Взгляд в Бездну (джен)

Бродяга многого ожидала, когда оказалась в Изначальной системе на странном космическом корабле, называемом орбитером. Ожидала битв с дронами из органики и металла, зовущихся Владеющими разумом, ожидала перестрелок и погонь, когда выполняла очередную задачу, направленную на то, чтобы помочь тем немногим Тэнно, кто ещё сопротивляется, ожидала ранений и головных болей, возникающих из-за долгого чтения записей орбитера, необходимого для ознакомления с реальным миром, а точнее тем, каким он стал за прошедшее, после Заримана, время. Ожидала многого, но не того, что окажется прижата к стене кучей варфреймов, возглавляемых её братом и будет названа мародеркой. Вот так поворот.

Оглядываясь назад, она понимает, почему Ивальд пришел к такому выводу — очевидно, он не рассчитывал на то, что теория этернализма, изучавшаяся в школе, всё-таки пригодится ему в жизни, но, когда дело касается Бездны, нет никакого толка в том, чтобы рассчитывать на законы науки, или на хоть какой-то здравый смысл. Бездна есть Бездна. В ней гораздо больше загадок, чем Бродяге хотелось бы знать.

Натарук приятным весом лег в руку женщины, и она в который раз его осмотрела, проводя взглядом по линиям органики, из которой сделан лук. Хунхау действительно оказался на удивление сговорчивым, когда речь зашла о его умирающей дочери и лицемерном сыне, решившем подчиниться «золотому отродью». Такую тщетную ярость, перемешанную с горечью от собственной беспомощности, Бродяга видела только в Дувири, когда в очередной раз следовала за оровирмом, в которого обратился Лодун. Похоже, у этих дронов всё-таки есть какие-то понятия об эмоциях и сострадании.

Следом взгляд сам собой скользнул на Ивальда, устроившегося на соседнем кресле в шаттле, любезно позаимствованном на фабрике «Главнарм». С его лица всё не спадает напряжение, появившееся в момент их встречи. Бродяга почувствовала, как по спине пробежали мурашки от осознания того, насколько живым он кажется, ведь… ну, по сути, это так. Он действительно живой. Не подделка Бездны, созданная разумом девчонки, боявшейся событий Заримана, а настоящий человек, лишенный кукольной кожи и бедной крестьянской одежды, в которую облачаются все жители Дувири. В его глазах настоящий огонь гнева и последующий пепел, оставшийся из-за смятения. На его лице — настоящая усталость и сосредоточенность, с которой он вел переговоры с Хунхау, оставив Бродягу стоять в стороне как ненужного наблюдателя. В его голосе — настоящая решимость и твердость, присущая солдату, пережившему не одно сражение.

Это не Дувири. Не создание Бездны, подчинившейся разуму испуганного ребенка. Это реальность — жестокая, серая реальность, подчиненная Владеющим разумом и Балласу, сумевшему пережить падение Орокин, в ней нет ничего от того красочного сказочного мира, которым может управлять всего один надоедливый ребенок с перепадами настроения. Сначала это пугало Бродягу. Теперь она думает, что в одном только Ивальде чувствуется больше жизни, чем во всем Дувири.

И это пугает её ещё больше.

— Итак… мы собираемся охотиться на архонтов? — подал голос Ивальд.

— У тебя есть другие идеи? — поинтересовалась Бродяга, пряча Натарук за спину. — Я вся во внимании.

— Нет, — легко ответил Ивальд. — Убить архонтов — именно та идея, которую я хотел предложить. Но не надо делать это в одиночку.

Бродяга издала заинтересованное мычание и, склонив голову на бок, испытывающее посмотрела на парня в ожидании продолжения.

— На земле есть клан Тэнно, — пояснил Ивальд. — Ну, или то, что от него осталось. С нашей поддержкой будет гораздо больше шансов на успех.

— Хм, — женщина покосилась на Куллерво и других здешних варфреймов, решивших идти за ними на встречу с Хунхау. — Ну, ещё пара фреймов точно не помешает…

На этих словах Ивальд шумно втянул воздух сквозь зубы, после чего тихо, измученно рассмеялся, как будто услышал что-то до крайности наивное и в то же время грустное. Тэнно медленно покачал головой и с сардонической улыбкой спросил:

— Ты думаешь, если бы мы могли использовать варфреймов, от этих тварей ещё хоть что-то бы осталось?

Бродяга отвечать не стала, потому что вопрос, по всей видимости, риторический.

— И почему вы не можете их использовать? — поинтересовалась она.

— На сторону Нармера перешел один из Тэнно. Он смог разработать систему «Паралич», которая нарушает Перенос и не позволяет нам управлять варфреймами, — с явным раздражением произнес Ивальд. — Каждый из архонтов, каждый сраный форпост Нармера оснащен «Параличом», они сделали всё возможное, чтобы у нас не было ни единого шанса подобраться поближе.

Ах. Это многое объясняет. Очевидно, тренированные воины, вооруженные неубиваемыми и невероятно сильными машинами из металла, не могли бы сдаться без веских на то причин. И кто мог знать, как ударить Тэнно больнее всего, если не другой Тэнно? Правду говорят: самая разрушительная атака та, которая нанесена изнутри.

— Так что, драться приходится без варфреймов, — зарывшись рукой в волосы, подытожил Ивальд. — Но от нас, в любом случае, будет польза в битве с архонтами. Если кто и знает этих тварей — так это мы.

— Ладно, — пожала плечами Бродяга. — Как скажешь.

В корабле воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом двигателей, несущих их через космос обратно к Земле, где своей очереди на разбор ожидает многоуважаемый Бореаль. Бродяга сложила руки на груди и откинулась назад, с определенным удовольствием прижавшись спиной к гудящей стене корабля. Перелеты в космосе — одни из немногих моментов, когда можно закрыть глаза и по-настоящему отдохнуть, не отвлекаясь на изучение информации об Изначальной системе и составлении плана на следующую вылазку к форпостам Нармера. Женщина уже думала отправиться в приятную дрему, чтобы передохнуть, но в этот момент Ивальд вновь заговорил:

— Серьёзно? Вот так просто?

Бродяга посмотрела на Тэнно, вопросительно вскинув бровь.

— Даже не будешь упираться? — уточнил он. — Никаких «я работаю одна», или «люди меня раздражают»?

— О, не волнуйся об этом, — хмыкнула Бродяга, — мне всё равно. Если есть возможность получить дополнительную помощь — ей стоит воспользоваться.

Непонятно почему, но этот ответ, кажется, только сильнее расстроил Ивальда и он нахмурился, смотря на женщину со странным недоверием, будто пытается разглядеть в ней черты мимика, прикрывающегося личностью его повзрослевшей сестры.

— Что за взгляд? — спросила Бродяга. — Не можешь привыкнуть?

Тэнно не смутился — наверное потому, что слишком подавлен и растерян для смущения — лишь покачал головой и наконец отвел глаза, сосредоточившись на царапинах в обшивке корабля. Какое-то время он молчал, мрачно ковыряя вылезшие нити в своем комбинезоне, но затем всё же произнес:

— Она бы так не сказала. И не согласилась настолько быстро. Упиралась бы до последнего, пока её силой бы не заставили сделать то, что пойдет ей же на пользу.

В груди проснулось знакомое противное чувство опустошения, заполонившего легкие. Ах, вот и оно — очередное напоминание о том, что Бродяга в Изначальной системе лишняя. Её мир — разноцветное небо и сказочные земли, страдающие от натиска оровирмов, настолько же очаровательные острова насколько и фальшивые. Этот мир — мрачная реальность, порабощенная Владеющими разумом и в то же время такая настоящая, что дрожь берет.

— Слушай, — вздохнула Бродяга, — я не особо стремилась сюда попасть, ясно? У меня было своё место и свой уклад жизни, который не включал в себя путешествие через Бездну в Изначальную систему и вступление во всю эту борьбу с Владеющими разумом. Понимаю, что я — не та, кого ты помнишь, а ты — не тот, кого помню я, но ситуация не располагает к долгой рефлексии, поэтому... давай мы опустим все эмоциональные проблемы с двойниками из Бездны, ладно?

— Говорить об этом легче, чем делать, — пробормотал Ивальд.

— А когда нам было легко? — невесело улыбнулась Бродяга. — С момента Заримана… полагаю, никогда.

Ивальд не ответил, но то, как едва заметно вздернулись уголки его губ в слабой ухмылке, сказало достаточно.

Прошло какое-то количество времени, прежде чем они вернулись на Землю и сразу же направились к месту, где прячется клан Тэнно, о котором говорил Ивальд. Бродяга понятия не имеет, как строятся все эти кланы, как живут и так далее, но, наверное, это что-то вроде маленьких военных баз, или как-то так? Тэнно это же, вроде как, воины, да? Вероятно, Бродяга угодит в суровую военную иерархию, хотя вряд ли таковая может существовать в условиях, в которых сейчас живут те немногие, кто ещё смог сохранить рассудок, не покрыв лицо Вуалью.

Корабль приземлился на поляне посреди леса и, выйдя из шаттла, Бродяга увидела ряд других транспортников Гринир и Корпуса, видимо, также любезно позаимствованных с их баз. Вокруг некоторых из кораблей вертятся небольшие группки Тэнно из двух-трех человек, перетаскивающих вещи и что-то бурно обсуждающих. Впрочем, только завидев Бродягу, они все быстро умолкли и заметно насторожились, словно звери, ожидающие удара. Женщина неловко махнула им рукой, после чего перевела взгляд на Ивальда, смело шагающего в лес и, недолго думая, последовала за ним.

За рядами деревьев и Земной живности, показались руины корабля — додзё, как выразился Ивальд — оплетенные светильниками и тканями, служащими укрытием от осадков. По траве разбросаны ящики с припасами, какие-то запчасти, полуразобранные механизмы и прочий мусор, который Тэнно, тем не менее, старательно коллекционируют и следят за его состоянием, видимо рассчитывая использовать в будущем. Бродяга, на самом деле, не знает, разочарована она открывшимся зрелищем, или нет. Вероятно, эти полуразобранные руины некогда большого, величественного корабля — лучшее, что могут получит беженцы, которых желает уничтожить весь Нармер, но с другой… что ж, в какой-то мере эта картина даже очаровательна. Большой склад, куда Тэнно тащат всё, что могут унести и медленно строят из этого своё гнездо, также, как и маленькие кукольные грызуны на просторах Дувири, которые любят охотиться на всё, что блестит. Так и не подумаешь, что эти ребята в одиночку выиграли Старую войну, прежде чем перебили собственных создателей.

— Пол уже какое-то время следит за тобой и хочет установить союз, так что проблем с командой не возникнет, — оповестил Ивальд подходя к руинам додзё, вокруг которых видно уже больше Тэнно, всё также настороженных неожиданным появлением взрослой незнакомки.

— Но могут возникнуть с чем-то другим? — уточнила Бродяга.

Ивальд остановился и неопределенно пожал плечами, после чего посмотрел на варфреймов — Куллерво и Висп — последовавших за ними в качестве охраны, потому что, похоже, кубрау даже рядом не стоят с той верностью и рвением охранять, которой обладают эти создания из техноцита. Изначально они хотели отправиться всей группой, но, спустя один долгий разговор, Ивальду удалось убедить оставить только одного варфрейма, коим оказалась Висп, как одна из наиболее миролюбивых и не особо вспыльчивых — хотя что-то в её тихих смешках подсказывает Бродяге ошибочность этого определения. Куллерво увязался следом несмотря ни на какие уговоры и, зная этого чудика, Бродяга практически на все сто процентов уверена, что он всё ещё ожидает нападения со стороны других фреймов. У него всегда была склонность к паранойе.

— Проблемы могут возникнуть с тем же самым Полом.., — неловко протянул Ивальд, — У меня с ним плохие отношения. У варфреймов с ним плохие отношения. У твоей «здешней» версии были с ним плохие отношения.

— Оу, — многозначительно выдала Бродяга.

— Он… у него своё видение мира, — продолжил Тэнно с заметным раздражением в голосе, как будто одно только упоминание этого «видения» заставляет его скрежетать зубами. — Свои методы достижения целей и свои взгляды на эти цели.

— Ты с этими взглядами не согласен?

— Я не согласен с последствиями этих взглядов.

Больше Тэнно ничего не сказал, а Бродяга и не стала расспрашивать, решив, что это слишком долгая история для быстрого разговора. Тем более, что уже скоро они вошли в дозё и тогда появились новые заботы, о которых следует беспокоиться.

— Ивальд! — раздался крайне обеспокоенный женский крик и из-за угла вылетела девушка с длинными, блондинистыми волосами, растрепавшимися от спешки. — Бездна, как же ты меня напугал!

Она, не обращая никакого внимания на Бродягу, подбежала к упомянутому Тэнно и схватила его лицо, начав вертеть из стороны в сторону, внимательно осматривая острым взглядом человека, знающего, что он ищет. Медик?

— Ты в порядке? — продолжила взволнованно расспрашивать она. — Всё хорошо? Ты не ранен? ЧТО ЭТО ЗА СИНЯКИ У ТЕБЯ НА ШЕЕ?!

Бродяга поморщилась от силы крика и с сочувствием посмотрела на Ивальда, которому даже не дали слова вставить, прежде чем на бедолагу вывалилась целая лекция о безопасности жизнедеятельности, полная ярости и праведного гнева на «идиота, решившего улететь непонятно куда в одиночку». Похоже, прежде чем навестить женщину, Тэнно прошел через какую-то драму в клане.

— Аврис, послушай! — намеренно повысив голос, чтобы перекричать девушку, воскликнул Ивальд. — Да, я поступил импульсивно, да, я был зол и да, мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться, но сейчас у нас есть момент чуть поважнее!

Он выразительно указал рукой на Бродягу и, когда Аврис наконец обратила на неё внимание, женщина вновь помахала рукой, растянув губы в неловкой улыбке.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — отозвалась Тэнно, осматривая её внимательным, пристальным взглядом.

Прошло несколько секунд, прежде чем в глазах девушки наконец появилось узнавание и она, высоко вскинув от удивления брови, вновь посмотрела на Ивальда.

— Очень долгая история, — только и ответил он. — Предлагаю объяснить её один раз всем, чтобы не тратить время зря. Остальные ещё в додзё?

Аврис заторможенно кивнула, явно всё ещё находясь под эффектом от увиденного, после чего с заметной неуверенностью в голосе сказала:

— Фесфа проводит брифинг по предстоящей вылазке. Полагаю, мне надо её прерывать?

— Желательно, — невесело усмехнулся Ивальд. — Наша предстоящая задача меняется. Сильно меняется.

Аврис кинула последний настороженный взгляд на Бродягу и кивнула, видимо поняв, что вопросы и беспокойство нужно оставить на потом. Сейчас их всех ждет очень веселый разговор об этернализме, Бездне, и парочке архонтов, которых предстоит победить.

* * *

Стены дормизона наверняка дрогнули в тот момент, когда девчонка со всей силы ударила руками по столу и вскочила на ноги, направив на брата разъяренный взгляд, полный пылающего гнева.

— Ты! — она указала пальцем на Ивальда. — Ты украл мои наклейки! Они были нужны мне для проекта!

— М? — Ивальд сделал наигранно непонимающее лицо, размеренно постучав палочками по подносу с едой. — О чем ты? Не брал я никаких наклеек.

— Хватит врать! — она схватила учебную сумку брата, лежавшую рядом с его стулом и, не обращая внимания на последовавшие возмущения, продемонстрировала маленький, цветастый рисунок планеты, налепленный на грубую ткань. — Это что по-твоему?! Ты специально их взял!

Ивальд лишь выразительно фыркнул и сложил руки на груди, определенно точно не собираясь извиняться, или испытывать хоть какую-то вину за содеянное, чем вызвал только большее раздражение со стороны сестры.

— Подумаешь, не так уж и сильно они тебе нужны были, раз ты оставила их валяться на столе, — небрежно бросил он.

— Я ушла за проектом, а из-за тебя мне пришлось искать эти наклейки по всему кораблю! — девчонка зарычала бросила сумку в брата, слишком расстроенная, чтобы подумать о последствиях своих действий, которые наступили практически мгновенно.

— ☐☐☐☐☐! — имя утонуло в пространстве чередой неразборчивых звуков, наслаивающихся друг на друга словно поврежденная запись. — А ну хватит!

Мать развернулась и ударила ладонью по кухонному гарнитуру, посуда на котором опасно задребезжала, словно один удар способен заставить все подносы, столовые приборы и тарелки упасть на пол. Или, может быть, девчонке просто так казалось в то время, когда грозное слово матери и разочарованный взгляд отца были для неё самыми страшными явлениями в мире. Впрочем, не в момент ссоры.

— Он специально это сделал! — всплеснула руками, не в силах сдержать своё раздражение. — Он знал, что у меня проект, и всё равно это сделал! Мне наклейки были нужнее, чем ему!

— Да ладно тебе, не так уж и нужен этот проект, его вообще не обязательно делать, — насмешка в словах брата определенно не помогали ситуации, а только делали её ещё хуже, пробуждая в груди девчонки настоящий пожар праведного гнева. — Чего ты так завелась?

— Ивальд, — отец оторвал взгляд от планшета, на котором, скорее всего, рассматривал очередные чертежи предстоящих проектов, или что-то в этом роде. — Тебе всё равно не следовало брать их, ты же не ребенок.

Наверное, в тот момент голова родителей нестерпимо болела от неугомонных детей, которые не могли перестать ссориться даже после того, как стали чуть взрослее десятилетних. Ну, «чуть» значит, что Ивальду было семнадцать — и он всё равно воровал наклейки у младшей сестры как последний кретин — а девчонке четырнадцать — и она всё равно каждый раз злилась, чем, вероятно, провоцировала брата на подобные выходки. Им обоим следовало повзрослеть и об этом любезно позаботилась Бездна.

— Да что в твоих наклейках такого особенного? — непонимающе развел руками Ивальд. — Подумаешь, взял пару листов, зачем сразу истерику начинать?

И если было что-то, что раздражало её больше, чем сознательные пакости, призванные просто испортить настроение, так это указания на «истерики» и «ненужную раздражительность». Девчонка почувствовала, как её лицо теплеет от переполняющего тело возмущения и с размаху кинула в Ивальда палочки, удачно попав ему прямо в лицо, от чего брат, к злобному удовлетворению его сестры, отпрянул и чуть не свалился со стула, на мгновение потеряв равновесие.

— А ну быстро успокоились оба! — громогласный крик матери был слышен, наверное, в соседних отсеках за толстыми металлическими стенами. — ☐☐☐☐☐, подбери палочки, ещё раз кинешь их и будешь сидеть в своей комнате, пока не долетим до Тау!!

— Ну и ладно! — не сдерживаясь, закричала в ответ девчонка, широким шагом выходя из-за стола и хватая собственную учебную сумку. — Главное, чтобы подальше от него!

Кинув Ивальду последнее злобное: «придурок!» она широким шагом направилась к выходу из дормизона, даже не подумав поднять несчастные палочки.

— Куда это ты пошла?! — донесся в спину гневный возглас матери. — А ну вернись обратно!

Девчонка лишь ускорила шаг, крепко сжимая лямку сумки, уже изрядно пострадавшей за всё время обучения на Заримане, в течении которого ей пришлось пережить не одну и не две ссоры.

— Вот же дрянная девчонка! — пораженно воскликнула мать семейства, разведя руками, её ярко-алые волосы, кажется, вот-вот поднимутся в воздух словно пламя. — И кто её так воспитал?!

— Мне кажется, это у неё наследственное, — как бы невзначай заметил отец.

— Прошу ПРОЩЕНИЯ?!

Отец лишь растянул губы в смиренной улыбке и благоразумно решил не отвечать, чтобы не начинать новый не особо нужный конфликт.

Девчонка, тем временем, широким шагом пересекала просторные коридоры Заримана, на ходу бормоча под нос все возможные ругательства в отношении брата, которые только приходили ей в голову — их было более чем достаточно. Раздражающий, тупой, надоедливый придурок, который только и думает, как бы испортить ей буквально всё просто из-за того, что он раздражающий, тупой, надоедливый придурок. В чем была проблема просто оставить эти несчастные наклейки на столе, неужели он бы умер из-за этого?! Оператор ничего ему не делала и слова не говорила, зачем было это делать?! Придурок!

— С началом нового учебного дня, дорогие ученики! — неестественно радостный голос Мелики вызвал тошноту, подступающую к горлу. — Мне не терпится узнать, чего мы сможем добиться сегодня, благодаря упорному труду и развитию! Не забывайте — после ужина состоится всеобщая игра Лунаро, в которой каждый сможет отстоять честь своего класса!

Девчонка подавила желание что-нибудь кинуть в экран, где видно изображение цефалона, потому что это было бы как минимум бессмысленно и доставило бы ещё больше проблем со школьным управлением, чем у неё уже есть. Она не хотела драться с теми придурками, они сами нарвались, но, конечно, никому это не интересно, потому что «образцовый ученик должен быть сдержан». Самое тупое правило, которое только можно было придумать.

В коридорах уже стоит гул учеников, прибывших на очередные занятия, которые им приходится проходить, пока корабль летит к системе Тау для «просвещения» или какой-то такой чуши. Девчонка прошла мимо других ребят не отрывая мрачного взгляда от пола и всё продолжая крепко сжимать лямку сумки, чувствуя противное ощущение в груди, оставшееся после тупой выходки Ивальда. Она так долго делала этот несчастный проект!

— ☐☐☐☐☐, как я рада тебя видеть! — конечно, Мелика не упустила возможности поздороваться, потому что раздражающий цефалон здоровается со всеми. — Помни: у тебя уже два предупреждения от школьного управления, появится третье — и будет поставлен вопрос о твоем исключении, так что приложи все усилия, чтобы стать лучше! Ты такая талантливая ученица, то, как поднялись твои оценки, стоило только постараться, меня поражает! Уверена, ещё немного, и ты сможешь стать лучшей в классе!

Девчонка крепко сжала зубы и ускорила шаг, стремясь уйти из-под взора дисплея, с которого цефалон к ней обращается, потому что, вероятно, если она задержится хоть на минуту — всё-таки ударит по экрану и тогда родители будут по-настоящему разочарованы. Она не хочет, чтобы они были ещё больше разочарованы.

Старательно избегая любого внимания со стороны Мелики, девчонка быстро добралась до нужного класса и, не здороваясь ни с кем из одноклассников — они всё равно предпочитают игнорировать её существование — села за своё место, небрежно кинув сумку у окна, за которым неспешно проплывают кольца Сатурна, освещенные Солнцем. Эта планета видна за окном последние несколько суток, пока экипаж корабля готовится к прыжку, а потому она не испытала особого впечатления, когда в очередной раз взглянула в космос.

— Привет! — сбоку послышался голос, который девчонка проигнорировала, продолжив скучающе наблюдать за Сатурном. — Э-э-э… привет?

Перед лицом показалась ладонь, облаченная в комбинезон и она резко развернулась, тут же устремив острый взгляд на одноклассника, стоящего рядом. Тот сразу же вскинул руки в примирительном жесте и сказал:

— Прости, просто ты не отвечала, вот я и… ну, попытался привлечь твоё внимание? Может, грубовато, но это ведь сработало.

Девчонка нахмурилась, ведь у неё даже мысли не возникло о том, что кто-то из класса может обращаться к ней. Впрочем, это неважно. Что ему нужно? Кто-то опять захотел создать новый повод для сплетен?

— Зачем ты здесь? — резко спросила она.

Парень с забавным видом пару раз моргнул, вероятно сбитый с толку внезапно враждебным настроем, в то время как ребята вокруг начали обращать на них внимание, то и дело кидая долгие, косые взгляды.

— У меня, вроде как, возникли проблемы с парой тем по экзамену, — пожал плечами он. — А ты получила по этим темам лучшие баллы, вот я и подумал, что ты можешь, ну… помочь мне немного? Учебные материалы пишут каким-то странным языком, я никак их не могу понять.

И растянул губы в неловкой улыбке, явно чувствуя себя не очень комфортно в данном диалоге, ровно, как и девчонка. Серьёзно? С каких пор к ней кто-то подходит, чтобы получить помощь по учебным материалам? С каких пор к ней подходят хоть за чем-то? И кто-то действительно не может понять, что пишут в учебных материалах? Там же буквально для идиотов написано! Если так хотел понадоедать, мог бы и другой предлог придумать.

— Почитай получше, раз понять не можешь, — оскалилась она. — И не знаю, зачем ты здесь, но перестань меня донимать, я не собираюсь терпеть дерьмо, ясно?

— Ладно-ладно, извини, — снова вскинул руки одноклассник. — Слушай, я просто хотел, чтобы ты мне помогла с парой тем, чего так набросилась?

— Ну так попроси кого-нибудь другого, — не проявив ни капли сочувствия, отрезала девчонка.

— Эй, иди сюда, — позвал кто-то из группы в соседнем ряду, — нашел кого спрашивать. Какие темы не понимаешь? Можем подсказать.

Парень бросил на девчонку косой, разочарованный взгляд, после чего молча развернулся и направился к позвавшим его ребятам. Девчонка впилась глазами в спину одноклассника, ожидая, что он заговорит с другими и даже не подумает спрашивать что-то об учебе, но нахмурилась ещё сильнее, когда увидела, как тот достает из сумки планшет, показывает его своим новообретенным приятелям и начинает что-то спрашивать. Стоп… он действительно просто хотел помощи по каким-то учебным темам..?

Девчонка тихо выдохнула, почувствовав, как на смену гневу быстро приходит смущение и растерянность. Это… неприятно получилось. Она не хотела проявлять лишнюю грубость, просто… ой, да какая разница? Как будто ей нужно маяться с дураком, не понимающим простые учебные записи, которые составляли специально, чтобы их понял даже самый маленький ребенок. Неважно это. Есть другие дела, о которых нужно заботиться. Плевать.

Она сложила руки на груди и снова отвернулась к окну, решительно не обращая внимания ни на одноклассника, быстро освоившегося в новой компании, что-то активно ему объясняющей, ни на противное чувство горечи, которое всё никак не хочет отступать, хотя эта ситуация совершенно точно не стоит того, чтобы о ней лишний раз думать. Подумаешь. Не в первый раз уже.

К счастью, скоро Мелика наконец начала урок и позволила девчонке сосредоточиться на чем-то другом, то есть на очередном скучном уроке, тему которого она уже давно выучила, когда от скуки читала единственную доступную ей литературу на корабле — учебную. Ну, всегда имеет смысл почерпнуть что-то новое и повторить уже пройденный материал, или что-то в этом роде.

— Хорошая работа, класс! — радостно защебетала Мелика после того, как проверила записи подопечных учеников. — А теперь, прежде чем мы перейдем к следующей теме, давайте проверим проекты о космических телах, которые были даны вам в качестве внеклассного развлечения! Кто-то подготовил их? Ого, как много рук, вы просто лучший класс, который у меня только был!

Девчонка сглотнула, опустив взгляд на стопку бумаг и вырезок из древних журналов, которые ей дал отец, порадовавшийся тому, что дочь наконец решила поучаствовать в каких-то классных активностях. Да, на некоторых из них должны были быть ещё наклейки, но оно не так важно, всё равно неплохо, вроде, получилось..? Она подняла взгляд на экран, возле которого выступает группа учеников из трех человек, подготовивших рассказ об истории освоения и колонизации Венеры. Они даже сделали голографические изображения к тексту, которым с помощью проектора придали форму посреди класса. Красивые. Очень… красивые.

Девчонка поджала губы и закинула стопку бумаг обратно в сумку, после чего снова отвернулась к уже до отвращения надоевшему ей окну. Всё равно больше ничего интересного на уроке не будет, так что какая разница.

— Простите за прерывание. Это командир подразделения «Зариман». Все палубы и все станции готовы к полевым учениям Реликвария, — гудок и мужской голос прервал тишину, царившую во время выполнения теста по временным аксиомам.

— Обучающиеся, обратите внимание на окно, это может показаться вам поучительным! — бодро сказала Мелика.

Оторвав взгляд от планшета с вопросами, девчонка увидела, что её одноклассники последовали совету цефалона и все как один повернули головы к окну, возбужденно переговариваясь друг с другом о чем-то.

— Через десять… девять… восемь…

Она покосилась на окно и, немного подумав, из простого упорства не стала следовать за остальными, вместо этого демонстративно откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, словно всё происходящее её совершенно никак не волнует.

— Семь… шесть… пять…

Пол под ногами задрожал, освещение странно заморгало и лампы начали издавать противный, трещащий звук. Она нахмурилась, почувствовав, как в голове внезапно появилась противная, острая боль, которой раньше определенно не было. Неужели так сильно устала?

— Четыре… три… два…

По черепу словно с размаху ударили молотом, и девчонка вскрикнула, схватившись за раскалывающуюся на части голову. Корабль сильно вздрогнул, лампы, судя по треску стекол и резко оборвавшемуся трещанию, перегорели, в то время как Мелика продолжила говорить какую-то радостную, неразборчивую чушь, только сильнее раздражая. Слух заполонил шум корабля, перемешанный с болезненными стонами одноклассников, которых постигла та же участь, что и её, вскоре всё смешалось в неразборчивый поток звуков, среди которых четко отличим лишь бешеный стук собственного сердца, бьющегося о ребра.

Через силу открыв глаза и посмотрев в окно, девчонка увидела голубо-зеленые разводы, что медленно поглощают космос и надоевший Сатурн, словно неизбежность, растворяющая в себе всё. Корабль внезапно рванул вперед и, прежде чем потерять сознание от невыносимой боли, разбирающей мозг по частям, она почувствовала пронизывающий до самых костей болезненный холод, вцепившийся в её тело словно множество костлявых, впивающихся ногтями в кожу, рук.

Один.

Бродяга резко вдохнула и распахнула глаза, уставившись в потолок отсека додзё, в котором ей позволили переночевать.

По каким-то причинам это чувство показалось ей знакомым. Фантомная боль, оставшаяся после странного сна. Фантомный холод, остающийся каждый раз, когда приходится взаимодействовать с Бездной. Слабая злость и раздражение, оставшиеся после того противного ребенка, коим когда-то являлась Бродяга.

Женщина села, потирая висок, пульсирующий слабой, неприятной болью. По-хорошему лечь бы спать дальше и как следует отдохнуть перед тем, как отправиться в бой с Бореалем, но Бродяга слишком хорошо себя знает, чтобы допускать столь наивную ошибку. Такие сны не проходят бесследно. После таких снов уснуть уже, увы, невозможно.

Раздался шорох ткани и несколько Тэнно, разместившихся рядом на лежанках, заворочались, видимо тоже не обремененные здоровым, счастливым сном. Бродяга, смирившись со своей судьбой, встала на ноги и потянулась, с довольным вздохом почувствовав, как захрустели позвонки. Сейчас всё равно уже светает, а значит им скоро выдвигаться в путь, так что можно не мучать себя попытками отдохнуть и сразу приняться за работу.

Собрание глав клана Тэнно — «Посмертие», так он называется — закончилось удивительно хорошим результатом. Фесфа — маленькая разведчица, Аврис — сосредоточенная на своей работе медик, Йон — не особо разговорчивый техник и Пол — основатель клана, довольно быстро согласились с тем, что чем раньше они уничтожат архонтов — тем лучше. Конечно, перед этим Бродяге пришлось пересказать им чуть ли не всю теорию этернализма и почему он работает так, что в Изначальной системе появилась старшая копия пропавшей в Бездне «Коротышки» — Бродяга не знакома со своей здешней версией, но что-то ей подсказывает, что бедолага была очень сильно раздражена, когда услышала это прозвище. Благо, на помощь женщине быстро пришел Йон, знакомый с теорией и, благодаря ему, разговор прошел гораздо быстрее, чем изначально ожидалось, а потому довольно скоро все пришли к решению выдвигаться на охоту за Бореалем как можно скорее. Группа на битву собралась не маленькая, так что архонту, наверное, стоит начинать волноваться.

Надев верхнюю одежду, Бродяга вышла в коридоры додзё, где уже бурлит жизнь, несмотря на раннее утро. Похоже, Тэнно взбудоражены предстоящей миссией и их нельзя за это винить. Сама Бродяга, если бы перед этим не прошла через безднову кучу казней, вероятно, тоже была бы взволнована.

— Почему не спишь? — раздался голос позади и, обернувшись, женщина увидела Фесфу, осматривающую её внимательным взглядом.

— А почему люди в такое время не спят? — пожала плечами Бродяга. — Либо работа, либо кошмары. Какой вариант применим к тебе?

Фесфа вскинула уголки губ в многозначительной ухмылке и, немного подумав, легко ответила:

— Оба.

Бродяга лишь развела руками, как бы показывая, что не особо удивлена такой новостью. Фесфа решила проявить удивительную откровенность в разговоре с незнакомой ей женщиной, появившейся буквально меньше суток назад и рассказавшей бредни об этернализме. Сначала, смотря на пристальный, пронизывающий взгляд девочки, Бродяге казалось, что та привяжет её к стулу и заставит выложить всю информацию на стол, но, к счастью, Тэнно в конце концов доверилась своим союзникам и решила этого не делать. Ура.

— Когда вылетаем? — спросила женщина, наблюдая за тем, как пара ребят тащат куда-то ящики с оружием.

— Через несколько часов, — ответила Фесфа. — Сейчас проходит последнее собрание.

— Да? — вскинула бровь Бродяга. — И почему меня на него не позвали?

— Потому что в большинстве случаев собрание — это когда Ивальд и Пол ведут пассивно-агрессивный диалог и пытаются не порвать друг другу глотки из-за различий в подходах к задачам, — равнодушно отозвалась девочка.

Что ж… Ивальд упоминал, что у него плохие отношения с основателем, так что, наверное, тут нет смысла удивляться.

— Предлагаю тогда к ним присоединиться, — пожала плечами Бродяга. — Всё равно делать нечего, верно?

— Удачи, — небрежно махнула рукой Фесфа и спокойным шагом направилась к Тэнно, перетаскивающим оборудование. — У меня нет никакого желания слушать эту грызню.

Бродяга усмехнулась, не видя смысла отрицать очевидную истину в словах Тэнно. То не особо большое собрание, которое они организовали после прибытия женщины, стало довольно хорошим показателем взаимоотношений между Ивальдом и Полом — первый в течении всего собрания игнорировал существование второго, только коротко отвечая на заданные вопросы и сразу же после этого переходя к интересующим его темам.

Впрочем, в данный момент Бродяге всё равно ничего не остается, кроме как слушать эти «пассивно-агрессивные диалоги». Всяко лучше будет, чем сидеть на одном месте и размышлять над целью своего существования в Изначальной системе.

— Нет, мы не будем этого делать! — не успела женщина дойти до отсека, где должно проводиться собрание, как до неё уже донесся раздраженный голос Ивальда. — Пол, у нас есть куча живых варфреймов, не управляемых Переносом и, соответственно, не подверженных воздействию «Паралича», зачем ты хочешь отправить туда ещё и наших?

— Мы не можем доверять этим варфреймам, — холодно ответил Пол. — С самых времен Орокин известно, что личности фреймов рано или поздно поддаются заражению и теряют над собой контроль. Нам нужны люди, которые смогут их проконтролировать.

— И ты думаешь, они смогут это сделать? — с ядовитой насмешкой спросил Ивальд. — Как ты хочешь, чтобы они противостояли гребаным машинам для убийств, покрытым броней?

Бродяга вошла в зал и увидела двух «оппонетнов» стоящих друг напротив друга с самым враждебным видом, на который только способен семнадцатилетний на вид парень и варфрейм с металлом заместо лица. С между ними разместились Йон и Аврис, совершенно точно не слушающие и рассматривающие что-то в планшете Йона. Услышав, как в зал вошел ещё один человек, они подняли взгляд на Бродягу и помахали руками у горла, как бы показывая, что лезть в эту перепалку бессмысленно. Женщина молча приняла условия и села рядом с Тэнно, сложив руки на груди.

— Перенос подчинит любого из них, — отрезал Пол, не обратив никакого внимания на вошедшую. — Варфреймы могут быть живыми, но они не обладают разумом. Это лишь остаточные воспоминания тех людей, которыми они когда-то были.

— О, правда? — наигранно удивленно вскинул брови Ивальд. — А мне кажется, что они достаточно хорошо показали свою позицию, когда чуть не задушили меня и оставили в живых только потому, что я вытащил их из космоса. Они знают меня, помнят меня, помнят и тебя, помнят и её.

Несколько долгих секунд тишины, в течении которых Ивальд медленно склонялся над столом, не сводя пристального взгляда с Пола.

— И поверь мне, — тихо продолжил Тэнно, — ради того, кто подарил им возможность жить, они готовы пройти через всю Бездну. А теперь давай вместе подумаем, что будет, если эти варфреймы поймут, из-за чьего приказа погибла их оператор.

Пол промолчал и это стало достаточным ответом на прозвучавшие слова. Бродяга с болью вспомнила свой долгий путь примирения с Куллерво, то есть огромное количество спиралей, в течении которых варфрейм играючи делал из неё подушку для ножей, прежде чем наконец сдался и позволил женщине проникнуть в его воспоминания.

Варфрейм основателя — Вобан Прайм, вроде? — издал шипящий звук, видимо обозначающий тяжелый вздох и выразительно постучал пальцами по столу, демонстрируя, наверное, самое сильное проявление эмоций за то недолго время, которое Бродяга его знает.

— На эту миссию не отправится больше Тэнно, чем оно того требует, — решительно сказал Ивальд. — Бореаль силен, но не против группы варфреймов и Тэнно. Нет смысла подвергать наших опасности только из-за твоих опасений.

— Это неразумно, — явно сквозь сжатые зубы процедил Пол. — Варфреймы опасны, они чуть не убили тебя и теперь ты хочешь, чтобы попытались убить других?

— Именно поэтому на миссию не отправится больше Тэнно, чем оно того требует, — покачал головой Ивальд. — Только я, Бродяга и Фесфа. Нас не так просто убить, ты знаешь.

— Вы военачальники…

— Какие в Бездну военачальники, Пол? — всплеснул руками Ивальд. — Оглянись вокруг, мы живем в руинах от одной охоты до другой, а ты до сих пор пытаешься действовать так, как будто тут цельный клан! Нет уже никакого «Посмертия», нет никаких генералов и военачальников, есть только мы, Тэнно! На этом всё!

Зал погрузился в гнетущую тишину и даже Йон с Аврис отвлеклись от планшета, чтобы осторожно взглянуть на Ивальда, настолько взбешенного, что его шея заметно покраснела под яркими синяками. Какое-то время все молчали, столкнувшись с не очень приятной правдой текущего положения Тэнно, изо всех сил цепляющихся за те немногие спасательные тросы, которые у них остались, чтобы удержаться на плаву, пока Нармер медленно подводит Прагас к Солнцу с целью поглотить звезду и отправиться в далекое путешествие до следующей планетной системы.

Бродяга поджала губы, испытав определенную гордость за то, что её брат — ну, здешняя его версия- достаточно смел, чтобы встретиться с реальностью и озвучить её без тени страха в голосе. Бродяга, к сожалению, такой способностью не обладает.

В конце концов тишину всё-таки прервал Пол, тихо, с явным усилием, сказав:

— …хорошо. Но все риски этой миссии лежат на тебе.

— Конечно, — закатил глаза Ивальд. — Можешь и дальше спокойно отсиживаться в своем убежище, всё равно не тебе сражаться. Как и всегда.

Почему-то Аврис резко выпрямилась и устремила на Тэнно крайне осуждающий взгляд широко раскрытых глаз, но тот не обратил на это никакого внимания — развернулся и уверенным шагом направился прочь из отсека, определенно не намеренный продолжать диалог. Кажется, после этого атмосфера в зале стала только хуже.

— Пол.., — с осторожностью в голосе позвала Аврис, сведя брови вместе.

— Нет, — прервал её основатель со странным смирением в голосе. — Он прав. В битвах сражаются все, кроме меня, не так ли?

В этих словах прозвучала гораздо большая горечь, чем, наверное, должна была. Бродяга благоразумно решила промолчать и не вмешиваться не в своё дело. Вероятно, этот клан пережил долгую историю, которую вряд ли кто-то из них пожелает рассказывать, так что не стоит в это лезть. Женщина уже оказалась в той реальности, в которой быть не должна, не надо добавлять к этому ещё и прошлое клана, в котором её тоже не было.

В конце концов, Пол покинул зал, а следом за ним и все остальные, чтобы подготовиться к предстоящему полету. Варфреймы будут ждать их на месте, чтобы лишний раз с Тэнно не пересекаться, так что сейчас остается только перепроверить всё оборудование и подготовиться к битве с обезображенной тварью, лишенной головы. Бродяга вздохнула и, подбросив в руке Натарук, отправилась к транспортному кораблю, на котором предстоит лететь до места выполнения задачи.

* * *

— Ивальд! — закричала Бродяга, бросая в сторону упомянутого дымовую гранату, которая, ударившись о землю, зашипела, мгновенно выпустив облако плотного дыма, скрывшего Тэнно от дронов Владеющих разумом, пришедших на помощь архонту.

Бореаль взвыл, высокое трещание разнеслось по пещере, отражаясь от сводов гулким эхо и в следующее мгновение вода под ногами Бродяги вспыхнула тысячами молний, опасно укусивших стопы, когда та спешно отпрыгнула назад, едва ли не падая в жидкость — это была бы неловкая смерть. Не успела женщина опомниться, как архонт уже на полной скорости летит к ней, выставив вперед сверкающий посох. Бродяга, немедля, подняла Натарук и выстрелила Бореалю точно в грудь, из-за чего тот снова издал высокое завывание и на мгновение замедлился, откинувшись назад. Этого мгновения оказалось вполне достаточно для того, чтобы вокруг тела архонта обвились цепи и резким движением потянули его вниз, приковывая к земле. Кадило Харроу издало громкий звон, когда варфрейм, игнорируя врагов по близости, взмахнул им, разнося по воздуху клубы серо-синего дыма.

И что ж, в этот момент судьба Бореаля была предрешена, потому что на него набросилось как минимум три варфрейма, в то время как остальные помогли издалека, не намереваясь давать архонту ни единого шанса на выживание. Нет ничего удивительного в том, что спустя где-то полминуты тварь издала последний, предсмертный вой и упала на землю, лишенная двух конечностей и половины головы. Вау.

— Это… было быстро, — пробормотала Бродяга. — Очень быстро.

Женщина не слышит, что говорят варфреймы, но что-то ей подсказывает — Вольт, разминающий плечи и Висп, небрежно махающая рукой — что они сейчас самодовольно усмехаются и говорят что-то вроде: «ничего удивительного». В общем-то, это правда… ничего удивительного.

— Почему, ещё раз, они не помогали вам всё это время? — уточнила Бродяга, смотря на Ивальда.

Ивальд не ответил, слишком занятый тем, чтобы обратить батталиста в горстку пепла лучом Бездны. Второй дрон опасно близко подошел к спине Тэнно, намеренный ударить, но, прежде чем он успел это сделать, стрела Натарука вонзилась в тело Владеющего разумом, прибив его к ближайшей стене. Ивальд резко обернулся, посмотрел на дрона, затем на Бродягу, благодарно кивнул, а следом сказал:

— Потому что у них нет никакого понимания о союзничестве.

Несколько варфреймов повернули головы к Тэнно — тот посмотрел на них в ответ, недовольно прищурив глаза.

— И потому что они готовы убить любого, кто не является моей сестрой или её постаревшей версией, — добавил он, сложив руки на груди. — Даже того, кто спас им жизни.

Бродяга, опять-таки, не слышит, что говорят варфреймы, но, наверное, они сейчас очень громко матерятся и угрожают Ивальду расправой. Ивальд, судя по его не самому радостному выражению лица, думает примерно о том же.

— Это всё круто, — вперед вышла Фесфа, разминая плечо, вероятно пострадавшее в битве, — но сосредоточимся на деле. Мы убили архонта.

Оба Тэнно, как по команде, посмотрели на мертвое тело Бореаля, упавшее посреди земной пещеры. Синий кристалл, выпирающий из его живота, испускает слабое сияние, всё ещё живой и полный энергии, несмотря на смерть носителя. Лотос, вероятно, он придется по душе.

— Вы убили архонта, — повторил Йон, сопровождающий их по связи. — Поздравляю.

Бродяга неловко похлопала, не зная, что сказать. Ивальд уставился на тело Бореаля с широко раскрытыми глазами, в которых появилось осознание. Затем медленно перевел взгляд на Фесфу и они посмотри друг на друга с одинаковым выражением лица, полным странного удивления, перемешенного с надеждой. Что с ними?

— Мы убили архонта, — повторил Ивальд, — мы убили одного архонта, а значит можем убить и остальных. Можем убить остальных… можем добраться до остального Нармера и Балласа.

— Не беги так далеко, — покачала головой Фесфа, — для начала нужно определиться с действиями. Нельзя сейчас погружаться в фантазии о том, что может быть…

Тэнно довольно быстро погрузились в фантазии о том, что может быть, с энтузиазмом обсуждая дальнейший план действий и уничтожение Нармера. Решив оставить данную, несомненно, занимательную дискуссию тем, кто может её поддержать, Бродяга подошла к туше Бореяла, распростершейся в воде, коей залита практически вся земная пещера, где проходило сражение. Кристалл архонта, вонзенный в грудь существа, излучает болезненный бледно-голубой свет, который сложно определить как что-то хоть сколько-то хорошее. Почему-то женщина крайне сильно сомневается в том, что это поможет Лотос, но, так уж вышло, что у неё нет особого выбора в данной ситуации. Либо скармливать кристалл пострадавшей и, возможно, продлевать её жизнь, либо позволять той буквально раствориться в воздухе как призраку.

Бродяга уперлась ногой в тело Бореаля, после чего схватила рукой светло-голубой камень и потянула на себя, с треском разрываемых мышц вырывая кристалл. Тот отдался ощутимым гудением в ладони от заключенной в предмет энергии.

— Нам необходимо привлечь остальных, они определенно узнаю о том, что архонт мертв, — решительно заявил Ивальд. — Связаться с Фортуной и Деймосом, обсудить план. У нас ещё есть шансы!

— Желаю вам в этом удачи, — вздохнула Бродяга, пряча кристалл в подсумок на поясе. — А мне надо идти кормить нашу общую знакомую.

Тэнно прекратили разговор и посмотрели на женщину, видимо вспомнив, что она всё ещё тут присутствует. Ивальд взглянул на подсумок, из которого выглядывает часть кристалла и с явным сомнением нахмурился, видимо испытывая примерно столько же уверенности в этой затее, сколько испытывает и Бродяга — ноль.

Раздался звук тяжелых шагов по воде, с которыми к ним подошли варфреймы и встали вокруг женщины, определенно не намеренные никуда уходить.

— Не знаю, говорят они сейчас что-то или нет, но мне кажется, что за свою жизнь тебе можно не бояться, — протянул Ивальд, устремив на них долгий взгляд. — Свяжись со мной, как только закончишь, в твоем коммуникаторе должен быть мой контакт.

— В моём коммуникаторе много контактов, — пожала плечами Бродяга, — и подавляющее большинство из них — это «придурок» под разными номерами. Ты, полагаю, «придурок №1»?

— Если это так, то я буду очень сильно разочарован, — фыркнул Ивальд. — Поищи что-нибудь вроде: «идиот, который точно не мой брат» или «приёмный», уверен, что-нибудь найдешь.

Бродяга растянула губы в слабой улыбке, порадовавшись тому, что её не самая остроумная подколка удалась. В нынешней ситуации только этому радоваться и остается.