Легенда о Синархе (гет)

Ева погрузилась в густой, влажный туман, в котором не было видно ничего, кроме расплывчатых силуэтов деревьев. Под ногами с тихим, настойчивым шорохом шелестели мокрые осенние листья. Она узнала место — парк Регеля, но он был пуст, безлюден и пропитан зловещим молчанием. Мгла, плотная, как молоко, словно вела её по невидимой тропинке, и она покорно шла, не в силах сопротивляться.

Внезапно парк исчез. Под ногами вместо тротуарной плитки появилась сочная, зелёная трава. Она огляделась: это был уже не парк, а густой, живой лес. Воздух здесь был свеж и наполнен многоголосым пением птиц. Сквозь частокол стволов доносился отдалённый, успокаивающий шум реки. Шаги сами понесли её к этому звуку, сделала, но ландшафт снова переменился.

Теперь девушка стояла в просторном, ярко освещённом зале. Свет был мягким, чистым и всеобъемлющим, он не имел видимого источника, но заливал всё вокруг, рождая в душе необъяснимое, глубокое умиротворение. Ева ощутила лёгкость, которую не знала давно, и сделала шаг вперёд, навстречу этому покою.

В этот миг из-за края света выбросилась когтистая лапа — та самая, знакомая до боли, с шершавой, чёрной кожей. Она впилась когтями в её руку, и леденящая боль пронзила сон. Чудище с силой потянуло её назад, во тьму, прочь от света и тишины.

Ева резко открыла глаза в темноте реальной комнаты, инстинктивно хватаясь за перебинтованный локоть. Под сердцем колотилось. «Всего лишь кошмар», — подумала она, пытаясь отдышаться.

Но проснулась девушка окончательно от другого звука — чёткого, настойчивого стука в дверь.

Было темно — похоже, наступил вечер. Ева, ещё не до конца придя в себя от сна, буркнула «Входите» на стук в дверь.

В помещение зашла на вид зрелая женщина, одетая в простое, но опрятное платье монахини. Она несла поднос, который поставила на прикроватный столик, и мягко щёлкнула выключателем, зажигая свет. Тёплое сияние лампы осветило её лицо, озарённое доброй, спокойной улыбкой.

— Вы долго спали, юная леди, — сказала она, её голос звучал как убаюкивающая колыбельная.

Ева, протирая глаза, с трудом фокусировала взгляд.

— А сколько я проспала?

— Почти весь день, дитя, — ответила монахиня, не теряя улыбки. — Но это к лучшему — силы нужны. Я принесла тебе перекусить, чтобы немного взбодриться.

Она подвинула поднос поближе. На нём стояла кружка с душистым чаем и лежал аккуратный, свежий сэндвич.

— Спасибо, вы очень добры, — Ева, почувствовав аппетит, тут же взяла бутерброд. — Я просто умираю от голода.

— Полноценный ужин будет через пару часов, — уточнила женщина. — Постарайтесь не опаздывать.

Та кивнула, откусила сэндвич и глянула на монахиню:

— А вы… Агата?

— Сестра Агата, — подтвердила та с лёгким поклоном головы. — Чистота в этом доме и кухня — моя забота. Так что если понадобится сменить бельё или что-то убрать — зовите, не стесняйтесь.

Женщина в последний раз кивнула с той же тёплой улыбкой и, не нарушая тишину, выскользнула в коридор, мягко прикрыв за собой дверь.

Закончив с едой, Ева почувствовала потребность размять ноги и осмотреться. Она бесшумно вышла из комнаты.

Помещение было пустым и погружённым в тишину, нарушаемую лишь мерцающим светом старинных настенных светильников. Их тусклое сияние рисовало на стенах тревожные тени, усиливая ощущение тайны. Девушка двигалась осторожно, стараясь не производить шума.

Коридор привёл её к лестничной площадке. Широкая деревянная лестница предлагала три пути: вниз, к знакомым залам; направо, в неизведанную часть особняка; и прямо — в новый проход, отмеченный массивной дубовой аркой с искусной резьбой. Эта арка выглядела как граница, отделяющая обычное от чего-то иного. Ева замерла в нерешительности, вслушиваясь в звенящую тишину дома, которая теперь казалась полной скрытого смысла.

Она всё же сделала шаг к арке. Любопытство оказалось сильнее осторожности. Однако путь вперёд преграждала дверь — простая, деревянная, без ручки, замочной скважины или каких-либо украшений. На вид выглядела наглухо запертой.

Девушка подошла ближе, с интересом разглядывая гладкую поверхность. Не находя механизма, она инстинктивно протянула ладонь, чтобы прикоснуться к дереву.

В тот же миг дверь дрогнула, её очертания поплыли и растворились в воздухе, как мираж, уступив место мягкому, белому свечению. Иллюзия рассеялась.

Ева переступила порог и замерла.

Перед ней открывалась библиотека, но такая, какой её невозможно было представить. Помещения в привычном смысле не было — его заменяло гигантское, уходящее ввысь пространство внутри ствола исполинского древа. Вместо потолка над головой вилась бесконечная спираль деревянных полок, плотно уставленных книгами. Они поднимались вверх, теряясь в лазурной дымке, клубящейся где-то в невидимой высоте. Это было сердце дерева-колосса, и оно дышало знанием, заключённым в тысячах переплётов.

Она стояла, охваченная немым изумлением и благоговением. Больше всего на свете Ева любила читать, и это место казалось воплощённой мечтой.

Опомнившись, она сделала несколько шагов вглубь. Возле входа пылал камин, отбрасывая тёплый свет на пару глубоких кресел и низкий столик — готовый уголок для уединённого чтения. Ряды шкафов, письменные столы, заваленные свитками и развернутыми пергаментами, расходились в стороны.

Но её внимание привлекла одна книга, лежащая отдельно на ближайшем столе. Переплёт был чёрным, без названия на корешке. Из любопытства она взяла её в руки — «Легенда о графе Дракуле». Пальцы сами потянулись открыть тяжёлую обложку.

— Как интересно, — раздался позади неё отчётливый женский голос. — Из тысяч книг в этом зале ты в первую очередь потянулась именно к этой.

Ева резко обернулась, почти уронив тяжёлый том. Перед ней стояла незнакомка. Высокая, на вид старше её, с осанкой, в которой читалась небрежная, но безупречная грация. Лицо было поразительно красивым в своей классической, почти скульптурной гармонии: высокие скулы, прямой нос, полные губы и большие, тёмные глаза, в которых светился холодный, аналитический интерес. Эта красота напоминала зрелое, отточенное временем совершенство. Её чёрные, как смоль, волосы были гладкими и длинными, ниспадая тяжёлыми прядями на плечи. Продолговатую, изящную шею обвивал тонкий, матово-чёрный ошейник, больше похожий на ювелирное украшение, чем на утилитарный предмет. Одежда её была исполнена в мрачноватой элегантности: длинная накидка цвета ночи с тёмно-серебристой оторочкой по краю и глубоким капюшоном, откинутым назад. Руки скрывали тонкие, почти невесомые перчатки.

— Простите, я вас не заметила, — ответила Ева, стараясь сохранять спокойствие.

Женщина сделала лёгкий, плавный шаг вперёд.

— Есть множество книг и историй о графе Дракуле. Каждая написана по-разному. — Она остановилась в шаге от Евы, и её тёмные глаза пристально изучали лицо. — Как думаешь, какая из них более правдива?

Девушка, вспоминая прочитанное, ответила осторожно:

— Насколько мне известно, это лишь легенда. Жуткая сказка из Трансильвании.

Уголки губ незнакомки дрогнули почти незримо.

— Все легенды строятся на чьих-то рассказах. Как и история — на свидетельствах. Так как ты полагаешь, существует ли книга, в которой изложена правда?

Ева бросила взгляд на чёрный том в своих руках.

— Скорее всего, нам это не узнать.

— Запомни раз и навсегда, — голос женщины стал тише, но приобрёл отчётливую, стальную ноту. — В любой написанной истории нет истины. Есть лишь чья-то версия, чья-то выгода или чей-то страх. — Она провела перчаткой по корешку соседнего фолианта. — И ни в одной из этих книг о Дракуле нет правды. Только небылицы, сочинённые перепуганными крестьянами и теми, кто наживался на этих страхах. Правда… обычно куда прозаичнее и куда опаснее выдумки.

Ева села на ближайший стул, её взгляд был полон внимания.

— Так в чём же правда о Дракуле? — спросила она.

Незнакомка медленно прошлась перед камином, её силуэт колебался в отсветах пламени.

— В том, что он не был чудовищем. Он был человеком, который хотел защитить то, что любил больше жизни. Но судьба сыграла с ним злую шутку.

Она остановилась, повернувшись к Еве.

— Когда османы пришли в его земли требовать дань, он не спрятался за стенами замка, а вывел войско и встал на защиту своего народа. Но перед этим…он дни и ночи молился. Не о победе, не о славе. Он просил Бога уберечь самое сокровенное — его жену, Мину. Больше всего на свете он любил её.

Голос женщины на мгновение смягчился, затем снова стал холодным и отстранённым.

— Но даже победа на поле боя не смогла её спасти. Пока он сражался, османы пробрались в замок. Когда граф вернулся, то застал свою жену уже истекающей кровью. И в тот день, возненавидел Бога. Ненавидел за то, что его молитвы остались без ответа. Тогда его сердце заполнила жажда мести и гнев.

Она сделала паузу, и тишина в библиотеке стала густой, почти осязаемой.

— В ту же ночь, — продолжила незнакомка, и её голос приобрёл зловещий, почти ритуальный оттенок, — к нему явился Властелин Тьмы, сам Дьявол. И предложил сделку. Он пообещал вернуть к жизни его жену, его народ, и всё, что было отнято. Ценой была его воля. Его вечное служение. И граф… согласился.

Женщина замолчала на мгновение, будто позволяя Еве ощутить тяжесть этого выбора.

— И как только сделка была заключена, проклятие настигло всех. Дракула обрёл силу, о которой не смел мечтать, но она изменила его сущность.Тень легла на весь его народ, на саму землю, которую он хотел спасти. С тех пор он правит, но его власть — это власть слуги. Его бессмертие — клетка. Его народ стал отражением его падения.

— Подожди, — перебила Ева, её глаза расширились от внезапного понимания. — Ты сказала, его жену вернули к жизни. Значит… она тоже проклята?

Незнакомка медленно кивнула, и её улыбка стала загадочной, почти печальной.

— Всё верно. Цена была уплачена за всех.

— Но откуда тебе это знать? — настойчиво продолжила девушка, её голос притих. Она встала со стула. — Кто ты?

Однако ответа она не услышала. Из глубины коридора, за иллюзорной дверью, донёсся чёткий, знакомый голос отца Данте:

— Ева? Ты здесь?

Женщина лишь ещё раз улыбнулась — на этот раз словно прощаясь — и сделала шаг назад, растворяясь в тени между высокими шкафами, как будто её и не было.

— Я так и думал, что найду тебя тут, — проговорил священник, медленно приближаясь. Его шаги были бесшумными по мягкому ковру.

Ева оглядывалась, её взгляд скользил по теням между стеллажами, но незнакомка в чёрном бесследно растворилась.

— Вижу, сложа руки не сидела, — заметил Данте, в его голосе звучала улыбка.

— Мне, наверное, не следовало сюда заходить, — начала оправдываться она, чувствуя себя неловко.

— Ничего, дитя. Я, наоборот, рад, что ты здесь. Библиотека впускает не каждого.

— Не каждого? — переспросила девушка, её любопытство мгновенно пересилило смущение.

— Это место живое, — пояснил священник, обводя взглядом уходящие ввысь полки. — Оно дышит, как и весь этот дом. Чувствует, понимает и, если нужно — защищается. Ты стоишь внутри одной из ветвей древа Игдрассиля.

Ева подняла взгляд к лазурной дымке, теряющейся в высоте.

— Столько всего удивительного… Игдрассиль — из скандинавских мифов. Никогда не думала, что увижу нечто подобное.

Отец Данте мягко улыбнулся, слегка поглаживая подбородок.

— Давай прогуляемся. Покажу особняк, а ты задашь мне все вопросы, которые накопились. Думаю, тебе есть что спросить.