Человек с Луны (гет)

Она неслась вниз, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

На подъёме она была натянута как струна. Чего ждать от спуска, не знала. Она ожидала какого-то разочарования, но, как ни странно, его не было.

Может, её всё ещё просто захлёстывало происходящее.

Эмия остановился, и Шепард тоже замерла на четыре ступеньки ниже и чуть впереди от него, заметив, что он не идёт следом.

— Что такое?

Он нахмурился, прикрыл глаза и к чему-то прислушался:

— По лестнице кто-то поднимается. Не меньше четырёх человек.

Она моргнула и, ухмыльнувшись, поудобнее вскинула винтовку.

— Вмажем им? Тут можно отличную засаду устроить. Ты займёшь этаж выше, я — этаж ниже, и снова ударим с двух сторон?

Он посмотрел на неё на самую малость дольше, чем следовало. Значит, у него в голове сейчас одновременно крутилось мыслей пятнадцать. И-и-и... щёлк, готово!

— Пустая трата времени: внизу наверняка есть ещё. Поищем другой путь, — сказал Эмия, разворачиваясь и поднимаясь обратно на двадцать пятый этаж, прямо над ними.

Через дверь пожарного выхода он вышел в то, что когда-то было обычным гостиничным этажом, с любопытством оглядываясь по сторонам, но не опуская винтовку.

— И как мы это сделаем? — спросила Шепард, подбегая к нему. — Разве не быстрее будет просто с ними разобраться?

— Нам нужно как можно скорее добраться до точки встречи, а перестрелки могут тянуться бесконечно. Будет как на крыше, только теперь уже мы окажемся зажаты в узком проходе.

— Ну, можно же снова зайти им с флангов, как я и сказала? А, точно. Мы ведь можем просто уйти другой дорогой и вообще не вступать в бой. Да, логично, — Шепард кивнула самой себе. — Но тогда почему бы нам просто не дать им пробежать мимо и дальше спускаться по лестнице?

— Ты исходишь из того, что они просто пройдут мимо нас. Что не станут быстро проверять каждый этаж, хотя бы радаром. Или что не вызовут людей внизу, чтобы те начали прочёсывать этажи снизу вверх, пока эти будут спускаться в поисках нас. И, скорее всего, нижний этаж у них уже перекрыт, — на ходу ответил Эмия.

Шепард моргнула и, задумчиво хмыкнув, пошла следом. Она уже смирилась с тем, что он такой загадочный; что за ходом его мыслей она часто не поспевает. Но хотя бы внимательно следить за тем, что он делает, она себе пообещала.

«Я во всём разберусь. Когда-нибудь. Главное не отставать от него», — подумала она.

Они шли по тёмному коридору, заглядывая в дверные проёмы по пути. Солнце уже опустилось так низко, что било прямо в окна, окрашивая всё внутри отеля в красновато-оранжевый свет.

Под их подошвами похрустывали пыль и мелкий щебень, скребя по голому бетону, вокруг больше не было ни звука. Шепард пнула носком рыхлую пыль и проследила, как та потекла по полу почти как вода.

— Внутри это место куда скучнее, — заметила она, оглядываясь с лёгким разочарованием.

— Наверное, когда уходили, забрали с собой весь декор. Обычно тут всё выглядело бы совсем иначе, — сухо заметил Эмия.

— Серьёзно? А, ну да, похоже на то. Кстати, что мы ищем?

Он остановился и снова аккуратно проверил угол, высунувшись ровно настолько, чтобы не подставиться; Шепард в это время следила за коридором позади. Не заметив впереди ничего опасного, он снова медленно двинулся дальше.

— Лифты. Других лестниц я не видел, так что это наш лучший шанс быстро спуститься и не попасться на глаза.

— ...Думаешь, сможешь их починить? — спросила она, сильно впечатлившись.

«Он как будто умеет всё.».

Эмия моргнул:

— Эм-м... нет. В общем, сама увидишь, когда дойдём.

— А, ну ладно, — она пожала плечами, ничуть не смутившись.

Впрочем, до конца она всё равно не верила, что он и правда не способен починить лифт.

Они продолжили обход. Из-за того, что комнаты здесь были меньше, этаж делился на несколько коридоров. Наконец в дальнем конце Эмия заметил у стены знакомые стальные двери.

Он забросил винтовку на плечо и взялся за обе створки. Те не шелохнулись; кнопки тоже не реагировали.

— Питания нет. Значит, открывать придётся вручную.

— Ясно. Помочь? — спросила Шепард и для важности хлопнула себя по бицепсу.

Вдвоём, была она уверена, они смогли бы разжать двери.

— Нет. Я просто проверял, не заперт ли ещё механизм. Вскрывать его силой пустая трата времени. Нам для начала нужен служебный ключ, чтобы снять блокировку, — сказал Эмия, отступая.

— Ну и как мы это сделаем? Не думаю, что здесь где-то валяется...

Шепард осеклась. Эмия активировал омни-инструмент и несколькими движениями пальцев набросал модель простого ключа. Через десять секунд он коснулся тактильного интерфейса, и омни-инструмент принялся формировать незамысловатую металлическую деталь.

— ...А. Точно. Я совсем про это забыла.

Она посмотрела на своё запястье, на омни-инструмент — с чем-то средним между растерянным восхищением и опаской. До сих пор она в основном пользовалась им как часами.

«Надо это исправлять. Придётся всё-таки почитать, да...?»

Эмия поднял взгляд:

— М-м?

— Да нет, ничего, — ответила она с лёгким смешком, качнув головой.

Вставив ключ в прорезь на раме, Эмия поводил им внутри, пока язычок не опустился и не вошёл в зацепление с запорным механизмом. Затем он повернул рычаг.

— Будем надеяться, что там внутри всё не заржавело намертво...

За нержавеющими створками глухо звякнул металл, будто где-то внутри полый молот ударил о железо, но не совсем; что-то там встало на место. Эмия довольно улыбнулся и пробормотал:

— Смазали на совесть. Столько лет продержалось.

Он похлопал двери, словно хваля их за хорошую службу, и вынул ключ.

— Так, на счёт три... — сказал он, берясь за одну створку и показывая Шепард на вторую.

Она подошла и ухватилась как смогла: за гладкую сталь особенно не зацепишься.

— Раз, два, три.

Двери сопротивлялись лишь мгновение — мешали набившиеся пыль и ржавчина, — но всё-таки поддались. Глухо, протяжно заскрипев и задрожав, полые створки резко разошлись в стороны.

Шепард устояла, моргнула и уставилась в то, что оказалось по ту сторону. Перед ними зияла тёмная бездна, и она невольно разинула рот.

Если лестница и верхние этажи казались тёмными, то здесь царило подлинное отсутствие всякого света. В её глазах даже заплясали мелкие точки: внутри не было видно ровным счётом ничего.

Когда она отступила на шаг, из-под её подошвы сорвался маленький камешек и улетел вниз.

Он падал, задевая то стену, то ещё что-то, и летел несколько долгих секунд, прежде чем до них донеслось едва слышное эхо удара о дно.

Она сглотнула и повернулась к Эмии:

— Это... очень глубоко...

Он усмехнулся:

— Боишься высоты?

Она моргнула, поняв, что он возвращает ей её же слова. Нахмурившись, Шепард шагнула было ближе, чтобы заглянуть в шахту, но тут же передумала. Заметив посередине ржавые тросы, она с любопытством уставилась на них.

— Мы что, по этим тросам полезем вниз?

Она знала, что по канату в принципе спускаются, но сама такого никогда не делала. На миг её взяло сомнение, однако, как бы там ни было, она всё равно решила идти за Эмией.

Эмия покачал головой, шагнул вперёд и потянулся в шахту. Пошарил слева, в темноте, пока не нащупал, за что ухватиться. А затем с лёгким усилием оттолкнулся, шагнул вбок — и исчез во мраке.

— Эмия?! — Шепард рванулась к краю и заглянула вниз, но тут же увидела, как он, ухмыляясь, смотрит на неё снизу.

— Служебная лестница, — сказал он, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе.

— Чего...? — она моргнула, а потом заметила: и правда, прямо у двери, с внутренней стороны шахты, шла металлическая лестница. — А. Так вот как ты в первый раз поднялся наверх?

Эмия моргнул, словно вопрос слегка сбил его с толку:

— Пару раз, да.

— Круто, — усмехнулась она и, закинув винтовку за спину, потянулась к лестнице.

Эмия упёрся ногами в боковины лестницы, мимо перекладин, и повис, держась только руками. Потом начал понемногу ослаблять хват, и гравитация сразу потянула его вниз, всё быстрее и быстрее.

— Эмия?! —Шепард изумлённо уставилась вниз. Со стороны казалось, будто он просто сорвался, и от этого у неё сердце на миг подскочило к горлу.

Он крепче сжал лестницу, замедляясь, снова поставил ногу на перекладину и поднял на неё взгляд.

— Спускайся так медленно, как тебе нужно. Если сорвёшься, поймаю, — сказал он, и по его голосу было ясно, что он ухмыляется.

— Мечтай! — она прыгнула в темноту, качнувшись к лестнице. — А теперь убирайся с дороги, пока я тебя не снесла!

Ему пришлось поспешно снова скользнуть вниз, чтобы не оказаться сметённым.

Подъём занял у них минуты. Спуск же секунды.

Глядя вниз, Эмия включил фонарик, чтобы как можно раньше заметить приближающееся дно и не превратить стремительный спуск в столь же стремительную остановку.

Едва различив внизу конец шахты, он одновременно крикнул вверх и по связи:

— Тормози!

К счастью, Шепард услышала то ли одно, то ли другое и, сильнее сжав лестницу руками, начала тормозить. Даже сквозь перчатки она ощутила жар трения и на секунду представила, что было бы, если бы из лестницы торчал какой-нибудь обломок.

На такой скорости он бы вмиг распорол ей ладонь, в этом она не сомневалась. Шепард сглотнула, поняв, почему Эмия полез первым. Потом тряхнула головой.

«Я просто слишком накручиваю себя.»

Едва достигнув дна, Эмия успел только затормозить и отскочить в сторону — и то с трудом, — до того, как Шепард чуть не рухнула прямо на него.

— Вот это было офигенно!

Эмия хмыкнул и убавил яркость фонаря; теперь, когда они оба были внизу, ослеплять им себя было ни к чему. Шепард повторила за ним, хотя ей вряд ли было так же интересно разглядывать старые ржавые механизмы и барабаны с толстым стальным тросом.

Это место меньше всего походило на знакомый ей лифт и больше на дно колодца. Похоже, они оказались в самом низу шахты, а не на крыше лифта. Значит ли это, что лифт всё ещё где-то над ними?

Она подняла глаза вверх, и прежняя кромешная тьма вдруг показалась ей ерундой по сравнению с тревогой, что охватила её сейчас.

«Если лифт сейчас рухнет вниз, я даже не успею понять», — внезапно осознала она.

— Пошли, — сказал Эмия, вырывая её из мыслей, и снова потянулся к лестнице. — Это не вестибюль. И хорошо. Мы на подвальных уровнях, скорее всего в технических и складских помещениях.

Шепард смотрела, как он взбирается чуть выше, тянется к внутреннему механизму дверей и снимает их с блокировки, после чего начинает тянуть створку на себя. Она тоже поискала, куда бы забраться, заметив изнутри небольшой выступ у самой нижней двери. Подпрыгнув, она ухватилась за него и подтянулась, сумев кое-как удержать равновесие на узком бортике.

Взявшись каждый за свою сторону, они вместе, с натужным выдохом, сумели раздвинуть двери лифта.

За ними их встретила непроглядная тьма, где свет омни-инструмента Эмии пробивал всего несколько метров впереди. Шепард тоже включила свой фонарик. Повсюду лежали пыль и обломки; вокруг были только голые стены и серый бетонный пол.

В нос ей ударили запахи грызунов, помёта, мусора и гнили. Это место пустовало годами и успело превратиться во что-то по-настоящему мерзкое даже по меркам тех развалин, где ей уже доводилось бывать.

— Наверх идём? — спросила Шепард, с любопытством вглядываясь в темноту впереди.

Когда они входили в здание, она видела двери лифта в вестибюле, а значит, сейчас они должны были находиться где-то прямо под тем местом.

— Нет. Здесь должны быть и другие выходы, так что пойдём не тем путём, каким пришли. Там, скорее всего, до сих пор полно людей, которые нас ищут. Особенно после того, как отряд наверху замолчал после нашей стычки, — сказал Эмия, протискиваясь через распахнутые двери. Он перехватил штурмовую винтовку и начал осматривать помещение.

Шепард в ответ только понимающе хмыкнула, затем тоже протиснулась наружу, взяла свою штурмовую винтовку и со включенным светом омни-инструмента огляделась. Дальше они шли попеременно: то один, то другой выходил вперёд, прочёсывая тёмные коридоры и комнаты. Их оружие всё время оставалось наготове.

Эмия перехватил винтовку в левую руку — ему было без разницы, с какой стороны держать оружие, — и так ему стало удобнее безопасно проверять правые углы; Шепард делала то же самое с левыми. Так они по очереди выходили на угол, пока второй оставался готов оттащить напарника назад, если вдруг оттуда откроют огонь.

Через пять минут они нашли служебную лестницу, никак не связанную с прежней, и по ней выбрались на первый этаж, в какую-то заднюю часть здания отеля. Потом, стараясь не издать ни звука, они нашли выход и выскользнули наружу, никого не подняв по тревоге и ни на кого не наткнувшись. После рывка через открытое пространство они укрылись в выпотрошенном изнутри здании по соседству с отелем.

— Проще простого, — ухмыльнулась ему она, щурясь. Свет снова резал ей глаза, зато свежий воздух был несомненным плюсом.

Дальше Шепард снова пошла первой, пока они перебирались между домами и дворами. Но на полпути, когда между ними и отелем уже оказалось достаточно расстояния и ничего не произошло, они позволили себе чуть меньше осторожничать и прибавили шаг.

Вокруг тянулись растрескавшиеся улицы и разбитые дома, в красном свете заката казавшиеся почти кровоточащими. Когда они приблизились к зданию у точки сбора, их омни-инструменты негромко подали сигнал: каждому пришло сообщение.

— Что за... — пробормотала Шепард, замедляя шаг и взглянув на запястье.

Она хотела было отмахнуться и бежать дальше, но Эмия уже открыл письмо:

— Подожди. Это Кассани.

— А? Почему он просто не связался с нами по связи?

— Сама прочитай, — сказал Эмия, снова переводя взгляд на текст.

«Перехватил их сигналы и влез в сеть переговоров. Они умеют засекать и пеленговать источник активной связи. В этом районе вас ищут шесть групп. Пока они не знают, что я здесь, но знают, что вы тут что-то оставили. После отеля вы как сквозь землю провалились, и теперь они вас ищут. НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ СВЯЗЬЮ. — К.»

— Ох, — пробормотала Шепард, поднимая взгляд от своего омни-инструмента. Она нахмурилась и снова посмотрела на экран. — И что теперь делать?

Она и сама попыталась это обдумать, но так и не поняла, что стоит делать.

— Если он и правда слушает их каналы, этим можно воспользоваться. Может быть. Сейчас спрошу его... — ответил Эмия, набирая сообщение.

«Почта безопасна? — Э.», отправив его, он поднял глаза на Шепард:

— Сбавим темп. Времени на ошибки у нас больше нет.

Она кивнула и снова двинулась вперёд, держась укрытий и по дважды проверяя пространство, прежде чем перебежать открытый участок. Эмия шёл следом, одним глазом поглядывая на омни-инструмент.

Через миг тот тихо пискнул.

— Стой, — снова сказал Эмия и присел.

«Должна быть. Когда отправлялись оба письма, они вроде ничего не заметили, хотя я пустил их через спутник. Вы где? — К.»

Эмия нахмурился и медленно втянул воздух. Шепард поняла: дело не только в самом письме.

— Что? — спросила она.

Он поднял взгляд, тот был всё так же хмурый.

— Письмо слишком легко подделать. Нельзя быть уверенным, что это он. Это может быть кто угодно, выдающий себя за Кассани. А если это и он, его могут держать в заложниках и заставлять писать. Может быть ловушка, а может — правда. Надо учитывать оба варианта сразу и действовать так, чтобы пережить любой из них.

— ...А.

«Мы всё ещё у отеля. Сейчас раздобудем машину и поедем обратно. Проблемы есть? — Э.»

Отправив сообщение, он кивнул Шепард, позволяя ей снова вести их пару, пока они продвигались дальше. Правда, через какое-то время Эмия сам начал показывать дорогу; видимо, он уже бывал здесь раньше.

Шепард остановилась и опустилась на колено за грудой обвалившейся стены, вглядываясь в улицу впереди.

«Мне это не нравится.»

Что именно было не так, она объяснить не могла, но внутри неё всё уже сворачивалось узлом.

Дорога тянулась широко и далеко; посередине, на разделительной полосе, виднелось что-то вроде маленького сквера. Если кто-то засел в высотке с обзором на эту улицу, простреливать её в обе стороны можно было на добрый километр.

Стоит им только попытаться пересечь её, и на четвёртом шаге их просто снимут.

Эмия замедлил шаг и устроился позади неё, одновременно контролируя другие подходы вокруг.

Она ждала, что он что-нибудь скажет: спросит, в чём заминка, упрекнёт за задержку. Но он молчал, будто рассчитывал, что она сама разберётся. В конце концов она заговорила первой:

— Нам лучше вернуться и обойти. Мне это не нравится, — шёпотом сказала Шепард, не отрывая взгляда от улицы и чуть откинувшись к Эмии.

— Что-то увидела?

— ...Нет. Но мне это не нравится.

Что-то в этой дороге напоминало и то открытое поле, где подстрелили Кассани, и лесную дорогу, где они угнали машину. Всё внутри неё требовало держаться отсюда подальше любой ценой.

Она была уверена, что сейчас последуют возражения, но он лишь моргнул и кивнул:

— ...Хорошо. Спрошу Кассани, вдруг он знает что-то полезное, — сказал Эмия, включая омни-инструмент.

«Можешь рассказать про эти группы? Знаешь, где они и чем занимаются? — Э.», отправил сообщение Эмия; на всё у него ушло секунд двадцать.

Потом они ждали. Шепард ёрзала, то и дело по-новому вскидывая штурмовую винтовку. Её приклад никак не хотел удобно ложиться в плечо, пока она продолжала вглядываться в улицу перед ними.

Может, ей стоило плюнуть на предчувствие и просто рвануть? Скорее всего, она всё себе напридумывала...

«Вы в движении? У отеля кого-то из них, похоже, сняли (вы?). Две группы патрулируют сектора U8 и Y1, но часть не выходила на связь с тех пор, как я влез в их каналы. Кажется, они где-то сидят в засаде, уж слишком тихо. — К.»

Кассани мог говорить правду... а мог и заманивать их в ловушку. Но как ни посмотри, дорогу всё равно надо было пересечь, иначе дальше им не пройти: она словно разрезала город надвое, и пока они не окажутся по ту сторону, точка встречи так и останется недосягаемой.

«Рядом с тобой есть кто? — Э.»

«Нет, не думаю. — К.»

Эмия вздохнул и поднял свой омни-инструмент. Его пальцы замелькали: он стирал большую часть локальных файлов, а всё нужное отправлял Шепард в виде резервной копии.

— Э-э... это что сейчас такое? — спросила она, не отрывая глаз от дороги, хотя краем взгляда и видела россыпь всплывающих окон на своём омни-инструменте.

— Оставлю омни-инструмент как приманку. В любом случае это нам что-нибудь скажет, — просто ответил Эмия.

Закончив настройки, он снова снял устройство с руки; уже во второй раз за день. Потом он мотнул головой, будто отбрасывая лишние мысли.

Он выставил задержку: через две минуты омни-инструмент должен был сам инициировать вызов.

Шепард вернулась немного назад, и они так быстро, как осмеливались, сместились севернее. Затем она повела его вдоль дороги, пока не нашла место, которое показалось ей более-менее подходящим. Там расстояние между двумя сторонами широкой улицы было самым маленьким, а деревья и кусты давали максимум укрытия от далёких наблюдателей.

Именно здесь, решила она, у них будет лучший шанс перебраться на ту сторону, и Эмия не спорил. Если не ждать полной темноты - «что тоже могло не помочь, кто знает, какая у врагов снаряга», — и не делать здоровенный крюк, то это был их наилучший вариант.

Времени у них и без того оставалось в обрез, и теперь они напряжённо ждали, когда истечёт таймер. Лучшее, на что можно было надеяться, что вызов отвлечёт тех, кто сидит в дозоре, заставит их перевести внимание, и тогда они успеют рывком перебежать на ту сторону и добраться до точки сбора.

— Десять секунд, — сказала Шепард, больше для Эмии, но заодно и для себя самой.

Эмия кивнул; наверняка и без того он отсчитывал время у себя в голове. На практике им предстоял всего лишь сорокаметровый рывок: через две полосы, деревья и низкий кустарник.

Но одна мысль о том, что прямо сейчас на них может быть наведён снайперский прицел и кто-то только и ждёт, когда они выскочат из укрытия, холодила её сердце. Она почти видела это: перекрестье, зависшее прямо перед ней, в двух шагах впереди.

Пуля с лёгкостью прошьёт её кинетический барьер и броню, размажет внутренности по растрескавшемуся, осыпающемуся асфальту. Как у тех, кого она уже видела прежде, мёртвых и умирающих. Больше всего ей хотелось просто развернуться, забиться в какую-нибудь нору и переждать, пока всё не кончится.

Раньше это всегда срабатывало: если не можешь сражаться, спрячься и жди, пока опасность минует.

Она тряхнула головой.

Но сейчас всё было иначе. Совсем иначе.

«Это всего лишь учения», — сказала она себе, — «А отступать я больше не могу, на меня рассчитывают», — подумала она, покосившись на Эмию. Он снова дышал медленно и размеренно; так, как делал он всякий раз перед тем, как броситься во что-то с головой.

Может, ей потом спросить его об этом? Да и вообще, ей о многом хотелось его расспросить, только она не знала, с чего начать.

«Потом», сказала она себе.

С ним у неё почему-то всё всегда откладывалось «на потом».

Потом она его спросит. Потом научится делать то, что делает он. Потом начнёт понимать, как он думает. Но именно это и тревожило её. Потому что пока она продвигалась, разве он сам не делал то же самое?

«Такими темпами... я никогда его не догоню», — подумала она, глядя вперёд пустым взглядом.

— Пора, — сказал Эмия, и Шепард вздрогнула.

Эмия сорвался с места; словно выпущенная стрела, он рванул вперёд. Его торс почти лёг параллельно земле, его руки ходили в такт, помогая ловить равновесие на каждом шаге, а его ноги работали на пределе.

Шепард отстала от него лишь на одно мгновение, и поначалу её лёгкий, пружинистый бег ничуть не уступал его мощному рывку. Но только поначалу. Длинные ноги Эмии постепенно начали давать ему преимущество.

Она уже видела перед собой эту спину. В первый раз она пыталась его догнать. Во второй раз она полагалась на него и шла за ним, чувствуя в этой спине опору. А потом она и вовсе стала довольствоваться тем, что просто слушала его идеи и подхватывала его замыслы.

Но этого было мало. Если бы её место и правда было только таким, он не смотрел бы на неё порой так странно. Ей нужно было снова и снова удивлять его, держаться с ним наравне, бросать ему вызов.

Сейчас...

Сейчас ей хотелось догнать его. Не просто бежать рядом — вырваться вперёд. Оглянуться, ухмыльнуться ему — и заставить уже его догонять её!

Она не успела даже по-настоящему запыхаться, как они уже пересекли дорогу и благополучно проскочили дальше. Ничего не случилось. Никто не выстрелил. В боку у неё не вспыхнула внезапная боль, и земля не подскочила ей навстречу оттого, что её ноги вдруг отказали.

Они пересекли дорогу; эта мысль пришла к ней вместе с её замедляющимися шагами. Но уже в следующее мгновение она поняла: Эмия впереди не сбавляет хода.

И в ей голову вдруг пришла странная мысль: «Ещё секунду назад я могла коснуться его спины, а теперь он снова кажется таким далёким...»

Пока она смотрела на него, само её ощущение времени будто перекосилось.

Это было почти как предчувствие: сколько бы она ни старалась, стоит ему исчезнуть из виду, и она уже никогда не сможет его догнать. Он будет всё так же смотреть только вперёд и идти дальше, ни разу не замедлившись и не обернувшись. А все, кто попытается за ним поспеть, неизбежно начнут отставать или однажды просто сдадутся.

И почему-то в этот миг он показался ей одиноким.

— К чё...

Она крикнула, но ветер тут же утащил звук. Стиснув зубы, Шепард снова прибавила.

Она не проиграет.

— ...рту!

Не ему. Больше никогда.

— Всё...

Её ноги работали на пределе; всё её тело превратилось в машину с единственной целью — догнать далёкую фигуру впереди, прокладывающую путь. Они уже пронеслись мимо одного квартала, прорезали второй и на полной скорости влетали в третий.

Ветер выл в её ушах; так быстро в жизни она ещё никогда не бегала. Она знала это инстинктивно. Она держалось на краю хаоса: один неверный шаг, и всё рухнет.

«Никогда больше!»

Её лёгкие горели. Ноги наливались слабостью. Живот сводило, потому что в крови кончался кислород.

«Никогда и не ему!»

Шепард бросилась вперёд, вытягивая руку, прямо как клинок, рассекающий этот непробиваемый ветер, что сносил прочь всякого, кто пытался идти по его следу. Будто продираешься сквозь сталь: каждый сантиметр давался ей чудовищным усилием. Собрав в крик остатки воли, она бросила себя вперёд в прыжке, и пальцы её наконец вцепились ему в плечо.

— ЭТО!

Эмия от неожиданности чуть не развернулся на месте. Остановившись, он мгновенно схватил её за руку, сдёрнул с плеча, едва не вывернув запястье, и одним движением прижал Шепард к стене. Он среагировал чисто на инстинкте, на отработанной до автоматизма мышечной памяти... на внезапное касание к плечу.

Моргнув, Эмия осознал, что именно сделал, и, отпуская её, посмотрел почти виновато.

— Ты что творишь? — спросил он, тяжело дыша и нарочито делая вид, будто его собственная только что произошедшая оплошность не заслуживает внимания.

Он отступил на шаг.

Шепард тоже тяжело дышала. Повернувшись к нему лицом, она снизу вверх расплылась в улыбке, всё ещё прижатая к стене после этой внезапной оказии.

— ...Пой... мала...

Эмия моргнул, совершенно сбитый с толку её широкой улыбкой. Теперь в ней было что-то иное. Будто она знала то, чего не знал он.

— Что?

В ответ её улыбка стала только шире. Оттолкнувшись от стены, Шепард снова сорвалась с места и на этот раз вырвалась вперёд. Потом она развернулась к нему, продолжая бежать спиной вперёд, и крикнула:

— Мы же договаривались: в городе первой иду я, помнишь?

Эмия секунду смотрел на неё, всё ещё не до конца понимая, что вообще сейчас произошло, потом вздохнул и побежал за ней.

А улыбка не сходила с лица Шепард ни на миг: отвернувшись обратно, она неслась дальше и чувствовала себя лучше, чем когда-либо.

Ветер ничуть не стих, но шаг её от этого стал лишь увереннее.

* * *

Эмия выпрямился, работая ногами, и мощным движением подсадил Шепард к окну. Она ухватилась за раму, одним прыжком перемахнула внутрь и, вскинув винтовку, быстро прошерстила комнату, оглядываясь по сторонам. Потом она чуть подалась назад и полушёпотом бросила:

— Чисто.

Секунду спустя Эмия сам подпрыгнул, уцепился пальцами за распахнутое окно, подтянулся и влез внутрь. Шепард он подсадил, чтобы она проскочила туда быстрее; самому же ему пришлось просто карабкаться, пока она его прикрывала.

Стряхнув с себя пыль, он взял винтовку и кивнул Шепард.

— Что теперь? За Кассани? — тем же полушёпотом спросила она.

До здания у точки сбора они добрались за пять минут до прибытия челнока. Сколько тот будет их ждать — и будет ли вообще, — они не знали, так что со временем им приходилось обращаться осторожно.

Проверка здания, особенно снизу вверх, могла занять у них куда больше пяти минут. Если действовать максимально надёжно, на один-единственный этаж дома такого размера у них мог уйти целый час.

— Он тебе вообще писал? — спросил Эмия.

Шепард подняла омни-инструмент, быстро проверила его и покачала головой.

«Значит, вариантов несколько. Это действительно был Кассани, но по какой-то причине он не засёк вражеские переговоры о том, что нас обнаружили. Либо же там соблюдали радиомолчание или его захватила какая-то третья сторона и не даёт связаться с нами напрямую», — прикинул Эмия и тут же качнул головой.

«Или же с ними вообще связывался не Кассани, а кто-то, кто выдавал себя за него и потому велел не пользоваться связью — возможно, потому что голос притворщику подделать было бы сложнее. Но тогда выходит, что история с обнаружением каналов связи была блефом, а в этом уверенности нет. Если у них и правда есть средства, чтобы засекать связь, оставленный мной омни-инструмент должен был отвлечь их внимание на себя.»

— О, Эмия. Что-то пришло, — тихо сказала Шепард, вырывая его из мыслей.

Она подняла омни-инструмент, показывая новое сообщение:

«Где вы? — К.»

Эмия задумчиво посмотрел на экран. Возможно, это и правда Кассани, занервничавший из-за того, что времени почти не осталось. Но сообщение было слишком коротким, особенно если учесть, что Эмия совсем недавно сделал ровно то, чего делать было нельзя, пусть и лишь для того, чтобы подключиться к недоступному адресу и, по идее, подставить под пеленг не себя, а омни-инструмент.

— Напиши ему, чтобы «спускался, мы прямо снаружи, у парка», — сказал Эмия.

Шепард моргнула:

— Какого ещё парка?

— Это вопрос с подвохом, — пояснил Эмия. — Да и вообще, я же засунул его под половицы, так что «спуститься» он всё равно не может.

— А-а-а. И ходить он всё равно не может. Хитро, — Шепард понимающе кивнула, а потом с любопытством спросила: — А почему сразу так не написал?

— Если люди из первого «Мако» держали связь с нашими преследователями, то про его ноги они и так знают. Но если бы Кассани взяли живьём, его бы уже нашли, а значит, заставили бы отвечать как надо, лишь бы и дальше водить нас за нос. Мне важнее всего было понять, правда ли они умеют засекать связь. На таком этапе риск уже оправдан, если он заставляет противника дёрнуться лишний раз и раскрыться. Пока они опомнятся, мы уже будем в челноке, — сказал Эмия, пожав плечами.

— А? — только и выдохнула Шепард, явно потеряв нить где-то на середине.

— Первый ход обычно — обманка, ложный выпад, чтобы посмотреть, как противник отреагирует, — терпеливо пояснил Эмия, когда она так и не перестала смотреть на него с недоумением. — А когда ты уже считал его, можно самому начать действовать как будто нелогично и сбить противника с толку. Впрочем, неважно. Пошли...

Омни-инструмент снова пискнул, и Шепард тут же подняла его, а Эмия встал рядом, чтобы они прочли сообщение вместе:

«Вы чё вообще несёте? Вы идёте или нет? Время уже поджимает, нам пора валить! — К.»

Эмия моргнул, потом улыбнулся и поднял взгляд на Шепард:

— Ну надо же. Всё-таки это был он.

Шепард кивнула. Она всё ещё не до конца понимала, о чём он толковал раньше, но явно приняла его слова всерьёз и снова пошла первой.

Они открыли дверь и одновременно взяли коридор под контроль, каждый прикрывая свою половину. Не обнаружив ничего опасного, они быстро двинулись дальше; Эмия вёл их к комнате возле главного входа, через который он заходил в здание в первый раз.

Вход могли караулить или держать под наблюдением издали, потому-то они и полезли через окно с тыла.

— Кассани, ты тут? — позвал Эмия, зачистив очередную комнату и не заметив ничего особенно странного, ну, если не считать выломанных половиц и полос в пыли, оставленных телом, которое кто-то волок по полу.

— Эмия...? — донёсся спереди, из коридора, голос, будто человек лежал на полу.

Они прошли вперёд, завернули за угол... и увидели Кассани. Тот и правда лежал на полу, держа перед собой омни-инструмент и подтягивая себя вперёд одними руками.

— Бля, мужик, вы меня чуть до смерти не напугали. Серьёзно. Пишете, что вы всё ещё в этом грёбаном отеле, потом я начинаю слышать какие-то звуки. А потом вы ещё и про парк какой-то заговорили. Я вообще, типа... что? Ну просто пиздец на хуй.

Шепард коротко фыркнула со смехом, подошла к нему и принялась стряхивать с него пыль. Эмия тоже помог, и вместе они хотя бы усадили Кассани прямо. Тот кивнул в благодарность и без особого успеха попытался стереть с волос беловато-серую бетонную пыль.

— Ну как там? С ретранслятором? — спросил он, промаргиваясь от пыли и пытаясь поднять на них взгляд.

— Похоже, не получилось. Ну и ладно. Пошли, у нас около трёх минут, чтобы подняться на крышу, — сказал Эмия, протягивая руку, поднимая Кассани с пола и закидывая его себе на плечи. — Шепард, веди. Лестница справа.

Она кивнула и снова пошла первой, проверяя дорогу, а Эмия двинулся следом, неся Кассани на плечах, как мешок картошки.

— Так что всё-таки там с башней? — спросил Кассани, с трудом выговаривая слова, пока его подбрасывало на плечах Эмии. Он, перескакивая через три ступеньки, почти не отставал от Шепард, державшей хороший темп.

— Ретранслятор, скорее всего, был не на крыше, — просто ответил Эмия, пожав плечами.

— Ну... блин.

— Где-то выигрываешь, где-то проигрываешь. Нечего на этом зацикливаться, — сказал Эмия. — Главное делать ровно то, что можешь, и ни на йоту больше. Тогда даже если придётся отступить, ты не потеряешь ничего такого, чего нельзя восполнить.

«Урок, который я сам, похоже, так и не усвоил», с лёгким раздражением подумал Эмия.

— Ну, наверное, — пожал плечами Кассани.

Остаток подъёма прошёл почти в тишине.

Шепард короткой очередью сбила ржавый замок, потом ударом ноги распахнула дверь на крышу и с механической точностью взяла на охрану свою половину площадки. Эмия, опустив Кассани на пол, тут же взял вторую. После этого они укрылись в лестничной клетке и стали ждать челнок.

Оставались считаные минуты, но торчать на открытой крыше, где их могли заметить, не было никакого смысла.

Они сидели на ступенях молча, уже почти ощущая, как финишная прямая подходит к концу.

Но закончиться всё так просто не могло.

Внизу внезапно грохнуло; кто-то выбил дверь на первом этаже.

— Чёрт, — выдохнула Шепард, вскакивая на ноги.

Если сейчас завяжется перестрелка, лестничная клетка станет для них паршивым местом пребывания: толкового укрытия здесь почти не было.

Она уже двинулась к выходу, собираясь снова лечь на позицию, как на крыше отеля, но Эмия остановил её.

— Нас, должно быть, заметили на крыше. Челнок уже на подлёте; подождём до последнего, — сказал он, схватив её за руку. — Если у них есть снайперы, держащие это здание под прицелом, стоит нам снова выйти на крышу, они нас увидят, передадут остальным и откроют огонь.

Она кивнула, до неё дошло понимание.

— А, точно. Они знают только, что мы вышли на крышу, а потом снова ушли внутрь. Значит, тем, кто внизу, придётся прочёсывать всё здание снизу вверх, прямо как в отеле.

Эмия кивнул:

— И снайперам тоже придётся просматривать окна нижних этажей в поисках нас. Так что, пока челнок не сядет, лучше оставаться в тени и тянуть время.

Шепард облизнула губы, потом согласно кивнула. Взглянув на свой омни-инструмент, она вызвала часы:

— Одна минута.

Кассани вытащил свою штурмовую винтовку и глубоко вдохнул, будто уже начал к такому привыкать, после чего навёлся на лестничный пролёт. Стоило их обнаружить, и всё превратилось бы в бойню, если только им не удастся прихлопнуть всякого, кто попробует прорваться наверх.

Секунды тянулись почти мучительно медленно. Снизу, приглушённые стенами и перекрытиями, доносились удары выбиваемых дверей, гулкие шаги по лестнице, крики «Чисто!» и «Заходим!» и снова низкие хлопки.

— Хех. А мы, похоже, и правда очень популярны, — с мрачноватым юмором заметила Шепард, насчитав уже семнадцатую вспышку светошумовой гранаты, пока внизу быстро прочёсывали комнаты и коридоры.

— Нормально. Слышишь? — спросил Эмия.

В воздухе висело лёгкое гудение — и знакомое, и после этого бесконечного дня почему-то странное. Это был звук приближающегося челнока. Шепард и Кассани широко ухмыльнулись Эмии.

И тут снизу вдруг на миг стало тише, и он нахмурился.

— Чёрт. Наблюдатели вдали, должно быть, уже сообщили о появлении челнока. Сейчас они полезут на крышу, — сказал Эмия, подхватывая Кассани и перемещаясь к выходу.

Пригнувшись, он быстро глянул влево и вправо, пытаясь определить, откуда по зданию могут работать снайперы.

— Шепард, держи! — крикнул Кассани, полуобернувшись, и подбросил ей свою штурмовую винтовку.

Она моргнула, потом ухмыльнулась и в ответ на его поднятый вверх большой палец показала свой, хотя удерживать сразу две штурмовые винтовки для неё было тем ещё удовольствием.

— Я дотащу Кассани до челнока, а ты держи эту точку. Как только мы окажемся внутри, я прикрою тебя, чтобы ты успела добежать, — сказал Эмия, оборачиваясь к Шепард.

Она кивнула, и в глазах у неё блеснула решимость. Устроившись чуть ниже по лестнице, там, где всё же было хоть какое-то укрытие, Шепард приготовилась. Позиция здесь была не такой выгодной и узкой, как на крыше отеля, но это её не смущало.

— Я его вижу! — возбуждённо выкрикнул Кассани, указывая на подлетающий челнок.

К счастью, никто, похоже, не пытался его сбить. Возможно, таковы были правила симуляции, а возможно, челноки обладали настолько мощными кинетическими барьерами, что наземная доктрина и без того не рекомендовала открывать по ним огонь.

Как бы то ни было, путь к их спасению уже шёл на посадку.

— Они на лестнице! — заорал кто-то снизу.

Но половину крика оборвал ответ Шепард.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Снизу послышались треск лопнувшего кинетического барьера и грохот тела, покатившегося по ступеням, а следом полдюжины ответных воплей.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Шепард снова вдавила спуск, ещё раз заливая низ лестницы очередью. Она уже вошла в тот самый ритм: выстраивала выстрелы, краем сознания следила за охлаждением винтовки и продолжала стрелять.

Сейчас важно было не набить побольше попаданий. Нужно было не дать никому подойти к ним.

Эмия, выглядывая из дверного проёма, оценивал расстояние и скорость приближающегося челнока. По крайней мере, прямо перед ними снайперов быть не должно было: при их открытой двери у них тогда уже давно была бы чистая линия огня. Ближайшая подходящая позиция для такого выстрела, по прикидке Эмии, находилась более чем в шести километрах.

Для большинства стрелков это уже слишком далеко.

Но оставались боковые направления и задняя полусфера. Если челнок сядет примерно посреди крыши, то с левого фланга и сзади, под углом, всё ещё сохранялись рабочие сектора обстрела. Стрелять по цели, идущей поперёк, труднее, чем по той, что удаляется или идёт навстречу, особенно на такой дистанции, когда в расчёты начинает влезать каждая мелочь. Но для хорошего стрелка это всё равно не такой уж сложный выстрел — если он к нему готов.

Эмия закрыл глаза и мысленно разложил все возможные векторы стрельбы, отбрасывая самые дальние и ограниченные, пока перед его внутренним взором не встала ясная картина того, что случится, когда он выскочит наружу.

Он вдохнул, на миг задержал дыхание, окончательно складывая всё у себя в голове, и выдохнул.

Сорок ударов в минуту. Слишком медленно.

Ему нужно было разогнаться. Дыхание у него стало частым и коротким; он разжигал себя сам.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пять полных циклов за одну секунду; дыхание, похожее на работу кузнечных мехов, будто вливало в его вены чистый кофеин. Он почти физически ощутил, как пульс у него подскакивает до уверенной сотни.

Стрела уже лежала на тетиве; он не сводил глаз с челнока, который как раз подошёл к крыше. Тот завис в двух метрах над площадкой, в десяти метрах от выхода с лестницы, перекрывая ещё один вектор огня и сводя всё к одному. Возможно, там вообще никого не было. Возможно, ни один снайпер не держал крышу на прицеле. До намеченной точки он не сможет добежать, но это было неважно. Пока он знал, что в одиночку не дотянется до цели, он мог выстроить план вокруг этого.

Он полагался на опыт. А опыт учил его ждать худшего.

— Шепард! Ещё десять секунд, и за нами! — крикнул Эмия и сорвался с места, грохоча ботинками по ступеням.

Когда он вылетел на открытое пространство, ответ Шепард он почти не расслышал; кровь слишком громко шумела в его ушах.

Один шаг.

Второй.

Третий — он метнулся в сторону ещё до того, как по-настоящему осознал угрозу; на его дисплее вспыхнуло сообщение о падении кинетического барьера, а прошедшая вскользь пуля всё равно задела его достаточно сильно, чтобы засчитался урон.

*Бу-ум!* Глухой, далёкий хлопок снайперской винтовки.

«Нормально.»

*Бу-ум!*

Четвёртый шаг, и он всей набранной скоростью и силой швырнул Кассани вперёд, когда вторая пуля ударила его прямо в живот. Ноги у него подломились в то самое мгновение, когда Кассани вылетел из его рук.

На крышу они рухнули почти одновременно: Кассани — с недовольным оханьем, Эмия — в беззвучный перекат, тут же вскидывая штурмовую винтовку на снайперов.

— Дальше сам, подтягивайся! — крикнул Эмия и нажал на спуск.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Оба снайпера сидели на одном здании, кварталах в четырёх от их места. Попасть по ним Эмия и не пытался, ему нужно было лишь прижать их огнём. Выбьет он их или нет, сейчас уже не значило ровным счётом ничего.

«Шесть. Семь. Восемь», — он отсчитывал про себя, замечая, как те снайперы дёргаются и уходят в укрытие. Со всех сторон хлопки выстрелов сливались в единую симфонию боя. Низ тела он уже не чувствовал, но это не имело значения. Он не обращал внимания на его пищащий дисплей, рапортующий то об одной условной травме, то о другой, и просто продолжал стрелять.

Шепард вылетела обратно по лестнице, паля с бедра сразу из двух винтовок. Одна перегрелась, и, когда по ступеням наверх понёсся тяжело бронированный противник, она швырнула ему перегретое оружие прямо в лицо. Этого хватило, чтобы сбить его с шага и отправить кубарем обратно вниз, пока она прошивала его из второй штурмовой винтовки.

Потом она рванула вперёд, а Эмия всё так же держал подавляющим огнём снайперов. Шепард моргнула, только сейчас заметив, что он всё ещё лежит на крыше, всего на полпути к челноку, хотя Кассани уже успел заползти внутрь. Эмия держал одну руку вытянутой в сторону, как крюк.

Шепард сорвалась с места, на ходу ухватила Эмию за руку и потащила его за собой, одновременно одной рукой поливая лестницу подавляющим огнём, пока он продолжал работать по далёким снайперам. Она добралась до челнока; там Кассани одной рукой схватил Эмию и втянул внутрь, а Шепард сосредоточилась на лестнице, где уже поднимались трое в тяжёлой броне.

Дверь челнока закрылась, и пол под ними чуть заметно качнулся.

Они выбрались.

Шепард опустила почти перегретую вусмерть винтовку и, хватая ртом воздух, застыла на месте. Эмия и Кассани просто лежали на полу и смотрели в потолок челнока. Потом Шепард тихо засмеялась. Через мгновение к ней присоединился Кассани, и даже Эмия не смог сдержать лёгкой улыбки.

Эмия понимал их, даже если сам не разделял этого чувства до конца.

Облегчение от того, что всё наконец кончилось, наверняка было для них сейчас самым сладким ощущением в жизни. Дело было не столько в самом челноке, сколько в резком контрасте между целым днём боя, напряжения и борьбы — и внезапным осознанием, что они справились и теперь можно выдохнуть.

Такой кайф не даётся легко. Потому и накрывает он особенно сильно.

Они смеялись ещё с минуту, а потом понемногу успокоились.

Шепард, всё ещё широко улыбаясь, посмотрела на Эмию сверху вниз:

— А с тобой что стряслось? Споткнулся?

Кассани от этого снова расхохотался. Так бывает после предельного напряжения: накатывает такая лёгкость, что любая, даже самая дурацкая шутка, заставляет хохотать до боли в животе.

— М-м, ну, я просто устал таскать Кассани на себе и решил, что будет справедливо, если теперь понесут уже меня, — ответил Эмия. И каким-то образом он умудрился прозвучать слишком уж серьёзно, несмотря на то, что буквально лежал на полу челнока и смотрел вверх, на сидящую Шепард. — Я решил сделать это заранее, пока тебе самой не пришла в голову какая-нибудь блестящая идея.

Этого хватило, чтобы её накрыло новым приступом смеха, ещё на целую минуту. Наконец немного успокоившись и с трудом переведя дыхание, Шепард, всё ещё улыбаясь, легонько пнула его носком ботинка.

— Ну ты и придурок, Эмия.

Он только пожал плечами, ничуть не смутившись, даже лёжа на полу.

* * *

Полёт оказался недолгим.

Челнок просто перелетел через ближайшую гору и вышел к базовому лагерю, надёжно укрытому от случайных пуль, которые могли долететь из города, теперь маячившего вдалеке у них за спиной, и от взглядов с той стороны, откуда они стартовали.

В отличие от горной вершины, где всё начиналось, здесь был развёрнут настоящий лагерь. Палатки и небольшие сборные домики стояли ровными рядами, отчего, пока челнок заходил на посадку, всё это выглядело удивительно знакомо.

— Будто на марше... — заметил Кассани, садясь.

Несколько минут назад их скафандры отключили имитацию ранений, вернув полную подвижность и нормальную работу всех систем. Кассани успел как следует растереть ноги и даже походить по салону челнока, а Эмия просто сел в кресло и пристегнулся.

Наконец они приземлились, и пилот, до этого хранивший молчание, коротким словом велел им выходить.

Встречал их суровый мужчина японского происхождения: спина прямая, взгляд такой, будто он готов был извергать серу и адское пламя. Эмия выпрыгнул первым и встал впереди; двое остальных тут же выстроились за ним.

Они подбежали к майору, который продолжал молча разглядывать их, скрестив руки на груди. Эмия остановился первым и доложил:

— Сэр, группа «Чарли-4» прибыла. Докладывает курсант Эмия, — голос его звучал отчётливо и громко. Он уставился в неподвижную точку где-то вдали, вытянулся по стойке «смирно» и вскинул руку к краю шлема в приветствии.

Шепард и Кассани встали за ним в одну линию и тоже вытянулись по стойке «смирно», отдав чёткий салют.

Майор — тот самый человек, с которым они раньше говорили через омни-инструмент, понял Эмия, заметив на груди нашивку с именем «Маэда», — ничуть не смягчился. Наоборот, раздражённая складка между его бровями как будто стала только глубже.

Прошло напряжённых десять секунд, за которые не произошло ровным счётом ничего.

Скорее всего, намеренно, решил Эмия.

Стойка «смирно» служила не только для того, чтобы человек выглядел внушительно — выпрямленная спина, руки по швам, живот подобран, грудь вперёд, подбородок поднят, осанка прямая, как стрела, — но и для того, чтобы стоять так долго было весьма неудобно. Не больно, нет, но уж точно неестественно. Баланс у такой стойки был отвратительный, требования к осанке — жёсткие, и потому утомляла она неожиданно быстро.

Иногда наказание и состояло в том, чтобы просто долго стоять, не шевелясь. Со временем к этому, конечно, привыкаешь. Но после курса молодого бойца такая стойка всё равно оставалась слишком ясным напоминанием о том, что тебя сейчас воспитывают.

И даже если тело со временем училось переносить это без усилий, психологическая сторона никуда не девалась. Смотреть полагалось строго вперёд и ни в коем случае не по сторонам. Лицо должно было оставаться совершенно неподвижным; только прямая спина, прямой взгляд, полное оцепенение.

А вот начальство могло свободно расхаживать вокруг тебя. Осматривать, обходить кругами, нависать, сколько душе угодно. В этой вынужденной неподвижности, пока кто-то другой мог беспрепятственно кружить вокруг, было что-то от инстинктивной реакции добычи перед хищником. Как будто телу вдалбливали, а через него сразу разуму и подсознанию: «Если я не шевельнусь, может, он меня не убьёт».

Это был просто ещё один способ, которым армия утверждает субординацию.

— Вольно, — произнёс майор.

Все трое расставили ноги шире, и жёсткая строевая стойка слегка смягчилась, став хоть сколько-то человеческой.

Эмия почти физически ощутил, как за его спиной Кассани облегчённо выдохнул, а вот Шепард, похоже, колебалась где-то между раздражением и любопытством. Наверное, она рассчитывала, что после всего случившегося их ждёт только похвала за достигнутое. Что ж, Эмия чего-то подобного и ожидал. Своего рода равноценный обмен: ломаешь правила, а потом правила ломают тебя.

Если уж не больше, то хотя бы полезный урок для них это точно будет. И всё же он не сомневался: несмотря ни на что, их заслуги всё равно оценят по достоинству.

— Курсант Эмия, — начал Маэда, неторопливо подходя к нему.

— Сэр, — отозвался Эмия и снова вытянулся по стойке «смирно».

— Как, по-вашему, в целом прошёл сегодняшний день?

Тон у майора был вежливый, почти спокойный, и именно поэтому раздражение, прятавшееся за этой вежливостью, чувствовалось особенно отчётливо.

— Наилучшим образом, сэр.

Майор чуть откинулся назад, будто обдумывая ответ, и кивнул самому себе. А потом внезапно подался вперёд так близко, что Эмия почувствовал его дыхание на лице.

— Так расскажите же мне, что именно заставляет вас так говорить.

— Нам была поставлена одна основная задача, и мы её успешно выполнили, сэр. Кроме того, по пути мы выполнили максимально возможное количество побочных задач, — спокойно ответил Эмия, не меняя почтительного тона.

— Хм-м. Ясно. Ясно. Скажите-ка мне, курсант Эмия, как вы думаете, во сколько Альянсу Систем обходятся такие полевые учения? За один день?

— В значительную сумму, сэр, — без колебаний ответил Эмия.

— Ха. Это ещё мягко сказано, — фыркнул майор. — А теперь вопрос, на который я особенно хочу услышать ответ... Курсант Эмия, во сколько, по-вашему, обошлись Альянсу Систем ваши метания и безрассудство только за сегодняшний день?

— В значительную сумму, сэр, — всё тем же ровным голосом ответил Эмия.

— Не дерзи мне, мальчишка.

Майор снова оказался у него перед лицом, почти рыча эти слова, впившись взглядом прямо ему в глаза и без всякого стеснения пользуясь своим ростом, чтобы давить им как можно сильнее.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. По краям уже начал собираться круг зрителей: всегда интересно понаблюдать, как начальство устраивает кому-то разнос после грандиозного провала.

Маэда отступил на шаг, вызвал свой омни-инструмент, раскрыл на экране какой-то список и сунул его Эмии под нос.

— Знаете, что это такое? Знаете, курсант?

Эмия мельком пробежался взглядом. Перечень предметов и расходов. Очевидно, всего того, что они успели сломать, вывести из строя или присвоить. Всё это теперь придётся проверять и чинить — а значит, тратить время и деньги.

— Так точно, сэр.

— О нет, курсант, не думаю, что знаете, — прорычал Маэда, убирая экран. — Обычно эти учения вообще не приносят армии материальных расходов, кроме как на топливо и учебные блоки боеприпасов. По сути, сущие мелочи. Для бюджета Альянса Систем это даже не погрешность округления. Так их и проектировали лучшие умы Альянса.

— А теперь у нас тут внезапно образовалась здоровенная дыра в смете. И знаете, что это значит? Нет, не знаете, конечно. Потому что это не ваши фантазии и мечтания, курсант! Это время и деньги, которые Альянс Систем теперь вынужден будет тратить из-за вас и вашей маленькой шайки недотёп! Чистый итог крови, пота, слёз и труда миллиардов граждан! Пущенный под откос только потому, что вы не способны выполнить простейшие указания!

Теперь майор уже кричал, и каждое слово сопровождалось тычком пальца в грудь Эмии — резко, отрывисто, словно вместо знаков препинания он ставил уколы клинком.

Эмия оставался спокоен, глядя строго перед собой и отмечая про себя, что, строго говоря, от него пока так и не потребовали ни конкретного ответа, ни исполнения приказа.

— Но, сэр, нам же не сказали про правила... — не выдержала Шепард и тут же вздрогнула, когда майор резко развернулся к ней.

— Вы будете говорить только тогда, когда к вам обращаются, курсант Шепард! Упор лёжа принять! Шестьдесят отжиманий! — рявкнул Маэда.

Шепард моргнула, облизнула губы, а потом, когда его взгляд ни на йоту не смягчился, наконец поняла, чего от неё хотят.

Она рухнула вниз, уперев ладони в землю, и начала быстро отжиматься, вслух считая каждое повторение.

— Ниже! Носом землю задевать, курсант! — заорал майор.

После короткой заминки Шепард стала уходить ниже на каждом отжимании и при этом даже темпа не сбавила.

— Вижу, для вас это слишком легко. Хлопок на каждом отжимании!

— Сэр? — Шепард замешкалась, не поняв приказа, и подняла на него взгляд.

— Будете отжиматься и хлопать в воздухе! Шестьдесят! Отжиманий! Если число слишком велико для вашей маленькой черепушки — это шесть раз по десять! Не справитесь, и я отправлю вас обратно на курс молодого бойца и на шесть лет поставлю драить сортиры, просто чтобы вы как следует уяснили, насколько я на вас зол!

Шепард дёрнулась и поспешила подчиниться.

Теперь, поднимаясь, она отрывала руки от земли, успевала хлопнуть в воздухе и тут же снова ловила опору, чтобы не рухнуть лицом вниз.

Маэда отошёл на пять шагов, откуда ему было видно всех троих. Он медленно вдохнул, не сводя взгляда с Эмии и Кассани, которые благоразумно молчали. С минуту все вокруг стояли в полной тишине, а Шепард выполняла назначенное наказание.

Закончив шестидесятое отжимание, она вскочила на ноги и снова встала по стойке «вольно», с трудом выравнивая дыхание. Майор ещё несколько секунд молча смотрел на них, затем коротко выдохнул через нос.

— Говорите, не знали правил. Ха. Насмешили, — казалось, он обращался уже не столько к ним, сколько к самому себе. — Вы хоть знаете, почему вас туда сбрасывают без объяснений и со снаряжением, которое для такого конфликта заведомо никуда не годится? Хотя нет, не отвечайте. Конечно же, не знаете. Потому что такова традиция. И сами эти учения, и то, что вас держат в неведении.

Маэда снова подошёл к Эмии вплотную и посмотрел ему прямо в глаза:

— Понимаете, это делается затем, чтобы самоуверенные гадёныши вроде вас наконец усвоили, каково реальное место человечества в галактике. Именно в таком положении оказалось всё человечество, когда впервые наткнулось на остальную галактическую цивилизацию: в одиночестве, без малейшего понятия о правилах игры и совершенно неготовое. Не обольщайтесь: сейчас человечество - мелкая рыбёшка в очень большом пруду.

— Вы думаете, что если не знали правил, то правила на вас не распространяются? Ха! На Шаньси с турианцами это, чёрт побери, не сработало — и со мной это не сработает также!

Эмии пришлось сдержать улыбку.

Теперь он понял этого человека. Дело было не в том, что майор хотел помучить их или устроить разнос ради самого разноса. И уж точно не из-за бюджета Альянса Систем.

Всё это было для них самих. Чтобы они лучше поняли, как устроен мир, и чтобы их как следует дисциплинировали.

«Этот человек заботится о солдатах под своим началом, это очевидно.»

И правда: никто из собравшихся не смотрел на майора с осуждением или неприязнью. В воздухе висело скорее ожидание, даже какое-то тёплое довольство, и многие вокруг, казалось, едва заметно улыбались, глядя на происходящее. Видимо, почти каждый здесь когда-то уже получал от него такой же разнос.

Над поляной снова повисла тишина, но теперь уже совсем иная. В воздухе словно накапливался заряд, будто все ждали, что будет дальше. Эмия мысленно сделал вывод: кнут им уже показали. Значит, теперь последует пряник.

Как бы плохо они себя ни проявили в одних вещах, в других они всё-таки добились немалого.

— Поэтому...

— Ну-ну, майор. Вам не кажется, что вы немного перегибаете?

Знакомый голос прорезал тишину, и Маэда оборвал себя на полуслове. Моргнув, он обернулся к новому собеседнику и нахмурился.

— Бернсфельдт, — сквозь зубы процедил майор.

Эмия моргнул, узнав капитан-лейтенант, который в самом начале отправил их в тот город.

«Что он здесь делает?»

Смуглый мужчина прошёл сквозь расступившуюся толпу пружинистой, уверенной походкой, с неизменной улыбкой на лице. В трёх шагах позади него шёл ещё один человек и нервно облизывал губы под взглядом майора Маэда.

— Сержант Томас. Что всё это значит?

Тот вздрогнул, состроил какое-то страдальческое выражение лица, но, когда к нему обратились напрямую, тут же выпрямился:

— Сэр, я... я не хотел, но он каким-то образом взломал мой канал и...

Маэда только сильнее нахмурился, отмахнулся от лепета сержанта и снова впился взглядом в улыбающегося Бернсфельдта.

Эмия прищурился, находя ситуацию странной.

«Что-то не сходится. В Альянсе Систем майор выше по званию, чем капитан-лейтенант. Тогда откуда в воздухе такая напряжённость?»

— Майор Маэда, по приказу контр-адмирала Соренсен я прибыл за группой «Чарли-4». Приказ уже переслан вам на омни-инструмент, сэр, — с довольной улыбкой проговорил Бернсфельдт. — Точнее говоря, я прямо сейчас избавлю вас от необходимости возиться с ними дальше, сэр.

Маэда опустил взгляд на свой омни-инструмент, затем снова посмотрел на стоявшего перед ним человека, да так, что от этого взгляда молоко бы скисло. Мужчина сжал кулак, потом с отвращением выдохнул, развернулся и ушёл.

Эмия проводил его взглядом, не до конца понимая, как ко всему этому относиться.

— Ну вот, — проговорил странный капитан-лейтенант. — Раз уж этот старый брюзга убрался восвояси, давайте немного поговорим. Вольно, вольно. Идёмте за мной.

Он повёл их прочь лёгким, расслабленным шагом. Сбоку сержант Томас после тревожного взгляда на них торопливо ускользнул следом за майором Маэдой.

— Ну и шуму вы тут наделали, ха-ха. Я ещё когда вас отправлял, понял, что скучно с вами не будет. По правде сказать, я всё это время наблюдал через ваши камеры, — сказал Бернсфельдт, заводя их в палатку.

Внутри стояли стол, большой компьютерный терминал и валялись самые разные предметы, детали оружия и техники в разной степени разобранности.

— За последние пару часов вы успели разворошить не один муравейник.

Он жестом предложил каждому из них сесть, и все расселись вокруг стола: Бернсфельдт с одной стороны, они трое — с другой.

— С другой стороны, именно такая целеустремлённость сейчас и нужна человечеству. Армия гоняет эти учения уже больше десяти лет, а по сути ничего не меняется. Очень показательно, настолько консервативно они мыслят. Что очень жаль, — продолжал Бернсфельдт.

Эмия уже начал задаваться вопросом, какое всё это вообще имеет отношение к делу, но капитан-лейтенант и не думал останавливаться.

— Видите ли, это, как они любят говорить, «традиция». На самом деле это способ не дать старой ране затянуться. Напоминание о том, как плохо тогда всё было сделано. Он же упомянул Шаньси, верно? Так вот, весь этот город — одна огромная реконструкция той битвы. Вы знали это?

Эмия покачал головой. Шепард тоже. А вот Кассани явно всерьёз задумался над его словами и вдруг, похоже, что-то вспомнил:

— Осада холма Сяньцзи, сэр?

Бернсфельдт повернулся к нему и широко улыбнулся:

— А вы неплохо знаете историю, курсант. Очень хорошо. Ваша команда у меня прямо кладезь приятных сюрпризов. Именно так. Вам, как новичкам, отведена роль беспомощных жителей Шаньси, встретивших вторжение турианцев с одним лишь личным стрелковым оружием да устаревшими защитными скафандрами.

Он откинулся на спинку стула и небрежным жестом указал на их снаряжение и пистолеты.

— Те, кто уже определился со своей веткой службы — чаще всего пехота или люди из других боевых специальностей, — играют роль вторгшихся турианцев и охотятся на тех, кто проходит эти учения впервые. И не только по разу или два: иной раз и по третьему заходу, и даже на четвёртом их снова ставят за турианцев, чтобы они давили остальных числом и превосходством в оснащении. Адмиралтейство называет это отработкой «активной наступательной тактики», хотя официальная доктрина армии вообще-то делает ставку на мобильность и точечные удары. Смешно, да и только... — рассказывал Бернсфельдт, фыркнув на последней фразе.

Все трое новобранцев молча слушали.

— Но тогда с кем они вообще там воюют? Я имею в виду, не все же они вели охоту только на нас, — спросила Шепард. Похоже, теперь она уже была уверена, что этот офицер за свободную речь ей голову не откусит.

Бернсфельдт улыбнулся и начал что-то набирать на омни-инструменте. Наконец перед ними всплыло нечто вроде его открытого служебного профиля. Одна строка в нём была подчёркнута:

«Филлион Бернсфельдт — Инженер N6»

Глаза Кассани широко распахнулись. Даже Шепард выглядела впечатлённой как следует. Эмия же моргнул: с каждой секундой происходящее казалось ему всё менее и менее понятным.

«Почему кто-то из спецподразделения вообще отводит нас в сторону и ведёт этот разговор?»

— Каждый год мы привозим сюда с Виллы несколько самых зелёных и ставим их на роль тех человеческих военных, что в своё время находились на Шаньси. Тогда никто даже не предполагал существования враждебных инопланетных сил, так что их снаряжение и вооружение были немногим лучше гражданских.

— Будучи заведомо слабее противника что по огневой мощи, что по возможностям, они должны найти как можно больше новичков — то есть растерянных, перепуганных «гражданских» — и собрать из них нечто хоть отдалённо похожее на боеспособную силу. Их задача организовать сопротивление в безвыходной ситуации и драться до последнего вздоха. Те, кто справляется... получают право вступить в N-программу, начиная с уровня N1.

Произнося последние слова, он многозначительно сцепил пальцы перед лицом, наполовину скрыв за ними улыбку.

— Сэр, боюсь, я не совсем понимаю... — вежливо начал Эмия. — Какое отношение всё это имеет к нам?

— Кассани, не расскажете остальным, что вы знаете об осаде Сяньцзи? — с улыбкой отозвался Бернсфельдт, переводя взгляд на Франко.

— Э-э... да, сэр. Это было сражение в конце первой половины конфликта на Шаньси, когда турианский эсминец из-за неисправности совершил вынужденную посадку на холме. Для обороняющихся это был единственный шанс на победу, потому что на нём находился узел связи, через который управляли всей турианской наземной группировкой, — начал Кассани, выуживая информацию из памяти. — На то задание отправилась группа добровольцев; операцию сразу сочли самоубийственной. В итоге не выжил никто, но им всё-таки удалось вывести турианскую связь из строя на целые сутки, и это дало людям на земле время удержаться до прибытия подкреплений с Земли.

Эмия и Шепард слушали, не отрываясь. Ни у одного из них прежде не было ни особой возможности, ни особого желания читать о Войне Первого контакта.

— Прекрасное изложение. А теперь, та водонапорная башня, которая так заинтересовала вас... Как думаете, что именно она изображала? — слегка ухмыльнувшись, спросил Бернсфельдт, сверкнув белыми зубами.

— Да ладно! — выдохнул Кассани, распахнув глаза.

Бернсфельдт развернул новую проекцию, использовав стол как поверхность для усиления изображения и сделав картинку больше и чётче. На ней был показан интерьер той самой водонапорной башни.

Как Эмия и предполагал, внутри всё было под завязку набито противниками, притом тяжело вооружёнными и с тяжёлой бронёй. В основном там находились боевые дроны и турели; людей было совсем немного. А позади них располагалось то, что, без сомнения, и было ретранслятором связи.

«Значит, он всё-таки был внутри», — отметил про себя Эмия.

Судя по тому, как Шепард и Кассани через секунду слегка поникли, до них это тоже дошло.

— Сегодня, не больше двух часов назад... ретранслятор связи внезапно перестал работать, — с нарочитой неторопливостью произнёс капитан-лейтенант.

На записи машина вдруг выдала ошибку.

— Они больше часа пытались понять, что случилось, и не нашли ничего неисправного ни в самом устройстве, ни в программном обеспечении. В конце концов один из техников догадался проверить выносную антенну на крыше... Как думаете, что он там обнаружил?

— По... попал...? — внезапно выдохнула Шепард, оборачиваясь к Эмии с широко раскрытыми глазами; в ней уже явственно вскипало восторженное возбуждение.

— Что... Да вы серьёзно?! Получилось?! — выпалил Кассани, с отвисшей челюстью уставившись на Бернсфельдта.

— Верно, — ответил тот и вывел следующий фрагмент записи: техники осматривали полностью развороченную антенну, торчавшую из крыши башни.

Пробоина пришлась точно в центр; всю конструкцию перекосило и завалило в сторону, превратив в груду изломанного металла и смятой электроники.

На ремонт такого ущерба ушли бы дни, если не недели.

— Вот какая целеустремлённость нужна человечеству, чтобы выстоять в галактике, — сказал Бернсфельдт, наклоняясь вперёд и поочерёдно глядя каждому из них в глаза. — Не тот унизительный вздор, который несёт Маэда. Именно такие люди, ВЫ, и нужны человечеству. Да, на том холме никто не смог бы вот так просто снести антенну. Но я сейчас вовсе не об этом.

— Я говорю о вашей страсти. О нежелании отступать перед задачей и о способности найти выход. Я искренне верю: окажись на Шаньси тогда люди вроде нас, галактика сегодня выглядела бы совсем иначе.

Они переглянулись, всем было любопытно, к чему он ведёт. Но у Эмии внутри уже нарастало совсем другое чувство. Ему всё яснее казалось, что их мягко, но целенаправленно подталкивают к заранее заготовленному выводу.

«Вот к чему он вёл», — Эмия нахмурился, но этого никто не заметил.

Бернсфельдт снова улыбнулся и протянул им руки, словно предлагая каждому своё рукопожатие.

— И именно поэтому... Джейн Шепард, Широ Эмия, Франко Кассани... здесь и сейчас, от имени Виллы, я приглашаю каждого из вас в N-программу.

* * *

Эмия сидел снаружи у палатки, глядя в звёздный свод над головой.

Солнце давно село, принеся с собой ночную прохладу и темноту. Даже здесь, по ту сторону горы, до него долетали отголоски далёкого боя.

Он в очередной раз включил и выключил свой омни-инструмент, снова проверяя, всё ли с ним в порядке. Несколько часов назад его принесли бойцы из другой вернувшейся группы сразу после того как Эмия сказал, где его искать. Всё оружие, которое они успели прихватить по дороге, он уже сдал обратно, а потом Бернсфельдт устроил ему целый допрос обо всём, что он знает об огнестрельном оружии. В той палатке при этом находились и другие, но вопросы задавал только капитан-лейтенант. Продолжалось это до тех пор, пока несколько человек наконец, похоже, не поняли, что именно он сделал с винтовками и как ему это удалось.

Теперь же им предстояло ждать отправки обратно на базу, как только наберётся достаточно новобранцев, либо «выбывших», либо сумевших добраться до своих челноков, чтобы обратный рейс имел смысл. Как выяснилось, по замыслу до точки сбора они вообще добраться не должны были: рано или поздно это вынудило бы их выйти на связь с кандидатами в N1. Разумеется, Эмия этот план основательно поломал.

Похоже, их забег уже успел стать местной легендой, и весь он от начала до конца был записан сразу с нескольких камер.

«Знай я, что вокруг этого поднимется такой вой, я бы нарочно провалился», — мрачно подумал Эмия.

За последние часы к нему уже раза три десятка подходили с одним и тем же вопросом: как он так стреляет. В ответ он отсылал всех к выданным им стрелковым пособиям, где были ссылки и на другие виды оружия. Целые группы разыскивали его только затем, чтобы спросить, как он сделал тот последний выстрел, и он всякий раз отвечал, что это целиком заслуга Кассани, после чего вежливо исчезал. Вырваться ему удалось не сразу, но в конце концов он всё же нашёл себе уголок подальше от глаз. Смешиваться с остальными ему всё равно было незачем.

Когда их вернут, они закончат базовый курс и получат категорию E7, потом пройдут через церемонии, и после этого их отправят дальше: на дополнительную подготовку или уже на службу. Всё зависело от того, как они проявили себя до сих пор.

Шепард, конечно же, была на седьмом небе от счастья. И это уже хоть что-то.

Сейчас она ошивалась вместе с «мёртвыми и умирающими» — теми, кого в городе слишком быстро выбили из игры. Для верхушки командования они с Кассани стали диковинкой, а для новобранцев — почти знаменитостями. Те, кто сам успел хлебнуть тамошнего приёма, слушали рассказы о выступлении Шепард и Кассани с почти благоговейным изумлением.

Франко легко освоился с внезапно свалившейся на него известностью, а вот Шепард поначалу раскрывалась осторожно, но всё же позволяла себе знакомиться и общаться. От её прежней колючей отстранённости почти ничего не осталось; теперь она уже вполне свободно рассказывала о своих приключениях в городе.

В этой картине было много приятного. И всё же Эмия ускользнул довольно рано.

Никто и глазом не моргнул: все и так знали его как молчаливого, отстранённого, но очень толкового новобранца.

«Что-то во всём этом не даёт мне покоя», — подумал Эмия, перебирая в уме события дня. Он качнул головой и снова прикрыл глаза. И всё же чужое приближение он почувствовал ещё до того, как она его заметила.

— И чего ты тут сидишь в темноте? Уже спишь, что ли? — спросила Шепард, подходя ближе.

— Да, — ответил Эмия, даже не открывая глаз.

— Ха, ха, так я и поверила.

Она легонько пнула его по ботинку. Несколько секунд она просто постояла рядом, потом опустилась на землю возле него; не вплотную, но на расстоянии вытянутой руки.

Некоторое время они молчали. Наконец она заговорила:

— Ну и денёк, а? Я даже не знала, чего ждать, когда нас высадили в Бразилии, но уж точно не такого.

— Я заметил, что веселилась ты там от души.

Она ухмыльнулась, уперев руки в бока:

— Ага. Ага, ты прав. Было довольно весело. Оказывается, до нас тут никто не угонял машину, и теперь все с ума сходят от восторга. Мы потом смотрели, как идут дела у остальных; с этой стороны, оказывается, можно просматривать все записи с камер. Народ уже ставит на кон наряды на чистку сортиров, споря, кто как справится. Вообще безумие.

Эмия негромко хмыкнул, а Шепард продолжила рассказывать, кто что вытворял. И пока слушал, он невольно снова возвращался мыслями к угону машины. Тогда это решение показалось ему совершенно очевидным. Но с учётом того, что омни-инструменты здесь позволяют блокировать доступ посторонним, для людей этого времени подобный ход, видимо, и впрямь выглядел чем-то необычным. А значит, привлёк к нему ненужное внимание.

Он даже мельком задумался, как раньше угоняла машины сама Шепард. Сначала воровала ключи? Или пользовалась более старыми моделями, у которых не было таких продвинутых защитных систем? Впрочем, неважно.

— Спасибо тебе. Ещё раз.

— М-м? — Эмия открыл глаза и повернулся к ней. — За что?

— За многое, если честно, — она посмотрела на него, положив голову на колени. — Но в основном за то, что ты сказал там, пока мы ехали.

Он моргнул, не вполне понимая, при чём тут вообще это.

— Я никогда толком не умела, ну... сходиться с людьми. Да, наверное, так это называется. Не умела сходиться, — она чуть криво усмехнулась. — А сегодня я просто начала с ними разговаривать. Обо всём подряд. И они... открываются. Это так странно: оказывается, на самом деле всё так легко. Будто я наконец поняла, как это вообще работает: разговаривать с людьми, ладить с ними. А раньше у меня никогда не получалось.

Он молча смотрел на неё. О чём именно она говорит, он, откровенно говоря, понимал слабо, но, возможно, лучше было просто промолчать и позволить ей думать о его словах всё, что ей хочется. Ничего настолько значительного он уж точно не предполагал.

— Я сделал не так уж много. Но пожалуйста, — буркнул он.

— Хех, ты всегда такой, — улыбнулась она.

Он замялся, не зная, как это понимать:

— Такой... это какой?

В ответ её улыбка только стала шире. Очевидно, объяснять, что именно её так забавляет в нём, она не собиралась. Эмия фыркнул, решив, что обойдётся и без ответа, и почему-то это только ещё сильнее её развеселило.

— Широ, значит. Странное имя. Почему ты мне о нём никогда не говорил? — спросила она спустя мгновение.

— Могу задать тебе тот же вопрос, Джейн, — парировал он.

Она моргнула:

— А, это. Ну... вроде бы это моё имя при рождении. По крайней мере, так было в каких-то документах. Но меня так никто никогда не называл. Я всегда была просто Шепард. Шепард с Пятой улицы, — тихо сказала она, обнимая колени. — Джейн звучит как-то странно. По-моему, мне оно не нравится.

— Хм-м. Меня тоже уже очень давно никто не называл Широ. Если ты вдруг скажешь так вслух, я, пожалуй, даже не пойму, к кому обращаются. Так что лучше зови меня Эмией, ладно?

Она посмотрела на него, а потом лукаво улыбнулась:

— Ну, если хочешь, можешь звать меня Джейн. Но только если мне можно будет звать тебя Широ.

В ответ он лишь недовольно хмыкнул, и она тихо рассмеялась.

Они ещё долго сидели молча, просто глядя в ночное небо.

— Не доверяй Бернсфельдту, — наконец сказал Эмия.

— М-м?

— Не знаю, что у него на уме, но он что-то затевает. Просто будь с ним осторожнее.

Шепард нахмурилась:

— Но ведь это он дал нам пропуск в N-программу. И вообще... он же вытащил нас из той передряги с тем придурком...

— Майор Маэда, вообще-то, был не так уж и неправ, — перебил её Эмия.

— Да ну?! Но он же был полным уродом! Прямо как те типы, которых я видела на улицах! Толкают всех вокруг, орут без конца и думают, будто если им никто не возражает, значит, они правы! — она вскочила на ноги и теперь уже почти кричала на него. — Почему ты... почему ты вообще его защищаешь?!

Эмия некоторое время смотрел на неё, прикидывая, как объяснить это так, чтобы она поняла.

— Да. Во многом он и правда очень похож на тех людей, — наконец сказал он. — Но как эти люди обращались со своими? С теми, кто был в банде? С самым близким кругом?

Она моргнула, явно сбитая с толку таким резким поворотом разговора. Приоткрыла рот, тут же его закрыла и ничего не сказала. Но Эмия продолжил:

— Маэда примерно такой же. Только он считает почти всю армию своей «бандой». И, как я уже сказал, в том, что он говорил, он не ошибался.

— Но это же... — она сердито уставилась на него. — Ты всегда такой.

— Это не значит, что мы сами были совсем уж неправы, — спокойно продолжил Эмия. — Но тебе всё равно стоит подумать над его словами. Таких, как он, в армии, думаю, будет немало. Они неприятные, да. Но не обязательно неправые. И, если уж на то пошло, я бы сказал, что он внушает больше доверия, чем Бернсфельдт, — сказал Эмия, уводя взгляд в сторону.

После этого она надолго замолчала. Спустя несколько секунд снова села рядом и принялась хмуро переваривать услышанное. Вообще-то это больше походило на надутую обиду, но скажи он это вслух, и она точно бы его стукнула. Наконец, судя по всему, она мысленно отмахнулась от неприятной темы и снова посмотрела на него:

— Ну, мне-то об этом можно не переживать, верно? — ухмыльнулась она, явно пытаясь разрядить обстановку. — Ты ведь и дальше будешь переживать за нас обоих. За меня, то есть. Так ведь?

Эмия моргнул и отвёл взгляд, медленно втягивая воздух. И по тому, как изменилось её лицо, Шепард тоже поняла: что-то в её словах внезапно прозвучало совсем не так, как ей хотелось.

— ...Так ведь? — повторила она уже куда тише. — Мы же оба идём в N-программу... верно?

В её глазах была почти мольба: скажи «да». Развей сомнения. Развей страх. Она только-только нашла человека, которого действительно могла назвать другом, и теперь этот человек говорил ей, что не останется рядом.

Эмия на секунду замешкался.

«Я ведь не сказал ей раньше. Это потому, что я боялся её реакции? Какой же я жалкий?», — с горечью подумал он, пеняя свою слабохарактерность.

Для него самого всё было очевидно с самого начала, и он никогда особенно не скрывал, что собирается на Марс. Но говорил ли он ей об этом прямо?

Он уже признался себе, что время, проведённое здесь, приносило ему почти непозволительное удовольствие. Но вместе с этим признанием пришло и другое понимание: остаться он не может. Неужели всё это время он просто избегал разговора?

Эмия нахмурился и решил сказать всё прямо:

— Я лечу на Марс, — сказал он.

Надежда на её лице будто треснула, и это было почти видно физически. Она вздрогнула.

Она сглотнула, чуть отстраняясь от него.

— Это... то есть... — Шепард замялась, уставившись в землю. — ...Почему? Я думала, ты...

— С самого момента, как я открыл глаза и посмотрел на звёзды, я знал, что должен попасть на Марс. Если честно, именно поэтому я и пошёл служить. Это просто самый простой путь туда, —сказал Эмия, и этими словами он поднялся и взглянул на небо.

Здесь, вдали от цивилизации, почти не было светового шума. И среди звёзд он и правда мог различить Марс, эту маленькую красную точку.

— Но мы же только... — начала она, но осеклась и опустила взгляд на собственные ноги. В голове у неё царил полный хаос. Что она вообще могла сказать? Что должна была сказать?

Ей казалось, будто сегодня в ней открылось какое-то новое волшебное умение — понимать людей и убеждать их. Раньше она умела разве что запугать большинство так, чтобы они сделали как ей надо. Но это было совсем другое. Будто, просто заговорив с ней, люди начинали сами понимать, что могут получить всё, чего хотят.

И всё же сейчас она снова не справлялась.Она чувствовала себя такой же потерянной и беспомощной, как в первый день среди бесконечного моря незнакомцев в учебке. Что нужно сказать, чтобы заставить его... А чего она вообще хотела от него?

Эмия вздохнул, понимая, что теперь уже он обязан что-то добавить. В конце концов он решил сказать правду.

— Очень долго мне казалось, что я застрял. Я оглядывался на свою жизнь и спрашивал себя, где именно всё пошло не так. В чём была моя ошибка? Неужели вся моя жизнь с самого начала была чем-то фальшивым? — продолжил он, глядя в небо и медленно выдыхая.

Потом он обернулся и посмотрел вниз, на сидящую Шепард; теперь их прежние позиции словно поменялись местами.

— Но с тех пор, как я встретил тебя, это изменилось. Как ни странно.

— ...Что? Что ты такое говоришь? — тихо спросила она.

Для неё он всегда казался незыблемой, неподвижной скалой. Чем-то постоянным, способным встретить лицом к лицу что угодно и остаться невозмутимым перед всем миром.

Что же она такого сделала?

— Я знаю, что временами бывал... чересчур напорист. Но, если честно, время рядом с тобой многое для меня прояснило. Это было хорошо. Я яснее увидел, кем считал себя на самом деле. Увидел всё в правильной перспективе. Возможно, мне больше не нужно так цепляться за прошлое.

Эмия улыбнулся, впервые за многие годы без привычной горечи или усталости. В это мгновение ему даже почудилось, будто с его плеч и впрямь спало что-то тяжёлое.

— Спасибо тебе, — произнёс он.

Шепард моргнула и подняла на него глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него широко распахнутыми глазами. Казалось, в них отражается всё ночное небо разом. Потом она сглотнула и выдавила из себя свою, чуть тревожную, улыбку.

— Ага. У меня... вроде как тоже так, — призналась она с лёгким смешком, а потом добавила уже почти печально: — Значит, после этого мы всё-таки не останемся вместе.

— Ну, по крайней мере, нам удалось протолкнуть тебя в N-программу, — с тихим смешком предложил Эмия.

На этот раз Шепард рассмеялась уже по-настоящему:

— Да тут половина этого, считай, просто потому, что я отказывалась тебе проигрывать. А теперь выясняется, что ты вообще собрался на Марс? Да что там вообще есть такого, на этом Марсе? Я не помню, чтобы какая-то из учебных программ была там.

— Общая инженерия, G-программа. Если совсем честно, меня интересуют протеанские руины там, — признался Эмия, пожав плечами и снова садясь рядом.

— Тьфу ты, чё, блин... Да зачем тебе вообще... ладно, неважно. Я и так знала, что ты странный, но это уже совсем ни в какие ворота, — вздохнула Шепард с преувеличенным отвращением.

Он тихо рассмеялся, и она рассмеялась вместе с ним. Потом между ними снова воцарилось уютное молчание, и они вдвоём уставились в звёздный свод.

— Наверное, мечты всегда такие, — почти шёпотом сказала она спустя какое-то время, так тихо, будто услышать её в целом мире мог только он один. — Я всегда просто хотела вырваться из того места, где жила. А теперь, когда я здесь... всё равно не до конца понимаю, что мне делать дальше. Но начну я со N-школы, а там уже посмотрим.

Шепард протянула к нему кулак. Эмия удивлённо поднял бровь, глядя на этот жест.

— Так что езжай к своим пыльным руинам, — сказала она. — Но когда мы встретимся в следующий раз, это уже я промчусь мимо тебя так, что тебе останется только догонять. Ясно?

Эмия улыбнулся и чуть запрокинул голову, глядя на неё с нарочито насмешливым превосходством. Потом тоже протянул кулак навстречу её.

— Ну разумеется. Жду не дождусь.

Вместо этого она ткнула его кулаком в плечо и фыркнула на его самодовольный тон, а потом они снова погрузились в молчание — уже совсем простое, товарищеское, — и ещё долго смотрели вверх, на усеянное звёздами небо.

* * *

— Однако, однако. В вашем докладе чувствуется большой потенциал, — заметил голос на другом конце линии связи.

Голос был густой, низкий, тёмный — такой появляется только после долгих лет виски и сигар. Из тех, что придают человеку особую харизму. И обладатель этого голоса явно умел ею пользоваться.

— Продолжайте за ними наблюдать. Сблизьтесь с ними, если получится. Но не давите. Пусть спокойно расцветают, чтобы мы собрали жатву в её лучшую пору.

— Да, сэр, — немедленно отозвался Бернсфельдт, вслушиваясь в каждое слово с почти благоговейным вниманием.

Перед разговором он дважды лично проверил периметр, а потом вывел связь на приоритетную защищённую линию. Канал шёл под тройным шифрованием, с переадресацией через несколько узлов, да ещё и был замаскирован под заранее записанный разговор.

Если бы кому-то всё же удалось взломать защиту и подслушать, он, скорее всего, удовлетворился бы достаточно компрометирующей записью, на которой Филлион Бернсфельдт закупает крупную партию красного песка у внепланетного поставщика. Улика была достаточно сочной — как раз настолько, чтобы никому и в голову не пришло копать глубже, до настоящей беседы.

Ради блага всего человечества он был готов принять любое наказание, лишь бы на этом всё и закончилось. Он без колебаний пошёл бы на мученичество ради дела, в которое верит.

Такова была его преданность человеку, которому он сейчас докладывал.

— Вы хорошо справились. Я и не ждал меньшего от нашего самого ценного актива в армии Альянса Систем, оперативник Бернсфельдт. И помните: каждое ваше действие служит будущему. Так идите же с гордо поднятой головой.

— Благодарю, сэр, — отозвался капитан-лейтенант.

На этом связь оборвалась.

Бернсфельдт поднялся, переполненный удовлетворением и гордостью. Голова у него была как пушинка, всё его тело звенело от ощущения успеха. Он знал, что должен делать дальше, и знал, как именно это сделать, но отныне ему предстояло действовать особенно осторожно.

В конце концов, никому в Альянсе Систем не следовало узнать, кому на самом деле принадлежит его верность.

— Всё во благо человечества.