Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Оллария встретила их лёгким снегом, и ощущением беды. Друзья не стали разделяться, и въехали все вместе в особняк Алвы. Монахам тоже место нашлось. Рокэ задумчиво произнес:

— Сегодня же вечером навестим Сильвестра. Вы, отец Бордон, к Авниру. Дать вам людей? Он наверняка будет сопротивляться.

Тот покачал головой:

— Мы просто проведаем брата нашего в вере, и, если понадобится, наставим его на путь истинный. Светское и духовное не должны перемешиваться, но должны стать двумя крылами для короля.

— И то верно, — согласился Алва.

Лионель поехал во дворец, и вернулся с Давенпортом, и десятком гвардейцев.

Алве передали записку от кардинала — Сильвестр приглашал его к себе.

— Удачно, — обронил Рокэ, — Ричард, ты проходишь со мной, не мнись в приемной. Остальные — по плану.

* * *

Лекаря захватили по дороге — это был седовласый мэтр Гастон, который помнил Рокэ совсем юным. Ему быстро объяснили его задачу.

В приемной Сильвестра их встретил Агний. Он провел Алву и Окделла к кардиналу.

— Герцог Алва, вы сегодня не один, удивительно… Шадди, вина? Нет? Агний, мне шадди, будь добр.

Агний поклонился и вышел.

— Какие у вас душные свечи, кардинал, позвольте открыть окно, — брезгливо сказал Алва. Повернулся к Дику, и властно кивнул головой: — Юноша.

Дик почтительно склонил голову, прошел к окну, и приоткрыл створку. Дорак с любопытством проследил за ним взглядом, и прошептал:

— Великолепная дрессура, Рокэ. Поздравляю.

— Спасибо, — холодно ответил Алва.

Дик задержался около окна, оперевшись ладонью о каменную стену. Никто в его сторону даже не взглянул.

Кардинал и Алва сели в кресла, ждали, пока Агний принесет шадди. Сильвестр с наслаждением отпил напиток.

— Вы хотели меня видеть, ваше преосвященство, — лениво спросил Рокэ, — что за спешка? Я устал, и хотел отдохнуть с дороги.

Сильвестр понимающе посмотрел на скучающего оруженосца, и кивнул.

— Я не задержу вас, герцог. Хочу сказать, что через неделю-другую в столицу прибудет посольство от эсператистов Агариса. Хочу устроить дебаты с отцом Оноре — чтобы показать, что их вера ошибочна.

— Зачем вам это? — скучающе обронил Алва, скрывая зевок. — Они — там, мы — здесь, и всем хорошо…

— Когда я выиграю диспут, многие эсператисты задумаются о смене веры, я уверен, — самонадеянно ответил кардинал.

Алва выгнул бровь, вздохнул, взглянул на оруженосца. Позволил себе довольную улыбку, и поманил Дика к себе. Тот послушно подошёл, склонился к Рокэ, и что-то прошептал ему на ухо. Алва вплел пальцы ему в волосы, удерживая. Со стороны это выглядело почти пошло. Сильвестр хищно смотрел — наконец-то он нащупал слабую точку у железного Алвы!

Рокэ кивнул, ласково пропустил волосы Дика сквозь пальцы. Окделл отстранился, пошел к двери. Открыл, и сказал: — Входите.

Лионель, Давенпорт и Эмиль удивили кардинала. Супре за их спинами он не заметил. Ли не стал тянуть:

— Ваше высокопреосвященство, вы предлагали мне пост кансильера, и я его принимаю. Знаю, что прошение готово, нужно вписать лишь имя. Впишите, будьте любезны.

Сильвестр усмехнулся: — Я не вижу виконта Сэ.

— И не увидите, — холодно ответил Лионель, — неужели вы могли подумать, что я отдам что-то своё? Не поверю.

— О, — Сильвестр отпил шадди, — как интересно… Я, конечно, знаю, о вашей пагубной страсти с графом Лакдэми, но еще и с виконтом…

Эмиль свирепо рванулся к нему, Ли успел перехватить, и что-то зашептал брату на ухо. Эмиль бешено ответил: — Нет!

— Да, — с нажимом сказал Ли. Взял лицо брата в ладони. — Слушай меня, а не его. Это змея, оставь его мне.

Встряхнул Эмиля: — Иди, приведи мэтра.

Эмиль вдохнул-выдохнул, и, кивнув, вышел. Давенпорт хмуро смотрел на Лионеля. Савиньяк сказал:

— Просто запоминайте, Чарльз, мне будет нужен свидетель.

Теньет кивнул. Ли вздохнул, и шагнул к Сильвестру:

— Бумагу.

Священник пожал плечами, вытащил из стола пергамент, и быстро заполнил пустые строки. Лионель взял бумагу, пробежал глазами, кивнул: — Благодарю.

Вопросительно взглянул на вошедшего лекаря: — Мэтр Гастон?

Тот тяжело вздохнул, и кивнул: — В шаддийной смеси сакотта точно есть.

— Агния взяли? — спросил Ли у Эмиля.

— Да, гвардейцы его держат.

— Хорошо. — Лионель повернулся к кардиналу. — Помнится, вы пеняли герцогу Алва о вреде употребления сакотты. Глядя на вас, я понимаю, что вы были правы.

— Что за ерунда, — высокомерно бросил Сильвестр.

— Мэтр, пожалуйста, — Савиньяк приглашающе махнул рукой.

Мэтр Гастон подошел к столу, бережно взял чашку с шадди: — Прошу прощения.

Быстро вытащил из саквояжа нехитрый набор: прозрачную плоскую чашку, пипетку. Взял немного жидкости, перелил в стекло, и капнул пару капель из темного флакона. Шадди в плоской чашке окрасился в сине-фиолетовый цвет. 1 Мэтр кивнул.

— Вы умны, Сильвестр, и знаете, как определяют наличие сакотты, — негромко сказал Алва.

Дорак заворожено смотрел на синеву. Кивнул, и перевел взгляд на него.

— Как давно вы знаете, что мне подсыпают эту гадость, Рокэ?

— Подумал об этом около недели назад, Сильвестр. — Алва изящно поднялся. — Уж простите, но вы изменились. Сильно изменились. Вы давно напоминаете мне недоброй памяти Штанцлера — такие же методы управления людьми. Вы же всех нас держите за недоумков, правда? Меня — за растлителя, развратника, наркомана — минимум. Графа Савиньяка — за любителя гайифского греха со своим братом… Ну, и по мелочи еще. А вот вы один — умный. Остальным надо указывать — что делать, кого любить… Верно?

Дорак презрительно скривил губы:

— Ох, не вам, Рокэ, говорить! Можно подумать, этот мальчик — герцог Окделл — вам не любовник!

— Вы удивитесь, но нет, — Алва тепло кивнул Дику, — я просто увидел в нем личность, и мы стали друзьями. Хотя, вам этого не понять, конечно.

Кардинал гневно ответил: — Чушь!

— А вы помните то время, когда вы были юным послушником? Рядом Диомид — он что, приставал к вам? Нет? А соберано Алваро? Ведь это он научил вас играть в шахматы. Разве он растлевал вас? Тоже нет? Так почему вы такого низкого мнения обо мне, его сыне?

Кардинал аж зашипел:

— Семя Леворукого! Кем еще вы могли вырасти? Забрали жизнь у своей матери! Повелитель Ветра — надо же! Да я не сжёг вас лишь из уважения к памяти Алваро!

Из чашки шадди внезапно выстрелили несколько тонких и сильных щупалец, и обвили кардинала. Он попытался закричать, но одно из них сжало ему горло. Все обернулись — Валентин держал связанного Агния. Дверь он предусмотрительно закрыл.

— Знаю, Сильвестр пока нужен живым, — скривил он бледные от гнева губы, — а вот этот — нет. Он ваш, герцог Алва.

И Ричарду: — Дик, открой окно.

Дик открыл. Взглянул на Алву — у того глаза опять светились, как на Марикьяре — от бешенства он потерял контроль.

Рокэ раскинул в стороны руки, и прозрачный столб воздуха стремительно обнял мужчину. Ли грубо схватил кардинала за ворот рясы, и отволок в угол. Все последовали его примеру. Агний трясся от страха. Глаза Рокэ полыхали сплошной синевой, золотыми искрами проскакивал гнев. Он зло улыбнулся, и резко протянул правую руку к Агнию, сжав кулак. С Агния полетели алые брызги — сначала немного, потом всё больше. Его буквально рвало на атомы. Крик быстро перешел в бульканье, и затих. Кровавый вихрь вылетел в окно, но часть крови осела на руках Рокэ, бесследно впитавшись. Золото в глазах на миг сменилось сытым багрянцем.

Смерч начал стихать. Алва слегка пошатнулся, и тяжело оперся на стол. Дик рванул к нему, обнял: — Рокэ.

Эмиль шёпотом ругался: — Нашёл время, Росио. — Обнял его и Дика. — Всё прошло, как ты?

Рокэ тяжело вздохнул: — Как же я хочу выпить.

Эмиль фыркнул: — Ну, нормально всё. Потерпи, Росио, вот закончим, и напьемся.

У Давенпорта лихорадочно горели щёки: — Что это было?

Ли хлопнул его по плечу:

— Добро пожаловать в реальный мир, теньет. Сможете принять положение дел — займете моё место.

Чарльз обескуражено кивнул.

Ричард напряжено прислушивался.

— Что? — спросил Алва.

— Камни кричат, Рокэ. Они пьют кровь, и им нравится.

— Где?

— На западной окраине.

Эмиль переглянулся с Рокэ:

— Двор Висельников.

Лионель подошёл к столу, и уверенно написал что-то на пергаменте. Вручил его Алве:

— Первый Маршал, даю вам безграничные полномочия, бунт нужно усмирить на корню. Эмиль — поступаешь в распоряжение герцога Алва. Можете задействовать городской гарнизон.

Рокэ взял приказ, прочитал, кивнул Эмилю: — За мной, генерал, — и они быстро ушли. Дик, понятно, поспешил следом.

* * *

1 — Кто-то пересмотрел CSI )))

* * *

Эмиль сразу отправил одного из гвардейцев в лагерь кавалеристов — они стояли около столицы. Кэнналийцы ждали своего соберано недалеко от дома кардинала.

— Генерал Савиньяк, едем к коменданту. Окделл, как станет хуже, сразу говори.

Городской гарнизон готовился к отбою. Явление Первого Маршала и генерала от кавалерии всех встряхнуло.

Комендант невозмутимо пил вино:

— Нет, герцог Алва, я не дам вам своих людей. — Хмыкнул. — Кансильер Савиньяк? Хорошая шутка.

Полковники Морен и Ансел, находившиеся здесь же, переглянулись.

— Граф Килеан-ур-Ломбах, — кашлянул Ансел, — это недальновидно. Герцогу Алва можно выделить хотя бы роту.

Людвиг с ненавистью прервал его: — Нет!

— Что ж, — хладнокровно сказал Алва, — полковник Ансел, назначаю вас комендантом гарнизона Олларии, на время подавления беспорядков. Граф Килеан-ур-Ломбах, на ближайшие сутки вы арестованы, и не сможете покинуть эти комнаты. Полковник Морен — объявите срочное боевое построение. И парочку солдат к дверям — охранять графа.

Ансел и Морен отдали честь, и вышли.

Людвиг демонстративно скрестил руки на груди: — Вы зарвались, герцог Алва. Жалоба на ваше самоуправство завтра же ляжет на стол кардинала Сильвестра.

Алва, смотревший в окно на суету во дворе, повернулся: — С каких пор духовное лицо командует гарнизоном, Людвиг?

— Все знают, кто нами правит!

Рокэ покачал головой: — Мной правит король Фердинанд.

Выходя, он бросил: — Вы действительно считаете, что граф Савиньяк имеет такое плохое чувство юмора? Любопытно…

Идя по коридору, Рокэ спросил: — Дик?

Юноша мрачно кивнул: — В центральной церкви что-то случилось. Там тоже кровь.

Первый Маршал хмуро кивнул. Эмиль поморщился.

* * *

— Теньет, осторожнее, кардинал не в себе, — посоветовал Лионель, оторвав взгляд от бумаг. Он сидел за столом Сильвестра, и читал. Придд помогал ему разбирать бумаги. Давенпорт пытался напоить Сильвестра водой, тот с ненавистью, такой непривычной на старческом лице, отворачивался.

— Я волнуюсь за кардинала, — вздохнул теньет, — он старый человек…

Валентин задумчиво спросил:

— Граф, я не знаю, может, чистая вода вредна для него сейчас? И вообще, от сакотты должна начаться ломка. А когда?

Ли пожал плечами: — Я тоже как-то не в курсе.

— А ведь у кардинала больное сердце…

Придд задумчиво склонил голову на бок.

— Лионель, а где его лекарь?

Савиньяк ответил потрясённым взглядом. Повернулся к Давенпорту: — Срочно найти лекаря Сильвестра!

* * *

На ступенях центральной церкви, у самых дверей, полусидел раненый послушник — его белое одеяние было залито кровью. Он поднял голову, и на подошедших страдальчески взглянули серые глаза. В свете факелов они казались чёрными, а волосы — совсем белыми.

— Помогите, — прошептал монашек.

Мэтр Гастон склонился над ним. Эмиль взял парня за руку: — Что случилось?

Послушник, вздрагивая от боли, слабо ответил:

— Епископ… Авнир… ай… разозлился… не знаю… какие-то люди… ай, больно… ушли… трое братьев… с ним… создатель… монахи из Варасты… сказали… ай… недостоин…

Замолчал, слабо вдохнул, закашлялся.

— Брат Фридрих… звал с собой… я не пошел… он меня… ножом… за что…

— Ш-ш, ясно, теперь помолчи, береги силы, — Эмиль повернул бледное лицо к себе, — просто кивай, ладно? К вам пришли монахи из Варасты, и решили, что Авнир недостоин быть епископом? Так?

Парень кивнул.

— А люди, с которыми ушёл Авнир и трое монахов — они выглядели, как оборванцы?

Кивок.

— Ага, ясно. А монахи из Варасты пошли за ними, да?

Молчание.

— Эй, парень, дыши, давай.

— Сожалею, граф Лакдэми, — печально сказал мэтр, — он умер.

— Через седло к Леворукому, — выругался Эмиль. Встал, тщательно вытер руки. — Да он младше Арно…

Алва сжал его плечо. — В церкви пусто. Идём. Надо разобраться с этим сбродом.

* * *

Двор Висельников был заполнен людьми с факелами. Оборванцы, воры, уличные грабители, убийцы — негодяи всех мастей свирепо и хрипло орали, вспыхивали драки… Хаос творился в самом тёмном районе Олларии. А центром хаоса был высокий худой монах — он выкрикивал проклятья королю, кардиналу, и всем еретикам города. Тут же стояли открытые бочки с вином. Бандиты были пьяны и от вина, и от речей епископа Олларии.

— Можно убивать! Грабить! Насиловать! Всех еретиков, и тех, кто не с нами в этот великий момент! Всем отпускаю грехи — прошлые, и будущие! Вперед, в Олларию! Бейте всех, Создатель узнает своих! 1

Озверевшая толпа потекла по улицам Олларии.

* * *

На перекрестке Медников их встретила королевская стража. Солдаты стояли стеной, передний ряд — на колене. Первые бродяги попытались остановиться, но задние ряды напирали…

— Огонь, — голос герцога Алва был спокоен.

После залпа первая шеренга встала, и отступила за спины товарищей. Следующие солдаты, не мешкая, заняли их место.

— Огонь.

До мародеров дошло, и они начали разбегаться по переулкам. Там их встретили кавалеристы. У бандитов началась паника, многие начали бросаться на вооруженных солдат.

Выполняя приказ, и кавалеристы, и солдаты гарнизона, сражались насмерть, пленных не брали. Тех, кто пытался уйти по крышам — снимали выстрелами. Отец Бордон и его монахи бесстрашно проверяли все тупики и закоулки. Через полчаса всё было кончено. Перед Первым Маршалом поставили связанного епископа.

— Остальных его монахов пришлось убить, герцог Алва, — отчитался Эмиль, — обезумели совсем, бросались, как бешеные собаки.

Авнир исступленно крикнул: — Всё по воле Создателя! Еретики недостойны жить!

Эмиль сплюнул: — Ты на себя-то посмотри, святоша. Сколько народу погубил, а еще кардинала травил, крыса.

— Это зелье истины! Оно срывает все покровы, и обнажает истинную сущность человека!

— Сам-то, святой отец, тоже принимал это зелье истины? — с интересом спросил Алва.

— А мне и не нужно, — гордо поднял голову Авнир, — я не притворяюсь, как Сильвестр. Я истинно верующий!

Под епископом камни мостовой начали как бы плавиться, и Авнир провалился — по щиколотку, по колено…

— Что… Что это? — запаниковал он.

Савиньяк усмехнулся: — Воздаяние по делам твоим, отче, что же еще?

Авнир зло сжал губы, и начал метаться сильнее, пытаясь выбраться. Но камни неумолимо засасывали его.

Алва ненавязчиво обнял Ричарда, прикрывая от других. Со стороны казалось, что оруженосцу просто стало плохо.

Авнир увяз уже по пояс. Руки, которыми он опирался о мостовую, тоже. Монах начал проклинать, умолять, опять проклинать…

Когда он исчез полностью, наступила звенящая тишина. Солдаты, которые видели это, осеняли себя святым знаком. Эмиль бесстрашно прошёлся по месту исчезновения епископа, даже сапогом притопнул:

— К Леворукому, небось, попал.

Кто-то из кавалеристов нервно рассмеялся, через минуту смеялись и шумно переговаривались все. В этом галдеже Рокэ шепнул: — Ты как, в порядке?

Дик кивнул, и ответил: — Рокэ, сегодня я буду спать с тобой, ладно?

— Конечно, братишка, — ответил Рокэ, и легко прижал голову Дика к плечу. — А сейчас, соберись, еще не конец.

Во Двор Висельников кавалеристы въехали первыми. Пешие солдаты начали жечь лачуги, из них иногда выбегали спрятавшиеся — были среди них и женщины, и даже подростки. Их согнали всех вместе. Совсем маленьких детей не было.

— Ну, и что с ними делать? — спросил Эмиль.

— Леворукий знает, — с досадой ответил Алва, — понятно, что они тоже не без греха, но…

— Вот именно, — кивнул генерал.

В ночном небе ярко сверкнула молния — одна, другая.

— Сухая гроза, хуже и быть не может, — проворчал Эмиль.

— Зимой?

Алва, прищурившись, внезапно крикнул:

— Всем отойти от пленных!

Солдаты немного отошли, и несколько молний — одна за другой — ударили прямо в толпу бродяг. На глазах перепуганных людей часть нищих просто обратилась в пепел. Когда всё закончилось, оставшиеся в живых — в основном подростки — попадали на колени. Кто плакал, кто молился…

Алва хрипло приказал:

— Отвести всех к Лоре2, потом разберемся.

Савиньяк шёпотом сказал: — Не ожидал я такого от Робера…

Рокэ хмуро ответил: — Зато действенно, согласись. — Тронул коня. — Поехали.

* * *

2- Лора, тюрьма для простолюдтнов.

1 — Господь узнает своих!- присказка католических священников во все времена.