Снежинка (гет)

Утро выдалось суетливым: на кухне кипела работа, солдаты заходили за пайком, а Алексей, главный повар, суетился у плиты, помешивая кашу в большом котле. Миа, как обычно, помогала ему — чистила картошку, резала хлеб, протирала столы. Алексей бросил взгляд на девочку, склонившуюся над разделочной доской, и вдруг улыбнулся:

— Ну и красота же у тебя, — пробормотал он. Потом громко добавил: — А знаешь, Миа, буду я тебя звать Снежинкой.

Девочка подняла глаза, не понимая, и отчеканила по слогам, стараясь произнести правильно:

— Снежинка?

— Это… — Алексей задумался, подбирая простые слова и жестикулируя. — Это вот то, что с неба падает зимой. Лёгкое, красивое, чистое. Как ты. У тебя волосы светлые, глаза голубые, кожа белая — прямо как снежинка!

А потом повар указал на снег вокруг, как бы подтверждая своё объяснение. Миа улыбнулась — слово ей понравилось. Оно звучало нежно, по‑зимнему, но без холода.

— Снежинка… — повторила она, пробуя имя на вкус. — Да.

— Вот и славно! — Алексей подмигнул. — Снежинка, подай‑ка мне ту миску.

Вскоре прозвище подхватил и Женя:

— Эй, Снежинка, — окликнул он девочку, когда та несла стопку тарелок. — Давай помогу.

Миа засмеялась и кивнула. Ей действительно нравилось это имя — оно не несло в себе ни тени подозрения, ни намёка на «немку», а только тепло и доброту.

День шёл своим чередом. Миа трудилась на кухне, то и дело слыша в свой адрес ласковое «Снежинка», и от этого на душе становилось светлее. Но к вечеру что‑то изменилось. Сначала она почувствовала слабость — руки вдруг стали тяжёлыми, движения — замедленными. Потом голова закружилась, и перед глазами на мгновение потемнело. Миа остановилась, оперлась на стол, пытаясь прийти в себя.

Алексей заметил её состояние:

— Ты чего, Снежинка? Бледная какая…

Миа попыталась объяснить:

— Я… плохо. Плохо, — она показала на себя, потом на голову, потерла виски. Но слов не хватало. Она растерянно смотрела на повара, повторяла. — Плохо. Я плохо.

Алексей нахмурился — он понял, что девочка не притворяется.

— Так, — решительно сказал он. — Надо в землянку, отдыхать.

Он подозвал проходящего мимо солдата:

— Друг, помоги отвести девочку в землянку. Вишь, плохо ей.

Солдат шагнул к Мии, протянул руку. Но та отшатнулась, испуганно замотала головой:

— Нет! Нет!

Она попятилась, споткнулась от головокружения и, потеряв равновесие, опрокинула на себя чашку с мукой. Белая пыль взметнулась облаком, осела на волосах, плечах, одежде. Миа замерла, чуть не плача от страха и растерянности.

— Тише, тише, — Алексей быстро подошёл, подхватил её под руку. — Не бойся. Этого дядьку не надо, ладно. Я знаю, кого позвать.

Он обернулся к солдату:

— Беги, найди Женю или Василия. Скажи — Снежинке плохо, надо отвести её в землянку. Быстро!

Солдат кивнул и исчез за дверью. Алексей осторожно стряхнул муку с волос Мии:

— Всё хорошо, Снежинка. Сейчас друзья придут, помогут. Ты только держись.

Миа кивнула, вцепившись в рукав повара. Голова кружилась, тело ломило.

Через несколько минут в кухню вбежали Женя и Василий. Увидев бледную, перепачканную мукой Мию, Женя тут же подошёл, мягко взял её за руку:

— Пойдём, Снежинка. Отдохнёшь, поправишься. Мы рядом.

Василий подхватил Мию под вторую руку, чтобы та точно не свалилась по дороге.

— Держись, — сказал он. — Сейчас дойдём до землянки, уложим тебя, а Алексей какой‑нибудь чай с малиной пришлёт. Всё будет хорошо.

Миа, слегка дрожа, кивнула и позволила им вести себя.

После того как Мию отвели в землянку, Василий ушёл дальше на службу — заодно предупредить командира Соколова о болезни девочки. Женя остался с Мией. Он бережно уложил её в постель, укрыл поплотнее старой, но тёплой шинелью, смочил тряпку в прохладной воде и осторожно протёр ей лоб.

— Ну вот, — бодро сказал он, — теперь ты лежи и отдыхай. А то вся в муке, белая‑белая, прямо настоящая Снежинка!

Миа слабо улыбнулась, приоткрыла глаза и тихо проговорила:

— Снежинка…

— Точно! — подхватил Женя. — И не просто снежинка, а волшебная. Потому что обычные снежинки тают от тепла, а ты, гляди‑ка, держишь оборону. Ещё бы: у нас тут печка топится, тепло, уютно…

Он подмигнул, и Миа снова улыбнулась — на этот раз чуть шире. Женя сел рядом, взял её руку — ладонь была горячей.

— Сейчас Алексей что‑нибудь вкусненькое пришлёт, — пообещал он. — Может, чай с малиной или отвар какой целебный. А пока давай я тебе расскажу, как мы с другом в детстве решили поймать снежинку на язык и поспорили, кто больше поймает. Я тогда так увлёкся, что весь промок, а мама потом меня ругала и сушила у печки.

Миа слушала его голос, мягкий и весёлый, и постепенно становилось легче. Головокружение отступало, хотя слабость ещё оставалась. Она смотрела на Женю — на его взъерошенные волосы, на морщинки у глаз, когда он улыбался, — и чувствовала, как страх и тревога уходят.

Женя продолжал рассказывать:

— А однажды мы слепили огромного снеговика. Нос — морковка, глаза — угольки, а вместо шапки — старое ведро. И вот ведром мы его так удачно накрыли, что оно застряло! Полчаса снимали, смеялись до слёз. Друг потом говорит: «Пусть так и стоит, это новый стиль снеговика — в ведре!»

Миа хихикнула, прикрыв рот рукой. Женя обрадовался:

— Видишь? Уже лучше! Улыбаешься. Значит, скоро поправишься.

В этот момент дверь землянки приоткрылась, и вошёл Алексей с кружкой в руках. За ним — одна из поварих, Нина, несла миску с горячим бульоном и ломтик хлеба.

— Ну‑ка, Снежинка, — сказал Алексей, подходя к постели, — вот тебе лекарство от всех болезней: чай с малиной и бульон. Пей потихоньку.

Нина присела рядом, поправила одеяло:

— Бедная девочка, — ласково проговорила она. — Отдыхай, выздоравливай. Завтра уже будешь снова нам помогать.

Женя взял кружку, осторожно поднёс к губам Мии:

— Давай, по глоточку. Вот так. Молодец!

Миа сделала несколько глотков — тепло разливалось по телу, потянуло в сон. Она благодарно посмотрела на Женю, потом на Алексея и Нину.

— Спасибо… — прошептала она. — Вы… добрые.

— Конечно, добрые, — улыбнулся Женя. — Мы же теперь твоя семья, Снежинка. А в семье друг друга не бросают.

Алексей похлопал её по руке:

— Спи. Мы ещё заглянем попозже. Если что — зови Женю или меня. Поняла?

Миа кивнула, закрыла глаза. Тепло печки, запах чая, голоса людей рядом — всё это убаюкивало. Она чувствовала себя в безопасности.

Женя подоткнул одеяло, посидел ещё немного, прислушиваясь к ровному дыханию девочки. Потом тихо поднялся, кивнул Алексею и Нине. Они вышли на цыпочках, оставив Мию отдыхать.

За дверью Алексей вздохнул:

— Надо бы следить за ней почаще. Ребёнок всё‑таки.

— Не переживай, — ответил Женя. — Я загляну через час. И Василию скажу, чтобы заглянул, когда вернётся.

Алексей улыбнулся:

— Хорошая у нас Снежинка. Светлая. Пусть поправляется поскорее. А вы, ребята, повнимательнее, чтобы не заразились. Не нужны нам здесь эпидемии.

— Да ясное дело, — Кивнул Женя. — Загляну к медикам. Может найдётся у них чего от простуды или посоветуют как Мие помочь.

— Загляни. Люське только не попадись, она не одобрит, если узнает, что ты для Мии что-то берешь, — Алексей слегка покачала головой и оглянулся на землянку, где спала Миа. — Катя к ней хорошо относится, постарайся с ней поговорить.

Женя не ответил, только вздохнул, понимая, что впереди его ждёт настоящее испытание в медпункте.