Однажды свет станет тенью (гет)

На другое утро хоббита разбудило взошедшее солнце. Он встал с намерением посмотреть на часы и поставить на огонь чайник… но тут же обнаружил, что он вовсе не дома. Он сел и стал с тоской думать о том, как приятно было бы сейчас умыться и почистить зубы…

Ни умыться, ни почистить зубы, ни получить на завтрак чаю, жареного хлеба и копчёной свинины ему не удалось. Пришлось довольствоваться холодной бараниной и кроликом, после чего они начали собираться в путь. Теперь ему позволили взобраться орлу на спину и держаться за перья. Гномы прокричали прощальные слова, обещая когда‑нибудь отблагодарить Повелителя орлов, — и шестнадцать громадных птиц взмыли в небо. Солнце всё ещё стояло низко, воздух был свежий, туман лежал в долинах и вился вокруг вершин. Бильбо приоткрыл глаза и увидел, что земля далеко внизу, а горы остались позади и всё уменьшаются в размерах. Бильбо опять зажмурился и ещё крепче вцепился в перья…

— Не щиплись! — сказал недовольно орёл. — Что ты трусишь, как кролик? Хотя ты и впрямь смахиваешь на кролика. Прекрасное утро, приятный ветерок. Что может быть лучше полёта?

— Ничего… — выдохнула эльфийка, про которую Бильбо на какое‑то время позабыл.

— Свобода — это единственное, чего желает сердце больше всего, — добавила Элендис, глядя вдаль с непривычной для неё мечтательной улыбкой. В её глазах на миг вспыхнули отблески утраченных воспоминаний о бескрайних просторах, где она бродила в одиночестве.

Бильбо хотел ответить: «Тёплая ванна и поздний завтрак на лужайке перед домом», — но не посмел и только самую чуточку отпустил пальцы. Через какое‑то время орлы, должно быть, завидели ту цель, к которой направлялись, и начали опускаться. Они опускались большими кругами по спирали, довольно долго, так что хоббит не вытерпел и опять открыл глаза. Земля теперь была гораздо ближе, внизу виднелись деревья — кажется, дубы и вязы, — обширные луга и речка. И прямо на пути у реки, которой из‑за этого приходилось делать петлю, из земли торчал вверх каменный холм, скала, словно передовой пост далёких гор или гигантский обломок, заброшенный сюда на равнину каким‑то невообразимым великаном.

Сюда‑то, на верхушку скалы, сели один за другим орлы и опустили своих пассажиров.

— Счастливый путь! — закричали они. — Куда бы он ни лежал! И пусть примет вас в конце родное гнездо!

У орлов принято так говорить, когда они хотят быть любезными.

— Да несёт вас попутный ветер туда, где плывёт солнце и шествует луна, — ответил Гэндальф. Он знал, как полагается вежливо ответить.

Верхушка скалы представляла собой площадку, от неё вниз, к реке, вели ступеньки и вытоптанная тропа. Реку в этом месте можно было перейти вброд по большим плоским камням. Компания задержалась здесь, чтобы обсудить свои планы.

— Я с самого начала намеревался по возможности благополучно переправить вас через горы, — начал волшебник. — Благодаря моему умелому руководству и, что не столь важно, удачному стечению обстоятельств, с этой задачей я справился. В конце концов, это не моё приключение. Я, может быть, приму в нём ещё разок участие, но сейчас меня ждут другие неотложные дела.

Гномы застонали от огорчения. Бильбо не мог сдержать слёз. Эльфийка, к удивлению всех, впервые не стала надевать капюшон, слетевший с её головы во время полёта. Её волосы, словно сплетённые из лунного света, мягко колыхались на ветру. Большинство уж разлакомились, решив, что Гэндальф останется с ними до самого конца и будет всегда вызволять их из затруднений.

— Я же не собираюсь исчезать сию минуту, — сказал Гэндальф. — Подожду ещё денёк‑другой. Возможно, я помогу вам выпутаться из теперешнего положения, да мне и самому нужна кое‑какая помощь. У нас нет еды, нет вещей, нет лошадей, и вам неизвестно, где вы находитесь. Это я сейчас объясню. Вы сейчас на несколько миль севернее той тропы, которой должны были следовать, если бы не сбились второпях с горной дороги. В здешних местах людей мало, но недалеко отсюда живёт Некто. Он и выбил ступеньки в скале, которую, если не ошибаюсь, называет Каррок. Сюда он заходит редко и уж во всяком случае не днём, дожидаться его здесь бесполезно. И даже опасно. Мы должны сами его разыскать. Если при встрече всё обойдётся мирно, я с вами распрощусь и пожелаю, как орлы, счастливого пути, куда бы он ни лежал.

Гномы умоляли не бросать их, сулили драконово золото, серебро и драгоценности, но он оставался неумолим.

— Там увидим, — отвечал волшебник на все уговоры. — Хочу думать, что я и так уже заслужил часть вашего золота. То есть вашим оно будет, когда вы его сумеете добыть.

Наконец они отстали от него. Выкупались в речке, которая у брода была мелкой, чистой, с каменистым дном, и, обсушившись на солнышке, почувствовали себя освежёнными, хотя ушибы и царапины ещё болели, а Элендис, решившая тактично умолчать о своей ране, ощущала ноющую боль во всём теле. И, конечно, они проголодались. Перейдя вброд на тот берег (хоббит ехал у кого‑то на спине), путешественники зашагали по высокой зелёной траве вдоль раскидистых дубов и высоких вязов.

— А почему скала называется Каррок? — спросил Бильбо, шедший теперь рядом с волшебником.

— Он называет её Каррок, потому что так ему хочется, — ответил Гэндальф.

— Кто называет?

— Некто, о ком я говорил. Очень важная персона. Прошу, будьте с ним вежливы. Пожалуй, я буду представлять вас постепенно, по двое. И не вздумайте его раздражить, а то бог знает, что может получиться. Предупреждаю — он очень вспыльчив и прямо‑таки ужасен, когда рассердится, но в хорошем настроении вполне мил.

Гномы, услыхав, о чём волшебник толкует с Бильбо, столпились вокруг них.

— И к такой личности вы нас ведёте? Разве вы не могли подыскать кого‑нибудь подобрее? И нельзя ли объяснить попонятней? — забросали они его вопросами.

— Именно к такой! Нет, не мог! Я и так объяснил достаточно понятно, — сердито ответил волшебник. — Если непременно желаете знать, его имя Беорн. Он меняет шкуры.

— Как! Меховщик? Который делает из кролика котика, когда не удаётся превратить его в белку? — спросил Бильбо.

— Боже милостивый, ну конечно, естественно, само собой разумеется — нет! — вскричал Гэндальф. — Сделайте одолжение, мистер Бэггинс, не говорите глупостей. И потом, заклинаю тебя всеми чудесами света, Бильбо, не упоминай ты больше слова «меховщик», пока находишься в радиусе ста миль от его дома! Чтобы никаких таких слов, как «меховая накидка, муфта, меховой капюшон, меховое одеяло» и тому подобное! Да, он меняет шкуры, но свои собственные! Он является то в облике громадного чёрного медведя, то в облике громадного могучего черноволосого человека с большими ручищами и большой бородой. Одни говорят, будто он медведь из старинного и знаменитого рода чёрных медведей, живших в горах, пока не пришли великаны. Другие говорят, будто он потомок людей, живших в горах до тех пор, пока там не завелся Смог и другие драконы и пока с севера не пожаловали гоблины. Не знаю, конечно, но мне кажется, что правильнее второе предположение. Во всяком случае, на нём нет ничьих чар, кроме своих собственных. Живёт он в дубовой роще в просторном деревянном доме, держит скот и лошадей, которые не менее чудесны, чем он. Они на него работают и разговаривают с ним. Он их не ест и на диких животных тоже не охотится. Он держит ульи, бесчисленные ульи с большими злыми пчёлами, и питается главным образом сливками и мёдом. В обличье медведя он скитается далеко от дома. Однажды я застал его сидящим в одиночестве на вершине Каррока ночью; он смотрел, как луна садится на Туманные Горы, и бормотал на медвежьем языке: «Придёт день, все они сгинут, и тогда я вернусь назад». Потому‑то я и думаю, что некогда он пришёл с гор.

Бильбо и гномам нашлось теперь над чем поразмыслить, так что они замолчали и перестали приставать с расспросами к Гэндальфу. Они брели и брели, то вверх, то под уклон. Припекало. Бильбо до того проголодался, что охотно поел бы желудей, если бы они уже созрели и падали на землю.

Элендис шла чуть поодаль, внимательно оглядывая окрестности. Её взгляд скользил по каждому кусту, каждому изгибу тропы — она привыкла замечать то, что ускользало от глаз других. В её памяти ещё жили образы тех мест, где она бродила в одиночестве после ранения, и теперь она невольно сравнивала: нет ли здесь следов Тени, не таится ли в тенях что‑то чуждое, враждебное.

Вдруг она замерла, слегка приподняв руку — знак, чтобы все остановились. Гномы, увлечённые разговором, не сразу заметили её жест, но Гэндальф тут же обернулся.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Ветер принёс запах дыма, — прошептала Элендис, принюхиваясь. — Но это не костёр путников. Дым другой… горький, тяжёлый.

Бильбо втянул носом воздух, но ничего не уловил. Гномы тоже недоумённо переглядывались.

— Ты уверена? — нахмурился Гэндальф.

— Да. И ещё… — она прищурилась, всматриваясь в даль. — Там, за тем холмом, движение. Не животные. Слишком размеренное.

Гэндальф мгновенно стал серьёзен. Он сделал знак всем отойти под прикрытие деревьев и сам припал к земле, глядя туда, куда указывала Элендис. Спустя несколько мгновений даже Бильбо различил смутные силуэты — фигуры, скользящие между стволами.

— Гоблины, — прошептал волшебник. — И не одни. С ними варги.

— Как вы это увидели? — поразился Торин. — Я ничего не разглядел!

— Она всегда видит то, что скрыто, — сказал Гэндальф, не отрывая взгляда от врага. — Элендис, ты можешь определить, сколько их?

Эльфийка молча считала, следя за перемещением теней.

— Десять гоблинов, пять варгов. Идут по нашему следу.

— Давно? — спросил Гэндальф.

— С рассвета, — ответила она. — Они не спешат. Ждут, когда мы устанем.

Гномы зашептались, хватаясь за топоры. Бильбо почувствовал, как похолодели ладони.

— У нас нет времени на бой, — сказал Гэндальф. — Нужно уходить. Сейчас же.

— Но куда? — спросил Балин. — Они окружают нас с юга.

Элендис повернулась к волшебнику:

— Есть тропа. Старая, заросшая. Я видела её на подходе. Она ведёт к ручью, а там — к скалам. Если мы успеем до темноты, они нас не найдут.

— Ты знаешь эту тропу? — удивился Гэндальф.

— Я бродила здесь… давно. До того, как всё изменилось.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Веди, — коротко приказал Гэндальф. — Все за ней. И тихо!

Элендис двинулась вперёд, почти сливаясь с тенями. Она шла легко, словно не касаясь земли, и остальные едва поспевали за ней. Гномы то и дело спотыкались о корни, Бильбо едва не упал, но каждый раз кто‑то подхватывал его за рукав.

Через полчаса они уже карабкались по каменистому склону, а внизу, в долине, слышался злобный лай варгов и пронзительные крики гоблинов.

— Они потеряли след, — сказала Элендис, останавливаясь на уступе. — Здесь мы в безопасности. Пока.

— Спасибо, — искренне сказал Бильбо. — Я бы ни за что не заметил их.

Она лишь кивнула, глядя вдаль. В её глазах снова мелькнула тень прошлого, но теперь в них было и что‑то новое — решимость.

— Мы должны предупредить Беорна, — сказал Гэндальф. — Если гоблины осмелятся подойти к его дому…

— Они не подойдут, — перебила Элендис. — Не сейчас. Они боятся его. Но будут ждать. И следить.

— Откуда ты знаешь? — спросил Торин.

— Потому что я уже видела таких. Они не сражаются в открытую. Они ждут, пока жертва ослабеет.

Наступила тишина. Даже гномы перестали перешёптываться.

— Значит, нам нельзя терять время, — подытожил Гэндальф. — До заката нужно добраться до Каррока. Элендис, веди дальше.

И она пошла вперёд, снова превращаясь в тень среди деревьев, в ту самую «Звёздную Тень», о которой ходили легенды среди тех, кто терялся в лесах и горах.

Элендис вела отряд извилистой тропой, которую едва можно было разглядеть среди густых зарослей. Она двигалась с бесшумной грацией, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться или принюхаться к ветру. Бильбо, пыхтя, старался не отставать, то и дело спотыкаясь о скрытые под листвой корни.

— Как вы находите дорогу? — прошептал он, нагоняя эльфийку. — Я ничего не вижу, кроме кустов и деревьев.

— Глаза привыкают, — тихо ответила Элендис, не замедляя шага. — Нужно смотреть не на отдельные ветки, а на пробелы между ними. Там, где есть тропа, лес дышит иначе.

Бильбо попытался последовать её совету, но вскоре понял, что это искусство требует долгих лет практики. Он лишь крепче сжал рукоять своего маленького меча и упрямо шёл вперёд.

К полудню они достигли узкого русла пересохшего ручья. Элендис остановилась, внимательно изучая камни.

— Здесь мы можем сбить их со следа, — сказала она. — Если пойдём по дну русла, запах наших следов рассеется.

Гномы неохотно согласились. Передвигаться по каменистому ложу было тяжело — приходилось то и дело перепрыгивать через валуны и огибать завалы из поваленных деревьев. Но вскоре даже самые ворчливые из них признали, что этот путь действительно скрывал их присутствие.

Когда солнце начало клониться к закату, впереди показались очертания скал.

— Каррок, — объявила Элендис. — Мы успели до темноты.

Гэндальф одобрительно кивнул:

— Отличная работа, Элендис. Без тебя мы бы не прошли так быстро.

Эльфийка лишь слегка склонила голову, но в её глазах промелькнула тень удовлетворения.

У подножия скал они нашли небольшое укрытие — естественную нишу между валунами, достаточно большую, чтобы разместить всех. Гномы тут же начали устраивать лагерь, развязывая мешки с припасами. Бильбо опустился на плоский камень, с облегчением снимая с плеч тяжёлый тюк.

— Никогда не думал, что буду так рад видеть эти скалы, — признался он.

Элендис присела рядом, глядя на закат. Её лицо, освещённое последними лучами солнца, казалось почти безмятежным.

— Завтра мы встретим Беорна, — сказала она. — И тогда станет ясно, насколько мы близки к цели... или к гибели.

В её голосе прозвучала непривычная для неё горечь. Бильбо хотел спросить, что она имеет в виду, но не решился. Вместо этого он просто кивнул и стал наблюдать, как тени удлиняются, окутывая их лагерь сумраком.

Тем временем гномы развели небольшой костёр, прикрыв его от ветра камнями. Пламя осветило их усталые лица. Торин, сидя у огня, задумчиво вертел в руках топор.

— Если Беорн согласится помочь, — произнёс он, — это будет удача. Но если нет...

— Не думай об этом сейчас, — перебил его Гэндальф. — Сначала нужно поговорить с ним. А пока — ешьте и отдыхайте. Завтра будет долгий день.

Элендис молча поднялась и отошла к краю лагеря. Она встала спиной к костру, всматриваясь в темноту леса. Её силуэт, очерченный пламенем, казался почти призрачным.

Бильбо заметил, что она не притронулась к еде. Он подошёл к ней, держа в руках кусок хлеба и немного сушёных фруктов.

— Вы не поели, — сказал он осторожно. — Вам нужно восстановить силы.

Она медленно повернулась к нему. В её глазах отражался огонь, но взгляд оставался холодным и отстранённым.

— Я не могу есть, когда чувствую их запах, — ответила она. — Они всё ещё там. Наблюдают.

Бильбо невольно оглянулся в сторону леса. Ему показалось, что среди деревьев мелькнул красный отблеск.

— Но мы же сбились со следа! — прошептал он.

— Они не идут по следу, — тихо сказала Элендис. — Они ждут. И будут ждать столько, сколько нужно.

Её слова повисли в воздухе, словно тяжёлый туман. Бильбо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хотел что‑то сказать, но эльфийка уже отвернулась, снова устремив взгляд в темноту.

Ночь опустилась на лагерь, окутав его тишиной. Лишь изредка доносился отдалённый вой варгов — глухой, протяжный, полный злобы. Гномы спали тревожным сном, а Бильбо лежал, глядя в звёздное небо, и думал о том, что ждёт их завтра.

Где‑то вдали, за пределами их лагеря, в темноте леса мерцали красные глаза. Они не двигались. Они просто ждали.

Рассвет едва пробивался сквозь густую листву, когда путники достигли подножия скал. Воздух был пронизан прохладой и запахом росы. Элендис остановилась, подняв руку — знак молчать.

— Слушайте, — прошептала она.

Сначала Бильбо ничего не услышал. Потом до него донёсся отдалённый гул — негромкий, но ощутимый, словно где‑то рядом билось огромное сердце.

— Пчёлы, — пояснил Гэндальф. — Мы близко.

Они двинулись дальше, осторожно пробираясь между валунами. Скалы становились всё выше, образуя узкий проход. В конце его, в обрамлении древних дубов, виднелся высокий деревянный забор. За ним — очертания построек и бесконечные ряды островерхих ульев.

— Вот и владения Беорна, — сказал Гэндальф. — Теперь главное — не напугать его.

— А как мы его позовём? — спросил Бильбо, оглядываясь по сторонам. — Он же может быть где угодно…

— Он сам нас увидит, — ответил волшебник. — И услышит.

Словно в подтверждение его слов, из‑за забора донёсся низкий, раскатистый голос:

— Кто идёт?

Гномы невольно сгрудились теснее. Торин шагнул вперёд, но Гэндальф мягко остановил его.

— Я, Гэндальф, прошу дозволения войти в твои владения, Беорн. Нам нужна помощь.

Наступила тишина. Только пчёлы продолжали гудеть, наполняя воздух монотонным шумом.

Наконец из‑за изгороди показался хозяин. Он вышел неспешно, с достоинством, и даже в утреннем свете выглядел внушительно: высокий, широкоплечий, с густой чёрной бородой и пронзительными глазами. На нём была простая шерстяная рубаха, а в руке он держал посох, увесистый и явно не для красоты.

— Гэндальф… — протянул он, разглядывая гостей. — Я слышал о тебе. Но не ждал. Кто эти… спутники?

— Это Торин Дубощит и его товарищи, — представил волшебник. — Они идут к Одинокой Горе, но в горах на них напали гоблины. Мы потеряли всё — припасы, лошадей, даже надежду. Прошу, дай нам приют хотя бы на день.

Беорн медленно обошёл вокруг группы, внимательно разглядывая каждого. Его взгляд задержался на Элендис.

— Эльфийка, — произнёс он. — Ты не похожа на тех, кто любит бродить по моим лесам.

— Я не искала твоих владений, — спокойно ответила она. — Но рада, что мы нашли их.

Беорн хмыкнул, но не стал спорить. Затем повернулся к Гэндальфу.

— Ты говоришь — гоблины?

— Да. И варги. Они преследовали нас всю ночь.

— Знаю. Я видел их следы. — Беорн скрестил руки на груди. — Вы принесли беду к моему дому.

Торин сделал шаг вперёд.

— Мы не хотели…

— Молчи! — рявкнул Беорн, и его голос прогремел, как раскат грома. — Я не люблю, когда мне лгут. А ты, гном, явно недоговариваешь. Вы не просто шли к Горе. Вы бежали.

Гэндальф поднял руку, призывая к спокойствию.

— Он прав. Мы в отчаянном положении. Но мы не просим многого — только передохнуть, набраться сил. И, если ты согласишься, мы уйдём дальше.

Беорн долго молчал, глядя то на одного, то на другого. Наконец он вздохнул.

— Ладно. Вы можете войти. Но запомните: один неверный шаг — и вы станете добычей моих пчёл.

Он повернулся и пошёл к дому, жестом приглашая следовать за собой.

Путники переглянулись. Бильбо почувствовал, как напряжение понемногу отпускает его. Элендис слегка кивнула, будто говоря: «Пока всё идёт хорошо».

Они прошли через ворота, и сразу же со всех сторон донёсся гул тысяч крыльев. Пчёлы летали над ульями, над садом, над самой головой — но ни одна не нападала.

— Они чувствуют, кто друг, а кто враг, — бросил Беорн через плечо. — Не пытайтесь их дразнить.

Дом оказался просторным, с высокой крышей и широкими окнами. Внутри пахло мёдом, деревом и свежестью. Беорн указал на длинный стол у стены.

— Садитесь. Сейчас будет еда.

Пока он возился у очага, Гэндальф тихо сказал:

— Не задавайте лишних вопросов. И не спорьте. Он человек резкий, но справедливый.

Вскоре на столе появились миски с мёдом, сливками, хлебом и свежими овощами. Гномы набросились на еду с жадностью, а Бильбо осторожно отломил кусочек хлеба.

Элендис ела медленно, не теряя бдительности. Её взгляд то и дело скользил к окну, к саду, к воротам.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил Бильбо.

— О том, что гоблины не уйдут, — ответила она. — Они знают, где мы. И ждут.

Бильбо невольно оглянулся. За окном, в тени деревьев, ему показалось, что мелькнул жёлтый глаз.

Но прежде чем он успел что‑то сказать, Беорн резко поднялся из‑за стола.

— Хватит. Я выслушал вас. И вот моё слово: вы можете остаться на ночь. Но завтра — уходите. И если гоблины снова придут, я не стану вмешиваться. Это не моя война.

Гномы переглянулись, разочарованные. Торин хотел возразить, но Гэндальф опередил его.

— Спасибо за гостеприимство, Беорн. Мы не забудем твоей доброты.

Эльфийка молча склонила голову. Она знала: это лучшее, на что они могли рассчитывать.

День прошёл в тишине. Гномы отдыхали, Бильбо бродил по саду, пытаясь запомнить каждый цветок, каждую травинку. Элендис же всё время держалась у края владений, прислушиваясь, приглядываясь.

К вечеру ветер принёс запах дыма. Она замерла, всматриваясь в даль.

— Они близко, — прошептала она. — Очень близко.

И в тот же миг из леса донёсся протяжный вой.

Вой разнёсся по лесу, эхом отражаясь от скал. Бильбо вздрогнул и невольно прижался к стволу ближайшего дерева. Элендис мгновенно оказалась рядом, прикрывая его собой.

— Не выходи на открытое место, — шепнула она. — Держись за мной.

Гномы схватились за топоры, Торин выступил вперёд, заслоняя собой более низкорослых спутников. Гэндальф поднял посох — на его конце засиял бледный свет, разгоняя сумрак.

Беорн, до этого молча наблюдавший за происходящим, резко выпрямился. Его лицо исказилось, на миг в нём проступила звериная сущность. Он шагнул к воротам, и его голос, усиленный нечеловеческой мощью, прокатился над лесом:

— Это мои земли! Убирайтесь!

Вой оборвался. Наступила тишина, лишь пчёлы продолжали гудеть над ульями.

— Они отступили, — тихо сказала Элендис, не опуская лука. — Но не ушли.

Беорн медленно обернулся к гостям. В его глазах всё ещё тлел гнев.

— Вы принесли беду, — повторил он. — Гоблины не оставят нас в покое.

— Мы уйдём завтра, как и обещали, — твёрдо сказал Гэндальф. — Но этой ночью ты в безопасности. Мои чары удержат их на расстоянии.

— Чары… — Беорн усмехнулся. — Чары не вечны. А я не намерен вечно отбиваться от полчищ Моргота.

— Никто не намерен, — мягко ответил волшебник. — Но сейчас мы все в одной лодке. Позволь нам помочь тебе.

Торин шагнул вперёд, высоко подняв топор.

— Гномы не бегут от битвы. Если гоблины вернутся — мы встретим их вместе.

Беорн окинул взглядом отряд: усталых, израненных, но не сломленных. Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Ладно. Сегодня вы — мои гости. Но завтра…

— Завтра мы уйдём, — повторил Гэндальф.

* * *

Ночь прошла тревожно. Гномы дежурили по очереди, сменяя друг друга у костра. Элендис не спала вовсе — она бродила вокруг дома, проверяя границы владений, прислушиваясь к каждому шороху. Бильбо пытался бодрствовать, но усталость взяла своё — он задремал, прислонившись к тёплому боку одного из лошадей Беорна.

На рассвете его разбудил тихий голос:

— Вставай, хоббит. Пора.

Это была Элендис. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Ты не спала? — спросил Бильбо, протирая глаза.

— Спала. Но мало. — Она протянула ему кусок хлеба с мёдом. — Ешь. Нам предстоит долгий путь.

Бильбо с благодарностью принял еду. Пока он жевал, вокруг начали собираться остальные. Гномы выглядели мрачно, но решительно. Торин проверял заточку топора, Балин и Двалин перешёптывались, обсуждая маршрут.

Гэндальф подошёл к Беорну, который стоял у ворот, глядя на восток.

— Спасибо за приют, — сказал волшебник. — Мы не забудем твоей доброты.

— Доброта? — хмыкнул Беорн. — Я просто не люблю, когда на моих землях хозяйничают чужаки. Идите. И не возвращайтесь… пока не будете уверены, что гоблины не идут за вами.

Он протянул Гэндальфу небольшой кожаный мешок.

— Здесь мёд и сушёные фрукты. Хватит на несколько дней. И… — он сделал паузу, — если встретите моих родичей — передайте, что Беорн жив и держит свои земли.

Гэндальф кивнул, принимая дар.

— Передам.

* * *

Они вышли на тропу, ведущую прочь от владений Беорна. Солнце поднималось всё выше, рассеивая утренний туман. Элендис шла впереди, её лук был наготове. Бильбо шагал рядом, стараясь не отставать.

— Куда теперь? — спросил он, оглядываясь на скалистые вершины.

— К Лихолесью, — ответил Гэндальф. — срежем через земли Трандуила и выйдем к одинокой горе.

— А если гоблины снова нападут?

Он остановилась, взглянув ему в глаза.

— Тогда мы будем сражаться. Или убегать. Но не сдаваться.

Бильбо кивнул. В его сердце, несмотря на страх, затеплилась искра решимости. Он больше не был тем робким хоббитом, который покинул свой уютный дом. Он прошёл через огонь и тьму, и теперь знал: даже маленький может изменить ход событий.

За их спинами, у ворот владений Беорна, стоял одинокий силуэт. Хозяин земель смотрел вслед путникам, пока они не скрылись среди деревьев. Затем он повернулся к дому, где его ждали пчёлы и тишина.

Но тишина была обманчива. Где‑то в глубине леса, за горизонтом, уже собирались тучи. Война ещё не началась — но её дыхание уже ощущалось в воздухе.