Тайны прошлого 2. Возвращение домой. (джен)

1996 год. Москва.

Сырой, промозглый воздух Москвы 1996 года казался Иосифу Виссарионовичу, ныне известному как просто «Иосиф», невыносимо чужим. Он сидел в своей убогой квартирке на окраине, где запах дешевого табака смешивался с ароматом плесени. За окном шумел город, перестраивающийся, меняющий облик, но для него, вечного наблюдателя, все это было лишь суетой.

Его терзали сомнения. Не те, что грызли обычных людей, а те, что рождались из вечности и знания. Тьма, которую он так долго и упорно пытался удержать в узде, казалось, набирала силу. Не та тьма, что в сердцах людей, а та, что просачивалась из самых глубин бытия, искажая реальность, нашептывая соблазны. И главным источником этой тьмы, как ни парадоксально, был он сам. Или, вернее, то, что от него осталось.

Ленин. Владимир Ильич. Живой. Бессмертный. И совершенно неадекватный. Иосиф помнил его таким, каким знал — гением революции, железной волей, непоколебимой верой. Но теперь, в этом новом, странном мире, Ленин был лишь тенью себя прежнего, одержимый жаждой власти, но лишенный всякой логики и здравого смысла. Его "идеи" стали бредом, его "планы" — хаосом. И Иосиф, который когда-то считал себя его верным учеником, теперь видел в нем лишь угрозу. Угрозу не только России, но и всему, что он, Иосиф, пытался построить.

— Эта тьма... она не та, что я ожидал, — прошептал Иосиф, затягиваясь сигаретой. — Она не несет порядка, она несет распад. А Ильич... он лишь подпитывает ее своим безумием.

Именно в эти моменты отчаяния, когда казалось, что все его труды идут прахом, Иосиф вспоминал об другом. О том, кто был забыт, кто был предан. О цесаревиче Алексее.

Он не знал, как это произошло. Возможно, это было проявление той самой тьмы, которая искажала реальность, но каким-то образом, в этом новом мире, Алексей Николаевич Романов, наследник российского престола, был жив. И не просто жив, а возродился. Иосиф слышал о нем — о молодом человеке, который жил под именем Гарри, где-то в Англии, вдали от России, от ее истории, от ее проклятий.

Иосиф чувствовал странное притяжение к этому возрожденному цесаревичу. В нем была та чистота, та невинность, которой так не хватало в мире, поглощенном тьмой. В нем была надежда. Надежда на то, что можно начать заново, что можно исправить ошибки прошлого.

Однажды, поддавшись этому импульсу, Иосиф написал. Не как вождь народов, не как тиран, а как человек, который видел слишком много и устал от этого.

Осень 1996 года. Москва. В небольшой, но уютной квартире, пропахшей ароматом старых книг и крепкого чая, сидели Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. За окном моросил мелкий дождь, превращая золотую листву в мокрые, прилипшие к асфальту лоскуты. Гарри, известный в своих кругах магического мира как цесаревич Алексей, держал в руках стопку пожелтевших, ветхих писем. Их принесла ему бабушка Анна, хранительница семейных тайн и, как оказалось, не только.

— Ты уверена, что это именно то, что ты искала, Оля? — спросил Леша, его голос звучал глухо, словно он говорил из-под воды. Он развернул очередное письмо, написанное характерным, угловатым почерком.

Ольга Николаевна, сдвинув очки на переносицу, внимательно смотрела на строки.

— По всем признакам, Леша. Это почерк Сталина. И содержание… оно поражает.

Гарри медленно читал вслух, каждое слово ложилось на плечи тяжелым грузом:

Алексею Николаевичу, или, как я слышал, Гарри.

Пишет тебе человек, чье имя, возможно, вызывает у тебя лишь страх и отвращение. Я знаю, что история нашей страны, моей страны, обошлась с тобой жестоко. Я был частью этой истории, и я несу за нее свою долю ответственности. Но сейчас, когда мир изменился до неузнаваемости, когда старые призраки обрели новую жизнь, я вижу в тебе нечто иное.

Я слышал о тебе. О твоем существовании вдали от всего, что было связано с моим прошлым. Говорят, ты живешь в Англии, вдали от России, от ее боли и ее заблуждений. Я не знаю, насколько правдивы эти слухи, но я надеюсь, что они верны.

Я пишу тебе, потому что чувствую, как тьма сгущается. Не та тьма, что была в моих руках, которую я пытался контролировать, а другая — хаотичная, разрушительная. И ее источник… он жив. Владимир Ильич. Он не тот, кем был. Его разум искажен, его жажда власти стала безумием, которое лишь множит хаос. Он стал угрозой, которую я не могу остановить в одиночку.

Я знаю, что это звучит дико. Я, Иосиф Виссарионович, обращаюсь к тебе, наследнику престола, которого я… мы… свергли. Но время изменило все. И я верю, что в тебе есть то, чего нет у меня, у Ленина, у этой новой, искаженной реальности. Есть чистота. Есть возможность начать заново.

Я не прошу тебя вернуться в прошлое. Я прошу тебя взглянуть на настоящее. На то, что происходит с Россией, с миром. Я готов поделиться тем, что знаю. Тем, что вижу. Возможно, вместе мы сможем найти путь сквозь эту тьму.

Если ты получишь это письмо, и если в тебе есть хоть капля любопытства или желание понять, ответь. Я буду ждать.

Иосиф Джугашвили.

В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных часов на стене. Гарри отложил письмо, его пальцы дрожали. Он знал историю, знал о Ленине как о фигуре, изменившей ход истории, но никогда не представлял его в таком свете.

— Сам Сталин просит о помощи? — спросил удивленный цесаревич.

— Может он нашел что-то такое о Ленине, что изменило его характер. — предположила Ольга, — Ратибор говорил о проникнувшей в наш мир тьме.

— И Велес говорил о том же, — проговорил Алексей, — Да и опять это пророчество обо мне как о выжившем.

— «Ибо только истинный царь, избранный небесами, сможет вывести Россию из тьмы к свету» — процитировала великая княжна слова пророчества, а потом добавила глядя на младшего брата, — Ты наследник российского престола, Алеш, истинный наследник. Это твоя судьба — спасти Россию.

— Опять кому-то я должен, — пробурчал Алексей, — Но, по крайней мере, за свою страну и народ я в ответе и это правда, — добавил он, уже спокойно приняв свою судьбу.

— А второе письмо? — спросила Гермиона, показывая на второй конверт в руках у парня. Гарри открыл и второй конверт.

Гарри (Алексею Николаевичу).

Прошло несколько недель с тех пор, как я отправил тебе первое письмо. Я не знаю, дошло ли оно до тебя, и если дошло, то, как ты его воспринял. Возможно, ты сжег его, посчитав очередным безумным посланием из прошлого. Возможно, ты просто проигнорировал его.

Но я не могу остановиться. Тьма, о которой я писал, становится все ощутимее. Я вижу, как она проникает в самые основы бытия, искажая реальность, превращая людей в марионеток. А Ленин… он наслаждается этим. Он видит в этом подтверждение своих извращенных идей. Он больше не тот, кем был. Он — воплощение хаоса, и он стремится распространить его. Этот монстр — Истязатель разума словно центральный мозг единого роевого организма. Гигантский пылеобразный паук, что проникает своими частями в живых и полностью контролирует их, меняя до неузнаваемости.

Я пытался бороться с ним, но мои силы иссякают. Я чувствую, как мое собственное существование становится хрупким, как моя связь с этим миром истончается. Я не могу позволить ему победить. Не могу позволить ему уничтожить все, что я когда-то пытался построить, пусть и такими жестокими методами.

Я верю, что в тебе есть искра света. Искра надежды. Ты — символ того, что могло бы быть, если бы история пошла иначе. Ты — возможность для России обрести новый путь, путь, свободный от призраков прошлого, от безумия Ленина.

Я не знаю, что ты делаешь в Англии, чем живешь. Но я знаю, что ты — единственный, кто может понять меня. Кто может увидеть то, что я вижу. Я готов рискнуть всем, чтобы дать тебе шанс. Шанс увидеть правду. Шанс принять решение.

Я не прошу тебя стать моим преемником. Я прошу тебя стать тем, кто сможет противостоять этой тьме. Тем, кто сможет вернуть России свет.

Если ты готов выслушать, если ты готов увидеть, дай мне знать. Я найду способ связаться с тобой.

— Истязатель разума… — прошептал он, словно пробуя слово на вкус. — Значит это из-за него тогда все и случилось?

Гермиона кивнула, ее лицо было серьезным. — Именно. Ты вспомни слова Велеса. Он говорил, что Ленин открыл врата в темный мир. Барьер разрушен и Зло проникло в наш мир. Если Сталин прав, то это не просто политическая борьба. Это битва за саму суть человеческого мышления. И он обращается к тебе, Гарри, как к цесаревичу Алексею, как к тому, кто может противостоять такому злу.

— Но почему я? Почему Сталин, который… который сам был таким тираном, обращается ко мне за помощью против другого тирана? — Алексей поднял взгляд на Ольгу, в его глазах читалось смятение, — Он ведь не мог знать о моей истинной природе, о моей связи с магией.

— Возможно, он знал больше, чем мы думаем, — предположила Ольга. — Или, возможно, это не совсем Сталин, каким мы его знаем из истории. Может быть, это какое-то… эхо его личности, его страхов, проявившееся в другом измерении, где он мог общаться с тобой. Или же, как он сам пишет, это обращение к твоей силе, к твоей способности видеть то, что скрыто от других.

Гарри снова взял письмо, его пальцы скользнули по строчкам.

— Он пишет о том, что Ленин — это оболочка. Это значит, что есть что-то внутри, что управляет этой оболочкой. И это что-то — истязатель разума.

— И Сталин просит тебя помочь его уничтожить, — добавила Гермиона, — Это огромная ответственность, Гарри. Ты всегда боролся со злом, но это… это совершенно новый уровень. Это не просто борьба с темным волшебником, это борьба с сущностью, которая может искажать реальность, подчинять себе умы.

— Я не могу просто проигнорировать это, Оля, — сказал цесаревич, его голос обрел твердость. — Если есть такая угроза, если есть возможность, что кто-то или что-то губит людей изнутри, я должен действовать. Даже если это означает столкнуться с тем, что я никогда не видел и не понимал раньше.

Великая княжна вздохнула и осторожно положила руку на плечо брату.

— Мы не одни в этом, Алексей. У нас есть знания, у нас есть магия, и у нас есть друг друга. Но нам нужно подготовиться. Это не просто миссия — это испытание, которое может изменить всё.

Гарри кивнул, ощущая, как внутри него разгорается решимость. Он взглянул на окно, где дождь всё ещё тихо барабанил по стеклу, словно напоминая о том, что время неумолимо движется вперёд.

— Первым делом, нам нужно понять, что именно скрывается за этим «истязателем разума». Кто или что он? Как он действует? И почему именно Ленин стал его оболочкой?

Гермиона достала из своей сумки старинный том, переплетённый кожей, с выцветшими золотыми буквами на корешке. — Я нашла кое-что в архивах магического мира. Есть легенды о сущностях, которые питаются сознанием, проникают в тела и управляют ими, словно марионетками. Их называют Паразитами Тени. Возможно, это то самое зло, о котором пишет Сталин.

Гарри внимательно слушал, впитывая каждое слово.

— Если это так, то нам нужно найти способ изгнать этого паразита, не уничтожая тело, иначе мы рискуем потерять не только Ленина, но и всё, что он символизирует.

— Ленин уже давно мертв, — возразил откуда-то появившийся Ратибор, — Именно из-за него, из-за того что он разрушил барьер обманув русский народ и заставившего его отвернутся от царя. Вера народа в своего батюшку царя исчезла, и Зло проникло в наш мир. Владимир Ильич проводник тьмы, его слуга. Он мертв уже давно.

— А Сталин? — спросил Алексей.

— Сталин вовремя одумался от коварного ритуала призыва. Провиденье его вразумило, — ответил волхв

Гарри улыбнулся впервые за долгое время.

— Тогда у нас есть план. Мы не можем позволить этому злу остаться незамеченным. Если Сталин действительно обращается к нам из прошлого или из другого измерения, значит, это предупреждение, которое нельзя игнорировать.

В этот момент в дверь тихо постучали. Вошла бабушка Анна, держа в руках ещё одну стопку писем и старинный ключ.

— Я думала, вам это пригодится, — сказала она, улыбаясь загадочной улыбкой. — История гораздо глубже, чем, кажется на первый взгляд. И иногда прошлое приходит к нам не просто так. И Иосиф Виссарионович еще жив в нашем мире.

Гарри и Гермиона обменялись взглядами, понимая, что впереди их ждёт путешествие, которое изменит не только их судьбы, но и судьбу всего мира.