Империя Поттеров (джен)

В Министерстве уже с утра было людно, но Генри успел освоиться в лабиринтах коридоров и лифтов и двигался уверенно, не тратя времени на поиски. Первым делом он направился в Аврорат — для галочки. Он не верил в успех расследования, но для других было бы странным, если бы он совсем им не интересовался.

В приемной Аврората было шумно и накурено. Один аврор дымил трубкой, другой болтал о вчерашнем матче по квиддичу, а третий пытался втиснуть в папку стопку зачарованных бумаг, которые то и дело оттуда выпрыгивали и пытались разлететься по комнате. Из допросной доносились вопли:

— Да не подкупал я русалок! Его утопили келпи!

— Что ты мне втираешь, какие келпи в это время года?

Генри представился и вежливо осведомился, можно ли увидеть аврора Стоуна или, на худой конец, кого-нибудь из его группы.

Через минуту к нему вылетел взъерошенный Долиш, глаза которого покраснели от недосыпа, а на лице было несчастное выражение лица, как будто его только что оторвали от самого важного дела в его жизни.

— Лорд Поттер! — выпалил он, протянул руку и смущенно ее опустил, потому что не был уверен, уместно ли пожимать руки главам древних родов. — Я аврор Долиш, мы с вами... то есть я был в группе, которая осматривала... ну, вы помните.

— Помню, — кивнул Генри и первым протянул руку для приветствия. — Как продвигается расследование?

Долиш замялся, переступил с ноги на ногу и обреченно выдохнул.

— Честно говоря, лорд Поттер, никак. Я поднял все газеты и допросы тех времен, опросил всех, кто мог хоть что-то знать, но результата нет. Прошло пять лет, кто-то умер, кто-то уехал, а кто-то лежит в Мунго в отделении ментального здоровья. Мистер Стоун говорит, что дело, скорее всего, придется закрыть. Но я, — он вдруг выпрямился, и его глаза зажглись огнем, — все равно буду искать, обещаю.

Генри с теплом смотрел на этого неопытного и неуклюжего парня, который сейчас горел энтузиазмом. В будущем Долиш станет жестоким, опытным и бесстрашным бойцом. Но сейчас он был просто мальчишкой, который получил первое в своей аврорской карьере дело.

— Я ценю это, мистер Долиш, — серьезно сказал Генри. — Если что-то найдете, дайте знать. И обращайтесь, если понадобится помощь.

Долиш просиял. Генри попрощался и направился в отдел миграции и регистрации волшебников.

Там перед ним рассыпались в любезностях и вручили тонкую папку, в которой лежали все необходимые документы: удостоверение личности мага Британии, бумаги о подданстве, гербовая грамота, подтверждающая его статус главы рода, и даже временное разрешение на использование незарегистрированной палочки, пока его собственная не пройдет официальную регистрацию. В самое ближайшее время ему действительно нужно официально приобрести какую-нибудь более подходящую его магии палочку для использования на людях. Олливандер сам отправит данные в Министерство, и ни у кого не будет ни вопросов, ни подозрений.

Он поблагодарил начальника отдела миграции и регистрации волшебников и двинулся дальше, на верхний этаж, к кабинету министра.

Генри не знал, то ли ему повезло, то ли министр Багнолд отложила какие-то свои дела ради того, чтобы его принять, но его пропустили к ней в кабинет незамедлительно. Внутри приятно пахло утренним пряным кофе, а на столе стояли свежие цветы. Генри не удивился бы, узнай, что у такой приятной дамы есть почитатели, которые преподносят ей букеты.

— Лорд Поттер, — улыбнулась она, жестом приглашая его сесть. — Рада снова вас видеть. Документы получили?

— Только что, — Генри положил папку на край стола. — И первым делом пришел поблагодарить вас за содействие. Без вашей помощи я провозился бы еще месяц, а то и два.

Багнолд довольно кивнула.

— Ах, пустяки, — сказала она. — Я всего лишь проследила, чтобы процедура не затянулась. Кстати, как расследование? Авроры уже у вас были?

— Были, — вздохнул Генри. — Результатов пока нет. Но молодой аврор Долиш, кажется, настроен решительно, и я на него надеюсь.

— Долиш? — наморщила лоб Багнолд, припоминая. — Старательный мальчик. Хорошо, что вы не теряете надежды.

Генри улыбнулся и достал из кармана небольшую украшенную резьбой коробочку.

— Министр Багнолд, я позволил себе небольшой подарок в знак признательности. Это всего лишь брошь, я зачаровал ее сам, так что цена строго в рамках приличий.

Багнолд подняла брови, но коробочку приняла и открыла. На бархатной подушечке лежала брошь в виде серебряного листа папоротника с янтарной капелькой в центре. Он выплавил ее самостоятельно с помощью магии, пользуясь шаблоном, загруженном в Диану, и вложил в нее невесомую тонкую магию. От Генри не укрылось, что прежде чем взять ее в руки, Багнолд незаметно прикоснулась к браслету на запястье — наверняка определителю темной магии и проклятий. Осторожность была превыше всего, особенно для госпожи министра.

— Какая прелесть, — выдохнула Багнолд с чисто женским восторгом. — Вы в самом деле создали ее своими усилиями?

— Именно, — подтвердил Генри. — Я добавил легкие чары красноречия. Хотя вам они, конечно, ни к чему, но я подумал, что лишняя подстраховки от бестактных вопросов никогда не помешает.

Багнолд с удовольствием рассмеялась, и Генри понял, что попал в точку. Она приколола брошь к мантии, полюбовалась на нее и снова посмотрела на Генри, с улыбкой, дающей понять, что она принимает и его подарок, и его комплименты.

— Вы меня удивили, лорд Поттер, — сказала она. — Откуда такие познания в артефакторике? Это дано не каждому.

Генри изобразил на лице печаль.

— В Америке этому меня учила моя мама, — негромко сказал он. — Она была талантливым артефактором и хотела, чтобы я продолжил ее дело. Но потом она погибла от несчастного случая, и я так и не закончил обучение.

Багнолд слушала эту выдумку с искренним сочувствием, и ему даже на секунду стало совестно. Но в конце концов, он действительно учился на артефактора, правда, мастерство все же получить успел.

— Какая трагедия, — мягко сказала Багнолд. — Но знаете, лорд Поттер, вам бы следовало закончить обучение. Талант нельзя зарывать в землю. Тем более в наше время, когда хорошие артефакторы на вес золота.

— Я думал об этом, — признался Генри. — Даже узнавал, кто сейчас лучший в Британии — говорят, Найджелус Принц. Но я слышал, он не берет учеников.

Багнолд усмехнулась.

— Принц — старый ворчун, это правда, — сказала она. — Но он мой давний знакомый. Попробуйте ему написать, ссылаясь на мою рекомендацию. Не гарантирую, что из этого что-то выйдет, но ваши шансы с ним встретиться все же станут чуть выше.

Генри изобразил на лице искреннюю благодарность, хотя внутри веселился от всей этой ситуации. В будущем именно Принц был его мастером и его наставником — и в конце концов, его другом. Человеком, который в другой жизни взял его, глупого мальчишку, и научил всему, что знал сам. Хорошие были времена.

— Я непременно воспользуюсь вашим советом, — сказал он. — Спасибо, министр Багнолд. Вы очень добры.

Они поговорили еще немного о том о сем — о погоде, предстоящем Рождестве, о том, как трудно в наше время найти качественные ингредиенты для зелий. Багнолд была с ним дружелюбна, и это открывало неплохие перспективы на будущее.

На прощанье Багнолд сама протянула ему руку для поцелуя. Это определенно был успех.

— До свидания, лорд Поттер, — с улыбкой сказала она. — Заходите в любое время.

— Непременно, — пообещал Генри с ответной улыбкой.

Генри покинул Министерство в хорошем настроении и, не мешкая, аппарировал в Косой переулок.

* * *

Контора Джона Гилберта располагалась в одном из тихих закоулков. Генри поднялся по узкой лестнице на второй этаж, миновал дверь с табличкой «Гилберт и Гилберт, адвокаты» (второй Гилберт, как он знал, был всего лишь пушистым рыжим котом, который почти всегда спал на подоконнике и помогал скорее морально) и вошел в приемную, обставленную с нарочитой скромностью, за которой скрывались очень нескромные гонорары.

Сам Джон Гилберт был худощавым мужчиной средних лет с цепкими глазами за зачарованными очками в золотой оправе. Он жестом пригласил Генри в кабинет, усадил в кожаное кресло, устроился напротив и приготовился внимательно слушать.

Гилберт помолчал, постучал пальцами по столу, снял очки, протер их и снова водрузил на нос.

— Дело непростое, — наконец сказал он. — Дамблдор — фигура в Британии неприкасаемая. Но у вас есть одно неоспоримое преимущество. Вы — глава рода Поттер, а Гарри Поттер — прямой наследник этого рода. По законам магической Британии магия рода имеет приоритет над любыми решениями опекунов, если только опекун не является членом того же рода. Дамблдор — не Поттер. Он вообще не состоит с мальчиком в родстве. Формально он назначен опекуном решением Визенгамота, но это решение можно оспорить, если доказать, что у ребенка есть живой родственник, который способен и желает взять на себя о нем заботу.

Генри внимательно слушал. Он не был силен в тонкостях законодательства волшебной Британии, да еще нынешнего, актуального в 1985 году, и собирался полностью довериться в этом деле Гилберту.

— Однако, — продолжил Гилберт, — есть нюанс. Ребенок провел больше четырех лет в маггловской семье, к которой, возможно, привязался. Нам нужно будет доказать, что мальчику объективно будет лучше сменить окружение и отправиться на воспитание в незнакомое место к незнакомому человеку, пусть и главе его рода.

— Я могу доказать, что Гарри Поттеру будет лучше где угодно, кроме этой маггловской семьи, — спокойно сказал Генри и достал из кармана конверт с фотографиями, которые сделал на Тисовой улице. В мэноре он проявил пленку в специальном составе, так что теперь фотографии были живыми и от этого еще более шокирующими.

Гилберт взял конверт, вытряхнул снимки на стол и принялся внимательно их рассматривать. Особенно долго он смотрел на последний снимок, где Гарри ползал по траве в поисках очков, потом поднял глаза на Генри.

— Откуда это у вас? — спросил он.

— Я следил за домом, — честно ответил Генри. — Хотел убедиться, что с моим племянником все в порядке, но убедился в обратном.

Гилберт кивнул, принимая ответ. Адвокаты, как и гоблины, умели не задавать лишних вопросов.

— Это сильно, — сказал он, откладывая фотографии в отдельную стопку. — Само по себе, конечно, не является юридическим основанием для передачи опеки — в Англии, знаете ли, до сих пор считают, что семья имеет право воспитывать детей как хочет, даже если это, — он покосился на снимок с оплеухой, — выглядит так. Но для общественного мнения это станет бомбой. И если мы сможем раздуть скандал в прессе, Дамблдору придется уступить, чтобы не пятнать репутацию.

— Делайте все, что считаете нужным. Главное — результат.

— Прекрасно. Я сам съезжу по этому адресу, посмотрю на условия, поговорю с соседями. Мне нужно время, чтобы собрать крепкое досье.

— Сколько?

— Не меньше недели или даже двух, — подумав, сказал Гилберт. — Дамблдор — не тот соперник, против которого можно выходить с пустыми руками. К тому же информацию придется собирать осторожно.

Генри кивнул и достал из внутреннего кармана чековую книжку Гринготтса. Сумма, которую он написал, заставила даже невозмутимого Гилберта приподнять бровь.

— Это аванс, — пояснил Генри, протягивая чек, — за работу и молчание.

— Не беспокойтесь, лорд Поттер, — Гилберт спрятал чек в ящик стола. — Молчание входит в базовый тариф.

Генри усмехнулся и поднялся.

— Это меня устраивает, мистер Гилберт. Если все пройдет успешно, вскоре я обращусь к вам с еще одним непростым делом.

— Буду ждать, — адвокат проводил его до двери и на прощание крепко пожал руку, — видимо, прикидывал, сколько еще можно получить с этого клиента.

В мэнор Генри вернулся ровно к обеду. Он все еще думал о разговоре с Гилбертом. Информацию о нем он собрал заранее, и личное впечатление только подкрепляло факты — тот был профессионален, хитер и готов на все, чтобы помочь клиенту в его деле. Это его устраивало.

Дома Генри сразу поднялся в кабинет и достал перо и пергамент. Автоматически включилась Диана, готовая выполнять функции секретаря.

— Помочь составить письмо лорду Принцу? — спросила она.

— Я сам, — отказался Генри, макая перо в чернильницу. Несмотря на то, что Диана справилась бы лучше, он сам хотел написать письмо старому другу, который пока что даже не подозревал о его существовании.

Он понимал, что для лорда Принца он — один из многих обывателей, которому что-то нужно от знаменитого мастера. Поэтому ограничился коротким лаконичным письмом. Он представился, упомянул министра Багнолд, вкратце описал свой уровень владения Артефакторикой и выразил надежду, что мастер согласится встретиться для личной беседы.

— Посмотрим, — Генри позвал сову, которая тут же материализовалась на подоконнике, словно только и этого и ждала. У них был совятник, но совы в большинстве предпочитали обитать в парке, что было даже удобнее. — Рано или поздно я все равно выйду с ним на связь. Можно попробовать уже сейчас.

Сова улетела, унося письмо по указанному адресу. Генри посидел в кабинете еще немного, вдвоем с Дианой корректируя нюансы плана на ближайшие недели, затем рывком поднялся и отправился вниз в мастерскую. Его уже заждались крестражи, и он больше не мог откладывать это дело. Чем больше изменений он вносил в настоящее, тем сильнее менялось будущее. Кто знает, что с ними могло произойти после его пусть даже тихой и незаметной деятельности? Эффект бабочки никто не отменял — а эффект Поттера грозил быть куда серьезнее.