Что ты за зверь? (гет)

Утро наступило так невовремя, — Вот бы ночь продлилась ещё миллиард часов, — подумала Гермиона. Она совершенно не представляла, как себя вести, и что её ожидает. Но нельзя было весь день не вставать с постели. Пришлось брать себя в руки и идти навстречу неизвестности. Грейнджер сама себя уже не узнавала: — и это я-то сражалась на передовой с Тёмным лордом? А сейчас боюсь какой-то щекотливой ситуации. Стыдно должно быть! — ещё раз сказала себе девушка, и наконец направилась на первый этаж Норы.

Видимо, ребята уже позавтракали, так как на столе было убрано, а Молли Уизли сидела в кресле с огурцами на глазах и с увлажняющей маской на лице. Ближе к окну был ещё один человек, он читал газету, положив ногу на ногу. Но когда Грейнджер спустилась, убрал своё чтиво на стол и поздоровался: — доброе утро, Гермиона.

Молли, видимо, не знала, что всё это время кто-то сидел неподалёку, поэтому вздрогнула, услышав голос сына.

— Джордж, ты меня напугал! Гермиона, доброе утро, милая! — Молли хотела сказать ещё что-то про завтрак, но её прервали: — как ты до сих пор можешь считать себя нашей мамой, если так чудовищно путаешь? — спросил парень, посмеиваясь. Женщина поспешила выправиться: — извини, Фред, я так далеко сижу, что не расслышала твой голос, дорогой! Подумала, что это Джордж вернулся.

— Джордж ещё не скоро вернётся, — загадочно пропел парень, затем посмотрел на подругу, которая уже смотрела на него вопросительно. — Вчера мы обсуждали зеркала… Я нашёл одно неподалёку, его готовы недорого продать, хотя можно просто посмотреть в него без покупки, — с ободряющей улыбкой сообщил он подруге.

Гермиона обрадовалась и испытала облегчение, что между ними нет неловкости из-за вчерашнего.

— Ах, да, ещё кое что: ты не трогаешь меня, а я не трогаю тебя, — сказал парень, когда парочка уже была на улице. Девушка понимающе кивнула, а для махровой отстранённости надела наушники и включила плеер. Фред последовал её примеру.

Трансгрессировать можно было не в любое место, поэтому часть дороги ребята ехали на поезде. Народу было мало, солнышко приятно грело кожу. В какой-то момент Гермиона даже сняла наушники. Ей казалось, что она услышит пение птиц за окном, если сделает это сейчас. Но в поезде была отличная шумоизоляция, и единственное, что она услышала, было: «не бросай меня, Софи, дай мне шанс! Не бросай, Софи, выбери меня!». У Фреда доигрывала песня “Sophia” группы «The Rasmus”, а парень временами подпевал. Девушка тихонько похихикала и снова надела свои наушники.

Через двадцать минут друзья уже были у дверей незнакомого зеленоватого дома. Им открыла приятная старушка и провела в дом. Внутри помещение выглядело лучше, чем снаружи. Гермиона решила, что не стоит тянуть время, и сразу попросила принести зеркало.

— Им почти не пользовались, — пояснила пожилая дама, — оно было подарено моей дочери незадолго до последней битвы, а потом…

Гости без слов догадались, что произошло в последнюю битву с её дочерью. Оплатив покупку, пара вышла и отправилась в обратный путь. Гермиона разглядывала внешнюю сторону зеркала, пока они ехали в поезде. На перламутровом овале были выгравированы инициалы и какое-то пожелание. Окантовка была сделана маленькими переливающимися кристаллами.

— Почему не смотришься? — поинтересовался парень, заглядывая в глаза спутнице.

— Просто очень переживаю: что там увижу?

— Я думал, ты уже вообще ничего не боишься после Тома Реддла… — Фред не нашёл, что ещё ей ответить и задумчиво посмотрел в окно на мелькающие деревья и дома.

— Давай выйдем на этой остановке? — предложила девушка, присматриваясь, — Тут есть большая библиотека, мы могли бы поискать что-то про необычных существ или аномалии с участием огня.

Рыжеволосый что-то взвешивал в уме, но в конце концов согласился изменить маршрут и зайти в библиотеку. Понимая, что они не успеют выйти, он взял спутницу за руку и предложил трансгрессировать.

Гермиона вдруг подумала, что ещё ни разу не видела трансгрессирующего Фреда, он всегда только присоединялся к кому-то. Девушка мысленно порадовалась за способности друга и кивком согласилась на перемещение — парочка тут же очутилась на станции, а поезд тихонько начал набирать обороты, вскоре и вовсе скрывшись из виду. До библиотеки было рукой подать, поэтому ребята пошли пешком. Даже погода располагала к долгим прогулкам, но… — Только не с ним, — почему-то подумала Грейнджер и сама себе удивилась, — Неужели всё прошло?! Неужели мне уже не хочется до него дотрагиваться, проводить с ним время?

Девушка взяла Фреда за руку и переплела их пальцы, чтобы проверить свои чувства, при этом глаза парня округлились. Тень страха промелькнула в зелёных как изумруды глазах.

— Гермиона, — молодой человек сделал паузу, — У Норы мы договорились, что будем без касаний. Я тебя очень прошу хотя бы повременить с ними, если не получается полностью сдерживать порывы.

Парень говорил обычные слова, но это вызывало странные чувства, в воздухе повисло что-то необъяснимо тяготящее. Чувство вины камнем упало на плечи Грейнджер, она не понимала по какой причине, но тяжести это не умаляло.

Волшебнице стало безумно жалко своего спутника. Необъяснимое чувство — такое бывало, когда Гермиона излишне проникалась переживаниями собеседника. Его чувства и эмоции могли распространяться и на неё. Гиперэмпатия. Но это значило, что Фреду сейчас безумно жалко Гермиону, но почему?