Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

Все остальные профессора, с которыми он познакомился, — Спраут, Флитвик, Бабблинг, Вектор, Синистра, Грюм и Макгонагалл — были отличными учителями, решил Гарри за ужином в пятницу.

Трансфигурация заставила его пересмотреть свои представления о различиях в подходе к магии у волшебников и единорогов. Вопреки его ожиданиям, волшебники-трансфигураторы не полагались на отдельное заклинание для каждого действия. Вместо этого они изучали саму природу трансфигурации и учили студентов использовать своё намерение, чтобы направлять магию и добиваться нужного результата. В Эквестрии же заклинания для трансфигурации были отдельными матрицами, поэтому существовало одно заклинание для добавления крыльев, другое — для превращения в бризи. Намерение играло роль лишь при создании и разработке заклинания, но не при его последующем использовании другими магами.

Например, первое заклинание в учебнике превращало спичку в иглу. В Эквестрии это была бы просто матрица заклинания, которую нужно выучить и произнести. Хочешь превратить спичку в иглу — произнеси заклинание, и дело сделано. Здесь же ты сначала решал, какой должна стать спичка, а затем с помощью магии придавал ей нужную форму. Каким получится конечный результат, полностью зависело от того, как ты представлял его с самого начала.

Это стало для него настоящим откровением.

Уроки в Кантерлоте научили его сосредоточенности, поэтому превратить спичку оказалось совсем несложно. Освоившись, он начал изменять её, просто представляя, какой она должна стать. На последней игле он даже выгравировал флаг Эквестрии на флагштоке и рядом с ним пятерых принцесс.

Самым сложным оказалось пользоваться палочкой вместо собственного рога.

Когда он вернётся в Кантерлот, то поразит всех своим новым взглядом на магию. Не говоря уже о сотнях заклинаний, описанных в книгах, которые он успел выучить и теперь мог бы преподавать.

Похоже, волшебники действительно пользовались заклинаниями общего назначения, направляя их на конкретную цель. Просто для экономии сил они предпочитали применять специализированные заклинания. Это казалось странным, ведь большинство единорогов никогда не беспокоились о подобных вещах, если только не участвовали в крупном сражении. С другой стороны — он часто так говорил, не правда ли? — большинство единорогов вообще не задумывались о том, чтобы превращать одну вещь в другую. Им это просто не приходило в голову.

Вещь была вещью. Зачем её менять?

Это имело смысл, учитывая, что две трети населения вообще не могли творить такую магию.

Он задумался, можно ли превратить древолка в тыкву. Это, безусловно, сделало бы прогулки по Вечнодикому лесу куда спокойнее!

Однако люди были самой противоречивой группой существ, которую ему доводилось встречать. Так что привычка беречь силы в их случае, пожалуй, имела смысл. Они никогда не знали, когда на них могут напасть, поэтому старались сохранять как можно больший запас магии.

Единороги находились в похожем положении в первые годы после объединения трёх племён, как рассказывала ему мама. Их обязанностью было следить за опасностями с высоты, пока остальные работали. Они сидели на краю полей или патрулировали города, непрерывно сканируя небо в поисках драконов, медвежуков, грифонов, мантикор, птиц рух и других угроз. Как только опасность замечали, единороги должны были сдерживать её достаточно долго, чтобы остальные пони успели укрыться или подготовиться к бою. Если удавалось, они уничтожали угрозу сразу.

Взамен другие пони заботились о том, чтобы единороги могли спокойно выполнять свою работу: следили, чтобы те не проваливались в ямы, не врезались в деревья, заборы, стены или других пони, пока были сосредоточены на наблюдении за небом. Кроме того, земные пони и пегасы брали на себя множество других обязанностей — строительство, добычу пищи и прочие повседневные дела, — которые отвлекали бы единорогов от защиты своих безрогих собратьев или делали бы их уязвимыми для внезапного нападения. Это было по-настоящему разумное разделение обязанностей.

К сожалению, после того как большая часть Эквестрии обрела мир и большинство опасностей удалось изгнать, отношение многих единорогов к своей прежней роли постепенно выродилось в высокомерное пренебрежение к остальным пони. Они начали ожидать, что другие будут обеспечивать их всем необходимым, ничего не требуя взамен. По крайней мере, именно так рассуждали многие аристократы. Они искренне считали, что остальные пони им обязаны.

И Макгонагалл в среду, и Флитвик в четверг посвятили часть урока оценке его магических способностей. Профессора Макгонагалл очень заинтересовало заклинание «Крылья», которое он продемонстрировал гриффиндорцам, а также то, как именно он обучал ему других. В итоге он научил этому заклинанию и её.

Хотя такой способ обучения отлично подходил для индивидуальных занятий, использовать его в обычном классе было невозможно. Разве что учеников было бы всего трое или четверо. С большей группой на это ушло бы гораздо больше времени, чем на изучение матрицы заклинания по книге с последующими объяснениями преподавателя. Кроме того, обучение в классе сокращало количество повторений: все ученики одновременно получали одинаковые объяснения и слышали одни и те же вопросы с ответами. Для всей группы это было значительно эффективнее.

Поэтому, как ни печально, привычное обучение в темпе самых медленных учеников оставалось наиболее эффективным способом преподавания для больших групп.

Профессор Флитвик тоже расспросил его о заклинании создания крыльев после того, как оценил его навыки. С большим интересом он узнал, что большинство заклинаний единорогов представляли собой либо готовые матрицы, либо заклинания общего назначения.

Профессора нумерологии и рун были весьма любезны, но объяснили, что сейчас их предметы в основном сводятся к простому заучиванию материала.

— Вместо того чтобы посещать все занятия, — сказала профессор Вектор, — лучше повторите материал прошлого года и приходите ко мне с вопросами. А когда наверстаете упущенное, сможете присоединиться к остальным.

И улыбнулась ему, как показалось Гарри, с лёгким снисхождением. Впрочем, откуда ей было знать о методе Хайскартеса?

Профессор Бабблинг почти дословно повторила слова Вектор. Обе посоветовали попросить у Гермионы конспекты за прошлый год. Так он и поступил в пятницу. Гарри не был уверен, что она согласится, особенно после того, как потребовала обменять их на другие конспекты. В конце концов он предложил показать ей защитные руны на своих доспехах и мантии, если она позволит ему переписать свои записи. Она едва успела выпалить:

— Да!

Вообще, учитывая, о чём он только что размышлял, и реакцию Уизли с соседями по спальне на изучение рун, ему следовало догадаться, что от такого обмена она ни за что не откажется.

Занятие профессора Грюма по защите от тёмных искусств в четверг оказалось... интересным.

То, что этот волшебник был настоящим мастером своего дела, не вызывало сомнений. То, что ему вообще пришлось стать настолько искусным, говорило о том, насколько опасным был мир волшебников. А многочисленные шрамы, отсутствующие глаз и нога доказывали, что даже этого оказалось недостаточно. Или, возможно, именно благодаря этим испытаниям он и стал таким хорошим?

Его уроки были предельно практичными и почти полностью посвящались проклятиям и заклятиям, которыми пользовались так называемые «тёмные волшебники». Гарри мысленно поблагодарил себя за дополнительные защитные чары на мантии. Грюм любил без предупреждения запускать заклинания в учеников, которые, по его мнению, слушали недостаточно внимательно. Всё — от изменения цвета волос до жгучих заклятий — считалось допустимым.

Ему также было крайне любопытно проверить способности Гарри к защите. Не раз Гарри подумывал просто телепортироваться, но решил держать эту возможность в секрете до тех пор, пока у него не останется другого выхода.

Этот урок, как никакой другой, подчёркивал, что люди — хищники. И заставил Гарри окончательно осознать, что теперь добычей стал он сам.

Ему придётся постоянно быть начеку.

А теперь, когда наступили выходные, пришло время проверить, сколько он сможет заниматься по методу Хайскартеса, прежде чем тот снова вышвырнет его на кровать.

Снова.

۸-_-۸

В следующую пятницу на уроке Флитвика изучали призывающее заклинание. Гарри понадобилось всего несколько минут, чтобы освоить его с помощью палочки: в конце концов, рогом он пользовался этой магией уже пять лет и с тех пор применял её почти каждый день. Когда ему требовалось что-то притянуть, это происходило почти рефлекторно. Как и прежде, самым сложным было привыкнуть использовать палочку вместо рога.

После того как Гарри продемонстрировал своё мастерство, он провёл несколько учебных поединков с профессором. Затем остаток урока посвятил повторению теории магии для перво- и второкурсников, а также принципов, по которым магия питает различные заклинания, — в качестве своеобразной «курсовой работы».

В целом именно так проходили и остальные занятия на протяжении предыдущих дней. Он изучал материал текущего урока, а затем тратил оставшееся время, доказывая преподавателям, что понимает всё, что остальные ученики проходили в предыдущие годы. По крайней мере, так было на заклинаниях, трансфигурации и защите от тёмных искусств. За исключением зелий, остальные занятия он пропускал, предпочитая заниматься самостоятельно.

Сильнее всего его замедлял огромный объём материала, накопившийся за предыдущие годы. Тем более что по каждому предмету приходилось осваивать совершенно новый терминологический словарь. К тому же он постоянно упирался в ограничения метода Хайскартеса. Казалось, что времени вне книг он проводил больше, чем за ними. И спать тоже приходилось значительно больше.

История была самым лёгким предметом, поскольку требовала лишь запоминания. Очень большого количества запоминания. Гарри решил, что трёх-четырёх прочтений каждого материала будет вполне достаточно. Он рассчитывал закончить весь курс за семь лет к концу следующего месяца. Впрочем, как и астрономия, история не относилась к числу его приоритетов. Если бы он действительно учился в этом мире, то просто перечитал бы учебник перед экзаменами, чтобы освежить знания. Но сейчас он изучал историю лишь для того, чтобы лучше понять мир, в котором оказался. Современные исторические книги, которые ему посоветовали друзья и которые он нашёл в библиотеке, значительно помогли разобраться в социальном устройстве этого общества.

Блюблад пришёл бы в ужас, пришёл в восторг и одновременно возмутился бы всем этим. А затем принялся бы тщательно всё изучать.

С бутылкой успокоительного для желудка в копытах.

Урок астрономии, напротив, оказался совершенно бесполезным. Ну действительно, какой в нём смысл, если дома Луна по собственному желанию двигала Луну и звёзды по небосводу? Впрочем, информация о небе этого мира наверняка пришлась бы ей по душе. Для этого вполне хватило бы и учебника.

То же самое относилось и к уходу за магическими существами. Оба предмета были интересны, но не имели почти никакого отношения к Турниру. Гарри всерьёз сомневался, что пикси или лечурки будут представлять серьёзную угрозу в каком-либо из испытаний.

А маггловедение и вовсе казалось смешным. Даже с тем, что он помнил после девяти лет у Дурслей, он знал о магглах гораздо больше, чем профессор этого предмета. Да и современные учебники истории ясно показывали: можно было не сомневаться, что в Турнире не окажется ничего, связанного с магглами.

Гадание, как он полагал, тоже едва ли ему пригодится.

Нумерология и руны также в основном требовали запоминания, поэтому с ними можно было не спешить. Чтобы догнать своих сверстников, ему предстояло освоить всего один год материала вместо трёх, но даже после этого он всё равно значительно отставал бы от семикурсников, выбранных для участия в Турнире. Впрочем, он не ожидал найти в этих дисциплинах что-либо, что помогло бы ему пройти испытания.

Зелья же он хотел изучать, чтобы овладеть навыками и техниками, которыми впоследствии смог бы поделиться с Зекорой и другими пони, интересующимися зельеварением. Благодаря этому он практически вчетверо увеличил бы знания Эквестрии о возможностях зелий. Если бы, например, удалось воспроизвести Костерост, это стало бы настоящей революцией в медицине — пони больше не пришлось бы бояться потерять конечность или, — он невольно содрогнулся, — рог в результате несчастного случая. А ведь были ещё «Крововосполняющее зелье», «Экстракт бадьяна», «Огнезащитное зелье», «Животворящий эликсир» и множество других зелий, способных изменить всю систему здравоохранения.

Но для этого ему предстояло изучить и учебники по гербологии. А это, опять же, означало бесконечное запоминание.

Он был обязан вернуться в Эквестрию с максимально возможным объёмом этих бесценных медицинских знаний. Позже, когда освоит всё необходимое для Турнира, он обязательно доберётся до специализированных медицинских книг, по которым обучают врачей и целителей.

Он был обязан сделать это ради тех, кто помог ему, когда он впервые оказался в Эквестрии.

К сожалению, первое испытание Турнира должно было состояться всего через одиннадцать дней. Поэтому ему следовало сосредоточиться лишь на том, что могло пригодиться в ближайшем будущем: заклинаниях, трансфигурации и защите от тёмных искусств. Всем остальным, как он считал, пока можно было пренебречь.

Он внимательно изучил условия, наложенные на чемпионов Турнира. Если он будет честно пытаться пройти каждое испытание, то не нарушит магический договор и не лишится своей магии. Недостаточно было просто явиться — Кубок требовал именно попытки выполнить задание. Если бы он пришёл, постоял минуту и сдался, это сочли бы уклонением от участия в Турнире, а за этим последовало бы предусмотренное договором наказание.

Но если уж участвовать, то он предпочёл бы выглядеть достойно.

И именно Гермиона, к его удивлению, помогла ему в этом в прошлую субботу.

После того как он обменял защитные руны на её конспекты, Гермиона неожиданно прониклась к нему симпатией. Судя по всему, она ожидала, что Гарри просто потребует от неё поделиться своими записями, как это, похоже, уже не раз делали другие. Многие гриффиндорцы воспринимали её как ходячую библиотеку, существующую исключительно ради их удобства и ничего не требующую взамен. Они неизменно были с ней холодно-вежливы.

Это напомнило Гарри рассказы Луны. Правда, здесь обходилось без воровства и жестоких розыгрышей.

Хотя Гермиона по-прежнему держалась холодно с Симусом и Дином и полностью игнорировала существование Рона, его она неизменно встречала улыбкой. Вскоре Гермиона, Джинни и Луна стали садиться напротив Гарри во время каждого приёма пищи. Иногда, если Рон и остальные запаздывали, три девушки занимали места по обе стороны от него. При этом Джинни неизменно садилась между Гермионой и Роном. Или, если они сидели с другой стороны стола, — рядом с Луной.

Всё началось в прошлые выходные.

Когда Гарри вышел из книги после очередного вынужденного перерыва на отдых, Гермиона уже ждала его. Она сидела, скрестив ноги, на краю его кровати. Подняв взгляд от книги «История Хогвартса», она нахмурилась.

Гарри моргнул, пытаясь понять, почему в его комнате, да ещё и на его кровати, сидит девушка.

Она молча отложила книгу, взяла другую, лежавшую рядом, и протянула её ему.

— Это о Турнире трёх волшебников, — серьёзно сказала она. — Он очень опасен. Почти в каждом Турнире погибал хотя бы один чемпион. Последний, который состоялся в 1792 году, закончился тем, что разъярённый кокатрис ранил или убил всех чемпионов, судей и большинство зрителей. Именно поэтому Турнир и перестали проводить.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Не понимаю, зачем вообще решили возродить этот фарс с кровавыми гладиаторскими боями. Директор говорил, что они ввели множество мер безопасности, в том числе возрастной барьер, чтобы никто младше семнадцати лет не смог принять участие.

Она покачала головой.

— И много это дало?

Она посмотрела на него своими тёплыми карими глазами.

— Говорят, что Турнир должен укреплять дружбу между школами, но, если верить этой книге, на самом деле всё сводится к жестокой конкуренции, в которой директора и директрисы пытаются переманить талантливых учеников друг у друга. Мошенничество там считается почти нормой. А поскольку судьями являются сами директора школ, любые разговоры об объективности оценки звучат просто смешно.

Он взял книгу и положил её поверх учебника по зельеварению, который читал.

— Согласно книге, первое испытание почти всегда проверяет храбрость чемпионов, — продолжила она. — Обычно это столкновение с каким-нибудь опасным существом с рейтингом XXXX или XXXXX, с которым нужно каким-то образом справиться.

Она сделала паузу, прикусив нижнюю губу, и на её лбу появились морщинки.

— Я бы посоветовала изучать только существ с рейтингом XXXX и XXXXX. Всё остальное, если верить книге, считается слишком простым по волшебным меркам. Если тебе удастся заранее узнать место проведения испытания, возможно, получится спрятать там запас инструментов, оружия или зелий. Только не попадись, когда будешь их прятать или забирать.

— Спасибо, — искренне ответил он. Любая помощь сейчас была бесценна. — Я никому не скажу, что ты мне помогла. Так что можешь не переживать: никто не станет злиться на тебя, и я не поставлю под угрозу твою дружбу с другими.

Она посмотрела на него, слегка склонив голову набок и всё ещё хмурясь, явно не понимая, к чему он клонит. Потом тихо фыркнула и медленно кивнула.

— Спасибо, — произнесла она с лёгким удивлением.

Она явно не ожидала, что он понимает, в каком положении оказываются многие гриффиндорцы, если начинают с ним дружить: насколько дружелюбными они могут быть, прежде чем это обернётся против них?

Несколько минут спустя она нарушила молчание:

— Ты пропустил обед.

Повернувшись боком, Гермиона принялась рыться в рюкзаке. Через мгновение она протянула ему тарелку с завёрнутыми в салфетки бутербродами и бутылочку с оранжевой жидкостью.

— Это тыквенный сок, — пояснила она, заметив его недоумённый взгляд.

— Ещё раз спасибо! — сказал он и с аппетитом набросился на еду.

Он вовсе не собирался пропускать обед. Просто, перечитывая уже знакомую книгу, настолько увлёкся, что потерял счёт времени. И только после слов Гермионы понял, насколько проголодался.

Несколько минут она молча наблюдала за ним, а потом спросила:

— Каково это? Я имею в виду... быть четвероногим, а не двуногим. И жить без рук.

Она задумчиво посмотрела на собственные ладони, пошевелила пальцами и несколько раз согнула их.

Продолжая жевать, Гарри обдумал вопрос.

— Поначалу, — сказал он наконец, — было трудно. Но теперь? С магией? Всё, что можно сделать руками, я могу сделать магией.

Он демонстративно покосился на кончик своего слегка светящегося рога, удерживавшего бутерброд.

— А что касается четырёх ног вместо двух...

Он улыбнулся, вспомнив, как носился по Понивиллю и садам фермы «Сладкое Яблочко», лазал по деревьям, помогал строить требушет, валился в кучу пони, обнимался... очень много обнимался. Потом вспомнил безоговорочную поддержку друзей. И снова объятия.

Да, объятия определённо стоило вспомнить ещё раз.

— Некоторые вещи стали намного проще, а некоторые — намного сложнее.

Спускаться по лестнице на четырёх ногах ему до сих пор было не по себе. С тех пор как он выучил заклинание создания крыльев, при любой возможности он просто слетал вниз.

— Не думаю, что хотел бы быть кем-то ещё, кроме пони в Эквестрии, — закончил он с улыбкой. — И даже здесь я ни за что не променял бы четыре ноги на две.

Он поднял переднюю ногу и коснулся рога.

— У меня всегда есть мгновенный доступ к магии, и мне никогда не приходится переживать, что палочка потеряется.

Теперь палочка крепилась к передней ноге при помощи заклинания и скрывалась в рукаве мантии. Она всегда была рядом, и ему больше не приходилось тянуться через грудь к внутреннему карману.

Он ухмыльнулся.

— Можно спросить: «А что, если кто-нибудь заблокирует твою магию?» Но что, если кому-нибудь свяжут руки? И потом, никто не сможет призвать мой рог так же, как можно призвать вашу палочку.

Она долго смотрела на него.

— Но тебя правда совсем не беспокоит, что ты больше не человек?

Он улыбнулся.

— Совершенно нет. Всё, что я помню о человеческой жизни, — это боль, пренебрежение и одиночество.

Он пожал плечами.

— И это ещё хорошие воспоминания, — добавил он с кривой усмешкой. — Если честно, я не скучаю вообще ни по чему из своей человеческой жизни.

Она стала серьёзной и задумчивой. Пока Гарри доедал, Гермиона молча сидела рядом.

Закончив, он поднял в воздух пустую тарелку и бутылочку и с помощью магии перенёс их на комод.

— А как там? — тихо спросила она.

Заметив его вопросительный взгляд, добавила:

— В Эквестрии.

Он откинулся на спинку кровати.

— Лучше места во всей вселенной просто нет.

Гарри покачал головой.

— Наверное, она немного напоминает магловский мир, но там гораздо меньше жителей, тесноты и загрязнения. Эквестрия по размерам примерно сопоставима со всей Северной Америкой, однако в ней живёт всего около двенадцати миллионов пони, — ответил он и быстро улыбнулся. — Правда, из-за разницы в размерах между людьми и пони трудно подобрать точные аналогии.

Она улыбнулась в ответ.

Когда ты не можешь дотянуться до столешницы, банка с печеньем на холодильнике кажется невероятно далёкой. Но для взрослого она совсем рядом.

— Наша культура — странная смесь начала двадцатого века и середины восьмидесятых. Мы живём довольно просто, и большинству электричество вообще не нужно. У нас нет автомобилей и грузовиков, зато железные дороги существуют уже несколько столетий. Есть кино, хотя оно пока чёрно-белое. Мы управляем погодой...

Он осёкся, заметив её недоверчивый взгляд, и рассмеялся.

— Да, знаю. Сам когда-то подумал бы, что это звучит нелепо. Но это правда. Когда-нибудь, если у меня будет меньше дел, я тебе покажу. В любом случае все заранее знают, когда и сколько будет идти дождь — расписание публикуют каждую неделю. Фермеры никогда не беспокоятся ни о засухе, ни о неурожае. Даже снег выпадает по расписанию: его стараются распределять так, чтобы он приходился примерно на одну и ту же неделю каждый год. Медицина у нас почти современная — есть рентгеновские аппараты и многое другое. В большинстве городов даже работают игровые автоматы. Но при этом нет ни радио, ни телевидения. Жизнь течёт гораздо спокойнее, и такой беспощадной деловой конкуренции, как у магглов, тоже нет.

Он ненадолго замолчал, задумчиво глядя на неё.

— В Эквестрии уже почти тысячу лет царит мир. Крупномасштабные войны для её истории — почти нечто чуждое.

Он усмехнулся.

— Хотя это не значит, что последние несколько лет были скучными. По-моему, с возвращением принцессы Луны произошло больше событий, чем за всю предыдущую тысячу лет вместе взятых.

Несколько минут Гермиона молча переваривала услышанное. Затем слезла с кровати.

— Что ж, — сказала она, — думаю, мне пора оставить тебя заниматься. Тебе ещё столько всего нужно наверстать.

Он улыбнулся.

— Тогда увидимся за ужином. И заходи, если захочешь поговорить.

Она вышла из комнаты, глубоко задумавшись.

Гарри снова вернулся к занятиям. Между очередными погружениями в книгу он тренировался выполнять движения палочкой. Теперь он уже никогда не мог заранее предсказать, сколько продлится каждое такое погружение.

۸-_-۸

После ужина директор Дамблдор прислал префекта, чтобы тот пригласил Гарри к себе в кабинет. Войдя, Гарри увидел, что, помимо директора, там собрались все четыре декана факультетов и двое учеников. Как и в прошлый раз, они расположились в креслах у больших окон, выходивших на лес. На низком столике посреди круга стоял чайный сервиз.

Когда Гарри занял предложенное ему кресло у окна, директор начал:

— После долгих размышлений я определился с выбором наставников для вас. Позвольте представить мистера Джонатана Спратта и мисс Лизу Черкс.

Он кивнул каждому, называя их по имени.

Джонатан был высоким юношей в очках, с тёмными волосами, карими глазами и светлой кожей. Лиза оказалась красивой девушкой с каштановыми волосами, голубыми глазами, сердцевидным лицом и пышной фигурой. Гарри уже видел их в прошлый понедельник, когда обучал учеников заклинанию «Крылья».

— Оба — старосты шестого курса Гриффиндора, — продолжил Дамблдор. — Я решил, что, живя в одном доме, вам будет проще встречаться и согласовывать расписание занятий.

Оба согласно кивнули.

— Итак, мистер Поттер-Спаркл, — Дамблдор улыбнулся своей мягкой, почти дедушкиной улыбкой, очень напоминавшей улыбку принцессы Селестии, когда та хотела успокоить взволнованного собеседника. — Я надеялся, что вы сможете немного рассказать нам об Эквестрии, где провели последние несколько лет.

Он откинулся на спинку кресла и небрежно провёл рукой по бороде.

Обмануть этим жестом никого не удалось. Все прекрасно понимали, что директор собирается ловить каждое его слово.

Гарри улыбнулся, на мгновение задумался, как повёл бы себя на его месте Блюблад, и начал:

— Эквестрией правят две сестры в диархии — принцесса Селестия и принцесса Луна...

Он рассказал о государственном устройстве страны, трёх племенах пони и нескольких городах, в которых успел побывать, — Балтимейре, Мейнхеттене и Эпплузе. Немного рассказал о драконах и грифонах, живущих за морем.

О том, что обе принцессы управляли солнцем и луной, он предпочёл умолчать. Впрочем, даже без этого собравшиеся были заметно поражены, когда узнали, что обе сестры фактически бессмертны.

Когда Гарри создал их полноразмерные иллюзии, в кабинете воцарилась тишина.

Не последнюю роль сыграло и то, что он изобразил их в полном королевском облачении, с величественно расправленными крыльями. Луну он намеренно показал в облике Найтмер Мун, с кожистыми крыльями летучей мыши. Ему казалось, что при таких обстоятельствах она выглядела куда внушительнее. Он не собирался умалять достоинство королевских особ.

Всех особенно поразило, насколько непохожими были две сестры.

— Это фестрал? — спросил директор, когда Гарри показал Луну.

Гарри неуверенно посмотрел на него.

— Нет. Но её называют матерью ночных пони. У всех них такие же кожистые крылья, как у неё.

Только сейчас ему пришло в голову, что Найтмер Мун действительно чем-то напоминала фестралов из учебника «Фантастические твари».

— Как я уже говорил, они с Селестией — родные сёстры.

Он также повторил, что уверен: рано или поздно его мама найдёт способ попасть сюда. То, что она ещё не появилась, означало лишь, что возникшая проблема оказалась сложнее, чем казалось на первый взгляд. Возможно, время в их мирах текло по-разному. То, что для него уже растянулось на несколько дней, для неё могло оказаться всего лишь несколькими часами.

Но она обязательно придёт.

В конце концов, она аликорн.

Вопрос был лишь в том, когда именно это произойдёт.

Под конец Гарри поблагодарил директора за то, что тот позволил ему остаться в Хогвартсе, профессора Макгонагалл — за то, что она нашла время провести его по Косому переулку, а также всех присутствующих — за помощь в освоении человеческой магии.

۸-_-۸

В воскресенье Джонатан и Лиза устроили ему проверку по теории и заклинаниям, которые он изучал на прошлой неделе, сосредоточившись на материале первого курса. Они объяснили, что ему крайне важно как следует усвоить основы магии именно в том виде, в каком их преподавали в Хогвартсе. Всё дальнейшее обучение будет опираться именно на этот фундамент.

Прислушавшись к совету Гермионы насчёт Турнира, Гарри провёл почти всю следующую неделю, читая и перечитывая учебник «Фантастические твари» в надежде подготовиться к первому испытанию. Заодно он убедился, что хорошо понимает весь материал, который должны знать первокурсники.

Повторение — мать учения.

۸-_-۸

После урока заклинаний и обеда настало время зельеварения.

По дороге Гарри с любопытством наблюдал за Седриком Диггори, чемпионом Хогвартса. Того окружала большая компания улыбающихся ведьм. Те, кто замечал Гарри, бросали на него неприязненные взгляды, презрительно фыркали и с ещё большим воодушевлением возвращались к своему кумиру. Его совсем не удивило, что несколько девушек просили у Седрика автограф — в основном те же самые, что недавно осаждали Виктора Крама, чемпиона Дурмстранга.

«Типичное поведение простопони и невежд, — наверняка сказал бы Блюблад. — Ещё месяц назад они не обращали на него никакого внимания. Теперь же интересуются исключительно из-за его славы. И он дурак, если этого не понимает».

А потом с присущим ему высокомерием удалился бы, приберегая своё откровенное презрение к подобным пони для более приватной обстановки.

Когда они подошли к кабинету профессора Снейпа, слизеринцы уже ждали снаружи.

Судя по всему, верховодил среди них мальчик по имени Драко Малфой — худощавый, с острыми, почти хищными чертами лица, обрамлёнными гладкими светлыми волосами. Холодные серые глаза, бледная кожа и выражение лица человека, абсолютно уверенного в собственном превосходстве.

До этого Гарри видел его лишь в подземельях Снейпа, в Большом зале во время обедов и однажды — на уроке Хагрида по уходу за магическими существами.

На публике Малфой вёл себя именно так, как, по слухам, и полагалось вести себя аристократам. Гарри хорошо знал эту игру. Подобная маска позволяла держать на расстоянии льстецов, подхалимов и охотников за благосклонностью. Конечно, из-за этого тебя редко любила широкая публика, но мнение толпы никогда не имело ничего общего с тем, кто ты на самом деле и как ведёшь себя наедине с близкими.

Вот только Малфой выглядел не настоящим аристократом, а всего лишь неудачной пародией на джентльмена.

— О, смотрите-ка, — насмешливо протянул Малфой. — Зверь и его свита. Грязнокровка, предатели крови... Весь набор.

Он ухмыльнулся так, словно сказал нечто невероятно остроумное.

Его приятели захихикали.

Поначалу Гарри лишь недоумённо смотрел на него.

Потом понял, что настало время снова стать Блюбладом.

— Это должно было меня оскорбить?

Он демонстративно посмотрел на своё копыто и едва заметно улыбнулся, словно услышал забавную шутку.

— В конце концов, я пони. А не двуногая обезьяна, как ты.

Он произнёс это тем самым высокомерным, снисходительным тоном, каким Блюблад сообщал очевидные истины, не подлежащие обсуждению.

Повернувшись к гриффиндорцам, которые продолжали подходить к кабинету, Гарри виновато развёл копытами.

— Без обид, друзья. Это всего лишь игра, чтобы посильнее его разозлить. На самом деле я так не считаю.

Он снова посмотрел на Драко, лицо которого уже начинало краснеть.

— Это всё равно звучит куда лучше, чем твоя...

Он не удержался от лёгкой ухмылки.

— ...инвалидная форма.

Несколько слизеринцев тут же сердито уставились на Гарри.

Он перевёл взгляд на Гермиону. Она заметно покраснела, хотя Гарри так и не понял, от смущения это было или от гнева.

— Кстати, тебе придётся объяснить мне, что вообще означает «грязнокровка» и «предатель крови». Там, откуда я родом, подобных понятий просто не существует.

Его голос ясно давал понять, что одно только существование таких слов вызывает у него отвращение.

И всё же где-то глубоко внутри начало подниматься раздражение.

Драко шагнул вперёд с самодовольной усмешкой.

— Грязнокровки, — он презрительно покосился на Гермиону, — это ведьмы и волшебники, рождённые у магглов. Они стоят ниже чистокровных и вообще не заслуживают права учиться в Хогвартсе. А предатели крови — это волшебники и ведьмы, которые женятся на магглах или их детях либо считают, что к ним следует относиться как к равным.

Последние слова он произнёс с откровенным презрением.

Теперь Гермиона действительно была в ярости.

Гарри медленно поднял брови.

— То есть ты всерьёз считаешь, что чистокровные волшебники чем-то превосходят остальных?

— Разве это не очевидно? — высокомерно ответил Драко.

Очевидным было лишь одно.

Этот волшебник — законченный идиот.

И его отчего-то очень хотелось проклясть так, чтобы он долго кричал от боли.

Гарри заставил своё лицо остаться совершенно спокойным, одновременно пытаясь понять, откуда вообще взялась эта мысль.