Хроники Долоса: Ветра свободы (джен)

Над Мондштадтом стояло яркое, летнее солнце, пробивающееся сквозь тонкую пелену облаков. Город уже не утопал в шуме и смехе, как прежде, но и тишина, царившая в первые дни после битвы, начала отступать. На главных улицах звенели молотки и скрипели телеги, гружённые досками и камнем. Рыцари Ордо Фавониус и простые горожане вместе разгребали завалы, оставшиеся после разрушений.

Собор Фавония, некогда гордость Мондштадта, возвышался над площадью в обнажённом виде. Лишённый крыши, с проваленными сводами, он всё же упрямо стоял, словно символ непобедимого духа. Люди вновь старательно возводили его стены. Каменщики выстраивали уцелевшие блоки в ряды, плотники поднимали новые леса, а в окна вставляли временные рамы из необработанного дерева, чтобы ветер не рвал остатки интерьера.

На площади перед собором выстроились скромные памятные знаки, деревянные таблички с именами и полевые цветы в глиняных кувшинах, оставленные в память погибших. Кто-то стоял молча, вцепившись в ладонь родного человека; кто-то плакал открыто, не стыдясь слёз; а кто-то смотрел на горизонт с пустыми глазами, будто всё, что у него было, осталось в той ночи.

Но жизнь упрямо пробивалась сквозь траур. В переулках дети снова запускали бумажных змеев, торговцы раскладывали на прилавках свежий хлеб и разливали медовуху, а музыканты в тавернах пробовали играть весёлые мелодии — неловко, но настойчиво. Взгляд каждого прохожего всё ещё время от времени обращался к собору, будто проверяя, стоит ли он на месте, но в этих взглядах уже появлялась искра надежды.

* * *

Штаб Ордо Фавониус встретил Долоса привычным запахом воска и старого камня. Сквозь витражи пробивался мягкий свет, окрашивая кабинет в приглушённые тона. Он сидел за массивным столом, спиной к окну, перебирая лежащие на столе свитки. Лицо уже не было бледным, как в первые дни после битвы, но взгляд оставался тяжёлым и усталым.

— Герц, зайди, — сказал он, не повышая голоса.

Дверь распахнулась. Капитан вошёл с привычно прямой спиной, но без прежней воинской отточенности в движениях. Он всё ещё носил следы ночных патрулей и бессонных недель.

— Вызывали? — коротко спросил он.

Долос поднял глаза, и в его голосе прозвучала сухая, почти деловая интонация:

— Я решил ввести новое звание — Генералиссимус Ордо Фавониус. Оно будет… у меня.

Брови Герца едва заметно дрогнули.

— А тебя, Герц, — Долос чуть наклонился вперёд, — назначаю Гранд-Мастером. Формально власть остаётся за мной, но управление на тебе.

В кабинете повисла тишина. Герц стоял неподвижно, но его взгляд стал холоднее. Он понимал, что это назначение шаг к стабильности Ордо… и всё же каждая клетка его гордости отказывалась принимать должность от человека, которого он когда-то считал жалким пронырой.

Долос потянулся к графину, разлил по бокалам вино и протянул один Герцу. Тот не взял.

— Это... — голос капитана дрогнул, — Это насмешка?

— Нет. Это прагматизм. — Долос отхлебнул с бокала.

Герц резко вдохнул. В его глазах разом промелькнули ярость, унижение, непонимание.

— Почему я?

Мысленно Долос ликовал. «Потому что теперь ты будешь каждое утро просыпаться с мыслью, что твой чин — моя подачка. Потому что я могу.»

— Потому что ты знаешь Ордо лучше меня. Ты честен. Ты... — Долос сделал паузу, — идеальный кандидат.

Герц молчал ещё миг, будто взвешивая ответ, а затем выдохнул:

— Пожалуй, я недооценил тебя при первой встрече. Зря я назвал тебя жалким фокусником. — он резко выпрямился, взгляд стал острым, — Ты не фокусник, Долос. Ты разрушитель. Стихийное бедствие. Ураган, сметающий всё на своём пути.

Улыбка медленно сползла с лица Долоса. Он и сам это знал, и в признании Герца не было для него ни капли утешения.

Не говоря ни слова, Долос встал, обошёл стол и направился к двери. Металлические петли тихо скрипнули, и кабинет снова наполнился тишиной, в которой Герц остался один с новым званием и чужой тенью над ним.

* * *

Долос вышел из штаба Ордо Фавониус и медленно зашагал в сторону городских врат. Летнее солнце щедро заливало улицы, золотя черепичные крыши, играя бликами на камнях мостовой. Воздух был тёплым, пах свежей цветами, хвоей и свободой.

Но за этим мирным фоном слышался иной звук: человеческий шёпот, тонкой паутиной тянущийся за ним.

— Этот Долос… тот, кто остановил Бездну…

— Говорят, один бросился против чудовища, и уцелел…

— Видел его?

— Нет… никто не видел. Но точно знаю: он не из рыцарей Ордо. И всё же он наш новый защитник.

Голоса перекрывали друг друга, обрастая вымыслами. В одном углу пьяный кузнец клялся, что Долос переродившийся древний рыцарь. В другом девчонка-торговка уверяла, что он сын архонта, скрывавшийся среди людей.

Долос скользнул взглядом по лицам прохожих. На него не обращали прямого взгляда. Не потому, что узнали, а потому что не имели понятия, кто он вовсе. В их головах Долос уже стал легендой, а легенде не нужно лицо.

— Надо дать ему титул, — с воодушевлением кричал кто-то в толпе. — Правитель Мондштадта! Кто, если не он?

Долос прошёл мимо, не замедлив шага. Улыбка тронула уголки его губ. Не от гордости, а от абсурдности происходящего. Они были готовы возвести на пьедестал того, кого знали лишь по обрывкам чужих рассказов.

Солнце ослепляло, отражаясь в воде канала у ворот. Город жил, смеялся, влюблялся, забывая о кошмарах, и уже сочинял новые легенды. И в этих легендах он, Долос, теперь стоял в одном ряду с героями.

* * *

За воротами города шум и смех стихли, словно кто-то закрыл за ним дверь в иной мир. Пыльная дорога тянулась вперёд, рассекая поля, залитые солнечным светом. Ветер нес аромат тёплой травы и диких цветов, шуршал в кронах одиноких дубов, отбрасывающих на дорогу редкую тень.

Долос остановился, бросив последний взгляд на городские стены. С этой точки Мондштадт казался игрушечным, аккуратным, мирным, хранящим свои тайны за высокими башнями. Там, за этими стенами, уже начинала рождаться его легенда. Но здесь, за пределами города, от неё не осталось ничего — только он сам и шум ветра.

Он провёл ладонью по лицу, стирая невидимую маску. Мысленно возвращаясь к сказанному Герцу, к лицам рыцарей, к их настороженным, но уже не полным презрения взглядам. «И всё же… легенда, которую несет молва, важнее правды.»

Долос уже собирался свернуть с дороги на юг, когда за его спиной донёсся нарастающий топот.Он даже не успел обернуться как в следующий миг кто-то врезался в него, хватая за локоть.

— Гранд-Мастер Долос! — выпалила Эмбер, выпрямившись и упёршись руками в бока. Щёки её горели от бега, а в глазах плясали искры возмущения. — Почему вы не зашли за мной? Забыли?

— Потому что я и не собирался, — лениво ответил Долос, выдернув руку.

Он шёл дальше, но девушка, не отставая, бодро подстроилась под его шаг.

Мысли текли сами собой. Всё, что произошло за последние недели, было опасно, дико, но опьяняюще. Хлебнув эту эйфорию, уже невозможно просто остановиться. Его власть над Мондштадтом всё ещё оставалась призрачной, а значит, нужно успеть воспользоваться ею, пока она не развеялась в воспоминаниях.

«Может, в Ли Юэ я найду настоящее признание… Стану повелителем, перед которым будут склоняться, а не перешёптываться за спиной.»

Он бросил на Эмбер косой взгляд:

— Напомни, почему ты меня преследуешь? Ты даже не знаешь, что я задумал?

Она вскинула подбородок, и в её голосе прозвучала привычная уверенность, за которой угадывалась лёгкая обида:

— Зато я знаю, что не оставлю своего друга идти в гущу неприятностей одного. Даже если он… — она запнулась, подбирая слова, — …самовлюблённый авантюрист, уверенный, что всё провернул в одиночку.

Долос хмыкнул, покосившись на неё:

— Знаешь, в Ли Юэ любят героев. Но, думаю, ещё больше они любят деньги. Так что, если меня там не признают… сколько у тебя монет на кармане?

Эмбер возмущённо фыркнула, но в уголках её губ мелькнула улыбка.

Долос погрузился в размышления о том, стоит ли ему противится такому компаньону. «Эта девчонка живое доказательство всех моих подвигов. В Ли Юэ такой свидетель пригодится. Никто не усомнится в герое, за которым бегает верная спутница.» Он мысленно усмехнулся, но тут же поймал себе улыбку Эмбер. «Хотя... может, дело не только в этом?»

Долос распахнул плащ, движение вышло плавным, почти театральным. Одну руку он шустро сунул в карман брюк, а вторую положил Эмбер на плечи.

— Ну что, малышка, — шарлатан улыбнулся, и в его голосе прозвучали мягкие, тёплые нотки. — Раз путь нам предстоит долгий, развей тишину. Расскажи мне байку. Ведь идти молча всё равно что жевать сухарь без эля.

Эмбер закатила глаза и, не раздумывая, начала свой рассказ, пока летний ветер гнал их по дороге на юг.