в их разношёрстной компании ей было весело и спокойно, да и сам Драко уже не вызывал невероятного желания придушить его. Он, конечно, всё ещё был зазнавшимся слизеринским принцем-неженкой, но перестав желать оправдать какие-то устаревшие и глупые идеалы чистокровных семейств, стал вполне сносным человеком.

Может, даже приятным, но только когда старался себя хорошо вести.

В школу они вошли раскрасневшиеся и запыхавшиеся, потому что Джинни, устав от бубнежа Драко, сунула ему за шиворот горсть снега, а он погнался за ней в попытке сделать то же самое, напрочь забыв о данном ему идеальном воспитании.

— Драко! — радостно окликнул его Крэбб. — Я тебя искал!

— Что случилось? — Драко отряхнул снег вначале с себя, а потом с плеч Джинни. Она удивилась этому жесту, но никак его не прокомментировала.

— Смотри, я сам сделал! — Крэбб вытянул перед собой тарелку с двумя кривоватыми черничными кексами. Выглядели они как будто уже пожёванными, но запах от них шёл изумительный. — Попробуешь? Попробуй!

Драко с подозрением покосился на кексы, потом на светящегося от радости Крэбба, и кивнул. Он взял один, а второй протянул Джинни, словно бы говоря, что в одиночку рисковать не станет.

— Вкусно, — сообщила Джинни, откусив небольшой кусочек. — Очень вкусно, Крэ… э-э-э, Винс. Ты, правда, сам делал?

— Мне помогали! Мы хотим открыть кондукторский кружок.

— Кондитерский, — поправил Драко, задумчиво пережёвывая свой кекс.

— Его, ага. Придёшь к нам? — Винсент впился полным надежды взглядом в сокурсника.

— Конечно! Как он может не поддержать своего друга! — заметив растерянность Драко, выпалила Джинни и панибратски обхватила его за плечи. — Научится готовить штырехвосту шоколад.

Неожиданно вокруг её талии обвилась рука Драко, крепко сжав и притянув ближе к себе. Джинни охнула и прикусила губу. Крэбб же, казалось, совсем не был удивлён открывшейся перед ним картиной, он сосредоточенно ждал ответа.

— А ты пойдёшь со мной, потому что я так сказал, — Драко ехидно улыбнулся. — Напишешь матери, попросишь у неё пару рецептов для Винса, да?

— Правда?! — обрадовался Крэбб.

— Конечно, — пришлось согласиться Джинни, не нашедшей в себе достаточно жестокости отказать такому восторгу. — Мама будет рада поделиться. У неё много рецептов.

— Пойду обрадую Мэйси!

Крэбб убежал, а Джинни и Драко так и остались стоять в той же позе. Первой отмерла Джинни и отпихнула от себя парня: слишком уж близко он дышал, а они были посередине холла.

— Мы будем печь, серьёзно?

— Это ты начала, Джиневра.

— Мерлин, ты невыносим!

— Начала ты, а невыносим я?

Она закатила глаза и зашагала в сторону башни Гриффиндора, на ходу отмахиваясь от брошенных ей вслед шуточек Драко о том, что на кухне обязательно подбирать волосы заколками, и как хорошо и предусмотрительно с его стороны, что у неё наконец-то появилась хоть одна.

Дорогие наши читатели!

Осталось совсем немного до конца фанфика :)

Мы рады, что вы были с нами, рады, что остаётесь с нами, и надеемся, что вы всё ещё любите этих идиотов made by Ahopa&Heqet Hogwarts-AU edition.

Не волнуйтесь, мы никого и ничего не забудем ;) Наверное...

---

+++

Драко, декабрь 1996 года

+++

Штырехвост настойчиво тыкался в Драко мордой, а Драко настойчиво отодвигал его от себя. Это противостояние длилось уже добрых двадцать минут и успело надоесть Панси настолько сильно, что она громко захлопнула учебник по Истории магии и швырнула его на стол.

— Хватит попрошайничать! — рыкнула девушка перепуганному штырехвосту, от ужаса попытавшемуся забраться на ноги к Драко. Бедное создание даже забыло, что у него есть крылья и заелозило задними лапами по коленям парня, пока тот не подтянул его к себе. Видимо, пыльца пикси действовала выборочно, а, может, у Панси был на неё иммунитет. — И не изображай страдальца! Вечно голодный, как будто там бездонная пропасть!

— Не обижай его, — вступился за штырехвоста Драко. — У него…

— Тонкая душевная организация? — перебила Панси. — Эта тонкая душевная организация вчера загнала на статую миссис Норрис!

— Я это видел, — расхохотался Блейз. — У бедной кошки глаза выпучились, как у лягушек Флитвика, когда им надо подольше тянуть ноту.

Драко погладил минипига между крыльями и бросил на Панси разгневанный взгляд. Девушка, впрочем, даже не думала пугаться и отступать.

— Ты тоже мне надоел! Сколько можно его подкармливать? — она очень невежливо ткнула пальцем в бок штырехвоста, а потом и Драко. Штырехвост возмущённо взвизгнул, подполз выше и захрюкал жалобы Драко в ухо. — У него бока такие, что скоро в дверь не протиснется! Крылья не поднимут! Копыта обломаются, лапы-то худющие!

— Не кричи, — попросил Крэбб, не отвлекаясь от позднего завтрака. — У меня из-за тебя потом живот будет болеть. Кушать надо…

— В не-на-пря-жённой обстановке, — закончил за друга Гойл. — Панси, если я принесу тебе кексик, ты станешь добрее?

Драко и Блейз переглянулись. Тут любому было понятно, что добрее Панси не станет, так сильно она завелась.

— Какой? — к их непомерному удивлению заинтересовалась Паркинсон.

— С персиковой начинкой и сливочной помадкой, как ты любишь.

— Если принесёшь, то будешь душкой, — смилостивилась Панси, поправив юбку и поудобней устроившись на скамье.

Гойл закивал и поспешил за кексиками: в дальнем конце стола был целый поднос, на котором Драко легко распознал творчество друга. Кондитерский кружок не смог привлечь большого количества человек, но собравшихся это не остановило. Домовики поначалу отнеслись к гостям на их кухне с подозрением и скепсисом, но Добби помог изменить мнение о хобби студентов. Кроме того, с тех пор, как Амбридж покинула Хогвартс — и, к слову, своё место подле министра, об этом Драко написал отец, — кружки снова стали официальными, так что профессора только подстёгивали энтузиазм учеников.

Их с Джинни руководители кружка тоже записали в кондитеры и ждали на каждом собрании. У девушки, правда, ничего не получалось, и она больше отвлекала Драко от дела, но его это ничуть не беспокоило. К весёлому фырканью, ехидному голоску Джинни и попыткам обвалять его в муке он успел привыкнуть.

— Мистер Малфой! Отпустите штырехвоста и пишите письмо вашему собеседнику! — сделал замечание проходящий мимо Флитвик. — Рождество совсем скоро!

— Я пишу, пишу.

— Не пишете, я прекрасно знаю, когда и кто отправляет письма… и нет, мистер Голдштейн, эта информация вам никак не поможет!

Флитвик отвлёкся на главного сыщика, и Драко позволил себе ещё пару минут подержать штырехвоста на руках, после чего спустил на пол.

— Зайди вечером? Я и письмо отдам, и угощу.

— Морковкой, — наставительно вытянул палец Блейз. — Или огурцом.

— Ему не нравятся огурцы, — вздохнул Драко.

— А морковь?

Драко неопределённо пожал плечами. Штрехвосту больше всего нравился шоколад, но Хагрид так сильно напугал Драко, что он значительно уменьшил количество угощения. Штырехвоста это очень расстраивало. А Драко расстраивало, что он так и не узнал его имя, а сам никак не мог придумать подходящей клички.

— Проклятье, — с кислой миной вздохнул вдруг Теодор. Он так тихо сидел с ними за столом, не участвуя в разговоре, что о нём успели забыть. — Придётся переться в Дорсет на каникулах.

— Разве у вас есть поместье в Дорсете? — спросила Панси, нахмурившись, словно пыталась припомнить родословную Нотта до пятого колена.

— У нас — нет, но у моей троюродной бабушки есть.

— Зачем тебе к ней? У вас же не самые хорошие отношения с роднёй.

— Потому что она собралась помирать, — бесцветным тоном сказал Теодор.

За столом повисла неловкая и тяжёлая пауза. Драко переглянулся с Панси, судорожно вспоминая, как правильнее всего в такой ситуации выразить сочувствие.

— Вы чего так напряглись? — не понял Теодор.

— Ну, у тебя же бабушка… — осторожно рискнул Блейз.

— Троюродная вот-вот отойдёт в мир иной, — поддержала Панси в своей манере, но потянувшись вперёд и мягко коснувшись ладони друга. — Нам так жаль…

— А! — хлопнул себя по лбу Теодор. — Она уже девятый раз умирает, всё в порядке! Это у неё развлечение такое.

— Умирать? — ошеломлённо переспросил Драко, не понимая прелести подобного занятия.

— Ей скучно, и она терпеть всех не может, — принялся объяснять Теодор. — Раз в пару лет она решает, что настал её смертный…

— То есть звездный, — хмыкнул Блейз.

— …час и собирает вокруг себя всю семью. Потом она заводит разговор о завещании, стравливает нас, наслаждается фурором и потом пуф! — Он взмахнул ладонями, изображая миниатюрный фейерверк. — Она вновь бодра и полна сил.

— А она случайно не похожа на фламинго? — раздался сзади весёлый голос.

Драко откинул голову назад, чтобы взглянуть на подошедшую к ним Джинни. Она опёрлась локтём на его плечо так, будто это было чем-то обычным.

— Похожа, — сощурившись, кивнул Тео. — Любит розовое.

— Ради всего святого, мне одного розового чудовища хватило в этой жизни, — скривилась Панси и посмотрела в сторону. Её кексики задерживались, потому что Гойла у того конца стола поймали близняшки Кэрроу. Видимо, по вопросам вновь функционирующего литературного клуба.

— Если её зовут Мюриэль, то у нас с тобой одна тётушка, — тяжело вздохнула Джинни.

— У нас с тобой одна тётушка. Ну, точнее, мне она троюродная бабка. Вроде бы.

— А мне она, надеюсь, не родственница? — спохватился Драко.

Во-первых, ему тоже хватало розового в жизни, пусть только одно — Амбридж — теперь ассоциировалось с чем-то мерзким. И то, после полёта в Запретный Лес на неё снизошло… ну, что бы там ни снизошло, она хотя бы перестала терроризировать Хогвартс. Во-вторых ему внезапно не понравилось, что они с Джинни могут оказаться близкими родственниками. Хотя, если вдруг — вдруг! — они бы поженились, это, получается, что он получил бы сомнительное удовольствие в прибавку стать родственником Теодора… а что там с Блэками, к слову?

Драко настолько задумался про родственные связи между магами, что чуть не пропустил конец обеда. Панси уже куда-то исчезла — то ли за обещанными кексами, то ли на своё очередное очень тайное дело. Теодор и Джинни пересели в конец стола, к ним присоединились Луна и Астория — кажется, разговор шёл про то, куда можно съездить на каникулах, если уговорить родителей, и Драко поспешил присоединиться.

Ещё он невольно залюбовался причёской Джинни: она теперь собирала волосы его заколкой, и, наверное, к этой заколке очень подошло бы бирюзовое платье… к слову, интересно, а она вообще озаботилась выбором наряда к Рождественскому Балу?

И мог ли он её пригласить как спутницу? Профессора на эту тему ничего не говорили, но у Драко было подозрение, что в этом году пригласили всех и поодиночке, ведь на вечере должны были раскрыться тайные собеседники.

Драко совершенно не хотел знать, кто там у него. Ему казалось, что если он узнает, то та хрупкая связь, которая у него возникла, тут же разобьётся на тысячи осколок. Он, может, и драматизировал — в конце концов, Джиневра же не настолько поверхностная, чтобы сменить своё мнение относительно него только из-за дурацких писем? — но ничего не мог поделать с внутренним страхом.

Он даже жалел, что в своё время не успел обратиться к Голдштейну. А теперь, с нововведениями профессора Флитвика, и вовсе стало невозможно отследить кому он всё это время писал.

— Драко, дорогуша, — к ним приблизилась Дафна и, как-то странно прищурившись, посмотрела на болтающих Асторию и Джинни. — Напомню, что у нас занятие по Нумерологии.

— Точно, совсем забыл, — пробормотал Драко. Жаль, что в своё время он не выбрал Уход за магическими тварями. Потом добавил громче, когда увидел, что поганый Смит всё ещё сидит в Большом зале и зачем-то пялится на его де… в смысле, на Джинни: — Джиневра, ты помнишь, что мы идём в Хогсмид на выходные? Надо эээ закупиться всем необходимым для Рождества.

— Но у меня всё есть, — недоумённо отозвалась Джинни.

— А по-моему, это хорошая идея, — подала голос Лавгуд, бесстыдно сжимая на столе ладонь Нотта. Драко уставился на сплетение их пальцев, словно они могли срастись в сиамских близнецов. Он, конечно, уже знал, что Теодор и Луна встречаются, но такие откровенные демонстрации его приводили в ужасное замешательство.

Учитывая, что речь вообще-то шла про его друга, который в принципе пытался лишний раз не отсвечивать и не демонстрировать наличие других эмоций помимо язвительности.

Вообще-то, Драко надеялся на свидание-не-свидание вдвоём, но замешкался, и в итоге в Хогсмиде набралась целая толпа. Помимо их уже почти сплочённой шестёрки, присоединились Миллисент с Энтони, Крэбб и Гойл — первый захотел приобрести подарок для своей подруги, а второй забрать посылку с книгами — и чем-то ужасно расстроенный Гарри Поттер.

Драко кидал на Джинни мрачные взгляды, выслушивая щебетание Луны и Теодора по левую руку. Рыжая то ли нарочно, то ли в порыве своего гриффиндорского благородия, пыталась растормошить Поттера, что-то тихо у него спрашивая. Как будто Драко не хватило Смита! Он успел уже даже забыть, что Поттер вообще существует в школе, а теперь тот взял и высрался в самый неподходящий момент.

— Гарри, можешь заглянуть с нами в «Клюв и Хохолок»? — спросила Луна, и Драко, увидев, как Поттер отстранённо кивнул, возблагодарил небеса за то, что Лавгуд существует. Он уже смутно начал догадываться, что она не такая уж и сумасшедшая, а ещё очень полезная в некоторых случаях. И… всё равно, конечно, странная. — Мне кажется, я знаю, что может задобрить мозгошмыгов очаровательной наги.

Поттер снова кивнул — не больше, чем Драко понимая сказанное, и наконец-то свернул следом за Ноттом и Лавгуд в сторону магазина животных. Блейз тут же пихнул Драко в бок, в сторону Уизли, а сам, включив своё знаменитое обаяние, организовал поход в кафе. На улице, под красиво падающими снежинками, они с Джинни остались вдвоём.

Драко хотел съязвить на тему того, что Уизлетта до сих пор гоняется за вниманием «золотого мальчика», но прикусил язык, глубоко вздохнул три раза и вместо этого спросил, не хочет ли она помочь выбрать ему костюм. У него уже был один, безумно дорогой и заказанный у французского кутюрье, но Драко решил, что нужно выбрать что-то с бирюзовыми вставками. Чтобы подходило к платью Джинни, которое он, конечно, заговорив ей зубы, тоже собирался приобрести.

+++

Гарри, декабрь 1996 года

+++

Гарри рассчитывал на то, что это будет, возможно, лучшее Рождество в его жизни, но чем быстрее оно приближалось, тем больше почему-то ему не везло. Сначала он в очередной раз поссорился с Гермионой — опять из-за таинственного учебника, который ему неплохо помогал на Зельеварении. Затем умудрился с Роном — они никак не могли согласовать, что сделать с Амбридж, ведь, как староста, Уизли старался не сильно нарушать правила — он рисковал не только потерять значок, но и репутацию у будущих «сватов». Если спросить Гарри, то у Рона совсем поплыла голова от влюблённости.

Но ситуация с розовой жабой разрешилась сама собой и даже без участия их трио.

А потом Гарри поссорился с Панси. То есть, намекнул ей, что раз уж младшая Гринграсс рассказала сестре про свои отношения и какие-то там будущие матримониальные планы, то и они могли бы… Только вот Панси была не Асторией — и хорошо, конечно, — так что дельного разговора у них не вышло.

Уже пару дней он боялся к ней приближаться — даже в Большом зале её ярость чувствовалась на физическом уровне через стол. Гарри рискнул и связался с Сириусом — в своё время Блэк слыл тем ещё сердцеедом, так что мог бы, наверное, дать совет в любви и понимании девушек. Особенно таких необычных, как Панси.

Крёстный пообещал встретиться с ним в Хогсмиде. После поимки Хвоста с Сириуса сняли обвинения, отправив наконец-то, правильного гада в Азкабан, так что он уже год с лишним спокойно перемещался по магическому миру — ну, с оговоркой, что всё-таки приобрёл привычку не слишком высовываться. Всё же, оправдания оправданиями, но были ещё те, кто шарахались от Блэка просто по привычке.

После того, как он зачем-то приобрёл по совету Луны птенца болтрушайки в «Клюве и Хохолке», Гарри с клеткой добрался до «Кабаньей Головы». Там его уже ждал Сириус, о чём-то переговариваясь с нелюдимым и очень ехидным хозяином. По мнению Гарри, это было не лучшее место для встречи, но он не стал спорить. В конце концов, их тайные свидания с Панси тоже проходили не в кафе Мадам Паддифут.

— О, плесни ему своего фирменного, Аберфорт, — улыбнулся Сириус, замечая крестника. — Только разбавь, а не как ты умеешь. Он всё-таки ещё несовершеннолетний.

Названный Аберфортом так выразительно закатил глаза к потолку, что напомнил Гарри Гермиону, когда кто-то, по её мнению, был слишком туп для того, чтобы ему отвечать. Но покорно удалился за барную стойку.

— Я не уверен, что…

— Ох, Гарри, расслабься. Ты сам сказал, что тебе нужно поговорить. В своё время мы с Джеймсом уже в пятнадцать пробовали, что тут за чачу гоняют.

— Что?..

— Да так, был у нас один очаровательный грузинский эмигрант на курсе… впрочем, это не относится к твоему делу, да? Мне бы тоже не мешало выпить, кстати. Моя пятиюродная дальняя кузина вызывает меня в Дорсет на каникулах. И я очень надеюсь, что ты будешь меня сопровождать. Этой карге уже за сто, и она меня всегда не сильно любила. Хотя, она никого никогда сильно не любила, даже своих менее отдалённых родственников.

— По описанию похоже на тётушку Мюриэль, — хмыкнул Гарри, вспомнив, как однажды Джинни и Рон поссорились и упомянули какую-то древнюю родственницу со скверным характером, которой могла бы, пожалуй, позавидовать Амбридж. Или нет.

— Ты её знаешь? — удивился Сириус.

— Серьёзно? Может, тёзка? — в свою очередь удивился Гарри. — Речь про тётю Рона и Джинни… ну, вроде бы их тётю.

— Они связаны через Прюэттов, — задумавшись, протянул Сириус и сделал глоток из своего стакана. Кажется, то, что тот был мутным и со сколами, Сириуса вообще не напрягло. Хотя, после двенадцати лет в Азкабане, наверное, это были мелочи. — А мы через Блэков… В общем, я надеюсь, ты не оставишь меня на растерзание этой женщины. Я бы никуда, конечно, не поехал, но Андромеда настаивает, не хочу подвести любимую кузину.

Гарри кивнул — миссис Тонкс и ему нравилась, хотя её аристократические манеры вызывали у него некоторый дискомфорт. Впрочем, та же Панси тоже держалась очень манерно, так что за это полугодие он даже привык. И наконец-то вспомнил настоящую причину, по которой хотел увидеться с Сириусом.

Молчаливая маленькая болтрушайка в своей клетке лишь взглянула на Гарри из-под стола, словно бы с осуждением. Аберфорт как раз принёс ему нечто очень странное в стакане — внезапно персикового, как любимая помада Панси, цвета и с ноткой горечи какого-то экзотического фрукта. Возможно, специальным ингредиентом этого пойла была капля амортенции, которую они изучали у Слагхорна в начале года?

— У меня появилась девушка, — осторожно и издалека начал Гарри, уже представляя, как Панси отравит его на Рождество, если узнает, что он проболтался Сириусу. О крёстном с Паркинсон они не особо говорили, но Гарри очень хотел их познакомить. — Но мы немного эээ поругались. Я сказал лишнего.

— Предложил секс на первом свидании? — предположил Сириус, невозмутимо делая ещё глоток. Гарри поперхнулся собственным напитком. И не из-за крепости.

На первом свидании его самого чуть не изнасиловали, и Гарри был вообще не против, но решил сыграть в героя. Недолго продержался, но Сириусу об этом знать было незачем.

— Нет, скорее, заговорил о, ну ты понимаешь. Серьёзных отношениях.

— Это ещё хуже, — с драматическим вздохом посетовал крёстный и хитро сверкнул синими глазами. — Дай угадаю, она слизеринка?

— Откуда ты знаешь?

— Кому ещё не нужны серьёзные отношения? — философски заметил Блэк, несколько нервно почесав шею. Видимо, такие «любовные победы» на его фронте тоже были. — Ну, это же, наверное, хорошо? Не то, что вы поссорились, а что у неё нет претензий по поводу вашей эпизодической связи?

— Почему эпизодической? — оскорбился Гарри. — Я же тебе говорю, я хотел, чтобы у нас всё было серьёзно.

— Мальчик мой. Тебе всего шестнадцать, и ты не твой отец, хотя так похож, — Сириус на мгновение расчувствовался и сделал очередной глоток. — Ну и, предположу, что твоя избранная не похожа ни на Лили, ни даже на эту очаровательную дочь Молли и Артура, которая на неё так похожа.

— Джинни с Малфоем, — крякнул Гарри и прикусил язык.

Он не знал, что именно у этих двоих, ему было не особо интересно, а подставлять сестру лучшего друга наверное было неправильно. Птенец болтрушайки, как показалось несколько охмелевшему Гарри, тоже закатил свои чёрные глазёнки. А, может, у него уже были галлюцинации — он сам не заметил, как успел почти выдуть весь напиток.

— Чего? С Малфоем? — У Сириуса забавно вытянулось лицо. Гарри не выдержал и хихикнул. — Вот уж не подумал бы, что ей понравится этот хлюпик. Она же по тебе так долго сохла.

— Что? — не понял Гарри, захлопав ресницами.

— Ты в самом деле не похож на своего отца, — вздохнул Сириус. — Неважно, забудь… Тебе Аберфорт, не разбавил, что ли? — Он дотянулся до стакана Гарри, забрал, сделал из него глоток и тут же поморщился. — Да нет, разбавленное… Так, ладно. Давай вернёмся к твоей девушке.

Гарри закивал, птенец тоже, хотя, может, он просто дёргал так головой. В птичьих повадках разбиралась Луна; будь она здесь, то без труда объяснила бы, что делает болтрушайка.

Сириус внимательно выслушал объяснения Гарри, всё более путанные из-за выпитого, повздыхал и принялся раздавать советы. Во-первых, бегать от девушки не дело, если только нет желания с ней расстаться. Хотя, и тогда не стоит, потому что это говорит о трусости, но всякое бывает. Во-вторых, претенциозную слизеринку нужно задобрить. Птенец — это, конечно, очень мило, но лучше цветы или шоколад. Дорогой шоколад, бельгийский, а не первая попавшаяся плитка из «Сладкого королевства». В-третьих, с девушками нужно быть решительным и дерзким, не робеть перед их гневом и не мямлить…

Там точно были четвёртый и пятый пункты, но их Гарри не запомнил. Он кивал в такт словам крёстного, и думал о том, что всё равно не понимает, на что Панси рассердилась. Что плохого было в желании больше не прятаться по углам? Она в самом деле относилась к их отношениям, как к чему-то несерьёзному? Или дело было в чём-то другом? Что, если она его… стеснялась?

Гарри вздрогнул от этой мысли.

— Всё в порядке? — спросил Сириус, прервав монолог.

— Да, — кивнул Гарри. — Всё в порядке, спасибо тебе, я понял, что мне нужно делать.

На самом деле нет, но ему теперь срочно понадобилось в школу, выяснить отношения со своей вроде как девушкой. Если она его стеснялась, это непременно стоило узнать как можно скорее!

Скомкано попрощавшись с крёстным, Гарри вышел на улицу, чуть не забыв птицу: её в последний момент всунул ему ехидно улыбающийся хозяин.

Птенец в своей клетке с любопытством вертел головой.

— Не переживай, если она решит, что ты недостаточно для неё хорош, просто останешься жить у меня, — пообещал Гарри. Если болтрушайка не понравится Панси, то будет жить в гостинной Гриффиндора. Всё равно там хватает живности, один дополнительный маленький птенец вряд ли кому-то помешает. — Но я пока надеюсь… хотя, знаешь, у неё же скверный характер! Не видел ещё девушки с таким характером, иногда я её боюсь…

Гарри шёл по улице, разговаривая с птенцом, отвечающим ему очень выразительным молчанием. Словно каждое сказанное слово понимал, но считал комментарии излишними. Крайне умная птица, почти такая же умная, как Хедвиг! Хотя Гермиона наверняка сравнила бы её с Живоглотом, но Гарри был не согласен.

— Знаешь, если тебе не понравится у нас, то всегда можно попроситься к Луне. Луна нас пустит! Она очень понимающая! Прямо как мой друг по переписке! — воодушевлённо заявил Гарри, остановившись у витрины «Зонко» и пригладив волосы на макушке. Если он подстрижётся, Панси больше понравится?

— Джиневра, почему он разговаривает сам с собой? — раздался за его спиной голос Малфоя, в котором недоумения было больше, чем презрения.

— Я откуда знаю? Я с тобой весь день была.

— Ты живёшь с ним в одной башне. Может, у вас там моровая болезнь началась.

— Выражающаяся в разговорах с самим собой? Драко, как тебе вообще эти идеи в голову приходят?

— Блейз вчера зачитывал вслух «Чуму» Камю.

— Даже знать не хочу, о чём там.

Пререкания продолжались ещё минуту, а Гарри молча смотрел на Джинни и Малфоя. В руках у слизеринца было два бумажных пакета с логотипом «Шапки-невидимки». Они вместе по магазинам ходили, что ли? А вот Панси наотрез отказалась появляться с ним где-то на людях!

— Это нечестно, что меня она стесняется, а тебя нет, — скрестив руки на груди и уставившись на Малфоя, проговорил Гарри. Голова немного кружилась после выпитого, но он был уверен, что всё ещё трезв как стёклышко.

— Что? — А вот и семейная преемственность: лицо Малфоя вытянулось точь-в-точь как у Сириуса. Гарри не выдержал и захихикал.

— Кто? — задала более правильный вопрос Джинни. — Гарри, ты о ком?

— И о чём, Поттер?

— Она не хочет, чтобы нас видели вместе! Это из-за шрама или волос, да?

Он снова уставился на своё отражение в витрине. Джинни подошла ближе, принюхалась и тяжело вздохнула.

— Он пьяный.

— Я не пьяный!

— Замечательно! — закатил глаза Малфой. — Всегда мечтал увидеть пьяного Поттера.

— Я не пьяный, — уже громче повторил Гарри. Джинни взяла его под руку, на что Малфой скривился. — А Малфой рожи корчит.

Малфой даже не удосужился на это ответить, а заговорил с Джинни, которая, крепко ухватив Гарри за локоть, повела его в сторону Хогвартса. Птенец недовольно завозился, требуя то ли внимания, то ли еды. Хагрид бы сумел определить, что ему нужно, но сворачивать в сторону сторожки никто не собирался. Гарри покорно следовал своей судьбе.

Наконец, показались двустворчатые ворота, ведущие в замок, и у них, как ни странно, обнаружилась Панси. Она сидела на лавочке, чинно расправив на коленях мантию и постукивала палочкой по раскрытой ладони. Гарри вмиг сделалось жарко и душно.

— Оставьте этого мне, — царственно взмахнув рукой, велела Панси.

— А тебе-то он зачем? — поинтересовался Малфой.

— Это моё движимое имущество.

— Я сейчас ничего не поняла, — призналась Джинни, переводя взгляд с улыбающегося во все зубы Гарри на недовольную Панси.

— Я её парень, но она не хочет это признавать, потому что стесняется меня! — гордой скороговоркой выпалил Гарри.

Брови Панси взлетели так высоко, будто хотели слиться с линией волос на лбу.

— С каких пор вы вместе? — взвился Драко. — Почему я не знаю?

— Потому что ты не мой личный дневник, — отрезала Панси.

— Ты не ведёшь дневник!

— Уизлетта, сделай милость, забери эту белобрысую истеричку.

Гарри упал на лавку рядом с Панси, мигом забыв о Джинни и Малфое.

— Это тебе, — он протянул ей болтрушайку. Панси посмотрела на него, на клетку, а потом горестно вздохнула.

— Хорошо, что Луна меня предупредила… Я не стесняюсь тебя. Просто ты — кретин и ни на что не можешь решиться, пока Уизли этого не одобрит.

— Я не…

— Ты да. Ты заговорил о нас только после того, как у Уизли с Асторией всё стало серьёзно.

— Это не так! Я думал, что так тебе будет легче, ты же сама когда-то просила…

Панси помолчала, потом ещё раз вздохнула и положила ладонь поверх ладони Гарри. Её пальцы мягко сжали его, и он повернул запястье так, чтобы они могли переплести их. Птенец просунул головку сквозь прутья и потёрся о их руки.

— Ты не умеешь думать, Гарри, — фыркнула Панси и потянулась к нему за поцелуем. — Но я всё равно тебя люблю.

Когда мимо них прошла стайка студентов, она даже не подумала отпрянуть.

+++

Джинни, декабрь 1996 года

+++

— Красота, какая красота! — восторженно вздохнула Демельза, прижав ладони к груди. Она обошла Джинни по кругу и улыбнулась. — Это же из новой поставки? Я не видела его в магазине.

— Угу, — кивнула Джинни, неуверенно оглядев себя с ног до головы в отражении.

Её собственное платье, в котором она и собиралась идти на бал, в подмётки не годилось этому. Дело было даже не в том, что у Драко имелся какой-то невероятный вкус, а в том, что у него было больше денег. Далеко не всегда дорогая вещь была лучше той, что подешевле, но, увы, в случае платья Джинни, это был как раз тот случай. Миссис Уизли, конечно, обновила кружево на талии, перешила рукава и отпустила подол юбки, только это всё равно было старое, переделанное платье, купленное в Мерлин знает каком году.

Бирюзовое же смотрелось на Джинни намного лучше. Прозрачные стеклянные камушки, нашитые на ткань, словно снежинки причудливо переливались на свету. Расширяющиеся от плеча к запястьям полупрозрачные рукава украшены вышивкой из серебряной нити, а на поясе причудливо сплетались зачарованные ленты. Они едва заметно шевелились, что привело Демельзу в полный восторг.

Сколько эта красота стоила, Джинни так и не узнала. Драко отвлёк её примеркой других нарядов, а сам купил этот и вручил ей пакет уже на выходе. Слушать возражения и возмущения девушки он не стал, от каждого отмахиваясь, словно они не имели никакого значения. Для него, богатенького мальчика, видимо, и не имели.

— Я всё ещё не понимаю, как он угадал с размером, — поморщилась Джинни.

— Ну, он же твой парень.

— Он не мой парень.

— А подарки делает, как именно твой, — Демельза хитро прищурилась. — Очень романтичный, чуткий и внимательный, согласись!

— Глупости это всё, — не согласилась Джинни из чистого упрямства и поспешила занять себя мыслями о причёске.

Вначале она собиралась оставить волосы распущенными, но теперь поняла, что под такое платье необходимо собрать их в высокую причёску. И подобрать украшения, с которыми у неё, конечно возникли проблемы: их не было. Видимо, придётся попросить Колина сфотографировать её, а фотокарточку отправить Флёр. Обращаться к невестке Джинни было неудобно, но та сама заверила, что в любой момент готова помочь своей «новой младшей сест’гёнке».

Вот и настал момент, когда Джинни предстояло узнать, насколько искренней была Флёр в своих обещаниях. Можно было, конечно, обратиться к подругам, но вряд ли кто-то из них мог поделиться чем-то подходящим. У сестёр Патил были шкатулки с украшениями, в которых хранились целые наборы, но настолько яркими и громоздкими, что подходили только им и их сари. Астория носила серьги и кольца очень тонкой, гоблинской, работы, а Паркинсон — более кричащие вещицы, но обратиться к одной из них Джинни стеснялась.

Оставалась Луна, которая с радостью бы поделилась чем угодно… Джинни фыркнула, представив любимые серёжки подруги вместе с этим нарядом. Демельза тоже отпадала: она вообще не особо любила украшения, зато плела изумительные косы. Ничуть не хуже, чем Падма.

— Знаешь, если вот тут и тут заплести, соединить на затылке и собрать, то выйдет красиво, — Демельза пробежалась пальцами по волосам Джинни. — У меня есть шпильки, но нужна будет заколка. Или гребень вроде тех, что носили наши бабушки. О! Я могу зачаровать свой, будет красиво!

— А ты как без него?

— Так у меня будет коса с розовыми бутонами, — рассмеялась Демельза. — К моему зелёному платью в самый раз. Я-то подготовилась заранее, в отличие от некоторых.

Джинни хотела поспорить, что тоже готовилась, но прикусила язык, кинув взгляд на своё старое платье, сиротливо валяющееся на кровати. Нет, она ни разу не подготовилась.

Колин, которого Демельзе удалось поймать на выходе из мальчишеской спальни, мигом согласился сделать снимок. Он завёл Джинни в угол гостиной, велел встать недалеко от окна и пару минут возился, решая, с какой стороны его неожиданная модель будет смотреть лучше. Наконец, закончив, он помахал в воздухе фотографией, критически осмотрел и довольно заулыбался.

— Держи! Красиво получилось, между прочим. Если с «Пророком» не выйдет, попробую податься в «Ведьмополитен», — горделиво заметил он.

Джинни усмехнулась, взглянула на снимок и почувствовала, что у неё от удовольствия начинают гореть щёки.

На фотографии была словно и не она, а самая настоящая принцесса. Джинни не помнила, чтобы когда-либо грезила о короне, но видеть себя такой ей определённо нравилось. Она не имела ничего против своего обычного вида, но для разнообразия стать похожей на аристократку, что звонко смеётся и пьёт шампанское из хрустальных фужеров на длинных ножках, рождало чувство удовлетворения и собственного достоинства.

Над письмом для Флёр Джинни сидела чуть ли не дольше, чем над письмом своему тайному собеседнику, а потом едва не перепутала конверты. Их с Драко розовый штырехвост заметил это и захрюкал, пятясь к двери и отказываясь подставлять Джинни бок с сумкой. Она не сразу догадалась, что к чему, и несколько минут упрашивала штырехвоста перестать дурить.

— Ой, ну прости, перепутала, — извинилась Джинни, осознав ошибку, и расплылась в улыбке — пыльца всё же подействовала, хотя, конечно, дозу сильно убавили после истории с Амбридж. — Я не очень умная.

Но хотя бы достаточно умная, чтобы не переживать из-за Гарри. Джинни вообще не думала о том, что он начал встречаться с Паркинсон. Удивилась, конечно, но даже не расстроилась.

Почему-то мысль о том, что Малфой мог подарить платье кому-то ещё, вызывала в ней куда больше раздражения. Вот уж что ей точно бы не понравилось, хотя они даже не встречались, даром, что почти все в Хогвартсе думали иначе.

Если бы они встречались… Нет, представлять знакомство с семьями Джинни не хотела. Это определённо был бы кошмарный сон и ад на земле!

Ад на земле начался уже через два дня в канун кануна Рождества: Джинни получила вопиллер от Молли, ладно хоть он прилетел в гостиную Гриффиндора, а не в Большой зал.

— Джиневра Молли Уизли! — вступление у матери всегда было одинаковое. — Почему я узнаю от Сириуса Блэка, который узнаёт от Гарри, который узнаёт…

Джинни не успела дослушать — Арнольд, словно пушистая амфибия, выстрелил длинным языком и проглотил вопиллер, прежде, чем миссис Уизли успела закончить цепочку слухов.

— Тревор, — обратился сидящий рядом с Джинни Невилл к своему жабу, — вот почему ты не можешь так же съедать претензии бабушки?

Тревор равнодушно квакнул и ушлёпал в сторону спален — он не был пушистиком, собирающим всяческий мусор, и считал ниже своего достоинства отвечать на тупые вопросы людей. Джинни хотела спросить у Невилла, что такое они с Тео придумали — Нотт ей намекнул, что у них готовится сюрприз на Рождество, — но тут в гостиную вломилась ещё и совушка, выбрав Джинни своей целью.

Очень любвеобильный сычик, чем-то напоминающий Роновского, но милого кремового цвета. Такой бы понравился Драко. В когтях у него была зажата небольшая квадратная посылка, в которой обнаружились письмо и шкатулка. Удивительно, но этот комок перьев, кажется, без проблем доставил то, что весом было раз в пять больше его массы. Из послания Флёр Джинни узнала, что сычика звали Лушка, он был девочкой, его следовало приласкать и накормить печеньем, и что девушке выгоднее оставить шею без украшений, потому что «О Боше, Жинни, такую нельзя ск’гывать, на неё долшны пускать слюни». Флёр писала без ошибок, конечно, это Джинни в голове услышала её прелестный акцент, который раньше безумно бесил.

Зато она прислала очень красивую диадему. Не ту, которую планировала надеть на приближающуюся семимильными шагами свадьбу, а собственной семьи, и Джинни почувствовала прилив нежности. Диадема была украшена, как объяснила пока ещё Делакур, диоптазами, флюоритами и одним изумрудом, и доверить она семейную реликвию могла только своей личной совушке.

К диадеме прилагался тонкий серебряный браслет, но не на руку, а на ногу.

В постскриптуме Флёр написала, что когда «жених её сестрёнки» окажется у ног, то оценит, как это смотрится на хрупкой щиколотке.

— У твой невестки определённо литературный талант, — хмыкнул Невилл, под шумок прочитав послание, пока Джинни разглядывала аксессуары.

— Ты у Тео научился совать нос в чужие вещи? — беззлобно фыркнула Джинни.

— У тебя, — передразнив Джинни, фыркнул Невилл. — И вообще, не сыпь мне соль на рану. Раз уж я не смогу завтра потанцевать с тобой, как на четвёртом курсе, то и не надо передо мной сверкать красотой.

— Я не против так-то, — улыбнулась Джинни, отметив, что общение с Ноттом удивительно пошло на пользу её другу. Он стал не просто уверенней в себе, но ещё и приобрёл какую-то почти слизеринскую харизму… и этот лукавый шалун определённо не будет иметь отбоя в приглашениях на белый танец! Джинни помнила, как долго Невилл учился вальсировать и как был хорош два года назад!

— Ты может и нет, — философски заметил Невилл. — А вот твой партнёр будет не согласен.

— Но у нас нет партнёров же.

— Угу. Иди давай, примерь наряд с украшениями. И если увидишь Тревора в женских спальнях, пожалуйста, дай Арнольду его сожрать. Надоел уже, древний, как моя пятиюродная вечно умирающая тётка, а ведёт себя как только вылупившаяся икринка.

Джинни предпочла не уточнять, про какую тётку речь — она и так догадывалась.

В канун Рождества Джинни проснулась счастливой. Как воздушный шарик Фреда и Джорджа — к слову, один был в посылке вместе с фейерверками, — вроде и пустой, но на самом деле с сюрпризом, который никто не мог заранее угадать.

Замок преобразился за одну ночь, словно преждевременно доставили подарки. В коридорах повсюду висели украшения, и то там, то тут появлялась омела, от которой у розовой жабы, если бы она ещё была тут, проявилась бы аллергия. Но Амбридж не было, и даже не было Филча… который взял первый в жизни отпуск и отправился на Гавайи, где, по слухам, проходила реабилитацию бывшая ассистентка министра. Дамблдор, сияя не хуже гигантской ёлки Хагрида, объявил об этом на обеде, не забыв в очередной раз поздравить всех не столько с праздниками, сколько с предстоящим «детективным разоблачением уровня Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро».

Ханна, сидящая за столом Гриффиндора между Джинни и Невиллом, смеясь, сообщила, что директор тайно вступил в литературный клуб имени Кэрроу. Под псевдонимом Олух Пузырь. И даже обещал предоставить на следующий год автобиографию в соавторстве со скандально известной Ритой Скитер.

— Её бы тоже куда-нибудь на Гавайи, — отозвалась Джинни, поглаживая серенького штырехвоста. Розовый, скорее всего, выпрашивал у Драко шоколад. Сегодня минипиги были без сумок, зато в забавных разноцветных костюмах — переписка подошла к разоблачению, и им выдали выходной. — Перестала бы писать всякую чепуху.

— Эта чепуха, — заметил проходящий мимо с блюдом кексов Блейз, — хотя бы не мешает нам заниматься. И жить. И дышать.

— Всё равно она подлая и ядовитая!

— И, заметь, училась не на Слизерине, а на Рейвенкло! — поучительно напомнил промаршировавший следом Теодор с каким-то странным музыкальным инструментом в руках, напоминающим телескоп со струнами. Вполне возможно, его создала магия, любовь и мозгошмыги Луны и Нотта. — Предрассудки, Ласка, предрассудки. И я не забыл про твой подарок.

— Что?..

— Ясно, мне, видимо, рассчитывать не на что. Я ранен в самое…

— Теодор Нотт, — мелодично позвала Луна, сидящая рядом с Крэббом за столом Слизерина. — Сюрпризы должны дождаться своего момента, чтобы не спугнуть настоящее волшебство.

— О чём я и говорил, — невинно похлопал глазами Тео. — Ладно, мы ещё на каникулах побеседуем, когда бабуля узнает о том, что родня собирается породниться. Если ты понимаешь, о чём я.

— Нет, пошляк.

— Это у нас семейное, — хохотнул Нотт и поспешил к своей возлюбленной.

Джинни подняла взгляд и встретилась с очень серьёзными, очень ревнивыми, очень красивыми серыми. Закусила губу. Почувствовала, как её не-парень вздрогнул.

Скорее бы наступил вечер!

Итак, последняя глава!

Но не расходимся, ведь будет ещё эпилог!

Мы благодарим вас за этот пройденный вместе путь — пусть и не очень длинный, но очень насыщенный. Штырики полюбились нам как родные, как и все персонажи, ПОВы и нет.

Надеемся, и вам тоже!

А пока... БАЛ!

-

+++

Драко, декабрь 1996 года

+++

Драко в двадцатый раз задал Блейзу вопрос, подходят ли к костюму запонки, и на двадцать первый Забини взвыл, вылетая из комнаты и бормоча, что пусть Теодор терпит этого «влюблённого придурка».

Нотт, у которого костюм был — наверняка не без участия Лавгуд — расшит чуть светящимися звёздами — только вздохнул и пересчитал конверты, лежащие на его кровати.

— Что это? — решил отвлечься Драко от своих переживаний. И от зеркала.

— Подарки, — хмыкнул Теодор. — Решил принести их под общую ёлку, так что свой ты получишь до полуночи, как хороший мальчик.

При этих словах Драко вспомнил Клыка. Следом за Лонгботтомом и Блейзом Драко решил заняться бегом. С утра — конечно, когда ему удавалось отдирать себя от кровати — он заглядывал к Хагриду и брал пса и штырехвоста на прогулку. Сегодня, правда, сделал исключение. И теперь чувствовал вину перед «хорошим мальчиком», который наверняка грустил без вкусняшек, которые Драко, улучив момент, всё-таки подсовывал псу. Не шоколад — мама категорично написала, что больше не будет поставлять сладкое, — но в «Клюве и Хохолке» были специальные угощения для всех типов животных, включая собак. Ещё он приобрёл там зерно для болтрушайки Панси — Поттер, конечно, не задумался о таких мелочах.

Как такой вообще мог нравиться что Джинни, что Панси?

— Хватит пыхтеть, — заметил Тео, собирая свои конверты и тоже покидая комнату. Драко был последним — все сокурсники давно оделись и ушли искать своих собеседников или просто друзей и возлюбленных. — Если опоздаешь на бал, уверен, Смит воспользуется возможностью и…

Нотт успел захлопнуть за собой дверь прежде, чем в неё прилетела подушка со стоящего у зеркала кресла. Определённо, Драко приходил в ужас от одной мысли, что мог породниться с этим провоцирующим всех и вся ушлёпком!

Всё же, он решил последовать совету Нотта и не опаздывать. Он подумал, что Джинни будет ждать его, как и все, внизу главного холла, но её там не было. Потом он подумал, что, наверное, сам должен был её подождать — девушки ведь всегда собираются дольше, хотя Джинни не производила впечатление той, что будет часами крутиться у зеркала.

Спустя полчаса он начал нервно постукивать ногой по полу, потому что нигде не видел рыжего блика — хотя нет, видел Уизела, который проплыл мимо, ведя под ручку Асторию и бросая на Драко крайне ехидный взгляд. При этом он всё-таки не стал бросать колкости, и Драко решил благосклонно ответить тем же. Если хорошо подумать, он готов был мириться с шестью братьями своей… напарницы… больше, чем с одним Ноттом.

Спустя сорок минут Джинни так и не появилась.

Надо было наплевать на условности и договориться о встрече! Сейчас Драко чувствовал себя, как единственный дурак, которого проигнорировали. И решил заглянуть в Большой зал — вдруг его гриффиндорская принцесса уже там?

— Джинни? — переспросила Луна, когда он выловил её одну у стола с закусками. Среди тех красивых, что были приготовлены домовиками, виднелись и поделки кулинарно-кондитерского кружка. Как ни удивительно, они вызывали большой ажиотаж, а сияющие Винсент, Грегори и маленькая Мэйси посередине слаженно зазывали любопытствующих студентов. — Нет, я её не видела. Можешь спросить у Колина, они должны были спуститься вместе.

— Что ещё за Колин? — мгновенно напрягся Драко.

— Колин Криви, — вздохнула Луна. — Её однокурсник с Гриффиндора, помнишь, который фотографирует?

— И кого же он фотографирует? — прищурился Драко. — И где?

— Сегодня он будет фотографировать нас всех, — сообщила Луна, протягивая Драко что-то похожее на аперитив в виде бутылочки «Феликс Фелиция». На руках рейвенкловки были красивые ажурные перчатки с созвездиями. — Твои мозгошмыги говорят мне, что стоит поискать твою судьбу на восьмом этаже, там, где появляется портал в желания сердца.

Драко только глаза закатил, выпил из вежливости предложенное — по языку разлился приятный медовый привкус, — и побрёл обратно к лестницам. В голове несколько зашумело, что странно, ведь он был уверен, что никто не сможет пронести что-либо алкогольное на бал.

Он действительно нашёл Джинни на восьмом этаже. Так торопился, что запутался в ногах и наскочил на неё со всего размаху. Хоть руки вовремя выставил, больно ударившись ладонями о стены, чтобы не зажать её.

— Вечер ещё не начался, а ты уже ко мне пристаёшь, — фыркнула Джинни, но совсем не зло, а… флиртующе?

Драко только сейчас рассмотрел её — с собранными волосами, в диадеме, с лёгким макияжем она выглядела как мечта, жаль только, что платье пряталось под мантией. И теперь он страстно желал, чтобы она так и не снимала её до конца вечера, а показала только ему, желательно наедине, желательно в его схроне за статуей медузы. На всякий случай Драко там убрался и подготовил всё необходимое для продолжения.

— Что ты тут делаешь? — невнятно спросил Драко, потому что его внимание сосредоточилось на её подкрашенных и блестящих губах. — Тебя все ждут.

— Кто все? — развеселилась Джинни, хлопнув пушистыми ресницами. Её глаза казались темнее обычного, но всё ещё с трогательными веснушками на веках.

— Я, — выдохнул Драко. — Ты не представляешь, как долго я тебя ждал…

Её зрачки расширились, рот приоткрылся, и Драко наклонился, чтобы…

— Мистер Малфой, мисс Уизли, — раздался ледяной голос Снейпа прямо позади. — У вас десять минут, чтобы добраться до Большого зала. Профессор Флитвик будет весьма недоволен, если вы опоздаете. На ваше счастье, я сделаю вид, что ничего не видел и не стану снимать балы. На этот раз.

Джинни покраснела и кивнула, крепко сжав запястье Драко. Он послушно пошёл за ней, когда она потянула его вниз по коридору, и даже не подумал обернуться на Снейпа. Появление декана его удивило, но он куда больше сейчас был занят мыслями о девушке. Они же почти поцеловались, снова! Драко теперь никак не мог избавиться от мыслей о её слегка подкрашенных губах, о тёплом дыхании…

— Драко? Драко. Драко! — дёрнула его Джинни за руку несколько раз. Он и не заметил, как они остановились. — Малфой, бубонтюбер тебя подери, ты слушаешь меня или нет?

— А? — встрепенулся Малфой. — Что?

— Что что, — передразнила Джинни. — Он был не один!

— Кто?

Джинни прижала ладонь к его лбу, прищурилась и придвинулась ближе, втянув носом воздух около его лица. От очередной близости у Драко по спине прошлись волной мурашки.

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь понять, ты заболел или пил, что так тупишь.

— Я полностью здоров.

— Не сказала бы… — Джинни вздохнула, покачав головой. — Снейп был не один. А со своей женщиной!

Драко оглянулся, но, понятное дело, уже ничего не увидел. Снейп почему-то не пошёл за ними следом, под ручку с таинственной возлюбленной.

Теперь у Драко стало два повода для досады. Первым — что их с Джинни прервали прямо перед поцелуем. Может, оно и к лучшему, или нет? А вторым — то, что он был так близок к тому, чтобы узнать личность этой таинственной женщины! Хотя, нет, поводов было три, и самым первым в очереди — тот факт, что Джинни не появилась перед Драко тогда, когда он её ждал. Выходило не очень хорошее начало вечера, но он надеялся всё исправить.

Пока они шли обратно к Большому залу, Джинни рассказала, что заметила Снейпа с подарочной коробкой в руках и решила за ним проследить. Скрылся мужчина в Выручай-комнате, у которой она и караулила его в надежде, что он выйдет оттуда не один. Может быть, не появись Драко так внезапно и не начни он бессовестно лапать Джинни, то у неё бы вышло наконец раскрыть тайну.

— Честно, даже не представляю, кто это может быть, — вздохнул Драко, помогая Джинни снять мантию, как и подобает воспитанному юноше.

И тут же кидая ревнивые взгляды по сторонам. Платье на ней смотрелось изумительно, что заметил не только он. Смит заулыбался и толкнул в бок одного из своих приятелей, кивая на Джинни. Драко с трудом сдержал желание закутать её обратно в мантию, но на этот раз в свою. Почему-то ему показалось, что только так он сможет избавить девушку от нежелательного внимания.

К счастью, от Джинни отвлеклись, когда Панси вплыла в зал в сопровождении Поттера. Об этих тоже некогда тайных отношениях уже знали, но видеть их вдвоём было всё-таки в новинку. Или же дело было в ярко-красном платье Панси со смелым вырезом? Интересно, МакКошка заставит поправлять декольте? Неважно, главное, что большинство отвлеклось от Джинни.

Постепенно зал всё больше наполнялся людьми. Драко не обращал особого внимания на них, только отметил, какой недовольной выглядела Грейнджер. Она попеременно буравила взглядом то Уизела с Асторией, то Поттера с Панси. Ни одна из пар ей ответного внимания не дарила: первая позировала у богато украшенной ёлки, а Криви под руководством Дафны делал снимки; вторая уже стояла в компании Блейза и Падмы, обсуждая мнущегося в нескольких метрах от них хаффлпаффца, сжимающего ладонь краснеющей Парвати.

А ведь всего этого могло бы и не случиться. Драко рассеянно поправил воротник и взглянул на Джинни. Девушка успела цапнуть с заставленного стола тарелочку, на которую навалила множество разных закусок. Поймав взгляд Драко, она неожиданно смутилась.

— Что? Я не успела толком поесть: пока оделась, пока волосы, пока…

— Я вообще ничего не сказал, — фыркнул Драко, улыбнувшись. Оправдания Джинни ему неожиданно показались милыми. — Ешь. Это тарталетки с икрой? Они должны быть вкусными.

— Они вкусные, — подтвердила Джинни. — Будешь?

Драко кивнул, думая, что девушка протянет тарелку. Вместо этого она поднесла тарталетку к его губам. Это вышло настолько спокойно и естественно, что Драко даже не успел удивиться, а просто взял предложенное в рот.

— Вкусно, — совсем не элегантно прочавкал он с набитым ртом и приобнял Джинни за талию. Она не стала отодвигаться и сердиться. Проходившая мимо Луна помахала им рукой и сказала что-то о хорошем настроении мозгошмыгов. Драко уже не пытался понять Лавгуд — хотя он вообще не пытался её никогда понять, — и просто кивнул. Луну он научился принимать со всеми её чудачествами, потому что она была доброй и полезной; за ней таскался Теодор и её любила Джинни.

Когда в зале уже яблоку негде было упасть, Драко заметил, что среди приглашённых были члены семей профессоров и учеников Хогвартса. Не признать в стоявшей рядом с мадам Пинс женщине её сестру было невозможно, слишком уж они были похожи. Септима Вектор, преподавательница Нумерологии, была с супругом и сыном, а мадам Хуч — с пожилым комментатором квиддичных матчей, с которым у неё, по слухам, роман начался ещё лет двадцать назад. Из родителей Драко заметил бабушку Невилла, о чём-то беседовавшую с мисс — или миссис? — Забини, довольно известную тётку Сьюзен Боунс и ещё несколько знакомых лиц.

— Хочешь ещё? — тихо спросила Джинни, но Драко покачал головой и потянул её поближе к ёлке, откуда открывался неплохой вид на импровизированную сцену.

На неё как раз ступил директор и тепло улыбнулся, окинув зал и присутствующих в нём весёлым взглядом. Дамблдор начал речь о важности и уникальности этого Святочного бала, упомянул традиции Хогвартса и отметил, как он рад видеть, что осуществлённая профессором Флитвиком рекомендация Министерсва Магии принесла такой результат. Все похлопали польщённому преподавателю Чар и начали разбиваться на пары — было объявлено о начале танцев. После первого как раз должно было раскрыться, кто же с кем переписывался.

Драко дождался, пока Джинни поставит тарелку на стол и протянул руку. То, как доверчиво девушка вложила свою ладонь в его, заставило сердце забиться в груди чаще.

— Так ты узнал, с кем переписывался? — спросила Джинни через пару минут. Танец был неспешным и несложным, говорить во время него можно было без труда.

— Нет. Вначале пытался, потом как-то забил.

— Я тоже… это как-то неважно.

— Неважно, согласен, — Драко прижал Джинни теснее к себе, крепко держа за талию. Краем глаза он заметил Невилла с незнакомой ему хорошенькой девчонкой, у которой на лице читался полный восторг. Джинни проследила за его взглядом и хихикнула.

— Невилл танцует лучше всех.

— Я танцую лучше всех.

— Это твоё личное мнение или результаты опроса?

— Я не верю результатам опросов.

— Ну да, если спросить всех в школе, то мы встречаемся.

— А мы… может, мы и вправду встречаемся?

Откуда у него нашлась храбрость для этого вопроса, Драко не знал. Джинни от неожиданности оступилась, спутав шаги, и тяжело навалилась ему на грудь. Он удержал их обоих на ногах и застыл, глядя в красивые карие глаза девушки. В ожидании её ответа он не двигался, перестал слышать музыку и даже не заметил, как она закончилась, и в зал сквозь распахнувшиеся двери проскакали штырехвосты во главе с розовым.

+++

Северус, декабрь 1996 года

+++

Северус признавал, что у него много отрицательных черт. Может быть, даже больше, чем положительных. Может быть, даже намного. Но упрекнуть его в неподобающем поведении по отношению к ученицам никому и в голову бы не пришло, пока не появилась эта отвратительная розовая министерская крыса.

Об Амбридж Северус вспоминал с содроганием, настолько раздражающей она была. В своё время его страшно нервировал Локхарт своим жеманством и дурацкими попытками преподнести себя получше, но Амбридж сумела затмить собой даже этого проходимца. Кровососущая тварь; какое же счастье, что от неё удалось избавиться до того, как она придумала что-то ещё!

Из-за Амбридж у Северуса было отвратительное настроение и в начале декабря, которое более или менее улучшилось только ближе к Святочному балу. В этом году на празднике он собирался присутствовать не один. Для него такое было чем-то новым, и он не мог не переживать. Впрочем, нервозность эта была даже приятной: в своей спутнице он был уверен. Почти. Всё же Северус не мог похвастаться ни лицом, ни фигурой, ни приличным состоянием. Выдающимся у него был — по его же нескромному мнению — ум, но было ли этого достаточно для красивой, богатой и тоже совсем не глупой женщины?

С другой стороны, в мире случались вещи и куда более странные.

Отпив из бокала шампанского, которое сегодня позволили себе все преподаватели Хогвартса, Северус окинул зорким глазом учеников из своего угла.

Он терпеть не мог неприличное поведение и каждый год летал злой тучей, не давая детям — а все они были детьми ровно до тех пор, пока не выпускались из стен школы, — совершать глупости. Разумеется, уследить за всеми он не мог; студенты и в обычные дни находили, где уединиться и чем заняться, но на его дежурстве во время праздника он ничего подобного позволять не собирался. Помона уже пожурила его за излишнюю суровость, но коллегу он предпочёл не слушать.

У Северуса, каким бы он ни был, были принципы, отступать от которых он не собирался… ровно до тех пор, пока на его предплечье не легла узкая ладонь с идеальным алым маникюром и блестящим кольцом на пальце.

— Ты слишком напряжённый, — промурлыкала вставшая рядом женщина. — Мне так и хочется утащить тебя куда-то, где есть широкая кровать, и сделать массаж.

— С такими ногтями? — Флиртовать Северус не умел. Как хорошо, что этот навык оказался ненужным в его случае. — Сомневаюсь.

— Дорогой, у меня множество талантов, тебе ли не знать.

Мелодичный смех заставил уголки его плотно сжатых губ едва заметно дёрнуться. Он оторвался от наблюдения и позволил взгляду скользнуть по прижавшейся грудью к его руке женщине. Пара прядей густых волос кокетливо падала на лицо, а остальные были собраны в высокую причёску, оголяя шею, на которой сверкало ожерелье.

Ювелирный гарнитур, состоявший из кольца, серёг и этого ожерелья, был её любимым уже год, хоть по цене и качеству уступал тем комплектам, что хранились у неё дома и в ячейке Гринготтса. Удивительно, что именно подарок Северуса так полюбился, всё-таки ей было из чего выбирать.

— Мне кажется, твоё платье слишком откровенное, — отметил Северус, впрочем, впечатлённый глубиной её декольте. Особенно его очаровывала тёмная родинка на выгодно демонстрируемой груди, которую он увидел, как только отвёл взгляд от её лица ниже. — Какой пример ты подаёшь детям?

— Во-первых, это самое обычное платье для женщины моего возраста. Во-вторых, я здесь не преподаю, чтобы переживать о том, что подумаю дети. В-третьих, — она прижалась к нему теснее и мазнула губами по щеке. — Тебе нравится это платье. Ты сам его выбирал.

Верно, Северусу из всех показанных ему накануне бала оно понравилось больше всего, но он же не думал… а, впрочем, в той ситуации, в которой он тогда находился, думать было несколько проблематично.

От разговора он отвлёкся, потому что мимо них пронеслись штырехвосты. Розовый, самый наглый из этой ватаги, громко прохрюкал что-то относительно похожее на гимн Хогвартса. Северус закатил глаза, в очередной раз задавшись вопросом: на что именно Флитвик тратил своё время? Жабий хор уже был, а теперь появились и эти, рассыпающие веселящую пыльцу, свиньи на длинных ногах!

— Ну-ну, сделай лицо попроще. Мне очень нравится, какой ты суровый, дорогой, но давай не будем пугать твоих детей и оставим это до нашей спальни. — Северус, услышав это, тут же возмущённо вздохнул, но ответить ничего не смог, в итоге лишь досадливо поморщившись.

— Ты невыносима.

— Тебе и это нравится. Я вношу разнообразие в твою скучную и пресную жизнь. Погляди-ка, ты сегодня одет даже не в чёрное, а в тёмно-зеленое! Интересно, кто-нибудь успел заметить? Хотя костюм, который отложила я, на тебе смотрелся бы ещё лучше.

Северус и на это ничего не ответил, а перевёл взгляд на Флитвика, который вышел вперёд, потирая ладони. Кажется, он как раз готовился объявлять результаты анонимной переписки.

— Сейчас начнутся радостные крики и горькие слёзы.

— С чего ты взяла?

— Это дети, дорогой, и кто-то будет рад, а кто-то окажется разочарован. Не все же такие умницы, как мой сын, верно?

— Твой сын… — начал было Северус, хоть и знал, что спорить безнадёжно. Материнская любовь его дамы сердца была столь велика, что отметала любую критику в адрес её ненаглядного сына.

— Лучше снежинки Малфоев и угрюмого отпрыска Ноттов. А уж про Гойла с Крэббом я молчу. Мой весь в своего отца. Жаль, что тот так рано покинул этот мир.

— Не слышу жалости в твоём голосе.

— Он был хорошим мужем. — Голос оставался совершенно безразличным. — Не самым лучшим человеком, но мальчику об этом лучше и не знать. Достаточно того, что я — прекрасная мать и обеспечила нас так, что хватит ещё на три жизни.

— Я стану восьмым, мадам? — уточнил Северус, хотя знал, что ждать от него обогащения при получении наследства точно не придётся.

— О, нет. С тобой я продолжу жить во грехе. Восьмой муж мне не нужен, хватило семи предыдущих.

— Все-таки стесняешься?

— Если бы стеснялась, то обнимала бы? Это ты тут весь такой скрытный стоишь в углу. Я достаточно богата, чтобы позволить себе отношения с умным мужчиной, который мне по душе. — Это слышать Северусу уже было намного приятнее. — Нет, просто я несколько суеверна. К тому же, быть чьей-то девушкой куда приятнее, чем женой. Ощущение юности, свежести, это так приятно! И если ты перестанешь думать, как испортить детям вечер, то мы могли бы потанцевать, как только… а, вот и первые рыдания пошли.

Северус закатил глаза и проследил за взглядом своей «девушки» — рыдания действительно были! Ну как… скорее единственная слезинка и радостный возглас Астории Гринграсс, и не по поводу переписки, а потому что рыжий Уизли стоял перед ней, преклонив колено, дрожащими пальцами протягивая коробочку с кольцом.

Сам он такое дорогое вряд ли смог бы купить, скорее всего, святой Поттер подсобил.

Впрочем, смотреть на эти телячьи нежности дольше двух секунд Северус не собирался. Он даже в какой-то степени обрадовался, что эта парочка отвлекла на себя внимание той части зала, которая уже давно догадалась о своих собеседниках.

Вроде того же сына дамы сердца Северуса. Потому что мать не успела сообщить своему любимому сынуле, что состоит в настолько серьёзных отношениях, насколько они могли быть по её меркам.

— Всё ещё не понимаю, почему ты хочешь выйти танцевать среди этих идиотов, — уныло вздохнул Северус. — Мне кажется, лучше воспользоваться возможностью и…

— Ты струсил, Северус Снейп? — прищурилась женщина.

— Да, ты струсил, Нюниус?

Северус всем телом… не вздрогнул, нет. Разве что от отвращения.

— Блэк, — прокаркал он, поворачиваясь к заклятому недругу. Его спутница лишь приподняла бровь, критически оглядела подошедшего мужчину и поморщилась. Северус испытал огромный прилив достоинства: ей явно не по вкусу пришёлся «обольститель и похититель женских сердец». Впрочем, они в этом могли бы даже посоревноваться. — Подвинься, — приказал он Блэку и изящно взмахнув полами мантии, повёл свою женщину в середину зала.

На какой-то момент установилась гробовая тишина. Даже оркестр, приглашённый Дамблдором прекратил тянуть мелодию. Даже розовый штырехвост, на которого Северус предупредительно зыркнул, отлетел к ёлке, где истуканами замерли с какими-то конвертами Малфой-младший и Уизли-младшая.

— Вашу руку, — отрывисто попросил Снейп, и Каролина Забини с удовольствием покорилась.

Вокруг них тут же образовалось пустое пространство: все танцующие предупредительно убрались к стенам и столам. Никто больше не смеялся и не плакал, все с придыханием следили за…

— Музыку, извольте! — попросил Дамблдор, негромко хлопнув в ладоши.

Ошалелые музыканты, силясь понять, что им стоит играть, начали исполнять что-то отдалённо напоминающее марш Мендельсона. Северус про себя проклял их, но отступать и не думал, закружив возлюбленную в чём-то, что не было похоже ни на вальс, ни на кадриль, ни вообще на какой-либо классический танец. Спустя полминуты послышались первые слабые, но чёткие аплодисменты: это близняшки Кэрроу с восхищением смотрели на пару и перешёптывались: Снейп уловил «Мортиша и Гомес», но решил не обращать внимание на их причуды. Следом хлопков стало больше, и в конце концов весь зал рукоплескал их импровизированному, чувственному танцу.

Когда музыка взяла особенно высокую ноту, уже переключившись на смесь танго и румбы, Снейп наклонил партнёршу так, что ей пришлось выгнуть спину, точно змее — но она была очень гибкой и пластичной, он ведь знал не понаслышке — и замер, прожигая взглядом её такие же тёмные, как у него глаза.

На миг их осталось в зале двое.

А потом он выпрямился, выпрямил Каролину и, взмахнув чуть укороченными волосами — эта женщина каким-то обманом или «Империо» заставила его постричься у стилиста! — за руку манерно повёл её прочь от толпы.

При этом ему показалось, что Минерва одобрительно подмигнула, но, скорее всего, у неё просто дёрнулся глаз.

— Надеюсь, теперь ты довольна, — проворчал Северус, уводя довольно улыбающуюся Каролину в сторону выхода. — Ты сведёшь меня в могилу без всяких браков.

— Если ты в следующий раз так наклонишь меня, то, скорее, в могилу попаду я. Со сломанным позвоночником.

— Следующего раза не будет, — отрезал Северус.

— Но ты уже обещал мне посетить то мероприятие в Министерстве, которое будет на пасхальных каникулах! И съездить со мной в Италию, а там как раз намечается...

— Я ничего тебе не обещал.

— Ты сказал, что подумаешь.

— Я подумал.

— Подумай ещё.

— Я подумаю… если ты сделаешь мне массаж.

Они покинули Святочный бал, и Северус даже не задумался о том, какой фурор произвёл их выход в люди.

Возможно, ему стоило задуматься, в том числе будет ли он после такого всё ещё пугать учеников. А, может, у Лонгботтома теперь боггарт будет являться не только в его лице, но и в лице матери его нового «друга»? Определённо, теперь не Малфой с Уизли и даже не Паркинсон с Поттером станут главной сплетней школы на многие месяцы вперёд.

Но Северусу в кои-то веки было совершенно всё равно. Он был окрылён, он был неимоверно горд собой, он даже почувствовал что-то похожее на зачатки счастья в своём тёмном, иссохшем после смерти Лили сердце.

И всё благодаря женщине, которая… ну да, похоронила семь мужей. Именно такая и могла, наверное, дать ему вкус к жизни. Особенно когда делала массаж и своими ноготками… впрочем, это уже другая история, которую Северус Снейп никогда никому не расскажет. Даже Альбусу Дамблдору, будь он хоть десять раз лучший легилимент и крайне охочий до всего, что происходит в стенах вверенной ему школы!

+++

Джинни, декабрь 1996 года

+++

Джинни держала в руках два конверта, как и Драко, и гадала какой всё-таки лучше вскрыть первым: тот, в котором значилось имя её таинственного собеседника, полученный от штырика, или тот, который ей с премерзкой улыбочкой вручил Санта-Мерлин-Нотт, рассекающий зал и вручающий «подарки» на пару с Невиллом.

Не всем, конечно, Мерлин упаси — не тот, который Нотт в звёздной мантии, а который легенда, — иначе Джинни заподозрила бы слизеринцев в альтруизме, а Невилла — в том, что он оканчательно ступил на скользкую дорожку.

Впрочем, разве она сама не вступила на такую? Согласившись стать… девушкой Малфоя? Джинни украдкой посмотрела на Драко и не сдержала улыбки — он с таким невинным и сосредоточенным видом разглядывал собственные конверты — у него, к слову, их было три! — что не умилиться было невозможно. Но что за очередная несправедливость! Вечно этим богатеньким больше подарков!

С другой стороны, стоило ли таким подаркам радоваться?

Наконец, Джинни тяжело вздохнула и решила начать с того, ради чего они здесь все собрались. Правда, не успела: стоящий поблизости Блейз вдруг выронил из рук бокал шампанского, который разрешили всем шестикурсникам и семикурсникам. Очередная, к слову, несправедливость, потому что Джинни была пока на пятом!

Хотя она успела отхлебнуть из бокала Драко, и никто не заметил.

— Кто-нибудь, ущипните меня, — простонал Блейз. Падма обычно не преминула бы это сделать, но её не было рядом с парнем: она отошла шептаться с близняшкой по поводу её собеседника, потому что Парвати очень нервничала.

Джинни перевела взгляд на происходящее в зале, и сама застыла: Снейп вёл в центр зала… ну, пожалуй, это могла быть только мама Забини. На ней это, конечно, не было написано, но по цвету кожи, грации и количеству украшений Джинни смогла догадаться.

— Туфли! — воскликнул Драко, и Джинни чуть отпустила, до того, что она даже закатила глаза. Но всё равно продолжала пялиться на пару. Особенно когда грохнула музыка, и… Снейп начал показывать такой профессионализм, что Джинни заподозрила, что Невилл украдкой брал у него когда-то уроки танцев.

Ну а что? Этим вечером она была готова поверить во всё, что угодно.

— В этих туфлях от Версаче моя мама, Драко! — простонал Блейз. — Ты можешь хоть на минуту отключить идиота и посочувствовать мне?

— Зачем тебе сочувствовать? — искренне удивился Драко. — Тут скорее Снейпу надо посочувствовать.

— Я вижу над их головами расцвет сердцешмыгов, — заявила подошедшая Луна. — Так что за них надо порадоваться. Чуть позже они найдут портал в лоно стра…

Джинни схватила подругу и зажала ей рот, отчаянно покраснев и стараясь не смотреть на Драко, который, открыв рот, смотрел на своего декана и его партнёршу. Такими глазами, что Джинни поняла: в недалёком времени её ждут такие же хореографические эксперименты.

Хорошо, что она занималась квиддичем и была такой же гибкой, как мисс — миссис? — Забини. Джинни надеялась, что и в её возрасте сможет поддерживать форму.

Было что-то совершенно волшебное в том, как отрывисто двигался Снейп, и, как притворяясь водным потоком, за ним следовала партнёрша. Или она его вела? Джинни даже не улавливала отдельные моменты, настолько стремительным был танец. Ей пришлось моргнуть несколько раз, прежде, чем она вернулась в реальность и осознала, что Снейп и миссис — или мисс? И была ли по факту это её настоящая фамилия? — Забини степенно удалялись из зала.

— Меня ждут очень непростые каникулы, — вздохнул Блейз и обнял подошедшую к нему Падму.

— Нас тоже, — Теодор, успевший каким-то мистическим образом раздать оставшиеся конверты, тоже подошёл и обнял Луну. — Кстати, ты в курсе, что твоей маме тётушка Мюриэль…

— Дай мне отойти от первого потрясения! — возмутился Блейз.

— Почему твоё имя в моём конверте, Джиневра? — спросил Драко.

— Наверное потому, что их перепутали? —очень ехидно спросила проходящая мимо Панси.

— Что?

— Твой конверт перепутали, хорёк, на самом деле, он должен был достаться Смиту, — присоединился к издевательствам Рон.

Джинни улучила момент и мстительно дёрнула за руку охнувшую Асторию, заключая в объятия. Рон выпучил глаза, а его младшая сестра через плечо сокурсницы показала ему язык.

— Хватит дразнить, иначе я заберу у тебя твоё «солнце и звёзды», — пропела она.

— Я такого не писал! — вспыхнул Рон.

— Я видела черновик!

— В чистовике он написал «луна в облаках» — шепнула Астория ей на ухо и тихо похихикала.

— Почему Уизел писал романтично, а ты мне какую-то скучную хрень? — возмутился Драко, тряся конверт так, словно надеялся, что оттуда должны были выпасть стихотворные поэмы.

— Почему ты мне сам писал… стой. Ты. Мне. Писал? Ты?

— И, между прочим, зря ты отказалась от билетов на матч! Не пришлось бы торчать у твоей тётушки на каникулах!

— Да ты их даже не мне предлагал!

— А кому?

— А вот своей анонимной красивой и желанной собеседнице!

— Так это ты!

— Но ты ведь этого не знал!

Джинни сама не знала, почему так рассердилась. Может быть из-за собственной недогадливости, из-за которой она не узнала в своём собеседнике Драко, а может быть потому, что вроде-как-её-парень переписывался с девушкой и не узнал её уже сам! Так или иначе, поводы сердиться у неё были, правда?

— Ты всем подряд предлагаешь билеты на матчи? Так девушек кадришь? — перешла в наступление Джинни, шагнув к опешевшему Драко. Теперь он выставил перед собой конверты, будто они были щитом от раскалённого пламени негодования Джиневры.

— Это неправда! — запротестовал Драко. — Никого я не кадрю!

— А билеты?!

— Я пытался быть вежливым!

— Ты понял, что говоришь с девушкой, и решил её получить хотя бы таким образом? Бабник!

Блейз, наблюдавший за этой сценой, забыл ненадолго о собственных горестях и захохотал.

— Прими это как комплимент, Драко!

— Ну да, — с ухмылкой согласился Теодор. — Когда тебя ещё раз так порадуют?

— Никогда, — отрезала вернувшаяся к ним Панси, на этот раз крепко держа Гарри за руку. — Астория, детка, покажи тёте кольцо!

— Тётя, ты её на год старше, — напомнил Блейз. — Какая ты тётя?

— Та, которая сделает с тобой то же самое, что и с Ромильдой Вейн, если продолжишь умничать.

Джинни на секунду отвлеклась от Драко и посмотрела на Гарри. Тот, поймав её взгляд, неловко пожал плечами.

— Ромильда хотела поговорить, — неуверенно объяснил он, кинув опасливый взгляд на Панси. — Но я…

— Поговорить? — присвистнул Теодор.

— О чём можно говорить с Поттером? — не удержался Драко, за что тут же получил удар в плечо от Джинни. — За что?!

— Я с тобой не закончила, между прочим!

— Я вообще не понимаю, о чём мы ругаемся!

Джинни шумно вздохнула и всплеснула руками. Она толком не могла объяснить, но было достаточно того, что Драко не понимал. Насупившись, Джинни уставилась на него и скрестила руки на груди. Вообще-то ругаться ей не хотелось и завелась она на пустом месте, но и уступать сейчас показалось глупо. Выходило как в анекдоте: сама придумала, сама же и обиделась.

Пока Джинни обдумывала, что ей делать, музыканты снова заиграли, на этот раз куда более живую и молодёжную мелодию, и большинство студентов хлынуло в центр, танцевать. Блейз и Падма оказались в числе первых, к ним присоединились Теодор и Луна, правда, они танцевали совершенно отдельно от музыки. Наверное, мозгошмыги плели им свою мелодию на телескопе со струнами.

Куда делись Панси с Гарри Джинни не обратила внимания, да и уход Рона с Асторией остался для неё незамеченным.

— По-моему, я что-то делаю не так, если умудрился поссориться со своей девушкой в первый же день отношений, — потерев лоб, изрёк Драко.

— Так у нас первый день или нет? — съехидничала Джинни.

— Официально, да.

— Я ещё не дала своего согласия.

Драко растерянно моргнул и нахмурился. Джинни гадко заулыбалась, поняв, что подловила его: вслух ведь она никак не ответила на его вопрос, поэтому они ещё не начали встречаться. Официально, во всяком случае. Проклятье, а какой должна быть дата начала их отношений? От какого дня отсчитывать? Пока Джинни думала над этими важными вопросами, Драко подошёл к ней вплотную.

Одна узкая ладонь Драко легла Джинни на затылок, вторая устроилась на пояснице, и его губы накрыли её. Джинни бросило в жар, потому что сразу же вспомнился тот самый сон, только в этот раз всё происходило на самом деле. Она почувствовала его тёплое дыхание и неуверенность, сквозящую в каждом движении. Драко нервничал и боялся получить отказ, но, на его счастье, Джинни была не так жестока, как могло показаться. Помедлив буквально пару секунд, она обвила его шею руками и сама углубила поцелуй.

Целовать Драко оказалось очень приятно. Он никуда не торопил её, не пытался толкнуться языком в рот слишком рано и не позволял рукам бродить по её телу в вызывающих местах. Хотя Джинни была не против, только не тут, конечно. Она совсем не из робких и стеснительных, но и демонстрировать свою личную жизнь — и самые интимные её подробности — всем вокруг желанием не горела.

Своё лучше оставлять своим, правильно? Тётушка Мюриэль любила брюзжать, что любое счастье любит тишину.

— Молчание — знак согласия! — торжественно заключил Драко, оторвавшись от неё. Джинни невольно улыбнулась, залюбовавшись его довольным лицом. На его щеках появился румянец, тонкие губы потемнели и чуть припухли, но больше всего ей понравились глаза. Они блестели и в кои-то веки напоминали не холодные колючие льдинки, а расплавленное серебро, блестящее на свету.

Джинни подумала, что показывать кому-то постороннему такого Драко точно не захочет. Он должен оставаться её личной находкой, спрятанной, словно сокровище нюхлера, в надёжном месте.

— Ладно уж, — с деланной неохотой согласилась Джинни и пригладила волосы Драко, а потом, подумав, наоборот прошлась по ним пальцами, чтобы немного растрепать. Так было намного лучше. Её парень был похож на хорька, тут никуда не деться, но можно же было походить на боевого и бодрого хорька!

— Знаешь, если ты не хочешь тут дальше быть, мы могли бы… — Драко кашлянул, заметно смутившись. Всё-таки он не умел флиртовать так, как это делал Блейз. А до спокойствия Нотта ему и вовсе было как… до Луны.

— Что мы могли бы? — заинтересовалась Джинни.

— Побыть вдвоём. Я… подготовился, — заметив её взгляд, он поспешил оправдаться. — Не в этом смысле! У меня там шоколад! И чай, и печенье… и пледы! Там есть пледы и подушки! И мы можем вместе посмотреть, что нам там всучил этот несносный Тео. А ещё… нет, про ром забудем…

Пару мгновений Джинни наблюдала за запутавшимся в собственных пояснениях и предложениях Драко, после чего сжалилась. Рассмеявшись, она взяла его за руку, крепко переплетая их пальцы, и лукаво взглянула из-под ресниц.

— Веди, — коротко сказала она.

Пледы, подушки и Драко под омелой — прекрасный план на вечер кануна Рождества.

Итак, ещё один законченный фанфик в копилку! Это было очень весёлое путешествие в мир ГП без войны, и мы очень привязались к нашим героям. А, значит, возможно, будут экстры или сиквелы :) Но фик переходит в статус finita, и мы надеемся, что вы будете ждать наших будущих работ ;)

Ahopa & Heqet

+++

Теодор, декабрь 1996 года

+++

— И я тебя очень прошу, никаких выходок, — устало произнес мистер Нотт, ухватив сына за локоть.

Он скосил глаза на Луну, но та отвлеклась на цветущие у дома тётушки кусты с синими цветами. Вообще-то в это время года ничего не должно было цвести, но магия помогала ветвям быть покрытыми зелёной листвой и крупными бархатными бутонами. Теодор знать не знал как называлось это растение, хотя у них в саду росли точно такие же, много лет назад посаженные его матерью. Возможно, стоило спросить Невилла — он-то был большим специалистом в гербологии.

— Какие могут быть выходки у достопочтенной тётушки? — изобразил Теодор изумление, хотя прекрасно понимал, о чём говорил отец. Лет в девять Тео со скуки нарисовал бесят на пачке пергаментов, сделав вид, что не видел на ней надпись про кратковременное оживление художеств. «Помиращая» Мюриэль не пришла в восторг от заполонивших её дом разноцветных и крайне пакостных существ, которые, к тому же, оставляли после себя след из краски, когда срок волшебства подходил к концу.

Маленькому Теодору это показалось презабавной шуткой. Он и сейчас думал, что тогда «поминки» вышли на ура.

Отец посмотрел на него в последний раз, с крайним подозрением в серых глазах, нахмурился, но больше ничего не сказал. Его позвала компаньонка тётушки, женщина неопределённого возраста со стрижкой, которая была в моде лет двадцать назад, если не тридцать.

— Так с кем же решила связать себя священными узами брака твоя мать, Близ? Мне нужно заранее знать кого хоронить. — Тётушка обнаружилась в зимнем саду. Она сидела на плетёном диване, устланном цветистыми пледами и обложенным пухлыми подушками с кисточками. Не тонула в этом море ткани и лебяжьего пуха старушка лишь каким-то чудом. — Какая у него фамилия?

— Я Блейз. А его фамилия — Снейп, тётушка, — устало ответил Блейз и радостно выдохнул, заметив, что в их рядах прибыло. Рядом со своим парнем сидела Падма, на лице которой застыла самая вежливая и отрепетированная улыбка. Панси нигде видно не было, зато Поттер кантовался в соседнем от Блейза кресле и выглядел так, словно не понимал, зачем и как тут оказался.

Тео, честно говоря, тоже не понимал, на кой чёрт он припёрся, хотя, возможно, Мюриэль вспомнила и про родство с Поттерами, чем бесы не шутят.

— Не припомню никаких Снейпов. Снайдов хорошо помню, у них какое-то родовое проклятье.

— Родовое проклятье? — заинтересовалась Падма.

— Да. Что-то связанное с невозможностью расчесать волосы, — отмахнулась затянутой в кружевную перчатку рукой тётушка и перевела очень цепкий и ясный взгляд на прибывших. На умирающую она точно не походила. Видимо, передумала под приближающийся новый год. — А вот и вы, мы вас очень долго ждали. Душенька, — обратилась она к своей компаньонке и кивнула на мистера Нотта. — Моему племяннику…

— Троюродному племяннику, — поправил Теодор и заслужил очень выразительный взгляд отца.

— …нужно освежиться. Вы все племянники, Тедди…

— Я Теодор, а не Эдвард, — возмутился Тео. — Тонкс-младший вам вообще приходится…

— … вот я ещё не вспоминала кем и в каком колене! В общем, проводи старшего Нотта… и позови милого Уильяма Уизли. Они с его… — она запнулась и задумалась, подбирая слово. Французов она не жаловала. — … очаровательной невестой куда-то запропастились.

Мюриэль выплыла из своего мягкого кокона с помощью компаньонки и принялась отдавать распоряжения о том, где и как разместить старшее и среднее поколение, пока она беседовала с младшим.

Теодор, воспользовавшись тем, что на него не так уж и сильно обращают внимание, оглядел удаляющуюся в сторону открытой веранды тётушку с ног до головы. Нет, на умирающую она точно не была похожа, но он и не думал, что ей действительно плохо.

— Как я рад, что вы пришли, — вымученно улыбнулся Блейз. — Она пытает меня по поводу отношений мамы!

— А он только привык к тому, что у неё они есть. Опять, — не удержалась и фыркнула Падма, впрочем, тут же погладив Блейза по плечу.

— До этого она пытала меня, — пробормотал Гарри, нервно поправляя очки. — И Сириуса. Его за то, что до сих пор ходит в холостяках.

— Почему ты один? — удивлённо спросила Луна Поттера. — Твои мозгошмыги не выглядят одинокими. Где Панси?

— Малодушно сбежала припудрить носик, — процедил Блейз вместо Гарри. — И, судя по тому, как долго её нет, она пудрит не только свой нос, но и носы всех обитателей этого дома. Или мозги.

Раздалось подозрительное покашливание. Теодор едва не вздрогнул и оглянулся, ожидая увидеть за своей спиной розовую жабу, но, к счастью, это была всего лишь вернувшаяся Мюриэль. Да, она тоже любила розовый цвет, но предпочитала более насыщенные оттенки, которые сочетала с голубым или жёлтым. Теодор был вынужден согласиться с ранее обронёнными словами Джинни о том, что их родственница большую часть времени походила на фламинго.

— Теодор, дорогой, подойди-ка поближе, дай моим старым глазам тебя рассмотреть, — велела тётушка, протянув к нему руки. Потом она взглянула на стоящую рядом Луну и разглядывать «дорогого Теодора» ей сразу стало не так интересно. — Какое необычное создание! Ты не француженка, милочка?

— Нет, мэм, — улыбнувшись, покачала головой Луна. Её светлые пушистые волосы красиво качнулись, и Теодор невольно залюбовался игрой света на длинных локонах.

— Славно. Нам хватит одной француженки в семье. Невеста Уильяма, конечно, очень… милая, но это произношение…

— Разве ваш третий муж не был французом? — Джинни вошла в зимний сад ни разу не тихо и на шаг впереди Драко, которого крепко держала за руку. Тео подумал, что тот вполне мог сбежать, оставшись без присмотра. Пудрить носик с Панси, например. — Или второй?

— Четвёртый, дорогуша, и это был худший мой брак из восьми! — величественно расправив плечи, поправила тётушка Мюриэль. — А… значит, твоя мать сказала мне правду. У тебя действительно Малфой. Тоже француз.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Драко. — Я не совсем француз, это наши предки…

— Да-да, я знаю, кто ты, и даже помню твоего отца, — фыркнула тётушка. — В детстве он даже был красивым. Очаровательный малыш, правда плаксивый до ужаса. Но такой красивый, что его путали с девочкой. Жаль, что когда ему исполнилось двадцать, он испортился — эта ужасная залысина, которая у него появилась…

Теодор не смог сдержать смеха, когда поражённый Драко поднял руку и коснулся лба в попытке убедиться, что его волосы на месте. Джинни тоже засмеялась, не обращая внимания на осуждающий взгляд своего парня.

— Мама передала шарлотку, но они с папой не смогут присоединиться.

— Да, твой брат уже поведал мне об этом.

— Который? — уточнила Джинни.

Теодор вспомнил, что Джинни и Драко сегодня покупали пушистика, поэтому сюда прибыли прямо с Диагон-аллеи. Билл и Флёр — из их коттеджа, а Рон и Астория опаздывали, потому что уже пару дней гостили у её родителей. Про остальных Уизли он ничего не знал, хоть и предполагал, что один сидит в Румынии — или где он там поселился, — с драконами; близнецам оно все нафиг не сдалось, а бывший староста, которого Теодор смутно помнил, мог не появиться из-за работы в Министерстве.

— Уильям.

— Билл.

— Уильям, Джиневра, — с нажимом повторила старушка.

— Билл, тётушка.

— Джиневра.

— Я Джинни.

— А мне нравится звать тебя Джиневрой, — тихо вставил Драко, чем заслужил ласковую улыбку Джинни и одобрительный кивок Мюриэль.

— К слову, тётушка, у меня для вас подарок, — «вспомнил» Теодор, словив взгляд своей девушки.

— Надеюсь, не такой же, какой мы получили в конвертах на Рождество? — буркнула Джинни.

— А какой вы получили? — внезапно заинтересовалась Мюриэль.

Тео сделал большие глаза, но поздно. Спасли его, как ни странно, Панси и летящий следом за ней Шуруп.

Драко до последнего сопротивлялся этой кличке своего нового питомца, но брошенная близнецами Уизли шутка про штыри, болты и шурупы намертво прилепила имя розовому штырехвосту, которого Хагрид, отрывая от сердца, послал Малфою в середине каникул. Судя по записке, — её Драко, конечно, показал уже всем друзьям, — штырехвост скучал по своему двуногому другу. Теодор, конечно, понимал, что по-настоящему свин чахнет не в отсутствие Драко, а бельгийского шоколада. Надо будет, к слову, поинтересоваться, как Люциус и Нарцисса восприняли нового питомца. От посещения тётушки Мюриэль они тоже каким-то мистическим образом отбрехались, хотя пришла сестра матери Драко — Андромеда Тонкс.

Ужасно похожая внешне на третью сестру, кукующую в Азкабане, но Тео она понравилась даже на первый, мимолётный взгляд. В том числе, потому что она понравилась Луне — а та хорошо разбиралась в людях.

— Ладно, подарок можно и позже отдать, — пробормотал Теодор, прячась за спиной Луны и надеясь, что лично вручать его не придётся. А то вдруг тётушка решит оставить ему всё своё весьма сомнительное наследство? Почему-то именно Ноттов она приглашала на свои репетиции похорон чаще всего.

— Дорогой Тед, я… — Мюриэль чихнула, потому что Шуруп приземлился ей на шляпу — подобной «красоте» позавидовала бы и не менее эксцентрично одевающаяся бабуля Невилла, — оставив после себя лёгкий осадок пыльцы. — Я о чём говорила? Ах да, про свадьбы! Этот год будет на них богат, а у меня всего одна диадема! Я уже обещала её Уильяму и его красивой будущей жене.

Ворчливая женщина преобразилась в мгновение ока, рассыпавшись в комплиментах всем и каждому. Панси при этом очень ехидно улыбнулась и подмигнула Блейзу.

Теодор решил, что он тоже не лыком шит, и можно устроить что-нибудь весёлое, но, конечно, не настолько, чтобы отец его вычислил. Он чмокнул Луну в щёку, заявив, что ему надо отойти в уборную. В реальности же он отошёл в огромную столовую, где чуть позже должны были собраться все приглашённые на оглашение очередного завещания. Ну, и чтобы покушать — он на это надеялся, по крайней мере.

Придирчиво изучив стены помещения, он нашёл неплохое место и повесил на стену портрет Мюриэль. В отличие от карикатур, розданных на Рождество, этот был максимально приближён к оригиналу — просто потому, что мистер Нотт тщательно проинспектировал подарок перед тем, как разрешил сыну взять его с собой.

Но раз уж тот теперь висел на почётном месте, можно было бы с ним немного и поколдовать, правда? Куда смешнее ей будет получить не просто рисунок, а живой, по всем правилам, принятым в магическом обществе. И, конечно, нарисованная Мюриэль будет такой же каргой, как в реальности. Интересно, кто из них кого переспорит по поводу наследников движимого и недвижимого имущества?

Теодор занёс палочку, но тут в пустую столовую ввалились целующиеся Драко с Джинни.

— Другого места не могли найти? — разочарованно прокомментировал Тео, который хотел сделать сюрприз для всех, а не только для тётушки. — Мерлин, Драко, вы ещё оскверните скатерть своими выделениями для пущего эффекта!

— Что ты тут делаешь? — Джинни оторвалась от своего парня с таким звуком, что Панси могла бы завистливо присвистнуть.

— Пытался побыть в одиночестве. У меня траур.

— По кому?

— По своему зрению. Мне хочется вас развидеть.

— У вас с Лавгуд платонические нежности и духовные поцелуи через телескоп? — огрызнулся Малфой. У него забавно торчал слева локон — видимо, Уизлетта в порыве страсти дёрнула уложенную гелем прядку.

— Ты тоже вступил в литературный кружок? — ухмыльнулся Теодор. — Или Грег с Блейзом новым словечкам обучили?

— Ой, ну что вы как дети? — закатила глаза Джинни. Прищурилась, оглядела Тео, скользнула взглядом к портрету за его спиной. И потащила Драко вон из столовой. — Развлекайся в одиночестве, красавчик.

— Почему ты назвала его красавчиком? — возмутился Драко, и это, слава Мерлину, было последнее, что Теодор услышал перед тем, как Джинни захлопнула за ними дверь.

Он на всякий случай кинул на неё запирающее заклинание и сосредоточился на портрете, пока было время.

+++

Астория, декабрь 1996 года

+++

Пожалуй, идея пригласить Рона на пару дней была сама по себе неплохая, но Астория совершенно забыла о том, что следом они должны были отправиться к тётушке Мюриэль. Гринграссам она если и приходилась родственницей, то очень, очень далёкой, а вот жениху Астории не так повезло.

Ну, по крайней мере, по утверждениям самого Рона, ведь Астория никогда не видела «тётушку Мюриэль» вживую.

Пропасть между Гринграссами и Уизли была не такая большая, как между Уизли и Малфоями, но родители Астории и Дафны, тем не менее, несколько скептически отнеслись… не к помолвке, нет. Пусть ей и было всего пятнадцать, такая практика в чистокровных семьях была более, чем нормальной. Её, к слову, когда-то хотели свести с Драко, но, слава Мерлину, отец любил обеих дочерей и всё же прислушался к её личному выбору.

Что там думал Люциус Малфой об отменённой договорённости — Астории было глубоко наплевать. Она прекрасно знала, что Драко и Джинни сами разберутся со своими родителями. Молли и Артур Уизли, встречавшие младших детей на вокзале Кинг-Кросс сначала посмотрели на Асторию очень недоумённо, но в конце концов она, вроде бы, им понравилась — и её ждала поездка в Нору в январе.

Пока, впрочем, Астория волновалась по другому поводу — их «чайная пауза» затягивалась, у Рона начал бурчать живот от голода, тень «умирающей» Мюриэль нависала над ними немым укором, Дафна — живой тенью и крайне ехидным зрителем, а мистер Гринграсс решил обсудить…

— Рональд, вы ведь понимаете, что мои дочери — настоящие леди. — Отцу, судя по его покрасневшему лицу, тоже было неудобно это говорить, но, к ужасу Астории, он не остановился на намёках. — Поэтому я не приемлю никаких… попыток… перевести ваши отношения…

Рон поперхнулся чаем, чудом не выплюнув его изо рта. Астория дёрнула было рукой, чтобы нежно погладить его по колену, но под пристальным взглядом отца решила не испытывать судьбу.

— Я даже не думал о таком, — промямлил Рон и тоже отчаянно покраснел. Их в малой гостиной теперь было трое оттенка спелого помидора, и то лишь потому, что Дафне было весело, а мать отсутствовала — она отправилась в Италию с миссис Забини и профессором Снейпом, участвовать в каком-то показе.

— Я рад, — прочистив горло, заявил мистер Гринграсс и искоса кинул взгляд на старшую дочь, тут же принявшую очень и очень невинный вид. Если бы папа знал, сколько бойфрендов было у Дафны, он бы, скорее всего, лишился сознания.

— Папа, мы опаздываем, — рискнула Астория, в свою очередь выразительно посматривая на тикающие маятником в углу напольные часы семнадцатого века.

— Ах да, семейный ужин.

— Репетиция поминок, — брякнул Рон.

— Простите, Рональд?

— Это вы простите, — тут же склонился в поклоне Рон. Астория прикрыла веки. Дафна, пользуясь тем, что внимание отца было сосредоточено на женихе младшей сестры, показала белоснежные зубы, улыбаясь так широко, что у неё рисовали треснуть щёки. — Я необдуманно повторил за Ноттом.

— Теодор… и почему я не удивлён? — в голосе мистера Гринграсса явно чувствовалось облегчение, что не единственный сын Нотта-старшего стал избранником его дочери. Хотя Астория находила Тео довольно милым, пусть и совсем не в романтическом смысле. Правда, с тех пор, как он нарисовал отцу несмывающиеся усы на фамильном портрете лет в семь, Ноттов перестали звать на чаепития у Гринграссов.

Возможно, теперь родители передумают? Астории очень хотелось пригласить друзей на следующие каникулы.

С грехом пополам у них получилось добраться до камина, а мистер Гринграсс удалился в кабинет — как подозревала Астория, переосмысливать жизнь.

— Не расстроился, что там не будет твоей подружки? — спросила Дафна, поправляя блестящие локоны и изучая себя в зеркале. Она, конечно, собиралась не к Мюриэль, а на очередное свидание, малодушно заявив отцу, что отлучится «докупить кое-что в Диагон-аллее».

— Что, прости? — Рон всё ещё был несколько растерян.

— Я про Грейнджер. Её же не пригласили? Бедняжка, а ещё ей в переписке попался Смит, который весь год только и делал, что пожирал взглядом твою сестру.

— Да, настолько разных людей сложно было найти, — к удивлению Астории, Рон рассмеялся и наконец-то расслабился. Она сжала его пальцы, и он нежно сжал её в ответ. — Гермиона в Болгарии. Она параллельно переписывалась с Крамом, и, кажется, та переписка была куда интересней.

— А она зря времени не теряла, — хихикнула Дафна. — Заполучила себе целую звезду!

— Он скучный, — вмешалась Астория. — Но я рада, ведь иначе не получила бы себе самого смешного, ласкового…

— Ой, фу, не хочу слушать ваши телячьи нежности.

Рон засветился, а Дафна поспешила схватить горсть летучего пороха и удалиться на собственные «телячьи нежности».

К тётушке Мюриэль Астория и Рон прибыли аккурат, когда та стояла в комнате с камином, зачем-то примеряя на Джинни серебристую диадему с бриллиантами и лунными камнями.

— На твоих рыжих волосах, дорогая, она смотрится даже лучше, чем на твоей невестке! Может, ты первой выйдешь замуж?

— Тётушка, мне пятнадцать, — напомнила Джинни, закатив глаза. И оживилась, улыбнувшись чуть ли не так же по-акульи, как Дафна, увидев новоприбывших. — А вот, кстати, уже помолвленные! И ваша диадема подойдёт не только к шикарным каштановым волосам Астории, но и к кольцу, которое она носит на пальце.

Астория машинально опустила взгляд на то самое кольцо, полюбовавшись, как оно блестело. Конечно, не такое дорогое и уникальное, как мистер Гринграсс дарил в своё время будущей жене, но Астории оно даже больше нравилось — простое, изящное и удобное.

— Ах, деточка, подойди-ка сюда! — радостно воскликнула пожилая женщина. Астория покорно подошла и вдруг поняла, что улыбка на лице старушки слишком уж дружелюбная. По рассказам Рона, тётушка Мюриэль не была злым человеком, но отличалась колкостью высказываний и любовью поворчать по любому поводу. — Какая красавица! Худовата, конечно, но ничего, твоя будущая свекровь тебя откормит!

Мюриэль ущипнула её за бок и принялась пристраивать диадему уже на волосах Астории, приговаривая, что это универсальное украшение изумительно смотрится на ком угодно. Астория кинула растерянный взгляд на Джинни, на что та изобразила висельника, характерным жестом наклонив голову и сжав воздух рядом рукой. Рон не выдержал и рассмеялся, но старушка словно бы не заметила. Зато заметила самого племянника.

— Рональд! Ты вырос ещё на несколько сантиметров! Такой же красивый, как и твой брат! — Рон подавился смехом и закашлялся от неожиданной похвалы. — И такой… а, моя дорогая, вот и ты! Как там брауни?

— Почти готовы, — процедила компаньонка тётушки. Астория попыталась вспомнить её имя, но не смогла. Джеруша? Джессика? Джемайма? Рон точно упоминал её имя утром. Другое дело, что параллельно с ним щебетала Дафна, так что Астория вполне могла перепутать, и так звали одну из многочисленных знакомых сестры.

Мимо торжественно прогарцевал штырехвост, изящно переступая длинными лапами. Компаньонка, брезгливо поморщившись, отступила на шаг и прижала к лицу накрахмаленный носовой платок. Астории даже показалось, что она услышала его хруст под длинными сухими пальцами.

Мюриэль тем временем продолжала источать благодушие и радость. Она погладила Шурупа по голове и взмахнула руками.

— И шоколаду нашему новому другу! Хорошему мальчику нравится сладкое, — тётушка по-девичьи тонко хихикнула, вручила диадему своей компаньонке и заторопилась отойти к скромно стоящим в углу Флёр и Биллу.

Атмосфера была неожиданной приятной и весёлой, чего Астория никак не ожидала. Ей говорили, что обычно посиделки у тётушки Мюриэль были на порядок скучнее, а в качестве развлечения выступали её нескончаемые колкие ремарки.

Наверное, в какой-то такой обстановке хаоса и веселья и рос Рон. Астория оглядела собравшихся, помахала рукой Теодору и сощурилась, заметив проскольнувшую на его лице ухмылочку. Что это он задумал? Астория была на год младше однокурсников Дафны и общалась с ними не так уж и тесно, но даже она знала, что Нотт не меньше близнецов Уизли любил проказничать, просто делал это куда более изящно. Он почти никогда не попадался или выходил сухим из воды, словно просчитывал действия на несколько шагов вперёд.

— Вы что с ней сделали? — громким шёпотом спросил Рон у Джинни. Асторию он поймал за руку и притянул к себе под бок, будто стремясь защитить от любых безумств, которые могли произойти в стенах этого дома. — И где Гарри?

— Мы? Что мы могли с ней сделать? — изумилась Джинни, даже не обратив внимания на упоминание Гарри.

— Подлили ей что-то в чай? — предположил Рон. — Огневиски, например.

— Буду я тратить на неё огневиски, — закатил глаза подошедший Блейз. Падмы рядом с ним не было, зато от Теодора отлипла Луна и почти вприпрыжку направилась к ним.

— А что тогда?

— Её мозгошмыгам просто хорошо! Они открыли чакры и теперь познают мир, — улыбаясь, объяснила Луна и перекинула через плечо толстую косу. Астория с любопытством присмотрелась к плетению и синим, едва раскрывшимся, бутонам незнакомых цветов, использованным в качестве украшения. Наверняка творчество Падмы.

Коснувшись своих волос, Астория задумалась о том, не попросить ли девушку Блейза и ей сделать причёску? Было неловко, потому что они не были близки, но очень уж хотелось и себе подобную красоту. Краем глаза Астория заметила, что тётушка выплыла со своей компаньонкой из комнаты, а за ней последовали и Билл с Флёр.

— Чак…что? — не узнал слово Рон.

— Чакры, — повторила Луна.

— Это оружие, — неожиданно с крайне гордым видом заявил Драко. — Чакра это заточенный по краям диск, который вращается во время броска.

Все, в том числе Луна, перевели на него поражённые взгляды. Джинни при этом гордо улыбнулась и поправила Драко прядь волос, забавно топорщившуюся у него на макушке.

— А ты с каких пор разбираешься в индийском оружии? — справившись с удивлением, поинтересовался Блейз.

— А ты?

— У меня девушка индианка, я читал о культуре и истории её страны.

— Любимой книгой Драко был трактат про оружие разных стран, — вспомнила Астория одно из детских воспоминаний. — Драко цитировал нам с Дафной её во время наших визитов в Малфой-мэнор.

— Чакра — это не оружие, — покачала головой Луна и посмотрела на Драко. — То есть, я не об этом говорила. А о потоках магии внутри каждого человека!

— На Мюриэль так повлиял Шуруп, — пояснила Джинни прежде, чем её лучшая подруга начала подробно объяснять о загадочной чакре. — Помните же, что на нём пыльца пикси?

— Как бы тётушка не вспомнила молодость и не ускакала искать себе приключения, — хохотнул Блейз.

— С кентаврами, — поддержал его Рон. У Астории не хватило выдержки на осуждающий взгляд: перед глазами предстала Амбридж, с безумной и счастливой улыбкой убежавшая в лес и вернувшаяся оттуда не менее счастливой. Интересно, как она там, на Гавайях? Оправилась ли после месяца, проведённого в Хогвартсе?

— Драко, а где твой пушистик? — решила перевести тему разговора Астория. Драко засиял, как всё столовое серебро в доме Гринграссов и достал из поясной сумки на талии Джинни — очень модный и удобный аксессуар, у Дафны таких было три, — пушистика. Он продемонстрировал его Астории и даже дал погладить.

— Это Хельга, — представил он и ревниво прижал кремовое круглое существо к себе, когда к нему протянул руку Рон. — Она не любит, когда её трогают посторонние!

— Ты дал его потрогать Тори, — возмутился Рон. Астория посмотрела на жениха с нежностью: когда он называл её сокращённым именем, это звучало особенно мило и приятно.

— Астория — аккуратная девочка с чистыми руками! А где были твои — мы не знаем.

— Да, Рон, где были твои руки? — насмешливо поинтересовалась Панси, возникая из ниоткуда и касаясь щекой щеки Астории в светском поцелуе. — Как прошла встреча с родителями? Они приняли…

— Мои руки? У Гарри твоя помада на шее, — голос Рона заглушил все вопросы. — И вряд ли он сам…

— РАЗВРАТ!

Вопль вышел таким оглушительным, что все подпрыгнули, а Драко едва не выронил пушистика из рук. Кричали откуда-то из глубины дома и так возмущённо, что слышно было даже здесь. Голос показался Астории незнакомым.

— Это не ваша… то есть, наша тётушка? — неуверенно спросил Гарри и потёр салфеткой шею, вопросительно посмотрев на Рона. Рон покачал головой, Гарри потёр шею ещё раз, а потом, сдавшись, протянул салфетку лучшему другу, и тот принялся, как мог, убирать след от красной помады. Видимо, на косметику Панси не действовали даже заклинания очистки.

— Похоже на неё, — неуверенно кивнула Джинни, прислушавшись.

— И УЖАС! В МОЕМ ДОМЕ, ПРИ МНЕ! — продолжались вопли, становясь всё громче и громче.

— Что ты сделал?! — накинулся на Теодора Блейз. Нотт состряпал самое невинное выражение лица, на которое только был способен. — Тео!

— Блейз!

— Я точно знаю, что это ты, рассказывай давай.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

Панси, не выдержав, первой вышла в коридор и двинулась на звук. Все остальные, после секундной заминки, вывалились из комнаты и поспешили за ней. Астория крепче сжала руку Рона и улыбнулась, когда он встал так, чтобы её никто не задел. Как же ей, всё-таки, повезло получить такого внимательного и заботливого жениха!

+++

Мюриэль, декабрь 1996 года

+++

Мюриэль не помнила, когда в последний раз ей было так легко на душе. Кажется, в период непродолжительного вдовства между мужем номер пять и мужем номер шесть. Или это было между вторым и третьим? Какие-то воспоминания с годам поблекли, покрывшись толстым слоем пыли, и кое в чём Мюриэль уже не была уверена. Она ни за что бы не призналась в этом, невероятно гордясь ясным для её внушительного возраста умом, но себе врать она не привыкла.

Старость была неприятной штукой, поэтому Мюриэль нравилось окружать себя куда более молодыми родственниками. Она не боялась, что кто-то из них будет претендовать на имущество, которое останется после неё. Пусть претендуют, ведь самое интересное в смерти бездетных родственников — борьба за наследство!

Это Мюриэль ничуть не смущало. Она сама в юные годы отбила журнальный столик с мраморными вставками в столешнице, оставшийся после её двоюродного деда. И два дома, которые потом кому-то отдала со скуки, чтобы не вспоминать свою жизнь в них с мужьями.

Её куда больше расстроил бы подхалимаж, но, к счастью, ни у кого из молодых родственников не хватало ни сил, ни нервов, ни времени на то, чтобы пытаться ей угодить.

Мюриэль была старой и ворчливой, находила во всём тысячу изъянов и не стеснялась указывать на них своей родне, но сегодня она была в крайне хорошем настроении. Мир казался ей как никогда прекрасным, дети — а все они для неё, по сути, были детьми, просто постарше и помладше, — радовали её взор. Предстоящие свадьбы вызывали приятное возбуждение, и хотелось всем сделать приятно. Даже французский акцент невесты Уильяма перестал казаться ей таким уж неприятным.

И всё это длилось ровно до тех пор, пока в столовой на неё не накинулась… она же сама.

— Мой дом! В моём доме балаган и бардак! — ругалась с портрета вторая Мюриэль. Одета она была в строгое синее платье с кружевным воротом, а на голове у неё красовался белый чепец. Мюриэль припомнила, что у неё в самом деле был такой несколько лет назад. — Разврат!

— Где ви увидели г’азвг’ат, мадам? — удивлённо воскликнула Флёр и изящно прижала пальцы к губам.

— Везде, перед моими глазами! Ещё и несносные животные! На ковре тысяча семьсот девятого года, персидском! Привезённом…

— Моим прадедушкой Чарльзом, — закончила вместо портрета сама Мюриэль. — Милочка, я вас не помню, но…

— Я — это ты!

— И я не помню, откуда вы у меня! В этой комнате никогда не было портрета, только при жизни…

— Этого олуха!

— …моего милого Альфреда…

— Он храпел и мешал нам спать!

— …здесь висел пейзаж. Босфорский пролив. Альфред любил путешествовать, — пояснила она гостям. В комнату заглянула смуглянка, которую привёл в качестве спутницы Забини. На личико и фигурку девочка была премиленькой, это признала даже Мюриэль на портрете. И всё же не удержалась:

— Теперь в моём доме спокойно ходят артистки? Акробатки?!

Мюриэль всплеснула руками и подошла ближе к портрету. Остановилась прямо перед ним и упёрла руки в бока, грозно сдвинув брови на переносице.

— Мюриэль Александра, ведите себя прилично в обществе!

— Когда я в последний раз была в обществе?

— Когда ты была в последний раз, я не знаю, а вот уж я регулярно бываю в свете!

— Мы стары!

— Мне ещё жить и жить, — величественно фыркнув, поправила портрет Мюриэль. — Я собираюсь застать ещё следующего министра магии!

Мюриэль гордилась тем, что при её жизни сменилось целых восемнадцать министров, а с двадцать первой, Венузией Крикерли, она училась на одном курсе в Хогвартсе. Мюриэль всем говорила, что они долгие годы приятельствовали, но на самом деле после учёбы их дороги разошлись: она предпочла более спокойную и размеренную жизнь с чередой мужей, а её подруга посвятила себя карьере и достигла внушительных высот. Тем не менее, Мюриэль очень нравилось называть себя дамой со связями. Конечно, многие из её знакомых уже успели отойти в мир иной, но это было неважно.

— Что за шум? — в помещение заглянул Сириус и присвистнул. — О, у моей матушки появилась конкуренция?

— С детства таким был! А я говорила, что Блэки совсем не умеют воспитывать детей! — накинулась Мюриэль с портрета на Сириуса. — Ещё и неженатый!

— Не нашлась ещё та…

— Идиотка, что связалась бы с тобой!

Вот тут Мюриэль невольно согласилась со своим портретом. Она взглянула на Сириуса и цокнула языком: мальчик в самом деле был непоседливым, ещё и в Азкабан умудрился угодить. Ни одна приличная девушка бы с таким не связалась.

— Бедная твоя мать, род Блэков прервётся!

— Ничего, у Уизли с Малфоями будут дети, одного вполне могут отдать Блэкам!

— Какие дети? — в столовую гурьбой ввалились и дети, среди которых первым встрепенулся Драко.

— А вот и Малфой, — проворчала Мюриэль с портрета. — Твой отец в детстве был таким красивым, что его путали с девочкой, ещё и капризный, как принцесса. Жаль, что в двадцать подурнел из-за залысины.

— Люциус был очаровательным ребёнком, — заспорила Мюриэль с портретом. — Да, несколько нежным, но…

В дверях послышалось хрюканье, и в комнату влетел штырехвост. Свин сделал круг почёта вокруг Мюриэль, осыпав её пыльцой и приземлился на её личный стул во главе стола, прямо на персиковый кашемировый плед, лежащий на сидении.

— Свинья в моём доме! То на ковре! То на пледе, привезённом из…

— Это штырехвост, тётушка, — сладко пропел Теодор. — А не свинья.

— Я знаю, как выглядят свиньи, мальчишка! Я видела! Я помню ту, которую привёл ко мне в дом твой отец!

Мюриэль захихикала, вспомнив тот случай: свинья носилась по особняку, забралась в кладовую и съела все яблоки, а потом устроилась на кровати в одной из гостевых комнат и заснула. Храп раздавался такой, что дрожали картины на стенах. Очень забавная вышла шутка, и чего она тогда рассердилась?

— Давайте мы перенесём вас в более уютную комнату? — предложила Андромеда, появляясь в столовой.

Мюриэль про себя согласилась, ведь как раз подходило время приёма пищи, и меньше всего ей хотелось делать это под нескончаемым потоком замечаний от собственного портрета. Нет, всё же, что за чудеса новогодние! Она ведь никогда ни у кого не заказывала собственное изображение — ей такого и в голову не приходило, ведь она была уникальным экземпляром.

Следующие десять минут все провели в безуспешных попытках снять нарисованную Мюриэль со стены, но та была приклеена намертво. Если её и можно было убрать, то, очевидно, вместе со стеной. Даже Нотт-старший, весьма неплохо владеющий чарами и трансфигурацией, озадаченно пригладил волосы и с большим сожалением посмотрел на Мюриэль.

Потом — куда более пристально на своего отпрыска.

Мюриэль тоже посмотрела на Теодора, отметив, что мальчик был бледноват. В столовой действительно становилось слишком… душно. И не только из-за количества людей в помещении.

— Милочка, брауни готовы? — обратилась Мюриэль к своей компаньонке, а потом и к остальным: — Вернёмся в зимний сад. С собой я потом разберусь.

— Это я с тобой разберусь, — закатила глаза Мюриэль на портрете. — Старая карга.

— Ты — это я, — напомнила Мюриэль и, махнув рукой, двинулась на выход.

— Я могу прислать вам комплект зачарованных штор, чтобы занавесить её, — весело сказал Сириус. — С матушкой работает.

— Если у меня получится снять её, отправлю тебе в подарок, чтобы Вальбурге было с кем обсудить жизнь после жизни, — предложила в ответ Мюриэль, и Блэк подавился смешком. Зато Андромеда улыбнулась краешком губ.

В зимнем саду не хватало для всех сидений, но Мюриэль благосклонно разрешила вынести те, что были подготовлены для гостей в столовой. И только сейчас вспомнила, что пригласила родню на объявление приближающейся смерти и зачитывание завещания. Неловко вышло — помирать она и так, конечно, не планировала, но и зачитывать скучные документы под унылые лица тоже.

Куда интереснее было обсудить появление потенциальных новых родственников.

— Итак, Джиневра, я правильно услышала, что вы с Драко собираетесь заводить большую семью?

Малфой поперхнулся чаем, а сидящий по правую руку от него Рональд с широкой улыбкой от души треснул его по спине. Джиневра повернулась к спутнице Рона, которая, в свою очередь, сидела слева от неё и начала подавать той какие-то отчаянные знаки, похожие на нервный тик.

Мюриэль это очень позабавило. Она попыталась представить себе детей Малфоев и Уизли.

— Уверена, у вашего ребёнка будут розовые волосы, — хихикнула она.

— Тётушка, я не собираюсь заводить детей в ближайшие лет десять! — простонала Джиневра.

— Почему это? — тут же возмутился Драко.

— В смысле почему? А как же карьера? Я планирую играть в квиддич на профессиональном уровне!

— Ну… не до тридцати же?

— А почему нет? Это как раз…

Мюриэль не стала вмешиваться в их спор — своё дело она сделала, посеяв в голове Малфоя мысль о том, что ему стоит поскорее сделать объявление о помолвке, прежде, чем своенравная Уизли упорхнёт из его белоснежных ручек. Не стоило забывать, что Джиневра была ещё и Прюэтт, и её собственная мать в своё время сбежала из отчего дома, правда, наоборот, в брак с Артуром.

Мюриэль не очень-то его жаловала… правда, не могла припомнить почему именно. Всё-таки это именно Уизли-старший подарил ей ту шляпку, в которой она сегодня принимала гостей. Шуруп как раз влетел в сад и сел ей на шляпку, которая уже красиво блестела от разноцветной пыльцы.

— Нам, кстати, не хватает музыки! — вдруг заметила Мюриэль. — Джемма!

— Я Генриэтта, — вздохнула компаньонка в платок. Хотя Мюриэль прекрасно помнила, что её второе имя начиналось на «Дж». — Достать граммофон вашего шестого мужа? Тот, что вы как раз приготовили с пластинками…

— Нет, это же ужасная тоска. Такое только на похоронах слушать. Надо что-то весёлое. У нас планируется целых три свадьбы в следующем году!

— Планируется только одна вроде, — напомнил Рональд. — Билл и Флёр. Мы с Тори…

— А как же Каролина и этот Снайд?

— Снейп, — поправил Блейз. — Они решили не…

— Я приглашу их на Пасху и обсужу лично с ними, что они решили! И как должны решить правильно!

Возражений на это мальчик не нашёл, и Мюриэль поторопила Джемму, чтобы та отыскала радио — у неё точно завалялось одно, с позапрошлого дня рождения. От близнецов Уизли, которые, к сожалению, сегодня не присутствовали. Или к счастью? Мюриэль терпеть не могла их выходки, хотя стоило признать, что некоторые были очень забавные! Например, однажды они перекрасили весь её особняк в розовый цвет. В прежнее состояние дом вернулся лишь спустя три дня.

Не тогда ли она особенно полюбила розовый цвет?

Наконец-то заиграла молодёжная мелодия; Мюриэль первой подскочила со своего любимого диванчика, чувствуя, как её ноги легки и готовы к танцу. Она протянула руку Уильяму, который с улыбкой шагнул к ней, церемонно кланяясь. Флёр, смеясь, схватила Рональда, Теодор — он точно успел показать язык Драко — обвил за талию Джиневру, Драко манерно поцеловал ручку спутницы Блейза…

Мюриэль полной грудью вдохнула свежий сладковатый и искрящийся воздух зимнего сада…

— РАЗВРАТ! ЧТО ЭТО ТАКОЕ, И ПОЧЕМУ В МОЕМ ДОМЕ РАЗМНОЖАЮТСЯ ПУШИСТЫЕ КРУГЛЫЕ РАЗНОЦВЕТНЫЕ ТВАРИ?

Все замерли, но Мюриэль только махнула рукой, приказывая продолжать танцы. Она решила, что если кто-то и размножается в столовой, то это добрый знак — значит, все задуманные ей свадьбы в следующем году состоятся.