Восставшая из пепла (гет)

— Чего ревёшь? — устало осведомилась я, сочувственно глядя на Фейру.

Её реакция меня удивила. Не говоря ни слова и не переставая реветь, она кинулась мне на шею. Захлёбываясь, стала жаловаться. Нашла кому. Седой служанке. Совета, главное, просит. Будто я всё на свете знаю. И это после двух встреч-то. Во довели девку.

— Покажи, — велела я.

— Вот, — она показала вытатуированный глаз.

— Понятно, а ревёшь чего?

— Мне ж теперь каждый месяц с ним общаться, — всхлипывая после каждого слова, ответила она. — После освобождения.

— Ну до освобождения ещё дожить надо… Ну всё-всё, ладно, — я прижала ее к себе, садясь на пол. — Больше не буду шутить.

— А ругаться?

— На что?

— Договор…

— Ой как страшно! Ой! — ехидно выкрикнула я. — Я даже не знаю, сможем мы жить с этим или нет.

Фейра нервно хихикнула.

— Прости за то, что я тут расклеилась.

— Чего уж там, реви. Полезно иногда. Поплачешь, и легче станет. Я по себе знаю.

Через какое-то время девочка зашевелилась и произнесла:

— А ещё она загадала мне загадку.

— Знаю. Ты как, успокоилась?

Зря я это сказала. Фейра разревелась пуще прежнего, и мне ничего не оставалось, кроме как прижать ее к себе ещё крепче, укачивая, как маленькую. Ничего, пускай плачет. Ей много пришлось пережить, так хоть с ума не сойдёт. Что до загадки, напрямую я сказать не могу, но намекнуть... Почему бы, собственно, и да?

— А снег идёт, а снег идёт.

И все вокруг чего-то ждёт.

Под этот снег, под тихий снег

Хочу сказать при всех.

Фейра чуть успокоилась, прислушиваясь к словам, я же продолжала.

Мой самый главный человек,

Взгляни со мной на этот снег.

Он чист, как то, о чём молчу,

О чём сказать хочу.

В какой-то момент мне показалось, что намек сложноватый, но песня мелодичная, успокаивающая, поэтому я не стала на этом зацикливаться. Ещё успею более толсто намекнуть.

Кто мне любовь мою принес?

Наверно, добрый Дед Мороз.

Когда в окно с тобой смотрю,

Я снег благодарю.

А снег идет, а снег идет.

И все мерцает и плывет.

За то, что ты в моей судьбе,

Спасибо, снег, тебе.

Когда я допевала песню, Фейра уже лежала на моих коленях, смотря в потолок, и, всхлипывая, пыталась выровнять дыхание. Я подняла руку, поймав стакан с мелиссой, и заставила её выпить.

— Почему перчик? — вдруг спросила она.

— Это очень важно?

Она подняла на меня глаза.

— А ты попробуй подумать о нем и перчиком назвать.

Спустя минуту она снова захихикала.

— Вот видишь, и настроение сразу поднимается.

— А все-таки, почему?

— Потому что крутого из себя строит.

— А Тамлин тогда кто?

— Колокольчик.

— Почему? — удивилась Фейра.

— Потому что звенит красиво, толку ноль.

Намека на его бездействие она не поняла, поэтому просто рассмеялась. Я тихонько вздохнула. Через какое-то время она вдруг спросила:

— Ты его имела в виду, да?

О-о-о, как полезно-то на волосок от смерти повисеть. Умные мысли в голове зарождаться начали. Соображать стала.

— Его-его.

— Так он не плохой?

— Нет, он мерзавец. Но понимаешь, он мерзавец с понятиями. Что-то там в душе ещё напоминает ему о таких словах, как вера, любовь, дружба, правда, достоинство, честь. Нет, не ха-ха, — я щелкнула её по лбу, — а воинская честь. Совесть… Хотя нет, про совесть это я погорячилась. Согласна.

— И как же мне к нему относиться?

— А никак, — пожала я плечами. — На кой он тебе нужен? У тебя что, без него проблем нету?

— И все-таки ты странная, — сказала она, улыбаясь.

— Я местная сумасшедшая, помнишь?

— Твои зелья, они долго не действовали, а потом пришел Ризанд.

Я зашипела.

— Ты прости, что не вмешалась. Не позволили.

— Ты видела всё это? — она даже приподнялась.

— Видела, — прошипела я, — и как же мне хотелось съездить ему по роже, особенно после того, как он сказал: «И долго ты собираешься тешить себя надеждами, что кто-то тебе поможет, кроме меня?». Беда в том, что некий соглядатай физически сильнее меня.

Фейра недоуменно нахмурилась.

— Понимаешь, пусть тот фэец и не знает о том, что я тебе помогаю, знает его ученик, и он отпустил меня только с условиями. Одно из них — не попадаться на глаза никому, кроме тебя. А зная мой взрывной характер, он лично следит за этим. Вот вчера ему и пришлось держать меня, дабы я не вмешалась. Гад.

Ну вот, вроде и не соврала. Сириус, подлец, только смеялся, наблюдая за моими страданиями. Я мысленно показала ему кулак. Он, конечно, правильно вмешался, но пообижаться для женщины — святое.

Фейра вздохнула.

— Он прав. Нехорошо, если бы тебя Ризанд увидел.

— А зелья мои, между прочим, подействовали бы. Я ведь тебе и костерост оставила. И Ризанд это знал.

— Мерзавец! — она подскочила. — Так и знала, что соврал! Про Ласэна тоже ложь?

Я нахмурилась.

— К сожалению, нет. Более того, теперь этот перчик, а лучше называть его именно так, вдруг он через это слышит, — я кивнула на татуировку, — так вот, он теперь знает, что тебе кто-то помогает.

— Но он же не доложит… — испугалась Фейра.

— Да нет. Просто, как думаешь, на кого он подумает?

— Ласэн.

— Именно. Впрочем, не бери в голову. Я сама с этим разберусь. Расскажи-ка мне лучше обо всем, что здесь произошло, пока меня не было. Со всеми отвратительными подробностями.

Фейра стала рассказывать, сначала тихо, а затем всё более эмоционально. И про то, как у нее вытребовали имя, чуть не выпотрошив при этом Ласэна (все-таки нездоровая любовь у королевы и перчика к моему другу), и про своё первое задание — мидденгардского червь червя, и про ловушку (очень обрадовалась, когда я оценила, ещё бы хоть кто-то похвалил), и про подсказку Ласэна. Тут я вновь не выдержала:

— Вот подумать никогда! Погеройствовать — пожалуйста! Хотя я, конечно, придираюсь. Молодец, что вмешался.

— Как он? — спросила она.

— Действительно хочешь знать? — я слегка прищурилась. — Не ты ли недавно ругала его за переоценку твоих возможностей? За то, что отправил тебя к суриэлю, за то, что замешкался с помощью. Да будет тебе известно, что его бы в тот момент постигла участь нагов. Тебя Тамлин бы не тронул, а вот Ласэну под горячую руку ему лучше не попадаться, — нахмурилась я, сжав губы в тонкую линию. — Не ты ли сомневалась в том, что он придет к тебе на помощь? Не обвиняла ли его в трусости и нежелании ради тебя рисковать своей жизнью? После того, что он уже сделал для тебя. Ты в курсе, что его вновь лишили магии? Что он сейчас вынужден восстанавливаться, как человек? А знаешь ли ты, что Эрис теперь не спускает с него глаз? Смогла бы с той раной, что была у тебя, прийти к нему на помощь, окажись вы на месте друг друга? Вот то-то же.

Ей хватило совести покраснеть. Разумеется, на грани смерти она и не думала, как оскорбительно и несправедливо звучат её мысли. Она действовала из чувства страха, пыталась успокоить собственную совесть, уговорить саму себя. Убедить в том, что другого выхода нет, и она в этом не виновата.

— Иногда легче свалить вину на других.

— Я не знала, что твои зелья подействуют, — тихо ответила она. — Другого выхода не было.

— Я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить. Но ты должна понять, что за твои поступки отвечаешь только ты сама. Ты должна понять, что если называешь кого-то другом, должна верить ему безоговорочно. Ты должна запомнить, — я взяла её за руки, — что из любой ситуации есть как минимум три выхода, если ты их не видишь, значит, плохо смотришь. Ошибаться не страшно, Фейра. Страшно не учиться на своих ошибках. Верь в свои силы, верь в Ласэна, верь в Тамлина, верь в меня. Только так ты сможешь победить. Одной не справиться. Без доверия не выиграть.

Она молчала, но я знала, что мне удалось направить её мысли в верное русло. Пускай обдумает мои слова. Если она не захочет понять, я ничем не смогу ей помочь.

Вспомнив о Ласэне, я невольно скрипнула зубами. Конечно, Амаранте не понравилось то, что Ласэн помогает Фейре, и вот надо было Тамлину вмешаться. Разумеется, она была этому рада. Двадцать плетей, которые Тамлин нанес саморучно, вернее, хотел нанести...

Я глубоко вздохнула, загоняя гнев обратно. Все-таки создается впечатление, что колокольчик ненавидит Ласэна. В случае с Фейрой он понимает, что лучше молчать, а тут… Да даже если взглянуть с другой стороны, что же это, своего посланника он готов защищать, а любимую девушку нет? Либо я слишком придирчива, либо все это пахнет лицемерием. А лицемерия я не выношу.

— Так как он? — все же выдавила из себя Фейра, и на этот раз в голосе чувствовалось неподдельное волнение.

— Нормально, — я вздохнула, притягивая ее к себе. — Да не вини ты себя. Не этого я от тебя жду. Мальчик большой, своя голова на плечах. Тебе просто нужно доверять ему.

— Ты к нему ходила?

— Ходила. И Сана водила. Это целитель со Двора Зари.

— А сейчас он где? Ласэн, я имею в виду.

— Под домашним арестом, — неожиданно для Фейры хихикнула я. — Не знаю, сможет ли он вырваться к тебе. Эрис дважды на одни и те же грабли вряд ли наступит.

Теперь уже Фейра скрипнула зубами.

— Гадюки. Трусы. Они ведь трясутся за свою шкуру, поэтому держат его взаперти, чтобы он мне не помогал, — тут она закусила губу. — Они ведь ничего ему не сделают?

Я выдохнула. Пока все шло по плану. Она должна научиться видеть в Ласэне друга, а не предмет безвозмездной помощи. А Тамлин плохой учитель. Ласэн ему не друг — доверенный слуга. Не более.

— Не думаю…

— Чего молчишь? — Сириус сразу же почувствовал перемену в моём настроении.

— Ну надо. Надо как-то авторитет Эриса в глазах человека повышать. Я хочу, чтобы она научилась составлять мнение сама, не опираясь на рассказы Тамлина и Ризанда.

— Не ищешь ты простой жизни.

Я ухмыльнулась и посмотрела на Фейру. Сводить её, что ли, в ванную?

— Идем-ка.

— Куда?

— Узнаешь.

Я встала и подняла её за собой. Сириус ворчал, но проход открыл. Мы оказались у горячего горного источника. И такие места в Лесу были. Фейра замерла.

— Ты никого и ничего не видела. И нет, я не могу вывести сюда и Тамлина. Сорок пять секунд на приведение себя в порядок! Время пошло!

Хорошо, что в этот момент ребенка волновала только горячая вода. Я же следила за изменением в ее магическом фоне. Ага, вот и его величество царь и великий кнезя. Нет, милый, не в мою смену. Я быстренько накинула на Фейру сонную дымку. Простенькое заклинание, заставляющее человека думать, что все происходящее — сон. Пусть этот Верховный правитель думает, что ей снится горячая вода. Может, хоть в купальню сводить додумается.

Вернулись назад мы только через полчаса, и Фейра почти сразу же уснула. Однако перед этим она все же успела спросить.

— Ты так и не ответила. Ласэну ничего не угрожает?

— Пока вы в Подгорье — постоянно. Но не со стороны братьев. Я, конечно, имею очень далекое отношение ко Двору осени, но мне почему-то думается, что самый старший из братьев прячет его не столько из страха за свою, сколько из страха за его жизнь.

— Ты думаешь, этот Эрис заботится о Ласэне?

— Вполне возможно. Приглядись к нему сама. Только, Фейра, пожалуйста, смотри на его дела, а не на его слова.

— А если мне доведется с ним говорить? — вяло пошутила девушка.

— Тогда следи за его глазами, а не за его языком, — улыбнулась я.

* * *

Некоторое время ранее

Эрис ходил из стороны в сторону, дожидаясь ответа от посыльного. Все-таки его брат — законченный идиот. Знал же, что у Амаранты к нему повышенный интерес, и все равно вмешался. Ну неужели нельзя было дать Эрису кинуть ей посыл мысленно?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел взволнованный краснокожий фэйри.

— Ну? — с нажимом произнес Эрис.

— Верховный правитель Тамлин умолял её величество Амаранту пощадить Ласэна, она согласилась. Но взамен приказала ему высечь посланника. Двадцать плетей. Железным хлыстом, — добавил фэйри, опуская взгляд.

Эрис махнул рукой, прогоняя слугу, и резко развернулся.

— Горячку не пори, — раздался голос Фабиана.

— И не собирался, — ответил фэец и вылетел из комнаты.

Вскоре он услышал свист хлыста и хлюпающий звук. Эрис успел сосчитать до трех прежде, чем ворвался в зал, вставая между братом и Верховным правителем.

Хлыст рассек воздух и обрушился на руку огневика. С силой он выдернул оружие возмездия, намотав предварительно на руку, и отшвырнул прочь.

— Отошёл, — тихо и угрожающе велел он Тамлину.

Невольно правитель отступил на шаг. В их мире возраст играл довольно важную роль, когда речь заходила о магических способностях и опыте, а Эрис был старше. Намного старше Тамлина. Этот мальчишка ещё пешком под стол ходил, в то время как Эрис воевал с Амарантой.

Ласэн обречённо закрыл глаза. Нахал! Ему ещё хватает наглости возмущаться. Эрис обернулся к нему, разрывая оковы голыми руками. Перехватывать брата пришлось очень осторожно. Хотя Ласэн, надо отдать ему должное, молчал.

— Наказание свершилось, — бросил он двум прихвостням Амаранты. — И сохрани вас Котёл, если вы доложите ей обратное.

По какой причине с ним не стали спорить, он и сам не знал. Однако вскоре ощутил присутствие Веры, и всё встало на места. Пришла, значит. Не побоялась попасться на глаза брату. Растёт девочка.

— Ты сумасшедший, — тихо сказал ему Ласэн.

— Это мне говорит фэец, дерзнувший помочь новой игрушке королевы?

— Фейра не игрушка. Она моя сестра, — не успел Эрис возмутиться, как он продолжил: — Ты бы сделал то же самое для Неи.

— Метко бьёшь, — только и ответил он.

Дальше всё происходило слишком быстро. Вера появилась сразу же, как они вошли в комнату. Благо Ласэн к этому времени пребывал в забытьи. Следом за девушкой влетел Тесан. Ещё один полоумный на его голову. Однако в глубине души он радовался их появлению. С Тесаном у Ласэна был шанс поправиться гораздо раньше. Эрису лишь нужно было проследить за тем, чтобы он больше никуда не вляпался. Что было не так-то просто.

Спустя полчаса Сан облегчённо выдохнул, откинувшись на спинку стула. Почти сразу же за этим раздался довольный голос Неи:

— Рада, что ты не забыл, что такое дружба, Санька.

Целитель обернулся так резко, что уронил стул. Он широко распахнутыми глазами смотрел на подругу и не мог вымолвить ни слова. Лишь спустя пару минут он сделал один неуверенный шаг, затем второй, а после ринулся к ней, прижав к себе так крепко, будто боялся того, что она растворится, стоит ему разжать руки. Нея обняла его в ответ, и он зажмурился. По щеке скользнула одинокая слеза.

— Живая.

— Не дождетесь, — рассмеялась Нея и обняла его крепче.

— Так вот почему ты неожиданно попросила подождать, — протянул Эрис. — Хотела проверить, не потерял ли Сан человечность.

— Остроумно, — ответила она и, выбравшись из объятий друга, прошла к Ласэну. Следом появился Сириус. Их встреча с Саном прошла менее эмоционально, но всё же радостно.

Нея пробежалась пальцами по шрамам на спине Ласэна и скривилась. Чем дальше она рассматривала его, тем больше хмурилась.

— Большинство из них от Тамлина.

Сириус сжал кулаки, но промолчал. Всё шло хорошо, пока Нея вдруг не выпрямилась. Резко и зло.

— Что ещё? — нахмурился Эрис.

— Нормально всё, — просто ответила она, но фэец ей почему-то ей не поверил.

Она же лишь провела рукой по слипшимся волосам Ласэна и произнесла:

— Жить будет. И если повезёт, хорошо жить.

Что именно она сказала, поняла разве что Вера да Мирион, наблюдающий за всем из Леса.