Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

В начале ноября на острове стало совсем неуютно. Скалистые горы вокруг лечебницы сменили осеннюю серость на свинец, озеро напоминало заледеневшую сталь, а бетонные дорожки между панельками каждое утро покрывались инеем. Из окон жилого блока Гарри несколько раз видел, как Хагрид, облаченный в огромную кротовую шубу и варежки из кроличьего меха, отогревал замерзшие приводы и зарядные порты электросамокатов на полигоне с помощью мощной тепловой пушки.

В Хогвартсе стартовал сезон «Спец-Лиги Мотофутбола». В субботу Гарри предстояло впервые выйти на поле в основном составе — после недель изнурительных тренировок, где Оливер Вуд выжимал из него все соки. Сборная Гриффиндора встречалась со Слизерином. Эта игра была решающей: в случае победы отделение выходило на второе место в общебольничном рейтинге, что означало дополнительные часы прогулок и улучшенный рацион для всего блока.

Вуд старался держать Гарри в качестве «секретного оружия», надеясь на его аномальную реакцию выжившего после лоботомии, но информация о новом нападающем всё равно просочилась сквозь больничные стены. Гарри не знал, что хуже: когда сокурсники восторженно сулили ему славу лучшего пилота, или когда Малфой с издевкой обещал бегать по периметру с носилками и санитарным матрасом, чтобы поймать Гарри, когда тот на полной скорости вылетит из седла.

Дружба с Гермионой оказалась для Гарри настоящим спасением. Без неё он бы просто не успел сдавать отчеты по нейробиологии — Вуд назначал дополнительные тренировки на полигоне внезапно, словно приступы эпилепсии. Именно Гермиона раздобыла для него в архиве «Историю Спец-Лиги», которая оказалась невероятно жестким чтивом.

Из книги Гарри узнал, что в мотофутболе правила нарушали множеством разных способов — и все они были зафиксированы в одном-единственном финале 1963 года, который превратился в кровавую баню. Он прочитал, что нападающие чаще всего становятся жертвами «тактических столкновений», и хотя летальные исходы на бетоне случались редко, история помнила случаи, когда судьи бесследно исчезали прямо во время тайма — их находили спустя месяцы в отдаленных диспансерах в состоянии полной амнезии.

После инцидента с гомункулом Гермиона стала смотреть на нарушения режима гораздо проще. За день до матча они втроем стояли в промерзшем дворе. Гермиона решила продемонстрировать им плоды своей «фармацевтической самодеятельности». Она достала из кармана стеклянную банку из-под конфискованных лекарств, поставила её на асфальт и активировала какой-то химический состав внутри. В банке вспыхнуло яркое синее пламя — результат экзотермической реакции, которую Гермиона стабилизировала своим инъектором. Это пламя грело, но не обжигало, и банку можно было спокойно прятать в карман халата как грелку.

Они сгрудились вокруг тепла, повернувшись спинами к камерам, как вдруг из-за угла корпуса №3 появился Снегг. Гарри сразу заметил, что профессор фармакологии сильно хромает, наступая на одну ногу с явным усилием. Ребята тут же поплотнее закрыли банку собой — открытый огонь был строжайше запрещен внутренним уставом.

Снегг не заметил химический обогреватель, но, вглядевшись в их напряженные лица, нашел другой повод для придирки. Гарри почувствовал, что профессор искал его специально — его взгляд был холодным, как медицинский скальпель.

— Что это у вас в руках, Поттер? — сухо спросил Снегг, подойдя вплотную. Его дыхание отдавало горечью реагентов.

Гарри молча показал «Историю Спец-Лиги».

— Архивно-справочную литературу запрещено выносить за пределы читального зала, — проинформировал его Снегг, протягивая костлявую руку. — Конфисковано. За нарушение протокола хранения документации — минус пять баллов Гриффиндору.

— Он только что выдумал это правило, — процедил Гарри, провожая взглядом хромающего профессора. — Интересно, что он сделал со своей ногой?

— Не знаю, но надеюсь, там открытый перелом, — мстительно буркнул Рон.

* * *

Тем вечером в комнате отдыха Гриффиндора было особенно людно — пациенты пытались согреться у камина перед ночным отключением отопления. Гарри, Рон и Гермиона сидели в углу под камерой наблюдения. Гермиона проверяла их отчеты по нейробиологии. Она принципиально не давала им списывать — «Как вы собираетесь восстанавливать когнитивные функции, если за вас думает кто-то другой?» — но её правки на полях часто содержали готовые формулы и диагнозы.

Гарри трясло. Датчик на шее то и дело посылал импульсы, пытаясь стабилизировать его пульс. Он очень жалел, что Снегг конфисковал «Историю Спец-Лиги» — чтение графиков и схем маневрирования помогло бы ему сбросить напряжение перед завтрашним выходом на полигон. Гарри спросил себя: с чего он взял, что профессор фармакологии имеет над ним безграничную власть? Решив, что Снегг не рискнет вести себя агрессивно в присутствии других врачей, Гарри встал.

— Я пойду к дежурному персоналу и заберу справочник, — твердо сказал он.

— Лучше мы пойдем с тобой, — синхронно отозвались Рон и Гермиона, но Гарри лишь покачал головой.

Он спустился на первый этаж к ординаторской и постучал в дверь, обитую дерматином. Тишина. Он постучал еще раз — ответа не последовало.

Гарри предположил, что Снегг оставил конфискованную книгу на столе в комнате отдыха персонала. Риск был велик, но потребность в психологической разрядке перед матчем перевесила осторожность. Он осторожно нажал на ручку. Дверь поддалась. Внутри его глазам предстала картина, достойная анатомического театра.

В ординаторской были только Снегг и Филч. Профессор сидел на кушетке, задрав полы своего черного халата выше колен. Его нога была страшно изуродована: глубокие рваные раны, залитые густой, неестественно темной кровью, выглядели как следы челюстей гигантского зверя. Филч, прижимая к груди лоток с антисептиками, дрожащими руками протягивал ему стерильный бинт.

— Проклятая био-машина, — прошипел Снегг, морщась от боли. — Хотел бы я знать, как вообще можно контролировать все три сенсорных модуля одновременно? Стоит отвлечься на одну пасть, как две другие уже вцепляются в мясо...

Гарри начал медленно пятиться, стараясь бесшумно прикрыть дверь, но...

— ПОТТЕР!

Лицо Снегга исказилось от ярости, он мгновенно одернул халат, скрывая разорванную плоть. Профессор явно не ожидал, что пациент застанет его в состоянии такой уязвимости.

Гарри судорожно сглотнул, чувствуя, как пульс в глазах окрашивается в красный.

— Я... я просто хотел забрать свою книгу, сэр.

— ВОН! НЕМЕДЛЕННО В ПАЛАТУ! ВЫЙДЕШЬ ИЗ КОРПУСА — ОТПРАВИШЬСЯ В КАРЦЕР!

Гарри вылетел в коридор прежде, чем Снегг успел нажать кнопку вызова санитаров. Он мчался обратно в жилой блок, перепрыгивая через ступеньки и едва не сбивая с ног призрачные проекции в переходах.

— Ну что, отдал? — спросил Рон, как только Гарри, задыхаясь, ввалился в комнату отдыха. — Эй, ты бледный как простыня. Что случилось?

Понизив голос до шепота, Гарри пересказал им увиденное.

— Вы понимаете, что это значит? — выдохнул он. — Снегг пытался прорваться в закрытое крыло Третьего корпуса. И это произошло в Хэллоуин! Мы видели его в переулке — он шел именно туда, пока все врачи ловили гомункула. Он охотится за Объектом-713! Готов спорить на свой «Нимбус», что это он намеренно выпустил монстра из лаборатории, чтобы создать хаос и спокойно обнести сейф, который охраняет трехголовая тварь!

Гермиона посмотрела на него округлившимися глазами, в которых читался страх перед подобной дестабилизацией авторитетов.

— Нет, это статистически невозможно, — возразила она. — Я знаю, что у него тяжелый характер и дефицит эмпатии, но он лицензированный специалист. Он не стал бы пытаться экспроприировать то, что главврач Дамблдор поместил под особый протокол охраны.

— Честное слово, Гермиона, тебя послушать, так весь медперсонал — святые мученики, — горячо возразил Рон. — Лично я согласен с Гарри. Снегг выглядит как человек, способный на любой побочный эффект. Но за каким именно активом он охотится? Что там в подвале охраняет этот био-сенсор?

Когда Гарри оказался в палате, голова у него шла кругом от тех же вопросов. Рядом монотонно храпел Невилл, накачанный восстанавливающими препаратами. Но и без этого звукового сопровождения Гарри вряд ли смог бы отключиться. Он пытался применить технику подавления мыслей, которой их учили на нейробиологии — он должен был выспаться, просто обязан, ведь через несколько часов ему предстояло впервые выйти на бетон полигона. Но перед глазами раз за разом всплывало перекошенное лицо Снегга и рваные раны на его ноге, оставленные тремя пастями мутанта.

* * *

Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Заводской корпус был наполнен резким запахом жареных казенных сосисок и возбужденным гулом — пациенты предвкушали легальное проявление агрессии на поле.

— Тебе нужно восполнить уровень глюкозы, — озабоченно заметила Гермиона, видя, что Гарри неподвижно сидит перед пустым пластиковым подносом.

— Рефлексы на нуле, ничего не хочу, — отрезал Гарри.

— Хотя бы один ломтик поджаренного хлеба для углеводного обмена, — настаивала она.

— Я не голоден, — решительно ответил Гарри, для пущей убедительности мотнув головой.

До его выхода на трассу оставался всего час.

— Гарри, тебе нужна энергия, — пришел на помощь Гермионе Симус Финниган. — В «Спец-Лиге» против ведущих нападающих всегда играют на грани фола. Тебя будут впечатывать в забор при любой возможности.

— Спасибо, Симус, очень мотивирует, — с горькой иронией поблагодарил Гарри, глядя, как Финниган заливает сосиски густым дешевым кетчупом.

К одиннадцати часам полигон был забит до отказа — казалось, на бетонных трибунах собралась вся лечебница. У многих в руках были бинокли, а над полем кружили несколько охранных дронов. Трибуны возвышались над бетонным покрытием, но даже оттуда порой было сложно уследить за самокатами, несущимися на предельной скорости.

Рон, Гермиона, Невилл, Симус и Дин уселись на самом верхнем ярусе, подальше от санитаров. Чтобы поддержать Гарри, они развернули огромное знамя, сшитое из той самой простыни Рона, которую изгрызла Короста. «ПОТТЕР: ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ РЫВОК» — было написано на полотнище. Дин, обладавший талантом к рисованию, изобразил в центре череп, пробитый длинной иглой — эмблему Гриффиндора.

Тем временем Гарри сидел в раздевалке вместе с остальными членами команды, натягивая на себя плотную алую экипировку из армированной ткани — защитный вариант формы Гриффиндора. Сборная Слизерина должна была выйти в темно-зеленых комбинезонах с кевларовыми вставками.

Вуд прокашлялся, проверяя крепление шлема, и приказал всем отключить лишние уведомления на нейро-датчиках.

— Итак, господа, — произнес он.

— И дамы, — добавила Анджелина Джонсон, нападающая, проверяя давление в шинах своего самоката.

— И дамы, — кивнул Вуд. — Пришел наш час. Час доказать, что наша терапия агрессией эффективнее их элитных таблеток.

— Великий час, — вставил Фред Уизли, разминая плечи.

— Час, которого мы все ждали с последней диспансеризации, — подхватил Джордж.

— Оливер каждый раз выдает этот текст, — шепнул Фред, наклонившись к Гарри. — Мы в команде второй год, и этот сценарий не меняется.

— Тихо! — оборвал его Вуд. — Такой группы с идеальными показателями рефлексов у нас не было давно. Мы размажем их по бетону. Я это чувствую.

Он обвел команду свирепым взглядом, словно лично собирался прописать каждому по десять нарядов в случае проигрыша.

— Отлично. Всем на выход. Помните: тормоза придумали для «нормисов».

Гарри вышел из ангара вслед за близнецами. От волнения у него подгибались колени. Он надеялся, что, выкатившись на полигон под гул сотен голосов, его вестибулярный аппарат не выдаст ошибку прямо перед трибунами.

Мадам Трюк ждала в центре поля. У ее ног лежал тяжелый композитный мяч. Она жестом приказала капитанам подойти. Гарри посмотрел на капитана Слизерина, Маркуса Флинта — тот был огромным, с тяжелой челюстью и мутным взглядом, словно в его родословной действительно пробегали подопытные гомункулы.

Затем Гарри бросил взгляд на верхний ярус трибун и увидел яркое пятно — знамя «ПОТТЕР: ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ РЫВОК». Сердце екнуло. Датчик на шее выдал бодрящий звук, прогоняя страх.

— Активировать двигатели! — скомандовала мадам Трюк.

Гарри встал на свой «Нимбус-2000». Биодатчик мгновенно синхронизировался с бортовым компьютером самоката, и под ногами отозвалось мощное, едва слышное гудение электромотора. Гарри почувствовал, как машина становится продолжением его собственных мышц.

Мадам Трюк с силой дунула в свисток и ударом ноги ввела мяч в игру. Четырнадцать самокатов сорвались с места, высекая искры из бетона. Матч начался.

— ...И вот мяч оказывается у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта пациентка — великолепный нападающий, и, кстати, у неё отличные показатели нейро-синхронизации, не говоря уже о том, что она весьма привлекательна...

— ДЖОРДАН! — повысила голос старшая медсестра МакГонагалл, специально севшая рядом с микрофоном Ли Джордана, приятеля близнецов Уизли. Она знала, что Джордана часто заносит в область неуместных диагнозов и личных симпатий, а потому решила его контролировать.

— Извините, профессор, — поправился тот, сверкнув глазами. — Итак, Анджелина совершает отличный маневр, закладывает крутой вираж на «Чистомете», обводит соперников... Точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году её едва не списали в запас из-за тремора, — снова пас на Джонсон и... Нет, мяч перехватила команда Слизерина! Он у капитана сборной Маркуса Флинта. Флинт вдавил газ до упора, он несется к воротам как танк... Сейчас он пробьет... Нет! В фантастическом броске всем телом мяч накрывает вратарь Вуд, блокируя створ ворот. Гриффиндор начинает контратаку!

С мячом нападающая Кэти Белл, она великолепно уходит от тарана Флинта, пригибается к рулю и... О, какое жесткое столкновение! Кажется, это очень больно — получить удар автономным дроном-бладжером прямо по затылку. Кэти едва удержала равновесие! Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его подрезает второй дрон... Похоже, бладжер в сторону Пьюси перенаправил Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж — через их шлемы сложно разобрать... В любом случае, защитники Гриффиндора сегодня агрессивны как никогда. Мяч снова у Джонсон, перед ней чистая полоса бетона, и она выжимает из своего самоката всё... Какой дрифт! Она уклоняется от потерявшего управление бладжера... она прямо перед воротами... Давай, Анджелина!.. Вратарь Блетчли пытается срезать угол, промахивается... ГОЛ! Гриффиндор открывает счет!

Рев пациентов сборной Гриффиндора и яростный свист со стороны сектора Слизерина заполнили холодный воздух. Атмосфера на трибунах накалилась до предела.

— Эй вы, там, наверху, подвиньтесь! — донесся гулкий бас до Рона и Гермионы.

— Хагрид!

Рон и Гермиона потеснились, расталкивая однокурсников, и Хагрид с трудом втиснул свое массивное тело на бетонную скамью.

— Я-то поначалу из своей сторожки через систему наблюдения за игрой следил, — произнес он, похлопывая по висевшему на шее огромному армейскому биноклю. — Но всё ж тут, на полигоне, драйв совсем другой, да! Запах паленой резины ничем не заменишь!

— Хорошо хоть Гарри в медпункт ещё не уехал, это уже показатель, — Хагрид поднес тяжелый армейский бинокль к глазам, выискивая на сером бетоне полигона красную вспышку, которой был Гарри Поттер.

Нейро-датчик у Гарри на затылке требовал действия, а «Нимбус» под ногами вибрировал от избытка мощности. Пока Анджелина и Алисия обменивались пасами, Гарри маневрировал на фланге, отвлекая на себя защитников Слизерина.

В какой-то момент он заметил возможность. Эдриан Пьюси из Слизерина на мгновение замешкался, уклоняясь от спикировавшего на него дрона-бладжера, и тяжелый композитный мяч выскользнул из его рук, прыгая по бетону.

— Мяч перехвачен! Поттер идет на прорыв! — заорал Ли Джордан так, что микрофон зафонил.

Гарри выжал из самоката максимум. «Нимбус-2000» отозвался хищным воем электромотора. Поттер пронесся мимо ошеломленного Пьюси, подсек мяч на ходу и, не сбавляя скорости, устремился к воротам противника.

Перед ним вырос Маркус Флинт, намереваясь просто впечатать щуплого мальчишку в бетонное ограждение. Но Гарри, повинуясь инстинкту, который был острее любых инструкций, резко дернул руль. Самокат вошел в безумный управляемый занос, высекая сноп искр из покрытия. Гарри проскочил в считанных сантиметрах от подножки Флинта, оставив капитана Слизерина глотать пыль.

Прямо перед ним были ворота. Вратарь Блетчли пригнулся, пытаясь предугадать направление удара. Гарри сделал финт корпусом влево, а сам мощным ударом ноги послал мяч в правый нижний угол. Снаряд, закрученный по дуге, пролетел мимо вытянутых рук вратаря и с глухим стуком впечатался в сетку.

— ГО-О-ОЛ! — взревели трибуны Гриффиндора. — Поттер делает счет двадцать — ноль! Невероятный дрифт, феноменальная точность!

Гарри начал разворачивать самокат, победно вскинув кулак к трибунам, и в этот момент...

**БУМ!**

Маркус Флинт, взбешенный тем, что его обставил первокурсник, даже не пытался затормозить. Его тяжелый, укрепленный стальными пластинами самокат на полной скорости врезался в бок легкого «Нимбуса». Гарри почувствовал сокрушительный удар, его буквально вынесло из седла. Мир перевернулся, датчик на шее взорвался каскадом предупреждающих сигналов, и Гарри с размаху рухнул на жесткий бетон.

— Нарушение протокола безопасности! — взревели трибуны.

Мадам Трюк резким свистком остановила секундомер матча и, сделав строгое внушение Флинту, назначила штрафной удар в сторону ворот Слизерина. Гарри, потирая ушибленный бок, с трудом поднялся на ноги. Его датчик на шее мигал желтым: Ушиб мягких тканей. Адреналин: Высокий.

— Внесите его в чёрный список, рефери! — вопил с трибуны Дин Томас, размахивая кулаком. — Красную карточку ему! Дисквалификацию!

— Дин, ты, кажется, забыл, что ты не на своем футболе для «нормисов», — осадил его Рон, не отрываясь от бинокля. — В Спец-Лиге не удаляют с поля, если только пациент не впал в кому. Кстати, а что такое «красная карточка»? Это какой-то новый рецептурный бланк?

К удивлению Рона, Хагрид хмуро кивнул:

— Значит, пора переписывать устав, да! Этот Флинт едва не размазал Гарри по бетонному покрытию.

Комментатор Ли Джордан, обязанный соблюдать врачебную беспристрастность, едва сдерживался.

— Итак, после этого вопиющего, умышленного и клинически необоснованного нарушения...

— ДЖОРДАН! — прорычала МакГонагалл, сжимая в руках свой планшет.

— Я хотел сказать, — поправился Ли, — после этого инцидента, демонстрирующего явный дефицит эмпатии у капитана Слизерина...

— Джордан, я выпишу вам наряд на промывку котлов!

— Принято, мэм. Итак, Флинт едва не отправил Поттера в челюстно-лицевую хирургию, но в нашем отделении это считается «игровым моментом». Гриффиндор исполняет штрафной! Спиннет делает передачу назад, мяч всё еще у красных, и...

Всё началось в тот момент, когда Гарри пытался выйти на позицию для паса, уклоняясь от тяжелого дрона-бладжера, который с противным жужжанием пронесся у самого плеча. Внезапно его «Нимбус-2000» издал странный, высокочастотный писк. Самокат резко дернулся вправо, а рулевая колонка начала вибрировать с такой силой, что у Гарри задрожали зубы. Ему показалось, что он теряет контроль над гироскопами. Он удержался, мертвой хваткой вцепившись в рукоятки и напрягая мышцы ног, но датчик на шее вдруг отозвался резкой, жгучей болью.

Ему удалось на секунду стабилизировать машину, но через мгновение «Нимбус» снова взбрыкнул. Казалось, программный код самоката сошел с ума. Гарри понимал, что электроника высшего класса не может просто так начать игнорировать команды нейро-интерфейса, но именно это и происходило.

Гарри попробовал сбросить газ и развернуться к своей зоне — он хотел крикнуть Вуду, что техника неисправна и ему нужен технический тайм-аут. Но самокат полностью вышел из-под контроля. Переднее колесо начало хаотично поворачиваться, «Нимбус» бросало из стороны в сторону, высекая искры из асфальта. Самокат то разгонялся до предела, направляя Гарри прямо в бетонную стену трибун, то резко тормозил, едва не выбрасывая его из седла. Датчик на затылке Гарри раскалился, транслируя в мозг поток цифрового шума.

Ли Джордан продолжал комментировать игру, не замечая, что ведущий нападающий Гриффиндора борется за свою жизнь с собственным самокатом.

— Мяч у Слизерина... Флинт упускает его, перехват Спиннет... Спиннет дает пас на Белл... Белл получает тяжелый удар в лицо автономным бладжером-дроном. Надеюсь, у неё хорошая страховка на пластику носа... Шучу, шучу, профессор! Слизерин забивает. О, нет...

Болельщики Слизерина взревели от восторга.

Всеобщее внимание было приковано к воротам, и никто не замечал, что «Нимбус» Гарри ведет себя, мягко говоря, аномально. Самокат двигался резкими рывками, гироскопы выли на пределе, унося Гарри прочь от мяча к самому краю бетонного полигона.

— Не пойму я, чего там Гарри исполняет? — бормотал Хагрид, вцепившись в бинокль. — Если б не знал, что это лучший агрегат в клинике, сказал бы, что не он самокатом рулит, а кто-то извне... Да не, система защиты там железная...

Внезапно истошный крик привлек внимание трибун к Поттеру. Его самокат резко встал на дыбы, провернулся вокруг оси, высекая снопы искр из асфальта. Гарри с трудом удерживал руль, его тело мотало из стороны в сторону. Весь стадион ахнул, когда «Нимбус» совершил очередной безумный прыжок и буквально выбросил Гарри из седла. Теперь мальчик висел на руле, вцепившись в него одной рукой, а ноги волочились по бетону на бешеной скорости.

— Может, электроника закоротила после тарана Флинта? — прошептал Симус.

— Да нет, исключено, — возразил Хагрид, и его голос дрожал. — В «Нимбусах» тройной контур защиты. Тут нужно внешнее вмешательство, взлом протокола... Пареньку не под силу самому так систему перегрузить.

Гермиона резко выхватила у Хагрида бинокль. Но смотрела она не на Гарри. Она лихорадочно сканировала преподавательскую трибуну.

— Ты что ищешь? — простонал Рон, чье лицо стало серым от ужаса за друга.

— Я так и знала, — выдохнула Гермиона. — Снегг. Смотри.

Рон прильнул к линзам. На трибуне напротив сидел Снегг. На его коленях лежал раскрытый компактный ноутбук в ударопрочном корпусе. Взгляд профессора был неподвижен, он смотрел только на Гарри, а его пальцы мелко и быстро порхали по клавиатуре, вводя строки кода.

— Он взламывает нейроинтерфейс! — пояснила Гермиона. — Перехватил управление через биодатчик!

— И что нам делать? У него же админ-допуск!

— Предоставь это мне.

Прежде чем Рон успел моргнуть, Гермиона исчезла. Рон снова навел бинокль на Гарри. Самокат так сильно вибрировал, что было ясно: пальцы Гарри вот-вот разожмутся. Зрители вскочили на ноги, затаив дыхание. Близнецы Уизли рванулись на своих самокатах к Гарри, пытаясь подрезать «Нимбус» и замедлить его, но стоило им приблизиться, как программа-взломщик бросала машину Гарри в сторону или резко ускоряла её. Уизли кружили рядом, готовые поймать Гарри, когда он окончательно сорвется под колеса. А Маркус Флинт тем временем подобрал мяч и пять раз подряд вкатил его в пустые ворота Гриффиндора, пользуясь тем, что на поле царит хаос.

— Ну давай же, Гермиона... — шептал Рон.

Гермиона продиралась сквозь толпу к трибуне персонала. Она бежала по рядам, едва не сбив с ног профессора Квиррелла, который испуганно вжался в перила. Оказавшись за спиной Снегга, уровнем ниже, она присела. Вытащив из кармана свою заветную банку с химическим синим пламенем, она аккуратно выплеснула концентрированный реагент на подол длинного черного халата профессора.

Снеггу понадобилось около тридцати секунд, чтобы почувствовать жар. Гермиона уже отвернулась, делая вид, что изучает программку матча, но громкий вопль профессора и звук падающего ноутбука оповестили её: связь разорвана. Снегг вскочил, хлопая ладонями по дымящейся ткани.

Этого секундного сбоя оказалось достаточно. Нейроинтерфейс Гарри мгновенно перезагрузился, и управление вернулось к законному владельцу. Гарри одним мощным рывком закинул тело обратно в седло и уверенно сжал рукоятки руля. Сигнал на шее сменился с пульсирующего красного на ровный зеленый: СИСТЕМА ВОССТАНОВЛЕНА.

— Невилл, можешь открыть глаза! — крикнул Рон, перекрывая гул стадиона. Последние пять минут Невилл сидел, вцепившись в грубую кротовую шубу Хагрида, и мелко дрожал от ужаса.

Матч близился к финалу. Как только Гарри восстановил контроль над нейроинтерфейсом, его «Нимбус» превратился в смертоносный снаряд. Последние десять минут игры превратились в демонстрацию абсолютного превосходства: Гарри носился по полигону, закладывая виражи, которые казались невозможными с точки зрения физики.

На 90-й минуте, когда таймер на электронном табло начал обратный отсчет последних секунд, Гарри перехватил мяч у Маркуса Флинта. Слизеринец попытался снова его подрезать, но Гарри, повинуясь импульсу датчика на шее, резко наклонил самокат, проскочив под самой рукой гиганта. Он выжал газ до предела, вошел в занос перед самыми воротами и мощным, выверенным ударом вколотил мяч в сетку.

Свисток мадам Трюк потонул в неистовом реве трибун.

— ИГРА ОКОНЧЕНА! — надрывался Ли Джордан в микрофон. — Чистая победа Гриффиндора! Финальный счет: 170 на 60! Поттер вытащил этот матч из безнадежного пике! Это медицинский феномен, господа!

Слизеринцы выглядели разгромленными. Маркус Флинт еще долго орал что-то судье, указывая на «странное поведение» самоката Поттера и требуя технической экспертизы, но его никто не слушал. В Спец-Лиге победителей не судят, их отправляют на восстановительные процедуры.

Сразу после того как Гарри, шатаясь от перенапряжения, сошел с «Нимбуса», друзья окружили его. Вид у Гарри был такой, словно его только что пропустили через центрифугу: лицо бледное, руки мелко дрожали, а нейро-датчик на шее всё еще пульсировал тревожным оранжевым светом.

Рон, Гермиона и Хагрид, не давая старшекурсникам задушить Гарри в объятиях, быстро увели его с полигона. Через десять минут они уже были в сторожке Хагрида — небольшом, заваленном инструментами и запчастями строении у самого края Запретного леса. Гарри сидел на огромном табурете, завернутый в плед, и медленно пил обжигающе горячий, горький чай из жестяной кружки, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Это всё Снегг, — горячо объяснял Рон, размахивая руками. — Мы с Гермионой всё видели. У него на коленях был дешифратор. Он не сводил с тебя глаз, вбивая коды взлома в твой нейро-интерфейс.

— Чушь, — возмутился Хагрид. Во время инцидента он так сильно вцепился в бинокль, что не слышал, о чем шептались ребята, и не заметил отсутствия Гермионы. — Зачем главному фармакологу клиники делать такое? Это же подсудное дело!

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Гарри решил, что пора выложить карты на стол.

— Я кое-что узнал о нем, Хагрид, — сообщил он, грея руки о жестяную кружку. — В Хэллоуин, когда все ловили гомункула, Снегг пытался прорваться в закрытый блок третьего корпуса. Тот мутант его цапнул — я сам видел его изуродованную ногу. Мы думаем, он пытался украсть актив, который охраняет этот био-объект.

Хагрид от неожиданности выронил тяжелый никелированный чайник. По полу потек кипяток.

— А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Про Пушка? — переспросил Гарри, нервно хихикнув. — Ты называешь эту трехголовую гору мяса «Пушком»?

— Ну да, это ж мой подопечный. Выкупил его по дешевке у одного... э-э... заезжего грека. Мы с ним в прошлом году в «Гнутой Утке» перехватили по паре стаканчиков спирта, — пояснил Хагрид, вытирая лужу грязной тряпкой. — А потом я одолжил Пушка Дамблдору для нужд Объекта — чтоб охранять...

— Что охранять? — быстро спросил Гарри.

— Все, хватит! — пробурчал Хагрид, внезапно посерьезнев. — Это секрет Министерства. Высший уровень допуска. Понятно вам?

— Но Снегг взломал систему, чтобы добраться до этой штуки! — продолжал настаивать Гарри.

— Чепуха! — отмахнулся Хагрид. — Снегг — лицензированный специалист Хогвартса, он давал клятву Гиппократа... ну, в нашей интерпретации. Он не станет грабить собственного главврача.

— А зачем тогда он пытался перехватить управление самокатом и убить Гарри?! — воскликнула Гермиона.

Похоже, после того как она лично увидела Снегга с ноутбуком, её вера в авторитеты окончательно рухнула.

— Я знаю, как работает удаленный доступ, Хагрид! Я читала пособия по кибер-безопасности. Для стабильного захвата биодатчика нужен непрерывный контакт и мощный передатчик.

— А я вам говорю: вы всё напутали! — выпалил разгорячившийся великан. — Не знаю, что там с электроникой у «Нимбуса» стряслось, но Снегг бы не стал устранять пациента таким топорным методом! И вообще, слушайте меня: вы лезете в медицинские тайны, которые вас не касаются. Забудьте про Пушка и про то, что он стережет в подвале. Этот проект касается только профессора Дамблдора и Николаса Фламеля...

— Ага! — довольно воскликнул Гарри, подавшись вперед. — Значит, в деле замешан некто по имени Николас Фламель? Тот самый химик с обертки гематогена?

Хагрид выглядел так, будто только что случайно выпил яд. Он жутко разозлился на собственную болтливость, но слово было не воробей — оно уже засело в памяти Гарри как главный ключ к тайне третьего корпуса.