Сказки 2 (джен)

Есть на Фанфикшене две работы с одинаковым названием: «Ошибка лунатика». За авторством Призрачного миньона (https://www.fanfiction.net/s/12443978/1/Sleep-Walker-s-Mistake)

А у Брумстик Флаер (https://www.fanfiction.net/s/6816737/22/Odd-Ideas-of-a-strange-muse) это глава двадцать вторая в её сборнике «Странные идеи странной музы».

Для тех, кто никогда не читал этих работ, дам небольшое пояснение. Во время поиска хоркруксов Гарри остаётся один. Сначала уходит Рон, а потом ещё и Гермиона. В конце концов он побеждает Волдеморта, тем или иным способом. А как раз в тот момент, как Волди падает сражённым, самого Гарри оглушают и он приходит в себя в камере. Правда, перед этим Волди успевает всадить в него Аваду, так что Поттер больше не хоркрукс. Но, тем не менее его оглушают. А потом — камера и суд по обвинению в изнасиловании. Кстати, у меня при прочтении возник вопрос, а как сам Гарри-то в эти моменты не просыпался? Но, раз уж у авторов именно так, то я не буду ничего переиначивать.

Вот, с того момента как он очнулся в этой самой камере куда его поместили, мы и начнём, пожалуй. Да, вот что ещё хочу сказать. Работа совсем короткая и была мной написана под влиянием момента, так сказать.

* * *

Сознание к Гарри возвращалось медленно. Сначала просто появились мысли, вот только при этом, он ничего не видел и не слышал. Окружали его темнота и тишина. Наверное, именно поэтому, первая возникшая у него мысль была о том, что он умер. Ещё раз. Но, позже он понял, что это вряд ли. Ведь если он всё-таки умер, в этот раз уже окончательно, то где спрашивается, всякие там архангелы Михаилы и Гавриилы, Святой Пётр и... Кто там ещё должен при этом присутствовать-то? Ну, это если бы он в Рай попал. А если в ад, то, тогда должны, наверное, появиться черти и, непременно со зловещим хохотом, потащить его куда-нибудь... Например, чтобы окунуть в озеро с расплавленной серой.

«Хотя, — подумалось Гарри, — это же всего лишь маггловские представления о загробной жизни, а как там на самом деле никто не знает. Да и, не чувствую я себя умершим. Так что, подождём».

Следующим на очереди оказалось зрение. Сначала начали появляться отдельные пятна, которых становилось всё больше и больше и, наконец, все они объединились. В общем, Гарри стал видеть. И то, что он увидел, ввергло его в недоумение. Он покрутил головой, рассматривая обстановку в которой оказался и задал себе вопрос: « А, это собственно чего опять происходит-то?»

Увидел же он, что находится в комнате без окон, скорее всего, тюремной камере. Лежит он, при этом, на кушетке и обвязан кучей ремней. Последним вернулся слух. И он услышал, как к двери его... наверное, всё-таки камеры, кто-то подходит. Затем лязгнул замок и он увидел что дверь распахнулась. В камеру вошёл смутно знакомый ему аврор.

— Ба. Да это же Долиш, — вспомнил его Гарри.

— Очнулись, мистер Поттер? — спросил его Долиш. — Ну что ж, добро пожаловать на суд.

— А, не будет ли с моей стороны наглостью полюбопытствовать, кого судить-то будут? — спросил Гарри.

Была у него слабая надежда, что судить будут не его. Но, когда тот ответил, что судить будут всё-таки его, он понял, что зря понадеялся. «Ну, что ж, на суд так на суд, — смирился Гарри со своей участью. — Пойдёмте, аврор Долиш».

Зал, в который его привели, был тем же в котором его уже когда-то судили под видом дисциплинарной комиссии. Номер десять. И после того, как его усадили в кресло с цепями, сразу же кто-то, может даже Верховный чародей, а то Гарри понять не успел кто именно, задал ему вопрос:

— Ну что, мистер Поттер, надеюсь запираться не будете? Я хочу чтобы всё закончилось быстро.

— Ну, ты прямо как Фадж, — подумалось Гарри, а вслух он ответил. — Если в убийстве хорошего, доброго, милого парня Тома Риддла, то нет. Не буду.

— А кто он такой, этот самый Том Риддл? — Гарри наконец рассмотрел, а кто его собственно расспрашивает.

Оказалось, что это был незнакомый ему маг, сидящий в кресле Верховного чародея.

— А вы позволите мне на секундочку волшебную палочку? Магией клянусь, что выполню всего одно магическое действие без вреда для кого либо из присутствующих, — попросил Гарри.

Суд посовещался, ему вручили палочку и он продемонстрировал Визенгамоту то, что показал ему покойный Том. Тогда в Тайной комнате, в конце его второго курса. Как имя Том Марволо Риддл преобразуется в другое. «Я, Лорд Волдеморт».

Разумеется, сидящие в зале, увидев это преобразование, тут же разразились криками удивления и страха. Но, после того как все успокоились, Гарри заверили, что в убийстве этого мага его обвинять точно не будут.

— Ну, и славно. Хорошо что хоть в этом я невиновен. Но, давайте тогда начнём, и я хоть узнаю в чём меня обвиняют-то? — предложил Гарри. — Тем более, что вы сами хотели всё быстро закончить .

— Да, начнём, пожалуй, — согласился Верховный.

И после того как все положенные, при открытии заседания, фразы были произнесены, Гарри наконец услышал обвинение. А обвиняли его, ни много, ни мало, как в... изнасиловании. И не кого-нибудь, а... Гермионы Джин Грэйнджер. Вот тут-то у него... челюсть и отвалилась. Вот чего, чего, но такого он точно не ожидал. Да ему и в самом страшном сне такое бы не привиделось. Он был настолько ошарашен, что потребовалось некоторое время и добрая порция успокоительного чтобы он наконец-то смог отвечать на вопросы.

— Так что, — спросил у него Верховный чародей, — вы признаёте себя виновным?

— Разумеется, нет, — ответил Гарри. — Мало того, что я ничего такого не помню, так мне ещё и непонятно, на основании чего возникло данное обвинение? Ладно, допустим я каждый раз накладывал на себя Обливиэйт, чтобы этого не помнить, но... Но, ведь должно же быть что-то ещё. Ну там, не знаю, свидетельские показания например. Или, какие либо другие свидетельства. Например, медицинское заключение.

— Есть, мистер Поттер, есть. Как не быть-то, — заверил его Верховный. — Вот, ознакомьтесь.

Гарри передали лист пергамента, на котором чёрным по белому было написано, что он, Гарри Джеймс Поттер, является биологическим отцом девочки по имени Гортензия Шарлотта Грэйнджер. Документ был заверен Министерством магии Австралии и руководством тамошнего филиала банка Гринготтс.

Когда Гарри прочёл написанное, то больше всего ему захотелось вцепиться в волосы на макушке. Для стимуляции умственной деятельности. Да и вообще, по привычке. Вот только грёбаные цепи, которые в этот раз его опутали, не давали ему сделать это.

« Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Пронеслось у него в голове. — Так вот почему она тогда ушла. Ну, оно и правильно. Таскаться беременной по стране, да ещё и будучи, при этом, вторым разыскиваемым лицом, для будущего ребёнка не есть хорошо. Но, мне-то почему она ничего не сказала? И, что мне сейчас со всем этим делать?»

Тут Гарри посмотрел на сидящих напротив членов Визенгамота и не увидел ни одного сочувствующего лица.

«Н-да, — подумалось ему дальше. — А делать-то, пожалуй, что и нечего. Остаётся, разве что... вёсла сушить».

После чего обратился к Верховному чародею:

— Ну, поскольку у меня нет оснований не верить этому документу, то мне тогда нужен специалист по составлению... завещаний.

— Завещаний? — переспросил его Верховный чародей.

— Разумеется, сэр, — ответил ему Поттер. — Или можно подумать что вы приговорите меня к чему-то меньшему чем Поцелуй дементора. Тем более вы сами сказали, что хотите закончить всё побыстрее. Вот давайте и не будем затягивать.

— Но, подождите. У нас к вам есть ещё вопросы, — возразил ему Верховный.

— Отвечать на которые я не вижу никакого смысла, — настаивал на своём Гарри. — Потому как каждый сидящий в этом зале уже вынес мне, заочно, смертный приговор. Так что, не надо мне тут изображать из себя... справедливый суд. Как работает ваша судебная система я прекрасно знаю.

В зале послышался ропот, а потом из ложи для прессы раздался выкрик:

— Вы не верите в справедливость нашей судебной системы?

— Разумеется, нет. Сталкивался, знаете ли, — ответил Гарри, — ещё летом девяносто пятого. Кстати, в этом самом зале, сидя в этом самом кресле. Да если бы не остатки авторитета покойного Дамблдора и пристрастие к справедливости мадам Боунс, тоже к сожалению покойной, то ещё в тот год вылетел бы я из Хогвартса со сломанной палочкой.

— Но ведь сейчас же не девяносто пятый, — возразил ему кто-то из Визенгамота.

— Ну, да. Всего лишь девяносто восьмой. И это просто очень существенная разница, — парировал Гарри. — А не верю я потому, что что свято место пусто не бывает. И если, сейчас в этом зале отсутствуют Фадж и Амбридж, то всегда могут найтись какие-нибудь, например... Скрудж и Дандридж. И всё останется по прежнему.

А потом Гарри сказал то, что при других обстоятельствах, он мог бы и не озвучить. Не осмелился бы. Просто он разозлился да ещё и решил, что терять ему теперь нечего.

«К тому же, все сидящие в этом зале прекрасно знают, что хороший герой, мёртвый герой. А уж если ещё и с очернённой репутацией, то это вообще здорово. Не нужно будет тратиться на всякие там памятники и прочие... мемориальные доски. Так что давайте мне спеца по завещаниям и пусть палачи делают свою работу», — закончил он свою речь.

Вот только в этот день Поттеру приговор так и не вынесли. Разделилось вдруг мнение среди членов Визенгамота. Видимо, высказывания Гарри про мёртвого героя и его абсолютное неверие в справедливый суд, заставило их задуматься о том, что может не так-то всё и просто, как кажется на первый взгляд. Да и слова о том, что всё осталось по прежнему, несмотря на победу над Волдемортом, видимо сыграли свою роль.

В общем, Гарри препроводили в Одел тайн, так сказать, во избежание. А то ведь найдётся какой-нибудь убеждённый в виновности Гарри и... нетерпеливый. Не понравится ему, что Визенгамот приговор ещё не вынес, вот и удавят Поттера в камере. Потихоньку. Поэтому и спрятали его, от греха подальше. До следующего заседания.

Которое состоялось через два дня и началась с появления в зале ещё одного действующего лица. А именно пострадавшей. Гермионы Джин Грэйнджер. Кстати, появилась она не одна, а в сопровождении представителей австралийского Министерства магии и Международной магической конфедерации. Как ей это удалось, история умалчивает, но видимо она тоже не верила в справедливость Британского магического правосудия, вот и подстраховалась. И сразу же, сходу, задала парочку неудобных вопросов.

— Леди и джентльмены, уважаемый Визенгамот, Верховный чародей, — начала она своё обращение. — Прежде всего позвольте поинтересоваться, а на каком, собственно, основании происходит то, чего происходить не должно? Потому что я, Гермиона Джин Грэйнджер, официально заявляю, что ни разу не обращалась ни в один из судебных магических органов с ходатайством о привлечении мистера Поттера к ответственности.

И она выжидательно уставилась на Верховного чародея. Но, ответить сразу ему не дал Гарри.

— Кстати, — подлил он ещё масла в огонь, — было бы так же интересно узнать, а откуда тогда взялся тот документ который я видел два дня назад. Вы что, отправили кого-то в Австралию чтобы его выкрали из дома Грэйнджеров? Так что ли?

— Ни в коем случае, мистер Поттер, — заверил его Верховный. — Это всего лишь копия присланная из Австралии по нашему запросу. А на ваш вопрос мисс Грэйнджер, я отвечу, что от вашего имени ко мне обратилась мисс Джонс.

— Которую я на такие действия не уполномачивала. Я всего лишь обратилась к ней за советом, как более старшей и опытной. К тому же я никогда не утверждала, что имел место факт изнасилования. Я всего лишь не могла понять что происходит. И сделала предположение, которое потом не подтвердилось. А на самом деле всё оказалось совсем по другому.

Она замолчала, давая присутствующим осмыслить свои слова.

— Это к какой мисс Джонс, — уточнил Гарри, — Гестии, что ли?

— Ну да, — ответила Гермиона.

— А мне чего не сказала?

— А как ты себе это представляешь?

— Н-да. Ну, ладно потом разберёмся, если оно, это самое «Потом» у меня конечно будет.

Тут слово вновь взял Верховный.

— Ладно, мисс Грэйнджер, ваше заявление понятно, а мисс Джонс мы позже заслушаем. Но, не сообщите ли нам, прямо сейчас, что было на самом деле, по вашему мнению, если не было изнасилования.

— Не моему, — уточнила Гермиона, — а целителей из нашего Австралийского магического госпиталя. Вот, кстати, их медицинское заключение. — Она достала из своей бисерной сумочки лист пергамента и передала его Верховному. — Но, если в двух словах, то в детстве, ещё до Хогвартса, к меня бывали приступы лунатизма, которые потом прекратились. А в тех условиях, в которых мы с мистером Поттером пребывали, они возобновились. Поэтому я ничего не помнила, а только наблюдала последствия нашей... хм-м... связи. Ну, а потом, когда узнала, что ещё и беременна, то... запаниковала. Вот поэтому так всё и получилось.

— Ну, что ж. На сей раз суду действительно всё ясно, — Верховный обратился к остальным. — Леди джентльмены, надеюсь что оправдательный приговор у мистера Поттера в кармане.

Визенгамот проголосовал за оправдание и с Гарри наконец-то упали опутывающие его цепи. А потом они поговорили с Гермионой.

— Э-э-э... Гарри, ты простишь меня? — спросила его нерешительно Гермиона.

Гарри посмотрел на неё пристально, помолчал немного, но потом всё же ответил.

— Конечно, следовало бы на тебя ещё немного пообижаться, — начал он, — но, теперь-то чего уж там. Вот только на будущее, не молчи в следующий раз. Блин! Зараза! Да если бы я об этом раньше узнал, то постарался бы побыстрей Змеемордого прикончить, чтобы к вам рвануть. Ну, чтобы как-то и помочь, и, чтобы первым нашу дочь на руки взять, после тебя, конечно.

— А сейчас ты что будешь делать? — спросила Гермиона.

— Как, что? — удивился Гарри. — Сейчас я, как честный человек, должен, нет просто обязан, на тебе жениться. Если ты сама не против, конечно. Ведь ты же не против?

На что Гермиона отрицательно помотала головой. Ну, дескать, нет, не против.

— Только это, — Гарри наконец-то добрался до волос на своей макушке. — Там же надо на колено вставать, кольцо вроде дарить, говорить какие-то особые слова, а я как-то ни сном ни, духом. Ну, как всё это делается.

— У папы моего спросишь, — посоветовала Гермиона.

— Ну, у папы, так у папы, — согласился Гарри. — Слушай, давай, наверное, уже сматываться отсюда. А то мне очень хочется дочку увидеть, и ещё больше на руках её подержать.

— Да, пойдём, — согласиласть Гермиона. — Мне тоже как-то неуютно здесь находиться.

И они, держась за руки, отправились к министерской площадке для аппараций.