Неправильные волшебницы (джен)

Часть 1:

Ночь после фестиваля. Все девочки спят в своей комнате. Мони обнимает своего мишку. Кэсс и Лин улыбаются, словно видят весëлые сны. А Эльва... Блуждает в тумане своих воспоминаний.

Ей будто снова пять лет. Над головой алеет закат. Она идëт, но не знает куда именно. И вдруг замечает вдалеке что-то яркое, что-то необычное, что-то интересное. Она медленно приближается и видит... свою маму.

Красивая женщина танцует. Да так, что у девочки перехватывает дыхание. Музыки нет — она и не нужна. Мама танцует душой, а огонь танцует вместе с ней. Пламя извивается, повторяя каждое движение — обнимает, ласкается, взлетает над головой и стелется у ног, закручивается вокруг талии прозрачной юбкой. Они одно целое — женщина и огонь.

— Мама? — срывается с губ детский голос.

Женщина замечает дочь, и пламя мгновенно гаснет, словно его и не было. Она подходит, наклоняется. На лбу женщины пот от жаркого танца, на губах ласковая материнская улыбка, а в глазах, что ещё недавно блестели счастьем, испуг.

— Ты же никому не расскажешь о том, что сейчас видела? — слова прозвучали скорее не вопросом, а мольбой, — Давай, это будет нашим секретом.

Эльва резко села, выныривая из сна. Или это всë-таки было воспоминание? Она устало вздохнула, зарываясь рукой в свои кудри.

— Ах, вот он... Вот этот момент... когда я полюбила огонь... — прошептала она одними губами.

Переполненная эмоциями, девочка тихо вышла из комнаты. Медленно шагая по коридору, она водила пальцем по щелям между камнями в стене и думала. 'Это точно не наши традиционные танцы, скорее... Танец души... Мама... Мама могла так танцевать?' Эльва остановилась и грубо растрепала свои кудри: 'Больше я никогда не видела еë танцующей... И как не пытаюсь, не могу вспомнить... сдержала ли обещание... Или... рассказала кому-то о маминой тайне?'

Девочка резко стукнула по стене кулаком. А на раздавшийся гневный шёпот от камней даже не обратила внимания.

— Но, если рассказала... Если бабушка всё узнала и запретила маме танцевать... Почему я не помню, чтобы мама злилась на меня за это?

— Ты чего здесь? — спросила Аделин, вышедшая из комнаты.

От неожиданности Эльва вздрогнула. После обернулась, пытаясь придумать, что бы такое ответить. Лин не могла понять, насколько тяжело сейчас на душе у подруги. Но она видела еë сжатые губы, взъерошенные волосы, покрасневшую руку. Аделин просто подошла к Эльве, осторожно заключила еë в объятия, мягко провела рукой по волосам и сказала:

— Всë наладится.

Эльва молча кивнула. А еë клубок мыслей постепенно распутывался: 'Бабушка, хоть и баловала свою дочь, — мою маму, но ненавидела, когда кто-то портил честь семьи. По еë мнению, подобные пляски не допустимы. Так что, если она в итоге обо всëм узнала, наверняка запретила маме танцевать... Но, мама? Неужели ты смогла простить меня за это? По одному только воспоминанию видно, как сильно ты любила танцевать... А я даже не помню, извинилась ли... Или, будучи лишь маленьким ребëнком, даже не поняла, что натворила? '

— Пойдëм спать. — твëрдо сказала Аделин и, подхватив подругу за руку, направилась в комнату.

Уже в кровати, засыпая, Эльва подумала: 'Может стоит всë-таки написать ей? Хотя, нет... Слишком страшно. Вдруг мама напишет в ответ, что ненавидит меня... Уж лучше и дальше "молчать". И верить, что маме и братьям с сестрой запретила писать мне бабушка. Что они меня ещё любят.'

Утро выдалось шумным. Девочки обменивались впечатлениями с фестиваля, неторопливо готовя сумки к урокам. Сегодня учёба начиналась позже, так что свободного времени было ещё достаточно.

— Чем бы заняться? — Эльве не терпелось что-нибудь поделать, чтобы ночные мысли окончательно забылись.

— Ой, что это? — вдруг спросила Мони, подбегая к окну.

Девочка впустила в комнату бумажную птицу.

— Это послание от Мелинды! — радостно воскликнула Эльва.

— А эти птицы и вправду красивые. — пробормотала Кэсс, а Мони кивнула еë словам, продолжая завороженно разглядывать это маленькое чудо.

— Ага! А вот у куратора птица была совсем другой! — хитро улыбнулась Эльва.

Аделин лишь подивилась тому, как подруга умудрилась увидеть птицу-послание Аларса. Когда бумага вернулась в прежний вид, она пробежалась глазами по строчкам:

— "Доброе утро, милые девочки. Если вы свободны и не против, может зайдëте ко мне на чай?" — прочитала Лин вслух.

— Конечно! — воскликнула Эльва, от нетерпения подпрыгивая на месте.

Но заметив, что подобной радости подруги не испытывают, тихо спросила:

— Вы не хотите?

— Почему же? — добавив бодрости в голос, сказала Аделин, — Просто, мы ведь не были ещё у неë, так что немного волнуемся. Правда, девочки?

Кэсс кивнула, а Анамонэ опустила взгляд и непроизвольно сцепила руки в замок.

— Мони?

— Просто... Мелинда ведь взрослая... — протянула та и поспешила исправиться, — То есть преподавательница.

— Она добрая и понимающая. Тебе не нужно еë бояться. — Эльва мягко взяла подругу за руку.

Не выдержав взгляда девочки, Мони сдалась и согласилась пойти со всеми.

Четвëрка застала Мелинду, прихорашивающую цветочные кусты под окнами своего дома.

— Девочки! Рада вас видеть! — улыбнулась женщина и пригласила всех внутрь.

Подруги зашли в домик, неловко осматриваясь и подмечая, что тут очень уютно. Кэсс вдруг почувствовала что-то странное: какую-то зависть, смешанную с грустью. Здесь во всëм ощущалась "женская рука", не то, что в еë родном доме.

Проходя на кухню, Мелинда спросила:

— Хотите блинчики? Я тут пробовала готовить... — она неловко отвела взгляд, от удивлëнных взоров учениц, уже чувствуя, что зря это предложила.

'Ну точно из аристократов. У нас не принято учиться готовке.' — удостоверилась Аделин.

— Хотим! — радостно воскликнула Эльва, не уловив стеснения преподавательницы.

Рассевшись, они все вместе принялись пить чай. Понимая, что еë блинчики могут быть для девочек невкусными, Мелинда расставила на столе и вазочки с печеньем, пряниками и конфетами.

Мони заметила, что блинов совсем уж немного, да и они сами какие-то маленькие. Словно неумелая хозяйка избавилась от тех, что полностью сгорели, а оставшиеся обрезала, чтобы были не видны пережаренные края.

Эльва ни чего такого не увидела, впрочем, она ведь и сама никогда в жизни не готовила, так что откуда ей знать. Макнув свой блинчик в варенье, девочка откусила кусок и... 'Впервые пробую что-то настолько сладкое...' — она с трудом доела свой блин и принялась страстно запивать эту приторную сладость чаем.

Заметив, что вечно болтающая подруга отчего-то притихла, Кэсс подозрительно уставилась на свой блин. 'Может, не стоит пробовать?' Лин легонько стукнула еë ногой под столом и сама показательно начала есть свой блинчик. Она старательно делала вид, что ей очень вкусно, чтобы не обидеть преподавательницу.

Мони непонимающе взглянула на своих подруг — у них очень плохо выходило делать вид, что всë вкусно. Сама Анемонэ же съела уже три блинчика, справедливо рассудив: какая бы ни была еда, нельзя, чтобы она пропала зря. 'Кушать нужно всë, даже, если не очень вкусно.' — мысленно повторила девочка. А после задумчиво посмотрела на Мелинду. 'Может, предложить ей помощь... Хотя нет, что это я? Разве можно сказать преподавательнице: "Давайте, я научу Вас готовить!"'

Тут Мони заметила добрый женский взгляд и благодарную улыбку, покраснела и отвернулась. А Мелинда звонко рассмеялась и обратилась к девочкам:

— Хватит уже! На столе ещё много вкусностей! Я не обижаюсь на правду, а правда в том, что я действительно не умею готовить блины, хоть они и очень простые. Видимо перестаралась и переборщила с сахаром. Вот лучше съешьте песочное печенье, оно покупное и совсем не приторное.

Подруги неловко улыбнулись и отставили тарелки с блинами.

— Как вам фестиваль? — с интересом спросила преподавательница, проследив, как Мони берëт печенье.

— Потрясающе! — воскликнула Эльва, — Так много народу! Такие конкурсы классные!

— Мелинда, а Вы были когда-нибудь на подобном фестивале? — Лин вдруг подумала, что раз преподавательница из аристократок, то она могла интересоваться фестивалем, потому что сама на нëм не бывала.

На секунду прикрыв глаза, словно мысленно возвращаясь к давно минувшим дням, женщина мягко улыбнулась и ответила:

— Бывала... Однажды...

Часть 2:

Мелинда на миг прикрыла глаза, погружаясь в воспоминание о том времени, когда ей было только семнадцать.

— Мелинда, зачем ты тренируешься так много? Я узнал, что тебя перевели в Академию Шепчущих Скал из-за драки. Не терпится снова почесать кулаки? — неожиданно подошедший парень усмехнулся.

Он учился в другой академии. Но как и преподаватели, ученики могут пользоваться академическими стационарными порталами и перемещаться почти по всему королевству. Подобные стационарные порталы расположены в каждой академии и во многих городах.

'Вот же глупый Рион. — подумала девушка, — Я не ввязываюсь в драки. А тренировки — это если вдруг случится тоже, что и в прошлый раз. Если будет необходимость, я буду готова... А ещё...'

— На тренировках я чувствую себя такой живой... — она случайно сказала это вслух.

— А знаешь, где ты сможешь ощутить настоящую жизнь? — хитро улыбаясь, протянул парень, — Сегодня, в городишке неподалёку отсюда, осенний фестиваль. Если поторопимся, ещё успеем на окончание ярмарки и на вечерние танцы.

Мелинда открыла глаза, возвращаясь в настоящее. Мягко улыбнулась и тихо сказала:

— Бывала... Однажды...

— О, и как Вам? — поинтересовалась Кэсс.

— Мне тогда очень понравилось. — призналась женщина, — Шум толпы, весëлые, улыбчивые лица, яркие товары на ярмарке, всеобщая радость, всеобщее счастье, а самое главное — танцы.

— Скажите же, они ведь такие классные? Эти простые пляски, когда не надо учить движений. Это так весело! — подскочила Эльва, желая найти в преподавательнице те же эмоции, что она испытывала сама.

— Да! — быстро ответила Мелинда, скопировав энтузиазм ученицы, — Невероятно весело!

Эльва расплылась в счастливой улыбке.

— А потом... Вы ещё ходили на фестивали? — спросила Кэсс.

— Нет, не сложилось как-то. — в глазах женщины промелькнула лëгкая тень, но она тут же бодро сказала, — А жаль. Мне так понравились те простые танцы.

— А потанцуйте с нами! — воскликнула Эльва, и все удивлëнно на неë посмотрели.

Мелинда рассмеялась, и этот звонкий радостный звук наполнил сердца девочек.

— Конечно! — преподавательница хлопнула в ладоши, создавая магией лëгкую мелодию.

— Вау! Можно колдовать музыку?! — хором прошептали подруги.

— Да, хоть это и трудно. Но я уверена, и у вас когда-нибудь получится. — женщина встала из-за стола и прошла в комнату.

Быстро отодвинув столик перед диваном и освободив пространство, она с широкой улыбкой крутанулась на месте. После подхватила за руки Эльву и закружила еë по комнате. Помещение заполнил их радостный смех. Все вдруг почувствовали, как спадает напряжение.

Мелинда отпустила Эльву и подхватила за руку Лин. А сама Эльва закружилась вместе с Мони и Кэсс.

Когда мелодия стихла, все повалились на диван и кресла, тяжело дыша и смеясь. Преподавательница обвела девочек счастливым взглядом.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что? — удивились ученицы.

— За то, что напомнили, как это — быть живой.

Они молча смотрели друг на друга, пока Мелинда вдруг не вспомнила:

— Ой, вам, наверное, пора на уроки!

— Время ещё есть. — заметила Аделин, взглянув на часы, но решив, что лучше не рисковать, сказала, — Хотя, и в правду, мы уже пойдëм. Спасибо Вам, Мелинда, до свидания!

— Заходите ко мне, когда пожелаете! Обещаю больше не кормить вас своей едой, хотя бы пока окончательно не научусь готовить. — усмехнулась женщина, провожая четвëрку до двери.

— Эм, девочки... — Эльва застыла на пороге, — Вы идите, а я вас позже догоню.

— Хорошо. — помедлив, ответила Лин.

Когда дверь закрылась и в домике остались только двое, Мелинда, скрыв своë удивление, мягко предложила присесть. Эльве понадобилась минута, чтобы начать разговор:

— Мелинда... А запреты... Им всегда стоит следовать?

'Куратор запретил мне практиковать магию огня. Конечно, это временно. Но, я уже больше не могу терпеть. Не могу сидеть на занятиях в сторонке, жадно наблюдая за тем, как тренируются другие. Знаю, что не обязана вообще посещать тренировки, где практикуют огненное колдовство. Но не могу не ходить на них. И этот жалостливый взгляд профессора, что преподаëт огненную магию...' — в этом сумбуре мыслей Эльва не заметила, как взгляд преподавательницы постепенно становился всё более и более пустым.

— Знаешь, — женщина говорила мягко, стараясь для этого изо всех сил, — Обычно нам запрещают что-то из любви: чтобы уберечь. Но... — она сделала паузу, — Иногда это не приводит ни к чему хорошему.

Увидев удивление ученицы, Мелинда начала объяснять:

— Ты сама должна хорошенько подумать и сделать выбор: как тебе поступить. Но о том, насколько правильным был твой выбор, ты узнаешь далеко не сразу. А со временем ты можешь переосмыслить всë и прийти к выводу: надо было поступать по-другому.

— Почему-то мне теперь кажется, что просто не нарушать запрет проще. — тихо сказала Эльва.

— Конечно. Ведь следуя воле другого, ты словно снимаешь с себя часть ответственности.

Девочка замолчала, размышляя над услышанным.

— А Вы... Нарушали запреты? — спросила она, надеясь отвлечься.

— С детства я привыкла им слепо следовать. Но уже в юности, примерно в твоëм возрасте, по-немногу начала их нарушать. Что-то приводило к хорошему, что-то к плохому. Но один запрет... Я до сих пор думаю, что если бы я его нарушила... Всë бы было по-другому. — голос Мелинды стал совсем глухим.

Поняв, что пора это уже заканчивать, женщина мягко встала и сказала:

— Хорошенько подумай, прежде чем решать: нарушить запрет или нет.

Эльва кивнула, серьëзно нахмурившись, поблагодарила преподавательницу, попрощалась и ушла.

А Мелинда, оставшись одна, обняла свои плечи руками.

Часть 3:

Голову Эльвы заполняли тяжëлые мысли. Она думала об этом разговоре с Мелиндой весь день: на уроках, на переменах, поедая суп в столовой. Девочки заметили, что их подруга о чëм-то тревожится, но решили не вмешиваться и дать Эльве самой во всëм разобраться.

И вот наконец, когда все уроки закончились, домашка была сделана, а ужин съеден, Эльва сказала остальным, что хочет прогуляться, и вышла в сад. А там уже нашла тихий, неприметный уголок, где еë никто не найдет и не потревожит. И начала рассуждать вслух:

— Аларс запретил мне практиковать магию огня, но не навсегда, а лишь на время. Скоро он найдëт способ, чтобы моë пламя больше меня не обжигало, и я смогу снова тренироваться. Так?

Она зависла, задумавшись, а после кивнула:

— Верно. Запрет лишь временный, а значит... Его не так уж и страшно нарушить!

Девочка улыбнулась и уже веселым голосом продолжила:

— И когда мне снова разрешат колдовать огнëм, я буду ничуть не хуже других, мне не придëтся догонять остальных. Я сразу смогу продолжить изучать что-то более сложное, не тратя время.

Бодрость резко пропала, и Эльва тихо протянула:

— Но что делать с ожогами? Наверняка, я к ним со временем совсем привыкну. Но их ведь заметят, и узнают о том, что я нарушаю запрет.

Она нервно постукивала указательным пальцем, хмурясь, в попытках что-то придумать. И вдруг воскликнула:

— Точно! Магия исцеления! Я ведь могу подучить еë и сама убирать свои ожоги!

От нарастающих эмоций, Эльва поднялась на ноги и начала бродить по кругу:

— Так-так... Конечно, магия исцеления очень сложная. Но снимать ожоги — это одно из самого простого, что можно сделать... На всякий случай... Стоит начинать с самого маленького пламени. И не важно, что я уже могу больше. Как говорил Аларс: "Только что-то простое, не стоит гнаться за сложным. Всë само придëт, со временем." — повторила она слова куратора, — Главное — действовать постепенно.

Девочка остановилась, крепко сжала руки в кулаки и кивнула сама себе:

— У меня получится!

В еë глазах блеснуло маленькое пламя. Ей не терпелось, помчаться за учебниками по огненной магии и целительству и тут же начать тренировку. Но она понимала — нельзя спешить. Глубоко выдохнув, Эльва тихо сказала, обращаясь к чему-то внутри себя:

— Огонь... Мой огонь... Я хочу дружить с тобой, даже несмотря на то, что должна тебя контролировать... Я буду терпеливой. Сначала тщательно изучу теорию по целительству, затем наколдую крохотное пламенное заклинание и попробую вылечить ожог.

Перед тем, как вернуться в комнату, она зашла в библиотеку. И старательно начала изучать такую сложную науку, как целительство.