Код Солнцестояния (гет)

Хэйли чувствовала, как внутри неё что-то обрывается — с сухим, безжалостным треском, словно старая киноплёнка. Глядя на неподвижное, ставшее чужим лицо Джоша, на серую каменную пыль вместо живой крови на его щеке, она осознала всё. Это не было медленным пониманием, на это не оставалось времени; это был удар под дых. Она поняла, что любит его так сильно и так больно, как никогда прежде.

Всё, что было между ними раньше — их шуточные споры, прогулки, неловкое молчание — вдруг показалось ей лишь бледным наброском на полях настоящей жизни. Она всегда считала его просто другом, своей опорой, константой, которая будет рядом вечно. И только сейчас, когда эта опора буквально превращалась в холодный гранит под её пальцами, Хэйли накрыло осознание: Джош не являлся частью её мира. Он был этим миром...

Ей хотелось кричать от этой несправедливости. Почему именно сейчас, когда небытие уже коснулась его плеча, она наконец-то видит его по-настоящему? Видит глубину его глаз, в которых даже сейчас, за пеленой боли, отражается нежность к ней.

— Нет, нет, нет... — прошептала она, и это слово было отзвуком её собственного отчаяния.

Страх за собственную жизнь испарился, выжженный чистой, концентрированной горечью. Хэйли вдруг поняла, что спасенный мир не будет иметь никакого значения, если в нём не останется Джоша, если он не будет смеяться над её филосрфскими рассуждениями или просто молчать рядом.

"Пожалуйста, только не он", — билось в её голове в такт пульсу. Она сама точно не могла сказать, к кому сейчас обращается, к какой неведомой силе. "Забери что угодно, забери меня, но оставь его".

Хэйли рванулась к нему, перепрыгивая через разбегаюшуюся трешину в бетоне, не обращая внимания на летящую с потолка бетонную крошку, и прижалась к его груди — туда, где сердце еще билось под слоем наступающего холода. Она обхватила его лицо ладонями, чувствуя под пальцами мертвенную твердость его шеи.

— Нет! Ты не уйдёшь! Слышишь? — она расплакалась,захлебываясь слезами.

— Я люблю тебя, Джош! Я люблю тебя, и я не позволю тебе превратиться в статую на этом проклятом холме! Слышишь?! Борись, черт тебя возьми!

Джош замер. В его взгляде, как в замедленной съёмке, отразилось всё: и невыносимая боль, и бесконечное, почти детское удивление, и внезапно вспыхнувшая искра жизни. Секунду он просто смотрел на неё, не веря в услышанное, словно эти слова были слишком тяжёлыми для того, чтобы осознать их в его состоянии. Он ожидал чего угодно — страха, паники, просьб о спасении, но не этого.

Ему казалось, что он уже мёртв, а это лишь галлюцинация, рождённая агонией. Но тепло рук девушки на его щеках было слишком настоящим.

Его губы, уже почти утратившие чувствительность, мучительно дрогнули.

— Правда?.. произнёс он тихим, надреснутым шёпотом

— Да! Да, правда! — Хэйли прижалась своим лбом к его холодному лбу.

— Прости, что я так поздно говорю об этом... Прости меня! Пожалуйста, борись! Не уходи...

Джош на мгновение закрыл глаза. На его лице промелькнула слабая, почти призрачная улыбка.

— Значит... — он с трудом вдохнул, — значит, нам точно... нужно... закончить это. Иди к столу, Хэй. Ради нас. Возьми себя в руки, давай, у тебя получится.

Хэйли всхлипнула, в последний раз коснувшись его губами, и бросилась обратно к ватману. Но когда она склонилась над записями, её парализовал новый приступ страха. Тень от качающейся люстры и пыль сделали текст почти нечитаемым.

— Джош... я не вижу! — в отчаянии выкрикнула она, лихорадочно протирая бумагу.

— Здесь нечётко... Цифры... я не могу их разобрать! Если мы ошибемся, Джош... если мы ошибемся, всё закончится!

В этот момент здание накренилось с ужасающим скрежетом. Пол под ногами буквально лопнул. Массивный дубовый стол, весивший несколько сотен фунтов, поехал по наклонной, увлекая Хэйли за собой прямо в разверзшуюся черную пасть разлома.Девушка закричала, её ботинки беспомощно скользили по гладкому бетону. Она пыталась затормозить, впиваясь ногтями в край стола, но инерция была сильнее.

Мир вокруг превратился в хаос из пыли и летящих обломков. Хэйли уже чувствовала ледяной сквозняк, бьющий из провала, когда сильный рывок вернул её на более устойчивую поверхность, оттаскивая от края провала. Джош. Несмотря на онемение, превратившее его левую сторону в неповоротливый камень, он среагировал мгновенно. Рывком ещё живой правой руки он перехватил Хэйли и тянул её к себе с такой силой, на которую способен только человек, которому нечего терять.

Тяжелый стол с грохотом врезался в края разлома, и на мгновение повисла жуткая пауза. Ножки стола скрежетнули по бетону, он накренился, но застрял, вклинившись в трещину как пробка. Ватман с бесценным Кодом едва не соскользнул в темноту, но зацепился краем за острый обломок станины.

Джош потянул девушку на себя, вытягивая от самого края разлома. Когда ноги Хэйли наконец коснулись относительной тверди, он не отпустил её. Напротив, он притянул дрожащую девушку к себе, прижимая её голову к своему плечу — к той стороне, которая ещё была тёплой, ещё была человеческой. Он чувствовал, как её бьёт крупная дрожь, слышал её прерывистые, судорожные всхлипы. Весь мир вокруг них рушился: бетон трещал, Змей ревел за стенами, а время утекало, как песок сквозь пальцы. Но в этом кольце его рук вдруг стало странно тихо.

— Ну... ну, всё, — прохрипел он ей в макушку, и его голос, хоть и надтреснутый, звучал удивительно спокойно.

— Всё хорошо. Слышишь? Я здесь. Я рядом.

Он коснулся подбородком её волос, на мгновение закрыв глаза; эта секундная близость на краю гибели придала ему сил.

— Посмотри на меня, Хэй, — он заставил её поднять голову, поймав её мятущийся взгляд своим — ясным и решительным.

— Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Ты справишься. Цифры, код... просто читай. Я... не исчезну, пока мы не победим. Обещаю.

Хэйли всхлипнула, чувствуя, как его спокойствие, наперекор логике и ужасу, передаётся ей. Он был её якорем в этом шторме. Даже если этот якорь постепенно превращался в камень.

— Да... — выдохнула она, вытирая слёзы и снова вцепляясь в край застрявшего стола. Цифры плясали перед глазами, но пути назад не было.

Хэйли склонилась над столом, который всё ещё подрагивал над бездной. Пыль въелась в бумагу, а зловещий фиолетовый оттенок, заливающий обсерваторию, превращал цифры в неразборчивые пятна.

— Я не вижу! — девушка почти вплотную склонилась над пожелтевшим ватманом.

— Здесь стёрто! Восемь... или три? Я не могу разобрать! Если я ошибусь, зеркало не сфокусируется!

Джош, уже не чувствуя ног, навалился на последнее, самое крупное колесо настройки. Металл заскрежетал — звук был такой, будто сама гора кричит от боли.

—Читай, как чувствуешь, по интуиции!

Хэйли зажмурилась, пробуя отсечь хаос рушащегося мира. Грохот обвалов и рев Змея превратились в глухой белый шум. "Восемь или три?" — пульсировало в висках.

Она попыталась представить того человека или людей, которые были здесь в 1953-м. О чем они думали? Что чувствовали, когда мир так же застывал у них на глазах? Какую именно цифру использовали? И вдруг темнота перед её закрытыми глазами дрогнула. Хэйли ощутила странное покалывание в кончиках пальцев, которыми она касалась ватмана. Бумага под рукой словно потеплела. В её сознании, вытесняя страх, медленно проступил четкий, сияющий контур. Это не было просто числом — это был символ, геометрия самого света. Хэйли распахнула глаза. Пятно на бумаге никуда не делось, но теперь её внутреннее зрение наложило на него идеальную, призрачную проекцию.

Сквозь слой пыли цифра вспыхнула мягким, холодным сиянием, которое видела только Хэйли.

—Три! — её голос прозвучал удивительно твердо, без тени сомнения.

— Это три, Джош! Склонение к сердцу Дракона!

Джош рванул штурвал на последние несколько дюймов и застыл, вцепившись в колесо мертвой хваткой, удерживая нужную координату всем весом своего каменеющего тела. В этот миг линза телескопа поймала свет далекой, невидимой глазу звезды. Внутри механизма что-то загудело, нарастая.

Сверху, через огромную рваную дыру в куполе, пробитую кольцом Моркулла, было видно небо. И оно менялось.Фиолетовая мгла, бывшая до этого монолитной и густой, начала идти трещинами. Это выглядело так, будто по темному стеклу ударили молотком: от центра зенита во все стороны поползли ветвистые, светящиеся разломы. Из этих щелей лился не солнечный свет, а холодное, чистое сияние первозданных звезд.

— Смотри! — Хэйли указала наверх, продолжая вводить последнюю последовательность.

— Небо... оно лопается! Моркулл не может его удержать!

Словно в ответ на её слова Змей взревел так, что гора под ними просела еще на фут. Моркулл понимал, что его власть над пространством тает. Он нанес еще один удар — гигантский хвост обрушился на край обсерватории, и кусок бетонного пола вместе с пультом управления начал медленно наклоняться в бездну.

— Джош! — Хэйли едва успела ухватиться за станину телескопа.

Джош, который уже почти не мог дышать из-за камня в груди, совершил невозможное. Он использовал свою мертвую, тяжелую левую сторону как балласт, навалившись всем своим весом на наклонившуюся платформу, удерживая её от окончательного падения. Его правая рука, всё еще живая и окровавленная, вцепилась в рычаг главного привода.

— Давай... — вытолкнул он из себя вместе с хрипом.

— Последние цифры...

— Семь! Ноль! Семь! — выкрикнула Хэйли, её голос окреп, перекрывая грохот рушащихся стен. Она называла цифры так уверенно, словно знала их всю свою жизнь, словно сам ритм её сердца теперь был синхронизирован с биением пульса этой горы.

В ту же секунду она почувствовала странный резонанс: воздух вокруг задрожал, и невидимая струна, натянутая между ней, дневником и звездным небом, наконец зазвенела в унисон. Соединение произошло. Хэйли кожей ощутила, как через неё проходит поток ледяной и чистой энергии — Код, этот странный ритм Вселенной — вибрирует в её собственных венах.

В этот момент через линзы прибора прошел импульс. Это не был огонь. Это был столб абсолютной прозрачности, который ударил в самую гущу фиолетовых туч. В месте удара мгла начала сворачиваться, как обугленная бумага.

Через пролом в куполе они увидели, как гигантские кольца Змея, обвивавшие гору, начали бледнеть, терять плотность. Моркулл больше не был твердым — он превращался в дым, в пар, который уносило звездным ветром.

— Получилось... — прошептала Хэйли, падая на колени рядом с Джошем.

Небо над Блу-Хиллс очистилось. Оно было черным, глубоким и усыпанным сотнями звезд, прекрасных в своей незыблемости. Но Джош не смотрел на звезды. Его взгляд был прикован к Хэйли, и в этом взгляде было прощание. Луч фонарика окончательно погас, оставляя их в холодном сиянии космоса.