Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Двигайся.

— Разве тут нет датчиков на вторжение? Разве полиция уже не в пути? — Яойорозу.

— Должно быть, у них глушилка! Я не могу связаться со школой! — Денки.

— Сенсей, ваша причуда рассчитана на бой один на один! Вы физически не сможете обнулить причуды у всех сразу! — Мидория.

Внезапное чувство, будто меня окунули с головой в воду. Сердце моё забилось в груди, как запертая в клетке птица. Перехватило дыхание, я просто забыл вдохнуть. В памяти всплыло, как я захлёбываюсь собственной кровью.

Двигайся!

— У героев всегда больше одного трюка, парень, — голос Айдзавы, уверенный и успокаивающий; заведомая ложь.

— Убейте его!

— Посмотрим, как ты отменишь причуду-мутацию, Сотриголова!

— Га-а-а-а!

Смешение уверенных криков и мерзкого улюлюканья, вперемешку со звуками драки — ровно до тех пор, пока держался Айдзава-сенсей.

Двигайся!!!

— Быстро эвакуируемся! — крикнула Тринадцатая, и это наконец-то выдернуло меня из ступора, в котором я находился с того самого момента, как появился этот чёрный туман.

Мысль о том, чтобы бежать — спасаться — удирать оказалась достаточно сильной, чтобы сдвинуть меня с места. Я резко обернулся к выходу... и увидел, как между нами и дверью поднимается стена чёрного тумана. Хотя мы были ошарашены всего несколько секунд, этих нескольких секунд нашим противникам вполне хватило, чтобы отрезать нам путь к отступлению.

— Боюсь, я не могу этого позволить, — раздался из тумана зловещий голос. Глубокий, спокойный, профессиональный; он больше подошёл бы радиоведущему или диктору в трейлере фильма, чем безжалостному убийце.

— Приветствую, — вежливо продолжил туман. — Мы Лига Злодеев.

— Сначала «Курогири», теперь ещё и «Лига Злодеев»? — прозвучал насмешливый голос. — У вас вообще ни капли вкуса в именах, да?

Когда одноклассники обернулись ко мне — кто с потрясением, кто с ухмылкой, — я с ужасом понял, что это говорил я. С какого, к чёрту, перепугу я дерзю злодею? Тем более тому, кто уже объявил, что собирается нас перебить? Тут что, в воде в Юэй какое-то вещество, подавляющее инстинкт самосохранения?

Жёлтые глаза в глубине тумана сузились.

— Броские имена. Кричащие костюмы. Обожествление сильных, как кумиров, и оправдание их грехов перед теми, кто слабее. Всё это симптомы болезни общества, от которой мы и пришли его исцелить, — Курогири сделал зловещую паузу, чёрный туман его тела бурлил на месте.

Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а мои руки дрожат от бушующего адреналина, пока я продолжал смотреть на него не отводя взгляда.

— И любопытно, однако, что ты с самого начал знал моё имя... А-а, понятно. Значит, ты тот регенератор. Придётся проявить к тебе особое внимание.

В его голосе кипела чистая злоба, и у меня закружилась голова.

— Сначала сам о себе позаботься! — рявкнул Бакуго, и он с Киришимой бросились вперёд. Позади них Тобе выкрикнул команды своему арсеналу инструментов, и в воздух взвилась бола, устремившись к предполагаемому центру тела Курогири.

Но, несмотря на внезапность и слаженность атаки, все удары просто исчезли в воздухе, будто те наткнулись на обычный дым и туман, не более того.

Курогири мрачно хохотнул:

— Жалкие букашки. Сегодня мы пришли сюда с готовностью убить сам Символ Мира, Всемогущего. Неужели вы и правда думали, что жалкие попытки каких-то там учеников способны хоть чего-то добиться?

— А ты правда думал, что мы будем воспринимать твою чунибьё-брехню всерьёз? — в очередной раз какие-то наглые слова сами сорвались у меня с языка.

Я буквально дрожал в ботинках, я был так напичкан адреналином, что едва мог связно думать, но когда этот, якобы смертельно опасный, злодей заговорил, как персонаж из одного из омерзительных ранобэ Займокудзы, несоответствие между его репутацией и речами напрочь сожгло все предохранители между моим мозгом и моим ртом. Гнуть понты перед явно поехавшим психом, который только что заявил, что будет нас убивать, было, без сомнения, самым тупым поступком с... ну, со вчерашнего дня.

И всё же, как ни странно, вокруг меня спины выпрямились, а кулаки сжались. Мои одноклассники начали принимать более боевые стойки, вызывать свои причуды, готовясь к атаке, сбрасывая с себя оцепенение, которое их сковало. Похоже, идиотизм действительно заразен. Курогири тоже, похоже, стал воспринимать нас серьёзнее: его туман заклокотал быстрее, потянулся в стороны, формируя вокруг нас кольцо.

— Раз слова вас не убеждают, позвольте мне убедить вас делом! — прогремел он.

Чёрный туман взметнулся, как приливная волна, и понёсся к нам быстрее, чем я успевал среагировать. Тьма накрыла меня.

На долю секунды я ощутил, что касаюсь обладателя причуды с сочетанием бестелесности и пространственной манипуляции, но при всём охватившем меня ужасе и краткости контакта я просто не успел скопировать её. Вместо привычного покалывания чужой причуды меня накрыли чувство невесомости, затем отвратительный провал свободного падения, жаркий ветер, хлесткий по лицу, и горький запах дыма. Похоже, Курогири решил, что лучший способ расправиться с «регенератором», это выкинуть меня высоко в небо прямо над бушующим пожаром!

Я завопил в крайне мужественном ужасе, совершенно точно не похожем на визг шестилетней девочки, и начал менять причуды быстрее, чем когда-либо в жизни, одновременно активируя Планирование Грифа и Лунную Гравитацию (мою слабенькую копию причуды Урараки), чтобы хоть как-то сбросить скорость падения.

Моё стремительное падение почти сразу перешло в куда более медленное, плавное снижение, и я с облегчением выдохнул... только затем, чтобы тут же закашляться и начать захлёбываться дымом, ведь я всё ещё находился внутри клубящегося столба. Я поспешно подтянул маску себе на рот и нос, пытаясь хоть немного отфильтровать воздух, одновременно лихорадочно соображая.

Меня выкинули довольно высоко, но дым и паника не дали мне толком оценить обстановку. Было очевидно только одно: прямо под собой мне садиться категорически нельзя. Вот бы мне как-нибудь подняться повыше, чтобы осмотреться... Хотя, пожалуй, такой способ может и быть.

Я на пробу схватил плащ своего костюма и распахнул его в стороны, как купол парашюта. Восходящий поток горячего воздуха подо мной тут же ухватился за ткань, но без крепления к ногам и без того, чтобы плащ был натянут по всей ширине, подъёмной силы катастрофически не хватало, толку было мало. Вот бы у меня была причуда, которая могла бы...

Я вдохнул так глубоко, как только позволял дым, и ослабил связь с полётной причудой Хаямы. Желудок у меня ухнул вниз, когда я снова стал падать быстрее, но даже в это время я уже переключался на силу, от которой до этого момента не было особого толку.

По одному лишь усилию воли моя тень вдруг зашевелилась и исказилась, черпая силу из окружающего меня густого чёрного дыма и становясь почти осязаемой. Она больше не повторяла точно очертания моего тела, а приобрела почти птичий вид. Я распахнул руки в стороны и, сжав зубы, вытолкнул свою копию причуды «Тёмная Тень» Токоями из тела себе на плащ, заставив её вцепиться в ткань и прилипнуть к ней так, чтобы тень могла двигать плащом, как гигантскими крыльями. Безо всяких моих дополнительных команд полуразумная тень ещё и вытянула «пальцы» за края плаща — точно маховые перья, — выжимая из воздуха ещё больше подъёмной силы.

К тому моменту, когда я наконец довёл всё до рабочего состояния, я уже был так близко к огромному костру внизу, что чувствовал, как у меня начинают подпаливаться волосы на ногах. Я мысленно скрестил пальцы и снова резко раскинул руки. На этот раз плащ поймал воздух с отчётливым «вуф», и я ощутил, как медленно начинаю подниматься вверх на столбе перегретого воздуха.

Я не смог сдержаться и под маской расплылся в улыбке. Ну и что, что меня телепортировал на безумную высоту злодей, который мечтал увидеть, как я сначала размажусь по земле, а потом поджарюсь? Ну и что, что у меня всё это получалось только потому, что подо мной была мать всех восходящих потоков, а над головой тучи дыма перекрывали большую часть дневного света? После десяти лет надежд и молитв, что моя причуда когда-нибудь сможет хоть на что-то сгодиться, прямо здесь и сейчас я летел. От этого у меня кружилась голова... хотя, возможно, это всё-таки было от угара и нехватки кислорода.

Следующий шаг: посадка. Пока я медленно набирал высоту, у меня в животе неприятно скрутило — верный сигнал о том, что моя пиратская версия Нулевой Гравитации стремительно приближается к своему пределу. Если я задержусь в небе слишком долго, сначала меня вывернет прямо в маску, а потом я камнем рухну вниз, когда гравитация вдруг «вспомнит» обо мне. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, так что я начал энергично махать руками, пытаясь выбраться из облака дыма.

Кашляя и зажмуривая слезящиеся глаза, я продирался по воздуху с грацией пьяного крылана, отчаянно выискивая хоть какое-то место для посадки. После нескольких пугающих провалов и резких клевков вниз, пока я в буквальном смысле на ходу осваивал аэродинамику, мне наконец удалось вынырнуть из дыма настолько, чтобы разглядеть неподалёку широкую зону, где огонь не только потушили, но ещё и покрыли льдом.

Значит, злодеи знали, что Юкиношита владеет льдом, и потому швырнули её в огненный сектор? Ну, день у них явно не задался. С этой бодрой мыслью я задержал дыхание и сменил причуду Урараки на способность Хаямы. Как только ко мне вернулся полный вес, теневые «крылья»-плащ резко перестали давать достаточно подъёмной силы, чтобы удерживать меня в небе. К счастью, даже после внезапного «плюса» в полсотню с лишним килограмм моя тень всё же оказалась едва-едва достаточно сильной, чтобы удерживать плащ раскрытым и превратить моё падение в планирование, а не в каменное пикирование.

Вместе с полётной причудой Хаямы мне даже удалось перейти в более-менее пологое снижение: под таким углом я как раз мог перелететь через горящее здание и добраться до куда более безопасного участка.

Обратная сторона этого, разумеется, заключалась в том, что вся скорость, которую я отнимал у падения вниз, превращалась в разгон вперёд: пусть я и летел не под крутым углом, но всё равно нёсся к «безопасности» на скорости километров сорок, пятьдесят, а то и все шестьдесят в час. Теоретически я понимал, что из-за возросшей скорости моя копия полётной причуды Хаямы усиливает тело, пытаясь хоть как-то компенсировать нагрузку, но моя посадка в любом случае обещала быть очень жёсткой.

И тут я их увидел. Шесть или семь злодеев, окруживших Юкиношиту и держащих её в постоянном движении, пока она пыталась отбиваться и уклоняться. Почти инстинктивно я скорректировал курс, нацелившись прямо в самого крупного, самого злобного и самого «достаточно тяжёлого, чтобы остановить моё падение» из них.

В последний миг, прямо перед тем как врезаться в злодея, похожего на каменного голема, я сменил Тёмную Тень на Резерв и изо всех сил замахнулся по нему кулаком.

Раздался отчётливый хлопок, когда мой усиленный вдвойне кулак врезался в каменную кожу злодея, а потом его самого просто снесло: он кубарем полетел по обледеневшей земле и с хриплым стоном впечатался в обугленные развалины некогда горящего здания. Меня от силы столкновения отбросило на пару шагов назад, но я сумел подхватить себя полётной причудой Хаямы и приземлиться на обе ноги так, будто всё это было заранее продуманным манёвром, а не тупейшим везением. Я поднял голову. Злодеи уставились на меня и невольно отступили на шаг.

Это был тот самый золотой миг, когда настоящий герой вроде Всемогущего обязательно сказал бы что-нибудь приторно-героическое в духе: «Не возражаете, если я к вам свалюсь?» или «Страх долой, ведь я здесь!». Хикигая Хачиман, с другой стороны, решил использовать этот момент, чтобы стянуть маску и начать неистово кашлять, потому что, мать твою, сколько же дыма я успел наглотаться. У меня кружилась голова, в глазах плыло, ноги подкашивались — если бы хоть один из злодеев успел среагировать, он легко вырубил бы меня с одного удара.

Но для этого им пришлось бы отвернуться от Юкиношиты, которая уже воспользовалась созданной мной заминкой и рванула к одному из злодеев между нами. Почувствовав накатывающую волну холода, я поспешно сменил полёт на причуду Юкиношиты по поглощению тепла; последнее, что мне сейчас было нужно с такими убитыми дымом лёгкими, это чтобы их ещё и изнутри прихватило льдом.

Юкиношита скользила вперёд, почти паря над асфальтом, словно призрак, сочетая выверенную работу ног с усиленными причудой скольжениями, во время которых ей вообще не приходилось переставлять стопы. Мгновение, и она уже наносила тяжелейшие удары всем, кто оказался у неё на пути, а затем сама встала ко мне спиной к спине.

— Ты как? — спросила она, её голос был натянут, как струна.

Я украдкой перестал кашлять и взглянул на свою руку. Костяшки я всё‑таки разбил, но, кроме этого, похоже, мне удалось не повторить какую‑нибудь очередную безбашенную выходку Мидории.

— Жить буду, — прохрипел я. — Ты сама как?

— Немножко перегреваюсь, — пробормотала она достаточно тихо, чтобы злодеи не услышали, — но ничего, терпимо.

Я кивнул, давая понять, что понял. Моя жалкая копия причуды Юкиношиты помогала мне не мёрзнуть на холоде, словно я был в тяжёлом зимнем пальто, но её полноценная версия была почти идеальным теплоизолятором — она, наверное, смогла бы засунуть руку в жидкий азот и даже не поморщиться. К сожалению, это означало и то, что у неё практически нет возможности выпускать собственное тепло. В затянувшемся бою, где ей нельзя было даже на секунду опустить щит, чтобы остыть, это становилось серьёзным минусом и могло запросто закончиться тепловым ударом, если она хоть чуть-чуть зазнается.

— Понял, — сказал я. — Тогда заканчиваем быстро.

«Эффектом подвесного моста» часто неправильно трактуют психологический эксперимент, согласно которому, если после пугающего переживания посмотреть на привлекательного человека, можно обмануть себя и решить, что ты в него влюбился, только потому что у тебя до сих пор бешено колотится сердце, ладони вспотели, а дышать всё ещё тяжело. Проще говоря, это псевдонаучная ерунда, теория, популярная лишь потому, что её удобно уместить в журнальную колонку и впихнуть в список «10 способов добиться внимания твоего краша». Так что, когда я говорю, что Юкиношита обернулась и улыбнулась мне в ответ на мои слова, а сердце у меня при этом на миг ёкнуло, прошу помнить: даже палка стреляет раз в год, и даже тупые статьи в подростковых журналах порой цепляют крупицы правды. Яснее некуда, что сработал именно эффект подвесного моста, заставив меня принять обычную улыбку товарищества и дружеской поддержки за нечто большее. Было абсолютно ясно, что из погони за этими ощущениями ничего хорошего не выйдет, и вообще, к нам сейчас неслась целая толпа злодеев, так что даже если эта улыбка, как бы невероятно это ни звучало, действительно что‑то значила... момент был, мягко говоря, совсем неподходящий, чтобы в этом копаться!

Мы с Юкиношитой одновременно бросились на толпу врагов. Когда я рванул вперёд, я заметил в глазах злодеев нервозность — и неудивительно, после того как они видели, как я размазал их главаря по асфальту, как шайбу по льду.

Хотя волноваться им стоило совсем не из‑за меня.

Больше не стеснённая окружением, Юкиношита наконец смогла в полной мере показать, насколько она сильна в бою. Мягкими, обманчиво неторопливыми движениями моя одноклассница словно проплыла в зону досягаемости бугая с кабаньей головой, размахивавшего мачете. Он взмахнул клинком сверху вниз, но Юкиношита просто слегка коснулась его опускающейся руки своей раскрытой ладонью. В момент соприкосновения вспыхнул свет, и рука злодея резко дёрнулась вправо, разворачивая всё тело и выбивая его из равновесия, полностью оставляя без защиты от следующего удара — точного ладонного удара Юкиношиты ему в печень. И всё, один короткий обмен ударами, а злодей уже вне игры. Точно, расчётливо, выверено — даже если Резерв и позволял мне на короткое время копировать причуду Юкиношиты, её отточенные тренировками навыки я скопировать никак не мог.

К счастью, у меня был свой стиль боя. Наученный горьким опытом, что ножи и прочие острые предметы отнюдь не моё, я выбрал целью одного из противников без оружия: крепкого мужика, чья причуда покрыла тому кожу матово‑чёрным цветом и превратила рот в огромную беззубую пасть. Я рванул прямо на него, задействуя запасённую версию причуды Юкиношиты, чтобы собрать дополнительную мощь из окружающего тепла, и ударил изо всех сил. Снежно‑белая энергия причуды Юкиношиты слилась с оранжевым сиянием Резерва, образуя вокруг моего кулака мерцающий энергетический «латный перчаточник», который врезался в выставленные для блока руки злодея с отчётливым грохотом. Одного этого удара хватило, чтобы разнести его защиту в клочья, и я, обладая в прямом смысле сверхчеловеческой скоростью и силой, воспользовался открывшейся брешью и ударил ещё раз.

Под моим кулаком с отвратительным хрустом ломался его нос.

От этого мне хотелось отшатнуться, хотелось найти способ закончить бой так, чтобы не приходилось кромсать чужие тела ради их обезвреживания. Но вместо этого, выдержав короткую паузу от шока, я ударил в третий раз — на этот раз в живот. Злодей рухнул на спину. Я делал всё, чтобы не думать о том, как меня мутит. Слащавые речи Тринадцатой о том, что силу нужно использовать во имя спасения людей, а не для того, чтобы причинять им боль, внезапно перестали казаться такими уж слащавыми.

С оставшимися тремя головорезами мы с Юкиношитой расправились довольно быстро: поодиночке ни один из них не был ей соперником, а я двигался достаточно быстро и выглядел достаточно опасно, чтобы они даже не мечтали взять её в кольцо. Я с удовольствием позволил ей оставить себе львиную долю реального боя: было очевидно, что Юкиношита действительно тренировалась в вещах вроде нелетальных задержаний, тогда как моя стратегия на эту тему сводилась к «выбрать кого‑нибудь попрочнее и стараться не попадать по слишком важным местам». Да и вообще, она банально дралась лучше меня, так что это было ещё и самым эффективным распределением ролей. Когда последний злодей рухнул на землю, Юкиношита обернулась ко мне.

— И что теперь? — спросила она.

— Когда я летал тут вокруг, я не видел никого ещё, кто был бы заблокирован в этой горящей зоне, — ответил я. — И новых злодеев мы тоже не встречали. Мне кажется, у них было ограниченное число огнестойких громил, так что и учеников сюда телепортировали немного.

Юкиношита кивнула:

— Согласна. И, думаю, если бы кто‑то ещё сражался неподалёку, мы бы это услышали, — добавила она, обводя взглядом пылающие вокруг здания так, словно проверяла, не упустила ли что‑нибудь.

И действительно, кроме стонов и жалобных кряхтений поверженных злодеев да ровного глухого рёва пламени, вокруг было довольно тихо.

Убедившись, что я с ней согласен, Юкиношита продолжила:

— Похоже, что ближайшие очаги уже достаточно хорошо потушены, — сказала она. — Думаю, можно оставить злодеев здесь и не переживать, что с ними что‑нибудь случится.

Я подошёл проверить первого, которого приложил. Он был без сознания, но дышал. С небольшой помощью Резерва я сумел перекатить его на бок в устойчивое положение, чтобы тот не захлебнулся собственной рвотой. Потому что, конечно же, теперь это тоже входит в мою повседневность: думать, не убью ли я кого-нибудь случайно, ударив слишком сильно. Ну разве героизм не прекрасен и увлекателен? Но времени размышлять у меня не было; я встряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и снова сосредоточился на текущей ситуации.

— В таком случае, наверное, нам стоит выбраться из отсюда и найти место, где можно спокойно оценить обстановку, — предложил я.

— Верно, — сказала Юкиношита, уже осматриваясь в поисках выхода. — Остальным может понадобиться наша помощь.

— Будем надеяться, — пробормотал я себе под нос.

Я остро помнил, что Курогири попытался не просто убить меня, телепортировав на смертельную высоту, но ещё и прицельно поджарить на случай, если падение я переживу. Мои силы едва-едва позволили мне выкарабкаться, но сколько моих одноклассников смогли бы провернуть такое?

Мы с Юкиношитой бегом двинулись по главной «улице» пылающего городка, стараясь как можно скорее выйти из зоны, не теряя бдительности и не вымотавшись ещё до следующей драки. Вскоре мы добрались до границы огненной зоны.

Контраст между тёмными, задымлёнными руинами и залитым солнцем пространством «USJ» бросался в глаза и, наверное, даже успокоил бы, не будь весь этот светлый комплекс фоном для хаотичной схватки сверхлюдей. Но облегчение я всё же испытал, когда увидел Сотриголову: тот был жив и дрался у парадной лестницы.

Активировав причуду с телескопическое зрением, я едва разглядел, что примерно половина класса всё ещё на верхней площадке. Увы, неподалёку торчал и Курогири, но по крайней мере часть ребят избежала телепортации прямо в опасные зоны. А значит, скорее всего, никто не сумел выбраться из «USJ», чтобы позвать подмогу. Я уже собирался повернуться к Юкиношите и предложить поискать чёрный ход, как в небе мелькнуло движение, и я сразу передумал.

Под геодезическим стеклянным куполом «USJ» носилась туда-сюда четвёрка фигур: лысый человек-стервятник, мухо-человек словно из фильмов Кроненберга и почти дирижабль-гигант дружно гнали моего одноклассника Хаяму Хаято, вынуждая его то и дело сворачивать и уклоняться от их назойливых наскоков.

— Юкиношита, — шустро сказал я, не сводя глаз от далёкой воздушной свалки. — Если я отвлеку на себя этих летающих злодеев, ты сможешь чем-то помочь их снять? Хотя бы камнем метнуть со своей причудой?

Я бросил на Юкиношиту взгляд исподлобья и увидел самодовольную улыбку.

— О, так у великого Хикигаи тоже бывают дни, когда он не догадывается, на что способна причуда? Подтяни-ка их надо мной, а дальше я сама, — её выражение было настолько самодовольным, что так и просила кирпича, не будь оно таким неприлично красивым.

— Ух, — проворчал я.

Остроумных ответов у меня не нашлось, в основном потому, что она права и я знать не знал, что она задумала. Я решил, что за меня скажут действия, и подключил заряд причуды Миуры «Световой Стрелы». При заряде в 20% максимальная мощность моих полностью «заряженных» стрел была разве что на уровне тех выстрелов, которыми Миура швырялась очередями безо всякой подготовки, да и «колчан» у меня опустеет быстро. Зато это оставалось, пожалуй, лучшим дальнобойным вариантом, каким я располагал. К тому же если кто в нашем классе и узнает ярко светящиеся снаряды как «свои», то уж точно приятель Миуры по одной группе, Хаяма.

Не тратя больше слов, я вытянул обе руки к летающим целям и медленно отвёл левую к груди. Между ладонями родилась потрескивающая струна света, будто старающаяся свести руки обратно. Миура называла это световыми стрелами, но ощущалось это не как тетива, а как тугая гигантская резинка: чем дальше я разводил руки и чем дольше держал их в этом положении, тем сильнее всё тянуло. Я дал усилию нарасти до тех пор, пока даже усиленная Резервом сила не начала сдавать — и в тот же момент левой рукой отпустил.

Сгусток когерентного света, шипя, прорезал «небо» под куполом «USJ», мгновенно выдав наше положение всем — и своим, и чужим. Я целил в Дирижабля — он был крупнейшей мишенью, — но тот заметил стрелу: надувной злодей торопливо распахнул пасть и начал стравливать из себя воздух, уходя назад по рваной траектории. Честно говоря, я даже обрадовался промаху: если его причуда делает его живым воздушным шаром, мне совсем не хотелось проверять, что будет, ткни я его булавкой.

Зато Хаяма, едва завидев стрелу, рванул прямо к нам, а злодеи вслед за ним.

По мере их приближения я отступал к скоплению декоративных деревьев, выпуская по пути ещё стрелы — и чтобы держать их внимание на себе, и чтобы отойти подальше от эпицентра того, что собиралась устроить Юкиношита. Увы, после трёх-четырёх выстрелов два события случились одновременно: Хаяма со своими преследователями уже добрался до нас, а заряд причуды Миуры исчерпался.

Хаяма со свистом пронёсся у меня над головой, едва задевая верхушки рощицы, в которую я сам себя загнал. Лысый бугай со стервятничьей причудой был самым быстрым из троих преследователей, а значит, тот первым вошёл в зону поражения Юкиношиты. Я увидел, как она резко вытягивает тепло из окружающего пространства, выстуживая воздух и землю вокруг. Стервятник шёл достаточно высоко, чтобы, казалось бы, просто ощутить пару секунд прохлады, пролетая мимо, но вместо этого он испустил ошарашенный клекот и судорожно заработал крыльями, пытаясь снова набрать подъёмную силу. К несчастью для него, к этому моменту у Юкиношиты был полный «бак» кинетики, и со вспышкой белого света у её ступней она запрыгнула на немыслимую высоту, вышла с ним в один уровень — и, крикнув: «Нисходящий Скачок!» вколотила его вниз в землю, как волейбольный мяч-переросток.

Как выяснилось, чести у злодеев нет: гигантский злодей-муха вместо того, чтобы выручить союзника, обошёл ловушку Юкиношиты и, держась след-в-след за Хаямой, понёсся прямо на меня. Ровно в тот миг, когда он меня настиг, я глубоко вдохнул и разом израсходовал весь свой 30%-ный заряд причуды Древесного Камуи. Дерево рядом со мной взметнулось вверх, а его ветви попёрли вперёд с нечеловеческой скоростью. Пока летающий злодей ошарашенно вопил, я через связь с только что отросшими ветками заставил их вытянуться, обвиться вокруг цели и, в конце концов, сомкнуться в деревянную клетку.

— Уф. Минус ещё шесть часов моей жизни, которых мне уже не вернуть, — проворчал я, но всё же самодовольно ухмыльнулся. Трудно было удержаться: яростная ругань, доносящаяся сверху, была музыкой для моих ушей.

Увидев участь своих двух напарников, злодей-дирижабль развернулся, собираясь дать дёру. Но без прикрытия товарищей он был как цеппелин без истребительного эскорта: лёгкая добыча для истребителя нового поколения по имени Хаяма Хаято. Хаяма широким виражом набрал высоту и сверху наступил злодею на живот, выбив из него весь воздух и пришпилив к земле. Как только тот отрубился, Хаяма подлетел к нам с Юкино.

— Хикигая! Юкино! — погодите... он к ней по имени? — Спасибо за спасение! Миура тоже здесь? — спросил он, приземляясь.

— Это просто я использую на Разгоне её причуду, — ответил я, пользуясь термином, который придумал, когда продумывал легенду о происхождении своих сил. — Уж прости, что разочаровал.

— Что по обстановке? Все целы? — вклинилась Юкиношита.

Хаяма медленно покачал головой:

— Не знаю. Кажется, в большинстве зон, над которыми я пролетал, кто-то ещё дрался, но присматриваться мне было некогда, за мной гнались. Сотриголова-сенсей всё ещё сражается, но я не могу подлететь к нему слишком близко; его причуда может вырубить мою, и я начну падать. Тринадцатая-сенсей прикрывает остальных от дядьки из чёрного тумана и, кажется, пытается устроить так, чтобы кто-нибудь смог выскочить через главный вход, только вот тот туман перекрывает все выходы.

— Если всё ещё никого не выпустили за помощью, у нас проблемы. Сотриголова-сенсей не будет держаться вечно, — мрачно заметила Юкиношита.

— Тогда, если они не могу найти выход, придётся нам. Хаяма, когда летал, ты не видел служебных дверей или чёрных ходов? — спросил я, сам выискивая что-то похожее.

Неудивительно, что при всех прочих плевках в здравый смысл в проектировании в «USJ», похоже, забыли и про нормальные светящиеся указатели выходов. Ну твою-то мать, Тринадцатая-сенсей, строительные нормы существуют не просто так! С другой стороны, раз их не видно нам, злодеям тоже будет сложнее их обнаружить, поэтому...

— Злодеи могли телепортировать туда кого-то на охрану, но они вряд ли окажутся такими же крутыми, как Курогири. Мы с Юкиношитой, наверное, сможем расчистить тебе коридор, а ты затем выскочишь и приведёшь подмогу.

Хаяма покачал головой.

— Никаких других выходов я не заметил... но меня тогда плотно прессовали. Я могу снова взлететь и посмотреть?

— Слишком долго, — жёстко отрезала Юкиношита. — Хаято, ты ведь становишься крепче и сильнее, чем быстрее разгоняешься, верно? А ты не можешь просто пробить стекло?

Хаяма оценивающе всмотрелся в геодезический купол над головой:

— Возможно. Я уже использовал то стекло как трамплин, когда от них уходил, и мне показалось, что оно довольно крепкое. Но если разгонюсь по всей дуге купола, может, наберу скорость, чтобы пролететь насквозь.

Я покачал головой.

— Не уверен, что «может» нас устраивает, особенно если Курогири караулит попытки побега. Если он тебя заметит, то наверняка остановит.

Вдруг у меня в памяти всплыло что-то из субботнего утреннего мультика, и я медленно расплылся в хищной ухмылке.

— Поэтому придётся добавить тебе скорости.

*108*108*108*108*108*108*108*

Примерно через шестьдесят секунд я уже возвышался на пять метров, а моя правая рука находилась почти в позе толкателя ядра, а Хаяма Хаято неловко присел на моей ладони.

— Готов? — спросил я его.

— Не волнуйтесь, Юкино, староста. Я вернусь с подмогой раньше, чем вы успеете соскучиться, — ответил Хаяма, и для меня это звучало как вполне уверенное «да».

Я глубоко вдохнул, затем обратился к Резерву, одновременно подхватывая суперсилу и раздуваясь с пяти метров до почти двадцати. Пока я рос, я шагнул назад, разворачиваясь корпусом, чтобы вложить в движение максимум силы, и, наконец, всем телом толкнул ладонь с Хаямой вперёд, швырнув его в воздух изо всех тех сил, на какие только был способен.

Тройная мощь — Резерва, моего гигантского тела и ускоренного причудой роста — сложилась в единый гигантский толчок, который запустил Хаяму через весь геодезический купол с просто умопомрачительной скоростью. Если бы я не знал, что он становится прочнее, чем быстрее летит, мне, наверное, даже стало бы немного страшно за такой бросок. Но вместо этого я чувствовал сладкое удовлетворение и нарастающую надежду, когда Хаяма с грохотом прорвал стеклянный купол у нас над головами. Хаяма выбрался наружу, а это значит, что скоро придёт помощь. Всё, что нам оставалось, это продержаться до прибытия героев.

Увы, злодеи тоже это поняли. С моей временной гигантской высоты я отлично видел центральную зону тренировочного комплекса, где вся толпа злодеев окружала Сотриголову... и все они прекрасно видели меня. Этого краткого мгновения на предельном росте мне хватило, чтобы заметить, как голубоволосый злодей лёгким взмахом руки посылает к нам с Юкиношитой ещё пару-тройку бойцов, а после сам срывается с места и мчится к Сотриголове-сенсею, наконец решив вмешаться лично. Задерживаться на виду мне совсем не хотелось, поэтому, как только всплеск роста сошёл на нет, я позволил себе уменьшиться до обычных размеров и в панике обернулся к Юкиношите:

— Кажется, я привлёк их внимание! — заорал я. — К нам несётся десятка два, не меньше!

Юкиношита холодно усмехнулась:

— Всего-то? Если это тот же дешевый сброд, что был в огненной зоне, это даже не разминка.

Ну всё, о шансах уговорить её отступить можно было забыть.

— Хватит одного ножа, Юкиношита, — сказал я в итоге. — Не расслабляйся!

И точно: злодеи, ломившиеся к нам через кусты, были вооружены целым зоопарком ножей, мачете, топоров и прочего дешёвого инструментария насилия. Поскольку драться мне предстояло бок о бок с Юкиношитой, я начал бой, переключившись на Водяную Пушку Гидранта, и выпустил широкий веер струй, обдав наступающую толпу водой с головы до ног и залив землю так, чтобы лужи быстро превратились в скользкий лёд. А дальше их уже занесло к нам вплотную — и тут мне пришлось драться за свою жизнь.

Следующие шестьдесят секунд прошли как в тумане, и не в последнюю очередь потому, что уже через каких‑то пять секунд после начала замеса кто‑то заехал мне кулаком прямо в лицо. Я пошатнулся от удара и ответил ему на двадцатипроцентной мощности одного из Взрывов Бакуго, но после этого основную часть времени провёл, ныряя, уклоняясь и вообще изо всех сил пытаясь остаться в живых.

В какой‑то момент меня схватили, и пришлось сжечь весь заряд электрической причуды Денки, чтобы вырваться; в другой раз я удирал от ударов ногами парня на ходулях и смог его остановить только тем, что израсходовал свой заряд причуды Сотриголовы, заставив его ноги так резко сложиться обратно, что он споткнулся и рухнул. Но, несмотря на эти маленькие успехи, я стремительно зарастал синяками, палил накопленные причуды так, будто завтра не наступит, и ощутимо выдыхался. К тому же каждый раз, когда мне приходилось тратить запасённую причуду, чтобы выбраться из очередной дурацкой ситуации, я был вынужден вырубать Преобразование Тепла, и в перерывах между приёмами оказывался снова в почти арктическом холоде. У Юкиношиты дела шли не намного лучше. Её лицо раскраснелось от перегрева, а некогда безупречное кимоно было перепачкано пылью, грязью и замёрзшей кровью — и чужой, и её собственной. В общем, когда подмога наконец явилась, это было честным облегчением.

О прибытии кавалерии сообщила световая стрела: Миура, Асуй и Мидория врезались в толпу злодеев с тыла. У Мидории, судя по всему, была как‑то повреждена одна рука, но, несмотря на это, он вошёл в битву, как настоящий таран, весь светясь в зелёных молниях, отскакивая от одного злодея к другому и вырубая их ударами здоровой рукой, настолько быстрыми, что их было почти не разглядеть. Асуй страховала его: её длинный язык молниеносно выстреливал, чтобы подбить, ослепить или иначе вывести из строя любого, кто пытался контратаковать, а Миура добивала отстающих частыми залпами световых выстрел.

— Ребята, вы как?! — крикнул Мидория, и на этот раз его заикание будто рукой сняло.

Я откашлялся, прижимая ладонь к боку туда, где мне, по ощущениям, прописали ногой прямо по почке:

— Вовремя вы.

Если бы они не появились, нам бы точно пришёл конец — и это при том, что нас было двое против каких‑то жалких дюжины врагов, и держались мы всего минуту. Сотриголова же с самого начала вторжения дрался в одиночку против всей толпы злодеев сразу, и, судя по звукам, всё ещё держался, безо всякой силовой причуды. Я даже не знал, что тут можно сказать, кроме одного: Про‑Герои невероятно круты.

— Мы видели тебя с другого конца комплекса, — сказала Миура, глаза у неё были слегка расширены.

Все трое, кто подошёл к нам, были чуть‑чуть мокрыми и старательно обходили медленно рассеивающееся облако морозного воздуха вокруг Юкиношиты по максимально широкой дуге, но промокший и растрёпанный вид самой Миуры особенно выбивался из её обычно безупречной, тщательно уложенной внешности. К её чести, сейчас она почти не обращала на это внимания и вместо этого спросила с ноткой тревоги и надежды в голосе:

— Это Хаяму вы через потолок запустили?

— Да, — ответила Юкиношита, тяжело дыша от перенапряжения. — Про-герои... скоро... должны... быть здесь.

Я изо всех сил старался не пялиться, когда она чуть ослабила ворот кимоно, пытаясь подпустить к коже больше ледяного воздуха и хоть немного быстрее остыть.

— Нам нужно проверить, можем ли мы чем-нибудь помочь Айдзаве‑сенсею, ква, — нервно протараторила Асуй. — Мы втроём видели его по пути к вам, он там дрался, и выглядело так, будто ему приходится очень тяжело.

Если честно, мне больше всего хотелось просто рухнуть на месте, но она была права: куда проще было бы считать, что Про‑Герои посыпаны какой‑то волшебной пыльцой и никогда не ошибаются, однако я не хуже других знал: иногда достаточно одной промашки, одного ножа не туда, и всё идёт наперекосяк.

— Так и быть, — сказал я. — Но давайте осторожно. Мы не должны подставить его, став удобными заложниками.

Мы впятером медленно поплелись вперёд, осторожно пробираясь через заросли между нами и полем боя нашего учителя. До самой схватки было достаточно далеко, так что мне пришлось подключить причуды зрения и слуха, чтобы разобрать, что именно происходит, но с учётом расстояния и того, что мы использовали листву как укрытие, это, наверное, было самое безопасное место для наблюдения. Как выяснилось, мы успели как раз вовремя... чтобы увидеть конец боя.

— Вы уверены, что всё идёт как надо, Шигараки Томура?

Посреди площади злодей‑туман Курогири стоял рядом с таким же чёрным силуэтом, только в сравнении с дымчатым Курогири второй злодей выглядел пугающе плотным: массивная фигура с клювом, настолько перекачанная, что казалась почти толстой, с причудой-мутацией, которая не только дала ему птичий клюв, но и оставила мозг как будто открытым, нараспашку, из всех мест. Казалось, они просто стояли в стороне и смотрели, как голубоволосый злодей в «маске» из рук — Шигараки, если я правильно расслышал Курогири, — вместе с ещё несколькими подельниками пытается добить Айдзаву‑сенсея. Наш учитель выглядел очень плохо: похоже, чья‑то причуда разъела кожу у него на локте, обнажив мышцы и кость.

— Ыа-а-а? И в чём же проблема, Курогири? — Шигараки отскочил от схватки, махнув своим прихвостням, чтобы те продолжали держать Сотриголову под давлением. — И так ясно, что эти детишки уже похерили весь наш план, так что такого, если я немного повеселюсь? Я уже раскусил слабое место Сотриголовы. В общем, когда он использует свою причуду, его волосы взмывают назад, и...

— Шигараки‑доно, — перебил его Курогири. — Я ни на секунду не сомневаюсь в ваших способностях, но с тех пор, как тот ученик с лётной причудой ускользнул из нашей ловушки, прошло уже несколько минут. Возможно, нам стоит как можно быстрее устранить Сотриголову, чтобы обеспечить себе пути отхода?

— Ххх-х-х-х-х... — протянул Шигараки, глухо выдыхая, и потянулся рукой к шее, яростно расчесав её до тонких кровавых полос. — Долбанная рандомщина, всё похерила... тц. Ладно. Ному!

И тут громоздкий чёрный монстр двинулся. Мгновение назад Ному ещё стоял рядом с Курогири, а в следующее его ладонь уже легла на затылок Сотриголовы, и он, с нечеловеческой скоростью и силой, вдавил нашего учителя головой в бетон. Рядом, в кустах, я отчётливо услышал, как все вокруг разом ахнули от ужаса и шока, видя, как нашего учителя победили.

— Мы должны его спасти! — прошипел Мидория.

— Подожди, — прошептал я в ответ, подняв руку, останавливая его.

С помощью усиленного причудой слуха я отчётливо разобрал слова Курогири:

— Примите мои глубочайшие извинения, Шигараки‑доно. Я уверен, что впоследствии мы сможем организовать ещё один поединок с Сотриголовой, если вы по‑настоящему хотите одолеть его лично.

— ...Нет, — сказал Шигараки после пары секунд размышления, звуча при этом совершенно спокойным. — Сотриголова — это так, sidequest, — выдал он, выговаривая английское слово «сайдо-квесто» на чудовищно исковерканном англицком. — Я дрался с ним только чтобы не заскучать. Иди, обнули Тринадцатую и посмотри, не повезло ли каким‑нибудь расходникам и не зафигачили ли они кого‑нибудь из детишек... Может, и того гигантского пацана тоже, если увидишь, — добавил он, и именно от этих слов у меня по спине пробежал особенно сильный холодок. — Хочу оставить напоследок эффектное послание.

— Как прикажете, Шигараки‑доно, — склонил голову Курогири.

Пока он это делал, я прошептал остальным:

— Как только Курогири телепортируется, это будет наш лучший шанс. Приготовьтесь!

Все разом напряглись. Вокруг Мидории мелькнули крошечные разряды электричества, Асуй присела, готовясь к прыжку, Миура сложила руки, подготавливая стрелу, от Юкиношиты потянуло ледяным ветром. Я же в отчаянии перебирал в голове, какую причуду включить первой, прекрасно понимая, что на меня, скорее всего, нацелятся в первую очередь.

И в этот момент наши планы — вместе с планами злодеев — разом потеряли всякий смысл из‑за громкого БАХ. У входа взвилось облако дыма, и из этого облака по всему укрытию разнёсся властный голос, с лёгкостью перекрывая расстояние:

— Всё хорошо! — прозвучало оттуда. — Потому что я здесь!

Нет ничего, что давало бы такое чувство безопасности, как личное появление самого Символа Мира на твоём спасении. Даже в светло‑бежевых брюках и белой рубашке ощутимая угроза в выражении лица Всемогущего говорила одно: у напавших на нас злодеев день только что стал самым ужасным в их жизни. Я сам почувствовал, как у меня на лице появляется хищная улыбка злорадства, но она тут же застыла — потому что злодеи, по какой‑то причине, казались не менее воодушевлёнными его появлением, чем мы.

— Бой на время в последнюю секунду, значит? — с предвкушением протянул Шигараки, судорожно сжимая и разжимая пальцы. — Ному, Курогири! Приготовьтесь.

Массивный чёрнокожий монстр с мозгом нараспашку швырнул бессознательное тело Сотриголовы в сторону и повернулся к далёкой лестнице, где появился Всемогущий. Я сузил взгляд.

— Асуй, — прошептал я, — как только Всемогущий вступит с ними в бой, ты выскакиваешь и хватаешь Айдзаву‑сенсея языком. Миура, прикрывай её огнём. Мидория, Юкиношита, если они решат переключиться на нас, ваша задача держать их подальше. Я буду подстраховывать Асуй. Вы гото...

И вдруг всё размазалось в один сплошной рывок, слишком быстрый, чтобы глаз успел что‑то уловить, и по стадиону прокатился мощный порыв ветра. Все злодеи, которых Шигараки недавно записал в «расходники», одновременно рухнули без сознания, Айдзава в одно мгновение исчез из‑за спины Ному, а Всемогущий уже стоял прямо рядом с нашим укрытием, держа Айдзаву на руках.

— ...вы? — автоматически договорил я фразу и сразу почувствовал, как у меня вспыхнули уши от неловкости.

— Прости, Айдзава‑кун, — сказал Всемогущий, на секунду забыв о нас и обращаясь только к нашему учителю. — Не надо было мне опаздывать.

Айдзава в ответ лишь глухо застонал, что, хотя и не звучало особенно обнадёживающе само по себе, всё же ясно говорило: наш классный руководитель жив. Повернувшись к нам, Всемогущий коротко кивнул, явно одобряя, но при этом не спуская настороженного взгляда с троицы злодеев в центре.

— Юный Хаяма нашёл меня и всё объяснил. Вы отлично справились. А теперь отнесите Айдзаву‑куна в безопасное место и предоставьте остальное мне!

— Э‑э, В‑Всемогущий... — начал было возражать Мидория. — Р‑раньше злодеи говорили, что у них есть план, к‑как тебя у‑убить, может, нам стоит...

— Мидория‑сёнен, — перебил его Всемогущий и просто показал большой палец, по‑мужски, уверенно. — Со мной всё будет хорошо.

О божечки, Мидория переживает за своего папку, а папка говорит ему: «Не волнуйся». Это даже немного трогательно... было бы, если бы Мидория не вёл себя как дебил.

— Он не сможет драться в полную, если будет переживать за те‑нас, — сказал я Мидории, торопливо поправившись, прежде чем успел выложить секрет тем из одноклассников, кто не в состоянии прочитать смысл между слов. — Пошли, уходим.

Похоже, даже злодеи почувствовали, что что‑то не так, потому что голубоволосый тут же выкрикнул нам вслед с издёвкой:

— Неплохо, Всемогущий. Ударить меня, вытащить коллегу и проверить, целы ли сопляки, и всё одним движением? Быстренько... но не настолько быстро, как я ожидал. Похоже, слухи правдивы: ты всё‑таки стал слабее, да?

Обвинение застало меня врасплох, и, судя по глухим возгласам вокруг, для моих одноклассников это тоже было новостью. Но Всемогущий только спокойно улыбнулся и кивнул:

— Не беспокойся, юноша, — громко заявил он. — Во мне всё ещё достаточно силушки, чтобы разобраться со всеми вами. Каролинский...

— Ному.

— ...Удар!

Едва Всемогущий сорвался в атаку, как чёрный, будто резиновый монстр по имени Ному уже прыгнул ему навстречу, принимая его удар полной силы своим мясистым телом без видимого ущерба. Они начали обмениваться ударами: Всемогущий, используя сверхскорость, буквально в последний миг уходил от контратак, а Ному просто принимал удары на себя.

Тем временем я уже начал отводить всех подальше от поля боя. Я взял на себя верхнюю часть тела Айдзавы, позволив Мидории ухватить его за ноги. Щёки у меня снова начинало жечь от смущения, пока я обдумывал следующий шаг.

— Эм-м... Ребята. Вы, эм-м... — я запнулся на секунду. — Не могли бы вы отвернуться на секунду? Просто... посмотрите пока на бой Всемогущего.

— В чём дело, Хикигая? — спросила Юкиношита, и я из последних сил удержался, чтобы не дёрнуться, встречаясь с её красивыми, ледяными голубыми глазками.

— У меня... есть причуда, которую я могу разогнать, чтобы помочь Айдзаве‑сенсею, — наконец сказал я, упрямо не глядя ни на неё, ни на кого‑либо ещё. — Просто... отвернитесь на секундочку, ладно?

К счастью, Юкиношита послушалась без привычной усмешки — наверное, сказывалась серьёзность ситуации, — и остальные тоже отвели глаза. Почти наверняка меня потом за это будут дразнить, но стоило всем отвернуться, как я скорчил лицо, вытянул губы и смачно, мерзко громко, по‑настоящему стыдно чмокнул Айдзаву в залитую кровью щёку.

Запаса лечащей причуды Исцеляющей Девочки у меня было немного — в основном потому, что слишком большая доза исцеления могла быть опасна, а тренироваться дозировать расход её причуды мне было попросту не на ком (да и вообще это чудовищно позорная причуда в применении). Но и тридцатипроцентного заряда хватило: Айдзава дёрнулся и пришёл в себя, на секунду впав в панику, забился и зафутболил ногами в руках у Мидории, пока мне не удалось его унять. Его боевые очки слетели ещё тогда, когда Ному впечатал его в асфальт, и теперь, когда он распахнул глаза от ужаса, было хорошо видно, что они полностью налиты кровью.

— Тихо, тихо, Айдзава‑сенсей! Вы в безопасности! Это мы!

Через несколько секунд Айдзава постепенно обмяк в моих руках, переставая дёргаться.

— Где... — хрипло выдавил он, лихорадочно оглядываясь.

— Мы всё ещё в «USJ», — ответил я. — Всемогущий дерётся со злодеями. Мы эвакуируемся. Я задействовал небольшой заряд причуды Исцеляющей Девочки. Как вы, сможете сами идти? Или хотя бы удержаться на ком‑нибудь, если понесём вас как пожарники?

После короткой паузы, пока он приходил в себя и снова осмысливал происходящее, его налитые кровью глаза сузились.

— Поднимите меня, — приказал он.

Я помог ему встать, закинул его целую левую руку себе на плечи, чтобы поддерживать. Его взгляд впился в продолжающуюся битву Всемогущего с Ному, его зрачки сузились, когда один из ударов Всемогущего смачно разнёс руку Ному — и та тут же отросла обратно. Раз Айдзаве важно было смотреть, я не стал пытаться утащить его подальше: мы находились на относительно безопасном расстоянии, да и самому было, честно говоря, интересно увидеть, как сам Символ Мира сражается с полноформатным Злодеем.

Снова и снова эти два живых идеала физической силы сталкивали кулаки, взрывая воздух ударными волнами так, что сотрясался весь комплекс. Но даже сквозь грохот я отчётливо услышал торжествующий выкрик Шигараки:

— У тебя нет шансов, Всемогущий! Ному — это биологическое оружие, созданное специально, чтобы уничтожить тебя! Даже если ты как‑то обойдёшь его причуду Поглощения Ударов, его Высокоскоростная Регенерация сведёт на нет любые попытки навредить ему!

Всемогущий только усмехнулся:

— Хмф. Ну тогда...!

Быстрее, чем даже Ному, двигавшийся с сумасшедшей скоростью, успел среагировать, Всемогущий оказался у него за спиной, перехватил в борцовский захват и изо всех сил впечатал его в бетон идеальным немецким суплексом, взметнув в воздух огромное облако пыли.

— Если противника не вышло уделать, остаётся просто обездвижить его, верно? — раздался насмешливый голос Шигараки. — Увы, вынужден тебя разочаровать: даже если бы бетон был достаточно прочным, чтобы удержать Ному — а он так же силён, как ты, так что нет — при наличии Варп‑Врат Курогири попытка обездвижить Ному... заранее обречена.

Когда пыль рассеялась, мы с изумлением увидели, как Курогири отправил под Всемогущим пятно туманного портала: тело Ному словно разломилось надвое, верхняя его часть вынырнула из других Врат и вцепилась пальцами в бок Всемогущего.

— Смирись, Всемогущий, тебе кранты. Теперь Ному останется только затащить тебя в Варп‑Врата Курогири... а Курогири тебя попросту разрежет пополам.

Время словно встало. Страх. Паника. Шок. Всё это разом крутилось у меня в голове и читалось на лицах окружающих. Мидория, готовящийся броситься вперёд. Мелькание фигур по краям поля боя — другие одноклассники, тоже собравшиеся вмешаться, чтобы помочь Всемогущему. И тихие слова Сотриголовы, звучащие у меня в ушах.

— Вот как...? Правда?

С отвратительным, вязким чавкающим звуком, который я услышал даже с нескольких десятков метров, Варп-Врата захлопнулись на теле Ному, разрубив его надвое, когда Курогири воскликнул от неожиданности и отвращения. Несмотря на то что он был так изранен, что я должен был его поддерживать, Сотриголова всё равно сумел активировать свою причуду: невидимая волна давления отбросила его волосы назад от лба и мгновенно отключила Варп-Врата Курогири, оставив тело Ному застывшим в их середине. От шока того, что его рассекло пополам, хватка Ному, видимо, ослабла, и Всемогущий вырвался из захвата, одной рукой прижимая кровоточащую рану у себя на боку.

— Ай молодчинка, Айдзава-кун! — сказал Всемогущий, показав большой палец и одарив нас своей фирменной широкой, ослепительно белозубой улыбкой.

— Просто не лезь мне под глаза! — крикнул в ответ Стиратель.

— Что?! КАК!? — взвыл в отчаянии Шигараки.

Сотриголова двинулся вперёд, и я пошёл вместе с ним, оставаясь под его левой рукой, чтобы он не упал.

— Кто бы мог подумать, да? — окликнул Сотриголова злодеев, шаг за шагом приближаясь к полю боя, пока его волосы медленно не опустились обратно на лицо. — Оказывается, про-героев списывать со счетов нельзя! И да, держаться подальше от бойцов с суперсилой очень здравое тактическое решение, — сказал Сотриголова, — но это как раз таки и позволило мне прицелиться в твоего телепортатора, не задевая союзника. Так что, если уж на то пошло, вини только собственную трусость!

— Т-та-такое ранение ему нипочём! — выкрикнул голубоволосый злодей, в то время как верхняя половина Ному начала пузыриться от регенерации клеток. — Высокоскоростная Регенерация Ному сейчас...

Вновь волосы Сотриголовы откинулись назад от лица. В тот же миг Ному издал жалкий, птичий выкрик. Он медленно полз к Всемогущему, регенерируя на ходу и игнорируя свои раны, но как только Сотриголова накрыл его своей причудой, монстр дёрнулся, пару раз судорожно царапнул землю, а затем обмяк вместе с оборванной регенерацией.

— Хм-м? — насмешливо протянул Стиратель. — Ты что-то говорил?

Но ответа не последовало. Воспользовавшись тем, что Сотриголова был вынужден сосредоточить взгляд на Ному, Курогири накрыл своего босса туманом и исчез вместе с ним. И вот так — просто — злодеи испарились. Ну, по крайней мере двое из тех сотен, что напали на нас.

Когда Сотриголова наконец дал глазам отдохнуть, Ному снова начал медленно регенерировать, но то ли его вырубило, то ли он был бессилен без прямого приказа — кроме лёгких подёргиваний, вызванных ростом новых тканей, он не шевельнулся ни на сантиметр, даже когда Всемогущий подошёл и слегка толкнул его носком ноги.

— Отлично сработано, Айдзава-кун! — крикнул Всемогущий, прижимая одной рукой свой окровавленный бок. — Я рассчитывал, что ты отступишь и отправишься лечиться, но, как ни крути, рад, что ты остался!

— Хикигая зарядил меня зарядом причуды Сюдзёндзи, — монотонно отозвался Айдзава, и в голосе его послышалась усталость. — Пока жить буду. А ты как?

— Пустяковая рана, — ответил Всемогущий, выпрямляясь чуть ровнее, хотя руку от бока так и не убрал. — Думаю, ещё с полчаса продержусь, пока не потребуется лечение.

Казалось, в их словах было что-то важное, что я упустил — может, какой-то код? — но что бы это ни было, я отчётливо почувствовал, как Айдзава немного расслабился у меня под рукой, будто успокоился. Тем не менее, Айдзава-сенсей всё равно мрачно зыркнул в сторону Всемогущего:

— Не будь безрассудным, — строго сказал он.

Всемогущий серьёзно кивнул:

— Обещаю, сразу после этого отправлюсь на лечение. Как только удостоверюсь, что остальные ученики в безопасности.

И с этими словами он исчез, вихрем промчавшись по территории «USJ».

— Крутяк, сенсей!

— Впечатляет, ква!

— Вот он, настоящий про-герой, а?

— Умно сработал, Хикигая!

Уход Всемогущего словно стал сигналом для класса: все рванули к нам, наперебой нахваливая нашего классного руководителя — и заодно меня. Из других укрытий неподалёку от центра тоже начали выбираться ученики: Бакуго, Киришима, Юигахама и Тодороки сумели спасти себя сами и ждали случая вмешаться и помочь.

В груди у меня поднялась торжествующая волна — хотя, возможно, это всё-таки было сломанное ребро. Когда адреналин начал спадать, до меня дошло, насколько сильно болит у меня всё тело. Я мог переключиться на причуду Займокудзы, чтобы ускорить заживление, но без достаточного заряда, чтобы одним рывком закончить все мучения, использование его причуды просто усилило бы боль. Даже если на полную мощность его причуда и правда способна отращивать конечности заново, может, причуда того Ному подошла бы для этого лучше?

— Ладно, все, — сказал Айдзава, повышая голос, чтобы перекричать общий гомон. — Уходим отсюда. То, что злодеи исчезли, ещё не значит, что они не оставили бомбы или другие сюрпризы. Всемогущий займётся всем остальным, так что не задерживаемся, пошевеливаемся!

— Эй, народ, — крикнул Киришима, пока ликующая толпа двигалась к выходу, — не забудьте включить «диверсии» в список причин для эвакуации в ваших сочинениях на пятьсот слов!

Шутка была так себе, но почему-то все всё равно засмеялись.

Ой, блин. Мне же теперь всё это проверять, да? Я покосился на Айдзава; он поймал мой взгляд и только ухмыльнулся. Угу. Ну, никто ведь не говорил, что я обязан оценивать честно. Я уже представлял себе сплошные сотки в качестве оценок. А пока...

— Раз у тебя столько сил, Киришима, — сказал я, — можешь вместо меня понести Айдзаву?

По-прежнему широко улыбаясь, красноволосый одноклассник тут же подскочил ко мне.

— Без проблем, староста! Ого, а тебя тоже неплохо отделали, да? — заметил он, кивая на мой глаз.

Я осторожно дотронулся до собственного глаза и поморщился: кожа там вздулась и ныла.

— Ух. Если я вернусь домой в таком виде, моя сестра просто вся изведётся, — проворчал я и благодарно кивнул Киришиме, когда тот принял на себя вес Айдзавы. — Сейчас вернусь.

Не дав ему ответить, я рывком метнулся к неподвижной туше Ному. Ох блин. Все злодеи в огненной зоне были мутантами, а я был слишком занят дракой после того, как отправил Хаяму наружу через купол, чтобы ещё и копировать причуды. Иначе говоря, уйти с этой катастрофической «учебной экскурсии» ни с чем я просто не имел права, и Ному казался мне идеальным вариантом. Было немного не по себе стоять так близко к нему, но раз уж Всемогущий и Сотриголова спокойно оставили его валяться здесь, значит, были уверены, что он не встанет скоро. С какого перепугу тогда мне переживать?

Пока я не струсил, я наклонился и украдкой ткнул Ному в руку. И странное дело: ощущалось, будто у него сразу четыре причуды, а не одна, и одна из них казалась смутно мне знакомой. Мне потребовалась пара секунд, чтобы разобрать весь этот хаос ощущений, зато когда разобрался, кровь отхлынула у меня от лица, и я буквально отпрыгнул от Ному, как от раскалённой плиты.

Знакомым было не просто ощущение. Это была уже скопированная мной причуда.

Я посмотрел на это в никуда уставившееся громоздкое «биологическое оружие» перед собой, и имя само сорвалось с моих губ:

— ...Займокудза?