Взгляд в Бездну (джен)

Решила сделать небольшое предисловие перед началом фанфика, потому что у этой работы довольно долгая история и как-то нехорошо без вступительных слов сразу отправлять читателей на главы. Давайте я тут распишу особенности текста, с которыми вам желательно ознакомиться, чтобы в ходе прочтения вы не сидели в непонятках.

АХТУНГ!

Работа может показаться жестокой, т.к. есть достаточно большое количество описания несексуального насилия. Отвратных сцен нет, но есть суровые реалии, вынуждающие персонажей идти на не совсем морально правильные действия, из-за чего и было принято решение поставить высокий рейтинг.Особой жестокости от которой прям дрожь берет вы здесь не увидите, но некоторые главы могут читаться тяжело, на таких в примечаниях будут поставлены метки с соответствующими предупреждениями. На всякий случай уточняю, что автор против насилия в любом его проявлении и за лечение психических расстройств в любом их проявлении. Живите дружно, любитесь а не деритесь и всё такое.

 

• Весь нынешний сюжет Варфрейма НЕ УЧИТЫВАЕТСЯ. Фанфик (старая его часть) начинал писаться ещё тогда, когда не было ни Дувири, ни 1999, ни всей этой шизофрении с этернализмом. Из новых квестов (то есть квестов, вышедших после Ангелов Заримана) полноценно присутствует только Дувири, очень-очень частично Шепот в стенах и Стародавний мир, но с ним тоже много своих приколов. Короче это я к тому, что ни параллельных реальностей, ни всяких Артуров и других персов здесь нет, все действия остаются в рамках одной вселенной, где есть только Оператор и Скиталец — в данном фанфике Бродяга.

• «Взгляд в Бездну» — продолжение работы, которую я писала несколько лет назад, когда мне было не очень много годиков (как, впрочем, и сейчас), поэтому у истории есть определенный контекст, но вам совершенно не обязательно с ним ознакамливаться, чтобы всё понять. Писала с учетом того, что главы могут читать люди, незнакомые с прошлым фанфиком, так что по персонажам, их взаимоотношениям и сюжету ничего не упу́стите.

• Если кому-то прям интересно аче я там раньше писала, этот фанфик есть на фикбуке вместе со всеми остальными предшествующими ему работами:

https://ficbook.net/readfic/019a8932-93b5-7b43-b527-8cabc0c3d20a

В предисловии будут все соответствующие ссылки.

Переносить работы сюда я не хочу, потому что, ну, там хуева туча текста, простите уж мою лень.

• Считаю важным быстро пояснить как в этом фанфике работает Перенос, потому что в игре это как обычно какая-то абстрактная тема, которая непонятно как работает.

1. При очень сильном повреждении варфрейма стабильность Переноса нарушается и повреждение отражается на операторе, только не рваными, колотыми или другими ранами, а ожогами, оставшимися от Бездны. Да, при практически полном уничтожении варфрейма оператор может умереть, если вовремя не оборвет Перенос.

2. После «Войны внутри» Тэнно всё также используют кресло Переноса банально потому, что с его помощью Перенос стабильнее и безопаснее (там маленькая я придумала целую эпопею со всякими сегментами безопасности в кресле и прочей отсебятиной). Они способны перемещаться между своим креслом и варфреймами, чтобы лично вступить в битву, но в большинстве случаев остаются в кресле, чтобы в случае чего спокойно оборвать Перенос и оказаться в безопасности на орбитере.

3. Если Тэнно оставил варфрейм а сам ушел куда-то далеко, вернуть контроль он сможет только если сам вернется к фрейму и вручную установит Перенос, ну или если вернется в кресло Переноса.

• Касательно этернализма: он работает только в пределах Бездны, где отсутствуют законы физики, пространства, времени и т.д. Реальный мир один — и это Изначальная система, она одна-единственная-неповторимая, другие параллельные вселенные вроде 1999 есть только в Бездне, как Дувири, и реальными не являются.

• Способности Тэнно и варфреймов забаланшены и понерфлены в угоду того, чтобы они не разносили весь Нармер одним Игнием по ультра-супер-имбовому билду.

• В сюжет была введена такая вещица как коммуникатор, чтобы было понятно, как Тэнно друг с другом общаются. Хз че это и как выглядит, он просто есть и всё.

На этом моё кратенькое введение подходит к концу, желаю всем добра.

Приятного прочтения :)

— Ну надо же, какой сюрприз: ко мне, скромному торговцу, пожаловала столь знаменитая личность! Гроза врагов и союзников Империи, бессмертная жрица поражения, золотая собачка Орокин… у тебя много имен, да? Так и не смог запомнить их всех, хотя, признаюсь, до этого момента не особо интересовался. Таинственный Тэнно, вооруженный Гарудой Прайм, появление которого на поле боя означало скорую гибель врага; тебе не было равных в устранении своих противников самым наименее этичным способом… должен признать, это вызывает у меня определенное впечатление. Ты стала настоящим живым воплощением Гаруды… или, может, Гаруда стала воплощением тебя?

— Ещё немного и я вскрою ему глотку, — любезно оповестила Гаруда; её скрежещущий голос, похожий на лязг когтей, вполне хорошо подходит под озвученную варфреймом угрозу.

Оператор мысленно с ней согласилась и подумала о том, что, если в ближайшее время этот разговор, полный злобной лести, произнесенной сквозь сжатые зубы, не закончится, то она позволит Деве смерти исполнить своё желание, потому что во всей гребаной Изначальной системе, кажется, нет никого более раздражающего, чем члены совета директоров Корпуса.

Лайо Фрауд, так этого ублюдка зовут, и девчонка начинает думать, что, либо заносчивость, сумасшествие и самовлюбленность как-то передаются по воздуху в Корпусе, либо один из «наиболее положительно настроенных к Тэнно председателей организации» на самом деле наглый пиздабол, которому просто захотелось посмеяться над попытками кланов подготовиться к наступающей войне, иначе Оператор никак не может объяснить, по каким причинам эта полугнилая личинка продолжает общаться с, не очень хорошо скрытой, пассивной агрессией, так и сквозящей в каждом его слове.

Сам по себе Лайо не представляет ничего интересного и скрывает свою непримечательную личность за слоем блестящего, увесистого костюма, как, впрочем, и все директора Корпуса. Смуглое, худое лицо с заметными возрастными морщинами, черные волосы коротко подстрижены, но это и неважно, потому что на голову он зачем-то нацепил странный, металлически убор, покрытый крупными золотыми блестками, и похожий на кривую шляпу гриба из разряда тех, которые в пещерах Долины Сфер растут. Костюм — просто гора мусора, которую директор непонятно с какой целью нацепил на себя, при чем выбирал он, по всей видимости, самые странные и бессмысленные вещи на ближайшей свалке, таким образом на плечах достопочтенного корпората появились огромные проекторы со знаком Корпуса — зачем они? В чем смысл? Это не делает его крутым директором-приверженцем своих идей, это делает его идиотом, каких ещё поискать.

И вот вопрос: приятно ли общаться с блестящей металлической банкой, которая смотрит на тебя свысока просто потому, что ты, видите ли, существуешь? Не очень, на самом деле.

«Согласился сотрудничать с «Посмертием», предложил встретиться на своём флагмане, отключил оборонные системы корабля, чтобы гарантировать ненападение — так сотрудничай, а не кидай скрытые угрозы из-за факта того, что вынужден общаться с отвратительной «золотой собачкой Орокин», напыщенный кондрак» — таких слов Оператор сказать ему не может, чтобы не портить дипломатические возможности — хотя она не дипломат и никогда не должна была им быть — а потому, засунув всё своё раздражение как можно глубже, произнесла:

— Не только я управляю Гарудой.

Лайо небрежно махнул рукой, из-за чего его увесистый костюм, полный странных аксессуаров, смысл которых не особо понятен, громко задребезжал, заставляя девчонку неприязненно поморщиться.

— Да, но только ты можешь делать это так… эффектно, — заметил корпорат. — Признай же, когда речь идет о Гаруде Прайм, все в первую очередь говорят о тебе, а не ком-либо другом.

— Дай мне свернуть ему шею, — прошипела Гаруда. — Я избавлю нас от этих мучений.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить мой послужной список или условия союза для борьбы с Владеющими разумом? — резко спросила Оператор, желая как можно быстрее перейти к сути дела и не нервировать ни себя, ни варфрейма. — К чему ты завел этот разговор?

— О, я его завел не просто так, — с важным видом кивнул Лайо. — Видишь ли, в свете всего вышеперечисленного, я не понимаю, почему «Посмертие» решило отправить на переговоры со мной именно тебя.

А-а-а, так вот что ему не нравится — вместо тактичного военачальника или основателя клана, к нему подослали Тэнно, в заслуги которого не входит успешное ведение переговоров, что, если подумать, является достаточно ожидаемым результатом, о котором Оператор говорила с самого начала, но мистер «я-самый-умный-и-всегда-прав», конечно же, проигнорировал это. Если бы к девчонке на переговоры прислали кого-то вроде неё, она бы тоже насторожилась.

— Потому что управляющая верхушка Корпуса — последние, кому мы можем доверять переговоры напрямую с военачальниками собственной персоной, — невозмутимо ответила Оператор. — Как и в моем случае, репутация идет впереди вас.

Лайо растянул губы в фальшивой улыбке, концентрация яда в которой, наверное, может расплавить стены командного отсека, в котором ведется беседа.

— И всё же я был бы признателен, если бы диалог вел деловой, рассудительный человек, а не верная шавка, единственная задача которой — убивать, — с той же улыбкой заметил он. — Неужели я недостоин хотя бы нормального собеседника?

«Ну так ты точно никаких результатов в переговорах не добьешься» — равнодушно заметила про себя Оператор, пока Гаруда снова тактично предложила четвертовать собеседника и вывесить его конечности на обозрении у всего Корпуса. Честно слово, у Пола слишком много веры в сдержанность девчонки — она ведь однажды может и согласиться.

— Поверь мне, Фрауд, если бы я хотела тебя убить — ты был бы мертв, — беспечно сказала Оператор. — И, пока этого не произошло, настоятельно рекомендую тебе перейти к делу, в конце концов, «Посмертие» имеет надо мной не так много власти, как ты думаешь.

Ладно, вытянувшееся лицо корпората стоило того, чтобы потерпеть бесполезные оскорбления в свой адрес. Девчонка пожалела, что не может сфотографировать его, чтобы потом повесить где-нибудь в орбитере — у Кодекса этот снимок неплохо бы смотрелся.

Удивительно, но дальнейшее обсуждение союза прошло весьма спокойно, без отступлений на тему того, кто «деловой, рассудительный человек», а кто «верная шавка». Сколько злобы-то было изначально, подумать только. В конце концов, получив от Лайо подписанный договор о союзе между альянсом Тэнно и подконтрольной ему частью Корпуса, Оператор с легкой душой покинула флагман, наконец, позволив себе выдохнуть.

— Либо Владеющие разумом нападают завтра, либо я ухожу в отставку, — раздраженно пробормотала девчонка, вернувшись в земную пещеру, где решила разместить орбитер на случай непредвиденных обстоятельств, связанных с войной. — Это всё выше моего терпения.

— Я предлагала пойти более простым путем, — как бы невзначай заметила Гаруда.

— И я была близка к тому, чтобы согласиться, — мрачно отозвалась Оператор, отправляя отчет о выполненной задаче в клан. — Но нет, убивать оппонента — не лучший способ вести переговоры.

Гаруда лишь небрежно фыркнула, очень хорошо демонстрируя то, как она относится к этому правилу. Довольно скоро после того, как отчет был отправлен в «Посмертие», на коммуникатор Оператора поступил вызов — «Определенно приёмный» — который та, немного подумав, приняла.

— Ты что, взяла в заложники всю его семью? — сходу спросил Ивальд, не удосужившись даже поприветствовать, потому что это не нужно ни ему, ни девчонке. — Каким образом ты сумела выбить такие условия союза?

— «Такие условия» в хорошем плане или в плохом?

— Он согласился поставлять корабли и освободил каналы для транспорта ресурсов, конечно, в плохом, — саркастично ответил брат. — Видимо, стратегия Пола всё-таки сработала.

Оператор недовольно прищурилась, услышав эти слова. Конечно, у Пола есть какая-то стратегия, как же иначе, и, как всегда, оповестить об этом он не удосужился.

— Что за стратегия? — спросила девчонка. — И почему я о ней ничего не знаю?

— Потому что тебе не надо было для неё ничего лишнего делать, — усмехнулся Ивальд. — Лайо тот ещё невротик, поэтому Пол решил поставить на твою репутацию и, путем небольшого психологического давления, заключить наиболее выгодный для нас союз. Как видишь, его план сработал.

— С каких пор я стала декорацией для запугивания? — недовольно спросила Гаруда и Оператор вновь мысленно с ней согласилась.

Когда-нибудь она выскажет основателю всё, что думает, по поводу его любви строить из себя галактического детектива, предугадывающего действия людей. Раздражает просто немерено.

— В следующий раз пусть прямо скажет, что от меня только требуется угрожающе постоять, — не скрывая своего недовольства, сказала девчонка. — На этом мои дипломатические похождения закончены или вы придумаете ещё пару способов, как использовать Гаруду не по назначению?

Ивальд самодовольно хмыкнул, в то время как Дева смерти пригрозила взбунтоваться, если её снова потащат вести с кем-то переговоры и угрожающе стоять. Оператор может понять это недовольство, но всё равно испытала определенное чувство предательства из-за того, что варфрейм решила оставить её одну разбираться с абсурдными хотелками Пола.

— Ещё Каир, — любезно оповестил Ивальд.

— Нет, — тут же отреагировала Гаруда.

Оператор замолкла, постаравшись вложить в это молчание как можно больше своих мысленных матов и проклятий, так, чтобы всё «Посмертие» разом подавилось. Брат, явно почувствовав её недовольство, не сдержанно рассмеялся, потому что, конечно же, он наслаждается страданиями девчонки, раздражающий придурок.

— Расслабься, тебе просто надо будет заплатить за чертежи и уйти, ничего большего, — с явной улыбкой произнес Ивальд.

— Тогда почему не послать на это кого-нибудь другого? — как можно более язвительным тоном поинтересовалась Оператор.

— С тобой он проще всего идет на контакт.

— Потому что хочет разобрать моих варфреймов на запчасти.

— Потому что хочет разобрать твоих варфреймов на запчасти.

С нижней палубы орбитера выглянула Банши, озадаченно склонив голову на бок, а за ней показалась Гара, продемонстрировавшая чудеса осуждающего взгляда, хотя у неё нет того, чем можно было бы осуждающе смотреть. Оператор небрежно махнула им рукой, показывая, чтобы не воспринимали сказанные слова слишком близко к сердцу, если оно у них, конечно, есть. Каир может хоть всех своих кривых варфреймов-мутантов съесть от злобы, но девчонка в жизни не даст ему ни одного из тех, что есть у неё, как бы сильно те не бесили.

— Давай, зашла и вышла, дело двадцати минут, затем возвращайся в додзё с докладом, — хлопнув в ладоши, подтолкнул сестру Ивальд.

— Я хочу подать в отставку из клана.

— Во второй раз?

— В сотый, если понадобится.

— Обсуди это с Полом, я не могу принимать такие решения.

— Ты военачальник.

— А ты рядовая, но тебя всё равно держат рядом с управляющими лицами клана. Как ты думаешь, почему?

— Бездна, ты жалок.

— Исключить тебя я не могу, но зато могу заставить отрабатывать в уборных додзё.

— Я организую в уборных рассаду маприко и ты мне ничего не сделаешь.

Ивальд замолчал. Задумался. Затем явно пожал плечами и беспечно ответил:

— Аврис любит маприко, так что ладно. Только не делай её в очистителях, мы совсем недавно их заменили.

— У нас скоро война, а вы очистители покупаете?

— Война войной, а гигиена всегда важна.

Каким образом весь этот нелепый клан дожил до нынешних дней, не развалившись по кускам? В последнее время Оператор слишком часто задается данным вопросом.

— Если вы и дальше хотите продолжать свои глубокомысленные диалоги, то опусти меня, — сказала Гаруда. — Или я сломаю этот гребаный коммуникатор.

Девчонка закатила глаза, не почувствовав ни капли страха от прозвучавших слов. Гаруда слишком драматична, и, хотя в большинстве случаев она исполняет свои угрозы, всё же Оператор провела с этой психопаткой слишком много времени, чтобы не различить в её голосе очевидные нотки наигранного раздражения. Варфрейм будет упираться до самой смерти и добровольно отдастся на съедение Гельминту, но никогда не признает, что её забавляют эти «глубокомысленные диалоги».

— Ладно, если на этом всё — я отключаюсь, — тем не менее, лишний раз нервировать Гаруду Оператор не стала. — В следующий раз с Каиром будете сами разговаривать.

— Ага, — беззаботно отозвался Ивальд. — Ты говорила всё то же самое и в прошлый раз.

Девчонка благоразумно решила проигнорировать его замечание и оборвала связь.

— Наконец-то, — зашипела Гаруда, как только Оператор покинула её. — Мне начинают надоедать твои клановские похождения.

— А мне-то они как надоедают, — хмыкнула Оператор. — О Каире не беспокойся, туда точно не потащу. Он в жизни не угомонится, если увидит тебя.

Потому что сумасшедший придурок оказался достаточно глуп, чтобы пытаться пробудить разум и воспоминания в Прайме, который был знаменит своим неподчинением Тэнно. Многие первые Праймы были этим знамениты, если на то пошло, но все они, включая Деву смерти, в последствии были вынуждены покориться Переносу, став идеальным оружием, не оказывающим никакого сопротивления. И всё же, после падения Империи, никто из Тэнно не был настолько безрассуден, чтобы пытаться найти остатки сознания в извращенных техноцитом телах. Ну, никто кроме Каира и Оператора, конечно, но Оператор это сделала не потому, что она сумасшедшая ученая, помешанная на генетических экспериментах, а потому, что могла. Как-то само собой получилось — сначала Вольт, затем Гара, а потом как-то… ну, наверное, вошло в привычку? Да уж, сложно понять, кто из них двоих в конечном итоге оказался большим идиотом.

Девчонка, в любом случае, не жалуется. Да, варфреймы те ещё соседи, да, чтобы пробудить многих из них Оператору пришлось пережить больше психологических пыток и увидеть в разы больше дерьмовых воспоминаний, чем ей бы того, на самом деле, хотелось, но, эй, по крайней мере, у неё теперь есть компания — какой-то плюс. Да, эта компания состоит из зараженных, мутировавших машин для убийств, но видит Бездна, у всех есть свои недостатки, а если говорить о девчонке, то её характер в принципе — один большой недостаток. Так что она не жалуется. Ну, может, иногда.

— Что это за звук? — спросила Оператор и, с подозрением прищурившись, посмотрела в сторону орбитера, наполовину погруженного в воды пещеры, которые, впрочем, не заглушили настораживающего грохота, прозвучавшего оттуда.

— Не знаю как ты, а я слышу только звук скорых нотаций, — отмахнулась Гаруда. — Так что, пока этого не произошло, я отправлюсь точить когти о металлолом Корпуса.

— Мы только что заключили союз с Корпусом, — напомнила девчонка.

— Именно поэтому я пойду к ним.

Оператор подумала о том, чтобы сказать что-то вроде: «нельзя бить своих союзников», но довольно быстро оборвала эту мысль, потому что она точно не та, кто может говорить о причинении вреда союзникам.

— Не светись слишком сильно, — в конце концов наказала Оператор. — И займись кораблями, которые не принадлежат Лайо.

Гаруда лишь небрежно махнула рукой, совершенно ничего не обещая. Девчонка проводила её равнодушным взглядом, после чего, смирившись с тем, что ей потом придется оправдываться за пару разрушенных суден Лайо, отправилась в орбитер к источнику шума, потому что на этом несчастном корабле ничего никогда просто так не шумит.

— У вас есть ровно пять секунд, чтобы перестать драться! — крикнула Оператор, даже не надеясь на то, что её встретит чистый и хорошо обустроенный арсенал.

Шум не прекратился, потому что он никогда не прекращается от простого предупреждения. Если варфреймы что-то не поделили — они будут драться до конца, пока не искромсают друг друга на куски, даже если драка началась из-за какой-нибудь винтовки или из-за жалких кунаи, которые никогда никому не были нужны, но затем внезапно два фрейма ими заинтересовались и в итоге разнесли весь отсек вместе кунаи. И такое бывало.

В арсенале Оператора встретили Вольт и Харроу: первый в стойке с никаной, второй угрожающе размахивает кадилом и оба точно не настроены просто так расходиться. Наверное, захотели взять одно и то же оружие, или что-то в этом роде — девчонка честно не хочет знать.

— Успокойтесь, пока я не применила силу, мы все знаем, чем это закончится, — сказала она, уперев руки в бока.

— Обезображенный отступник едва ли может видеть дальше того, что освещает его гордыня, — отозвался Харроу, его голос разнесся по разуму Оператора словно звон и скрежет цепей, перемешанный с мерным отбиванием колоколов. — Не ведают те, кто грешны, в чем пороки их.

В переводе с языка Харроу: «иди нахуй».

— Три месяца я ходил на задания с одной и той же сраной никаной, — более понятным языком изъяснился Вольт. Яростный треск молний, звучащий в каждом его слове, очень хорошо демонстрирует настрой говорящего. - Все на этом проклятом орбитере знали, что это моё оружие, но ты решил, что можешь просто взять его!

Третье правило поведения на орбитере: никогда не бери оружие варфреймов, потому что они охраняют свои вещи так, как будто от них зависит судьба чуть ли не всей галактики. Бездна дай Оператору терпения, видят все высшие силы, если в мире таковые ещё остались, она уже не справляется с этим дерьмом.

— Харроу, ты знаешь правила, — выдохнув, сказала девчонка. — Чужое оружие не берем.

— Взор мой устремлен далее простых потребностей и низменных желаний, — гулко произнес варфрейм. — Задача, порученная монаху, должна быть выполнена, средства же её достижения могут быть вторичной заботой на пути к вознесению.

Перевод: «иди нахуй, что хочу, то и делаю». Что за придурок. Вольт, видимо, тоже успел обучиться пониманию языка Харроу, а потому мгновенно вспылил, как подорванный контейнер с топливом.

— Ублюдок, ты-

— Вольт! — Оператор, не дожидаясь, когда варфреймы снова вступят в схватку, вклинилась между ними, останавливая от любых опрометчивых действий. — Успокойся.

Первое правило поведения на орбитере, было введено варфреймами без ведома девчонки: причинение вреда Оператору приведет к смерти. Как только она поняла, что такая установка существует — тут же начала ею бессовестно пользоваться, чтобы разнимать всех, кто готов вступить в драку.

Сейчас первое правило тоже прекрасно работает, и Вольт с Харроу несмотря на то, что оба, несомненно, взбешены, отказываются нападать друг на друга, и всё потому, что девчонка благоразумно встала между ними, делая невозможным атаку без причинения ей вреда. Оператор пока не определилась, странно это, или по-своему очаровательно.

— Уйди с дороги, я отправлю его по частям в грязные храмы Красной вуали, прямиком туда, откуда он вылез!

Второе правило поведения на орбитере: никогда и ни при каких условиях не упоминай прошлое варфреймов, только если они сами того не захотят. Кстати, забавный факт: нумерация правил зависит от того, насколько нарушение каждого из них может быть опасно для здоровья нарушителя.

— Хватит! — рявкнула Оператор, уже зная, к чему всё это может привести. — ВОЛЬТ, ещё одно слово и ты отправишься прямиком к Гельминту на следующие семь суток, ХАРРОУ, засунь свои нравоучения себе в задницу и перестать брать чужое оружие! Разошлись оба по разным сторонам отсека, пока я не выкинула вас в Бездну!!

Цепи Харроу угрожающе зазвенели и это единственное, что выдало ярость в, казалось бы, идеально ровной, невозмутимой позе варфрейма. Вольт, прочем, быстро понял, что совершил ошибку, но, будучи упертым идиотом, отказался признавать свою вину, вместо этого сменил стойку на атакующую, будто бросая вызов оппоненту, что определенно не помогает ситуации.

— Вольт, — предупреждающе произнесла Оператор. — Нам обоим не понравится, если я применю силы.

Воздух в отсеке похолодел, а по рукам девчонки прошлись неприятные мурашки в преддверии возможного удара. Варфреймам не нужна дополнительная демонстрация, чтобы почувствовать Бездну, они слишком хорошо знакомы с её холодом, чтобы не заметить. Вольт повернул голову к Оператору и на долгие секунды воцарилась тяжелая, напряженная тишина, сопровождающая молчаливую борьбу взглядами — взглядом? К счастью, в конце концов, она закончилась победой девчонки.

— Пусть проваливает отсюда и забудет про существование этой никаны, — прошипел Вольт.

Оператор испытывающее посмотрела на Харроу, одними глазами давая понять, что, во избежание дальнейших проблем, тому придется выполнить поставленное условие. Какое-то время варфрейм не двигался, размышляя, но затем, с явной неохотой, прошел к выходу из отсека, не отворачивая при этом головы от Вольта. Бездна.

— Идешь со мной, — твердо сказала Оператор сразу же после того, как Харроу скрылся за автоматическими дверьми. — И даже не пытайся ничего говорить, я в жизни не позволю вам остаться одним на орбитере после этого.

Вольт явно имеет достаточно слов для возражений, но, столкнувшись с пристальным взглядом девчонки, всё же решил их не озвучивать. Хорошо. Это всё равно было бы бесполезно.

* * *

— Что ж, значит сделка, — Каир довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как его счет пополнился на пару миллионов кредитов. — Приятно с вами работать.

Оператор цыкнула, подавляя раздражение от самого факта того, что ей приходится контактировать с этим придурком. Первый Тэнно — просто потому, что первый среди всех использовал варфрейма на благо Империи — любимец Орокин и, в целом, очень знаменитый тип, — конечно, он не может быть обыкновенным парнем, пережившим какое-то дерьмо, нет, конечно нет. Ему обязательно нужно быть поехавшим самодовольным ублюдком, проживающим в зараженных дебрях Деймоса под боком у Энтрати, расположение которых он каким-то образом смог заполучить.

И что самое неприятное — разговаривать с этим ублюдком приходится именно девчонке. Уже в который раз. Когда вернется в додзё — обязательно выскажет Полу всё, что она о нем думает. Тоже в который раз.

— Чертежи, — требовательно сказала Оператор, сложив руки на груди.

— Конечно-конечно, — беззаботно махнул рукой Каир. — Дай мне пять минут.

И ушел куда-то вглубь логова сумасшедшего, которое он вежливо называет лабораторией. Девчонка снова осмотрелась и по её спине снова пробежали мурашки от вида полуразобранных варфреймов, ошметки которых валяются в углах Орокинских руин, оплетенных техноцитом. Какие-то ещё целые и вполне себе двигаются, но, смотря на них, Оператор думает, что лучше бы бедолаг постигла та же судьба, что и их собратьев, потому что эти отвратные конструкты из технологий Орокин, заражения и металлолома даже сложно назвать варфреймами. Также, как и Каира Тэнно, в общем-то.

— Когда мы уже уберемся отсюда? — недовольно пробормотал Вольт, тоже не впечатленный окружающей его картиной. — Сил нет смотреть на… это.

Оператор не ответила, лишь неопределенно покачала головой, делая вид, что разминает плечи. Чего ей точно не надо — так это дополнительных расспросов от психа, помешанного на своих извращенных идеалах.

— Итак, чертежи защитных полей и датчиков, — пробормотал Каир, выходя с демонстративно поднятым чипом данных. — Включите — и ни один дрон Владеющих разумом не сможет ослабить ваши фреймы, — лично в этом удостоверился.

Тэнно самодовольно ухмыльнулся и Оператор скосилась на кучу чего-то органического, которая, судя по всему, осталась не от варфрейма, а от батталиста. Бездна. Этот дрон вряд ли ожидал, что станет жертвой парня, который потом на основе его страданий создаст какую-то навороченную технологию и продаст её минимум на полтора миллиона кредитов дороже, чем она на самом деле стоит.

— Ты сумасшедший, — озвучила очевидный факт девчонка, забирая чип.

— Ой, и от кого я это слышу? — вскинул бровь Каир. — Это зависть, мисс «меня-боятся-собственные-союзники»?

— Заткнись, — недовольно буркнула Оператор, но парировать аргумент не стала за неимением смысла.

Каир нарочито громко хмыкнул, и на его тупом, веснушчатом лице отразилась ещё более широкая и ещё более самодовольная улыбка, а в карих глаза вспыхнул огонек насмешки. Картинно смахнув с лица длинную, вьющуюся прядь каштановых волос, парень сказал:

— Приходи ещё, у меня есть достаточно безделушек, которые могут понадобиться «Посмертию», конечно, если у вас хватит кредитов.

— Я сделаю всё возможное, чтобы больше тут не появляться, — сухо заметила Оператор, пряча чип. — Удачи.

Помимо того, что она ударит Пола при первой возможности, девчонка также, наверное, поговорит с ним о ненужных тратах в преддверии войны. Зачем им вообще сдалось это силовое поле? И без него вполне спокойно всегда дрались, можно было бы просто действовать согласно старым, проверенным способам, но нет, надо обязательно «развиваться и находить новые пути борьбы с врагом». Оператор этого не понимает, точно также как и, наверное, половина клана, впрочем, их мнения никогда и не спрашивали.

— Да ладно, не будь такой предвзятой, — махнул рукой Каир. — Уверен, мы с тобой сможем заключить ещё много интересных сделок, конечно, если ты наконец-то перестанешь ломаться и отдашь мне парочку своих варфреймов на осмотр.

— Никогда в жизни, — незамедлительно ответила Оператор, — я не отдам своего варфрейма на растерзание сумасшедшему, который сделает из него полуживого мутанта.

Она выразительно указала рукой на всех тех бедолаг, которые валяются по разным частям руин с протезами или винтовками вместо конечностей.

— Спасибо, — о тяжести ситуации очень многое говорит тот факт, что даже Вольт соизволил поблагодарить Оператора.

— Как категорично, — Каир лишь закатил глаза, определенно не задетый замечанием девчонки. — На твоем месте я бы задумался о той выгоде, которую мог бы приобрести. Я же не обычной Тэнно, помнишь? Орокин любили меня, доверяли свои секреты, а я мог бы доверить их тебе… если только ты пойдешь на встречу.

Оператор лишь мрачно усмехнулась.

— Наверное поэтому Орокин и мертвы.

Решив больше не слушать бренди Каира о том, какой богатой и уважаемой могла бы стать девчонка, если бы согласилась с ним на сделку, Оператор развернулась и решительно направилась к выходу из логова сумасшедшего, стремясь как можно быстрее выбраться из этого противного места, пропитанного сладким, гнилостным запахом заражения и биоматериала, пролежавшего на полу слишком много суток.

— У тебя осталось не так много времени, — крикнул ей вслед Каир. — Война уже скоро, и когда она начнется… думаю, я буду не так сильно открыт к сделкам.

— Отлично, — бросила через плечо Оператор. — Изначальной системе будет гораздо лучше, если с её рынка пропадет придурок вроде тебя.

Каир лишь рассмеялся, и только идиот не услышал бы то, настолько этот смех натянут. Впрочем, девчонка провела тут слишком много времени, чтобы задумываться о каких-либо других вещах кроме возможности убраться обратно в свой орбитер. Автоматические двери Орокинских руин захлопнулись за её спиной и только после этого Оператор смогла выдохнуть, ощущая, как тяжелый, затхлый запах гнили сменился… всё тем же запахом гнили, но менее спертым и противным. Не таким навязчивым.

— Хорошо? — Банши встретила их у выхода, заметно настороженная.

— Если хоть что-то вообще может тут пройти хорошо, — недовольно буркнула Оператор. — Идем, не хочу тут задерживаться больше нужного.

Банши возражать не стала, вероятно потому, что и сама не прочь вернуться на чистый, стерилизованный корабль, если не считать отсека с Гельминтом.

— В следующий раз возьми кого-нибудь другого на эту задачу, иначе я буду драться, — очень любезно попросил Вольт.

— Спасибо за идею очень веселого времяпрепровождения, — улыбнулась Оператор, определенно не собираясь давать варфрейму поблажек.

Дальнейший путь до додзё был наполнен всевозможным возмущением и аргументами, почему любой другой варфрейм будет полезнее Вольта в подобных зараженных дебрях — все эти аргументы были вдребезги разбиты об равнодушное «и че?» Оператора, что вызвало лишь ещё более агрессивный поток аргументации. Она не будет отрицать, что порой варфреймов довольно весело злить, а порой — в подавляющем большинстве случаев — это опасное для жизни занятие. К сожалению или счастью, Оператор никогда не ценила свою жизнь.

Додзё «Посмертия» встретило девчонку гомоном и суматохой, в которых клан провел последние несколько месяцев, готовясь к надвигающейся войне. С того момента, как Лотос исчезла, а на её место встала Ната, спасшая Балласа, каждый Тэнно, сохранивший здравый смысл, ожидал худшего, и Пол, к удивлению Оператора, не исключение.

Сложные групповые миссии по добыче большого количества ресурсов, обчистка всевозможных тайников, огромное количество союзов с другими кланами, даже синдикаты, по ощущениям, стали меньше грызть друг другу глотки и обрели что-то вроде перемирия, сосредоточившись на общем враге. Практически всем Тэнно пришлось заново заучить технику Владеющих разумом, виды дронов Владеющих разумом и всю остальную информацию о Владеющих разумом, которая за прошедшее время успела несколько подзабыться, а следом, как только всё вышеперечисленное было заучено, началась усиленная физическая подготовка, потому что сотни лет сна довольно плохо сказываются на мышцах, если кто-то не знал. Оператору, к сожалению, не удалось избежать этой участи, даже с учетом всей её не самой располагающей к обучению репутации. Тренировки закончились всего пару суток назад и девчонка этому безмерно рада, потому что ещё пара дней в окружении подозрительных взглядов, направленных в её сторону, и Оператор была бы готова совершить убийство.

Это шутка. Может быть. А может и нет. Девчонка не собирается брать на себя ответственность за возможные варианты развития будущего.

Сегодняшний день мало чем отличается от предыдущих: Тэнно снуют по отсекам, организовывая склады, сверяясь со списками, ожидая очередные тренировки и выполняя остальные задачи, цель которых состоит в том, чтобы максимально подготовить клан к предстоящему вражескому наступлению. Находиться в такой суматохе весьма сложно, если ты социально неадаптированный и закрытый в себе человек, вроде Оператора, а потому она поспешила добраться до технических отсеков, где находится нужный ей военачальник.

— Йон? — позвала девчонка, игнорируя группу Тэнно с ящиками в руках, чуть не врезавшихся в неё на ходу. — Я достала чертежи.

— Правда? — отозвался равнодушный голос из-под какой-то большой и кривой технической установки, смысл которой девчонка не особо понимает. — Даже без сопутствующих убийств? Я восхищен.

— Ха-ха, — саркастично посмеялась Оператор, доставая чип и кладя его на стол рядом с военачальником. — Никогда в жизни я больше не вернусь туда, мне плевать, что говорит Пол, если ему так нужно — пусть сам договаривается с этим психом.

— Ну вот сама ему и сообщишь, — вздохнул Йон. — Меня в это не втягивай.

Из-под установки послышался шум и на свет показался парень на вид лет шестнадцати, довольно хорошо сложенный для помешанного на своей работе техника, проводящего целые дни за чертежами и сборкой механизмов. Длинные русые волосы он заплел в кривой хвост на затылке, смуглая кожа вымазана в масле, или каком-то другом материале, в зеленых глазах видна усталость, перемешанная с типичным для этого Тэнно напряжением. Йон довольно невзрачный Тэнно, на которого не сразу обратишь внимание при встрече, но за неброской внешностью скрывается гениальный ум, а также, вероятно, пара диагнозов, связанных с психопатией. Он последняя личность, которая может позволить себе расслабиться, поговорить или в принципе вести себя так, как ведут обычные люди. Всегда работает и всегда молчит, всегда сосредоточен на своих задачах, которым без сомнений посвящает всё свободное и несвободное время. Удивительно, как он со своими социальными навыками — а точнее их отсутствием — смог добраться до поста военачальника клана, хотя, учитывая то, что он, как военачальник, отвечает только за техническую составляющую «Посмертия», наверное, в этом не так много удивительного, как кажется на первый взгляд.

Оператор раздраженно фыркнула, наблюдая за тем, как военачальник берет со стола чип и вставляет его в свой планшет, чтобы просмотреть данные.

— Дейт искал тебя, — как бы невзначай заметил Йон. — Хотел что-то обсудить по поводу запланированного просмотра фильма.

О, ей знаком этот тон. Вроде бы такой же равнодушный, как и всегда, но любой, кто хорошо знает этого парня, быстро различит в нем нотки неловкости, с которой Йон врет, или умалчивает какую-то информацию. Оператор с подозрением прищурилась и склонила голову на бок — военачальник, по каким-то причинам, наотрез отказывается отрывать глаза от планшета, делая вид, что он очень сильно увлечен экраном чтения и загрузки данных.

— Да неужели, — в конце концов сказала Оператор. — Не помню, чтобы планировала с ним какие-то просмотры. Уверен, что он искал именно меня?

— Я тоже с ним ничего не планировал, — парировал Йон, аккуратно избегая последнего вопроса.

— Йон, — надавила девчонка.

Военачальник, благо, долго препираться не стал — в конце концов испустил тяжкий вздох и, разведя руками произнес:

— Ну что? Я не могу потратить целых пять часов на просмотр каких-то фильмов, у меня работа, а у тебя на ближайшее время миссий никаких нет. Неужели нельзя сделать одолжение?

— Ну так просто откажи ему, или перенеси этот просмотр фильмов, ты же военачальник.

Йон подозрительно замолчал, и на его лице проскочило что-то отдаленно напоминающее вину. Так.

— Дай угадаю, — протянула Оператор. — Ты уже откладывал встречи с ним, да? Много раз.

— Слушай, у нас скоро война, — вскинул руки Йон, — я не могу просто оставить свои обязанности, я же военачальник.

Он приподнял уголки губ в слабой ухмылке, явно довольный возвращенной фразой.

— Но, — продолжил Тэнно спустя пару секунд молчания, — кажется, если я снова скажу ему возвращаться к работе, он просто вломится в мой орбитер и не смотри на меня таким взглядом, это уже случалось.

Оператор хмыкнула, с одной стороны довольная страданиями друга, а с другой испытывающая к нему определенную жалость, потому что если Дейт хочет с кем-то поговорить — он поговорит. Никаких исключений.

Девчонка уже открыла было рот для того, чтобы посмеяться над участью несчастного отшельника, которому не дают спокойно замуроваться в своем орбитере, но в этот момент, словно по волшебному призыву, в отсек вломился Дейт, держа в руках ящик с инструментами. Выглядит он сегодня на редкость сносно — длинные блондинистые волосы заплел в более или менее ровную косу, на плечи надел серую накидку, которая хотя бы частично скрывает катастрофу под названием «вкус Дейта», то есть кучу одежды, никак не сочетающейся друг с другом ни по фасону, ни по цвету и единственное, что эту кучу объединяет, так это крайне странно работающий мозг Тэнно, решивший, что накинуть на себя все любимые вещи, никак их не сочетая — хорошая идея. Даже Оператор — которая, по общему признанию, с модой знакома примерно также хорошо, как и общается с людьми, то есть никак, — находит манеру друга одеваться крайне… специфичной. Странной. Тупой, прямо говоря.

Впрочем, с Дейтом всегда так. Странно и тупо.

— Йо, я принес штуки, которые ты просил! — бодро оповестил Дейт. — О, привет э-э-э…

Он неопределенно покачал головой, видимо таким образом пытаясь обозначить обращение к Оператору. Та лишь махнула рукой в ответ, в качестве приветствия. Ящик с инструментами с грохотом упал на стол, заставив Йона, привыкшего к вечной тишине и одиночеству, раздраженно поморщиться.

— Как дела? — спросил, тем временем, Дейт. — Слышал, ты ходила говорить с первым Тэнно — как прошло? Он правда такой крутой, как о нем говорят?

Оператор переглянулась с Йоном, после чего они синхронно усмехнулись, в то время как Дейт, наблюдая за их реакцией, непонимающе нахмурился.

— Что? — спросил он. — Что вы так смотрите? Я чего-то не знаю?

— Да, всё верно, Каир именно такой, как о нем говорят, — ответила Оператор.

— Так это же круто! — улыбнулся Дейт.

— Нет, — ответила девчонка одновременно с Йоном.

Дейт непонимающе посмотрел на них, тупо моргнул несколько раз, а затем, видимо, решил особо не задумываться на эту тему, как, в общем, и всегда. Проще сказать, когда он вообще задумывается.

— Знаете что? Я практически уверен, что всё не так плохо, просто вы двое — диагностированные психопаты, нежелающие вылезать дальше своего орбитера, — уверенно заявил Тэнно. — Буэ-э-э я не хочу ни с кем общаться… этот мир прогнил и люди слишком жестоки…

Он вытянул руки вперед и начал изображать картинного зараженного, которых обычно показывают в странных сериалах, которыми Дейт увлекается, пожалуй, слишком сильно.

— Никто из нас так не говорит, хватит смотреть тупые ужастики, — поморщилась Оператор.

— Эй, они не тупые! — тут же вскинулся Дейт. — Ты хоть один из них видела? Очевидно, не видела, потому что, если бы ты посмотрела тот, который про зараженный корабль Гринир — ещё неделю бы боялась свет выключать! Я вот боялся, вдруг, Джаггернаут в углу заведется?

— Ты буквально вчера зачистил несколько кораблей зараженных, — равнодушно напомнил Йон.

— И что? Дело в атмосфере, а не в том, кого и сколько я зачистил, ясно?

Оператор и Йон снова переглянулись, после чего одновременно испустили усталые вздохи. Даже не верится, что этот парень буквально полгода назад уничтожал один флагман Корпуса за другим, охотясь за старшим офицером организации и хладнокровно, методично, загонял его в угол, словно хищник.

— Кстати об ужастиках, — Дейт подошел к Йону и хлопнул его по спине, за что мгновенно получил раздраженный взгляд военачальника, — Давай быстрее заканчивай, я уже составил список того, что мы будем смотреть, ты столько всего пропустил! Поверить не могу, что ты никогда не смотрел «Отчаянные корпуситы», это же классика! Кстати, хочешь посмотреть с нами? Я куплю синтетику.

Последний вопрос был адресован Оператору, и та сразу же поспешила отказаться, потому что нет, ей не нужно следующие пять часов слушать бесконечную болтовню и комментарии Дейта, из-за которых даже невозможно посмотреть фильм.

— Мне ещё нужно отчитаться перед Полом, так что оставлю это удовольствие вам, — она со злобной ухмылкой посмотрела на Йона. — На чипе ведь есть все данные, которые нам нужны?

Йон поднял на неё взгляд, в котором отчетливо видно желание совершить убийство и, очень заметно скрипя зубами, выдавил:

— Всё.

— Вот и отлично, — хлопнула в ладоши Оператор, после чего отправилась к выходу из отсека. — Желаю удачи!

Кажется, в спину ей донеслась пара оскорблений и озадаченный голос Дейта, но, благо, девчонка их уже не слушала, бодрым шагом направляясь в зал совещаний, где сейчас должно проходить собрание военачальников, на котором Йон, конечно же, решил не присутствовать, потому что: «нет, я не хочу тридцать минут стоять в зале и слушать ту информацию, которая мне итак известна, большое спасибо». Тот факт, что Пол ему подобные выходки прощает, говорит о том, что Йон, по-видимому, ещё долго не будет сходить со своего поста. Вот что значит «преимущества гения».

Отсек, где собираются военачальники, наверное, один из тех, в котором действительно приятно находиться. Просторное помещение, оборудованное большим, панорамным иллюминатором, открывающим шикарный вид на космическую туманность, возле которой был предусмотрительно размещен корабль додзё, и тут Оператор может отдать Полу должное — он знает, как делать красивые вещи. В центре зала расположен большой, круглый стол, на нем разместили карту, а также терминал данных для обсуждения планов и стратегий, на стенах — многочисленные, тщательно отполированные сигилы, выстроенные в ровные ряды как доказательства заслуг «Посмертия». В то время как весь остальной корабль буквально гудит от суматохи и Тэнно, перебегающих с места на место, в этом зале царит тишина и невозмутимое спокойствие, с которым военачальники распределяют ресурсы, организуют вылазки, миссии и все остальные жизненно важные для клана процессы.

— После создания альянса поставка медикаментов достаточно стабильна, мы успели запастись на долгое время вперед, так что, в случае критической ситуации, думаю, сможем продержаться три месяца, может четыре, если будем экономить, — ровный голос Аврис разлился по заду, эхом отдаваясь в его тишине. — Склады защищены, чтобы пробиться к ним потребуется не один заряд сильной взрывчатки. Если её сумеют установить в додзё, думаю, медотсек будет наименьшей из наших проблем.

Она смахнула с лица длинную блондинистую прядь и отложила в сторону планшет, с которого зачитывала доклад. Военачальники сегодня, если не считать Йона, в полном сборе, что, на самом деле, удивительно. В последнее время они были сильно нагружены работой, из-за чего крайне редко всех троих можно было встретить рядом друг с другом.

Аврис — военачальница, под ответственностью которой медотсек и всё, что связано с медицинской поддержкой клана. Для своей роли она удивительно крепкая девушка, определенно не пренебрегающая физическими нагрузками, о чем говорит хорошо сложенное тело, не настолько массивное, чтобы удивленно отпрянуть, но достаточно тренированное, чтобы с впечатлением вскинуть брови. Тем не менее, явная любовь Аврис к дополнительным спаррингам в залах совершенно никак не перечит тому, как она нежно улыбается, краснеет и накручивает блондинистую прядь на палец — обычно, когда Ивальд начинает свои убогие попытки впечатлить её и выбить себе очки расположения, которых у него итак больше, чем он того, честно говоря, заслуживает — ведя себя, порой, слишком картинно-женственно, как будто героиня в мелодрамах Дейта.

Оператор считает, что Аврис слишком хороша для Ивальда. Ей определенно следует промыть себе глаза, или обратиться к медикам из своего отделения, потому что девчонка понятия не имеет, каким образом такая девушка смогла найти что-то в её тупом брате, только если у бедолаги нет проблем со зрением.

Рядом с ней, слишком близко по мнению Оператора, сидит упомянутый тупой брат, уронивший подбородок на руки и устремивший на Аврис взгляд карих глаз, в которых, если присмотреться, наверняка, можно увидеть звездочки, сердечки и другую отвратительную чушь, с которой влюбленные неудачники, вроде него, смотрят на объект своего обожания. Девчонка — практически точная копия матери, такая же вспыльчивая и такая же упертая, в то время как Ивальд пошел в отца и если раньше Оператор удивлялась, как брак её родителей не развалился в самом своем начале, то теперь она не может понять, каким образом они с Ивальдом могут быть родственниками. Потому что, во-первых, девчонка во всем лучше него, а во-вторых, она не пытается зачесывать волосы на манер «крутых» парней-бунтарей, которые гуляют на Цетусе. Этого достаточно. Пол не должен был давать ему звания военачальника и позволять командовать регулярными войсками клана как минимум по этой причине.

Кстати, похоже, у её брата на сегодня запланировано свидание, потому что Ивальд в жизни не оденется подобающе, если только в этом не замешана Аврис. Темно-бордовые волосы — темнее, чем у Оператора, и это определенно ещё одно доказательство того, что Оператор лучше, — он всё так же, конечно, зачесал назад, но хотя бы одежду нормальную в шкафу откопал, а не нацепил на себя вещи из ближайшей мусорки, как обычно. Но взгляд всё ещё тупой. Это ничто не изменит.

— Хорошо, — подал голос Пол, основатель «Посмертия» и, по совместительству, самый раздражающий тип в собственном клане. — Сможешь организовать доставку в тайники на планетах?

Его Вобан Прайм не пошевелился, когда в отсек вошла девчонка, но она слишком долго знает этого Тэнно, чтобы наивно полагать, будто её не заметили. Конечно заметили. Всегда замечают… по каким-то причинам.

— Если завтра на нас не нападут — вполне, — кивнула Аврис. — Но нужна группа сопровождения, в последнее время рядом с нашими путями стало ошиваться подозрительно много Гринир.

— Всё, что посчитаешь нужным, ангел, — незамедлительно отреагировал Ивальд, и если он поставил себе задачу стать самым отвратительным Тэнно в клане, то Оператор может поздравить брата с успехом.

Судя по наступившей тишине, её мнения придерживаются все остальные присутствующие в зале, кроме, конечно, Аврис, которая лишь улыбнулась и смущенно отвела взгляд, как будто она не встречается с этим человеком последние несколько лет, если не считать временного разрыва, произошедшего из-за существования девчонки. Несколько секунд они провели в неловком молчании, прежде чем Пол сказал:

— Ивальд, клянусь Бездной, я разжалую тебя до рядового.

— Что? — тут же нахмурился упомянутый. — Да ладно, мне уже и слова сказать нельзя?

— Неудобно тебе напоминать, но отношения между офицерами запрещены по соображениям служебной безопасности, — протянула Фесфа, не отвлекаясь от своего планшета. — Поэтому лучшее, что вы можете сделать — это хотя бы не палиться.

Оператор тихо хмыкнула. Фесфа, пожалуй, та, к кому девчонка испытывает больше всего симпатии, как минимум, из-за подобных моментов, когда ребенок на вид лет двенадцати с невозмутимым лицом ставит на место людей вдвое старше и больше её. Милое, округлое детское личико, большие голубые глаза, а также ровная косичка из русых волос прячут под собой холодный ум и прагматичные расчеты, с которыми военачальница руководит разведкой и организует добычу информации разной степени секретности. Вероятно, если бы не Фесфа, весь клан уже давно бы развалился на части.

— У нас нет такого правила, — отмахнулся Ивальд.

— Продолжишь в том же духе, и я его введу, — сухо отозвался Пол, после чего наконец повернул голову к Оператору. — Привет, Коротышка. Достала, что говорил?

Когда-то давно девчонка определенно бы попыталась его ударить за такое обращение, но сейчас лишь кивнула, слишком привыкшая к тому, что среди всего клана единственная подвергается насмешкам по поводу роста и это при том, что Фесфа ниже её. Парадокс.

— В следующий раз с Каиром будешь сам разговаривать, — прямо сказала она, сложив руки на груди.

— Да-да, — махнул рукой Пол, — через неделю, как получим остаток суммы от синдикатов за миссии, ещё раз к нему сходишь, надо спросить по поводу сигнальников для улучшения связи.

Кажется, в этот момент у Оператора дернулся глаз. Ладно. Вдох. Выдох. Пола нельзя убивать, он основатель клана.

— Ты не можешь его убить, — будто прочитав мысли Оператора, заметил Ивальд. — Тебе будет вычтено из жалования.

— За убийство Пола мне только вычтут из жалования? — приободрившись, уточнила девчонка и зарядила винтовку.

Фесфа смерила её абсолютно невозмутимым взглядом, будто бросающим вызов, в то время как Аврис заметно напряглась, определенно восприняв намерение Оператора серьёзно.

— Давай лучше я с Каиром поговорю, — спешно предложила она, — или Фесфа.

— Я пас, — тут же отозвалась упомянутая. — Диалог с Каиром выходит за пределы моей компетенции.

— Правда? — вскинул бровь Ивальд. — С каких пор?

— С тех пор как я начала выбивать всё дерьмо из таких как он, а не вести разговоры, — пожала плечами Фесфа.

Что ж. Порой Оператору кажется, что ей было бы лучше в рядах разведки «Посмертия», хотя, в таком случае, у неё бы не вышло отсиживаться где-то на краю системы и заниматься своими делами. О дисциплине в войсках под командованием Фесфы ходят пугающие легенды.

— Ладно, хватит, — прервал их диалог Пол, — нам ещё многое надо обсудить. И, Коротышка, мне жаль, что тебе не нравится, но твои жалобы будут приниматься только после войны. Нам всем сейчас непросто.

Оператор перекривляла основателя, радостная тому, что ещё не успела покинуть варфрейма. Правда, то ли мимика у неё настолько выразительная, что кривляние даже через Перенос чувствуется, то ли подвигалась она как-то не так, в любом случае, буквально через мгновение, Пол дополнил:

— Я всё вижу. Хочешь отправиться на ещё одну серию тренировок?

— Хочу подать форму об уходе из клана.

— Отказано. После войны уйдешь.

Какой же п… принципиальный тип. Мало того, что заставляет с сумасшедшими общаться, так ещё и уйти не позволяет. Оператор нарочито громко фыркнула и развернулась на пятках, направившись к выходу из отсека. Последнее, что ей сейчас нужно — слушать нудные обсуждения поставок, количества продовольствия, медикаментов на складах, экономическую составляющую клана и прочие совершенно неинтересные вещи, от которых разве что голова болит. Девчонка не собирается тратить своё драгоценное свободное время на них.

Раз следующий разговор с мистером сумасшедшим состоится только через пару недель, у Оператора в распоряжении оказалось достаточно большое количество выходных дней, конечно, если Пол не решит назначить ей ещё миссий по добыче ресурсов или чего-то в таком роде. Пока этой трагедии не произошло, девчонка будет использовать выпавшую ей возможность отдохнуть от дел клана по полной, другими словами: завалится спать на следующие десять или около того часов. Последние несколько дней выдались сложными.

— Оператор! — приветственно затрещал Ордис, когда девчонка вернулась на орбитер. — У вас есть непрочитанные сообщения от синдикатов!

— Скажи им, что я мертва.

— Хорошо, Оператор.

Мимо пробежала Мушка — васка кават, которого вряд ли стоит содержать на космическом корабле, но кого вообще волнуют правила, — а следом за ней рой бритвенниц, среди которых Оператор различила маленькую Титанию, весело кувыркающуюся в воздухе. Завидев девчонку, варфрейм бодро замахала руками в знак приветствия, после чего снова сосредоточилась на своем любимом питомце. Судя по всему, они собираются на выгул.

В орбитере, как всегда, стоит хаос, потому что группа живых варфреймов на одном корабле это очень смелый и очень рискованный эксперимент, который не стоит проводить, если дороги нервы. Оператору они дороги, но она все равно решила взяться за это дело, потому что нервов у неё осталось мало, а мозгов — ещё меньше. Частая проблема среди Тэнно, на самом деле.

Мимо прошли Протея и Фрост — последний, конечно же, не упустив возможности, потрепал девчонку по макушке, хотя прекрасно знает, что её это бесит.

— С возвращением, — усмехнулся он и, проигнорировав недовольный взгляд Оператора, продолжил путь к карте, вероятно собираясь отправиться на случайную миссию. Отмороженный придурок.

Банши усиленно изучает Кодекс в поисках новой интересующей её информации о вселенной, Харроу медитирует, Вольт, стоило только ему освободиться от контроля Тэнно, сразу же рванул обратно к карте, бесцеремонно толкнув других варфреймов, за что мгновенно поплатился, улетев в противоположную стену, Висп подозрительно хихикает возле сегмента с модами и Оператор совершенно точно не хочет знать, что она задумала. На следующие десять часов это проблема Гары.

— Гара, — позвала она и упомянутая варфрейм показалась из арсенала, где, вероятно, возвращала оружие на свои места после драки Харроу и Вольта. — Ты за старшую. Я спать.

— Тебе не обязательно говорить это каждый раз, когда хочешь отдохнуть, — заметила та. — Я итак большую часть времени слежу за кораблем.

— Я знаю, — подавив зевок, пробормотала Оператор. — Мне просто нужно оправдание, чтобы потом, в случае чего, я могла на тебя накричать.

Гара лишь хмыкнула, вероятно и не ожидавшая ничего другого. Благо, стеклянная воительница достаточно терпелива и, возможно, обладает какими-то высшими силами, благодаря которым всегда умеет держать ситуацию на орбитере под контролем. Оператор понятия не имеет, как у неё это получается, возможно Гара угрожает варфреймам убийством. Кто её знает.

Не говоря больше ни слова, девчонка отправилась в свою комнату — единственный на орбитере отсек, недоступный варфреймам, если только не случилась чрезвычайная ситуация. Здесь царит блаженная тишина и покой, так необходимые Оператору, и она мысленно похлопала себя по плечу за то, что смогла отвоевать себе маленький уголок отдыха. Да, для этого пришлось установить ключи доступа, известные только избранным единицам вроде Умбры, Гары и Гаруды, достаточно тактичным — или равнодушным — чтобы не нарушать покой девчонки, но на какие только жертвы не пойдешь ради мгновения спокойствия.

Сняв плащ и шарф, Оператор со вздохом рухнула на свою скудную лежанку, мягкость которой не многим отличается от мягкости металлического пола, но она хотя бы есть, и этого уже достаточно. Тихое гудение орбитера, вместе с долгожданной возможностью отдохнуть в горизонтальном положении сделали своё дело и уже скоро девчонка почувствовала, как слипаются глаза.

Если Пол решит прервать её сон, чтобы вытащить на очередную миссию, Оператор выстрелит в коммуникатор. Ей плевать, эти десять часов отдыха заслужены.

— Давно с тобой не виделись, Малыш. Соскучилась?

Собственный голос прозвучал с ленивой насмешкой, эхом отразившейся в пустом, бесконечном пространстве Бездны, холод которой пробирается под кожу, такой невыносимо неприятный, колкий, вызывающий мурашки по коже и в то же время родной. Как холодный, пустой отсек, с тревожно моргающими светильниками и беспорядком, в котором ты, тем не менее, провел всё своё детство, и уже не можешь представить себе этот отсек в ином виде.

— Давно, — шепотом ответила Оператор, открывая глаза.

Голос, полный несвойственного для неё веселья, тихо рассмеялся, определенно позабавленный ответом. Бездна на мгновение вспыхнула белыми разводами, словно отражая приподнятое настроение Человека в Стене, после чего потухла, став, кажется, ещё холоднее, чем раньше. Среди бесконечного серо-зеленого цвета, показались тени. Бесформенные, бесчувственные, казалось бы, совершенно незнакомые. Каждое лицо девчонка безошибочно различает и узнаёт, несмотря ни на что.

— Как настроение? — одна из теней вышла вперед и черная дымка быстро спала с неё, открыв точного двойника Оператора. — Готова к шоу?

Девчонка не ответила, рассматривая собственное отражение, смотрящее на неё с весельем, за которым прячется холодное, словно сталь, внимание, лишенное каких-либо чувств. Невысокая — даже слишком, учитывая всё прошедшее время и пережитые события — похожая на ребенка, которому едва-едва исполнилось четырнадцать. Лицо сохранило детские мягкие черты, кожа бледная, лишенная тех изъянов, которые так или иначе появляются в подростковом возрасте, глаза большие, в них отражаются тысячи звезд, что вспыхивают ярким белым светом ближе к центру, там, где, обычно находится зрачок. Это особенность Демона Бездны, как его стали называть Тэнно за неимением других имен — он фрик⁽¹⁾, который может изменить всё своё тело, но не может изменить взгляда. Что-то в этом ироничное есть. Глаза Оператора иные — ярко-алые, точно такие же, как и волосы, заплетенные в хвост на затылке. Несколько прядей выбились и неряшливо спадают на лицо. Девчонка никогда не умела нормально заплетаться, это не особо нужный навык, когда ты дистанционно управляешь зараженной куклой.

Тело приобрело чуть больше мышечной массы, вероятно, вследствие активных тренировок, которые Оператору пришлось пройти, пока «Посмертие» активно готовилось к предстоящей войне. Пол, похоже, решил отыграться на ней по полной за то, что девчонка сбежала из клана прямо перед конфликтом с Владеющими разумом, а потому совершенно не щадил её, заставляя наворачивать круги по всему додзё, вызывая недоуменные взгляды у всех остальных членов клана. Это было неловко. Под серым плащом виден комбинезон Заримана, переживший большое количество событий, оставивших на нем слишком много царапин, пятен и потертостей. На шее — черный шарф, обычно закрывающий лицо и, в некоторых случаях, волосы, цвет которых может помешать при выполнении скрытной миссии.

Точный двойник Оператора, идеальная копия, которую можно поставить рядом, и никто не заметит разницы, если не обращать внимания на глаза. И в то же время, смотря на своё же собственное лицо, девчонка странным образом не узнает его. Потому что в её глазах нет звезд и леденящего внутренности холода, что пробивается сквозь них. Потому что её поза не такая расслабленная, не такая вальяжная, не демонстрирующая раздражающей самоуверенности. Потому её лицо не способно улыбаться так широко, как это делает двойник.

Демон Бездны — фрик, смысла действий которого просто невозможно понять. И в то же время он пугающий фрик.

— Зачем я здесь? — спросила Оператор, не заинтересованная в том, чтобы подыгрывать в очередном представлении сломанных кукол. — Если хочешь снова побесить — выбери другое время. Мне сейчас не до того.

— Конечно не до того, — ни капли не смутившись, весело ответил Демон. — У тебя ведь та-а-ак много событий впереди. Только-только обрела почву под ногами и тут… БУМ!

Бездна вспыхнула ярким белым светом и в следующее мгновение он оказался вплотную к лицу Оператора, широко раскрыв глаза в притворном испуге.

— Беспощадная судьба вновь кидает тебя в пыл битвы, как жестоко, — тихо, вкрадчиво прошептал двойник, не сводя пристального взгляда с Оператора.

Девчонка подавила дрожь от того, как эти глаза ощущаются на теле будто острые лезвия, выбитые изо льда.

— Заканчивай, — сказала она. — Хочешь что-то сказать — говори, а не выебывайся.

Возможно, Демон пугает, но Оператор провела с этим фриком слишком много времени, чтобы продолжать остерегаться каждого его действия. Так уж вышло, что она пока единственная из Тэнно, кто более или менее осознает, с кем имеет дело — с тем, кого невозможно понять. С тем, кто внушает страх одним своим существованием, с тем, кто может перевернуть жизнь с ног на голову, заставив целый корабль-колонизатор утонуть в Бездне и с тем, кто даже не думает открыто демонстрировать свои способности, вместо этого продолжая искусно играть на внутренних струнах, медленно, но верно, подводя к той грани безумия и тревоги, с которой крайне легко соскользнуть. Хотела бы Оператор сказать, что контролирует себя и далека от этой грани настолько, насколько возможно, но она знает, что это будет ложью. Хотя, что ложь, а что правда, когда речь идет о Бездне, где возможно всё и ничто одновременно?

С одной стороны, это вселяет только больше страха, но с другой, девчонка уже слишком устала от выходок собственного двойника, чтобы продолжать об этом заботиться.

— Тупая смелость и абсурдная невежественность, — довольно протянул Демон, — как я скучал по этому. Не разочаровываешь, Малыш.

Он сложил руки за спиной и покачался на носках, всё не сводя с Оператора пристального, пронизывающего словно лазер, взгляда. Девчонка нахмурилась, но зрительный контакт выдержала, не желая уступать.

— Просто, понимаешь, — размеренно продолжил фрик, — мне хотелось провести… маленькую проверку, прежде чем всё начнется. В конце концов, важно, чтобы союзники оставались на одной волне, верно?

— Мы не союзники, — отрезала Оператор.

— Ещё какие, — улыбнулся Демон. — У нас сделка, Малыш. Не забывай. Я предоставил тебе возможность создать себе маленьких куколок, чтобы скрасить одиночество, а теперь, пожалуй, наступает твой черед выполнить свою часть уговора.

Оператор фыркнула, в очередной раз услышав о таинственной сделке, по поводу которой постоянно твердит её злобный двойник из Бездны.

— Понятия не имею, о чем идет речь, — покачала головой она. — Я не просила того, что случилось на Заримане, и не мечтала о силах Бездны.

— О? — вскинув бровь, чуть ли не пропел Демон. — Неужели? Может, это и правда, но как же я мог пройти мимо несчастных малышей, попавших в столь ужасную ситуацию? Неужели мне нужно было продолжать наблюдать за тем, как обезумевшие родители вгрызаются в своих детей, разрывают их на части и сжимают глотки, заставляя невинных малюток задыхаться на полу?

Не смотря на излишне наигранную жалость, сквозящую в голосе, этот фрик не перестал улыбаться и Оператор невольно сжала зубы до противной боли в челюсти. Ещё никогда в жизни она не хотела так сильно ударить саму себя.

— Заткнись, — выдохнула она. — Ты был причиной Заримана.

— Я ли..? — загадочно произнес Демон. — А может причиной стали маленькие, злобные мысли маленького, злобного ребенка, обиженного на всех вокруг?

О, девчонка знает этот трюк, знает, что последует за ним, знает, что Человек в Стене в очередной раз вступает в мерзкую, отвратительную игру на её собственных воспоминаниях, многих из которых попросту не достает. Никогда не отвечает прямо, никогда не реагирует на обвинения, лишь продолжает вертеть историю так, как ему вздумается, тянуть за нити и спутывать паутину событий на своё усмотрение, заставляя Оператора в этой паутине вертеться. Один раз запутавшись, она уже не может с уверенностью сказать, смогла ли выпутаться.

— Хватит, — отрезала девчонка, встряхнув головой. — Я не собираюсь потакать твоему желанию развлечься.

— Ничего, это дело поправимое, — совершенно беспечно махнул рукой Демон, ни на мгновение не обеспокоенный. — Сейчас мне лишь важно, чтобы ты поняла…

Внезапно, тени оказались гораздо ближе, чем были раньше. Оператор невольно отвела взгляд от своего двойника, чтобы посмотреть на бесформенные фигуры, в которых странным образом может различить лица. Уродливые рожи солдат Гринир. Металлические шлема Корпуса. Обезображенные мутировавшей плотью морды зараженных. Люди, судя по одеждам, ещё со времен Орокин, вероятно жившие где-то в бедных районах колонизированных планет. Родители.

Руки теней потянулись к Оператору, костлявые, скрюченные и совершенно не внушающие хоть какого-то доверия. Пальцы, коснувшиеся комбинезона, настолько холодны, что обжигают кожу, проникая, кажется, глубоко в заледеневшие от страха внутренности. Девчонка осталась на месте, не пытаясь сопротивляться. В этом нет смысла — тени достанут её везде, куда бы она не пошла.

— Всё, что у тебя есть — моя заслуга, — прошептал Демон, сделав шаг к Оператору и взглянув ей в глаза пустым, а от того ещё более пугающим взглядом, — вся твоя жизнь — результат нашей сделки. И очень скоро тебе придется вернуть должок, хочешь ты того или нет. Понимаешь?

В его голосе проскочило угрожающее рычание, слышимое где-то в глубине горла. Бездна дрогнула, вновь вспыхнув белыми цветами, и Оператор невольно сглотнула, крепко сжав ладони в кулаки.

— Я не стану выполнять условия, суть которых не знаю, — произнесла она, игнорируя собственное сбившееся от холода и нервозности дыхание. — Лучше убей меня, если так хочешь.

— Надо же, — Демон выразительно закатил глаза, не впечатленный решительными словами девчонки. — И это после всего того, что я для тебя сделал.

Он вновь растянул губы в широкой, неестественной улыбке, обнажив ряд крепко сжатых зубов и в этот момент пальцы теней крепко вцепились в тело Оператора, вызвав волну острой боли, перемешанной с нестерпимым холодом. Позади Демона, на жалкое мгновение, будто показался силуэт чего-то большего. Чего-то такого же размытого, как и фигуры, окружающие девчонку, но в то же время пугающего.

Оператор подавила крик, из её горла вырвалось только сдавленное хрипение, пока пальцы нещадно сжимают ткань плаща, чуть ли не разрывая его на части.

— Если мне понадобится тебя убить — ты умрешь, — пообещал Демон, склонив голову на бок. — Однако, пока ты нужна мне живой… можешь лишь мечтать о смерти. Союзники не бросают друг друга, верно?

Он приблизился вплотную к Оператору, и, наконец, в глубине его глаз, там, где появляется белый, девчонка будто увидела едва заметную, крохотную искру, которая, впрочем, раскалена до предела и мгновенно прожжет руку, стоит только приблизиться. Это что-то, совершенно несвойственное вечно расслабленному двойнику. Что-то неконтролируемое. Что-то, отличающееся от медленной неизбежности, коей является Бездна. Что-то, может, похожее на эмоцию, а может на боль, вросшую во внутренности.

— Тебе лучше пойти на контакт, Малыш, — процедил Демон. — Иначе нам обоим станет не по себе.

Рука её двойника поднялась, демонстративно щелкнула пальцами и в это же мгновение тени резко потянули части тела Оператора на себя. Из горла вырвался беззвучный крик и, кажется, до ушей донесся влажный звук рвущейся плоти, перемешанный с треском костей, в нос ударил металлический запах крови со сладкой гнилью. Бездна вспыхнула, безразлично наблюдая за происходящим и последнее, что увидела девчонка, прежде чем черные, холодные пальцы вцепились в её глаза — это собственное лицо, расплывшееся в широкой улыбке.

Оператор глубоко вдохнула и уставилась на металлическую обшивку орбитера. Её сердце бешено колотится в груди, а на теле ещё осталось призрачное ощущение пальцев, медленно разрывающих кожу на части.

Вдох. Выдох. Ещё раз. И ещё.

Только после этого она наконец смогла услышать голос Ордиса, панически кричащего:

— Оператор! Оператор, прошу внимания …-ты мелкая дрянь-... Оператор!

Девчонка издала вопросительное мычание, всë ещё не в силах собраться, чтобы сформировать хоть одно слово. Цефалону этого оказалось достаточно, и он тут же воскликнул:

— Владеющие разумом начали масштабную атаку! Повторяю: Владеющие разумом начали масштабную атаку! НОВАЯ ВОЙНА НАЧАЛАСЬ!

* * *

— Цетус захвачен, корабли Владеющих разумом сейчас по всей системе, прочие кланы сдерживают их собственными силами, в нашем распоряжении проксима Вуали, — Пол ударил руками по столу, над которым отобразилась голограмма Изначальной системы, заполоненной тревожно моргающими красными точками. — Сейчас там находятся силы Корпуса, но они не особо сопротивляются. Полагаю, Алад V уже успел договориться с новыми работодателями о союзе.

— С нами связался Тешин, — дополнила Фесфа, стуча пальцами по планшету с данными. — Среди флота Владеющих разумом замечен материнский корабль Прагас, на нем находится Ната вместе с остальным составом Владеющих разумом и Тешин готов помочь добраться до неё.

— Мы не можем сосредоточиться на одном корабле, удар Владеющих слишком обширный, нельзя позволять им захватывать большие территории, — Ивальд резко покачал головой, полностью погрузившись в свою работу военачальника.

Оператор, сложив руки на груди, стоит поодаль от общего собрания глав «Посмертия», бурно обсуждающих дальнейшие действия и стратегию. Излишне говорить, что весь клан встал на уши — началась гребаная война с древнейшими врагами Тэнно, очевидно, весь клан мгновенно переключится в боевую готовность. Большинство Тэнно уже отправились на поля сражений, что сейчас идут в космосе, некоторые, включая Оператора, до сих пор прохлаждаются в додзё, ожидая дальнейших указаний. Не всем это, включая Оператора, нравится.

— Как долго они собираются разбирать Бездна знает что?! — недовольно взвыла Гаруда и буквально всё внутри неё перевернулось, в ожидании сражения. — Когда начнется битва?! Когда мы перестанем стоять тут и ждать?

— Я не сильно радостнее тебя, — раздраженно процедила Оператор, так тихо, чтобы её не услышали остальные. — Потерпи немного и не усложняй нам обеим жизнь.

Излишне говорить, что девчонка крайне не впечатлена тем, что военачальники опять притащили её на свой совет непонятно ради чего. Всё, что происходит сейчас в космосе — сражения, смерти и битвы на грани полного уничтожения — это буквально то, ради чего была создана Оператор, когда заботливые Орокин вырвали из её кресла все сегменты, отвечающие за безопасность Переноса. Причина, по которой она осталась жива, избежав участи очередного разменного кредита для Империи заключается именно в том, что она — оружие, хорошо применимое в бою и, конечно, Пол вместе с остальными об этом прекрасно знает, но всё равно предпочел затащить её на очередное собрание, вместо того, чтобы отправить на передовую.

С каждым днем он раздражает Оператора всё сильнее и сильнее.

— Упускать корабль с главами Владеющих разумом — глупость, которую мы не можем допустить, — решительно отрезала Фесфа. — Часть бойцов останется на поле боя, сдерживать врагов, другая часть — отправится вместе с Тешином на Прагас, чтобы добраться до Наты.

— Разумно, — кивнул Пол. — Ивальд, у нас есть свободные отряды?

— Все отправлены на передовую, — ответил тот.

Конечно, в этот момент голова Вобана Прайм, коим управляет Пол, повернулась к Оператору.

— Наконец-то, — с нескрываемой злостью, вздохнула девчонка. — Я уже могу вступить в бой, или вы продолжите держать меня здесь непонятно зачем?

— Твоя задача будет не вступить в бой, а доставить Тешина вплотную к кораблям Владеющих разумом, чтобы он смог разобраться с Орфиксом, — покачала головой Фесфа. — После того, как миссия будет выполнена, ты сможешь проникнуть на материнский корабль.

Оператор недоверчиво уставилась на военачальницу, которая не подала никаких признаков смущения или недоумения, когда столкнулась с молчаливым возмущением девчонки. Её лицо не выражает ничего, кроме сосредоточенности и холодной прагматичности, с которой принимаются важнейшие для битвы решения.

— Вы что, издеваетесь? — развела руками девчонка. — Идет война, а вы собираетесь отправитьменя выполнять миссию по доставке?!

— Твоя миссия — отключить поля Орфикса, что в дальнейшем позволит тебе и другим Тэнно проникнуть на корабль, где находятся главы Владеющих разумом и устранить их, — твердо ответил Пол без намека на ленцу и вальяжность, с которой он обычно говорит. — Это задача, от которой зависит весь дальнейший ход войны, так что сосредоточься.

Оператор шумно выдохнула и, сложив руки на груди, мысленно отсчитала до десяти, стремясь вернуть себе самообладание. Сейчас не время для бессмысленных ссор.

— Вы думаете, она сможет провернуть такое в одиночку? — с явным беспокойством спросил Ивальд.

— Как только Орфикс будет устранен, остальные смогут подключиться, — отозвалась Фесфа. — Разрушение Прагас станет приоритетной целью. Аврис, у нас достаточно медикаментов для длительной миссии?

— Да, — с готовностью ответила упомянутая. — Запасов хватит на длительную оборону, главное правильно распределить атакующие силы.

— В таком случае не вижу смысла долго думать, — Пол оттолкнулся от стола, видимо таким образом показывая, что решение принято. — Йон, мне необходима связь с кланами альянса, займись её настройкой, установи вышки, точки, неважно, сделай всё возможное, чтобы мы могли поддерживать контакт.

— Сделано, — ответил военачальник, молчавший в течении всего собрания, как, впрочем, и всегда. — Мы с Дейтом отправимся на ближайшее Реле, чтобы настроить оставшиеся вышки, но Владеющие разумом всё равно могут помешать связи.

Оператор кинула быстрый взгляд на Дейта, который сохраняет удивительное хладнокровие для парня, чуть не свалившегося в обморок от волнения при первой встрече с Ивальдом. Кажется, войну он воспринимает легче, чем разговор с военачальником, хотя, наверное, этому не стоит удивляться. Тэнно обучены войне, не так ли?

— Разберемся, главное, чтобы сейчас мы могли согласовать дальнейшие действия, — кивнул Пол. — Ивальд, сосредоточься на уничтожении вражеских кораблей и обороне, Фесфа — на тебе задача проникновения на Прагас. Коротышка, — ты поняла свою миссию.

Оператор кивнула, то же самое сделали и все остальные упомянутые военачальники, после чего собрание было официально закончено. Гаруда радостно взревела, когда им наконец позволили отправиться в путь, но прежде, чем девчонка успела встать за управление варфреймом, её на полпути перехватил Ивальд, конечно, не упустивший возможности поговорить.

— Эй, — он схватил Оператора за предплечье, не давая идти дальше. — Ты в порядке?

— В порядке? — нахмурившись, переспросила девчонка. — Ивальд, у нас сраная война, как ты думаешь, в порядке ли я?

Тот поднял руки к верху, молча признавая тупость заданного вопроса. Кажется, наступление Владеющих разумом застало его врасплох — под карими глазами синяки от явного недосыпа, волосы растрепаны, как будто он в спешке поднялся с постели и сразу побежал на собрание, что, скорее всего, так и было.

— Послушай, я просто хочу удостовериться, — честно сказал Ивальд. — Последние несколько месяцев были тяжелыми, а дальше станет только хуже, так что… будь осторожна, ладно?

В глазах брата появилась редкая для него искренность и волнение. Неудивительно, что они могут говорить начистоту только тогда, когда случается война, или похожие на неё события. Так до смешного глупо.

— Сложно соблюдать осторожность в таких условиях, но я постараюсь, — с кривой улыбкой пообещала Оператор. — Ты тоже не облажайся, если не хочешь доказать, что я лучше тебя.

Она хлопнула Ивальда по плечу, на что тот громко фыркнул и растянул губы в насмешливой ухмылке, которая выражает что угодно, но не согласие с тем, что надоедливая младшая сестра может быть лучше его, несмотря на очевидные факты, указывающие на ровно противоположное.

— Тэнно, — из коммуникатора раздался голос Тешина, видимо уже успевшего получить контакты девчонки. — Я ожидаю тебя в додзё у рейлджека, нам нельзя медлить.

— Да-да, — ответила Оператор, — сейчас подойду.

Она вновь посмотрела на Ивальда и саркастично отдала честь, на что тот лишь закатил глаза, хотя, будь на месте девчонки любой другой член «Посмертия», ему бы определенно пришлось долго отчитываться после подобной выходки.

— Правда, — тихо произнес военачальник, — береги себя.

Оператор на мгновение замерла, ощущая, как костлявые пальцы медленно пронзают её внутренности и перебирают всё тело, зарываясь так глубоко внутрь, что, кажется, их холод останется навсегда. Перед глазами на мгновение предстало собственное улыбающееся лицо, твердящее о незавершенной сделке. Девчонка выдохнула и, подавив дрожь, сказала:

— Конечно. Ты тоже.

Ивальд ободряюще улыбнулся, после чего хлопнул Оператора по спине, легко проигнорировав её раздраженное ворчание. Девчонка кивнула на него последний взгляд, после чего направилась к Сухому доку.

— Остальные уже на борту? — тихо спросила она.

— Конечно, где им ещё быть, — фыркнула Гаруда.

Оператор одобрительно кивнула, выходя в доки, где расположился её потрепанный жизнью рейлджек, возле которого уже ждет Тешин, мерно стуча пальцем по рукояти никаны. Дальнейший путь проходил слишком быстро и сумбурно, чтобы хоть что-то запомнить. Тешин. Обсуждение плана. Выход в космос. Сражение с ордами Владеющих разумом, заполонивших практически всё звездное пространство.

— Новый отряд вражеских кораблей нацелился на судно, — грубый, синтетический голос Сая разнесся по палубе, слишком спокойный для всего того хаоса, что сейчас происходит в космосе. — Экипаж, сосредоточьтесь на противнике, пока он не отправил абордажную группу.

Оператор, тихо выругавшись сквозь крепко сжатые зубы, увела рейлджек в сторону, выходя из-под огня, которым их щедро поливают Владеющие разумом. Этих тварей много. Очень много. Неизвестно, где они всё это время прятались и сколько копили силы для начала войны, однако крайне трудно не признать: время зря ребята не теряли и подготовили все возможные корабли, которые у них ещё каким-то образом сохранились после Старой войны. Кажется, всю Изначальную систему заполонили силы Владеющих разумом, и это, наверное, насторожило, или даже испугало бы девчонку, если бы она не была так сильно сосредоточена на том, чтобы не позволить своему рейлджеку развалиться на куски посреди космоса.

— Такими темпами мы даже близко не подберемся к материнскому кораблю, — процедила Оператор.

— Сосредоточься, — укоризненные наставления Тешина, на самом деле, совершенно не помогают, если спрашивать мнения девчонки. — От тебя зависит исход битвы.

— Замечательно, есть более весомые советы, помимо твоих расплывчатых лекций?! — раздраженно отозвалась Оператор, направляя огонь фронтальных орудий на очередной корабль, несущийся прямо на них. — Если нет, то сиди и жди, пока не сможешь высадиться!

Позже, ей определенно придется встретиться с последствиями собственного самоконтроля, а точнее его отсутствия, но сейчас Тешин может засунуть всё недовольство прямо в свою металлическую задницу и держать там ровно того момента, пока они не будут находиться на грани превращения в космический мусор.

Не успел дакс сказать что-то разочарованное в своей типичной, очень расплывчатой и очень многозначительной манере, как рейдджек тряхнуло, при чем настолько сильно, что Оператору пришлось вновь уйти в сторону, чтобы вернуть контроль над кораблем.

— Экипаж, боевая готовность, — вновь скомандовал Сай, — нас пытаются взять на абордаж.

— Висп! — крикнула девчонка.

Ответом ей стал игривый смешок упомянутого варфрейма, следом за которым послышался звук перезаряжаемой винтовки. Уже скоро из соседнего отсека донесся шум стрельбы, перемешанной с лязгом металла и довольно жалобным трещанием дронов Владеющих разумом, встретившихся с очень радушным приемом. В такие моменты крайне удобно иметь под рукой ожившие машины для убийств.

Сбоку, возле одного из мюрексов, вспыхнул взрыв, с которым распался на куски очередной корабль Владеющих разумом и в поле зрения появился рейлджек, окрашенный в броские золотые цвета.

— Двигайся, мы прикроем, — прозвучал в коммуникаторе голос Ивальда. — Сконцентрируйся на том, чтобы добраться до материнского корабля и доставить Тешина.

Вместе с ним выплыл ряд сверкающих, только починенных рейлджеков, сопровождаемых ещё большим количеством более мелких, и, в то же время, более быстрых боевых суден, вырвавшихся вперед, чтобы вступить в бой.

Наблюдая за знакомыми кораблями, петляющими в космосе, чтобы избежать критического удара, за мюрексами, кривые силуэты которых повисли среди звезд, слушая грубый голос Сая, оповещающего о состоянии рейлджека, щурясь от ярких вспышек, следующих одна за другой и сопровождающих каждое столкновение на просторах бескрайнего космоса, Оператор невольно почувствовала наплыв чего-то… отдаленно похожего на ностальгию. Взрывы, крики, пульт рейлджека в руках, тряска пола от выстрела фронтального оружия, или попадания снарядов Владеющих разумом по обшивке корабля, флагманы Корпуса, разлетающиеся на части вдалеке. Настоящий хаос, в котором жизни исчезают одна за другой, и никто этого не замечает, ведь потерь слишком много, чтобы можно было сосредоточиться хоть на одной.

Война. Старая, добрая война. Такая жестокая и в то же время такая знакомая.

— Долго вы, — отозвалась Оператор, выжимая все силы двигателей, чтобы как можно быстрее добраться до цели. — Только не говори, что мы уже проигрываем.

— Если бы это было так, мы бы сейчас не разговаривали, — с мрачным смешком ответил Ивальд. — Пока что у нас есть преимущество, но не расслабляйся — всё ещё впереди. Пятая эскадрилья, разворот!

Довольно странно слышать то, каким громким и решительным голосом, не терпящим отлагательств, брат отдает приказы. Возможно, девчонке следует больше интересоваться его жизнью военачальника. Благодаря поддержке остальных Тэнно из клана, продвигаться к Прагас стало заметно легче и уже скоро Оператор, проскользив мимо очередного ряда мюрексов, оповестила:

— Мы подлетаем. Приготовься.

— Я всегда готов, — отозвался Тешин, лезвие его никаны угрожающе зазвенело, когда он вогнал оружие в ножны. — Повтори наш план.

— Серьёзно? — нахмурилась Оператор. — Ладно, хорошо, ты проникаешь на корабль, отключаешь поля Орфикса, после этого я и другие Тэнно можем заходить. Доволен?

Со стороны Тешина раздалось утвердительное мычание. Какое-то время он молчал, пока рейлджек проносился через всполохи огня и обломки кораблей, достигая цели, после чего, с явной осторожностью, произнес:

— Если Ната окажется… потерянной, я смогу принять сложный выбор. Тот, который не сможете принять вы.

Оператор поджала губы, не отвлекаясь от управления. Лотос… Ната… заложница собственной природы и тех, кто эту природу исказил. Девчонка хотела бы сказать, что волнуется о ней, но так уж вышло, что за всё прошедшее время у той, кто называла себя Лотос, так и не получилось стать матерью, коей она хотела быть. Для других Тэнно, идущих в бой ради её спасения — может быть, но не для Оператора. В памяти Оператора ещё слишком свежи яркие волосы матери и её колкие замечания, сказанные с типичным для этой женщины раздражением, её огрубевшие от работы руки, что способны нежно погладить макушку, а затем вцепиться в горло, вонзая ногти в кожу, и девчонка совершенно не уверена, что эти образы хоть когда-нибудь станут тускней.

— Я не испытываю к Нате той привязанности, которую испытывают другие Тэнно, — в конце концов сказала Оператор. — Но, если в ней осталось хоть что-то от Лотос, если в ней хоть когда-нибудь было что-то от Лотос… сделай всё возможное, чтобы сохранить это.

Говоря это, она не отводила глаз от поля боя перед собой, но даже так почувствовала пристальный взгляд Тешина, направленный точно в спину. Какое-то время дакс размышлял, пока нужный им корабль становился всё ближе и, когда до места высадки на Прагас оставались считанные сотни километров, он наконец сказал:

— Никаких обещаний, Тэнно. Но твое желание учтено.

Оператор лишь коротко кивнула, не видя смысла продолжать этот диалог. Вскоре Тешин сошел с рейлджека, отправившись на корабль, чтобы разобраться с Орфиксом и позволить остальным Тэнно вступить в бой. После этого девчонке стало ещё хуже от осознания того факта, что она вынуждена бесполезно болтаться на орбите, пока дакс дерется с дронами Владеющих разумом.

— Успокойся, — в голосе Фроста проскочило недовольство. — Своим топотанием ты делу не поможешь.

— Ну что ж, у меня было больше возможностей успокоиться, пока я могла заняться хоть чем-то, — раздраженно отозвалась Оператор, не переставая мерить шагами пространство на главной палубе рейлджека. — Но затем вы выгнали меня из-за пульта управления.

— Нам нужно дождаться сигнала от Тешина, а не летать вокруг и подставляться под удары, — невозмутимо отозвался Экскалибур Умбра, взявший на себя управление кораблем.

Оператор перекривляла варфрейма, в который раз подумав о том, что, пока Умбра был занят своими поисками Балласа, жизнь определенно была спокойнее. Стоило только ему вернуться на орбитер в связи с готовящейся войной, и у девчонки сразу же появилась пара лишних седых волос из-за того, насколько сильно этот придурок порой раздражает своей невозмутимостью и хладнокровием.

— Фрост прав, тебе нужно выдохнуть, — Гара, как самая тактичная из всех, решила прямо не выражать своё недовольство беспокойностью девчонки. - Вольта нам достаточно. Как только Тешин подаст сигнал — вступим в бой, а пока остается только ждать.

Девчонка мрачно хмыкнула, вспомнив, как ей пришлось выгнать несносного варфрейма прочь с палубы из-за того, что он не переставал наворачивать круги от нетерпения и желания вступить в бой. Теперь он наворачивает круги где-то в грузовом отсеке. Неважно. Главное, чтобы тут не мешал.

— Необходимо определиться с планом действий, — стукнула кулаком по ладони Протея, — нельзя идти на материнский корабль без знания того, что мы собираемся делать.

— А что там делать? — отозвалась Гаруда, последние несколько минут махающая когтями, отрабатывая все боевые стойки, которые ей известны. — Высаживаемся на корабль, убиваем всех дронов и вскрываем глотку тем, кто управляет войной.

— Конечно, всё ведь так просто, — саркастично сказала Протея. — Война, похоже, закончится, не успев и начаться.

Довольно быстро это переросло в спор, смысла которого Оператор не поняла, да и не особо стремилась понять, потому что споры между Протеей и Гарудой никогда ни к чему не приводят. Одна помешана на порядке и протоколах защиты, другая помешана на убийствах и бесконечных бойнях, они никогда не найдут общий язык.

Девчонка выдохнула, тщетно пытаясь вернуть себе спокойствие. Тешин задерживается. Сильно задерживается. Ордис сообщает, что дакс благополучно пробирается по материнскому кораблю, уничтожая узлы, но это не уменьшает волнения Оператора от банального осознания факта того, что вокруг гремит война, а она вынуждена стоять на месте, ожидая сигнала к действию. Ей никогда раньше не приходилось стоять на месте. Раньше Орокин отдавали приказ и ожидали действий — девчонка всегда беспрекословно им подчинялась и бросалась в бой, ни разу за всё время Старой войны ей не приходилось ждать.

А сейчас приходится. Дерьмо.

— Спокойнее, — на нос Оператора села бритвенница, невинно махающая металлическими крыльями, а рядом появилась Титания, явно позабавленная нервозностью девчонки. — Мы все на взводе.

Рядом с ней пролетела Висп и, изящно перевернувшись в воздухе, запустила в воздух маленький желтый огонек, ударившийся о нос Оператора вслед за бритвенницей, которая тут же вспорхнула и вернулась к своей владелице, самодовольно хихикнувшей при виде раздраженного лица девчонки.

— Вы не помогаете, — заявила Оператор, сложив руки на груди.

Висп с Титанией переглянулись, после чего картинно приложили руки к груди, словно те же самые героини в тупых сериалах, которые постоянно смотрит Дейт и делает всё возможное, чтобы девчонка смотрела их вместе с ним — Оператор пока не поддается и удачно избегает всех уловок, на которые идет друг, чтобы затащить её в ужасающий мир мелодрам.

— Ваш союзник подал зеленый свет, — грубый голос Сая разнесся по рейлджеку. — Вы можете приступать к выполнению задачи.

Девчонка облегченно вздохнула, а вместе с ней и все остальные варфреймы, которым наконец позволили вмешаться в битву.

— Фесфа, — Оператор включила коммуникатор, — Тешин отключил Орфикс.

— Принято, — тут же отозвалась военачальница. — Всем отрядам: сосредоточиться на материнском корабле! Повторяю: сосредоточиться на материнском корабле!

— Умбра, ближе к Прагас, — скомандовала Оператор, хватаясь за руку Гаруды и переносясь в варфрейм. — Мы выходим.

— Да, капитан, — насмешливо протянул варфрейм и покорно подвел рейлджек к Прагас.

Варфреймы сгрудились в кучу, разминаясь и готовясь к предстоящей схватке, даже Вольт прибежал из грузового отсека.

— Выходим по очереди, — объявила Оператор, — сначала я с Гарудой, затем все остальные. Не разговаривайте ни с кем и не контактируйте, не надо наводить лишнего шуму новостью о том, что у меня живые варфреймы имеются.

— Вряд ли эта новость наведет больше шума, чем война, — равнодушно заметил Фрост. — Ну так. К слову.

— Лишние риски ни к чему, — отмахнулась девчонка. — Вступать в бой с Натой и остальными лучше всем вместе, скоро ещё должно подоспеть подкрепление Фесфы, поэтому одни мы точно не останемся. Не расходитесь и не убегайте, если не хотите потеряться в космосе, понятно?

Кто-то из варфреймов понятливо закивал, а кто-то фыркнул, говоря что-то о том, что им не нужны указания в военных действиях. В любом случае, все довольно быстро согласились с предложенным планом, а остальное не важно, потому что буквально каждый, кто находится на рейлдежке, трясется от нетерпения.

— Ну, идем, — выдохнула Оператор, подходя к выходу из корабля, — пора нарезать пару сотен дронов, как в старые добрые.

Гаруда одобрительно взвыла, а вместе с ней и остальные варфреймы, определенно воодушевленные возможностью заняться привычным для них делом. Довольно странно осознавать тот факт, что их группа, включая девчонку, сейчас кажется в разы радостнее и воодушевленнее, чем за всё то мирное время, проведенное на орбитере за выполнением рутинных миссий. Возможно, такие как они просто не созданы для мирного времени.

Немедля больше ни секунды, Оператор отправилась на корабль, готовая вступить в бой, а следом а ней все остальные варфреймы. Приземлившись по координатам, указанным Тешином, девчонка сразу же развернула когти, готовая вступить в бой с первым встречным дроном, но довольно быстро столкнулась с разочаровывающей реальностью практически полностью пустого отсека.

— Не спеши, если не хочешь умереть глупой смертью, — сказал Тешин, плавным движением руки пряча никану в ножны. Рядом с ним грудой бесполезного биологического материала лежат части дронов Владеющих разумом. Вокруг, по всему отсеку корабля, разбросаны такие же останки, не пережившие столкновения с клинком дакса.

— Нашел время для учений, — отмахнулась Оператор. — Ната и остальные на этом корабле?

— Где им ещё быть, — невозмутимо отозвался Тешин. — Они до сих не отреагировали на вражеское проникновение. Со мной столкнулось слишком мало противников для материнского корабля.

Оператор смятенно посмотрела на дакса, после чего огляделась, считая останки Владеющих разумом. Их действительно немного. Точнее как… приличное количество, но определенно не то, которое должно быть на корабле, где находятся главы всей войны. Девчонке приходилось бывать на мюрексах рангом гораздо ниже, чем материнский корабль, и всё равно там присутствовало в разы больше противников.

— Что-то странное, — заметила девчонка.

— Что-то странное, — повторил Тешин. — Будьте осмотрительнее. Я не уверен в том, что нас ждет в конце этого пути.

— Да какая разница? — раздраженно спросил Вольт. — Это материнский корабль, очевидно, что ждет нас «в конце этого пути»!

Оператор не ответила, вместо этого, воспользовавшись временем, в течении которого оставшиеся варфреймы приземляются на Прагас, достала коммуникатор.

— Фесфа, — позвала она. — Тут, похоже, что-то странное, будьте осторожнее.

— Мы заметили, — последовал незамедлительный ответ от военачальницы и, судя по звукам выстрелов, а также трещанию Владеющих разумом на заднем фоне, она со своими уже успела вступить в бой. — От материнского корабля я ожидала большего. Они что-то задумали.

— Вы уверены, что должны продолжать путь? — раздался голос Аврис, потому что, похоже, у военачальников «Посмертия» совместный канал связи. — План и так опасен, а идти вглубь территории, о которой у вас нет представления — самоубийство.

— Нельзя упускать возможность, — отрезала Фесфа, — неизвестно, когда в следующий раз мы сможем попасть на Прагас. Действуй осторожно, не уходи в одиночку. Нам необходимо добраться до Наты и остальных.

Оператор переглянулась с Тешином и остальными варфреймами, которые с готовностью перехватили оружие. Ну, технически, она не в одиночестве, да?

— Я пойду вперед, — сказала девчонка. — Разведаю местность и доложу вам. Со мной отряд других Тэнно, мы разберемся.

То ли Фесфа не расслышала её из-за шума битвы, то ли не стала обращать внимания, в любом случае, прямых возражений от неё не последовало, так что Оператор приняла это как согласие.

— Идем, — бросила девчонка, — оглядывайтесь по сторонам.

Никто ей не ответил, да Оператор ответа и не ждала, сразу же сорвавшись с места и направившись вглубь корабля.

Тешин не зря отметил странное количество врагов, потому что их дальнейший путь проходил… легко. Слишком легко. Если один дакс смог без проблем пробраться через корабль и уничтожить узлы, при этом не получив ни одного ранения, то о трудностях в группе варфреймов, готовых к смертельной битве с ордами врагов, даже речи не идет. Излишне говорить, что уже очень скоро все, включая Оператора, успели заскучать.

— Что за шутки? — удивительно, но в голосе Гаруды слышится не столько раздражение, сколько настороженность. — Не может быть всё так просто.

— Мы движемся прямиком в ловушку, — заметил очевидную вещь Фрост. — Если кого-то это интересует.

Оператор остановилась, а вместе с ней и вся группа.

— И что дальше? — спросила она. — Просто решим не идти?

— Могу я знать, о чем идет речь? — поинтересовался Тешин, решивший проявить невероятную тактичность и не обращать внимания на Тэнно, что болтает сама с собой.

— Дронов слишком мало, нам практически не пытаются препятствовать, — ответила девчонка. — Мы движемся по пустому кораблю. Этого не может быть.

Тешин издал задумчивое мычание и повернул голову в сторону не особо большой группы Владеющих разумом, с которыми они только что разобрались. Будь это любой другой мюрекс, у них бы, вероятно, даже не было бы возможности остановиться, чтобы поговорить, а тут Оператор может смело заказывать синтетику, подождать, пока её привезут прямиком с Фортуны, а затем неспешно двигаться по палубам, поедая кубики с новыми вкусами. И это материнский корабль? Что-то не так. Они медленно двигаются прямиком в раскрытую пасть и терпеливо ожидают, когда она наконец захлопнется.

— У нас нет выбора, — покачал головой Умбра. — Упустим Балласа из-за собственных опасений — упустим возможность закончить войну.

— А если попадемся в его ловушку, война может закончиться не в нашу пользу, — ответила Оператор. — На Прагас не только мы, но ещё и Фесфа с четвертью сил «Посмертия», не говоря уже об Ивальде, который ведет бой снаружи. Мы слишком сильно рискуем.

— С каких пор тебя волнуют риски? — со смешком поинтересовался Вольт.

— Заткнись, — огрызнулась Оператор. — Если бы на корабле были только мы — спокойно бы продолжили путь, но здесь есть и другие Тэнно.

Даже думать не хочется, что мог подготовить Баллас совместно с Эррой. Одного только золотого ублюдка, принадлежавшего высшей касте Орокин достаточно, чтобы насторожиться в ожидании худшего, а тот факт, что он, помимо всего прочего, ещё и объединился с Владеющими разумом — такими же противными ублюдками, как и Орокин — не предвещает совершенно ничего хорошего.

Эта вылазка непременно закончится катастрофой. Непонятно какой, но определенно катастрофой.

— Фесфа, не иди пока вглубь корабля, — сказала девчонка. — Дождись моего сигнала. Если не отвечу на твой вызов — уходи как можно быстрее.

— Подожди, что? — заместо Фесфы ей ответил Ивальд, потому что со стороны военачальницы пока слышен только шум битвы. — Что ты собралась делать?

— Разведаю обстановку, пойму, что происходит и почему нам так спокойно дают пройти на корабль, — ответила Оператор. — Как только узнаю — сообщу.

— И ты собралась это делать в одиночку? — подала голос Фесфа.

— Я не одна. Со мной Тешин и ещё пара ребят, мы добудем информацию и потом вы сможете начать атаку. Нельзя всей группой отправляться в очевидную ловушку.

Вновь раздался шум, но на этот раз, кажется, со стороны Ивальда, который, судя по металлическому звону, ударил что-то, возможно пульт управления. Следом военачальник сказал:

— И поэтому в ловушку должна отправиться ты? Ради всего святого, просто остановись и подожди, не лезть в самое пекло!

— Её план имеет смысл, — заметила Фесфа. — Если мы все вместе попадемся, будет сложно. Необходимо сначала узнать обстановку на поле, а затем вступать в бой.

— Но не таким же способом! Вы…

— Ивальд, — в коммуникаторе раздался голос Пола, подключившегося к сети. — Сейчас не время, сосредоточься на своих задачах. Коротышка, действуй.

Кажется, его приказ решил все сомнения, которые возникли и у Фесфы и у Ивальда — хотя со стороны последнего всё ещё слышатся сдавленные ругательства. Оператор ответила короткое: «принято», отключилась от сети и кивнула варфреймам, после чего они продолжили движение по кораблю.

Дальше врагов становилось только меньше и если раньше у Оператора было только отдаленное чувство опасности, играющее где-то на краю сознания, то теперь буквально всё внутри кричит о том, что впереди ждет только смерть. Девчонка даже не подумала повернуть назад.

— На случай чего, — пробормотала она, когда группа остановилась перед последними вратами, ведущими туда, где должен быть Баллас. — Я рада, что однажды додумалась оживить вас, ребята. Бесите меня, конечно, невероятно, но всё равно рада.

— Заткнись, — незамедлительно ответила Гаруда. — Никаких прощаний. Осмелишься умереть — и мы достанем тебя с того света, чтобы убить собственноручно.

Довольно странный способ сказать: «мы тоже тебя ценим», но варфреймы не те ребята, от которых стоит ожидать нежности, если уж на то пошло. Оператор тихо, согласно хмыкнула, после чего, дождавшись утвердительного кивка со стороны Тешина, прыгнула в ворота, навстречу очевидной ловушке.

— Смелая, да, Малыш?

Девчонка вздрогнула и со сдавленным ругательством упала, почувствовав, будто с размаху ударилась о твердый барьер, словно насекомое на Центусе, не заметившее стекла. Из легких вылетел весь воздух, в глазах на какое-то время потемнело и девчонка, крепко сжав зубы, спешно попыталась приподняться на локтях, но конечности с дрожью разъехались, отказываясь слушаться после удара.

В уши, сквозь стук крови, пробился знакомый, хриплый голос:

— Ну и ну. Похоже, маленькая шавка Орокин так и не научилась вежливо входить в двери, — раздался равномерный стук чего-то твердого о пол корабля. — Маленький, глупый дьявол, ты же знала на что шла. Неужели твоя гордыня не позволила тебе даже на минуту остановиться?

Оператор поморщилась, наконец ощущая, как возвращает контроль над своими движениями и чувствами, после чего поднялась на руках, усиленно прогоняя головокружение. Только опустив глаза на свои ладони и увидев знакомую ткань комбинезона Заримана, она наконец поняла, что без варфрейма. Девчонка резко выдохнула и обернулась в поисках знакомых фигур Гаруды, Вольта, Протеи и остальных, но уставилась лишь на пустоту командного центра Прагас, где нет ни одного намека на варфреймов. Вдалеке замерцало что-то синее. Поле. Разве Тешин не отключил их всех?

— Что случилось? Потеряла свои куклы? — спросил Баллас со злобной насмешкой, сквозящей в его заметно севшем за прошедшее время голосе.

Не давая себе времени на то, чтобы запаниковать, девчонка поднялась на ноги и, зарядив усилитель, приняла боевую стойку, готовая к сражению. Баллас встретил её снисходительной улыбкой и демонстративно остановился, топнув своей уродливой, мутировавшей ногой, если эти кривые конечности, созданные по подобию Владеющих разумом, вообще можно считать ногами.

— Установил дополнительное поле? — поинтересовалась Оператор, не выдавая нервозности. — Настолько сильно боишься?

Баллас не проявил никакой реакции на её насмешку, лишь издал тихий, совершенно не напряженный смешок, как будто наблюдает за выходками несмышлёного ребенка. Оператор, тем временем, огляделась и с нарастающим напряжением поняла, что окружена Владеющими разумом, с которыми определенно точно не сможет разобраться в одиночку без варфрейма. Вот она и ловушка. Надо как-то сообщить Фесфе.

Оператор схватилась за коммуникатор, но не успела сказать ни слова, как раздался крик Тешина, заставивший её повернуть голову так быстро и сильно, что шея неприятно хрустнула от резкого движения. Дакс упал на колени, схватившись за лицо, на котором болезненным желто-оранжевом светом мигает устройство, определенно не несущее в себе ничего хорошего.

— Что за.., — пробормотала девчонка.

— Завораживает, не правда ли? — с улыбкой спросил Баллас. — Ну же, смотри внимательнее, дьявол. Смотри, как Вуаль делает своё дело.

Длинные пальцы схватили её за челюсть, болезненно вцепившись отросшими ногтями в кожу и с силой удержали подбородок на месте, не позволяя отвернуться. Оператор тихо зарычала и подняла усилитель, готовая ударить, но рядом практически мгновенно оказалась пара батталистов, недвусмысленно намекающих на то, что лишних движений делать не стоит. Баллас лишь хмыкнул, явно позабавленный.

— Поднимись, дакс, — раздался трещащий голос и Эрра встал перед Тешином, накренив голову в сторону.

Оператор оцепенело наблюдала за тем, как Тешин болезненно кричит, вцепившись в Вуаль в бесполезных попытках снять. Затем он встал, но практически сразу же обнажил никану и бросился в бой, безуспешно пытаясь добраться до Эрры, который с раздражающей легкостью блокирует все его атаки.

— Скоро он сдастся, — размеренно заметил Баллас, — скоро все они сдадутся, и война закончится, даже не начавшись. Маленькие, испуганные рабы обретут цель, ради которой они смогут жить, и благодаря им, благодаря их крови, их костям, мы сможем достичь процветания. Не правда ли завораживает?

— Сумасшедший, — выдохнула девчонка.

— О да, гораздо проще назвать это именно так — сумасшествие, — с нотками злобы ответил мужчина, — ведь ты понятия не имеешь, на пути какого великого будущего вы, проклятые с рождения отродья Бездны, стоите.

Баллас с небрежностью отпустил её челюсть и, сложив руки за спиной, шагнул ближе к Тешину, вновь схватившемуся за устройство на лице. Дакс взревел, изо всех сил потянув Вуаль и та, наконец, поддалась, отлетев далеко в сторону, в то время как Тешин изнеможенно упал на колени, загнанно дыша. Ещё никогда Оператор не видела его настолько уязвимым и потерявшим какое-либо самообладание. Эрра схватил дакса за голову. Прежде, чем девчонка успела поднять руку, чтобы спасти его, раздался треск металла и Тешин обмяк, безвольной тушей рухнув на пол, как только Владеющий разумом отпустил его.

— Скажи мне, дьявол, — произнес Баллас, с безразличием наблюдая за этим действием. — Неужели ты рассчитывала на то, что сможешь осуществить задуманное? Сознательно шла навстречу своей смерти и всё равно глупо надеялась на то, что станешь героем. Это то, чему учили тебя Орокин? Надеяться?

Оператор не ответила, слишком занятая попытками незаметно отправить по коммуникатору сигнал тревоги, который, как она надеется, заставит Фесфу понять, что дальше идти не стоит, а не сподвигнет её на ненужную спасательную операцию. Баллас, тем временем, медленно развернулся и устремил на девчонку пронизывающий взгляд. На его изуродованном мутациями лице отразилось презрение.

— Как думаешь, надеялись ли Орокин, когда решались пренебречь своими законами и давали разрешение на сознание самовоспроизводящихся дронов? — продолжил говорить он. — Надеялись ли они, когда отправляли тех к Тау? Надеялись ли они, когда создавали собственную погибель, поглощенные гордыней и желанием иметь больше, чем у них уже есть?

— О чем ты вообще? — нахмурившись, пробормотала Оператор, не понимая, к чему был заведен этот разговор.

— О прошлом, — легко ответил Баллас, — о настоящем, о будущем. О том будущем, которому вы, Тэнно, хотите помешать.

Второй раз уже говорит о каком-то таинственном будущем. С каких пор его волнует будущее? Оператор решила не задаваться этим вопросом и сосредоточиться на поиске отступных путей. Нужно как-то вернуть варфреймов, а затем…

— Мы стоим на пороге событий, которые вы не в силах предотвратить, — Баллас развернулся, направившись в другую часть отсека и только сейчас Оператор заметила ещё одно… существо, что присутствует на корабле. — Можете сопротивляться, можете скулить и грызться, но итог ждет лишь один: мы устремимся навстречу свету, а вы — умрете в сгнившем трупе Изначальной системы, разрушенной теми, кому вы служили.

Баллас подошел к Нате. К тому, что от неё осталось. Оператор почувствовала неприятные мурашки при взгляде на то, во что превратилась некогда сильная и даже пугающая Владеющая разумом, что должна была стать одной из главных угроз в Новой войне, если не главной. Раньше она вызывала дрожь даже у самых хладнокровных Тэнно банально тем, насколько тяжелой и холодной казалась, столь же опасная, сколь и величественная, а теперь... теперь от её огромного тела остались лишь полусожженные, почерневшие останки, лишенные какой-либо силы, чувствовавшейся ранее. Вместо пристального, пугающего взгляда — изнеможенные, лишенные цвета глаза, вместо прямой позы, расправленных плеч и высоко поднятой головы — сгорбленная спина и завалившееся на бок для опоры тело, покрытое трещинами и шелушащимся материалом, больше похожим на пепел. Бледная-бледная, постепенно исчезающая в лучах восходящего солнца тень той, кем она была раньше.

Бездна. Оператор многое ожидала увидеть, но не то, что произошло с Натой.

— Вы что.., — девчонка издала недоверчивый смешок, не в силах осознать ситуацию, после чего посмотрела на Эрру. — Это всё, на что способны Владеющие разумом? Подчиниться Орокин и отдать собственную сестру на растерзание?! Вот, как вы решили добиться своих целей?!

Эрра смерил её пристальным взглядом круглых глаз и по его ничего не выражающему лицу, на самом деле, сложно хоть что-то понять. Если он и хотел ответить, то не успел, прежде чем Баллас опять перехватил на себя инициативу разговора, явно не намеренный затыкаться больше, чем на несколько секунд.

— Дорогая Маргулис стала неизбежной жертвой, необходимой для того, чтобы её народ смог стать ещё сильнее, — он подошел к Нате и взял её за подбородок, заставив поднять на себя взгляд. — Уверен, она счастлива исполнить ту роль, что ей уготована.

Оператор не сильно разбирается в мимике, однако ей кажется, лицо Наты, покрытое трещинами и следами истощения, выражает что угодно, но не радость. Изнеможение, боль, усталость, но не радость. Баллас же, будто не обращая на это внимания, наклонился и прижался губами к губам Владеющей разумом. Вспыхнул бледный зеленый свет и Ната в одно мгновение будто стала ещё слабее, растеряв последние силы, что ещё теплились в её хрупком теле.

— Прощай, любовь моя, — отстранившись, прошептал Баллас, после чего отбросил лицо Владющей разумом, будто ненужный мусор. — Нам не следует больше ждать. Пора заканчивать этот фарс.

Прежде, чем девчонка успела что-то сказать, на её голову, следом за первым, свалилось второе потрясение, когда из-за рядов дронов Владеющих разумом спокойным, неспешным шагом вышел Каир. Будто совершенно не замечая ошеломленного взгляда Оператора, он прошел по залу и остановился перед Балласом, вежливо сложив руки за спиной и опустив подбородок, проявляя удивительную покорность для заносчивого самовлюбленного "героя", требующего миллионы кредитов за чертежи своих устройств.

— Всё готово к работе, — любезно оповестил Тэнно совершенно беспечным голосом, словно он болтает по поводу передачи своей очередной наработки, а не общается с главой вражеской армии. — Хотите, чтобы портал был приведен в действие?

Оператор крепло сжала зубы, ощущая, как в ушах начинает стучать кровь от переполняющей разум злобы. На самом деле, она даже не удивлена. На самом деле, она даже не может сказать, что не ожидала от Каира подобного шага, потому что конечно, первый Тэнно решит, что под руководством Владеющих разумом и Балласа ему будет комфортнее. Каир никогда не казался тем человеком, который будет хранить верность до последнего. Он всегда казался отвратительным торгашом, который будет перебегать с места на место, занимая ту сторону, которая ему удобнее.

Единственные, кто виноват в этой ситуации — девчонка и остальные Тэнно, проигнорировавшие все очевидные признаки предателя.

— Ублюдок.., — процедила Оператор, не сводя пристального взгляда с Каира.

Тот обернулся и посмотрел на девчонку с невозмутимостью в глазах. Очевидно, он нисколько не обеспокоен происходящим. Очевидно, ему плевать, главное выслужиться перед своими новыми хозяевами, как он когда-то выслуживался перед Орокин. И после этого Оператора называют шавкой.

— Просто выбираю наиболее перспективных коллег, — пожал плечами Каир. — Ты же знаешь, как это работает.

— Вы все, просто кучка лицемерных идиотов, — не в силах сдержать раздражения, рявкнула Оператор, после чего посмотрела на Балласа. — Серьёзно?! Ты обвиняешь Тэнно в том, что они препятствуют твоим идеям и принимаешь одного из них к себе в армию?!

Баллас лишь рассмеялся, определенно позабавленный гневом Оператора. Каир, конечно же, посмеялся вместе с ним.

— Ты не поняла, — вздохнул мужчина через несколько секунд фальшивого смеха, — так же, как и я смог узреть безнадежность пути Орокин, Тэнно могут отойти от выбранной их создателями стороны и присоединиться к великой армии Владеющих разумом. Правда, не такие Тэнно, как ты.

На последнем слове его голос сорвался на рычание, демонстрируя презрение, перемешанное с ядовитой злобой.

— Такие Тэнно, судьба которых — вечно бегать по указу своих хозяев, проливая кровь и уничтожая всех на своём пути, — продолжил Баллас. — Пресмыкающиеся твари, не имеющие права на голос и жизнь. Помнишь, маленький дьявол? Помнишь, как ты обрела свою славу? Стоило только хозяевам поманить пальцем, и ты уже бежала в указанном направлении, чтобы выполнить их наказ, какая замечательная маленькая воительница!

Оператор шумно выдохнула, невольно сжав ладони в кулаки до скрипа плотной ткани, из которой сшит комбинезон.

— Ты и тебе подобные, — Баллас указал на девчонку длинным, костлявым пальцем непропорционально большой руки, — звери, что должны быть уничтожены во имя мира. Ведь вы — прямое продолжение Орокин и их жестокости. А от Орокин не должно не остаться ничего.

Баллас посмотрел на Каира и сделал плавный жест, молча приказывая ему что-то. Каир кивнул и поднял руку, тоже отдавая приказ кому-то в дальнем конце зала. Мгновение ничего не происходило и Оператор напряженно посмотрела на батталистов вокруг, выбирая, с кого лучше начать оборону. Да, без Гаруды у неё не так много шансов на победу, но девчонка лучше упадет в Бездну, чем просто позволит врагам схватить себя. Возможно, это действительно станет её последней битвой — плевать. Оператор давно должна была умереть, просто Бездна решила иначе.

Пол под ногами подозрительно задрожал, вдалеке, где-то в механизмах корабля, раздалось громкое, пробирающее до костей трещание, с которым тяжелые, выгнутые части, где находится Ната, стали медленно опускаться и в следующее же мгновение вспыхнул яркий, бледно-зеленый свет. Оператор зажмурилась и отвернулась, прикрыв лицо рукой от внезапного порыва воздуха, которого не должно быть на корабле, но довольно быстро всё её смятение сошло на нет, когда по коже прошлись знакомые, неприятные мурашки, сопровождающие пробирающий до костей холод.

Бездна.

Девчонка резко выдохнула и посмотрела в сторону вспышки, где разверзся портал, сияющий знакомыми сине-зелеными разводами. Корабль снова тряхнуло, батталисты спешно отлетели подальше от Оператора, в то время как её ноги опасно поехали по полу, притягиваемые порталом. Ослабевшая Ната, лишенная сил даже для того, чтобы сопротивляться или убегать, беспомощно подчинилась гравитации, втягивающей её в бесконечные потоки Бездны.

Оператор резко выдохнула и, не раздумывая, прыгнула в сторону Наты, крепко схватив её за тонкую, покрытую трещинами руку. Возможно, у девчонки нет той привязанности, которую желала Лотос, но она уже потеряла Тешина и не намерена позволять ещё-то кому-то пропасть в Бездне. Хотя бы Ната. Хотя бы её спасти от участи быть уничтоженной этим проклятым местом.

— Дитя.., — едва слышно выдохнула Ната и Оператор с огромным трудом смогла её услышать сквозь вой ветра и стух крови в ушах, — отпусти…

— Ну нет, — крепко стиснув зубы, прошипела девчонка, что есть силы вцепившись свободной рукой в выступы в полу, лишь бы удержаться от падения, — так просто ты… не умрешь!

Оператор шумно выдохнула и потянула Нату на себя, тщетно пытаясь преодолеть беспощадное притяжение портала. Кажется, в какой-то момент у неё даже начало получаться, но Баллас быстро оборвал все надежды, одним ударом отрубив кисть Наты. Девчонка с криком упала назад, не готовая к внезапно пропавшей тяжести. Ната же, вместе с отрубленной кистью, упала в Бездну, быстро скрывшись в её непроглядной тьме. Позади девчонки раздался рычащий от злобы голос Балласа:

— Добро пожаловать домой, дьявол.

Вспышка боли. Крик, вероятно вырвавшийся из горла Оператора. Холод, пронизывающий каждую клетку её тела.

…

— Хм? — Бродяга⁽²⁾ обернулась, когда услышала подозрительный шум с той стороны, куда ушел Куллерво. — Ты что-то нашел?

Тот лишь неопределенно пожал плечами, вытаскивая клинки из убитого дакса. Огненно-красное небо над их головами загорелось всполохами беспощадного пламени, в котором кричит Лодун, поддаваясь собственному гневу.

В Дувири сегодня на удивление щадящая погода, если её вообще таковой можно назвать. Доминус, кажется, ещё не в настолько плохом настроении, чтобы острова дрожали от падающих метеоритов и огненных штормов, обрушающихся на продовольственные поля, что является неплохим улучшением. Раньше и шаг сделать сложно было от того, насколько сильно этот ребенок злился, но сейчас то ли сама Бродяга уже привыкла, то ли Доминус научился каким-то образом контролировать свой гнев, хотя это, конечно, крайне сомнительная теория.

Вдалеке раздался нечеловеческий крик, раскатившийся по островам гулким эхо и земля под ногами задрожала, возвещая о пробуждении Оровирма. Бродяга подняла глаза к небу, наблюдая за тем, как гигантское змеевидное тело рассекает воздух, оставляя после себя всполохи огня, падающего на земли Дувири.

— Ну, — пробормотала Бродяга, — осталось немного.

Куллерво не ответил и, взглянув на него, женщина увидела, что варфрейм также смотрит наверх, на Оровирма, издавшего новый крик, полный несдержанной ярости. Затем он опустил голову и посмотрел на Бродягу — точнее Бродяга почувствовала, что он смотрит именно на неё.

— Как много времени мы тут ещё проведем? — спросил Куллерво.

Бродяга выразительно вскинула бровь, не ожидавшая подобного вопроса.

— А что-то не так? — поинтересовалась она. — Дувири тебе не нравится?

— Я провел тут долгие годы, заключенный в цепи и терзаемый собственной виной, — отозвался Куллерво. — Нет, мне здесь не нравится. И я не понимаю, почему нравится тебе.

В его голосе послышалось что-то, отдаленное напоминающее осуждение. Бродяга растерянно нахмурилась, старательно делая вид, что не понимает, о чем говорит варфрейм. Ей казалось, такого разговора не будет. Уж точно не с Куллерво, которого ей совсем недавно удалось вытащить из тюрьмы.

— Не то чтобы мне сильно нравится это место, — с промедлением сказала женщина.

— Тогда почему ты остаешься здесь? — продолжил расспрашивать Куллерво, определенно не собираясь проявлять пощады. — Мы могли бы уйти, но ты продолжаешь жить здесь, бороться с оровирмами, делать одно и то же, из раза в раз. В чем смысл?

— Слушай, не надо мне читать нотации, — с раздражением вздохнула Бродяга. — Мы не знаем, что происходит за пределами Дувири, и судя по тому, что сюда постоянно приходят новые фреймы, там всё хорошо. А если всё хорошо, значит моя помощь без надобности.

Куллерво не ответил, но его молчание настолько выразительно, что становится понятно — варфрейм ни на мгновение не поверил в оправдание Бродяги. Наверное, Бродяга и сама не верит в это оправдание, однако старательно пытается убедить себя в том, что оно имеет смысл. Взгляд невольно скользнул к Зариману, нависшему вдалеке над островами, словно тяжелый молот, который вот-вот упадет, разрушив всё. Снова.

Бродяга нахмурилась и встряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. В последнее время сквозь фальшивую, умиротворенную тишину Дувири, стало всё чаще пробиваться печальное завывание проклятого корабля, словно тлеющий уголь, который всё никак не хочет затухать. Раздражает. И в то же время настораживает, потому что как бы Бродяга не пыталась это игнорировать, каждый раз она неизбежно возвращается к моменту, когда лежит в своем убежище, смотрит на поросшие растительностью своды пещеры и в её ушах непрерывно звучит протяжная песня Заримана, цепляющаяся острыми когтями за внутреннее ухо и царапающая корку мозга.

Ей хотелось думать, что она избавилась от этого пения. Что Дувири, красочный, рожденный из сказки и полностью фальшивый Дувири, смог заглушить Зариман, оставить его лишь неприятной картинкой вдалеке, на которую не хочется смотреть, но, похоже, даже парадокс Бездны ничего не может сделать с этим кораблем.

Как же раздражает.

— Идем, — бросила Бродяга разворачиваясь, чтобы добраться до места, где Луа принесет ей Орвиус Тешина. — Не стоит терять время.

Куллерво ничего не сказал, но женщина спиной почувствовала его молчаливое осуждение и благородно решила это проигнорировать, потому что варфрейм может думать что угодно, но Бродяга не собирается винить себя за то, что ей не хочется возвращаться в то место, где начался ад. Дувири не так плох, как кажется на первый взгляд. Гораздо лучше того, куда она может попасть.

Правую руку пронзила острая боль и Бродяга остановилась, со сдавленным криком вцепившись в присоединенную кисть.

— Что происходит? — послышался голос Куллерво и женщина при всём желании не смогла ему ответить из-за того, как сильно стиснула зубы от боли.

Взглянув на руку, она с замершим дыханием увидела, как кисть вспыхнула бледно-зеленым светом, а вместе с ней вспыхнуло и небо, окрасившись в цвета Бездны. Вой оровирма быстро затерялся в вое ветра, поднявшегося на островах.

— Что за.., — прошептала Бродяга, чувствуя, как её кожу обдал пронизывающий холод, сопровождающийся болезненным покалыванием по всему телу.

Внезапно перед лицом предстал двойник Бродяги. Точнее её молодая версия. Ещё маленькая девчонка четырнадцати лет, совсем юная, лишенная едва заметных возрастных морщин, в аккуратном комбинезоне вместо мешковатых одежд и заплетенными в неряшливый хвост волосами. Казалось бы юная, но уже изможденная и бледная, с глубокими синяками под глазами, и сухими, потрескавшимися губами.

Бродяга выдохнула, едва осознав, что происходит. Она в Бездне. Дувири, кажется, исчез далеко в темноте бесконечного пространства, оставив её один на один с холодом и одиночеством. Женщина подняла взгляд, её глазам предстал портал, ведущий в бесконечный космос Изначальной системы. Нет…

Бездна всколыхнулась, послав новую волну дрожи по телу и, опустив голову, Бродяга увидела, что её молодая версия открыла алые, лишенные блеска глаза. Они встретились взглядами, ошеломленные, растерянные и уставшие. На лице девчонки отразилось удивление, перемешанное с болью. Она нахмурилась, рассматривая Бродягу с точно таким же смятением, с каким и Бродяга рассматривает её.

Кажется, прежде, чем Бездна поглотила их обеих, девчонка открыла рот, пытаясь что-то сказать. Бродяга не услышала её. В ушах женщины стояло проклятое, ненавистное ею пение Заримана.

---

1) От английского freak — чудак, странный человек в плохом смысле этого слова.

Вернуться к тексту

2) На всякий случай ещё раз уточняю:

Бродяга — аналог Скитальца, точнее другой перевод английского drifter. Не знаю, какой вариант правильнее, но Бродяга на мой взгляд лаконичнее звучит для женского персонажа, чем Скиталица, поэтому было решено оставить этот вариант.

Вернуться к тексту

Все как один.

Я стою перед вами… отрекшийся от своего рода ради вас — выживших, сумевших перенести времена террора Тэнно, потомков тех, кто обрек нашу систему на смерть. Отголосок гордецов, погибших от гнили, что въелась в их умы, нависал над всеми нами грозной тенью, из которой было невозможно выбраться. Тэнно являлись незримой, но невероятно большой угрозой, коей никто из вас не мог противостоять, ведь такова была задача, порученная им при рождении: вселить страх, лишить уверенности и земли под ногами, заставить дрожать пред ликом тех, кто могущественнее.

Но мы с вами — доказательство того, что любое зло рано или поздно будет уничтожено. Мы с вами — те, кто сумел выстоять, не дрогнув от страха, которого так надеялись добиться Тэнно. Мы — герои, сумевшие разрушить ту невероятно крепкую паутину, которую сплели порождения Бездны, в стремлении заставить нас подчиниться. Мы — выжившие. Все как один.

И вы более не будете чувствовать страха. Вы более не будете желать спасения и бояться, что следующий день станет для вас последним. Ибо Тэнно мертвы, поглощенные той же гнилью, от которой погибли их создатели.

Ибо Тэнно больше никогда не вернутся. Бездна об этом позаботится.

— Лживый отброс, — процедил Ивальд, выключая запись обращения Балласа к народу. — Да если бы не мы, вся эта система уже давно бы развалилась по частям.

— Это «еретическая» версия, придуманная врагами для нарушения стабильности в обществе, — равнодушно отозвалась Фесфа.

Ивальд нарочито громко фыркнул, искренне надеясь, что это выразит всё его отношение к версиям событий, придуманных Балласом для людей в Вуалях. В этих версиях нет даже полуправды, единственная истина, которая в них присутствует — имя Тэнно, а всё остальное — три слоя лжи, наваленных друг на друга без какого-либо порядка. Любой здравомыслящий человек, умеющий пользоваться базами данных, быстро распознает всю ту паутину клеветы, которую старательно плетет золотой, но, конечно, никто не будет так делать. Вуаль на глазах не позволит.

— Мы приближаемся, — оповестила Аврис и транспортный корабль, любезно одолженный у Гринир, тряхнуло при посадке. — Тетра, позаботишься о том, чтобы забрать нас?

— Коне-е-чно, оператор, — протянул механический голос цефалона. — Удачи на мисси-и-и!

— Почему она так тянет слова? — поинтересовался Ивальд, заряжая пистолет. — У неё что-то сбоит?

— Какая-то путаница в протоколах, возникшая, пока я спала, — ответила Аврис. Судя по всему, она не особо обеспокоена неисправностью цефалона.

Ивальд переглянулся с Фесфой, после чего они оба пожали плечами и, надев на головы капюшоны с очками, сошли с корабля на посадочную платформу. Земная база Гринир встретила их привычной вонью, грязью и слякотью, возникшей из-за проливного дождя, обрушившегося на Тэнно, стоило им покинуть теплый шаттл. Не прошло и минуты, как они все промокли до нитки, из-за чего Фесфа недовольно сморщила нос, а Ивальд, не сдерживаясь, выругался, потому что нет, он не планировал сегодня выстирывать все свои вещи. Раньше об этом можно было не волноваться благодаря варфреймам и плотным комбинезонам, но сейчас любой намек на Тэнно близ постов Нармера равносилен чуть ли не галактической катастрофе, из-за чего на место разу же созывается половина состава базы, в то время как другая половина баррикадирует входы и посылает сигналы тревоги другим постам.

С одной стороны забавляет то, как Нармер, несмотря на всю свою браваду о «жалких» и «побежденных» Тэнно на самом деле боится их до дрожи в коленях, а с другой, теперь Ивальду и всем остальным приходится носить не очень удобные и очень уязвимые для погодных условий вещи, найденные на заброшенных базах, и это уже совершенно не забавно.

— Ужасно, — пробормотала Аврис. — Давайте быстрее выполним задачу и свалим отсюда.

— Хорошая идея, — из коммуникатора раздался голос Йона, видимо наконец настроившегося связь. — Задача у вас простая: проникаете внутрь форпоста, забираете данные, закладываете бомбу в дата-центре, а затем улетаете. Потом я дистанционно активирую заряд и бум! Мы ещё на некоторое время оттянули смерть звезды. Всё понятно?

— Учитывая то, что ты говоришь это уже в четвертый раз? — уточнил Ивальд. — Да, вполне понятно.

— Если надо, повторю ещё раз пять, потому что не я устроил погром на складах Нармера вместо того, чтобы просто забрать ресурсы, — укоризненно ответил Йон.

— Ой да ладно, это было всего-то раз! — развел руками Ивальд.

— Хватит, — их перепалку прервала Фесфа, хотя, судя по её голосу, полному осуждения, она прекрасно помнит тот случай и сколько их группе потом пришлось петлять по планетам, чтобы сбросить хвост. — Йон, нужна информация по архонтам.

Со стороны упомянутого послышались помехи и, судя по шуму, он начал перебирать планшеты в поисках нужных данных. Ивальд поморщился при упоминании этих гибридов из варфреймов и… Бездна знает, чего ещё. Он никогда не испытывал особой привязанности к фреймам, но, вероятно, если бы тут была его сестра, она бы немедленно возмутилась и сделала всё, чтобы уничтожить этих тварей.

— По сигнатуре всё в порядке, — наконец сказал Йон. — Но архонты те ещё суки, так что двигайтесь осторожно. Если что-то замечу — сообщу.

Все быстро согласились, после чего начали путь к форпосту Нармера, обосновавшемуся на старой фабрике Гринир. Порой Ивальду кажется, что даже Владеющие разумом не в силах спасти эти заваленные грязью и пропитанные вонью базы, лишь немногим поменявшиеся после захвата системы Балласом. Теперь у них больше странных приспособлений для разного рода операций, больше клеток для пленных, сумевших избежать захвата Вуалью, огромное, горящее тревожным оранжевым цветом Око, нависшее над петляющими коридорами форпоста, а также новые ключи шифрования, вызывающие головную боль у всех без исключения, даже у Йона, который очень громко матерился, когда ему впервые пришлось взламывать базу данных Нармера. Ивальд в это дело даже лезть не стал.

— Бездново отродье, почему нельзя было установить обыкновенный пароль? Вроде «БалласСамыйКрутой123»?? К чему все эти мучения?! — прозвучал на заднем плане связи крайне расстроенный голос Дейта, которому, похоже, пришлось заняться подбором ключей.

Йон лишь мрачно хмыкнул, определенно согласный с этим утверждением.

— Ты доверил расшифровку Дейту? — с ноткой удивления в голосе спросила Фесфа. — Серьёзно? Забыл, что при ошибке информация уничтожается?

— Как мало веры в меня! — тут же отозвался упомянутый.

— Веры столько, сколько ты заслуживаешь, — равнодушно осадил его Йон. — Расшифровкой занимаюсь я, а он просто подготавливает данные для ключей, чтобы мне не тратить на это время.

Фесфа неопределенно пожала плечами, явно всё ещё не уверенная в этой идее. С момента, как они стали вынуждены цепляться друг за друга, чтобы выжить, прошло не так много времени и Дейт, случайным образом присоединившийся к команде, пока не успел заполучить стопроцентного доверия. Ивальд и Йон знали его ещё до произошедших событий, но Аврис и Фесфе пришлось столкнуться с неугомонным, незатыкаемым сгустком энергии, которого не сломило даже поражение в войне. Справедливости ради, они довольно быстро освоились и уже не так сильно устают от присутствия Дейта, как раньше, но до полного принятия парня в их круг общения ещё далеко.

Ивальд осторожно выглянул из-за угла, проверяя область на наличие врагов, после чего подал знак, что можно проходить и они всей группой добрались до терминала у двери во внутренние помещения форпоста. Фесфа, издав смиренный вздох, принялась за взлом системы, уже даже не бормоча тихие ругательства под нос, в то время как Ивальд и Аврис встали на страже, высматривая патрульных, бродящих по территории поста.

— Касательно данных.., — тихо произнесла Аврис, — что собираемся делать дальше? Мы уже несколько месяцев пытаемся помешать Нармеру, но прогресса нет. Их план продвигается.

Со стороны Йона, и всех остальных Тэнно, последовало лишь гнетущее молчание, потому что, кажется, ни у кого из них нет ответа на этот вопрос. Баллас использовал Вуали, подчиняющие всех сколько-то разумных носителей, в считанные недели захватил Цетус и Фортуну, в то время как Тэнно были вынуждены отступать, не в последнюю очередь благодаря Каиру, предателю, использовавшему собственные наработки, чтобы создать систему обрыва Переноса, или, как её грозно называют в файлах Нармера, «Паралич». В конечном итоге альянс распался, кланы разбежались и Тэнно пришлось прятаться по всей Изначальной системе в поисках спасения. Кто-то сдался и залег на дно, избегая любых упоминаний о своём прошлом, а кто-то, такие как Ивальд с остатками «Посмертия», продолжает бороться. Ну, или пытается.

Он при всем желании не может сказать, есть ли какой-то смысл в этих попытках. Они регулярно грабят склады, крадут информацию, взрывают заряды в центрах данных, делают всё возможное, чтобы нарушить деятельность Нармера, но с каждым днем тень Прагас, нависшая над Солнцем, становится лишь ощутимее, а планы Балласа, решившего оставить систему без звезды ради путешествия на Тау, всё ближе к успеху. Несмотря на все старания, они вынуждены беспомощно наблюдать за тем, как их враг медленно, но верно идет к победе и это… угнетает. Сильно угнетает.

— Чем больше мы попортим им дела, тем лучше, — в конце концов ответила Фесфа, не отвлекаясь от взлома.

— Попортим, и что дальше? — нахмурилась Аврис. — Уверена, Баллас об этом даже не знает. Мы прячемся и не можем встретиться с врагом лицом к лицу, а он в это время продолжает уничтожать систему. Да мы даже архонтов встретить боимся!

Она всплеснула руками, не в силах сдержать негодование. Подумать только, когда-то Тэнно остерегались крупнейшие силы Корпуса и Гринир, они были практически непобедимы, а теперь вынуждены прятаться в руинах от извращенных тварей, созданных Эррой. Ивальд не может сказать, что не понимает злобы девушки.

— Что ты предлагаешь? — спросил Йон. — Пойти сразиться с архонтами? Мы не выживем. Не без варфреймов.

— Тогда нам надо просто сидеть на месте и ждать, когда Баллас наконец поглотит Солнце, а потом отправится в путешествие до Тау? — встрял в разговор Ивальд. — Этого мы хотим? Ожидать своей участи?

— Мы не можем просто отправиться на смерть в надежде на то, что одержим победу, — терминал издал противный писк, когда Фесфа наконец закончила взлом и позволила себе отвлечься на разговор. — Одна уже отправилась. Ты помнишь, что тогда произошло.

Ивальд резко развернулся, впившись в подругу пристальным взглядом. Та не дрогнула — смело приподняла подбородок и сложила руки на груди в знак того, что не собирается отступать от своих слов. Прежде, чем Ивальд успел что-то сказать и позволить своему гневу облачиться в слова, между ними вклинилась Астрид, выразительно расставив руки.

— Стойте, — твердо сказала она, — хватит, сейчас не время. Фесфа…

Девушка укоризненно посмотрела на упомянутую.

— Мы потеряли многих на войне из-за собственных ошибок, — закончила Аврис. — В том числе и ты.

Фесфа ещё какое-то время упорно не хотела сдаваться, поджимая губы и щуря глаза в пристальном взгляде, но в конце концов выдохнула и отвернулась, вероятно не в силах отрицать очевидного. Из всех Тэнно, вошедших на палубы Прагас, вернулась только она ещё и несколько человек. Новая война оказалась болезненным ударом для всех без исключения.

Аврис посмотрела на Ивальда и, похлопав его по плечу в ободряющем жесте, вошла во внутренние помещения форпоста, готовая продолжить миссию. Ивальд, немного погодя, последовал за ней, усиленно справляясь с остатками злобы и горечи, смешавшихся в ядовитую желчь внутри него.

— …ваша цель в трехстах метрах, — оповестил Йон заметно притихшим тоном. — Не попадайтесь на глаза врагам и не убивайте без надобности. Всё как обычно.

Ответом ему послужила гнетущая тишина, в которой Тэнно пробирались по коридорам форпоста, минуя группы патрульных, захваченных Вуалью. Действуя слаженно, привычно прикрывая друг другу спины, они быстро добрались до нужного банка данных, где Фесфа, без лишних слов, вновь принялась взламывать терминал, в то время как Ивальд с Аврис занялись подрывом дата-центра. Оказавшись среди мигающих терминалов, Тэнно сбросил с плеча сумку с взрывчаткой, расстегнул её и провел пальцами по сенсору, после чего провода устройства загорелись тревожным красным цветом.

— Ты в порядке? — шепотом спросила Аврис, помогая установить заряд.

Ивальд не ответил, лишь неопределенно пожал плечами, проверяя все настройки и работоспособность систем. Последнее, о чем ему нужно думать, закладывая бомбу, так это о пропавшей сестре, которую можно было бы спасти, если бы другие решили ей помочь, а не отправили в одиночку в пасть зверя. И после этого её гибель пытаются использовать как аргумент в спорах.

Ивальд крепко сжал зубы и с силой ударил по заряду, завершая настройку. Возможно, в суждениях Балласа есть ещё одна капля правды. Возможно, в них, в Тэнно, сохранилась часть жестокости и гордыни их создателей.

— Связь установлена, — сказал Йон. — Забирайте данные и уходите.

— С этим есть проблемы, — пробормотала Фесфа и, посмотрев в сторону девочки, Ивальд увидел, как она озадаченно хмурится, читая строки информации. — Здесь кто-то побывал до нас.

— Что? — Аврис встала и подошла к подруге. — В каком смысле?

— В прямом, данных нет. Они украдены.

Наступили долгие несколько секунд тишины, в которой отчетливо почувствовалось смятение всей группы. Украдены? Что значит украдены?

— Ты уверена, что их не стерли? — с сомнением спросил Йон.

— Нет, они были извлечены, — покачала головой Фесфа. — Без тревоги и нарушения протоколов безопасности. В этом районе есть другие Тэнно?

Какое-то время Йон молчал, явно сверяясь со своими записями, после чего ответил:

— Никаких сообщений не поступало, посторонних кораблей замечено не было. Ты можешь понять, кто это сделал? Он ставил следы? Как давно данные были извлечены?

— Следов нет, он явно знал, как работать с этими терминалами, что касается извлечения…

Снова молчание, которое Ивальду совершенно не понравилось. Фесфа практически мгновенно отвечает на вопросы, быстро находя нужную информацию, и, если она молчит, варианта только два: либо информации нет, либо есть, но эта информация совершенно не нравится девочке. В подтверждение последнего варианта, Фесфа сказала:

— Восемь минут назад. Незадолго до того, как мы зашли в дата-центр.

Ивальд незамедлительно поднял пистолет и огляделся в поисках незнакомых фигур в отсеке, то же самое сделала и Аврис, но оба наткнулись лишь на тишину и несколько мертвых тел Гринир, попытавшихся поднять тревогу. Разминулись?

— Уходите, — скомандовал Йон. — Потом разберемся, что это было. Сейчас лучше надолго не задерживаться.

Фесфа лишь сильнее нахмурилась и, судя по её сосредоточенному выражению лица, решила дальше копаться в банке данных, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, которые бы указали им на таинственного противника Гринир. Останавливать её никто не стал, разве что Йон раздраженно вздохнул, недовольный тем, что в очередной раз Тэнно решили упереться и делать всё по-своему. Иногда Ивальд не совсем понимает, как их команда до сих пор не развалилась. Наверное, чудо.

Прошло какое-то время тишины, прежде чем терпение Йона начало заканчиваться.

— Фесфа, я понимаю, что ты…

— Есть! — победно воскликнула девочка. — Нашла кое-что.

Ивальд и Аврис подошли к ней, с любопытством просматривая данные.

— Что? — поинтересовался Йон.

— Номер дешифратора, который он использовал, — ответила Фесфа, забирая чип с данными и отходя от терминала. — Немного поищем по базам и быстро поймем, кто это был.

Аврис с улыбкой похвалила подругу за упорство, в то время как Йон сохранил тактичное молчание, обычно означающее, что он признал своё поражение. После этого они наконец вышли из дата-центра и начали обратный путь к посадочной платформе, который оказался на удивление… свободным. Либо солдаты Нармера по всему форпосту внезапно решили взять перерыв, либо их кто-то убрал и, учитывая обстоятельства, Ивальд практически не сомневается в последнем варианте. Что происходит? Если сюда пришел ещё один Тэнно, почему он не связался с ними, чтобы организовать вылазку? А если это не Тэнно, тогда кто?

Ответ на данный вопрос пришел сам собой, когда они добрались до одного из отсеков форпоста, который прибрали к себе дьяконы и Владеющие разумом, переделав его под «кабинет зла», где плененных остронцев заставляют надеть Вуали.

— Тише… тише, дружище, — низкий, сиплый женский голос эхом отразился от холодных стен и заставил Тэнно остановиться. — Я хочу помочь…

Ивальд и остальные мгновенно спрятались за ближайшим углом, после чего выглянули, стремясь найти источник голоса. Фесфа попыталась пролезть над парнем, чтобы получить лучший обзор, на что Тэнно раздраженно нахмурился и отпихнул её с тихим: «не лезь». Девочка смерила его недовольным взглядом, но покорно заняла другую позицию, сильно наклонившись и вытянув шею.

В зале их встретили бездвижные тела батталистов и солдат Нармера, небрежно раскиданные по углам после драки, Вуали на их лицах тревожно мигают, оповещая о неисправности устройства. Поодаль видны два человека: остронец, испуганный, загнанный в угол Вуалью, извращающей его воспоминания, и второй фигурой, облаченной во множество старых одежд, поблекнувших от времени и пережитых событий. Это точно не Тэнно — взрослый человек, крупнее даже Ивальда, хотя он довольно высокий для своего возраста… ну, для того возраста, в котором он попал на Зариман. Судя по голосу — женщина, но из-за мешковатой одежды, которую она носит, больше сказать о человеке ничего нельзя. Ни лица, ни любого другого открытого участка кожи не видно, лишь сплошная серая ткань, не позволяющая увидеть ровным счетом ничего.

Кто это? Они не замечали никого похожего на этих территориях.

— Вот так, спокойно.., — продолжила успокаивать женщина, медленно приближаясь к остронцу, видимо, чтобы снять с него Вуаль. — Сейчас я просто заберу штуку и…

Не успела она договорить, как Вуаль вспыхнула ядовитым желтым светом взорвавшегося снаряда, отбросившего незнакомку на добрых несколько метров в сторону и вырвав из неё сдавленный хрип. Ивальд вздрогнул и поднял взгляд в то место, откуда прилетел удар.

— Твою мать, — послышалось ругательство Йона, произнесено сквозь сжатые зубы. — Уходите! Быстро!

— Что..? — выдохнула Фесфа. — Что случилось?

— Гребаный архонт, вот, что случилось!

Ивальд замер, наблюдая за тем, как худое, изящное тело Мэг спускается на землю, белоснежное, блистающее чистотой и золотом, словно за ним тщательно ухаживают изо дня в день. Извивающаяся на плечах варфрейма змеиная голова, быстро разбила это ощущение вдребезги, заставив неприязненно поморщиться при взгляде в глаза обезображенной твари, сияющие ядовитым желтым светом. Архонт, смотря точно на женщину, коснулась ногами пола, в её руках сверкнул кнут и на долгое мгновение зал погрузился в гнетущую тишину, упавшую на плечи тяжелым грузом. Следом, из раскрывшейся пасти Ниры вырвался нечеловеческий крик, раскатившийся по залу гулким, неприятным эхом и незнакомка спешно поднялась на ноги, после чего сразу же бросилась бежать, на ходу крича что-то в коммуникатор — архонт, немедля, взвыла и бросилась за ней.

— Идите в обход, я проложил вам дорогу, — сказал Йон. — Быстро, пока она вас не видит!

Дважды ему повторять не пришлось, Тэнно сразу же бросились по указанному пути в противоположную сторону от того выхода, куда убежала женщина, преследуемая тварью. Форпост, кажется, содрогнулся от силы грохочущих ударов, с которыми Нира пытается поймать свою жертву, словно неутомимый хищник, преследующий добычу, но, судя по тому, что удары эти не прекращаются, жертва ей не дается, успешно убегая по запутанным гринировским коридорам. Ивальд оглянулся, наблюдая за тем, как встревоженные солдаты Нармера не знают, на ком им сосредоточиться — на них, или на том, кого преследует архонт, их заминки оказалось вполне достаточно, чтобы Тэнно успели убежать подальше, не стесняясь использовать силы Бездны.

— Тетра, корабль! — крикнула Аврис в коммуникатор и цефалон отозвалась согласным пением.

Когда они добрались до посадочной платформы, их транспортник уже был на месте, а солдаты Нармера позади — либо потеряны, либо убиты точным выстрелом, так что эвакуация особо труда не составила. Кажется, незнакомка смогла хорошо отвлечь Ниру и при этом продержаться достаточно долго, чтобы группа успела улизнуть с форпоста.

Только когда корабль оторвался от платформы и поднялся высоко в небо, Ивальд смог облегченно выдохнуть, чувствуя, как сердце с силой бьется о ребра. Он не планировал встречаться с архонтом так скоро, и уж точно не планировал встречаться с Нирой. Из всех архонтов эта тварь пугает его больше всего.

— Фух.., — выдохнула Аврис, садясь на пол корабля и снимая капюшон. — Было опасно…

— Ну, — пробормотала Фесфа, делая то же самое, — полагаю, о новом лазутчике нам можно больше не беспокоиться. Вряд ли от неё осталось что-то живое после встречи с архонтом.

— Много пессимизма, — хмыкнул Йон, — я до сих пор вижу сигнатуру Ниры. Она не остановилась.

На заднем фоне раздался какой-то шум и, судя по скрипу стула, к военачальнику подошел Дейт, заинтересованный новостью.

— Ва-ау, она до сих пор убегает от архонта? — с искренним удивлением, спросил он. — Вот это да. Как думаете, кто она такая?

— Очень удачливая сумасшедшая без инстинкта самосохранения, — пробормотал Йон, даже не возразивший против того, что друг лезет в его записи. — Нира остановилась. Либо наша лазутчица сбежала, либо уже мертва. В любом случае, надо проверить номер дешифратора.

Фесфа издала согласное мычание, после чего с усталым вздохом откинулась на стену корабля, закрыв глаза. Все остальные, включая Ивальда, последовали её примеру, позволив себе ненадолго расслабиться и привести дыхание в порядок. Учитывая то, что они все промокли до нитки, то, со стороны, наверное, похожи на кубрау, попавших под проливной дождь. Фу. Стыдно признавать, но за всё прошедшее время Ивальд уже и забыл, каково это — действительно находиться в плохих погодных условиях. Долгие годы он был лишь управляющим лицом, а его телом оставался варфрейм, неуязвимый, невосприимчивый ни к каким осадкам, только если это не биологическое оружие, или, ну, Солнце. Довольно грустно думать о том, что стоило только Тэнно потерять варфреймов, и они сразу же перестали представлять большую угрозу, разбежавшись по разным уголкам системы.

— Хочу маприко, — пробормотала Аврис, — у нас осталось маприко?

— Не-а, ты всё съела, — легко ответил Дейт.

Аврис нахмурилась и, вероятно, если бы Дейт был рядом, она бы посмотрела на него полу недоумевающим, полу обиженным взглядом, потому что, конечно, она никогда не признает, что может съесть целую миску остронских плодов за раз. Ивальд не смог сдержать улыбку и толкнул её в бок, выразительно шевеля бровями.

— Ой, да ладно, не так много я съела, — начала защищаться девушка.

— Я не ел их, — заметил Йон. — Кто-то ел маприко?

В шаттле наступила выразительная тишина, в которой Аврис начала с удивительной скоростью краснеть. Ивальд переглянулся с Фесфой, после чего несдержанно рассмеялся, что сразу же спровоцировало бедную Тэнно на бесконечные оправдания и попытки защититься, как будто то, что съела их не самый большой запас плодов — настоящее преступление, требующее немедленного наказания.

— Не злись ты так, — сквозь смех выдавил Ивальд, — у нас под боком целая поляна маприко, сорвем ещё.

— Да не в этом дело! — воскликнула Аврис. — Ты должен быть на моей стороне, ты же мой парень! Хватит смеяться!! Вы все… вы… вы!

— Мы, — не сумев сдержать улыбку, ответила Фесфа. — Всё мы.

В такой обстановке довольно легко забыть о змееподобном существе, снующим внизу по форпосту Нармера, солдаты которого все до единого подчинены Вуалью своему лживому господину. Эта атмосфера веселья, неловкости и фальшивой безопасности, где на корабле есть только они втроем и никаких тварей, охотящихся на Тэнно… ей очень легко поддаться. Она дает ложное чувство надежды, позволяет забыться и, наверное, Ивальду не стоит позволять себе расслабляться, потому что серая правда далека от дружного, красочного мира, но он никогда не отличался способностью лишать себя надежд. Поэтому, не слушая внутреннего тревожного голоса, Тэнно свободно рассмеялся, словно они только что не сбежали из-под пристального, прожигающего взора Ниры, убивающей каждого, до кого только может дотянуться её сверкающий кнут. Подобные краткие мгновения фальшивой безопасности — всё, что у них осталось.

Вскоре, корабль тряхнуло, и Тетра оповестила о том, что достигнута точки посадки. Аврис к этому моменту уже перестала злиться и только обиженно отвернулась, сложив руки на груди, но Ивальд быстро смог её успокоить не самыми продолжительными объятиями, игнорируя при этом выразительное цоканье со стороны Йона.

— Клянусь Бездной, даже война не сделала вас менее отвратительными, — пробормотал он, пока Тэнно покидали корабль.

— Ты просто завидуешь, — легко ответил Ивальд, сразу же беря Аврис за руку просто на зло одиноким неудачникам, которые не могут смириться с тем, что Тэнно могут вступать в здоровые, полные любви отношения.

— Я завидую! — честно отозвался Дейт и Ивальд мысленно добавил ему пару очков в шкалу репутации за то, что он не врет.

Фесфа так сильно закатила глаза, что, наверное, увидела собственный мозг, то же самое с вероятностью в сто процентов сделал и Йон, на что Ивальд только шире улыбнулся, чувствуя злобное удовлетворение.

Лес, куда их высадила Тетра, всё ещё мокрый после долгого дождя, покрытый водой и грязью, но он определенно лучше базы Гринир, где всё пропитано запахом металла и производственных отходов, коими загрязняется планета. В лесу гораздо приятнее даже в пасмурную погоду и, если в будущем выдастся возможность, Ивальд применит все свои навыки красноречия, чтобы вытащить Аврис на пикник в одном запримеченном ранее местечке. Когда за жизнь приходится бороться, к сожалению, остается мало времени на личные моменты, но Тэнно полон решимости не рушить романтику в его отношениях из-за какого-то там захвата Изначальной системы Владеющими разумом. Подумаешь.

Некоторое время пути и Тэнно встретила Сенсея — цефалон додзё «Посмертия», которой Йон любезно подарил механическое тело, сооруженное из неисправных дронов Корпуса, чтобы она могла сканировать всех чужаков и союзников, входящих в зону её «покровительства».

— Вернулись! О, как я вас ждала, как ждала! — весело воскликнула цефалон своим не совсем исправным механическим голосом. — Надеюсь, вы исполнили своё предназначение и залили проклятые базы Нармера кровью!

— Да-да, мы тоже рады тебя видеть, — пробормотал Ивальд, проходя мимо летающего дрона, которым стала Сенсея.

Раньше она определенно пугала его, как, в общем-то, и любого другого Тэнно, впервые услышавшего призыв совершить массовое убийство, но потом странная помешанность цефалона на крови стала восприниматься просто как своеобразный стиль общения. Например, призыв к убийству обычно означает приветствие на языке Сенсеи. Странное, но приветствие. Наверное…

— В следующий раз, когда будем грабить склады, надо взять больше корабельных материалов, — заметила Фесфа. — Обшивка уже начинает портиться.

Проследив за её взглядом, Ивальд увидел, что она смотрит на корабль додзё, обшивка которого действительно начала страдать из-за погодных условий, для которых она не была предназначена. Раньше додзё «Посмертия» по праву могло считаться одним из наиболее красивых среди всех кланов Тэнно, потому что Пол не жалел кредитов ни на что: ни на лаборатории, ни на оружие, ни на внешний вид базы, ведь «хороший клан тот, где всё находится на высшем уровне». Додзё было ухожено, за ним пристально следили и убирали дроны, а снаружи оно прямо-таки блистало чистотой и богатством.

Сейчас же от корабля остались лишь руины. В ходе Новой войны его расположение было раскрыто и пришлось делать экстренную посадку на Земле, которая привела к обрушению половины судна, в то время как другая оказалась зарыта в почву и стала приютом для выживших Тэнно «Посмертия». Теперь додзё потрепано жизнью, во многих местах обожжено и поцарапано, на обшивке остались многочисленные следы от ударов Владеющих разумом, и поверх этих следов начала ползти земная растительность, покрывая корабль непривычной зеленью. Снаружи были оборудованы склады разных технических устройств и металлолома, рядом с ними — собранная в округе еда, а также выловленная из реки неподалеку рыба, и всё это распределено строго по порциям между Тэнно. Склады защищены тканями и порванными знаменами, висевшими раньше внутри додзё, а некоторые особо креативные члены клана развесили гирлянды, светящиеся мягким, голубым светом в темноте, словно светлячки. Где они их достали — непонятно, может каким-то образом организовали контрабанду. Если бы не обстоятельства и воспоминания о том, каким раньше было додзё, Ивальд бы назвал это место красивым. Но обстоятельства, ровно, как и воспоминания, присутствуют, а потому при взгляде на руины, в которые обратилась некогда богатая и величественная база, он чувствует лишь горечь, поднимающуюся в груди.

Проходящие мимо Тэнно приветственно кивают им, кто-то вернулся с задания, потрепанный и раненый — ими сразу же занялись медики, которых Аврис надрессировала как злобных кубрау, готовых наброситься на любого, кто хоть пискнет что-то против лечения. Кто-то вернулся с охоты, держа в руках туши животных, или корзины, полные фруктов. Кто-то занимается бытовыми делами, распределяя принесенную еду по складам, или ремонтируя оборудование. Удивительным образом Тэнно смогли быстро построиться под спокойный образ жизни, и с одной стороны это радует, а с другой — всё портит осознание, что они просто прячутся, избегая встречи с врагом.

На одном из столов с шипением и неприятными помехами, работает приемник, проигрывающий Ночную волну, которая, к удивлению и счастью многих, не перестала работать.

— Сколько же времени прошло с тех пор, как Тэнно ушли, не попрощавшись? С прихода Нармера и появления масок? С того момента, как правда стала роскошью, коснуться которой могут лишь немногие? Кто бы ни поднял мантию, которую сбросили Тэнно, дрейфуя в хаосе и разрывая оковы, кем бы ты ни был, мы приветствуем тебя, Бродяга.

— М? — Ивальд заинтересованно повернул голову в сторону приемника, откуда звучит голос Норы Найт. — У нас появился новый безымянный герой?

— Похоже на то, — отозвалась Фесфа. — Впервые слышу об этом.

Впрочем, много интереса к таинственной Бродяге она явно не испытывает, потому как сразу же после этих слов широко зевнула и, потянувшись, пробормотала:

— Следующие часов пять никаких посещений. Я спать.

— Пять часов — недостаточно для здорового сна, — тут же, как добропорядочный медик, заметила Аврис.

— А проживание в лесу от охоты до охоты в руинах разрушенного корабля под гнетом Нармера — недостаточно для здоровой жизни, — пожала плечами Фесфа. — Мы не можем тратить такую роскошь как время.

С этим спорить Аврис не стала и лишь понуро отвела взгляд не в силах отрицать очевидного. Махнув рукой на прощание, Фесфа отправилась в свой отсек додзё, чтобы отдохнуть после пары изнурительных дней и вылазки, чуть не окончившейся катастрофой. Ивальд немного подумав, решил, что им с Аврис стоит последовать её примеру, и, наконец, взять перерыв, чтобы, во-первых, постирать промокшую одежду, а, во-вторых, хоть немного восстановиться после долгих нескольких дней планирования и осуществления миссии.

Теперь осталось только убедить в этом саму Аврис, которая уже поглядывает на пост медиков, где возникла суматоха из-за вернувшейся группы Тэнно, пострадавших на задании. Ивальд лишь вздохнул, нацепил на лицо самую обаятельную улыбку, на которую только способен — «самую тупую, которая так и просит врезать» по версии сестры — и приготовился к бесконечным убеждениям в том, что всё в порядке, что не о чем волноваться и что можно позволить себе немного отдохнуть от тягот неравной борьбы, даже если все из этих убеждений — наглая ложь. Ну, не в первый и не в последний раз. За всё прошедшее время уже успел привыкнуть.

* * *

— Мои верные фанаты… и те, кто слушают без удовольствия… До меня только что дошла занимательная новость: нанесен удар по фабрике «Главнарм», той, что в Долине Сфер. Вне всякого сомнения, это благодаря тому Бродяге, о котором мы слышали. Приятно иметь немного правды в этом мире, — довольный голос Норы вновь привлек внимание Ивальда, и он отвлекся от карты, на которой планировал следующий удар по базам Нармера.

— Похоже, новый герой не намерен останавливаться, — не скрывая удивления, пробормотал Тэнно. — Как он смог проникнуть на фабрику?

— Может, наши помогли, — предположил Йон, не отвлекаясь от разбора какого-то нечастного дрона. — На Фортуне многие работают с Уточкой.

Ивальд неопределенно пожал плечами, неуверенный в ответе. Если Бродяга смог пробраться на «Главнарм», значит производство Вуалей неплохо подпорчено, учитывая то, что это одна из крупнейших фабрик на Венере, а от того и ещё более удивителен факт данного геройства. Либо Бродяга — фантастически удачливый человек, либо у него хорошая команда, а может и всё вместе. В одиночку совершить, практически, невозможное… хах, кого-то это напоминает. Ивальд встряхнул головой, прогоняя все непрошенные мысли. Следующая вылазка должна стать грандиозной и сыграть большую роль в борьбе против Балласа, а потому сейчас нужна полная сосредоточенность.

— Ладно, — вздохнул Тэнно, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол в их полуразрушенном зале для собраний додзё, — если хотим отрезать поставку с завода, необходимо полностью перекрыть все пути передачи ресурсов. При успешном захвате нас обязательно попытаются выбить, так что сносить надо всё без шанса на восстановление. Сколько у нас взрывчатки?

— Недостаточно для таких планов, — ответил Йон. — Но, если третья группа успешно обнесет склад, думаю, хватит. Они недавно отправили сообщение, что добрались до нужного места, сейчас ждем отчета.

— Раненых немного, а те, кто ранены, уже идут на поправку, так что сейчас хороший момент для удара, — заметила Аврис, рассматривая карту завода, раздобытую Фесфой.

Ивальд коротко кивнул, принимая ответы. Значит, нужна большая группа, охрана завода не самая большая, поэтому вместе они справятся и быстро захватят территорию, другое дело — удержать эту территорию, когда на место относительно небольшого отряда Гринир придет целая армия, намеренная выбить захватчика. И тут пытаться удерживать — дело бессмысленное, лишь бесполезная трата ресурсов и, что ещё более важно — жизней. На такой шаг Ивальд идти не готов, а потому…

— Слышали Ночную волну? — в зал вошел Вобан Прайм Пола, несущего с собой две тарелки с дневным рационом военачальников, забывших поесть. — Похоже, у нас появились энтузиасты.

Он поставил тарелки перед Ивальдом и Йоном, выразительно указав на них рукой. Йон пробормотал что-то нечленораздельное, слишком увлеченный издевательствами над дроном, в то время как Ивальд фальшиво улыбнулся и, не ответив, вернул своё внимание к планировке вылазки.

— Думаю, если таинственный Бродяга продолжит в том же духе, будет разумно с ним связаться, — не обращая внимания на неловкую тишину, продолжил говорить Пол. — Полезные союзники всегда нужны.

— …мы не знаем, кто это, — с сильным промедлением, всё же ответил Ивальд. — Может, просто выдумка Норы, чтобы поднять дух фанатам. Удар по «Главнарму» звучит фантастично.

— И это лишь очередное доказательство того, что Бродяга стоит внимания, — невозмутимо ответил основатель. — Соберем о нем побольше информации и установим контакт, таких ребят терять нельзя.

Ивальд поднял на основателя раздраженный взгляд. Если изначально пришел сюда приказ отдавать, мог бы не тянуть, а сразу сказать, чего хочет.

— Как только завершим текущие задачи, — коротко ответил он, подавляя любые язвительные ответы, которые определенно не требуются в данном разговоре. — Мы давно планировали остановить работу одного из заводов. Нельзя всё бросать из-за какого-то Бродяги.

— Не сказала бы, — раздался голос Фесфы и, повернув голову, Ивальд увидел военачальницу, входящую в зал с крайне странным выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.

Остановившись возле стола, она шумно вдохнула и выдохнула, что насторожило ещё сильнее, потому что кто-кто, а Фесфа уж точно не знаменита проявлением нервозности. Она не знаменита проявлением хоть каких-то эмоций, если уж на то пошло, не то что волнения, или страха — недопустимых для Тэнно чувств. Какое событие могло произойти, что даже она занервничала?

— Я отследила номер дешифратора, который использовала лазутчица, — не став медлить, сказала Фесфа. — Пришлось перерыть все базы данных, потому что ни в одной я не могла найти ничего похожего, ни в Корпусе, ни в Гринир, ни в каких-либо других организациях, где можно раздобыть дешифраторы подобного уровня.

— И где же ты нашла лазутчицу? — подтолкнул разговор Пол.

— В базах «Посмертия», — без какой-либо неуверенности в своих словах, ответила девочка.

Наступили долгие секунды тишины, в течении которых Фесфа давала собеседникам время осознать и принять сказанное. После этого Ивальд наконец спросил:

— Что ты хочешь сказать? Это кто-то из наших?

Почему-то на этом моменте Фесфа снова шумно выдохнула, посмотрела на Ивальда и в этот момент в её глазах отразилось столько эмоций, сколько он не видел за всё время, что провел с этой девочкой в клане. На лице Тэнно появились сомнения, вперемешку с опаской и, может быть, на одно жалкое мгновение, там показалась уязвимость. Так. Что происходит?

— Это.., — Фесфа замолкла и, сделав глубокий вдох, будто собираясь с силами, закончила:

— Это номер твоей сестры. Лазутчица использовала её дешифратор.

Снова тишина. Гораздо более долгая и давящая, упавшая тяжелым грузом на плечи присутствующих. На какое-то время голова Ивальда опустела, пока мозг усиленно задействовал управляющие системы в попытке осознать услышанное. Номер его сестры. Его сестры, отправившейся на верную смерть и исчезнувшей в Бездне в первые дни войны. Лазутчица использовала её дешифратор.

Сначала было пустое смятение и удивление. На их место пришла привычная отвратительная горечь, которая всегда возникает, стоит только зайти речи о погибшей.

А следом вспыхнула ярость.

— Эта сука.., — крепко стиснув зубы, процедил Ивальд и резко встал на ноги. — Я сверну ей её гребаную шею!

— Ивальд, — тут же последовал предостерегающий голос Пола. — Спокойно.

— Спокойно? — взвился Тэнно. — Спокойно? Она использует оборудование моей сестры, а ты говоришь мне быть спокойнее?!

— Возьми себя в руки, — холодно отрезал основатель, сложив руки на груди. — Твоя сестра мертва, её оборудование — нет. Очевидно, рано или поздно им бы воспользовались.

О чем бы ни думал Пол, когда говорил эти слова, он явно думал задницей. Йон устало выругался, уже предчувствуя дальнейшие события, Фесфа и Аврис тоже поморщились и, вероятно, мысленно подняли руки к верху, понимая, что уже ничего нельзя исправить.

Ивальд вцепился в основателя пристальным взглядом, полным нескрываемой ярости и гнева. Конечно, этот ублюдок не видит ничего плохого в том, что какая-то бродячая сборщица мусора использует оборудование погибшей, конечно, он не видит ничего плохого в том, чтобы упомянуть об этом в разговоре с братом погибшей, конечно, он не видит ничего плохого в том, чтобы подписать на сотрудничество мародера, ведь это хорошо скажется на их миссиях и борьбе. Конечно, ему важнее миссии, чем Тэнно, которые на этих миссиях гибнут.

— Не смей говорить ни единого слова об этом, пока ты являешься причиной, по которой она мертва, — не сдерживая клокочущей злобы, выплюнул Ивальд. — Ты уже отдал её жизнь, так оставь хоть что-то.

— Ивальд, это война, — не дрогнув, ответил Пол. — Здесь нет места сантиментам.

— Да, и именно поэтому ты отправил её в очевидную ловушку, о которой знали все! — рявкнул Тэнно, с силой ударив кулаком по столу. — Она могла дождаться Фесфы, могла отступить, чтобы перегруппироваться, могла сделать что угодно, только не идти на смерть, но ты решил по-другому, и теперь она мертва!

Яростный крик с эхом прошелся по залу и был слышен, наверное, даже за закрытыми дверьми мимо проходящим Тэнно, но Ивальду плевать. Гнев, ярость и злобная обида, тщательно подавляемая им в течении долгих месяцев, вспыхнула словно горючее, сжигая беспощадным пламенем изнутри, заставляя шумно дышать и крепко сжимать кулаки до боли, до дрожи в руках и грудной клетке, разрывающейся от горя. Она умерла, умерла там, где было очевидно, что умрет. Её снова, снова отправили на верную смерть в глупой надежде на то, что раз раньше возвращалась, значит и теперь вернется, в который раз она приняла на себя роль мяса, которое закидывают в самую гущу, чтобы узнать, каково там.

Разве этого она заслужила за всё то время, пока была в клане? Разве этого она заслужила, верно работая на благо «Посмертия»? Разве этого она заслужила, рискуя жизнью ради задач, которые того не стоили?

Ивальд резко отвернулся и сделал глубокий вдох, тщетно пытаясь подавить нарастающий гнев. Истерика не имеет никакого смысла. Хочет что-то изменить — нельзя поддаваться неконтролируемой ярости, которая оставит после себя лишь пепел. Хочет что-то изменить — придется направить ярость туда, где она нужнее.

— Катись в Бездну, Пол, — бросил Ивальд, после чего развернулся и широким, решительным шагом направился прочь из зала.

В ответ ему донеслось только молчание, но Тэнно и не слушал, сосредоточенный на том, что собирается делать и он знает, что собирается делать. Его дальнейшие решения — противоречие логике и всему здравому смыслу, который только остался в этой проклятой системе, но Ивальд не собирается принимать факт того, что его сестра стала очередным безымянным погибшим на войне, про которого не вспомнит ровным счетом никто, а её оборудование разберут мародеры и отправят по рынкам, где личность изначального владельца очень быстро затеряется в бесконечных перепродажах. Ну нет, он этого не допустит. Сдохнет, но не допустит.

Додзё, вместе с Тэнно, провожающими военачальника настороженными взглядами, быстро остались позади.

— Физика, — громко сказал он, садясь за свой корабль — точнее десантный корабль Корпуса, безвозмездно одолженный с их базы. — Летим по указанным координатам.

— Конечно, оператор, — отозвался цефалон и двигатели корабля тут же загудели. — Могу я узнать, что послужило причиной столь внезапного взлета?

— Решил, что пора навестить старых знакомых, — бросил Ивальд, заряжая пистолет. — Лети на полной мощности, чем быстрее доберемся — тем лучше.

Возможно, с этой встречи он не вернется, но, честно говоря, Тэнно уже принял достаточно импульсивное решение, чтобы останавливаться из-за страха за свою жизнь. Сестра не остановилась, даже прекрасно осознавая, что идет в раскрытую ловушку.

Полет был недолгим, потому что Физика, беспрекословно подчинившись, выжал полную мощность из двигателей и пронесся над лесом на огромной скорости, наверняка потревожив не один радар — придется внимательно проанализировать местность на обратном пути. Уже скоро цефалон оповестил о прибытии на место и корабль плавно сел на ближайшую поляну, где Ивальд, недолго думая, сошел на землю и направился к руинам базы Гринир, видимой вдалеке. Она небольшая, вроде раньше была предназначена только для хранения ненужных материалов и прочего мусора, а потому не оборудована ровным счетом ничем, кроме замков на дверях, но, благодаря своим скудным запасам и не особо большой площади, стала весьма незаметной посреди бурной земной растительности. Со стороны можно увидеть лишь поросшие зеленью железные двери, вид которых — а именно плачевный — говорит о чем угодно, но не о том, что здесь может быть хоть кто-то кроме насекомых и местной дичи. Идеальное место для тех, кто не хочет лишний раз светиться.

Спустя несколько минут ходьбы Ивальд остановился у дверей, горящих красным светом, что возвещает о неисправности систем. Оборванные провода, перегоревший входной терминал, трещины и вмятины в металлических дверях — совершенно заброшенное место, где не должно находиться ни одно вменяемое существо, опасающееся того, чтобы быть запертым внутри мертвых руин неисправными протоколами блокировки. Тэнно вдохнул, выдохнул, придал себе как можно более невозмутимый вид, после чего поднял взгляд и встретился с дулом артиллерии, опущенной точно на его голову.

Пока не стреляет. Это знак.

— Тук-тук? — склонил голову на бок Ивальд.

Ответом ему послужила тишина и далекое пение птиц, вьющих гнезда в земных деревьях. Какое-то время тишина продолжалась, начиная откровенно надоедать, и Тэнно, не в силах сдержать нетерпение, перемешанное с остаточным раздражением, начал выразительно стучать ногой по земле, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уходить.

Наконец, артиллерия двинулась и подняла дуло, а вместе с ней ворота издали противный металлический скрежет, крайне плохо открываясь из-за множественных неисправностей во всех системах базы. Ивальд наклонился, вглядываясь в пространство за дверьми, но, не успел увидеть ничего, прежде чем рука, покрытая броней, вынырнула из темноты и схватила его за шею, силой затаскивая внутрь.

Не давая Тэнно ни секунды передышки, нападающий без капли сожаления бросил его в металлическую стену базы и прижал предплечье к горлу, перекрывая доступ к заметному количеству кислорода. В голове раздался скрежещущий, низкий голос, похожий на какофонию из гудения систем и лазеров, обеспечивающих безопасность объектов.

— Мы предупреждали тебя, — Протея приблизила голову вплотную к Ивальду, бледно-бирюзовые огни её тела угрожающе сверкнули в темноте заброшенной базы, — не появляйся здесь.

Тэнно издал сдавленный хрип, отчаянно вцепившись в руку варфрейма. На глазах выступили слезы от недостатка воздуха, зрение по краям начало проваливаться в темноту, предвещая скорую потерю сознания и, когда Ивальд уже был на грани того, чтобы проиграть эту битву, Протея наконец ослабила давление, видимо вспомнив, что людям нужен воздух.

Тэнно сделал громкий, прерывистый вдох, ощущая, как горящие легкие оживают, поглощая живительный кислород, а темнота перед глазами медленно отступает, позволяя увидеть Протею и ещё нескольких варфреймов стоящих позади. Кажется, Харроу и Гара.

— Я… спас вас.., — выдавил Ивальд, когда наконец вернул себе способность разговаривать. — И вот, как вы меня встречаете?

— Только потому, что ты нас спас, ты до сих пор жив, — прорычала Протея, на мгновение усилив давление на горло в качестве предупреждения. — А теперь говори, пока я не потеряла терпение.

Ивальд мрачно хмыкнул, подумав о том, что скверный характер сестры совершенно неудивителен, если она всё свое время проводила с этими машинами, готовыми убить собственного спасителя. Если бы не он, они бы до сих пор летали в космосе, столкнувшись с полем Орфикса, отбросившим их от той части корабля, где находился Баллас. Золотой, конечно же, сделал всё возможное, чтобы обезопасить себя, потому что никакое количество Владеющих разумом не спасет от армии оживших варфреймов, готовых убивать всех на своём пути. То, в какой ярости они прибывали, когда Ивальд любезно решил спасти их на своем рейлджеке, не передать словами. Это надо было видеть.

— Мы нашли номер её дешифратора, — сказал Тэнно, понимая, что у варфреймов нет чувства юмора и они не угрожают просто так. — Кто-то подобрал её оборудование и теперь ходит по Земле, саботируя работу Нармера.

Конечно, данная новость мгновенно заставила всех варфреймов замереть. Это невозможно заметить, учитывая, что Ивальд имеет дело с чудом ожившими куклами из металла и техноцита, но то, как дрогнула, а после замерла рука Протеи, говорит о многом. Харроу и Гара переглянулись — повернули головы друг к другу, а затем обратно? — в то время как Протея, отойдя от шока, кажется, только сильнее разозлилась и прошипела:

— Если ты пытаешься втянуть нас в свои дела…

— Мне насрать на вас, — грубо отрезал Ивальд. — Мне насрать, что вы делаете и чем занимаетесь, кучка варфреймов не исправит того, во что превратились Тэнно. Я бы в жизни не появился здесь, если бы не то, что волнует и меня, и вас.

Удивительно, но подобный не самый лестный ответ, кажется, понравился Протее, ну или хотя бы заставил её задуматься. Варфреймы. Вероятно, с ними нет смысла общаться как с обычными людьми. Какое-то время они провели в гнетущем молчании, просто смотря друг на друга как две куаки, пойманные светом, но в конце концов Протея всё же сделала шаг назад и опустила руку, при этом издав странный шипящий звук, отдаленно напоминающий вздох.

— Почему ты решил прийти к нам? — спросила она. — Чего ты хочешь?

Ивальд, потирая шею — определенно останутся огромные, темные синяки и Аврис будет очень сильно ругаться — недоуменно уставился на варфрейма.

— Бродячая мародерка украла оборудование моей сестры, как ты думаешь, чего я хочу? — раздраженно спросил он. — Я хочу найти её, забрать всё, что она украла и, если понадобится, позаботиться о том, чтобы такого больше не происходило.

Он пристально посмотрел на варфеймов, со стороны которых пока не видно никакой реакции на сказанное. Вот, что раздражает больше всего — совершенно невозможно понять, о чем эти куклы думают. Сестра каким-то странным, неизвестным образом, всегда быстро улавливала, чего хотят её «друзья», даже если те молчали и не делали ровным счетом ничего, чтобы выдать свои намерения, но Ивальд не способен даже предположить, чего хотят варфреймы. Потому что они не люди и у него нет волшебной связи с ними, чтобы понимать, что происходит.

— Мой клан явно не собирается что-то с этим делать, так что я пришел сюда, — продолжил Тэнно. — И вопрос заключается лишь в том, со мной вы, или нет. Если хотите и дальше плесневеть в этой дыре — пожалуйста, я сейчас же развернусь и уйду, но, если вы хотите, чтобы о ней сохранилась хоть какая-то память… я знаю, где она посадила орбитер, прежде чем отправиться в бой. Мы можем начать оттуда.

Странное решение — спрятать свой корабль, прежде чем вступать в битву, Ивальд его не совсем понимал, но сестра настаивала на том, что ей уже один раз пришлось восстанавливать орбитер из-за повреждений, второй раз этот опыт она повторять не хочет, а потому позаботилась о том, чтобы затолкать корабль в какую-то земную пещеру, где его вряд ли кто-то найдет. Как выяснилось позже, благодаря этому решению у Ивальда осталось хоть что-то, что напоминает ему об утрате. Другое дело, что за всё прошедшее время он так и не решился там появиться, мучимый горем и болью от одной только мысли о произошедшем, и, похоже, очень зря. Кто-то всё-таки нашел орбитер.

Пока Тэнно размышлял об этом, варфреймы снова переглянулись, озадаченные новостью. Судя по тому, что Протея начала активно жестикулировать руками, они ведут какой-то диалог, который Ивальд не может слышать, впрочем, закончился он довольно быстро, когда всё та же Протея коротко кивнула, а затем вновь повернула голову к Тэнно. В то же время вперед вышла Гара и, оказавшись в полуметре от Ивальда, положила руку ему на плечо. Её прикосновение не такое грубое, скорее наоборот — намеренное легкое, будто призванное успокоить, но сила и тяжесть, чувствующиеся в нем, не дают обмануться. Если варфрейм захочет — с легкостью разломает ему плечо и ключицу на мелкие части.

— Тебе нужно подождать, — раздался новый голос в голове, неестественный, гулкий, несущий в себе перезвон разбитого стекла. — Остальные ещё не вернулись.

Ивальд вскинул брови, не совсем ожидавший именного такого ответа.

— Не вернулись? — переспросил он. — Мне казалось, вы сидите тут круглосуточно.

— О нет, — голос Гары странно надломился, видимо потому, что она таким образом смеется, — если бы мы сидели на месте, уже бы давно друг друга перебили. Кто-то выходит, чтобы размяться и убрать пару Нармерских постов, обычно они быстро возвращаются, так что ждать придется недолго. Пара часов.

В голове всплыло несколько последних собраний, на которых все военачальники «Посмертия» находились в смятении из-за ряда форпостов Нармера, обращенных в руины неизвестными силами. Тогда Тэнно пришли к выводу, что это постарались те немногие остронцы, которые ещё не подчинены Вуали, но теперь становится довольно очевидно, что, если кто и мог перебить всех порабощенных солдат, так это варфреймы, которым захотелось «размяться».

Ивальд никогда об этом не задумывался, но в их, Тэнно, власти, находятся по-настоящему страшные создания.

— И что? Мы будем ждать, когда они вернутся, чтобы провести собрание, или что-то в этом роде? — развел руками он.

Гара вновь покачала головой и ответила:

— Мы будем ждать, когда они вернутся, чтобы нас не убили за то, что отправились на это дело без них, — может Ивальду показалось, но как будто в её искаженном, звенящем голосе проскочила какая-то интонация, отдаленно напоминающая веселье. — Гаруда обид не прощает, тебе ли не знать.

Тэнно натянуто улыбнулся, подавив дрожь от воспоминаний о Деве смерти, сверкающей золотом и покрытой кровью. Он не подвержен влиянию всех тех слухов, которые бродят вокруг сестры, но в то же время не может отрицать, что Гаруда Прайм столь же величественна, сколь и опасна. Особенно когда атакует, не слушая никаких слов. Бок, отмеченный волнистыми полосами шрама, тут же заныл, заставив Ивальда поморщиться от фантомного ощущения поврежденного Переноса, которое он вряд ли когда-нибудь забудет.

— Ладно, — сказал Тэнно, — тогда хорошо. Подождем. Я… пока останусь на корабле.

Гара медленно кивнула и отпустила его плечо, позволяя уйти, что Ивальд незамедлительно сделал, не желая находиться на «территории» варфреймов ещё дольше и ненароком провоцировать их на какие-либо действия. Бездна знает, что творится в голове у этих созданий.

Верный своему слову он отправился обратно на корабль и с усталым вздохом рухнул у стены, начиная ощущать неприятную головную боль от недосыпа и произошедших событий. За один день случилось слишком много потрясений и Тэнно, вероятно, ещё очень нескоро сможет избавиться от напряжения в разговоре с друзьями. О Поле даже речи не идет — он может катиться далеко в Бездну со своими нравоучениями, но остальные ребята… с ними совершенно не хочется портить общение. Не они виноваты в произошедшем и не им за это отчитываться.

Ивальд посмотрел на свой коммуникатор и, немного подумав, всё-таки решил написать небольшое сообщение для Аврис, чтобы вкратце обрисовать ситуацию и сказать, что всё хорошо, не стоит о нем волноваться. Если после этого Пол решит, что он более не является дееспособным военачальником «Посмертия», Ивальд со спокойной душой пошлет его нахуй и, возможно, наконец ударит, хоть это и будет бесполезно, учитывая то, что основатель никогда не покидает Вобана.

Впрочем, то дела будущего. Сейчас остается только ждать, когда Гаруда с остальными варфреймами вернутся со своих «разминок» и они отправятся на любезный разговор с лазутчицей, чтобы объяснить ей, почему не стоит красть вещи погибших.

* * *

— По каким причинам ты не сказал нам об этом? — вопрос Гаруды был если не угрожающим, то очень, очень требовательным.

Скрежет клинков и лязг лезвий, звучащие в её искаженном голосе только усугубляют ситуацию и, честно говоря, Ивальд понятия не имеет, каким образом сестра могла общаться с варфреймами без больной головы, потому что их голоса — идеальный набор раздражающих и настораживающих звуков, смешанных в одну не самую приятную кашу.

— Не сказал о чем? — с промедлением спросил Ивальд, пока Физика садил корабль недалеко от той пещеры, где был оставлен орбитер погибшей.

— Не прикидывайся идиотом, — прошипела варфрейм и сильнее сжала его запястье до неприятной, ломящей боли в костях. — Ты знал, где она оставила орбитер, и решил умолчать!

Наверное, она бы и дальше пыталась вжать Тэнно в стену корабля, угрожая раздавить все его внутренности своей напористостью, если бы не Фрост, положивший ей руку на плечо и явно что-то сказавший.

— Заткнись! — тут же прошипела Гаруда, обернувшись к подошедшему. — Всё это время мы могли быть на орбитере, а не прятаться в отвратной Гринировской мусорке, но этот мелкий гаденыш решил молчать!

— Потому что это память моей сестры, — не став ждать шанса, хмуро ответил Ивальд. — Всё, что осталось после неё. Я хотел сохранить это, а не подвергать опасности из-за варфреймов.

Конечно, такие слова нисколько не успокоили Деву смерти, только, кажется, сильнее её разозлили, при чем настолько, что Фросту, на пару с Умброй, пришлось спешно вставать между ней и Тэнно, чтобы варфрейм не набросилась на того с обнаженными когтями.

— Мелкий паршивец! — рявкнула Гаруда. — Как ты смеешь говорить что-то подобное?! Мы — единственные, кто был рядом, когда она шла на смерть, в то время как ты вместе со своим кланом сидел в безопасности космоса, ожидая, что она сделает за вас всю работу!

— И вы в итоге оказались бесполезны, — не сдерживая ответного гнева огрызнулся Ивальд. — Также, как и я!

Это заставило Гаруду замолчать то ли от возмущения, то ли от недоумения. Она замерла, также, как и остальные варфреймы, что все до единого повернули головы к Ивальду в молчаливой растерянности. Корабль погрузился в гнетущую тишину, пока Физика, решив тактично ничего не говорить, открыл шлюз, чтобы пассажиры могли выйти, когда захотят.

Ивальд, тем временем, через силу проглотил весь поток оскорблений, который вертелся у него на языке, потому что провоцировать варфреймов — путь в один конец, куда он пока не собирается, неважно, как сильно бесят его эти ожившие куклы, зараженные техноцитом.

— В конечном итоге, — произнес Тэнно, — она была одна. Ни вас, ни меня, не было рядом. Вы не справились со своей задачей — не смогли защитить её, также, как и я, а потому не надо искать виноватых. Здесь такие все.

Ивальд встряхнул головой, после чего совершил рывок Бездны, освобождаясь из захвата Гаруды.

— Если на этом ваши претензии закончены, давайте займемся делом, — бросил он, разминая болезненно пульсирующее запястье. На нем тоже останутся синяки.

Место, где сестра решила спрятать орбитер, хорошо продумано и явно было запримечено ею заранее, потому что огромная пещера, закрытая растительностью и затопленная водой — слишком идеальное убежище, где можно спрятать целый космический корабль, чтобы его можно было найти впопыхах перед самой войной. Вероятно, если бы Ивальд не знал про существование этого места заранее — в жизни бы не нашел его, потому что пещера находится так далеко от освоенных Гринир и Цетусом земель, что сюда добираются либо дикие животные, либо особо упорные энтузиасты, решившие покончить с жизнью в лесу.

Тэнно поднялся к пещере, ловко перепрыгивая с камня на камень и, когда надо, используя силы Бездны, чтобы не соскользнуть, потому что удобной тропинки тут не имеется и в итоге приходится экстренно осваивать курс скалолазания. Судя по тяжелым шагам позади, варфреймы последовали за ним, решив всё-таки оставить своё возмущение при себе, большое им спасибо. Уже на подходе в пещеру, Ивальд услышал знакомый сиплый голос:

— Успокойся, умник, всё не так плохо.

— Не так плохо? — последовал взволнованный механический голос, в котором Ивальд мгновенно узнал Ордиса. — Что значит «не так плохо»?! Всё просто ужасно, оператор! Ещё чуть-чуть и архонты просто выследят вас, нужно быть осторожнее!

В груди проснулась старая, добрая злоба. Так значит, мародерка не просто взяла дешифратор, а ещё и полностью приватизировала себе орбитер, каким-то образом сумев перепрограммировать цефалона. Что ж, это точно станет последним, что она когда-либо воровала.

Ивальд обернулся и посмотрел на варфреймов, которые, последовав его примеру, замерли, прислушиваясь к звукам из пещеры. Непонятно, о чем они думают, но, вероятно, их намерения не сильно отличаются от намерений Тэнно, учитывая всю ту ненужную агрессию, которую эти ребята любят проявлять при любом удобном случае. Ивальд прижал палец к губам в знак того, чтобы они вели себя тихо, после чего продолжил подъем, прислушиваясь к разговору наверху.

— Ещё раз, — вздохнула женщина с таким тоном, как будто ей постоянно приходится объяснять одно и то же. — Первое: я не оператор, хватит меня так называть. Второе: я не совсем понимаю, что делаю, но практически уверена в том, что никто нас не выследит, мы буквально в пещере посреди огромного леса, про существование которого не знают даже Владеющие разумом. Хватит надоедать.

— Вы слишком… — тупая дрянь… — самонадеянны, оператор! — не обратив никакого внимания на первый пункт, воскликнул Ордис. — Нельзя ударить по «Главнарм» и при этом остаться невредимым! За вас обязательно примутся и уже совсем-совсем скоро!

Ну, этот цефалон всегда был умен, несмотря на свой, казалось бы, не самый впечатляющий вид. Мародерка, благо, не восприняла его предостережение всерьёз и пробормотала что-то о том, что она не была готова ко всему этому Безднову дерьму. И… Ивальд не ослышался? «Главнарм»? Тот завод, который недавно неплохо потрепало из-за таинственного Бродяги, сумевшего подпортить Нармеру производство? Так значит, лазутчица — и есть Бродяга, зарабатывающая себе репутацию народного героя за счет вещей, украденных у сестры. С каждой минутой её шанс на выживание становится всё меньше и меньше.

Ивальд забрался на уступ, откуда можно попасть в пещеру, а за ним сразу же варфреймы, явно готовые к драке. Недолго думая, Тэнно использовал силы Бездны, чтобы незаметно подойти ближе к орбитеру и рассмотреть цель.

Бродяга оказалась за столом, расположенным у входа в пещеру, окруженная планшетами, какими-то записями и другими источниками информации, беспорядочно разбросанными по поверхности. Она явно устала, судя по тому, как сгорбилась и уронила голову на подставленную руку, изучая какой-то текст, судя по всему с Фортуны, или с завода, на котором недавно устроила переполох. Сейчас женщина сняла капюшон и маску, а потому стали видны её длинные, небрежно зачесанные на бок волосы насыщенного алого цвета, практически такого же, как и у…

Ивальд нахмурился и встряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Тормозить из-за воспоминаний — последнее, что ему сейчас нужно.

— Пожалуйста, оператор, нам нужно сменить место! — Ордис в образе забавного летающего дрона вьется вокруг Бродяги, всё не желая успокаиваться. — Понимаю, что вы не можете из-за… оператор, обернитесь!

Бродяга вздрогнула и резко повернула голову, но было уже поздно — Гаруда схватила её за шею и, явно не жалея силы, прижала к своду пещеры, при том ударив с такой силой, что из груди женщины вырвался болезненный хрип. Ивальд закатил глаза из-за нетерпеливости варфреймов и перестал скрываться, выйдя на свет.

— Что за.., — послышалось сдавленное лепетание Бродяги. — Гаруда..?

Откуда она знает имя варфрейма? Уже успела изучить данные орбитера? Ивальд подошел ближе, чтобы всмотреться в лицо мародерки и тут же замер, изумленно уставившись на неё.

Почему… почему она так… похожа? Почему в её взрослом, усталом и осунувшемся от недомогания лице так много знакомых черт? Да, нет детских щек, из-за которых сестра постоянно бесилась и лицо чуть сильнее вытянуто, но… но цвет глаз и волос, нос, тонкие губы, лоб, острый подбородок… Ивальд вздрогнув, осознав, что она не просто похожа на сестру, а даже больше — практически точная копия матери. Грубая, уставшая, откровенно говоря, неотесанная и явно многое пережившая, но в то же время знакомая до ноющей боли в груди.

Что, Бездна это всё подери, происходит?

— Остановитесь! — встревоженно воскликнул Ордис. — Пожалуйста, повремените с действиями!

Он толкнул всем своим телом плечо Гаруды, но та даже не шелохнулась, полностью сосредоточенная на Бродяге, бесполезно цепляющейся руками за предплечье варфрейма.

— Сразу после того, как ты объяснишь, что происходит, — произнес Тэнно, подходя ближе. — И почему вдруг ты решил помогать мародерам.

Цефалон тут же развернулся к Ивальду и, кажется, даже вздрогнул от ужаса, в который его привели эти слова. Бродяга, тем временем, перевела взгляд с Гаруды на Тэнно, в её слишком знакомых алых глазах мелькнуло что-то странное. Что-то, похожее на узнавание.

— Мародерам?! Да я бы в жизни не позволил кому-либо осквернять память оператора! — начал активно защищаться Ордис. — Дело в том, что она — не мародер! Просто послушайте!

Не мародер? Тогда кто? Волшебным образом повзрослевшая версия его сестры, восставшей из мертвых? Что за абсурд! Ивальд фыркнул и уже собирался съязвить в ответ, но в этот момент позади него внезапно оказалась Гара, раздался громкий звон стекла и мимо уха Тэнно со свистом пролетел кинжал, ударившийся о камень пещеры.

Ивальд развернулся, на ходу доставая пистолет и с удивлением наткнулся на варфрейма. Незнакомого ему варфрейма. Нового, странного, того, которого он ни разу не видел ни в действительности, ни в древних записях Орокин об экспериментах с техноцитом. Бледно-красный, покрытый сверкающими серебряными деталями и пронзенный десятками кинжалов, рукояти которых торчат прямо из его тела, испуская бледно-зеленый свет, свойственный Бездне. Что это за создание?

Варфрейм же, явно не озабоченный смятением Ивальда, поднял руку и ряд кинжалов со скрежетом покинули его тело, угрожающе сверкнув в лучах дневного солнца. Вероятно, Гаре бы пришлось создавать новый щит, а Ивальду — уворачиваться, если бы Бродяга из последних сил не крикнула:

— Куллерво, стой! — она подняла руку, призывая варфрейма замереть и тот, что удивительно, послушался, так и оставшись в боевой стойке с зависшими в воздухе кинжалами.

— Что.., — Ивальд нахмурился и посмотрел на женщину. — Ты управляешь варфреймами?

Быть того не может. На ней нет ни одного следа от Бездны и, если это правда, то, получается…

Бродяга скривила губы в саркастичной дуге, мол: «да ладно, ты заметил?», после чего развела руками и предложила:

— Может, всё-таки, поговорим?

Ивальд только сильнее нахмурился, не в силах полностью осознать происходящее и сам факт того, что перед глазами стоит практически идеальная повзрослевшая копия его мертвой сестры. Он ожидал чего угодно от этой встречи — драки, крови, ранений, погони, но точно не того, с чем в итоге столкнулся. С каким-то очередным дерьмом, в которое оказалась втянута его неугомонная сестра.

— Гаруда, — сказал Тэнно. — Отпусти. Путь говорит.

Варфрейм резко повернула голову к нему и, наверное, если бы Ивальд мог её слышать, то в его уши бы полилась бесконечная череда ругательств, вся суть которых состоит в том, что «дрянной мальчишка» не смеет ей указывать.

— Хочешь придушить её? — склонил голову на бок Тэнно. — Уверена?

Может, у него и варфреймов не самые лучшие взаимоотношения друг с другом, но в одном их мнения точно сходятся: всё, что касается погибшей, должно быть расследовано, изучено и сохранено, даже если это странная женщина, укравшая оборудование.

В конце концов, Гаруда все-таки сделала шаг назад, позволяя Бродяге вдохнуть полной грудью, и та попыталась сделать шаг в сторону, видимо, чтобы выйти из-под возможного удара варфрейма, но была остановлена дулом пистолета Ивальда, направленного ей в голову.

— Не спеши, — мрачно посоветовал он, демонстративно взводя курок. — Кто ты и что тут делаешь?

— Это… очень длинная история, — с усталостью ответила Бродяга, подняв руки.

— В таком случае тебе же лучше объяснить её как можно быстрее.

Женщина небрежно фыркнула, словно ни капли не обеспокоенная ни группой окруживших её варфреймов, ни агрессивно настроенным Тэнно, ни даже дулом у своей головы. Что с ней вообще не так?

— Ладно, — пробормотала Бродяга, — значит… что ж, это довольно сложно объяснить. В Бездне, вроде как, случаются очень странные вещи и одно привело к другому, затем случился Дувири и… ну, я как бы…

Она замолкла и сильно нахмурилась, видимо также сбитая с толку собственными объяснениями, как и все окружающие, включая Ивальда. Какое-то время женщина молчала, кусая губы и усиленно пытаясь сформировать мысль в своей голове, но затем сдалась и, испустив крайне тяжелый вздох, полный тоски, сказала:

— Давайте, чтобы заранее исключить вопросы: «не сумасшедшая ли ты» и «не пытаешься ли придумать какую-то чушь, чтобы спасти себе жизнь», я вам кое-что покажу?

Ивальд с подозрением прищурился, внимательно рассматривая лицо Бродяги в поисках признаков лжи, или попытки найти путь побега. Женщина спокойно встретилась с ним глазами и выразительно мотнула головой в сторону окруживших её варфреймов, как бы намекая, что выходов из данной ситуации у неё не много. Верно.

— Показывай, — немного подумав, ответил Тэнно. — Без резких движений.

— Да-да, конечно, — отмахнулась Бродяга. — Бездна, Ивальд, ты всегда был таким противным?

Тэнно на мгновение замер, почувствовав, как сбилось дыхание, но быстро взял себя в руки и последовал за женщиной, не позволяя ей увидеть своего смятения. И что, что она знает его имя? Вполне могла прочитать в записях на орбитере, или что-то в этом роде. Да, она поразительно похожа на сестру, каким-то образом может управлять варфреймом — Куллерво, — знает Ивальда и Гаруду…

Дерьмо. Ивальд совершенно не хочет признавать очевидные сходства. Пока у него есть шанс скинуть всё на совпадение и странное стечение обстоятельств — хорошо. Он не хочет давать себе ложную надежду только для того, чтобы потом столкнуться с реальностью, где мертвые не возвращаются к жизни.

Бродяга, демонстративно не опуская рук, провела их в орбитер, совершенно не изменившийся за всё прошедшее время. Кажется, она проявляет удивительную тактичность и аккуратность в обращении с кораблем, потому что, осматривая его изнутри, Ивальд не может заметить ни одного различия, или хотя бы повреждения — все фигурки варфреймов, все искусственные цветы в летающих горшках, все украшения и безделушки, раздобытые на миссиях, находятся на своих местах, будто ничего и не произошло. Это… вызывает не самые приятные ощущения. Те ощущения, из-за которых Тэнно изначально и не хотел сюда идти. Благо, останавливаться женщина не стала и быстро спустилась к двери, за которой находится отсек с креслом Переноса.

И за дверью Ивальда ждало новое потрясение, как будто их итак мало было. Бродяга остановилась и сделала шаг в сторону, выразительно махнув рукой в знак того, чтобы гости осматривались, точнее осматривали то, что оказалось в кресле Переноса. Лотос… или Ната… то, как раньше назывался этот призрак. Сейчас она представляет собой не более чем жалкие бледно-зеленые останки, искаженные Бездной и всеми теми событиями, которые ей пришлось пережить. Едва заметные, блеклые очертания тела, с каждой секундой теряющие тот немногий цвет, что в них ещё сохранился, будто видение сна, медленно исчезающее в невзрачной реальности. Лишь едва заметная тень того, что было раньше.

— Что.., — выдохнул Ивальд. — …Лотос?

— То, что от неё осталось, — ответила Бродяга. — То, что я успела ухватить, пока барахталась в Бездне.

Тэнно развернулся к ней, нахмурившись ещё сильнее чем прежде. Варфреймы тоже застыли, вероятно каким-то образом знакомые с Лотос хотя бы косвенно из разговоров сестры. И, им всем прекрасно известно, что стало с Лотос, точнее с Натой. Так…

— Что происходит? — в конце концов спросил Ивальд. — Только не говори мне… только не говори мне что ты — это… ты.

Бродяга мрачно хмыкнула и пожала плечами, не давая четкого ответа.

— Я твоя сестра, — в конце концов сказала она. — Но… не та, которую ты помнишь. Если говорить грубо, то, наверное, можно считать, что я из… другого мира.

Что? Другого мира? О чем вообще она говорит? Тэнно молча скривился и всплеснул руками как бы намекая, что её объяснения мало чем помогают. С каких пор у них появились параллельные миры и с каких пор между ними стало возможно перемещаться?

— Я же сказала, что это очень долгая история, — невесело усмехнулась Бродяга. — Но, что касается последних событий… моя здешняя версия упала в Бездну, и, в результате парадокса или какого-то другого Безднового дерьма, меня выкинуло в Изначальную систему, видимо на замену ей. Параллельно я успела ухватить Лотос, вытащила её вместе с собой и оказалась на этом орбитере.

Ивальд тупо уставился на женщину в ожидании продолжения речи, или признания в том, что это всё — большой, продуманный план по захвату Тэнно, или хоть какой-то другой информации, придающей происходящему чуть больше смысла, но Бродяга лишь уставилась на него в ответ, явно не намеренная говорить ещё что-либо.

— Ты издеваешься? — в конце концов выдал он. — Серьёзно говоришь, что существует сраная параллельная вселенная, откуда ты пришла в результате «Безднового дерьма» и ожидаешь, что я в это поверю?

— Да ладно Ивальд, мы же проходили это в школе, — закатила глаза Бродяга. — Урок временных аксиом, помнишь? Две теории времени — презентизм… и этернализм. Одно событие — несколько исходов и все они одинаково реальные, по крайней мере в пределах Бездны.

Она на мгновение замолкла, обдумывая следующие слова, после чего с явной досадой дополнила:

— Мой исход, можно сказать, из плохих. Я не обрела волшебных сил Бездны на Заримане и в итоге оказалась заперта в созданном мною же мире на долгие годы, пока не оказалась здесь. Конец.

Этернализм… она что, про ту временную чушь, которую их заставляли учить на Заримане как раз перед тем, как Орокин любезно решили отправить весь корабль в Бездну? Что-то про настоящее, прошлое и будущее, которые всегда будут существовать, что время — блок и другое абстрактное дерьмо, которое совершенно никак не должно было пригодиться в жизни не то что Тэнно, а любому человеку, кто не будет работать в сфере науки, изучающей это абстрактное дерьмо. Ну, или Ивальд был в этом уверен до сегодняшнего дня.

Бродяга выглядит в точности, как его сестра, только повзрослевшая на добрые десять-двадцать лет, она узнает варфреймов и может управлять одним из них, она узнает его и помнит те времена, когда они учились на Заримане. Не может быть такого, чтобы это всё было просто совпадением, или тщательно подготовленной ловушкой — ни один Владеющий разумом, да даже сам Баллас не должен знать, какой конкретно урок они проходили перед тем, как попасть в ад. Бродяга не может врать — слишком весомые факты приведены в качестве доказательств, и всё же Ивальд не способен просто принять тот факт, что, оказывается, его сестра — точнее другая её версия — жива, а в дополнение к этому параллельные миры существуют.

— Одно событие, несколько исходов, — медленно повторил Тэнно, усиленно пытаясь принять и осознать эту информацию. — Событием является Зариман?

Бродяга терпеливо кивнула, позволяя Ивальду потратить время на то, чтобы вспомнить работу этернализма и понять, какую роль он имеет в нынешних событиях.

— А исходы... мы — тот исход, когда у Тэнно появились силы Бездны, ты — тот исход, когда их не появилось.

— В точку, — щелкнула пальцами женищна, как учитель, одобряющий успехи ученика.

Замечательно, только вот понимание этого не внесло никакого хоть сколько-то адекватного взгляда на ситуацию.

— И что, получается, где-то в Бездне есть другая версия меня? — развел руками Ивальд. — Такая же старая?

— Ладно, во-первых, я не старая, — нахмурилась Бродяга, — да, повзрослее тебя, но не настолько. А, во-вторых… если другая твоя версия каким-то образом сумела выжить в Бездне после Заримана то да, она вполне может существовать.

Просто прекрасно, теперь осталось только дождаться, когда Ивальда выбросит в Бездну следом за сестрой и на его место встанет второй Бродяга. Удобно, если так подумать. Тэнно испустил тяжелый вздох и уронил голову на грудь, усиленно осмысливая происходящее. Теория этернализма — совершенно не то, что он ожидал вспомнить, когда отправлялся на этот орбитер.

Послышалось удивленное «м?». Подняв взгляд, Ивальд увидел, как Гаруда схватила Бродягу за руку и, судя по позе, что-то ей активно пытается сказать. Женщина, однако, выглядит как человек, находящийся в крайней степени недоумения и, спустя где-то десять секунд неловкого молчания, посмотрев на Ивальда, спросила:

— Э-э-э… что она делает?

— Говорит с тобой, — озвучил очевидный факт Ивальд. — Ты что, не слышишь?

— А ты меня слышишь? — недовольно отозвалась Бродяга. — Я буквально только что говорила, что не получила волшебных сил Бездны, а значит не могу управлять и вообще как-то контактировать с варфреймами.

Сначала Ивальд подумал, что в какой-то мере это логично — если в происходящем есть хоть какая-то логика — но потом посмотрел на Куллерво, всё ещё выглядящего так, как будто готов наброситься по первому же приказу, и нахмурился.

— Если у тебя нет сил, то каким образом ты связалась с этим варфреймом? — спросил он.

— Здесь у меня нет сил, — уточнила Бродяга, — там, откуда я пришла… ну, прозвучит странно, но у меня была рука, которая эти силы давала. Здесь её нет.

Замечательно, с каждым её словом ситуация становится только хуже. Решив на эту тему не задумываться во имя сохранения своей веры в адекватную реальность, Ивальд подошел к Гаруде и положил руку ей на предплечье, призывая говорить.

— Я помню её, — сразу же сказала варфрейм.

— Что? — вскинул брови Тэнно. — В каком смысле ты её помнишь? Вы уже виделись?

— Нет, — покачала головой Гаруда. — Я не… не знаю. Просто внезапно появились… воспоминания. О ней, и о том фальшивом мире, в котором она жила.

Ивальд перевел взгляд с варфрейма на Бродягу, руку которой всё ещё не отпустили.

— Она говорит, что помнит тебя, — сказал Тэнно.

— Ну да, — пожала плечами женщина, как будто это само собой разумеющееся. — Гаруда помогла мне выбраться из того мира, откуда я пришла. Она не помнит об этом?

Гаруда с промедлением покачала головой, после чего опустила руку Бродяги и сделала шаг назад, теперь уже определенно не намеренная нападать, как и все остальные варфреймы вместе с Ивальдом.

Итак, его сестра жива, но есть нюанс. Жива не его сестра, а его сестра из другого мира, который является одним из исходов события, в роли коего выступает Зариман. Это… слишком много новых знаний для того, чтобы обработать их за раз. Тэнно тихо выругался на тему «гребаной Бездны», сел на пол орбитера и зарылся пальцами в волосы, пытаясь понять, что ему вообще чувствовать по этому поводу. Пока что, наверное, ничего. Пока что его мозг усиленно использует все мощности своего биологического процессора, чтобы разложить всю эту этерналистическую чушь по полочкам, а потом, когда, наконец, уложит, Ивальда, вероятно, ударит веселое осознание.

Но, пока оно не ударило, можно поговорить о чем-то другом. О чем-то более приземленном.

— Ладно, — пробормотал Тэнно, — ладно. И что дальше? Что ты собираешься делать?

Посмотрев на Бродягу, он увидел выражение лица человека, который не особо хорошо понимает, какие решения предпринимать дальше.

— Не то, чтобы у меня есть путеводитель, или что-то в этом роде, — в конце концов сказала женщина. — Пока что мне, наверное, стоит что-то сделать с ней.

Бродяга мотнула головой в сторону кресла Переноса, где находится призрак Лотос. Ивальд посмотрел в указанную сторону, затем перевел взгляд на женщину, совершенно не пытаясь скрыть своего недоумения, перемешанного с недоверием.

— Ты серьёзно хочешь вернуть её к жизни? — уточнил он. — Ты ведь понимаешь, что это — не более чем останки? Их нельзя воскресить, или собрать во что-то цельное.

— Хочу заметить, что это неправда! — вмешался в разговор Ордис, подлетев ближе к ним. — Мои сканеры всё ещё регистрируют сигнатуру живого существа, исходящую от неё!

— Хорошо, — поднял руки к верху Ивальд. — И как вы собрались собрать это всё в живое, здравомыслящее существо?

Конечно же, ответом ему послужила долгая, неловкая тишина. Тэнно, не сдерживаясь, фыркнул, за что немедленно получил взгляд Бродяги, совершенно не впечатленной его насмешкой.

— Ну... что ж, вы пробовали узнавать у Хунхау? — без особой надежды предложил Ивальд. — Это же его дочь и всё такое.

На лице Бродяги отразилось непонимание, как будто она услышала какую-то чушь.

— Хун… кто? — переспросила женщина, склонив голову на бок.

Ах, точно. Она же из другого мира, где, похоже, не было Владеющих разумом. Как он мог забыть. Даже сложно представить, в каком смятении находилась бедолага, когда внезапно оказалась в системе, захваченной Нармером.

— Лидер Владеющих разумом, — пояснил Ивальд, — ну, был им когда-то. Сейчас он тухнет где-то на дне Нептуна и ждет смерти.

— И ты хочешь, чтобы я отправилась к лидеру своих врагов? — в голосе Бродяги проскочило явное сомнение в интеллекте Тэнно.

— Лидер наших врагов — Баллас. Хунхау же… насколько мне известно, с момента возвращения Владеющих разумом он так ничего и не предпринял. То, что осталось от Лотос, не получится сшить ни одним известным нам способом, а значит остается только обратиться к тому, кто знает иные пути.

— Да, и умереть, — прищурилась женщина.

— Ну, — Ивальд хмыкнул, — как показывают события, смерть — вещь абстрактная. Ты умрешь, а на твое место встанет очередной двойник из другой параллельной реальности.

Бродяга выразительно закатила глаза, явно не оценив сарказма Тэнно. Впрочем, спорить она тоже не стала.

— Оператор, вы же не собираетесь в действительности идти туда? — обеспокоенно спросил Ордис. — Хунхау непредсказуем, на его помощь нельзя рассчитывать!

Бродяга промычала в знак понимания, после чего подняла задумчивый взгляд к потолку орбитера, размеренно стуча пальцем по предплечью. Какое-то время она молчала, обдумывая эту идею и её безусловную рискованность, но, если спрашивать Ивальда, риск не настолько весом, если женщина твердо намеренна вернуть Лотос к жизни. Хунхау не тот, на кого можно полагаться, но в то же время Ивальд практически точно уверен, что он не в восторге от решения своего сына добровольно отдать власть одному из Орокин — их древнейших врагов. Если у кого и можно попробовать найти поддержки в возникшем вопросе — так это у него. Бродяга, видимо, в конце концов пришла к тому же выводу, потому как спустя минуту раздумий смиренно вздохнула и сказала:

— Выбора мне особо не предоставили. Где, по-твоему, «тухнет» этот Хунхау?

Ивальд перевел взгляд с Бродяги на варфреймов и буквально почувствовал, как они смотрят на него несуществующими, но в то же время испытывающими, острые как лезвия взглядами, будто бросающими вызов.

— Это… сложный вопрос, — с промедлением ответил Тэнно. — Сложный в том плане, что ребята позади тебя прирежут меня без промедлений, если я отправлю тебя на Нептун без поддержки.

— Со мной будет Куллерво, — пожала плечами Бродяга.

Ивальд кивнул и выразительно вскинул бровь, уставившись на варфреймов. Те ещё какое-то время упорно продолжали своё запугивание, но затем наконец-то сдались и Висп, вместе с ещё парочкой своих друзей, отвернулась, демонстративно делая вид, что увлечена царапинами на внутренней обшивке орбитера. Придурки.

— Что ж, — хлопнула в ладоши женщина, — если мы всё прояснили и вы больше не собираетесь меня убивать…

— Я пойду с тобой, — решительно сказал Ивальд. — Даже не рассчитывай на то, что после всего этого бреда с этернализмом я позволю тебе просто уйти.

Бродяга фыркнула и на её лице появилась странная, мягкая улыбка, которую Ивальд не рассчитывал увидеть. Довольно странно наблюдать такое открытое проявление тепла от старшей версии его сестры, которая скорее умрет, чем скажет простое «люблю». Тэнно внутренне содрогнулся при мысли о том, что, вероятно, в жизни не сможет принять факт того, что эта женщина и пропавшая в Бездне — один и тот же человек. Потому что, несмотря на практически одинаковую внешность — если не обращать внимания на возраст — несмотря на одинаковые воспоминания и знания о варфреймах, в Бродяге слишком много не того, чтобы просто смириться с этим. Слишком спокойна. Слишком уставшая и лишенная той агрессивной энергии, бурлившей внутри сестры. Слишком взрослая. Слишком открытая. Слишком другая.

Несмотря на то, что Бродяга — буквально его сестра, только из другого исхода Заримана, разум Ивальда решительно отказывается воспринимать её как таковую.

— Я даже не рассчитывала на что-то другое, — со смешком сказала Бродяга и это стало лишь ещё одним ударом по и так измученному мозгу Тэнно.

Ивальд растянул губы в фальшивой улыбке и постарался проигнорировать противный голос в голове, кричащий о том, что женщина перед ним — самозванка. Гребаная Бездна с её парадоксами и этернализмом.

Бродяга многого ожидала, когда оказалась в Изначальной системе на странном космическом корабле, называемом орбитером. Ожидала битв с дронами из органики и металла, зовущихся Владеющими разумом, ожидала перестрелок и погонь, когда выполняла очередную задачу, направленную на то, чтобы помочь тем немногим Тэнно, кто ещё сопротивляется, ожидала ранений и головных болей, возникающих из-за долгого чтения записей орбитера, необходимого для ознакомления с реальным миром, а точнее тем, каким он стал за прошедшее, после Заримана, время. Ожидала многого, но не того, что окажется прижата к стене кучей варфреймов, возглавляемых её братом и будет названа мародеркой. Вот так поворот.

Оглядываясь назад, она понимает, почему Ивальд пришел к такому выводу — очевидно, он не рассчитывал на то, что теория этернализма, изучавшаяся в школе, всё-таки пригодится ему в жизни, но, когда дело касается Бездны, нет никакого толка в том, чтобы рассчитывать на законы науки, или на хоть какой-то здравый смысл. Бездна есть Бездна. В ней гораздо больше загадок, чем Бродяге хотелось бы знать.

Натарук приятным весом лег в руку женщины, и она в который раз его осмотрела, проводя взглядом по линиям органики, из которой сделан лук. Хунхау действительно оказался на удивление сговорчивым, когда речь зашла о его умирающей дочери и лицемерном сыне, решившем подчиниться «золотому отродью». Такую тщетную ярость, перемешанную с горечью от собственной беспомощности, Бродяга видела только в Дувири, когда в очередной раз следовала за оровирмом, в которого обратился Лодун. Похоже, у этих дронов всё-таки есть какие-то понятия об эмоциях и сострадании.

Следом взгляд сам собой скользнул на Ивальда, устроившегося на соседнем кресле в шаттле, любезно позаимствованном на фабрике «Главнарм». С его лица всё не спадает напряжение, появившееся в момент их встречи. Бродяга почувствовала, как по спине пробежали мурашки от осознания того, насколько живым он кажется, ведь… ну, по сути, это так. Он действительно живой. Не подделка Бездны, созданная разумом девчонки, боявшейся событий Заримана, а настоящий человек, лишенный кукольной кожи и бедной крестьянской одежды, в которую облачаются все жители Дувири. В его глазах настоящий огонь гнева и последующий пепел, оставшийся из-за смятения. На его лице — настоящая усталость и сосредоточенность, с которой он вел переговоры с Хунхау, оставив Бродягу стоять в стороне как ненужного наблюдателя. В его голосе — настоящая решимость и твердость, присущая солдату, пережившему не одно сражение.

Это не Дувири. Не создание Бездны, подчинившейся разуму испуганного ребенка. Это реальность — жестокая, серая реальность, подчиненная Владеющим разумом и Балласу, сумевшему пережить падение Орокин, в ней нет ничего от того красочного сказочного мира, которым может управлять всего один надоедливый ребенок с перепадами настроения. Сначала это пугало Бродягу. Теперь она думает, что в одном только Ивальде чувствуется больше жизни, чем во всем Дувири.

И это пугает её ещё больше.

— Итак… мы собираемся охотиться на архонтов? — подал голос Ивальд.

— У тебя есть другие идеи? — поинтересовалась Бродяга, пряча Натарук за спину. — Я вся во внимании.

— Нет, — легко ответил Ивальд. — Убить архонтов — именно та идея, которую я хотел предложить. Но не надо делать это в одиночку.

Бродяга издала заинтересованное мычание и, склонив голову на бок, испытывающее посмотрела на парня в ожидании продолжения.

— На земле есть клан Тэнно, — пояснил Ивальд. — Ну, или то, что от него осталось. С нашей поддержкой будет гораздо больше шансов на успех.

— Хм, — женщина покосилась на Куллерво и других здешних варфреймов, решивших идти за ними на встречу с Хунхау. — Ну, ещё пара фреймов точно не помешает…

На этих словах Ивальд шумно втянул воздух сквозь зубы, после чего тихо, измученно рассмеялся, как будто услышал что-то до крайности наивное и в то же время грустное. Тэнно медленно покачал головой и с сардонической улыбкой спросил:

— Ты думаешь, если бы мы могли использовать варфреймов, от этих тварей ещё хоть что-то бы осталось?

Бродяга отвечать не стала, потому что вопрос, по всей видимости, риторический.

— И почему вы не можете их использовать? — поинтересовалась она.

— На сторону Нармера перешел один из Тэнно. Он смог разработать систему «Паралич», которая нарушает Перенос и не позволяет нам управлять варфреймами, — с явным раздражением произнес Ивальд. — Каждый из архонтов, каждый сраный форпост Нармера оснащен «Параличом», они сделали всё возможное, чтобы у нас не было ни единого шанса подобраться поближе.

Ах. Это многое объясняет. Очевидно, тренированные воины, вооруженные неубиваемыми и невероятно сильными машинами из металла, не могли бы сдаться без веских на то причин. И кто мог знать, как ударить Тэнно больнее всего, если не другой Тэнно? Правду говорят: самая разрушительная атака та, которая нанесена изнутри.

— Так что, драться приходится без варфреймов, — зарывшись рукой в волосы, подытожил Ивальд. — Но от нас, в любом случае, будет польза в битве с архонтами. Если кто и знает этих тварей — так это мы.

— Ладно, — пожала плечами Бродяга. — Как скажешь.

В корабле воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом двигателей, несущих их через космос обратно к Земле, где своей очереди на разбор ожидает многоуважаемый Бореаль. Бродяга сложила руки на груди и откинулась назад, с определенным удовольствием прижавшись спиной к гудящей стене корабля. Перелеты в космосе — одни из немногих моментов, когда можно закрыть глаза и по-настоящему отдохнуть, не отвлекаясь на изучение информации об Изначальной системе и составлении плана на следующую вылазку к форпостам Нармера. Женщина уже думала отправиться в приятную дрему, чтобы передохнуть, но в этот момент Ивальд вновь заговорил:

— Серьёзно? Вот так просто?

Бродяга посмотрела на Тэнно, вопросительно вскинув бровь.

— Даже не будешь упираться? — уточнил он. — Никаких «я работаю одна», или «люди меня раздражают»?

— О, не волнуйся об этом, — хмыкнула Бродяга, — мне всё равно. Если есть возможность получить дополнительную помощь — ей стоит воспользоваться.

Непонятно почему, но этот ответ, кажется, только сильнее расстроил Ивальда и он нахмурился, смотря на женщину со странным недоверием, будто пытается разглядеть в ней черты мимика, прикрывающегося личностью его повзрослевшей сестры.

— Что за взгляд? — спросила Бродяга. — Не можешь привыкнуть?

Тэнно не смутился — наверное потому, что слишком подавлен и растерян для смущения — лишь покачал головой и наконец отвел глаза, сосредоточившись на царапинах в обшивке корабля. Какое-то время он молчал, мрачно ковыряя вылезшие нити в своем комбинезоне, но затем всё же произнес:

— Она бы так не сказала. И не согласилась настолько быстро. Упиралась бы до последнего, пока её силой бы не заставили сделать то, что пойдет ей же на пользу.

В груди проснулось знакомое противное чувство опустошения, заполонившего легкие. Ах, вот и оно — очередное напоминание о том, что Бродяга в Изначальной системе лишняя. Её мир — разноцветное небо и сказочные земли, страдающие от натиска оровирмов, настолько же очаровательные острова насколько и фальшивые. Этот мир — мрачная реальность, порабощенная Владеющими разумом и в то же время такая настоящая, что дрожь берет.

— Слушай, — вздохнула Бродяга, — я не особо стремилась сюда попасть, ясно? У меня было своё место и свой уклад жизни, который не включал в себя путешествие через Бездну в Изначальную систему и вступление во всю эту борьбу с Владеющими разумом. Понимаю, что я — не та, кого ты помнишь, а ты — не тот, кого помню я, но ситуация не располагает к долгой рефлексии, поэтому... давай мы опустим все эмоциональные проблемы с двойниками из Бездны, ладно?

— Говорить об этом легче, чем делать, — пробормотал Ивальд.

— А когда нам было легко? — невесело улыбнулась Бродяга. — С момента Заримана… полагаю, никогда.

Ивальд не ответил, но то, как едва заметно вздернулись уголки его губ в слабой ухмылке, сказало достаточно.

Прошло какое-то количество времени, прежде чем они вернулись на Землю и сразу же направились к месту, где прячется клан Тэнно, о котором говорил Ивальд. Бродяга понятия не имеет, как строятся все эти кланы, как живут и так далее, но, наверное, это что-то вроде маленьких военных баз, или как-то так? Тэнно это же, вроде как, воины, да? Вероятно, Бродяга угодит в суровую военную иерархию, хотя вряд ли таковая может существовать в условиях, в которых сейчас живут те немногие, кто ещё смог сохранить рассудок, не покрыв лицо Вуалью.

Корабль приземлился на поляне посреди леса и, выйдя из шаттла, Бродяга увидела ряд других транспортников Гринир и Корпуса, видимо, также любезно позаимствованных с их баз. Вокруг некоторых из кораблей вертятся небольшие группки Тэнно из двух-трех человек, перетаскивающих вещи и что-то бурно обсуждающих. Впрочем, только завидев Бродягу, они все быстро умолкли и заметно насторожились, словно звери, ожидающие удара. Женщина неловко махнула им рукой, после чего перевела взгляд на Ивальда, смело шагающего в лес и, недолго думая, последовала за ним.

За рядами деревьев и Земной живности, показались руины корабля — додзё, как выразился Ивальд — оплетенные светильниками и тканями, служащими укрытием от осадков. По траве разбросаны ящики с припасами, какие-то запчасти, полуразобранные механизмы и прочий мусор, который Тэнно, тем не менее, старательно коллекционируют и следят за его состоянием, видимо рассчитывая использовать в будущем. Бродяга, на самом деле, не знает, разочарована она открывшимся зрелищем, или нет. Вероятно, эти полуразобранные руины некогда большого, величественного корабля — лучшее, что могут получит беженцы, которых желает уничтожить весь Нармер, но с другой… что ж, в какой-то мере эта картина даже очаровательна. Большой склад, куда Тэнно тащат всё, что могут унести и медленно строят из этого своё гнездо, также, как и маленькие кукольные грызуны на просторах Дувири, которые любят охотиться на всё, что блестит. Так и не подумаешь, что эти ребята в одиночку выиграли Старую войну, прежде чем перебили собственных создателей.

— Пол уже какое-то время следит за тобой и хочет установить союз, так что проблем с командой не возникнет, — оповестил Ивальд подходя к руинам додзё, вокруг которых видно уже больше Тэнно, всё также настороженных неожиданным появлением взрослой незнакомки.

— Но могут возникнуть с чем-то другим? — уточнила Бродяга.

Ивальд остановился и неопределенно пожал плечами, после чего посмотрел на варфреймов — Куллерво и Висп — последовавших за ними в качестве охраны, потому что, похоже, кубрау даже рядом не стоят с той верностью и рвением охранять, которой обладают эти создания из техноцита. Изначально они хотели отправиться всей группой, но, спустя один долгий разговор, Ивальду удалось убедить оставить только одного варфрейма, коим оказалась Висп, как одна из наиболее миролюбивых и не особо вспыльчивых — хотя что-то в её тихих смешках подсказывает Бродяге ошибочность этого определения. Куллерво увязался следом несмотря ни на какие уговоры и, зная этого чудика, Бродяга практически на все сто процентов уверена, что он всё ещё ожидает нападения со стороны других фреймов. У него всегда была склонность к паранойе.

— Проблемы могут возникнуть с тем же самым Полом.., — неловко протянул Ивальд, — У меня с ним плохие отношения. У варфреймов с ним плохие отношения. У твоей «здешней» версии были с ним плохие отношения.

— Оу, — многозначительно выдала Бродяга.

— Он… у него своё видение мира, — продолжил Тэнно с заметным раздражением в голосе, как будто одно только упоминание этого «видения» заставляет его скрежетать зубами. — Свои методы достижения целей и свои взгляды на эти цели.

— Ты с этими взглядами не согласен?

— Я не согласен с последствиями этих взглядов.

Больше Тэнно ничего не сказал, а Бродяга и не стала расспрашивать, решив, что это слишком долгая история для быстрого разговора. Тем более, что уже скоро они вошли в дозё и тогда появились новые заботы, о которых следует беспокоиться.

— Ивальд! — раздался крайне обеспокоенный женский крик и из-за угла вылетела девушка с длинными, блондинистыми волосами, растрепавшимися от спешки. — Бездна, как же ты меня напугал!

Она, не обращая никакого внимания на Бродягу, подбежала к упомянутому Тэнно и схватила его лицо, начав вертеть из стороны в сторону, внимательно осматривая острым взглядом человека, знающего, что он ищет. Медик?

— Ты в порядке? — продолжила взволнованно расспрашивать она. — Всё хорошо? Ты не ранен? ЧТО ЭТО ЗА СИНЯКИ У ТЕБЯ НА ШЕЕ?!

Бродяга поморщилась от силы крика и с сочувствием посмотрела на Ивальда, которому даже не дали слова вставить, прежде чем на бедолагу вывалилась целая лекция о безопасности жизнедеятельности, полная ярости и праведного гнева на «идиота, решившего улететь непонятно куда в одиночку». Похоже, прежде чем навестить женщину, Тэнно прошел через какую-то драму в клане.

— Аврис, послушай! — намеренно повысив голос, чтобы перекричать девушку, воскликнул Ивальд. — Да, я поступил импульсивно, да, я был зол и да, мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться, но сейчас у нас есть момент чуть поважнее!

Он выразительно указал рукой на Бродягу и, когда Аврис наконец обратила на неё внимание, женщина вновь помахала рукой, растянув губы в неловкой улыбке.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — отозвалась Тэнно, осматривая её внимательным, пристальным взглядом.

Прошло несколько секунд, прежде чем в глазах девушки наконец появилось узнавание и она, высоко вскинув от удивления брови, вновь посмотрела на Ивальда.

— Очень долгая история, — только и ответил он. — Предлагаю объяснить её один раз всем, чтобы не тратить время зря. Остальные ещё в додзё?

Аврис заторможенно кивнула, явно всё ещё находясь под эффектом от увиденного, после чего с заметной неуверенностью в голосе сказала:

— Фесфа проводит брифинг по предстоящей вылазке. Полагаю, мне надо её прерывать?

— Желательно, — невесело усмехнулся Ивальд. — Наша предстоящая задача меняется. Сильно меняется.

Аврис кинула последний настороженный взгляд на Бродягу и кивнула, видимо поняв, что вопросы и беспокойство нужно оставить на потом. Сейчас их всех ждет очень веселый разговор об этернализме, Бездне, и парочке архонтов, которых предстоит победить.

* * *

Стены дормизона наверняка дрогнули в тот момент, когда девчонка со всей силы ударила руками по столу и вскочила на ноги, направив на брата разъяренный взгляд, полный пылающего гнева.

— Ты! — она указала пальцем на Ивальда. — Ты украл мои наклейки! Они были нужны мне для проекта!

— М? — Ивальд сделал наигранно непонимающее лицо, размеренно постучав палочками по подносу с едой. — О чем ты? Не брал я никаких наклеек.

— Хватит врать! — она схватила учебную сумку брата, лежавшую рядом с его стулом и, не обращая внимания на последовавшие возмущения, продемонстрировала маленький, цветастый рисунок планеты, налепленный на грубую ткань. — Это что по-твоему?! Ты специально их взял!

Ивальд лишь выразительно фыркнул и сложил руки на груди, определенно точно не собираясь извиняться, или испытывать хоть какую-то вину за содеянное, чем вызвал только большее раздражение со стороны сестры.

— Подумаешь, не так уж и сильно они тебе нужны были, раз ты оставила их валяться на столе, — небрежно бросил он.

— Я ушла за проектом, а из-за тебя мне пришлось искать эти наклейки по всему кораблю! — девчонка зарычала бросила сумку в брата, слишком расстроенная, чтобы подумать о последствиях своих действий, которые наступили практически мгновенно.

— ☐☐☐☐☐! — имя утонуло в пространстве чередой неразборчивых звуков, наслаивающихся друг на друга словно поврежденная запись. — А ну хватит!

Мать развернулась и ударила ладонью по кухонному гарнитуру, посуда на котором опасно задребезжала, словно один удар способен заставить все подносы, столовые приборы и тарелки упасть на пол. Или, может быть, девчонке просто так казалось в то время, когда грозное слово матери и разочарованный взгляд отца были для неё самыми страшными явлениями в мире. Впрочем, не в момент ссоры.

— Он специально это сделал! — всплеснула руками, не в силах сдержать своё раздражение. — Он знал, что у меня проект, и всё равно это сделал! Мне наклейки были нужнее, чем ему!

— Да ладно тебе, не так уж и нужен этот проект, его вообще не обязательно делать, — насмешка в словах брата определенно не помогали ситуации, а только делали её ещё хуже, пробуждая в груди девчонки настоящий пожар праведного гнева. — Чего ты так завелась?

— Ивальд, — отец оторвал взгляд от планшета, на котором, скорее всего, рассматривал очередные чертежи предстоящих проектов, или что-то в этом роде. — Тебе всё равно не следовало брать их, ты же не ребенок.

Наверное, в тот момент голова родителей нестерпимо болела от неугомонных детей, которые не могли перестать ссориться даже после того, как стали чуть взрослее десятилетних. Ну, «чуть» значит, что Ивальду было семнадцать — и он всё равно воровал наклейки у младшей сестры как последний кретин — а девчонке четырнадцать — и она всё равно каждый раз злилась, чем, вероятно, провоцировала брата на подобные выходки. Им обоим следовало повзрослеть и об этом любезно позаботилась Бездна.

— Да что в твоих наклейках такого особенного? — непонимающе развел руками Ивальд. — Подумаешь, взял пару листов, зачем сразу истерику начинать?

И если было что-то, что раздражало её больше, чем сознательные пакости, призванные просто испортить настроение, так это указания на «истерики» и «ненужную раздражительность». Девчонка почувствовала, как её лицо теплеет от переполняющего тело возмущения и с размаху кинула в Ивальда палочки, удачно попав ему прямо в лицо, от чего брат, к злобному удовлетворению его сестры, отпрянул и чуть не свалился со стула, на мгновение потеряв равновесие.

— А ну быстро успокоились оба! — громогласный крик матери был слышен, наверное, в соседних отсеках за толстыми металлическими стенами. — ☐☐☐☐☐, подбери палочки, ещё раз кинешь их и будешь сидеть в своей комнате, пока не долетим до Тау!!

— Ну и ладно! — не сдерживаясь, закричала в ответ девчонка, широким шагом выходя из-за стола и хватая собственную учебную сумку. — Главное, чтобы подальше от него!

Кинув Ивальду последнее злобное: «придурок!» она широким шагом направилась к выходу из дормизона, даже не подумав поднять несчастные палочки.

— Куда это ты пошла?! — донесся в спину гневный возглас матери. — А ну вернись обратно!

Девчонка лишь ускорила шаг, крепко сжимая лямку сумки, уже изрядно пострадавшей за всё время обучения на Заримане, в течении которого ей пришлось пережить не одну и не две ссоры.

— Вот же дрянная девчонка! — пораженно воскликнула мать семейства, разведя руками, её ярко-алые волосы, кажется, вот-вот поднимутся в воздух словно пламя. — И кто её так воспитал?!

— Мне кажется, это у неё наследственное, — как бы невзначай заметил отец.

— Прошу ПРОЩЕНИЯ?!

Отец лишь растянул губы в смиренной улыбке и благоразумно решил не отвечать, чтобы не начинать новый не особо нужный конфликт.

Девчонка, тем временем, широким шагом пересекала просторные коридоры Заримана, на ходу бормоча под нос все возможные ругательства в отношении брата, которые только приходили ей в голову — их было более чем достаточно. Раздражающий, тупой, надоедливый придурок, который только и думает, как бы испортить ей буквально всё просто из-за того, что он раздражающий, тупой, надоедливый придурок. В чем была проблема просто оставить эти несчастные наклейки на столе, неужели он бы умер из-за этого?! Оператор ничего ему не делала и слова не говорила, зачем было это делать?! Придурок!

— С началом нового учебного дня, дорогие ученики! — неестественно радостный голос Мелики вызвал тошноту, подступающую к горлу. — Мне не терпится узнать, чего мы сможем добиться сегодня, благодаря упорному труду и развитию! Не забывайте — после ужина состоится всеобщая игра Лунаро, в которой каждый сможет отстоять честь своего класса!

Девчонка подавила желание что-нибудь кинуть в экран, где видно изображение цефалона, потому что это было бы как минимум бессмысленно и доставило бы ещё больше проблем со школьным управлением, чем у неё уже есть. Она не хотела драться с теми придурками, они сами нарвались, но, конечно, никому это не интересно, потому что «образцовый ученик должен быть сдержан». Самое тупое правило, которое только можно было придумать.

В коридорах уже стоит гул учеников, прибывших на очередные занятия, которые им приходится проходить, пока корабль летит к системе Тау для «просвещения» или какой-то такой чуши. Девчонка прошла мимо других ребят не отрывая мрачного взгляда от пола и всё продолжая крепко сжимать лямку сумки, чувствуя противное ощущение в груди, оставшееся после тупой выходки Ивальда. Она так долго делала этот несчастный проект!

— ☐☐☐☐☐, как я рада тебя видеть! — конечно, Мелика не упустила возможности поздороваться, потому что раздражающий цефалон здоровается со всеми. — Помни: у тебя уже два предупреждения от школьного управления, появится третье — и будет поставлен вопрос о твоем исключении, так что приложи все усилия, чтобы стать лучше! Ты такая талантливая ученица, то, как поднялись твои оценки, стоило только постараться, меня поражает! Уверена, ещё немного, и ты сможешь стать лучшей в классе!

Девчонка крепко сжала зубы и ускорила шаг, стремясь уйти из-под взора дисплея, с которого цефалон к ней обращается, потому что, вероятно, если она задержится хоть на минуту — всё-таки ударит по экрану и тогда родители будут по-настоящему разочарованы. Она не хочет, чтобы они были ещё больше разочарованы.

Старательно избегая любого внимания со стороны Мелики, девчонка быстро добралась до нужного класса и, не здороваясь ни с кем из одноклассников — они всё равно предпочитают игнорировать её существование — села за своё место, небрежно кинув сумку у окна, за которым неспешно проплывают кольца Сатурна, освещенные Солнцем. Эта планета видна за окном последние несколько суток, пока экипаж корабля готовится к прыжку, а потому она не испытала особого впечатления, когда в очередной раз взглянула в космос.

— Привет! — сбоку послышался голос, который девчонка проигнорировала, продолжив скучающе наблюдать за Сатурном. — Э-э-э… привет?

Перед лицом показалась ладонь, облаченная в комбинезон и она резко развернулась, тут же устремив острый взгляд на одноклассника, стоящего рядом. Тот сразу же вскинул руки в примирительном жесте и сказал:

— Прости, просто ты не отвечала, вот я и… ну, попытался привлечь твоё внимание? Может, грубовато, но это ведь сработало.

Девчонка нахмурилась, ведь у неё даже мысли не возникло о том, что кто-то из класса может обращаться к ней. Впрочем, это неважно. Что ему нужно? Кто-то опять захотел создать новый повод для сплетен?

— Зачем ты здесь? — резко спросила она.

Парень с забавным видом пару раз моргнул, вероятно сбитый с толку внезапно враждебным настроем, в то время как ребята вокруг начали обращать на них внимание, то и дело кидая долгие, косые взгляды.

— У меня, вроде как, возникли проблемы с парой тем по экзамену, — пожал плечами он. — А ты получила по этим темам лучшие баллы, вот я и подумал, что ты можешь, ну… помочь мне немного? Учебные материалы пишут каким-то странным языком, я никак их не могу понять.

И растянул губы в неловкой улыбке, явно чувствуя себя не очень комфортно в данном диалоге, ровно, как и девчонка. Серьёзно? С каких пор к ней кто-то подходит, чтобы получить помощь по учебным материалам? С каких пор к ней подходят хоть за чем-то? И кто-то действительно не может понять, что пишут в учебных материалах? Там же буквально для идиотов написано! Если так хотел понадоедать, мог бы и другой предлог придумать.

— Почитай получше, раз понять не можешь, — оскалилась она. — И не знаю, зачем ты здесь, но перестань меня донимать, я не собираюсь терпеть дерьмо, ясно?

— Ладно-ладно, извини, — снова вскинул руки одноклассник. — Слушай, я просто хотел, чтобы ты мне помогла с парой тем, чего так набросилась?

— Ну так попроси кого-нибудь другого, — не проявив ни капли сочувствия, отрезала девчонка.

— Эй, иди сюда, — позвал кто-то из группы в соседнем ряду, — нашел кого спрашивать. Какие темы не понимаешь? Можем подсказать.

Парень бросил на девчонку косой, разочарованный взгляд, после чего молча развернулся и направился к позвавшим его ребятам. Девчонка впилась глазами в спину одноклассника, ожидая, что он заговорит с другими и даже не подумает спрашивать что-то об учебе, но нахмурилась ещё сильнее, когда увидела, как тот достает из сумки планшет, показывает его своим новообретенным приятелям и начинает что-то спрашивать. Стоп… он действительно просто хотел помощи по каким-то учебным темам..?

Девчонка тихо выдохнула, почувствовав, как на смену гневу быстро приходит смущение и растерянность. Это… неприятно получилось. Она не хотела проявлять лишнюю грубость, просто… ой, да какая разница? Как будто ей нужно маяться с дураком, не понимающим простые учебные записи, которые составляли специально, чтобы их понял даже самый маленький ребенок. Неважно это. Есть другие дела, о которых нужно заботиться. Плевать.

Она сложила руки на груди и снова отвернулась к окну, решительно не обращая внимания ни на одноклассника, быстро освоившегося в новой компании, что-то активно ему объясняющей, ни на противное чувство горечи, которое всё никак не хочет отступать, хотя эта ситуация совершенно точно не стоит того, чтобы о ней лишний раз думать. Подумаешь. Не в первый раз уже.

К счастью, скоро Мелика наконец начала урок и позволила девчонке сосредоточиться на чем-то другом, то есть на очередном скучном уроке, тему которого она уже давно выучила, когда от скуки читала единственную доступную ей литературу на корабле — учебную. Ну, всегда имеет смысл почерпнуть что-то новое и повторить уже пройденный материал, или что-то в этом роде.

— Хорошая работа, класс! — радостно защебетала Мелика после того, как проверила записи подопечных учеников. — А теперь, прежде чем мы перейдем к следующей теме, давайте проверим проекты о космических телах, которые были даны вам в качестве внеклассного развлечения! Кто-то подготовил их? Ого, как много рук, вы просто лучший класс, который у меня только был!

Девчонка сглотнула, опустив взгляд на стопку бумаг и вырезок из древних журналов, которые ей дал отец, порадовавшийся тому, что дочь наконец решила поучаствовать в каких-то классных активностях. Да, на некоторых из них должны были быть ещё наклейки, но оно не так важно, всё равно неплохо, вроде, получилось..? Она подняла взгляд на экран, возле которого выступает группа учеников из трех человек, подготовивших рассказ об истории освоения и колонизации Венеры. Они даже сделали голографические изображения к тексту, которым с помощью проектора придали форму посреди класса. Красивые. Очень… красивые.

Девчонка поджала губы и закинула стопку бумаг обратно в сумку, после чего снова отвернулась к уже до отвращения надоевшему ей окну. Всё равно больше ничего интересного на уроке не будет, так что какая разница.

— Простите за прерывание. Это командир подразделения «Зариман». Все палубы и все станции готовы к полевым учениям Реликвария, — гудок и мужской голос прервал тишину, царившую во время выполнения теста по временным аксиомам.

— Обучающиеся, обратите внимание на окно, это может показаться вам поучительным! — бодро сказала Мелика.

Оторвав взгляд от планшета с вопросами, девчонка увидела, что её одноклассники последовали совету цефалона и все как один повернули головы к окну, возбужденно переговариваясь друг с другом о чем-то.

— Через десять… девять… восемь…

Она покосилась на окно и, немного подумав, из простого упорства не стала следовать за остальными, вместо этого демонстративно откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, словно всё происходящее её совершенно никак не волнует.

— Семь… шесть… пять…

Пол под ногами задрожал, освещение странно заморгало и лампы начали издавать противный, трещащий звук. Она нахмурилась, почувствовав, как в голове внезапно появилась противная, острая боль, которой раньше определенно не было. Неужели так сильно устала?

— Четыре… три… два…

По черепу словно с размаху ударили молотом, и девчонка вскрикнула, схватившись за раскалывающуюся на части голову. Корабль сильно вздрогнул, лампы, судя по треску стекол и резко оборвавшемуся трещанию, перегорели, в то время как Мелика продолжила говорить какую-то радостную, неразборчивую чушь, только сильнее раздражая. Слух заполонил шум корабля, перемешанный с болезненными стонами одноклассников, которых постигла та же участь, что и её, вскоре всё смешалось в неразборчивый поток звуков, среди которых четко отличим лишь бешеный стук собственного сердца, бьющегося о ребра.

Через силу открыв глаза и посмотрев в окно, девчонка увидела голубо-зеленые разводы, что медленно поглощают космос и надоевший Сатурн, словно неизбежность, растворяющая в себе всё. Корабль внезапно рванул вперед и, прежде чем потерять сознание от невыносимой боли, разбирающей мозг по частям, она почувствовала пронизывающий до самых костей болезненный холод, вцепившийся в её тело словно множество костлявых, впивающихся ногтями в кожу, рук.

Один.

Бродяга резко вдохнула и распахнула глаза, уставившись в потолок отсека додзё, в котором ей позволили переночевать.

По каким-то причинам это чувство показалось ей знакомым. Фантомная боль, оставшаяся после странного сна. Фантомный холод, остающийся каждый раз, когда приходится взаимодействовать с Бездной. Слабая злость и раздражение, оставшиеся после того противного ребенка, коим когда-то являлась Бродяга.

Женщина села, потирая висок, пульсирующий слабой, неприятной болью. По-хорошему лечь бы спать дальше и как следует отдохнуть перед тем, как отправиться в бой с Бореалем, но Бродяга слишком хорошо себя знает, чтобы допускать столь наивную ошибку. Такие сны не проходят бесследно. После таких снов уснуть уже, увы, невозможно.

Раздался шорох ткани и несколько Тэнно, разместившихся рядом на лежанках, заворочались, видимо тоже не обремененные здоровым, счастливым сном. Бродяга, смирившись со своей судьбой, встала на ноги и потянулась, с довольным вздохом почувствовав, как захрустели позвонки. Сейчас всё равно уже светает, а значит им скоро выдвигаться в путь, так что можно не мучать себя попытками отдохнуть и сразу приняться за работу.

Собрание глав клана Тэнно — «Посмертие», так он называется — закончилось удивительно хорошим результатом. Фесфа — маленькая разведчица, Аврис — сосредоточенная на своей работе медик, Йон — не особо разговорчивый техник и Пол — основатель клана, довольно быстро согласились с тем, что чем раньше они уничтожат архонтов — тем лучше. Конечно, перед этим Бродяге пришлось пересказать им чуть ли не всю теорию этернализма и почему он работает так, что в Изначальной системе появилась старшая копия пропавшей в Бездне «Коротышки» — Бродяга не знакома со своей здешней версией, но что-то ей подсказывает, что бедолага была очень сильно раздражена, когда услышала это прозвище. Благо, на помощь женщине быстро пришел Йон, знакомый с теорией и, благодаря ему, разговор прошел гораздо быстрее, чем изначально ожидалось, а потому довольно скоро все пришли к решению выдвигаться на охоту за Бореалем как можно скорее. Группа на битву собралась не маленькая, так что архонту, наверное, стоит начинать волноваться.

Надев верхнюю одежду, Бродяга вышла в коридоры додзё, где уже бурлит жизнь, несмотря на раннее утро. Похоже, Тэнно взбудоражены предстоящей миссией и их нельзя за это винить. Сама Бродяга, если бы перед этим не прошла через безднову кучу казней, вероятно, тоже была бы взволнована.

— Почему не спишь? — раздался голос позади и, обернувшись, женщина увидела Фесфу, осматривающую её внимательным взглядом.

— А почему люди в такое время не спят? — пожала плечами Бродяга. — Либо работа, либо кошмары. Какой вариант применим к тебе?

Фесфа вскинула уголки губ в многозначительной ухмылке и, немного подумав, легко ответила:

— Оба.

Бродяга лишь развела руками, как бы показывая, что не особо удивлена такой новостью. Фесфа решила проявить удивительную откровенность в разговоре с незнакомой ей женщиной, появившейся буквально меньше суток назад и рассказавшей бредни об этернализме. Сначала, смотря на пристальный, пронизывающий взгляд девочки, Бродяге казалось, что та привяжет её к стулу и заставит выложить всю информацию на стол, но, к счастью, Тэнно в конце концов доверилась своим союзникам и решила этого не делать. Ура.

— Когда вылетаем? — спросила женщина, наблюдая за тем, как пара ребят тащат куда-то ящики с оружием.

— Через несколько часов, — ответила Фесфа. — Сейчас проходит последнее собрание.

— Да? — вскинула бровь Бродяга. — И почему меня на него не позвали?

— Потому что в большинстве случаев собрание — это когда Ивальд и Пол ведут пассивно-агрессивный диалог и пытаются не порвать друг другу глотки из-за различий в подходах к задачам, — равнодушно отозвалась девочка.

Что ж… Ивальд упоминал, что у него плохие отношения с основателем, так что, наверное, тут нет смысла удивляться.

— Предлагаю тогда к ним присоединиться, — пожала плечами Бродяга. — Всё равно делать нечего, верно?

— Удачи, — небрежно махнула рукой Фесфа и спокойным шагом направилась к Тэнно, перетаскивающим оборудование. — У меня нет никакого желания слушать эту грызню.

Бродяга усмехнулась, не видя смысла отрицать очевидную истину в словах Тэнно. То не особо большое собрание, которое они организовали после прибытия женщины, стало довольно хорошим показателем взаимоотношений между Ивальдом и Полом — первый в течении всего собрания игнорировал существование второго, только коротко отвечая на заданные вопросы и сразу же после этого переходя к интересующим его темам.

Впрочем, в данный момент Бродяге всё равно ничего не остается, кроме как слушать эти «пассивно-агрессивные диалоги». Всяко лучше будет, чем сидеть на одном месте и размышлять над целью своего существования в Изначальной системе.

— Нет, мы не будем этого делать! — не успела женщина дойти до отсека, где должно проводиться собрание, как до неё уже донесся раздраженный голос Ивальда. — Пол, у нас есть куча живых варфреймов, не управляемых Переносом и, соответственно, не подверженных воздействию «Паралича», зачем ты хочешь отправить туда ещё и наших?

— Мы не можем доверять этим варфреймам, — холодно ответил Пол. — С самых времен Орокин известно, что личности фреймов рано или поздно поддаются заражению и теряют над собой контроль. Нам нужны люди, которые смогут их проконтролировать.

— И ты думаешь, они смогут это сделать? — с ядовитой насмешкой спросил Ивальд. — Как ты хочешь, чтобы они противостояли гребаным машинам для убийств, покрытым броней?

Бродяга вошла в зал и увидела двух «оппонетнов» стоящих друг напротив друга с самым враждебным видом, на который только способен семнадцатилетний на вид парень и варфрейм с металлом заместо лица. С между ними разместились Йон и Аврис, совершенно точно не слушающие и рассматривающие что-то в планшете Йона. Услышав, как в зал вошел ещё один человек, они подняли взгляд на Бродягу и помахали руками у горла, как бы показывая, что лезть в эту перепалку бессмысленно. Женщина молча приняла условия и села рядом с Тэнно, сложив руки на груди.

— Перенос подчинит любого из них, — отрезал Пол, не обратив никакого внимания на вошедшую. — Варфреймы могут быть живыми, но они не обладают разумом. Это лишь остаточные воспоминания тех людей, которыми они когда-то были.

— О, правда? — наигранно удивленно вскинул брови Ивальд. — А мне кажется, что они достаточно хорошо показали свою позицию, когда чуть не задушили меня и оставили в живых только потому, что я вытащил их из космоса. Они знают меня, помнят меня, помнят и тебя, помнят и её.

Несколько долгих секунд тишины, в течении которых Ивальд медленно склонялся над столом, не сводя пристального взгляда с Пола.

— И поверь мне, — тихо продолжил Тэнно, — ради того, кто подарил им возможность жить, они готовы пройти через всю Бездну. А теперь давай вместе подумаем, что будет, если эти варфреймы поймут, из-за чьего приказа погибла их оператор.

Пол промолчал и это стало достаточным ответом на прозвучавшие слова. Бродяга с болью вспомнила свой долгий путь примирения с Куллерво, то есть огромное количество спиралей, в течении которых варфрейм играючи делал из неё подушку для ножей, прежде чем наконец сдался и позволил женщине проникнуть в его воспоминания.

Варфрейм основателя — Вобан Прайм, вроде? — издал шипящий звук, видимо обозначающий тяжелый вздох и выразительно постучал пальцами по столу, демонстрируя, наверное, самое сильное проявление эмоций за то недолго время, которое Бродяга его знает.

— На эту миссию не отправится больше Тэнно, чем оно того требует, — решительно сказал Ивальд. — Бореаль силен, но не против группы варфреймов и Тэнно. Нет смысла подвергать наших опасности только из-за твоих опасений.

— Это неразумно, — явно сквозь сжатые зубы процедил Пол. — Варфреймы опасны, они чуть не убили тебя и теперь ты хочешь, чтобы попытались убить других?

— Именно поэтому на миссию не отправится больше Тэнно, чем оно того требует, — покачал головой Ивальд. — Только я, Бродяга и Фесфа. Нас не так просто убить, ты знаешь.

— Вы военачальники…

— Какие в Бездну военачальники, Пол? — всплеснул руками Ивальд. — Оглянись вокруг, мы живем в руинах от одной охоты до другой, а ты до сих пор пытаешься действовать так, как будто тут цельный клан! Нет уже никакого «Посмертия», нет никаких генералов и военачальников, есть только мы, Тэнно! На этом всё!

Зал погрузился в гнетущую тишину и даже Йон с Аврис отвлеклись от планшета, чтобы осторожно взглянуть на Ивальда, настолько взбешенного, что его шея заметно покраснела под яркими синяками. Какое-то время все молчали, столкнувшись с не очень приятной правдой текущего положения Тэнно, изо всех сил цепляющихся за те немногие спасательные тросы, которые у них остались, чтобы удержаться на плаву, пока Нармер медленно подводит Прагас к Солнцу с целью поглотить звезду и отправиться в далекое путешествие до следующей планетной системы.

Бродяга поджала губы, испытав определенную гордость за то, что её брат — ну, здешняя его версия- достаточно смел, чтобы встретиться с реальностью и озвучить её без тени страха в голосе. Бродяга, к сожалению, такой способностью не обладает.

В конце концов тишину всё-таки прервал Пол, тихо, с явным усилием, сказав:

— …хорошо. Но все риски этой миссии лежат на тебе.

— Конечно, — закатил глаза Ивальд. — Можешь и дальше спокойно отсиживаться в своем убежище, всё равно не тебе сражаться. Как и всегда.

Почему-то Аврис резко выпрямилась и устремила на Тэнно крайне осуждающий взгляд широко раскрытых глаз, но тот не обратил на это никакого внимания — развернулся и уверенным шагом направился прочь из отсека, определенно не намеренный продолжать диалог. Кажется, после этого атмосфера в зале стала только хуже.

— Пол.., — с осторожностью в голосе позвала Аврис, сведя брови вместе.

— Нет, — прервал её основатель со странным смирением в голосе. — Он прав. В битвах сражаются все, кроме меня, не так ли?

В этих словах прозвучала гораздо большая горечь, чем, наверное, должна была. Бродяга благоразумно решила промолчать и не вмешиваться не в своё дело. Вероятно, этот клан пережил долгую историю, которую вряд ли кто-то из них пожелает рассказывать, так что не стоит в это лезть. Женщина уже оказалась в той реальности, в которой быть не должна, не надо добавлять к этому ещё и прошлое клана, в котором её тоже не было.

В конце концов, Пол покинул зал, а следом за ним и все остальные, чтобы подготовиться к предстоящему полету. Варфреймы будут ждать их на месте, чтобы лишний раз с Тэнно не пересекаться, так что сейчас остается только перепроверить всё оборудование и подготовиться к битве с обезображенной тварью, лишенной головы. Бродяга вздохнула и, подбросив в руке Натарук, отправилась к транспортному кораблю, на котором предстоит лететь до места выполнения задачи.

* * *

— Ивальд! — закричала Бродяга, бросая в сторону упомянутого дымовую гранату, которая, ударившись о землю, зашипела, мгновенно выпустив облако плотного дыма, скрывшего Тэнно от дронов Владеющих разумом, пришедших на помощь архонту.

Бореаль взвыл, высокое трещание разнеслось по пещере, отражаясь от сводов гулким эхо и в следующее мгновение вода под ногами Бродяги вспыхнула тысячами молний, опасно укусивших стопы, когда та спешно отпрыгнула назад, едва ли не падая в жидкость — это была бы неловкая смерть. Не успела женщина опомниться, как архонт уже на полной скорости летит к ней, выставив вперед сверкающий посох. Бродяга, немедля, подняла Натарук и выстрелила Бореалю точно в грудь, из-за чего тот снова издал высокое завывание и на мгновение замедлился, откинувшись назад. Этого мгновения оказалось вполне достаточно для того, чтобы вокруг тела архонта обвились цепи и резким движением потянули его вниз, приковывая к земле. Кадило Харроу издало громкий звон, когда варфрейм, игнорируя врагов по близости, взмахнул им, разнося по воздуху клубы серо-синего дыма.

И что ж, в этот момент судьба Бореаля была предрешена, потому что на него набросилось как минимум три варфрейма, в то время как остальные помогли издалека, не намереваясь давать архонту ни единого шанса на выживание. Нет ничего удивительного в том, что спустя где-то полминуты тварь издала последний, предсмертный вой и упала на землю, лишенная двух конечностей и половины головы. Вау.

— Это… было быстро, — пробормотала Бродяга. — Очень быстро.

Женщина не слышит, что говорят варфреймы, но что-то ей подсказывает — Вольт, разминающий плечи и Висп, небрежно махающая рукой — что они сейчас самодовольно усмехаются и говорят что-то вроде: «ничего удивительного». В общем-то, это правда… ничего удивительного.

— Почему, ещё раз, они не помогали вам всё это время? — уточнила Бродяга, смотря на Ивальда.

Ивальд не ответил, слишком занятый тем, чтобы обратить батталиста в горстку пепла лучом Бездны. Второй дрон опасно близко подошел к спине Тэнно, намеренный ударить, но, прежде чем он успел это сделать, стрела Натарука вонзилась в тело Владеющего разумом, прибив его к ближайшей стене. Ивальд резко обернулся, посмотрел на дрона, затем на Бродягу, благодарно кивнул, а следом сказал:

— Потому что у них нет никакого понимания о союзничестве.

Несколько варфреймов повернули головы к Тэнно — тот посмотрел на них в ответ, недовольно прищурив глаза.

— И потому что они готовы убить любого, кто не является моей сестрой или её постаревшей версией, — добавил он, сложив руки на груди. — Даже того, кто спас им жизни.

Бродяга, опять-таки, не слышит, что говорят варфреймы, но, наверное, они сейчас очень громко матерятся и угрожают Ивальду расправой. Ивальд, судя по его не самому радостному выражению лица, думает примерно о том же.

— Это всё круто, — вперед вышла Фесфа, разминая плечо, вероятно пострадавшее в битве, — но сосредоточимся на деле. Мы убили архонта.

Оба Тэнно, как по команде, посмотрели на мертвое тело Бореаля, упавшее посреди земной пещеры. Синий кристалл, выпирающий из его живота, испускает слабое сияние, всё ещё живой и полный энергии, несмотря на смерть носителя. Лотос, вероятно, он придется по душе.

— Вы убили архонта, — повторил Йон, сопровождающий их по связи. — Поздравляю.

Бродяга неловко похлопала, не зная, что сказать. Ивальд уставился на тело Бореаля с широко раскрытыми глазами, в которых появилось осознание. Затем медленно перевел взгляд на Фесфу и они посмотри друг на друга с одинаковым выражением лица, полным странного удивления, перемешенного с надеждой. Что с ними?

— Мы убили архонта, — повторил Ивальд, — мы убили одного архонта, а значит можем убить и остальных. Можем убить остальных… можем добраться до остального Нармера и Балласа.

— Не беги так далеко, — покачала головой Фесфа, — для начала нужно определиться с действиями. Нельзя сейчас погружаться в фантазии о том, что может быть…

Тэнно довольно быстро погрузились в фантазии о том, что может быть, с энтузиазмом обсуждая дальнейший план действий и уничтожение Нармера. Решив оставить данную, несомненно, занимательную дискуссию тем, кто может её поддержать, Бродяга подошла к туше Бореяла, распростершейся в воде, коей залита практически вся земная пещера, где проходило сражение. Кристалл архонта, вонзенный в грудь существа, излучает болезненный бледно-голубой свет, который сложно определить как что-то хоть сколько-то хорошее. Почему-то женщина крайне сильно сомневается в том, что это поможет Лотос, но, так уж вышло, что у неё нет особого выбора в данной ситуации. Либо скармливать кристалл пострадавшей и, возможно, продлевать её жизнь, либо позволять той буквально раствориться в воздухе как призраку.

Бродяга уперлась ногой в тело Бореаля, после чего схватила рукой светло-голубой камень и потянула на себя, с треском разрываемых мышц вырывая кристалл. Тот отдался ощутимым гудением в ладони от заключенной в предмет энергии.

— Нам необходимо привлечь остальных, они определенно узнаю о том, что архонт мертв, — решительно заявил Ивальд. — Связаться с Фортуной и Деймосом, обсудить план. У нас ещё есть шансы!

— Желаю вам в этом удачи, — вздохнула Бродяга, пряча кристалл в подсумок на поясе. — А мне надо идти кормить нашу общую знакомую.

Тэнно прекратили разговор и посмотрели на женщину, видимо вспомнив, что она всё ещё тут присутствует. Ивальд взглянул на подсумок, из которого выглядывает часть кристалла и с явным сомнением нахмурился, видимо испытывая примерно столько же уверенности в этой затее, сколько испытывает и Бродяга — ноль.

Раздался звук тяжелых шагов по воде, с которыми к ним подошли варфреймы и встали вокруг женщины, определенно не намеренные никуда уходить.

— Не знаю, говорят они сейчас что-то или нет, но мне кажется, что за свою жизнь тебе можно не бояться, — протянул Ивальд, устремив на них долгий взгляд. — Свяжись со мной, как только закончишь, в твоем коммуникаторе должен быть мой контакт.

— В моём коммуникаторе много контактов, — пожала плечами Бродяга, — и подавляющее большинство из них — это «придурок» под разными номерами. Ты, полагаю, «придурок №1»?

— Если это так, то я буду очень сильно разочарован, — фыркнул Ивальд. — Поищи что-нибудь вроде: «идиот, который точно не мой брат» или «приёмный», уверен, что-нибудь найдешь.

Бродяга растянула губы в слабой улыбке, порадовавшись тому, что её не самая остроумная подколка удалась. В нынешней ситуации только этому радоваться и остается.

Примечание:

Было принято решение переместить Амара на Венеру в сюжетных целях.

_____________________

 

После захвата системы Нармером, Фортуна стала не самым подходящим местечком для приятного времяпрепровождения. Бесконечные фабрики, заводы, шахты, подчиненные Вуали рабочие Соляриса, медленно, но стройно шагающие на смены во благо «великого спасителя» Балласа. Все как один и все как он, никакого другого мнения не принимается, а желающие его выразить в конечном итоге оказываются под взором дьяконов, безустанно патрулирующих железные коридоры в поисках еретиков. В таких условиях вести какую-либо деятельность… мягко говоря опасно, но Мейриль пытается. Мало по малу, освобождая одного рабочего за другим, он медленно строит свою маленькую паутину связей, пока ещё хрупкую, незначительную, но способную разрастись во что-то гораздо большее.

Успеет ли она разрастись до того, как Баллас поглотит Солнце — вопрос хороший, Мейриль с остальными ребятами из своего клана предпочитает им не задаваться.

Уточка — единственная из Соляриса, кто ещё способен помочь им в этой войне, её убежище стало безопасным местом для Тэнно и при этом послужило отличной стратегической точкой прямо под носом у Нармера. У неё всегда топчется несколько ребят, планирующих очередную вылазку на ближайшую фабрику или завод, а те, кто не планируют — помогают с запасами, чтобы у их отстойной группы повстанцев было немного больше времени на повстанческую деятельность.

Сейчас, как и всегда, в отсеке находится несколько Тэнно — они окружили стол с картой, бурно обсуждая возможность грабежа складов Намера возле Охладительного резервуара, богатого ресурсами, которые можно будет пустить на уничтожение очередной фабрики по производству Вуалей. Мериль вошел внутрь, снял капюшон и, бесцеремонно вклинившись между товарищами, бросил на стол коммуникатор.

— Эй.., — начал один из них, но Мейриль выразительно приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Тэнно послушно замолкли, устремив на основателя одинаково смятенные взгляды. Тот, ничего не говоря, нажал на кнопку коммуникатора и в отсеке послышался голос Норы Найт:

— …а теперь, детки. Теперь… кто-то из вас убивает драконов и делает это со стилем. Бейте дез отдыха… Тэнно.

Все замерли, удивленно уставившись на коммуникатор, испытывая, наверное, столько же смятения, сколько испытал и сам Мейриль, когда услышал эту новость от связного, боязливо оглядывавшегося по сторонам, словно в поисках немедленной кары.

— Что это значит? — спросила Уточка, подойдя к столу.

— Это значит, что архонт мертв, — твердо ответил Мейриль. — Наши убили его.

Тишина, воцарившаяся в отсеке, довольно красноречива, потому что в ней отчетливо слышатся ошеломленные «да ладно» всех присутствующих. Мейриль растянул губы в ухмылке и провел рукой по карте Фортуны, останавливаясь на точке связи, откуда можно будет установить контакт с Землей, не опасаясь длинных ушей Нармера.

— Собирайтесь, — сказал он. — Нам пора поговорить с «Посмертием».

* * *

Оператор бежит.

Через коридоры и бесконечные учебные классы, через серые, металлические наслоения, пожирающие стены и любую доступную часть корабля, через холод, кусающий открытые участки кожи, через моргающие лампочки и светильники, многие из которых лопаются со столпом белых искр, через крики других детей, через страх, пропитавший каждый угол Заримана, она бежит. Не оглядываясь, не осмеливаясь даже кинуть косого взгляда в сторону, где заклинившие после прыжка двери заперли в классе группу учеников, рыдающих от сковавшего их ужаса, не находя в себе сил для того, чтобы остановиться, или осмотреться, она бежит.

Бежит. Бежит. Чувствует, как паника, перемешанная со жгучими слезами, поедает её изнутри, сбивая дыхание и вызывая дрожь в конечностях, как собственное сердце колотится так быстро и сильно, что скоро, кажется, пробьет грудную клетку и вылетит на пол корабля на растерзание металлическим рукам, хватающим всё, до чего дотянутся. Она никогда не чувствовала подобного страха ранее, никогда не хотела так сильно спрятаться в своей комнате под защитой родных, никогда не чувствовала себя настолько беспомощной, как сейчас, окруженная криками, гулкое эхо которых раскатывается по коридорам Заримана и только заставляет девчонку бежать быстрее.

Всё, что она знает — Дормизон. Родители. Она хочет их увидеть, хочет обнять и спрятаться. Мама и папа обязательно помогут, они защитят Оператора также, как и всегда. Они смелые и умные. Они что-то придумают.

Девчонка, сдерживая подступающие слезы, забежала в лифт и дрожащими руками нажала на кнопки, панически пытаясь найти нужную. Позади раздался крик и, обернувшись, Оператор увидела рабочего корабля, которого часто встречала рядом с техническими помещениями с планшетами в руках. Сейчас его лицо покрыто металлом, мышцы неестественно исказились в пугающей гримасе, полной боли и злобы, движения неестественно резки, словно тело этого человека сломано, но продолжает двигаться из-за сил, что его толкают. Затянутые пеленой глаза рабочего уставились точно на девчонку и уже спустя мгновение он снова закричал, после чего побежал к ней, снося все ящики и мусор на своем пути.

Оператор быстрее заколотила по терминалу, не сдерживая прерывистых от паники и страха всхлипываний, вырывающихся из горла. Топот становился всё ближе, подгоняя и без того бешено колотящееся сердце девчонки и, когда под ногами начала чувствоваться дрожь от шагов взрослого, девчонка в отчаянии закричала, вжавшись в стену лифта.

Двери закрылись быстрее, чем рабочий успел до неё добраться. Раздался новый крик, и он что есть силы заколотил по металлу, заставляя тот дрожать и прогибаться, но вскоре лифт сдвинулся с места, начав опускаться в Дормизон и оставив разъяренного человека наверху. Оператор медленно съехала на подкосившихся ногах по стене и упала на пол, прижав колени к груди. В тишине отсека раздались прерывистые рыдания, которые девчонка больше не могла сдерживать, как бы противно от самой же себя не было.

Ей страшно. Ей так сильно страшно, что любое новое движение кажется испытанием, а выход из лифта — самоубийством. Она не знала, что может испытывать подобный ужас, пробирающий до самых костей так же, как и холод, в который погрузился весь Зариман. Хочется спрятаться и никуда не двигаться, закрыть глаза и глупо надеяться на то, что это всё просто очередной плохой сон, который скоро закончится, надо только подождать и ровно дышать, как учил отец. Это всё ведь не может быть реальностью, не может такое случиться именно с Оператором, она просто заснула на уроке от скуки и… и…

Девчонка схватилась за собственные волосы, чувствуя, как жгучая боль в голове заставляет её сосредоточиться на реальности, в которой она всё ещё сидит, сжавшись у стены лифта, уже доехавшего до уровня Дормизона. Она не может спрятаться. Нужно найти родителей. Они помогут, успокоят, скажут, что всё хорошо и это просто странное видение, ничего больше. Надо только добраться до них. Нельзя останавливаться. Не сейчас.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов в безуспешной попытке успокоиться, Оператор медленно поднялась на ноги, после чего шаткой походкой подошла к выходу из лифта. Двери с тихим шорохом открылись, выпуская её в просторный коридор Дормизона, освещенный теплым, желтым светом, разливающимся по ещё чистым стенам, не затронутым металлом. Отлично! Здесь кто-то есть, значит родители тоже должны быть! Ей просто всё это привиделось, какие-то игры воображения, или что-то в этом роде, сейчас она вернется и всё будет как раньше! Это была просто глупая шутка Бездны, ничего более!

— Мама! — закричала девчонка, подбегая к знакомым дверям. — Папа! Вы здесь?!

Она влетела внутрь, панически оглядываясь в поисках родных лиц. Кухня оказалась пуста, но свет всё ещё горит, значит родители пока не ушли. Недолго думая, Оператор вошла в жилые отсеки.

— Мама! — воскликнула она, когда увидела женщину с ярко-красными волосами, заплетенными в кривой пучок на затылке, стоящую посреди комнаты.

Девчонка подбежала к ней и крепко обняла за талию, что есть силы вжимаясь в теплое тело матери в поисках успокоения. Уткнувшись в мягкую накидку, она с облегчением вдохнула знакомый аромат духов, перемешанный со специфическим запахом отсеков растительного производства.

— Мам, мне опять… мне опять приснилось, — сквозь всхлипы выдавила Оператор, — мне так страшно. Все как будто сошли с ума и… и…

Рука матери легла на плечо девчонки, и та вздрогнула, почувствовав холод ладони через комбинезон. Оператор едва ли успела хоть что-то понять, прежде чем из её легких вылетел весь воздух, а тело пронзила острая боль от удара о пол, когда женщина с силой толкнула дочь назад. Не прошло и мгновения, как родные руки схватили её за шею.

Девчонка уставилась в глаза матери, в которых не может увидеть и следа от былого тепла, с которым она всегда смотрела на детей. Теперь в ярко-алых радужках виднеется только слепая ярость, вызывающая дрожь внутри. Лампочки Дормизона заморгали и треснули, испустив столп искр, теплые желтые лучи потухли и в одно мгновение помещение погрузилось в пугающий полумрак, где на стенах плавно двигались серо-зеленые узоры Бездны, свет от которых пропускает окно. Женщина поджала губы, обнажив ряды крепко сжатых зубов и сдавила горло Оператора, лишая возможности вдохнуть, но та не обратила на это никакого внимания, слишком пораженная той злобой и ненавистью, с которой матерь смотрит на неё.

Из груди вырвался жалкий всхлип, отдавшийся болью в горящих от удушения легких.

— Ма…ма.., — едва слышно выдавила девчонка, потянувшись рукой к щеке женщины.

Взор затянула тьма, скрывшая родное лицо и, когда горящий от паники и отчаяния разум Оператора был готов отключиться, раздался громкий стук чего-то металлического, приглушенный, влажный треск, а после крепкая хватка внезапно пропала с шеи. Девчонка сделала глубокий, прерывистый вздох и закашлялась, ощущая пульсирующую боль, пронизывающую всё горло, в легкие поступил живительный кислород и мозг обрел новые силы к жизни.

Оператор приподнялась на локтях, только осознав, что над ней больше не нависает тяжелое тело. Прогнав темноту с глаз, она увидела матерь, лежащую у тумбочки рядом, безвольно раскинув конечности. Её пустой взгляд, лишенный какой-либо жизни, уставился в противоположную стену.

Повернув голову, Оператор наткнулась на Ивальда, тяжело дышащего и крепко сжимающего металлическую трость отца. Мгновение они пребывали в молчании, пока брат, широко распахнув глаза, смотрел на тело матери, распростершееся на полу Дормизона. Затем он сглотнул, перевел взгляд на девчонку и схватил её запястье, одним резким движением поднимая на ноги.

— Вставай, — сбивчивым от неравномерного дыхания голосом сказал он. — Давай, нам нужно идти!

Не слушая ответа Оператора, он побежал к выходу и потащил сестру за собой, сжимая её запястье так крепко, что на коже наверняка останутся следы, однако девчонка не смогла даже слова сказать, пребывая в ошеломлении. Перед глазами всё ещё стоит лицо матери, искаженное ненавистью, на шее чувствуется фантомная боль от крепко сжимающих её ледяных пальцев и всё, что оставалось делать Оператору — тупо следовать за братом, не в силах даже осознать, куда они бегут.

Понимание окружения вернулось к девчонке только тогда, когда Ивальд усадил её у окна в одном из многочисленных учебных классов, в котором находится группа других ребят, спешно перетаскивающих шкафы, столы и другие вещи к дверям. Класс практически полностью разрушен, дисплей, с которого говорила Мелика, разбит и поражен металлическими наростами, свет тревожно моргает, а все парты, стулья, шкафы и любые другие тяжелые предметы, которые можно сдвинуть, ученики перетащили к двери, чтобы построить баррикаду. Из коридора послышались далекие крики и яростные вопли, постепенно приближающиеся к классу.

— Сиди здесь, — приказал Ивальд, после чего отдал сестре фонарь и схватил за плечи. — Эй, слышишь меня? Всё будет хорошо, просто никуда не уходи, я помогу ребятам и вернусь, ладно? Мы… мы что-нибудь придумаем.

Непонятно, кого он пытался убедить больше — сестру или самого себя. Похлопав девчонку по плечу, Ивальд растянул губы в совершенно фальшивой, пустой улыбке, после чего встал на ноги, чтобы перетащить ближайшую парту к двери и помочь остальным возвести баррикаду. Оператор проводила его тупым взглядом, после чего посмотрела на фонарь в своих руках, смысла от которого в этой ситуации, вероятно, нет никакого. Тем не менее, девчонка прижала его к себе ещё крепче, глупо надеясь на брата и на правдивость его слов. Это единственное, что ей осталось делать. Верить. Надеяться. Несмотря на страх и ужас, несмотря на дрожь и боль, всё ещё ощущающуюся в горле, несмотря на пронизывающий холод, она может лишь надеяться.

Оператор выдохнула, прижала к себе ноги и зажмурилась, не зная, что ещё может помочь. Стоило закрыть веки, как перед глазами предстало злобное лицо матери, оскалившей зубы словно бешеное животное и девчонка, крупно вздрогнув, тут же распахнула глаза, чувствуя, как снова подступают жгучие слезы.

Кто-то сел рядом. Оператор не обратила на него никакого внимания, продолжая пялиться на запачканный металлом и грязью пол, пересчитывая все царапины и трещины, которые только может заметить, в бессмысленной надежде отвлечься. «Кто-то» какое-то время просто сидел, возможно, ожидая какой-то реакции. Затем чужая голова опустилась на плечо девчонки, и она вздрогнула, втянув воздух сквозь крепко сжатые зубы, почувствовав, как сильнейший холод пронзил тело, покрыв кожу мурашками.

— Страшно, Малыш? — прошептал голос.

Оператор медленно перевела взгляд на того, кто сел рядом. Её встретило собственное лицо, искаженное в наигранном испуге.

Она… оно… сидит рядом в точно такой же позе, как и девчонка, прижав колени к груди, только без фонаря в руках. Как будто отражение, выбравшееся из ближайшего зеркала. Настолько точная и неотличимая копия, что Оператор с замершим дыханием понимает — никто бы не смог бы отличить их друг от друга, если бы не глаза двойника, заполненные мириадами звезд и невероятно сильный холод, исходящий от его тела. Оно положило голову на плечо девчонки в глупом дружеском жесте, как будто старый знакомый, выражающий привязанность, словно их жизнь не превратилась в кошмар за какой-то жалкий час, прошедший после прыжка. Брови сведены домиком, губы надуты в картинном испуге, глаза распахнуты так широко, что становится страшно.

Неестественно. Странно. Оператор никогда не делала такого лица.

— Сильно испугалась, да? — продолжило говорить собственное лицо. — Не волнуйся, все боятся. Так жутко… все эти взбесившиеся взрослые… кажется, только сегодня они обнимали тебя, а спустя каких-то пару часов пытаются придушить…

Оно покачало головой в разочаровании таком же наигранном, как и его выражение лица, вызывающее неприязнь где-то на подкорке сознания, там, где здравый смысл уступает место базовым инстинктам, каждый из которых кричит об опасности, находящейся слишком близко. Оператор не ответила, продолжив смотреть на своего двойника. Тот, кажется, и не ожидал ответа, потому как практически сразу же продолжил:

— Знаешь… в моих силах помочь вам. Спасти из этого кошмара… всех вас, — наигранный ужас в собственном голосе стал пропадать, сменяясь вальяжностью. — Надо лишь попросить.

Оно подняло руку и протянуло к Оператору, словно предлагая безобидное рукопожатие, но буквально всё внутри девчонки сжалось, предчувствуя что-то ужасное.

— Ах, но, конечно, не даром, — продолжил двойник таким тоном, как будто только вспомнил что-то совершенно неважное. — Заключим простую сделку, что скажешь? Я вытащу вас отсюда… а ты, чуть позже, вернешь должок, м?

Оно потрясло рукой, как бы подгоняя. Девчонка выдохнула и нахмурила брови, смотря на протянутую ладонь как на бомбу замедленного действия. Что-то не так. Это неправильно. Это совершенно неправильно и речь даже не о том, что рядом появился собственный двойник, ведущий себя настолько пугающе и неестественно, насколько это возможно. Неправильно всё происходящее в целом.

Орокин. Зариман. Бездна. Всё кажется кривым кукольным представлением, декорации которого постепенно рушатся, обнажая нелицеприятную правду, покрытую металлическими узорами Бездны. Это всё глупо. Так не должно быть. Оператор не может сказать почему, но её сознание решительно отказывается принимать тот факт, что этот кошмар — естественное стечение обстоятельств. Словно ошибка в логике. Словно неисправность в работе систем. Словно что-то, чего не должно было случиться. Но оно случилось.

Раздался грохот и хор разъяренных воплей, Оператор подняла голову, чтобы посмотреть в сторону дверей — Ивальд с группой других ребят спешно сваливают столы друг на друга, блокируя дверь, в то время как пара других тащат шкаф, чтобы поставить его рядом. Вся эта куча вещей опасно вздрогнула, когда люди в коридоре ударили по дверям, всеми силами пытаясь прорваться внутрь, чтобы разорвать детей на части.

— Тик-так, Малыш, — прозвучал вкрадчивый шепот у самого уха. — Время на исходе.

У неё нет выбора, не так ли? Несмотря на то, какой неправильной кажется вся эта ситуация, несмотря на очевидный подвох, сквозящий в каждом слове двойника, у неё просто нет выбора.

Либо сделка. Либо их жизни.

Оператор сглотнула и вновь посмотрела на двойника — тот, будто почувствовав обреченность девчонки, растянул губы в широкой, зубастой улыбке, от которой стало в разы страшнее, чем от воплей взрослых за дверьми.

— Приятно иметь с тобой дело, Малыш.

Резкий вдох. Тишина. Потолок орбитера, протекающий из-за воды, в которой практически утоплен корабль.

Бродяга зажмурилась и с тихим ругательством расслабилась, стукнувшись затылком о металлический пол, который не особо смягчает жалкая лежанка из старой ткани. И как на этом вообще можно было спать..?

Фигура рядом сдвинулась с места и, открыв один глаз, женщина увидела, как Куллерво повернул голову, видимо, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. С момента появления других варфреймов он, кажется, поставил себе цель не отходить от Бродяги дальше, чем на десять метров и пока что с этой целью вполне успешно справляется, скалясь на любого не-человека, кто пытается подобраться слишком близко. Параноидальный придурок.

— Я в порядке, — пробормотала женщина, медленно садясь. — Плохой сон и всё такое.

Куллерво ответ принял и отвернулся, вновь погрузившись в медитацию. Бродяга, тем временем, уставилась на подводный мир, простирающийся за стеклом иллюминатора.

Итак, странные сны не прекращаются. Сначала казалось, что это воспоминания лезут в голову в связи со всей этой историей переселения из одного мира в другой, но теперь сложно сказать, что это так, потому что воспоминания Бродяги другие. В них нет двойника, нет класса, в котором забаррикадировались дети, нет брата и мертвого тела матери. Есть пустой отсек Дормизона, есть страх и паника, в которой маленькая девчонка схватила первую попавшуюся книгу в наивной попытке успокоиться, погрузиться в сказочный мир и вынырнуть из него тогда, когда весь кошмар Заримана закончится. Вынырнуть не получилось.

Это не воспоминания Бродяги. И в то же время, сны слишком реалистичны, чтобы их можно было назвать результатом деятельности её свихнувшегося мозга. Это воспоминания, но не её… а, возможно, так называемой Оператора. Той «Коротышки», на замену которой пришла Бродяга, но… что это значит? Почему вдруг они начали лезть в голову?

Очевидно, замешана Бездна, куда же без неё. Бездна, в которой утонула девчонка, выброшенная руками Балласа… утонула, но не умерла. Значит ли это, что они как-то связаны? Все эти воспоминания — знак того, что Оператор всё ещё там, в темноте, безуспешно пытается выбраться? Знак того, что Бродяга — чужая, которой пора уходить?

Женщина вздохнула, протерла руками лицо и сморщилась от подступающей головной боли.

— Скоро мы покинем этот мир, — пробормотала она.

По началу Куллерво не двигался, продолжая делать вид, что медитирует. Затем, наконец, развернулся, сев перед Бродягой в позе лотоса. Она не слышит, что говорит варфрейм, и говорит ли что-то вообще, но предполагает, что ему эта идея не нравится, учитывая их последний разговор в Дувири перед тем, как Бездна решила любезно выплюнуть обоих в реальный мир.

— Я понимаю, что тебе не нравится Дувири, — продолжила говорить Бродяга, — но этот мир не наш. Не мой. Я не должна здесь быть.

Её мир — цветастые поля и луга, поросшие чудной растительностью. Её мир — замки и дворцы, коими руководит строптивый ребенок. Её мир — фальшивая спираль, в которой нет ничего реального. Её мир — изоляция и одиночество, причиной которых стала она же сама и с которыми она же согласилась, отвернувшись от Заримана. Тогда всё казалось проще. Тогда рядом были копии её семьи, да, изувеченные Дувири, измененные и покрытые кукольным пластиком, но по-своему живые и заполняющие тот пустой участок сердца женщины, где раньше была любовь. Сейчас пустота вернулась, а при воспоминании о копии Ивальда с ничего не выражающими белыми глазами она становится только больше, медленно поглощая разум женщины.

Но правда есть правда. Бродяги не должно быть в Изначальной системе, она — плохой исход этернализма, которому каким-то образом посчастливилось оказаться в реальности. Ошибка. Парадокс Бездны. Ничего более. Ей здесь не место… ей место в созданном собственным разумом мире, полном гнилых красок.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — предложила женщина. — Уверена, тебя примут. Тут собралась довольно большая семья варфреймов.

Она посмотрела на Куллерво, гадая, о чем тот думает. Наверное, говорит какую-то самоуверенную чушь вроде: «ты просто боишься» или что-то в этом роде. Это в его стиле. Он никогда не боялся жестокой реальности, в отличии от Бродяги. За это она его любит и в то же время ненавидит.

Какое-то время они провели в тишине, пока варфрейм о чем-то думал. Затем Куллерво взял коммуникатор Бродяги — Оператора — быстро на нем что-то напечатал, передал женщине, а после встал, направившись к выходу из личной комнаты.

«Ты не часть мира. Я не часть семьи. Мы оба обречены.»

* * *

— С нами связалась пара групп с Фортуны и Марса, — сразу же оповестил Ивальд, стоило только Бродяге вступить на борт транспортника, который должен доставить их на Венеру. — Они уже знают о Бореале.

— Круто? — пробормотала женщина, осматривая взбудораженных Тэнно, в которых сегодня кажется больше энергии, чем за всё прошедшее время вместе взятое. — Похоже, вы настраиваете коммуникацию.

— Это ещё мягко сказано! — тут же встрял в разговор парень с длинными блондинистыми волосами, которого Бродяга мельком видела рядом с Йоном, вроде Дейт его зовут. — Они явно были впечатлены! Ещё чуть-чуть и мы, наверное, организуем целый альянс по борьбе с Нармером!

Он широко улыбнулся и захлопал в ладоши словно маленький ребенок, не способный сдержать рвущейся наружу радости. Бродяга натянуто улыбнулась, с одной стороны позабавленная, а с другой смятенная неиссякающей энергией Дейта. Удивительно, как этот парень смог сохранить подобное воодушевление во всей этой не самой веселой ситуации.

«Он смог сохранить воодушевление после того, как провел месяцы под пытками Корпуса и на время лишился возможности управлять варфреймами, так что конец света не стал для него большим испытанием» — всплыли в голове слова Йона, с которым Бродяга успела перекинуться парой слов по этому поводу. Что ж, видимо некоторые люди несут в себе гораздо больше силы, чем может показаться на первый взгляд.

— Слишком оптимистично, но в его словах есть смысл, — словно услышав мысли женщины, к ним подошел Йон. — Если сможем убрать архонтов действовать будет проще, и тогда объединение Тэнно в альянс станет лишь вопросом времени.

— Поэтому тут собралась такая большая группа? — уточнила Бродяга, указывая на достаточно тесный отсек транспортника, в котором уместились Йон, Ивальд, Дейт и пара варфреймов. — Собираетесь вести переговоры?

Ивальд вместо четкого ответа лишь неопределенно пожал плечами, видимо пока ещё не настолько уверенный в своих планах, чтобы твердо говорить о них. Йон, по виду, испытывает примерно столько же сомнений, словно боится лишний раз надеяться на хороший результат.

— В Фортуне мы встретимся с ребятами из другого клана, — в конце концов оповестил Ивальд. — По разговору с ними уже будем строить дальнейшие планы. Но да, есть перспективы обсудить объединение.

Бродяга кивнула и развела руками в знак того, что не собирается допытываться. Вместо этого она посмотрела на варфреймов — неизменного Куллерво и Умбру — рассевшихся по двум противоположным концам корабля, вероятно, чтобы ненароком не убить друг друга.

— А с ними что? — спросила она. — Насколько я поняла, варфреймы у вас обычно не живые. Уверен, что их стоит показывать?

Ивальд перевел взгляд на упомянутых и нахмурился, как будто только вспомнил про их существование. С каждым разом Бродяга всё больше убеждается в том, что он по каким-то причинам недолюбливает варфреймов Оператора, что… наверное, логично. Не каждый брат сможет принять тот факт, что его младшую сестру окружают живые машины для убийств, готовые растерзать любого, кто косо на них посмотрит.

— Им не стоит показываться на глаза, — спустя несколько секунд молчания, заключил Ивальд. — Высадим на поверхности поближе к месту, где был засечен Амар, потом соединимся. И это ради их же безопасности, потому что в нашем мире нет живых варфреймов, а тех, кто ожил, разбирают на запчасти, чтобы понять, почему они ожили. Не говоря уже о том, что дьяконы быстро заметят их среди рабочих.

Последние два предложения, видимо, были сказаны скорее для сведенья Куллерво и Умбры, чем для Бродяги, потому что сразу же после них варфреймы практически синхронно опустили головы, будто смирившись со своей судьбой. Женщина вскинула брови, почувствовав укол веселья от того, как суровые и невероятно опасные мутанты из техноцита ведут себя словно обиженные кубрау.

— Что ж, — пробормотала Бродяга. — Тогда летим.

— Летим-летим! — бодро подогнал Дейт. — Слушайте, а кто из нас будет вести переговоры? Предлагаю, чтобы Ивальд был, типа, главным, Йон — хмурым, но умным, а я — добрым и благородным, располагающим к общению парнем! Мы как команда профессионалов из фильмов, поняли?

— Дейт, ещё слово и я выгоню тебя, — мрачно пригрозил Йон. — Дай мне подумать в тишине.

Дальнейший спор о том, кто прав, а кто «просто хмурый, злобный затворник, ненавидящий людей», Бродяга слушать не стала, вместо этого разместившись на краю отсека в ожидании, когда Корабль доберется до Венеры.

Спустя какое-то количество времени и огромное число разговоров о скорой неминуемой победе Тэнно над ужасным Нармером, а также ещё большее число странных конспирологических теорий по поводу того, кто на самом деле управляет Изначальной системой — Бродяга, честно говоря, не выдерживает болтливости Дейта и искренне не понимает, как это могла выдерживать её более молодая и более противная версия — они наконец прибыли на Фортуну, полностью захваченную Нармером. Надо признать, что когда Бродяга была здесь в прошлый раз перед тем, как отправиться подрывать «Главнарм», она увидела гораздо больше захваченных Вуалью рабочих, чем видит сейчас. Тогда ей казалось, что буквально весь Солярис — это объединение порабощенных людей, лишенных способности говорить хоть что-то кроме: «все как один», но с прошествием времени… что ж, либо рабочих стало меньше, либо здешняя группа повстанцев умело воспользовалась перебоем на фабрике.

— Осматривайтесь по сторонам, — сказал Ивальд, прячась за ближайшим поворотом, чтобы не попасться на глаза дьяконам, патрулирующим Фортуну. — Нас должны встретить.

— Да, должны, — со смешком отозвался голос, не принадлежащий кому-либо из их группы.

Бродяга обернулась, машинально положив руку на Сирокко, спрятанному под слоями одежды. К счастью, применять его не пришлось, потому что встретили их не дьяконы, или подчиненные Вуалью рабочие Фортуны, а пара Тэнно, вставших у одного из многочисленных вентиляционных каналов, которые, похоже, служат для местных сопротивленцев убежищами и скрытыми от дьяконов путями передвижения по подземному городу.

Впереди всех стоит, судя по всему, глава группы — темнокожий парень, накинувший на себя, кажется, всю одежду, которую только смог найти на просторах Фортуны, из-за чего выглядит гораздо больше, чем, наверное, есть на самом деле. Черные дреды заплетены в хвост, в карих глазах виднеется уверенность и решимость, присущая лидерам, губы растянуты в самодовольной ухмылке. Позади него стоит девушка с пышными, рыжими кудрями, похожими на огонь, и веснушчатым лицом, на котором написано что угодно, только не радость гостям — Бродяга уже предчувствует язвительные замечания и подколки с её стороны.

— Мейриль, — представился лидер, протянув руку Ивальду. — Основатель «Нового взора», ну или когда-то им был. Пересекались с вами пару раз до Новой войны.

Ивальд, не подав ни единого признака удивления или смятения, уверенно пожал тому руку, при этом внимательно рассматривая Тэнно перед собой. Похоже, сейчас начался эпизод: «переговоры важных представителей кланов», в котором Бродяга участвовать не может в силу своей не особой эрудированности в данной теме.

— Ивальд, — ответил, тем временем, Тэнно, — военачальник «Посмертия». Помню, вы сильно помогли нам в настройке поставок технических материалов.

Мейриль доброжелательно улыбнулся, видимо в знак того, что Ивальд правильно всё понял, после чего, как бы невзначай, заметил:

— Военачальник? Мне казалось, основатель вашего клана любит лично принимать участие в подобных… событиях.

Непонятно почему, но на этих словах все Тэнно «Посмертия» странно поникли, как будто услышали что-то, что не особо сильно хотят обсуждать. Бездна, да Пол, похоже, по-настоящему больная тема в этом клане.

— Основатель не смог прибыть на Фортуну в связи с его… образом жизни, — ровным голосом ответил Ивальд. — Вобан Прайм будет не очень хорошо смотреться среди людей Соляриса.

— Ну конечно, — фыркнула кудрявая девушка. — Куда нам до великого основателя «Посмертия», только с протеже его общаться достойны.

Мейриль обернулся и смерил её недовольным взглядом, на что девушка лишь развела руками, определенно не испытывающая ни капли вины или смущения за вмешательство в разговор.

— Не обращай на неё внимания, — вздохнул основатель. — Это Катра, она не умеет держать язык за зубами, но хорошо знакома с сетью вентиляций Фортуны. Без неё мы тут быстро заблудимся.

Ивальд либо не принял слова Катры близко к сердцу, либо слишком привык к поведению его младшей сестры, а потому лишь понимающе кивнул, не проявив никакой враждебности, или обиды.

— Вы трое мне более или менее знакомы, а это..? — Мейриль перевел внимательный взгляд на Бродягу.

— Она с нами, — с готовностью ответил Ивальд. — Это довольно долгая история, но без неё мы бы не смогли убить архонта.

— Привет, — без особого энтузиазма помахала рукой Бродяга.

Основатель помахал в ответ, в то время как Катра с подозрением прищурилась, явно не испытывая ни капли доверия. Впрочем, за неё быстро всё решил Мейриль, когда сказал:

— В таком случае, предлагаю пройти в более безопасное место, где нас не будут вынюхивать сыщики в масках.

Он выразительно махнул рукой в сторону дьяконов, нашедших что-то подозрительное в груде ящиков неподалеку. Все Тэнно с этим быстро согласились и без особых препирательств последовали за Мейрилем в вентиляции.

Долгий путь по сети каналов, которые, как и говорил основатель «Нового взора», оказались достаточно запутанными, чтобы можно было потеряться — Бродяга честно не знает, откуда в Фортуне так много вентиляций, она, кажется, не была и в половине из тех путей, по которым только что прошла — и вот, они оказываются в запертом отсеке, где их уже ожидает Уточка с парой других Тэнно. Похоже, в Фортуне обосновалась гораздо бо́льшая группа сопротивленцев, чем может показаться на первый взгляд.

И что ж, если у «Посмертия» хотя бы остались руины додзё, которые они смогли переделать под своё убежище, то у «Нового взора», похоже, нет ничего, кроме воспоминаний о былой славе, потому как в отсеке, куда попала Бродяга, нет ни единого намека на то, что могло остаться от Тэнно. Полуразобранные контейнеры с припасами, рваные, не очень привлекательные лежанки, куча снаряжения, сваленная в углу — настоящий хаос, в котором сложно разобрать хоть что-то. Какой ужас творится в других отсеках Фортуны, захваченных Тэнно — даже думать не хочется.

Видимо понимая бедственность их положения, Мейриль, выпрыгнув из вентиляции последним, сказал:

— Тут не очень прибрано, но у нас нет времени следить за порядком.

— Если сюда придут дьяконы, будет сложно, — заметил Йон, аккуратно убирая с дороги снайперскую винтовку.

— Если сюда придут дьяконы, значит мы ввяжемся в такое дерьмо, что возвращаться сюда в любом случае не станем, — пожала плечами Катра.

Что ж. Логично.

— Итак, — Мейриль демонстративно хлопнул руками по столу с картой в центре отсека, — каков план?

Ивальд встал напротив основателя, а рядом с ним — Дейт с Йоном, выглядящие на редкость сосредоточенными. Бродяга благоразумно решила отойти в сторону и разместиться рядом с Уточкой, невозмутимо наблюдающей за происходящим. Судя по всему, она уже провела вместе с Тэнно достаточно много времени, чтобы не волноваться при появлении очередных незнакомце в отсеке.

— Знакомые лица, — лениво заметила Уточка. — Героиня, подорвавшая «Главнарм»?

— Она самая, — ответила Бродяга. — Промывателей мозгов в комплекте нет.

Уточка хмыкнула и любезно передала женщине стаканчик с какой-то синтетической жидкостью, которая, при пробе, оказалась холодным бодрящим напитком с отвратительным вкусом. Бродяга, тем не менее, выпила до конца и благодарно кивнула, потому что видит Бездна, ей понадобится энергия.

— Мы засекли последнее местоположение Амара, — сказал, тем временем, Ивальд, указывая на ту точку Фортуны, где сканеры обнаружили сигнатуру архонта. — Он на одном из форпостов Нармера. После нашей вылазки за Бореалем охрана усилилась, поэтому придется пробиваться с шумом, но, если хорошо скоординируемся — это не будет проблемой.

— Ты что, издеваешься? — скривилась Катра. — Это буквально один из командных центров на Венере, там на каждом шагу турели и куча оборонных систем, как ты предлагаешь нам туда пробиться?

— В нашем распоряжении есть пара варфреймов, — оповестил Ивальд. — Они не подвержены воздействию полей Каира, а потому могут и будут сражаться.

Мейриль и Катра устремили на Тэнно недоуменные взгляды, которые были встречены невозмутимым молчанием людей, совершенно точно не намеренных раскрывать детали.

— Давайте скажем так, — неопределенно пожал плечами Йон, — не только у Каира была возможность заставить своих варфреймов двигаться.

— Вау, — выдал Мейриль, — а вы эти месяцы без дела не сидели, да?

Ивальд лишь растянул губы в неловкой улыбке, не испытывая какой-либо гордости от факта того, что у него в распоряжении имеется целая группа машин уничтожения всего живого в доступном им радиусе. Честное слово, парню как будто пришлось разбираться с агрессивными котятами васка кавата, которых он не хотел.

— С варфреймами будет проще, — в конце концов произнес военачальник. — Они примут на себя основной удар и расчистят путь, а дальше нам остается только разобраться с архонтом.

Мейриль понятливо кивнул и сложил руки на груди, внимательно рассматривая Ивальда, как будто пытаясь одними глазами вытащить из него какую-то информацию. Тот взгляд встретил спокойно и не отвел глаз, твердо выдерживая эту странную борьбу, смысл которой Бродяге, честно говоря, не особо понятен. Она посмотрела на Уточку — та лишь пожала плечами, как бы показывая, что тоже не разбирается в Тэнновских переглядках.

— Итак, — сказал Мейриль спустя какое-то время не очень уютного молчания, — вы, кажется, полны решимости убрать всех архонтов с пути.

— Ну, такова идея, — пожал плечами Ивальд.

— А дальше?

Ивальд выразительно выгнул бровь, видимо таким образом пытаясь показать, что Мейриль спрашивает у него очевидные вещи, о которых и спрашивать-то смысла нет. Тем не менее, основатель «Нового взора» не проявил ни капли смятения и не отступился от своего вопроса, намеренный услышать ответ, а потому Ивальд уперся руками в стол и, не сводя взгляда с собеседника, четко сказал:

— А дальше мы убираем Каира, возвращаем себе контроль над варфреймами и отправляем Балласа туда, где он должен был сгинуть много лет назад вместе с золотыми.

Несколько секунд Мейриль не проявлял никакой реакции на произнесенные слова, продолжая изучать военачальника, однако, придя к какому-то выводу в своей голове, он растянул губы в довольной ухмылке и заключил:

— Мы можем сработаться.

* * *

Бродяга тихо выругалась, хлопая по своей одежде, чтобы потушить пламя, которое не заметила в ходе битвы. Если бы Амар был ещё жив, она бы определенно потребовала с него компенсацию, или что-то в этом роде — не так-то просто в нынешних условиях найти себе хоть сколько-то приемлемую одежду.

Пока Тэнно радовались очередной победе над архонтом, уже обсуждая дальнейшие планы и союз между группировками на разных планетах, женщина уже привычным движением вырвала из тела Амара кристалл, поверхность которого на этот раз кажется настолько горячей, что тепло пробивается сквозь слой защитного костюма. Этот волк не может успокоиться даже после смерти, да?

Кто-то хлопнул Бродягу по плечу и, обернувшись, она наткнулась на Умбру, протягивающего ей Сирокко, который, похоже, выпал в пылу сражения, пока женщина активно стреляла из Натарука, напрочь забыв о собственном пистолете.

— О, — выдала Бродяга. — Спасибо. Я не заметила, как потеряла его.

Умбра коротко кивнул, позволяя забрать оружие. Уходить он, тем не менее, не спешит — продолжает смотреть, если у варфрейма вообще есть органы, которыми тот может смотреть. Бродяга вопросительно склонила голову на бок, пытаясь понять причину внезапной заинтересованности. Её же не собираются сейчас убивать да? Будет не очень круто. Совершенно не круто.

Впрочем, опасения женщины оказались напрасны, потому как Умбра, спустя какое-то время раздумий, всунул ей в руки новый предмет, настойчиво заставляя сжать его ладонью. Бродяга нахмурилась и опустила взгляд, чтобы посмотреть на этот предмет, коим оказался… коммуникатор?

Явно не новый, переживший уже какое-то количество событий, судя по царапинам и потертостям на корпусе, но… другой. Не тот, что принадлежит Оператору — тот в гораздо более плачевном состоянии и работает, наверное, только за счет сил Бездны, да высшего чуда. И что это? Какой-то намек, чтобы она вернула устройство своей молодой версии?

Женщина вскинула брови и посмотрела на варфрейма — тот не пошевелился, продолжая наблюдая за ней. Может, ожидает какой-то реакции, или слов? Извинений? Не то чтобы у Бродяги был какой-то выбор, кроме как использовать оборудование Оператора?? Но ладно, раз так хочет, то хорошо, ей лишние конфликты с варфреймами не нужны. Женщина уже было потянулась к устройству, но в этот момент Умбра неспешно развернулся и направился по коридору прочь с форпоста Намера к транспортному кораблю, ожидающему их в Долине сфер. Вот так. Просто ушел, как будто ничего не произошло. Да что вообще..?

Бродяга встряхнулась, прогоняя лишнее недоумение и, поддавшись любопытству, включила коммуникатор, чтобы проверить, рабочий ли тот вообще. Как оказалось да, рабочий, и первое, что он показал взору женщины, это сообщение, отправленное самой же себе:

«Твой.»

— Откликнулись с Юпитера и Нептуна, они готовы нам помочь, — Йон выглядит на редкость сосредоточенным и вовлеченным в дискуссии, чего раньше за ним не было заметно. — Мейриль связался со знакомым на Деймосе, пока ожидает ответа.

— Мне прислали планировку Газового города и всех установок Нармера, — в голосе Фесфы тоже слышится несвойственная девочке энергия. — Пара дней планировки и добраться до Ниры не составит никакого труда. Я уже списалась с техником Тэнно, который там работает.

— У некоторых сохранились склады с медикаментами и продовольствием на планетах, — оповестила Аврис. — Забрать вполне возможно, надо только группу из нескольких хорошо обученных человек.

— Отлично, — решительно кивнул Ивальд. — Фесфа, займись с планировкой операции, Аврис, отбери людей, которые тебе понадобятся для обчистки тайников, Йон, прими все отклики от наших, потом вместе обсудим что делать. Есть какие-то ещё новости?

Атмосфера в додзё… мягко сказать, оживленная. После смерти второго архонта Тэнно со всей системы стали выходить на связь, чтобы поинтересоваться, как продвигается борьба с Нармером, многие писали уже с намерением присоединиться к постепенно складывающемуся союзу, некоторые всё ещё испытывают сомнения, но в общем и целом… кажется, Тэнно постепенно начали оживать и собираться вместе, что не может не радовать. Последние несколько дней были проведены в суматохе, когда все четыре военачальника «Посмертия» бурно обсуждали, что делать дальше и как планировать свои действия, при этом не забывая поддерживать контакт с Мейрилем и другими кланами, проявляющими интерес к происходящему.

Излишне говорить, что Бродяга на этом фоне несколько… затерялась. В дипломатических отношениях между Тэнно она понимает примерно ноль, последние её переговоры закончились тем, что Тракс плакал в собственном дворце, сжимая детскую игрушку, а женщина не очень дипломатическим путем — угрозами — добилась от него выполнения своих условий. Довольно очевидно, что Бродяга далеко не та, кого можно привлекать к выстраиванию связей между кланами, а потому ей остается только быть сторонним наблюдателем.

Ну, в этом есть свои плюсы. Не приходится ломать голову над стратегией, планировкой и прочей неинтересной подготовительной частью войны. Пришла — убила — ушла. Всё так просто и легко, что даже скучно, но Бродяга не собирается жаловаться.

— Кажется, ты слишком сильно втянулся в процесс, Ивальд, — подал голос Пол. — Приказы всё ещё отдаю я.

— Ты собираешься отдать какие-то другие приказы? — вскинул бровь упомянутый Тэнно.

Со стороны Пола последовало выразительное молчание. В данной ситуации вряд ли можно отдать какие-то другие приказы, которые будут более эффективны.

— Мейриль со своими хочет прибыть к Реле в ближайшее время, — в конце концов вздохнул основатель. — Он доставит сюда пару рэйлджеков и боеприпасы.

— Рейлджеки? — Ивальд озадаченно посмотрел на Пола. — Вокруг Земли кольцо Нармера, как он собирается протащить через него рейлджеки?

— Он не будет прорываться через кольцо — оставит корабли рядом с Реле в Бездне, чтобы у нас был оперативный доступ в случае непредвиденных ситуаций. Нужно будет отправить транспортник, чтобы забрать их.

Ивальд нахмурился, удивительным образом за одно мгновение показав, насколько сильно он неуверен в этой затее.

— Разве не будет лучше оставить их над нашим додзё? — спросил он. — Какой смысл в оперативном доступе при условии, что нам всё равно придется добираться до Реле? Если Нармер решит установить блокаду, мы в жизни не прорвемся.

— Рейлджеки над нашим додзё могут легко раскрыть его местоположение, — покачал головой Пол. — Нармер отслеживает активность Бездны.

Одного взгляда на лицо Ивальда хватило, чтобы понять — сейчас начнется спор. Бродяга вздохнула и откинулась на спинку стула, уже понимая, что этот дискурс затянется надолго, потому что, кажется, с каждым днем Ивальд и Пол всё меньше и меньше могут выносить присутствие друг друга. Остальные в отсеке сделали то же самое — отключились от разговора и уткнулись в свои планшеты, сосредоточившись на работе с полученными данными.

— В чем смысл перетаскивать сюда рейлджеки, если в случае экстренной ситуации мы не сможем до них добраться? У нас тут целый склад ресурсов, не говоря уже о варфреймах, их будет просто невозможно переместить на Реле, а оставлять здесь — слишком большая потеря. Если Нармер вычислит наше местоположение и у нас не будет по-настоящему оперативного доступа к кораблям, повезет, если мы сами сможем выжить.

— Максимум, что Нармер сможет вычислить — местоположение Реле и в этом суть решения. Мы сможем подготовиться к тому, чтобы добраться до рейлджеков, перевезем все необходимые припасы, проложим короткий путь.

— Да, а что ты предлагаешь с варфреймами делать? Все корабли на Реле досматривают, нас там ещё могут пропустить, но не гору фреймов.

— Варфреймы останутся здесь.

Ивальд пораженно установился на Пола и, вероятно, от того, чтобы ударить оппонента, его останавливает только факт того, что основатель всё ещё находится в шкуре Вобана Прайм. Удар будет крайне неэффективным.

— Ты что, издеваешься? — с раздражением, спросил Ивальд. — Хочешь, чтобы мы оставили своё главное оружие тут без какой-либо защиты?

— Мы не можем использовать варфреймов, «Паралич» всё ещё действует, — покачал головой Пол. — Перевозить их — бессмысленная трата ресурсов, по крайней мере сейчас.

— А если «Паралич» будет обезврежен, что тогда? Как предлагаешь нам вернуться в раскрытое додзё? Да к тому моменту Эрра уже разберет варфреймов и сделает из них новых архонтов или тварей похуже!

— Очевидно, мы не будем оставлять их на открытом воздухе. Запрячем в тайники, затем, как разберемся с Каиром — вернемся.

— Вопрос тот же самый, Пол, варфреймы — наше главное оружие, к которому у нас всегда должен быть доступ, а согласно твоему плану этого доступа не будет. Может, ты забыл, но не у всех из нас есть постоянный доступ к креслу Переноса.

О, вот и очередная подколка в сторону того, что основатель по каким-то причинам не покидает своего Вобана Прайм. Бродяга мысленно зачеркнула очередную клетку в своем воображаемом бинго «препирательства двух Тэнно, которые не могут прийти к компромиссу».

— Ивальд, — с осуждением в голосе выдохнула Аврис и Бродяга зачеркнула ещё одну клетку, потому что девушка, по каким-то причинам, всегда реагирует на подобные подколки с разочарованием. — Хватит.

— Я не прав? — развел руками Тэнно. — В течении последних трех месяцев мы единственные, кто делает всю работу, пока Пол отсиживается в додзё.

— Ивальд, — с нажимом повторила Аврис. — Если бы у Пола была возможность — он бы помог.

— Тогда что ему мешает?

Аврис замолкла и покосилась на Пола с осторожностью, написанной на её лице. Остальные Тэнно тоже отвлеклись от своих дел, чтобы посмотреть на происходящее. Ивальд, тем не менее, отступать не собирается и всем своим видом показывает, что ожидает ответа, неважно, нравится это Полу, или нет. Бродяга благоразумно решила продолжить соблюдать свою роль статичного наблюдателя.

Прошло какое-то время напряженного молчания, прежде чем Пол с излишней силой хлопнул ладонью по столу и медленно поднялся, не сводя взгляда с Ивальда — ну, так кажется по повороту головы Вобана. Ножки его стула неприятно заскрипели по металлическому полу, прорезая гнетущую тишину.

— Рейлджеки Мейриля останутся у Реле, — твердо, с нескрываемым холодом, сказал основатель. — А ты вспомнишь, что всё ещё мой подчиненный.

— Времена изменились, — скривив губы, заметил Ивальд. — Едва ли сейчас имеет смысл соблюдать клановую иерархию.

— В таком случае ты всегда можешь из этой иерархии выйти и отправиться в самостоятельное путешествие, — отрезал Пол. — Хочешь остаться с нами, будь добр — утихомирь свой характер и подчиняйся правилам.

Что ж. Бродяга, конечно, не может утверждать точно, но, если бы ей в пылу ссоры сказали что-то подобное — она бы только сильнее разозлилась, даже несмотря на своё полумертвое эмоциональное состояние, что уж говорить об Ивальде, у которого, похоже, за всё прошедшее время успело накопиться очень много претензий к Полу. Тэнно сжал зубы так крепко, что у него заходили желваки под челюстью и, если бы он мог испепелять людей взглядом, то Вобан Прайм уже давно бы обратился в кучку пепла.

У Ивальда, в отличие от сестры, глаза отцовские — карие — но в этот момент Бродяге показалось, что они пылают тем агрессивным алым цветом, который присущ Оператору. Вау.

— С остальными кланами переговоры буду вести я, а вы займитесь последним архонтом, — явно не собираясь принимать никаких возражений, приказал Пол. — В ближайшие пару дней Нира должна последовать за своими братьями.

И, не дожидаясь ответа, широким шагом покинул отсек. Вероятно, он бы ещё и дверью хлопнул, если бы они не открывались в додзё автоматически. Стоило только основателю оставить их, как Ивальд тут же громко выругался и ударил ладонью по столу, не сдерживая своего гнева.

— Поверить не могу, — процедил он. — Идет дальше сидеть в своем укромном месте, а нам надо с архонтом разбираться!

— Он помогает чем может, — возразила Аврис.

— Уверен, он поможет ещё больше, если вытащит палку из задницы и скажет в чем дело! — огрызнулся парень. — Что с ним, а? Почему мне нельзя указывать на то, что он греется в безопасности, пока мы рискуем жизнями? Объясни мне!

— Ивальд, я не могу, и ты это знаешь, — напряженно ответила девушка.

Ивальд лишь выразительно фыркнул, закатив глаза.

— Конечно, — сказал он. — Потому что приказы основателя важнее, чем тот факт, что за последние три месяца он ни разу из додзё не выбрался. Хорошая работа, солдат.

Аврис уставилась на Ивальда широко раскрытыми глазами, с её лица быстро пропали все краски, как будто тот нанес ей удар под дых. Другой же, не обратив на это никакого внимания, последовал примеру Пола — встал и покинул отсек, тоже с таким видом, как будто мог бы хлопнуть дверью в порыве гнева, если бы мог. Наступила тишина настолько неловкая, насколько это возможно с учетом всей произошедшей драмы. Бродяге мысленно захотелось дать подзатыльник брату за то, что он накинулся на собственную девушку и оставил её сидеть с видом несчастного кубрау, которого пнули в живот. Фесфа, тоже это заметив, придвинулась к подруге и положила руку ей на плечо в утешительном жесте.

— Ты же знаешь, что он это несерьёзно, — сказала Тэнно. — Побесится, успокоится, и прибежит извиняться.

— Я знаю, — тихо ответила Аврис, не отрывая взгляда от стола. — Просто… неприятно.

Бродяга тихо вздохнула, почувствовав укол сожаления. Вероятно, если бы тут была её молодая версия — она бы схватила брата за шкирку и насильно потащила обратно, чтобы тот пояснил свои слова и сразу же извинился. Женщина не знает, почему она так думает. Просто интуиция.

— Давайте мы пока оставим личные разборки, — предложила Бродяга. — Нам нужно убить Ниру и после этого будет открыт путь к Нармеру.

— Скажи это Ивальду с Полом, — мрачно хмыкнул Йон. — Однажды они перегрызут друг другу глотки.

Бродяга не ответила, в основном потому, что слова военачальника кажутся ей удивительно правдивыми. Честно говоря, оказавшись в Изначальной системе посреди войны, она не думала, что ввяжется в личные разборки Тэнно, но жизнь в принципе никогда не соответствовала ожиданиям женщины, поэтому она просто смирилась со своим положением.

Странным образом Бродяга подумала, что скучает по размеренному Дувири, спирали которого похожи друг на друга как две капли воды. Её нервов не хватает на всё это дерьмо.

* * *

— Отвали от меня! — срывающийся, детский крик разнесся по отсеку. — Мне плевать, чего ты хочешь, я не собираюсь этого делать!

— Послушай.., — Маргулис попыталась придать своему голосу как можно больше мягкости, чтобы успокоить взбушевавшегося ребенка, — ты многое пережила, тебе больно, но нельзя вечно держать всё в себе, понимаешь? Ты всегда можешь поговорить о своем горе со мной, или…

— Не надо говорить так, как будто ты моя мать! — рявкнула Оператор, грубо откинув от себя руку архимедиана. — Ты не она, и никогда ею не станешь!

Маргулис шумно выдохнула, поджав губы в сожалении, перемешанном с болью, которую она решительно отказывается признавать. Вероятно, это правда — она никогда не сможет заменить то, что потеряли несчастные дети, пережившие катастрофу, которую они не должны были переживать, однако это не значит, что им нельзя помочь. Архимедиан, может, и не станет их матерью, однако она никогда не простит себе бездействия. Не сейчас.

— Конечно не стану, — примирительно подняв руки, согласилась женщина, — однако это не значит, что ты не можешь обратиться ко мне за помощью. Ты, кажется, плохо приживаешься в коллективе и меня это беспокоит…

— Ну так иди побеспокойся о ком-нибудь другом! — даже не дав договорить, перебила её девочка. — Ты мне не нужна, ясно?! Иди пекись о других, им твои сопли важнее!

Не успела Маргулис и слова сказать, как Оператор развернулась и широким шагом направилась прочь из кабинета в зону карантина, в которой пребывают все пострадавшие дети последние несколько недель. Архимедиан пораженно уставилась вслед девчонке, не зная, что ей испытывать — возмущение, или грусть из-за факта того, что этот ребенок, похоже, не знает ни одной другой защитной реакции, кроме открытой агрессии. В конечном итоге Маргулис лишь устало вздохнула и села за свой рабочий стол, устало потирая пальцами виски. Она не может злиться на девочку, совсем недавно потерявшую всех родных, кроме брата. Не может злиться ни на кого из тех, кто выбрался из Заримана с ужасающими следами Бездны, оставленными на их телах, словно метки притязания. Не они виноваты в произошедшем.

— Какая неблагодарность, — прозвучал размеренный, глубокий голос, заставивший Маргулис вздрогнуть и повернуть голову к источнику звука.

Баллас зашел в кабинет через другой вход, со стороны технических коридоров. На его лице — типичное высокомерное, снисходительное выражение, которое в последнее время стало вызывать слишком много раздражения внутри архимедиана. Несмотря на весь творящийся ужас, несмотря на смерти рабочих и кошмар, пережитый невинными детьми, несмотря на то, что всё происходящее сейчас — результат гнили и разложения внутри общества Орокин, великий и ужасный исполнитель продолжает делать вид, что всё в порядке. Что не о чем волноваться и что ничего трагичного не случилось, лишь малая, неважная осечка, не стоящая внимания.

Отвратительное лицемерие, присущее всем Орокин.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спросила Маргулис.

— Мне уже нельзя навестить возлюбленную? — вскинул брови Баллас, неспешно подходя к столу. — Ты, похоже, в последнее время работаешь на износ.

— Так уж вышло, что я единственная, кто пытается хоть что-то сделать, а не замести всё под стол, — не скрывая яда в голосе, заметила архимедиан.

Баллас прикрыл глаза и сделал долгий, глубокий вдох, обычно означающий, что он находит действия или слова оппонента настолько глупыми, что даже не может найти в себе сил опровергнуть их. Маргулис это лишь сильнее разозлило, и она решительно заявила:

— Если ты пришел сюда, чтобы в очередной раз сказать, что я не права — можешь не утруждаться и проваливать. Мне не интересны твои лицемерные поучения.

— Есть ли лицемерие в том, чтобы указать на очевидную наивность человека? — скучающе поинтересовался Баллас.

— Наивность? — пораженно переспросила Маргулис и встала из-за стола, оказавшись перед исполнителем. — Помощь невинным детям, пережившим ужасные события, считается наивностью? В чем конкретно заключается моя наивность? В том, что я не закрываю глаза на преступления? В том, что у меня ещё остались хоть какие-то понятия о доброте? В том, что я стремлюсь спасти тех, кто не заслужил страданий? В чем конкретно ты находишь меня наивной, скажи мне!

Она раздраженно толкнула Балласа ладонью в плечо, но тот даже не шелохнулся, продолжив стоять на своем месте, нерушимый и непреклонный, чтоб его, исполнитель. Маргулис никогда раньше не чувствовала такого раздражения по отношению к человеку, которому однажды подарила собственное сердце. В последнее время она всё чаще замечает за собой мысли о том, что это было ошибкой.

— Как ты думаешь, что будет после того, как разработка Переноса завершится? — вопрос Балласа прорезал звенящую тишину кабинета.

Архимедиан склонила голову на бок, совершенно не понимая, к чему вообще это было сказано.

— Ты думаешь, — размеренно продолжил говорить исполнитель, — что Владыки решат проявить милосердие по отношению маленьким, несчастным деткам, и позволят им уснуть благим сном? Думаешь, они изменят своё мнение и поведутся на твои утопичные речи о прекрасном будущем, полном доброты и лишенном невзгод? Думаешь…

Он сделал паузу, внимательно посмотрев Маргулис в глаза.

— …они позволят этим детям жить?

Спокойствие и откровенная лень в его голосе поразила архимедиана больше, чем сама речь. Да как он… как вообще может говорить что-то подобное таким тоном?! Как он может рассуждать о человеческих жизнях так, как будто они ничего не стоят?!

— О чем ты? — изо всех сил сдерживая злобу, процедила Маргулис.

— О том, что ты собираешься обречь своих драгоценных ангелов на судьбу хуже смерти, — без запинки ответил Баллас. — Ты знаешь про варфреймов. Ты знаешь, что дьяволы способны их подчинять и ты понимаешь, как это может быть использовано.

— Не называй их так! — воскликнула Маргулис.

— Это всё, что тебя волнует? — с улыбкой уточнил исполнитель. — То, как я их называю?

Архимедиан шумно выдохнула, крепко сжав руки в кулаки. Баллас на её гнев, кажется, не обращает совершенно никакого внимания — он, ни о чем не беспокоясь, положил руку на щеку Маргулис и обманчиво нежным движением провел пальцами до её подбородка, приподняв голову женщины.

— Тебе пора покинуть грезы, любовь моя, — прошептал исполнитель. — Этих детей невозможно спасти, а всё, что делаешь ты — это собственными руками изготавливаешь из них оружие, чтобы потом добровольно передать его в руки Владыкам.

Баллас играючи щелкнул Маргулис по носу, после чего сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Архимендиан могла лишь пораженно наблюдать за ним, не в силах найти в себе и слова для ответа.

— Я надеюсь, разум всё-таки сможет одержать победу над сердцем, — произнес Баллас, разворачиваясь и направляясь к выходу, откуда пришел. — В ином случае…

Он остановился и посмотрел на Маргулис через плечо.

— Ты совершишь большую ошибку, но, когда осознаешь это, тебя уже будет жечь Нефритовый свет.

Белоснежные, украшенные золотом двери беззвучно закрылись за спиной исполнителя, оставив Маргулис одну в тишине собственного кабинета. Она выдохнула, вцепившись пальцами в одежду до скрипа ткани под ногтями.

…

Несколько одноклассников прошли мимо Оператора, о чем-то бурно переговариваясь. Кажется, они уже успели более или менее отойти от того, что произошло на Заримане, начав больше сосредотачиваться на реальном мире и происходящем, а не на Бездновом кошмаре, в который превратился корабль. Многие стали улыбаться. Многие перешли от ошеломленного молчания к разговорам о том, какая была невкусная синтетика на завтраке. Многие обратились к «свету» Маргулис, что взяла их под своё крыло и старательно стала изображать материнскую фигуру для несчастных детишек, лишившихся всего.

Слабаки. Не прошло и месяца, как они забыли о собственных родителях, стоило только на горизонте замаячить доброй тетеньке, которая всегда любезно погладит их по головке и заверит, что всё будет хорошо, хотя очевидно, что её слова — глупая, не стоящая никакого внимания ложь. Она Орокин. Орокин лгут. Орокин сажают людей на корабль и отправляют в Бездну, заверяя в безопасности полета, который в итоге заканчивается тем, что практически весь экипаж Заримана умирает, поглощенный неизвестными силами. Эта лживая змея может сколько угодно улыбаться, говоря о любви и понимании, но её суть не изменит ничто. Оператор в этом уверена.

Девчонка нахмурилась и прижала к себе колени, надеясь согреться. В карантине холодно. Несмотря на то, что все станции Орокин оборудованы идеально работающими системами терморегулирования, в этих белых, стерильных отсеках, почему-то холодно, или Оператору так кажется. Дети вокруг неё о чем-то говорят, что-то обсуждают, обнимаются и поддерживают друг друга, в то время как она сидит в одиночестве, не удостаиваясь даже косого взгляда. Девчонка старательно убеждает себя в том, что оно и неважно. Ей никто не нужен. Никогда не был нужен. Она всегда держалась самостоятельно и не нуждалась в каком-то бесполезном общении с теми, кто её не понимает. Ей всегда было достаточно себя же самой, а в случае чего всегда можно было вернуться в Дормизон, и…

Оператор крепко сжала губы, делая шумный выдох. Жгучая боль вновь вспыхнула в груди ярким пламенем, оставляющим черные опалины на внутренней стороне легких, сжавшихся от горя. Перед глазами предстало лицо матери, искаженное ненавистью. На шее появилось фантомное ощущение её ледяных рук, сжимающих горло так сильно, что невозможно дышать. По коже прошлись мурашки, в ушах далеким эхом раздались вопли взбешенных взрослых, бьющих кулаками дверь. Оператор выдохнула, впившись ногтями в кожу. Кажется, она не может дышать. Кажется, ледяные руки матери вновь душат её, кажется, будто холодная голова двойника вновь ложится на её плечо тяжелым грузом, ей страшно, она не может вдохнуть, не может, не может…

— Эй, — рядом на кровать рухнул другой человек, заставив Оператора пошатнуться, и только машинальная реакция спасла её от того, чтобы упасть на пол.

Девчонка вздрогнула, посмотрела на того, кто решился так сильно к ней приблизиться и увидела, пожалуй, единственного человека, способного на подобное — Ивальда. Он вальяжно закинул одну ногу на кровать сестры и откинулся на подушки, положив руку на живот.

— Что ты здесь делаешь? — отчаянно пытаясь скрыть подступающую панику за привычным раздражением, бросила Оператор. — Уйди.

— Не хочу, — невозмутимо ответил Ивальд.

В любой другой момент девчонка определенно бы взбесилась. Намеренное игнорирование братом её личного пространства было одной из самых частых причин их бесконечных ссор, каждая из которых, кажется, была хуже предыдущей. Оператор ненавидит, когда кто-то решает, будто может вот так просто оказаться рядом и делает всё возможное, чтобы любой, осмелившийся на подобный трюк, сразу же уяснил свою ошибку. Всегда так делает.

Всегда, но не сейчас. Сейчас ей слишком страшно. Она слишком устала от всепоглощающей пустоты, что осталась в том месте её сердца, где раньше были родители. Слишком вымоталась от отвратительной игры Маргулис, изображающей любящую мать. Она физически не может заставить себя злиться. Кажется, что если Оператор всё-таки выдавит из себя хоть какой-то гнев, то после этого окончательно рассыплется в пепел, из которого уже никогда не восстановится, а потому девчонка лишь недовольно нахмурилась и продолжила сидеть рядом, не в силах выжать из себя ни единого язвительного слова.

Ивальд, кажется, не был этим удивлен. Какое-то время они провели в тишине, пока один пялился в потолок, а другая в белоснежные простыни, думая каждый о своем. После, Ивальд, внезапно, положил руку на плечо Оператора и ненавязчивым движением притянул к себе. Девчонка поддалась, по началу даже не поняв, что произошло. Она тупо уставилась перед собой, с непривычкой ощущая тепло человека, который раньше, вероятно, никогда бы даже не подумал о чем-то подобном, только если бы его не заставили родители.

В любой другой момент девчонка определенно бы взбесилась. Она бы кричала, плевалась ядом и яростно колотила руками по телу брата, стремясь вырваться и уйти как можно дальше. Сейчас же она слишком устала.

Губы задрожали от грусти, полностью поглотившей её разум, и сил Оператора уже не хватило для того, чтобы сдержать слезы, полившиеся по её щекам горячими ручьями. Девчонка тихо всхлипнула и уткнулась в стерильный комбинезон брата, молясь всем несуществующим высшим силам о том, чтобы тот просто промолчал, не обратив никакого внимания на её отвратительную слабость.

Ивальд так и сделал. Ни говоря ни слова, он сжал руку на плече Оператора и позволил ей сидеть рядом столько, сколько потребуется, при этом не отрывая взгляда от белого потолка карантинной зоны. Перед его глазами стояло мертвое тело, распростершееся на полу. В его руках — ощущение удара тростью по голове. В его мозгу — мерзкое насекомое, настойчиво напоминающее о том, что он убил собственную мать.

…

— Архимедиан Маргулис, — громкий, властный голос Балласа, словно гром прокатился по огромному, сверкающему золотом помещению, отразившись гулким эхом от идеально чистых, сияющих богатством и роскошью, но в то же время мертвых стен судебного зала. — Семеро владык Орокин желают видеть тебя. Предстань их взору сейчас же, если не желаешь познать немилость Великого совета.

Маргулис выдохнула, успокаивая вьющуюся змею беспокойства внутри себя. Она знала, что это произойдет. Она готовилась к этому моменту. Несмотря на высокомерные речи исполнителя и косые взгляды других архимедианов, она отстаивала свои идеи до конца. И сейчас отступать не собирается. Женщина встретилась глазами с Балласом — тот, не меняя выражения лица, мысленно заговорил с ней и его зрачки вспыхнули желтым светом:

— Ну, иди, любовь моя. Ты ведь этого добивалась.

Архимедиан крепко сжала челюсти, стараясь не поддаваться гневу, мгновенно пересилившему неуверенность. Она решительно встала и широким шагом направилась в центр слишком большого и пустого зала, чтобы предстать перед семерыми Владыками, которые сидят так высоко, что их невозможно толком разглядеть. Намеренно поставили себя таким образом, что любой, оказавшийся на суде, неосознанно чувствует себя маленьким, хрупким насекомым, не способным ни на что пред ликом могущественных членов Совета Орокин, нависающих над подсудимым, словно тяжелый молот. Любой, но не Маргулис. Она не станет дрожать перед лицемерными, немощными ублюдками, предпочитающими в страхе прятаться за богатствами в своих дворцах, построенных на крови невинных людей, чем встретиться с реальностью собственных ошибок, из-за которых был уничтожен целый корабль.

Вся эта Империя уже давным-давно должна была кануть в небытие.

— Владыки, — архимедиан без капли страха подняла подбородок, отказываясь боязливо жаться под взором Совета.

— Маргулис, — поприветствовал один из них скрипучим, старческим голосом. — Ты знаешь, зачем ты здесь.

О, сразу к делу? Как необычно.

— Мы получили отчет о твоих разработках, — теперь голос совершенно другой — юношеский, даже детский. Похоже, кто-то совсем недавно прошел Континуитет⁽¹⁾. — Ты не стоишь на месте.

— Вы совершенно правы, владыки, — кивнула Маргулис. — Перенос работает стабильно, и все пострадавшие дети были успешно погружены в сон. Они более не представляют ни для кого опасности, вам не о чем беспокоиться.

Со стороны Совета послышалось только длительное молчание — никто из них не впечатлен услышанной новостью. Они ожидали чего-то большего. Либо убийства детей, либо их «благоразумного использования», словно те представляют из себя лишь бездушные механизмы, лишенные личности.

— Нас заинтересовал один инцидент, произошедший в карантинной зоне, — заговорила женщина, по голосу уже возрастная. — Один из дьяволов вселился в варфрейма и подчинил его себе. Это правда?

Маргулис с тихим выдохом прикрыла глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании предстоящего разговора. Она не смотрит на Балласа, но кожей чувствует его самодовольный взгляд, так и говорящий: «очевидный исход очевидных действий». Злобная решительность внутри лишь стала крепче и архимедиан открыла глаза, не побоявшись устремить взор к свету, окружающему владык.

Сегодня она предстанет перед смертью лицом к лицу и всё, что у неё будет — это правда.

— Данный инцидент спровоцирован неосторожными действиями сотрудников, — громко и четко сказала Маргулис. — Мне неизвестно, каким образом варфрейм был взят под контроль, но то был лишь единичный случай, так и не получивший вразумительного объяснения. Я не считаю, что Перенос способен подчинять другие объекты, тем более такие агрессивные и неуправляемые, как варфреймы, а потому произошедшее, на мой взгляд, не стоит вашего внимания…

— Совет сам определит, что стоит его внимания, — бесцеремонно перебил её один из владык. — И это, определенно, стоит. Проблема варфреймов давно нас беспокоит и сейчас, похоже, вы нашли ей решение.

Проблема варфреймов была зарыта в земле с того времени, как они поняли, что не могут взять её под контроль. Человеческая агония гораздо сильнее фальшивого богатства.

— Владыки, — произнесла Маргулис, — варфреймы были созданы для участия в войне. Говоря о том, что я нашла решение, вы подразумеваете, что заставите детей сражаться?

— Война и следующее за ней процветание требуют жертв, — скучающе протянула женщина. — Дьяволам будет оказана великая честь — им не только сохранят жизнь, но и позволят стоять бок о бок с нами, не преклоняя колен.

— Честь? — пораженно переспросила архимедиан. — Им будет оказана честь? Вы считаете, что окажете им честь, заставив сражаться сразу после того, как собственными руками сломали их жизни по собственной неосмотрительности?!

Праведный гнев одержал верх над женщиной гораздо раньше, чем она надеялась. Силы подбирать слова стремительно иссякают под давлением ярости, медленно закипающей под кожей, словно раскаленный до бела металл.

— Зариман был ошибкой, — размеренно сказал один из владык, — но любая ошибка может быть исправлена. И дьяволы смогут это сделать, если принесут нам победу над Владеющими разумом.

— Это была ваша ошибка, а не их! — воскликнула Маргулис. — Почему невинные души должны расплачиваться за вашу глупость?! Почему из-за вашей гордыни, поглотившей здравый смысл, должны страдать те, кто стал жертвой этой гордыни?!

— Архимедиан, не забывай, с кем ты разговариваешь, — сказал другой с тем высокомерием, которое только сильнее распаляет пламя.

— Я прекрасно с знаю, с кем разговариваю! — не сдерживаясь, закричала Маргулис. — С лжецами, лицемерами и трусами, давно позабывшими о том, кто они такие! Посмотрите на себя — великие и прекрасные Орокин, да вы просто пустые, красивые оболочки, за которыми скрывается лишь гниль! Вы создали тех, кого не смогли контролировать и теперь терпите от них же поражение! Вы создали дьяволов, которых боитесь! Вы ответственны за все беды, от которых сами же и страдаете!

Она сделала шаг вперед, позволяя долго копившимся эмоциям взять над собою верх. Сегодня эти твари услышат её крик. Сегодня они услышат правду, которой так отчаянно стремились избегать. Сегодня им придется услышать.

— Оглянитесь вокруг, посмотрите на Изначальную систему, посмотрите на то, что вы с ней сделали! — продолжила архимедиан. — Посмотрите, что стало с планетами, что стало со всеми теми разумными существами, которые обезобразились под гнетом вашего правления! Вы подчинили себе всё, до чего смогли дотянуться, извратили и выжали досуха, а затем решили сделать то же самое с другой системой, словно паразиты, коими вы и являетесь!

Маргулис сглотнула, переводя дыхание.

— И сейчас, когда вам пришлось столкнуться с последствиями своих же собственных действий, вы решили вновь взвалить все тяготы на тех, кто этого не заслужил?! На несчастных детей, потерявших всё, что у них было по вашей милости?! Насколько же вы жалки и ничтожны, что не можете даже исправить то, причиной чего стали, вместо этого пожелав спрятаться за хрупкими плечами тех, кто на многие столетия младше вас!

Она прокашлялась, переводя дыхание после долгого крика. Хочется гневно обругать каждого из них, используя всевозможные грязные выражения, которых эти зазнавшиеся ублюдки уже долгое время не слышали, окруженные лестными речами и незаслуженным почитанием, но архимедиан прикусила язык, сдерживая поток брани. Она не уподобится тем, кто не может сказать ничего, кроме бессмысленных оскорблений. Она скажет то, что действительно имеет смысл, то, что заставит тех, кто наверху, взглянуть на реальность, а не на собственные фантазии, затянутые пеленой гордыни.

— Если в вас осталось хоть что-то человеческое, — выдохнула она, — если вы ещё не полностью сгнили от своего тщеславия и алчности — одумайтесь! Осознайте, что вы собираетесь сделать и кого хотите втянуть в эту ужасную войну, причиной которой сами же и стали! Империя не сможет существовать дальше, если будет разлагаться изнутри! Вы не сможете существовать дальше, если продолжите лишь пожирать, не давая ничего взамен!

Владыки отозвались на речь Маргулис гробовым молчанием. Долгое время в зале царила тишина, которую не смели прерывать, кажется, даже механизмы башен Луа, даже знамена Империи замерли, словно боясь пошевелиться. Архимедиан выпрямилась и расправила плечи, всем видом показывая, что не собирается отступать от своих слов, неважно, чего ей это будет стоить.

В какой-то момент один из владык пошевелился. Послышался стук острых ногтей по золоту трона, на котором тот восседает. Затем раздался голос:

— Похоже, долгая работа подкосила моральное состояние архимедиана.

Маргулис замерла, широко раскрыв глаза.

— Согласна, — ответила другая. — Столь длительный контакт с дьяволами не мог пройти бесследно. Полагаю, она уже не может вести этот проект.

— Что.., — недоверчиво выдохнула Маргулис.

— Более того, — не обратив на неё никакого внимания, заговорил третий, — за всё прошедшее время архимедиан поддалась лживым речам подстрекателей, желающих разрушить Империю. Подобное поведение со стороны приближенной к Совету не может быть допустимо. Неизвестно, что она предпримет или что уже предприняла.

— Вы не… ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРОСТО ПРОИГНОРИРОВАТЬ ЭТО!! — закричала архимедиан. — Посмотрите на меня! ПОСМОТРИТЕ, ЛЖИВЫЕ УБЛЮДКИ!

— Архимедиан более не может оставаться на своем посту, — словно не слыша крика, произнес четвертый. — Она не может оставаться в Империи в принципе. Её поведение равносильно измене.

Маргулис истерично рассмеялась, не в силах поверить в то, что происходит. Они просто… они просто решили не обращать на это никакого внимания?! Они просто вжали головы в плечи и молча решат её казнить?! Они просто…

— Измена должна караться по всей строгости, — один из владык поднял длинную, костлявую руку. — Я голосую за казнь архимедиана.

— Вы, грязные, ничтожные.., — процедила Маргулис, но не успела сказать хоть что-то ещё, прежде чем остальные шесть рук поднялись в воздух практически мгновенно.

Архимедиан застыла, почувствовав, как пожар ярости внутри неё за одну секунду обратился в холодный, горький пепел, медленно оседающий на ребрах. Мир вокруг замер, будто остановленная запись. И в замершем, холодном, поврежденном и таком, неправильном мире, прорезав оглушительную тишину, прозвучал голос Балласа:

— Семь рук подняты. Наказанием за измену станет смерть.

Маргулис медленно повернула голову, впившись взглядом в исполнителя. Тот смотрит точно на неё с невозмутимым равнодушием, написанным на лице. Он ожидал этого. Он принял это. Он согласен с этим. Он согласен с тем, как бесполезные отродья загнивающей Империи заметают всё, что уязвляет их самолюбие. И сейчас, после того, как тру́сы в очередной раз решили спрятаться за своей властью, он готов исполнить приговор.

Как… как, во имя всего святого, Маргулис когда-то могла любить его?

Платформа под ногами архимедиана встряхнулась и вспыхнула белым светом. Баллас сложил руки за спиной, встречая гневный взгляд холодным, невозмутимым равнодушием. Его глаза вспыхнули, когда исполнитель сказал:

— Поздравляю, любовь моя. Ты спасла своих ангелов от смерти и обрекла на гораздо более жестокую судьбу, собственными руками вылепив из них оружие.

Механизмы под платформой задрожали, разогреваясь перед ударом Нефритового света. Баллас даже не подумал остановить казнь, или сделать хоть что-то, кроме осуждения, которого даже не может высказать вслух, так трепетно боясь своих гнилых владык.

— Воистину, — произнес он, — поступок, достойный любящей матери.

— Ты.., — сквозь крепко сжатые зубы, выдохнула Маргулис. — ТЫ!!

Она шагнула к исполнителю, но в следующее же мгновение была поражена столпом ослепительного света, поглотившего её. Баллас не шелохнулся и ни на единую секунду не закрыл глаза, продолжая смотреть на отвратительный белый, в котором за жалкое мгновение исчезла архимедиан. А следом, когда свет погас, на месте Маргулис остался лишь разгоряченный воздух, искрящийся от остаточной энергии.

Баллас так и не смог отвести взгляда.

— Исполнитель, — прозвучал голос владыки. — Проект Переноса передается под ваше руководство. Сделайте всё возможное, чтобы дьяволы подчинили себе варфреймов.

«Сделайте всё возможное, чтобы дьяволы подчинили себе варфреймов» — вторил разум скрипучему голосу старика, только чудом не свалившегося со своего слишком высокого места. Баллас наконец двинулся — повернул голову и, не поднимая подбородка, посмотрел наверх, туда, где живые трупы, пропитанные Кувой, боязливо прячутся в лучах славы, не осмеливаясь взглянуть на собственных созданий.

— Конечно, владыки, — произнес Баллас, не сводя с них глаз. — Вы не будете разочарованы.

…

— Твои показатели отвратительны, — резко бросил дакс, меряя шагами пространство перед Оператором. — Ты отказываешься подчиняться приказам вышестоящих, нарушаешь субординацию, позоришь себя и своих правителей! Просто немыслимая дерзость, тебя должны казнить за это немедленно!

— Я не собираюсь подчиняться ублюдкам, превратившим меня в это, — также агрессивно отрезала девчонка, демонстративно развернув когти Гаруды Прайм.

— Твой долг — подчиняться! — рявкнул дакс. — Твой варфрейм принадлежит Орокин, твоя капсула принадлежит Орокин, твоя жизнь принадлежит Орокин! Ты — никто, лишь оружие, цель которого выполнять приказы! А что делают с оружием, не выполняющим свою функцию? Его уничтожают!

— Так почему же я до сих пор перед тобой? — ни капли не смутившись, оскалилась девчонка. — Правители не особо спешат уничтожать меня, в отличии от подобных тебе.

Дакс резко остановился и развернулся к Оператору, при этом схватившись за рукоять никаны. Девчонка лишь крепче сжала кулаки, показывая, что готова к бою, если высокомерный придурок так этого хочет, только вот преимущество в этом сражении далеко не на его стороне, и это настолько очевидно, что даже твердолобый раб Орокин осознает своё положение, а потому не решается сделать первый выпад.

Несколько секунд он молчал, сжимая челюсти так сильно, что, кажется, вот-вот раскрошит собственные зубы. Затем произнес:

— Они это сделают.

— О, неужели, — Оператор склонила голову на бок. — И когда же?

— Прямо, блять, сейчас, — процедил Дакс. — Поздравляю, ты отправляешься на свою первую серьёзную миссию, дьявол.

Оператор тогда не восприняла его слова серьёзно, поглощенная раздражением и гневом.

Первая серьёзная миссия проходила у самого Солнца, на Мюрексе, полном Владеющих разумом. Закончилась она тем, что девчонку чуть не растерзали и, если бы не меры безопасности кресла, оборвавшие Перенос, она бы не выжила. Провал. Выговор. Обвинение в очередном неподчинении. А следом, через три недели, её пересадили на новое кресло и миссии стали приносить больше результата.

Все они похожи одна на другую — одиночество, отсутствие связи, и огромные толпы врагов, всё наступающие и наступающие, несмотря ни на что. Изоляция от остальных Тэнно. Оператор — изгой, решивший, что своеволие ей дороже жизни и за это поплатилась, став верным мясом Орокин, единственная цель которого — либо убить, либо умереть. Пока Тэнно почитались и сверкали торжественным золотом Праймов, купаясь в благодарностях Орокин, девчонка продолжала уходить в тень, не принимаемая ни собратьями, ни создателями. Таков уж путь одиночки, который она сама избрала. Жалеет ли об этом? Уже неясно. Со временем страх и отчаяние стерлись, оставшись лишь едва заметным следом на грязной обшивке корабля.

Вторая миссия — проверка способностей Оператора и её нового кресла. Зараженные земли Деймоса, куда отправилась она вместе с даксом, что ранее её отчитывал. Он не должен был вернуться оттуда живым, и он не вернулся — был убит при попытке остановить Тэнно.

Третья миссия — восстание какой-то из рас на колонизированном спутнике Сатурна. Поселение уничтожено, убиты все: и восставшие, и войска Империи, сдерживавшие атаку.

Все эти миссии… битва на грани жизни и смерти. Животный страх за свою жизнь, который со временем сменился на хладнокровие, ведь любой ужас затерялся в горах трупов, которые Оператор оставляла после себя, каждый раз идеально выполняя приказы и принося своим повелителям победу. Смерть стала лишь игрой, глупой, невероятно опасной и совершенной бессмысленной игрой, которая начиналась со стартом миссии и результата у неё могло быть лишь два: либо победа, либо бесславная гибель.

Правил нет — есть лишь желание выжить. Обстоятельства меняются и их невозможно контролировать, всё, что остается делать игроку — подстраиваться и находить те выходы, которые не может найти никто другой. Как долго Оператор сможет вести эту игру? В какой момент она всё же проиграет? Когда её сил станет недостаточно, чтобы выполнять миссии, ради которых была создана?

А если смерть всё же становится слишком близка, заботливые Орокин предоставили ей индивидуальное кресло, созданное специально для того, чтобы Оператор и дальше могла исправно выполнять свою функцию мяса для приманивая врагов.

— Как только ты осознаёшь, что по-настоящему близка к смерти, твоё самосознание отходит на второй план, а на первый встают… скажем, «инстинкты», — Йон спокойно, методично складывает инструменты в ящик, словно ведет разговор о погоде на Цетусе. — Ты переходишь в аффект и в этом состоянии не различаешь ничего, кроме угроз. Твой мозг стремится выжить, а потому устраняет всё, что может представлять опасность, даже самую минимальную. То есть, всё живое в доступном радиусе.

Оператор на орбитере, ошеломленно смотрит на военачальника, только закончившего изучать её кресло. Прошло несколько дней после той миссии, когда она чуть не умерла на вооруженном флагмане Корпуса, в результате чего узнала об особенности своего организма, из-за которой чуть не напала на союзников. Из-за которой убила множество врагов, а вместе с ними — невинных людей, оказавшихся не в том месте не в то время. Из-за которой однажды ранила собственного брата, оставив ему отвратительный шрам, покрывающий пол тела и часть лица.

— Когда это происходит, ты достигаешь пика… эффективности, — Йон на мгновение замялся, будто ему действительно противно это произносить, — а потому кресло специально оборудовано так, чтобы ты была как можно более эффективна.

— То есть..? — Оператор нахмурилась.

— То есть тебя запирают в аффекте, — прямо сказал военачальник. — В твоем кресле нет мер безопасности, обрывающих Перенос, но зато в нем есть сегменты, воздействующие на Перенос и создающие новые стресс-факторы. Они заставляют твой мозг думать, что он в смертельной опасности, даже если это на самом деле не так, делают всё возможное, чтобы продлить данное состояние как можно сильнее. Ты не можешь выйти из аффекта, пока твоё тело не будет истощено настолько, что из него больше невозможно ничего выжать. А следом, когда это происходит, в дело вступают сегменты поддержания жизни и твой полутруп откачивают, возвращая в рабочее состояние.

Четвертая миссия — зачистка вражеского корабля. Задача состояла только в том, чтобы уничтожить противников, но по её окончанию Оператор всё ещё пребывала в бессознательном состоянии и не могла его покинуть. В результате корабль рухнул на поверхность Венеры, уничтожив поселение рабочих — Орокин оправдали это диверсией Владеющих разумом.

Пятая миссия — зачистка шахт, куда один из прибывших шпионов пронес заражение, Оператора отправили на неё совместно с другим Тэнно, которому было поручено расследование появления техноцита на планете. По окончанию задачи Оператор всё ещё пребывала в аффекте — шахтерский лагерь был обращен в руины, а второй Тэнно, немногим позже, предал Орокин и дезертировал.

Шестая миссия — очередной Мюрекс, задача выполняется совместно с Ивальдом, которому нужно было забрать данные о передвижении кораблей, пока Оператор отвлекала на себя внимание противника. По окончании своей задачи, брат, конечно же, не покинул поле битвы без девчонки и направился к ней, чтобы забрать с собой. В результате Перенос Ивальда был экстренно отключен, а самого Тэнно сразу же отправили в медотсеки. После этого правая половина его тела покрыта шрамами, оставшимися от поврежденного Переноса.

И так из раза в раз. Оператор сражается, пока не победит, либо пока не окажется на грани смерти — тогда она продолжает сражаться с гораздо большей эффективностью, потому что человеческий мозг готов применить все свои ресурсы для выживания. Она истощается и после этого возвращается к нормальному состоянию. Истощается и возвращается. Истощается и возвращается. Из раза в раз, из раза в раз, не страдая и не теряя в эффективности. Идеальное оружие.

Когда-то она гордилась своим свободолюбием. Единственная, кто осмелился препятствовать золотым владыкам и отказываться выполнять их приказы, а потому Орокин перестали приказывать. Они просто начали сбрасывать её прямиком в битву и дальше желание жить делает всё само. Так отвратительно и в то же время умно. В стиле Империи.

Оператор не знает, сожалеет ли она о своем неподчинении или нет. Сейчас это уже неважно. Сейчас Орокин мертвы, от них остались лишь руины, захороненные в Бездне, где их никто и никогда не найдет. Там же находится и Оператор, неспешно шагающая по пустым коридорам Заримана, пораженным металлом.

Печальное завывание Ангелов. Кривые гуманоидные фигуры, старательно вылепленные Бездной. Моргающие лампочки, сломанные двери и сбитые с места столы с мусорками. Гробовая тишина мертвого корабля, в котором каждый шаг по металлическому полу отдается звонким эхо, что слышно, наверное, на других уровнях. Застывшее во времени и пространстве место, более не способное к исцелению. Словно поврежденная деталь механизма, вылетевшая из основного конструкта и пострадавшая настолько сильно, что уже никогда не встанет на место.

Любое движение здесь неестественно. Любая жизнь здесь не должна существовать. Но Оператор идет. Пересекает коридор, осматривая корабль, такой знакомый, и в то же время совершенно новый. Искаженный. Разрушенный. Обезображенный. Лишенный теплых красок. Погруженный в холод Бездны, полностью поглотившей Зариман.

Раздался вой Ангела. Оператор остановилась. Затем, медленно повернулась, беззвучно переставляя ноги.

Её взгляд, ничуть не померкнувший от того времени, что девчонка провела в Бездне, устремился точно на Бродягу, впившись в неё, словно острые, скрюченные когти.

Бродяга вдохнула и открыла глаза.

— Эй… эй, ты в порядке? — обеспокоенный голос пробился сквозь стук крови в ушах. — Слышишь меня? Подай какой-то знак!

Бродяга нахмурилась, с трудом различая мутные очертания склонившегося над ней человека с длинными блондинистыми волосами. Над человеком что-то… металлическое. Грязно-желтое, словно газ. Ах да… она же, вроде как, с Нирой сражалась. Сражалась, а затем упала из-за внезапной головной боли, сопровождающей очередной сон, который, как теперь уверена женщина, на самом деле является видением. Видением того, что происходит в Бездне… на Заримане.

— Ну же, давай, — а девушка всё не успокаивается, — сколько пальцев я показываю?

— Аврис, — сморщившись, пробормотала Бродяга, — хватит совать руки мне в лицо.

Девушка на мгновение замерла, после чего расплылась в широкой, облегченной улыбке. Уже спустя жалкие секунды рядом оказался Ивальд, на лице которого всё ещё видна настороженность, перемешанная с беспокойством.

— Ты в порядке? — спросил он. — Что случилось?

— Долгая история, — проворчала Бродяга, медленно садясь. — Меня больше интересует архонт, который может нас убить.

— Мертва, — бодро отозвался Дейт, стоящий неподалеку.

Парень указал пальцем в центр посадочной площадки Газового города, на которой проходила битва до того, как мозг Бродяги решил благоразумно отключиться под давлением очередных видений Бездны. Там, на грунтованной поверхности, лежит Нира, точнее то, что от неё осталось — труп изувечен, змеиная голова оторвана от тела, а кристалл архонта благополучно вырван и теперь лежит в руке Висп. Остальные варфреймы стоят рядом с трупом, как, непосредственно, ответственные за то, что произошло с беднягой.

— Ну надо же, — вскинула брови Бродяга. — Наверное, мне не стоит удивляться.

— Тебе — нет, мне — да, — ответил Ивальд. — Что происходит? Ты просто потеряла сознание посреди боя, тебя даже никто не атаковал!

Женщина шумно выдохнула, не совсем готовая к данному разговору. Если её преследуют все эти видения и, если Оператор жива, значит очень скоро они неизбежно встретятся в ходе очередного парадокса. И, следовательно, об этом так или иначе должен знать Ивальд. Не только о том, что Бродяга покинет Изначальную вселенную, вернувшись в Дувири, но и о том, что его сестра, которую он считал мертвой, жива.

Это будет крайне сложный разговор, который пока, честно говоря, не стоит проводить. По крайней мере не при всех.

— Ивальд, — выдохнула Бродяга. — Потом. Сейчас нам надо убираться отсюда.

Если у Тэнно и были какие-то возражения, то они быстро исчезли, когда вдалеке послышались крики солдат Корпуса, подчиненных Вуали. Довольно быстро все согласились с тем, что пора уходить и отправились к ближайшей посадочной площадке, где их уже ожидал транспортник Корпуса, управляемый цефалоном.

Эвакуация прошла без лишних проблем — корабль успешно покинул Газовый город, не пострадав от выстрелов солдат Нармера, а Бродяга, вместе с остальными, уселась на пол, позволяя себе перевести дыхание. Итак, последний архонт мертв и третий кристалл получен — Висп всё ещё вертит его в руках, раскручивая как мяч, явно позабавленная — а это значит, дорога к борьбе с Нармером открыта. Осталось только отнести все кристаллы к Лотос, пробудить её ото сна и отправиться либо в Бездну, либо в бой, спасать Изначальную систему от зловещих планов Балласа.

Ура…

Раздалось болезненное шипение и, подняв взгляд, женщина увидела, как Ивальд отпрянул от выступа во внутренней обшивке корабля, к которому, похоже, случайно прислонился плечом.

— Ты ранен? — Аврис тут же насторожилась.

— Нет, — слишком быстро ответил парень.

Аврис устремила на военачальника пристальный взгляд прищуренных в молчаливой угрозе глаз. Медики «Посмертия» не любят героизм. В следующее мгновение девушка встала и подошла к Ивальду, чтобы осмотреть его плечо, где на комбинезоне появилось подозрительное темное пятно — тот даже не стал сопротивляться, потому что бесполезно. В течении всего этого процесса между ними царила крайне неловкая тишина, которая может быть только между двумя поссорившимися людьми. Ещё хуже, когда эти люди состоят в отношениях.

Бродяга решила, что она слишком устала для подобных драм и закрыла глаза в ожидании, когда транспортник доставит их обратно на Землю. К сожалению, долго ей посидеть в спокойствии не дали, потому как уже скоро Ивальд подал голос:

— Так что с тобой произошло?

Открыв один глаз и посмотрев на парня, Бродяга увидела в его глазах решительность, красноречиво говорящую о том, что оставлять эту тему он не собирается. Женщина подавила усталый вздох при мысли о том, что ей сейчас придется объяснять.

— Прежде чем я скажу, — размеренно начала говорить она. — Помнишь, что Бездна лишена вменяемых законов физики, времени и пространства? Этернализм, парадоксы и прочее дерьмо.

— …помню, — с промедлением ответил Ивальд. — К чему это?

— К тому, что твоя сестра, скорее всего, жива.

Ошеломлены были, кажется, все — и Тэнно, все как один уставившиеся на Бродягу, и варфреймы, тоже мгновенно отреагировавшие на данную новость и резко повернувшие головы к ней. Корабль погрузился в очень неловкую и очень неуютную тишину, пока в мозгах всех присутствующих медленно прокручивалась информация о том, что Оператор не умерла. Первым очнулся Дейт — он издал нервный смешок и подскочившим на несколько тонов голосом спросил:

— Что, ещё раз?

Бродяга лишь развела руками, показывая, что они всё правильно услышали.

— Она упала в Бездну, — обманчиво ровным голосом напомнил Ивальд, на его лице ещё не видно ни одной понятной эмоции.

— Как мы уже выяснили, падение в Бездну — не гарант смерти, — пожала плечами женщина. — Я вижу её… точнее её воспоминания, наверное. То, что она пережила на Заримане и после него. И, если моя интуиция не лжет, скоро мы с ней встретимся.

А интуиция вряд ли может лгать, учитывая то, что Оператор бродит по коридорам мертвого Заримана, словно ожидая чего-то. Или кого-то. Гребаная Бездна с её парадоксами и трюками, как будто Дувири было недостаточно. Бродяга устремила взгляд на Ивальда — тот всё ещё не подает признаков нервозности, гнева, или хоть каких-то эмоций, которые должен испытывать человек в подобной ситуации. Единственное, что выдает бурю, бушующую внутри парня — напряженные плечи и крепко сжатые кулаки.

— Ты.., — выдохнул он, не сумев сдержать дрожь в голосе. — Ты не можешь просто сказать это… вот так.

Бродяга поджала губы, почувствовав укол боли от открытого недоверия и уязвимости, сквозящих в тоне Ивальда. Грозный, решительный военачальник, открыто выступающий против основателя клана, теперь сидит и смотрит на неё как беззащитный ребенок, широко раскрыв глаза, в которых виден огонь надежды.

— Послушай, — вздохнула Бродяга, — я сама не до конца понимаю, что происходит, потому что это Бездна, даже сраный Альбрехт Энтрати не понимал, как она работает. Всё, о чем я сейчас говорю — это мои ощущения, предчувствие, интуиция, называй как хочешь. Я видела твою сестру на Заримане. Видела её воспоминания, то, что она пережила, то что чувствовала и сейчас у меня нет никаких сомнений в том, что скоро мне придется покинуть Изначальную систему, чтобы она могла вернуться на своё место. Не знаю почему, просто…

Просто всё внутри неё извивается в протесте при мысли о том, чтобы остаться в реальности дольше, чем она уже остается. Просто какая-то часть её мозга упорно настаивает на том, что Бродяге нет места в этом мире и что она должна покинуть его как можно скорее. Просто странный холод во внутренностях, оставшийся после Заримана, упорно тянет её в Бездну, туда, где исчез этот проклятый корабль.

Несмотря на то, что нет никаких существенных доказательств происходящего, Бродяга практически полностью уверена — ей осталось совсем недолго находиться в этом мире.

— Не могу говорить точно, что происходит, — продолжила женщина, — но… когда дело касается Бездны, я привыкла доверять своей интуиции. Обычно она не врет.

Ивальд шумно выдохнул и выдернул плечо из захвата Аврис, словно испытывая боль от самого факта того, что к нему прикасаются. На лице парня отобразился целый спектр противоречивых эмоций, ни одна из которых не кажется хоть сколько-то положительной, хотя какие ещё могут быть эмоции после подобной новости. Сестра, которую он три месяца считал мертвой, на самом деле оказалась жива… Бродяга даже не представляет, как бы она чувствовала себя на месте Ивальда. Когда в Дувири женщине довелось встретиться с двойниками своей семьи, созданными Бездной… что ж, на тот момент она уже была измучена больными фантазиями Тракса, а потому, наверное, физически не могла испытывать ничего, кроме пустоты. И всё равно, даже в таком полумертвом состоянии, Бродяга отчетливо помнит невыносимую тоску, пронзившую её сердце при взгляде на родные лица, искаженные Бездной и собственным разумом, создавшим фальшивый мир Дувири. Едва ли она может понять, каково Ивальду и от этого ощущение беспомощности становится ещё более дерьмовым.

— Зачем.., — сквозь крепко сжатые зубы, выдавил парень. — Зачем ты даешь мне надежду? Никто не выживает в Бездне…

Бродяга лишь развела руками, не зная, какой ответ лучше дать на это.

— Я тоже так думала, — спустя пару долгих секунд тихо произнесла она.

Ивальд издал странный, сдавленный звук, похожий то ли на ругательство, то ли на мрачный смешок.

Какое-то время в шаттле царила гнетущая тишина, полная невысказанных слов. Бродяга посмотрела на варфреймов — их головы всё также повернуты точно к ней, что навевает не самое приятное ощущение, в основном потому, что непонятны мысли этих ребят. Злы ли? Удивлены? Взбешены? По их виду этого совершенно невозможно разобрать, а от того и появляется жуткое ощущение где-то глубоко внутри. Да уж. Когда Бродяга могла с ними общаться всё было гораздо проще.

В конце концов тишину прервал Ивальд, когда встряхнул головой, посмотрел на женщину, и сказал:

— Если она действительно жива… вытащи её. Сделай всё возможное, чтобы она смогла вернуться. Пожалуйста.

Столько молчаливой, отчаянной мольбы в глазах человека Бродяга не видела очень, очень давно. Женщина растянула губы в слабой, пустой улыбке человека, уже смирившегося с тем, что он никогда не сможет стать счастью чего-то большего, чем созданного им же самим мира. Её не ждут. Никогда не ждали. И это нормально. Она сама решила добровольно отвернуться от Заримана и боязливо избегала Дормизона в страхе перед тем, что ждет за его пределами. Нет ничего удивительно в том, что последовало за этим избеганием, а потому всё, что сейчас может сделать Бродяга, это засунуть противное ощущение тоски как можно глубже внутрь себя и пообещать:

— Приложу все усилия.

---

1) Процесс переселения Орокин в новое тело с помощью Кувы. На всякий случай пометка, странное слово.

Вернуться к тексту

— До места назначения ровно десять минут, — учтиво оповестил Физика спустя полчаса после того, как Бродяга вместе с варфреймами благополучно сошла возле своего убежища, прихватив с собой все три кристалла архонта, предназначенные призраку Лотос.

Шумно выдохнув, Ивальд продолжил наворачивать круги по отсеку транспортника, не в силах усидеть на месте. Он старается не надеяться, видит Бездна, он старается, но какая уже разница, если его глупый мозг зацепился за два простых слова: «сестра жива» и постоянно проигрывает их на повторе, словно поврежденную видеозапись? Три месяца… три полных месяца он делал всё возможное, чтобы запихнуть всю горечь и скорбь в самый дальний угол, где они не будут мешать борьбе с Нармером и всё ради чего? Ради того, чтобы Бродяга играючи скинула на него гребаную бомбу массового поражения, словно это ничего не значит. Просто прелестно.

— Ивальд, — осторожно позвала Аврис. — Ты…

— Оператор, срочное сообщение, — бесцеремонно вклинился в разговор Физика. — На додзё напали.

Ивальд резко остановился и развернулся, уставившись в потолок, где, по его мнению, мог бы находиться цефалон. Аврис и Дейт сделали то же самое, мгновенно насторожившись.

— Что? — переспросил Ивальд и тут же сорвался с места, направившись в кабину пилота, где есть иллюминатор. — Когда? Что произошло?!

— Силы Нармера раскрыли местоположение додзё, — ровно ответил Физика.

— Свяжи меня с додзё!

— Уже, оператор.

Ворвавшись вместе с остальными в кабину пилота, Ивальд уставился на вид нескольких кораблей Владеющих разумом, повисших далеко в воздухе. Не крупные, размером с обыкновенный транспортник, такие же странные конструкции как и Мюрексы, напоминающие ребра, только меньших масштабов. Перевозчики, далеко не самые опасные судна, в прошлом Тэнно могли в одиночку уничтожать такие, но сейчас, когда доступ к варфреймам ограничен, этих кораблей вполне достаточно, чтобы нанести огромный урон, если не уничтожить их убежище полностью. Посреди леса, из-за зеленых верхушек деревьев, видны вспышки света и размытые силуэты дронов Владеющих разумом, спускающихся с перевозчиков, чтобы присоединиться к уже развернувшейся битве.

— Долго вас ждать пришлось! — раздался приглушенный голос Йона, едва слышимый из-за грохота и шума на заднем плане.

— Йон, — Аврис подошла ближе, с тревогой осматривая развернувшееся поле битвы. — Что произошло?

— А ты как думаешь что?! — раздраженно ответил военачальник. — Нармеру не понравилось, что мы перебили архонтов и он решил перебить нас!

— Какова ситуация? — быстро отбросив любые мешающие мысли, связанные с сестрой, Ивальд заставил себя сосредоточиться на сражении.

Со стороны Йона раздался поток громких шумов, через которые пробился треск дронов Владеющих разумом, вероятно, разрушивших укрытие, за которым тот прятался. Тэнно, не сдерживаясь выругался и, судя по звуку выстрелов, вступил в битву с противниками.

— Йон! — обеспокоенно воскликнул Дейт.

— …я в порядке, — с сильным промедлением ответил тот, тяжело дыша. — Ситуация — дерьмо! Мы не были готовы к нападению, многих нет на базе, остальные не могут добраться до варфреймов, мы едва удерживаем оборону!

— Щиты? — спросил Ивальд.

— Они ударили по додзё, половина корабля обрушилась, Сенсея потеряла контроль над поврежденной частью, а мы не можем добраться до панели управления! Нам необходимо эвакуироваться, если хотим пережить этот… твою мать!

Снова шум, заставивший Ивальда напряженно поджать губы. Чем ближе транспортник подлетает к месту битвы, тем очевиднее становится их плачевное положение — верхушка додзё, выглянувшая из-за крон деревьев, обрушена и пошла трещинами по всей обшивке, земная растительность опалена, откуда-то из-за корабля идет плотный столб дыма, не говорящий ни о чем хорошем.

Казалось бы, день уже не станет сложнее.

— Вы можете уйти из зоны битвы? — спросил Ивальд.

— Нет, — ответил Йон, — нас окружили, никому не дают сбежать!

— Тогда пытайтесь прорваться к варфреймам и вступайте в бой, необходимо пробить окружение, чтобы вы могли эвакуироваться, — скомандовал Тэнно, быстро включившись в привычное управление боевыми действиями. — Где Пол? У него-то должен быть Вобан.

— Он заперт в додзё под завалами, пытается выбраться!

Конечно, он заперт в додзё под завалами, единственный Тэнно, у которого в распоряжении есть варфрейм, чудесным образом оказался за пределами боевых действий. Ивальд шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. Сейчас не время злиться на кого-то из-за личной неприязни. Не время.

— Ладно, — резко бросил он. — Продержитесь как можно дольше и доберитесь до варфреймов, те, кто смогут, должны помочь остальным, после чего всем составом вступайте в бой. Не увлекайтесь, ваша задача — создать проход, чтобы уйти с поля битвы. Мы скоро доберемся до вашего местоположения и поможем снаружи, пока…

По каналу раздалась череда громких, раздражающих помех, заглушивших линию и оборвавших любую возможность для связи с додзё. Дейт нахмурился, подошел к панели управления и быстро начал перебирать кнопки в поисках проблемы — работа с Йоном не прошла даром, парень довольно хорошо научился обращаться с корабельными системами — но уже спустя десять секунд нахмурился ещё сильнее, не обрадованный тому, что видит.

— Что там? — спросил Ивальд.

— Кто-то глушит сигнал, — ответил тот. — Нас отрезали от общей сети.

Не успели они подумать о том, кто и как это сделал, как помехи по связи внезапно прекратились и прозвучал новый голос, тот, который Ивальд меньше всего ожидал услышать.

— Поспешите, маленькие дьяволы, — Баллас улыбается, это слышно по его ленивому, невозмутимому тону. — Иначе всё ваше гнездо паразитов скоро будет разрушено. Неужели вы думали, что я просто проигнорирую убийство архонтов и позволю вам дальше строить свои глупые планы? Наивные, самонадеянные дети, всё грезите о том, чтобы стать «хранителями баланса» системы?

Он хрипло, прерывисто рассмеялся, так сильно и болезненно, словно скоро задохнется от собственного веселья. Даже линия связи подозрительно затрещала от того, насколько неприятным кажется смех золотого ублюдка.

— Мои грёзы занимает только твоё мертвое тело, сброшенное в Бездну, где тебе следовало сдохнуть вместе с Орокин, — с нескрываемой злобой ответил Ивальд. — Ты не сможешь убить нас, ты ведь знаешь это.

— О, это мне прекрасно известно, — беспечно ответил Баллас. — Твари вроде вас никогда не сдаются, не так ли?

Аврис настойчиво толкнула Ивальда в бок, призывая обратить внимание. Тэнно недовольно посмотрел на девушку, а та указала рукой куда-то в небо, пылающее опасным желто-оранжевым цветом из-за кораблей Владеющих разумом, заполонивших взор. Посмотрев в указанном направлении, Ивальд замер, уставившись на мигающий далеко в небе красный свет. Если не присматриваться, его можно очень легко пропустить в череде перевозчиков и остатках облаков, но наученный Старой войной глаз быстро распознает опасность. Мюрекс.

— Быть может я не смогу вас убить, но я могу сделать так, чтобы вы побоялись выбраться из своих нор, — пронизанный нескрываемым презрением голос Балласа затих в помехах оборванной связи.

— Они собираются нанести орбитальный удар, — выдохнул Ивальд, после чего бросился к пульту управления в попытке настроить канал с союзниками. — Йон, вам нужно срочно включить щиты додзё, иначе вы умрете! Ты слышишь меня?! ЙОН!

В ответ ему раздалось лишь статичное шипение, лишенное каких-либо признаков того, что другой военачальник услышал сообщение. Ивальд громко выругался и ударил руками по терминалу, в отчаянной попытке придумать хоть что-то, чтобы спасти остальных от смерти, пока красный огонь в небе продолжает тревожно мигать, предвещая скорую гибель всех, кто находится на поле битвы — и Тэнно, и Владеющих разумом.

— Я переключу на другой канал, — сказал Дейт, быстро застучав пальцами по терминалу. — Продолжай говорить!

Ивальд так и сделал. Это единственный выбор, который у него есть — говорить.

* * *

Груда обломков, в которые обратился весь коридор додзё, содрогнулась под сильным ударом, несколько камней осыпалось вниз, громко ударив по металлической обшивке корабля, но это не принесло совершенно никакой пользы и доступ к управляющим отсекам всё ещё завален Бездновой кучей мусора, которую крайне сложно убрать в условиях битвы. Вобан Прайм снова ударил по завалу, в тщетной попытке освободить хоть немного места и результат у этой попытки примерно такой же — отсутствующий.

— Твою мать! — рявкнул Пол, схватившись за ближайший кусок металла и потянув его на себя, с громким скрежетом вытаскивая из общей кучи.

Кусок с громким звоном ударился о ближайшую стену, но его исчезновение из завала не имеет никакого сраного смысла, потому что у Пола нет времени на то, чтобы разбирать обломок за обломком, освобождая путь. Его люди прямо сейчас обороняют корабль, рискуя жизнями и вступая в битву с Владеющими разумом, при этом не будучи облаченными в варфреймов, а он с Вобаном Прайм сидит в руинах, не в силах принести никакой пользы!

Ему нужно добраться до отсеков управления, Пол единственный, кто находится к ним достаточно близко, чтобы иметь хоть шанс на выполнение задачи. Каким-то образом, каким-то чудом он должен разобрать всю эту кучу, но как это сделать, если половина додзё просто обвалилась, засыпав все помещения?!

Если только… Пол уперся руками в обломки, крепко вцепившись пальцами в обожженный металл. Его кресло Переноса находится в отсеках управления, специально было размещено там на подобный случай, который, как надеялся Тэнно, никогда не настанет. Он может перенестись, может добраться оттуда до терминала и включить оборонные системы корабля, но что, если там тоже будут завалы? Что тогда ему делать? Остаться гнить в обломках собственного додзё? Хах, вот она судьба, достойная основателя.

— Гребанное посмешище, — с горьким смешком выдохнул Пол, уронив голову на грудь.

С другой стороны, есть ли у него выбор? Он не сможет разобрать этот завал, не сможет подорвать его без риска повредить управляющие системы, не сможет сделать буквально ничего в том положении, в котором находится сейчас. Выход лишь один.

— …слышит меня?! — из коммуникатора основателя послышались помехи, через которые пробился срывающийся от беспокойства голос Ивальда. — Нармер планирует нанести орбитальный удар, вам нужно немедленно включить щиты! Пожалуйста, услышьте меня хоть кто-нибудь!

Пол замер, уставившись на коммуникатор, который давно подключил к системам додзё, благодаря чему его сигнал гораздо сложнее заглушить. Ивальд продолжил кричать отчаянную просьбу подключить оборонные протоколы корабля, в то время как основатель выпрямился, перестав пытаться пробить завал.

Мюрексы Владеющих разумом странные вещи, не особо практичные, подходящие лишь для самих Владеющих разумом и в то же время, порой, пугающие тем, какую силу могут скрывать за, казалось бы, хрупкими частями судна, похожими на ребра. Вмешательство Мюрекса в ход сражения всегда означало лишь одно — немедленное отступление, либо поиск укрытия. В противном случае — уничтожение, ведь после удара от поля битвы мало что оставалось.

— Я слышу тебя, — произнес Пол.

Он посмотрел на завал из мусора и обломков, который и ранее разбирать смысла не было, а сейчас — просто убийство и себя и всех своих людей, что сражаются снаружи.

— Будет сделано, — тихо, но уверено закончил основатель.

— Пол? — на место Ивальда быстро встала Аврис и в её голосе уже слышна настороженность. Она всегда была слишком умна для своего же блага. — Пол, что ты задумал? Ты же не собираешься…

На мгновение Пол позволил себе собраться с духом. Вдох. Выдох. Затем, без капли сомнения, он оборвал Перенос, вернувшись в кресло.

Внутренности тут же пронзила тупая, пульсирующая боль, а легкие сдавило нещадной хваткой изможденного тела, не способного даже поддерживать дыхание. Крышка кресла плавно открылась, освобождая оператора, и Пол сразу рванул вперед, поднимаясь на ноги, облаченные в комбинезон Заримана, слишком большого для тощих, почти лишенных мышц конечностей. Не теряя быстро истекающего времени, основатель заставил себя переставлять ноги, несмотря на слабость и быстро нарастающую боль в суставах, его взгляд устремлен на двери отсека, сразу за которыми должна быть панель управления додзё, расположенная предусмотрительно близко, чтобы он успел до неё добраться.

— Оператор! — раздался голос Сенсеи, сразу заметившей обрыв Переноса. — Вам нельзя покидать кресло, нельзя! Немедленно вернитесь обратно!

— Цефалон, — выдавил Пол, стараясь не обращать внимания на собственный голос, который, без искажений Переноса, растерял всю свою твердость, оставив лишь болезненную хрипотцу и тяжелый свист, с которым Тэнно делает каждый новый вдох, — отключись.

Со стороны Сенсеи больше не последовало возражений, а значит она выполнила приказ. Основатель положил руку на терминал возле выхода и в полированном металле появилось отражение совершенно худого, обезображенного человека, кажущегося настолько уродливым и неестественным, что даже самому Тэнно не верится в то, что это — его лицо. Кожа полностью обожженная, деформированная, обвисшая из-за резкой потери веса, щеки впалые, нет ни бровей, ни волос, даже губы нельзя отличить от общей обожженной массы, которой стало лицо. Пол на мгновение замер, едва различая собственное отражение белыми, поврежденными глазами, после чего мысленно встряхнулся, заставив себя сосредоточиться на задаче — как можно быстрее ввел код доступа и все его немногочисленные ещё сохранившиеся мышцы буквально взвыли от столь мелкого движения. Двери отсека с тихим шумом открылись и, когда Пол увидел, что путь к управляющим системам остался чист, не заваленный обломками корабля, то подавил облегченный вздох, чтобы не тратить драгоценные силы и такой же драгоценный кислород, который с каждой секундой становится всё труднее и труднее поглощать.

Перед глазами, по краям зрения, начало опасно темнеть, но Пол продолжил двигаться, не обращая внимания на вой собственного тела, не способного пережить даже минимальные человеческие нагрузки. Ему нужно добраться до терминала. Ему нужно включить оборонные системы. Если в нем ещё осталось что-то от основателя, если в нем ещё осталась хоть какая-то сила, он должен выполнить задачу и защитить людей, доверивших ему свои жизни. Неважно чего это будет стоить. Неважно, что произойдет потом. Итог лишь один и он стал известен с того момента, как Пол покинул кресло.

Раздался грохот падающих снарядов, корабль задрожал, потолочные крепления опасно заскрипели под нагрузкой и Тэнно заставил себя двигаться быстрее, спешно ковыляя к заветному терминалу, до которого оставались считанные метры. Оказавшись рядом с приветственным экраном системы, основатель вцепился в края стойки, чтобы не потерять равновесие и не упасть совсем рядом с целью. Позволит себе рухнуть — уже не сможет подняться.

— Система, — прохрипел он, игнорируя боль в горле. — Включить… оборонные… протоколы.

Терминал запросил коды доступа и Пол без промедления и их ввел. Раздался громкий писк, оповещающий о включении систем и Тэнно может только надеяться, что он успел до того, как Нармер ударил. Не в силах больше удерживать равновесие, основатель рухнул на пол, тяжело хватая ртом воздух.

Так… холодно. Если бы у него осталась целая кожа на лице, она бы наверняка покрылась мурашками. Странное чувство. Пол так давно не чувствовал холода… кажется, целую вечность. Уже и забыл, насколько это… необычно. Чувствовать холод. Чувствовать хоть что-то, кроме толчков, с которыми варфрейм наносит удары.

Наверное, это не странно. Скорее приятно. Несмотря на боль слабого тела, это всё же приятно — чувствовать.

Пол выдавил из себя измученную улыбку, уже не в силах составлять в своём уме хоть сколько-то связные предложения. Глаза затянула пелена тьмы, которую не получается прогнать силой воли, в конечностях не осталось никаких сил, чтобы даже поддерживать себя в сидячем положении. Основатель безвольно оперся о стойку терминала позади себя и лишь по старой памяти нащупал коммуникатор на руке.

— Щиты включены, — пробормотал он, — …действуйте.

Системы издали тревожный сигнал, оповещая об ударах по важным частям додзё. Пол сглотнул, ощущая, как звон тревоги и треск внутренней обшивки корабля смешивается в едва различимую кашу из звуков, которые истощенный мозг Тэнно едва ли успевает зарегистрировать.

Он дальше уже идти не сможет, но... смогут другие. Те, кто оказался сильнее, те, в ком сохранилось больше смелости и решительности выступить против превосходящего практически во всем врага. Пол рад, что они есть. Ему таковым уже не стать, но оказаться причастным к победе — уже честь.

Основатель сглотнул. Сил не остается даже на разговор. Он проигнорировал тупую, тянущую боль и выдохнул:

— Пора нам… перестать… бояться Ока.

Корабль вновь вздрогнул, на этот раз сильнее, чем в предыдущий раз, и Пол, не в силах удержаться на месте, рухнул в сторону, ударившись головой о металл. Кажется, на его виске появилось что-то теплое. Тепло…

Пол закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в блаженную темноту.

Тепло… да… ему нравится тепло.

Ему нравится… чувствовать…

* * *

— Пол, нет! — Аврис отчаянно пыталась докричаться до основателя. — Стой!

— Хватит, не видишь, что он уже отключился? — Ивальд отдернул её от терминала связи, раздраженно нахмурив брови. — Нам нужно…

— Отпусти меня! — рявкнула девушка, вырывая руку из захвата военачальника. — Ты ничего не понимаешь!

— Что я не понимаю?! Объясни мне, что конкретно я не понимаю! У нас идет сражение, мы не можем тратить время на…

— Он умрет! — не сдерживаясь, закричала Аврис. — Если Пол покинет кресло — он умрет!

Ивальд замер, удивленно уставившись на девушку и не в силах придумать в ответ ничего, кроме как тупо пялиться на неё, в попытке осознать сказанное. Военачальница, тем временем, крепко сжала кулаки, а затем отвернулась, как всегда делает, чтобы взять себя в руки и вернуть контроль над эмоциями.

— Во время Старой войны.., — сглотнув, произнесла она, уже не видя смысла скрывать правду, — на его Резервуар напали Владеющие разумом, практически все Тэнно той группы были убиты, кроме него и ещё нескольких человек. Но после этого… тело Пола практически мертво. Оно не может продолжать жизнедеятельность самостоятельно, без Переноса и систем жизнеобеспечения кресла. Орокин хотели его… списать, но не успели, прежде чем мы их перебили.

Аврис практически выплюнула слово «списать», как будто само его существование раздражает её. Ивальд ошеломленно выдохнул, усиленно пытаясь переварить новую информацию. Он… он, конечно, понимал, что есть причины, по которым Пол не покидает варфрейм, но не такие.

— Я.., — выдавил Тэнно, — это…

Тэнно не закончил, отвлеченный вспышкой света в иллюминаторе. Посмотрев на додзё, Ивальд увидел, как между частями корабля загорелся бледно-голубой цвет и в следующее мгновение поле битвы покрыло защитное поле, оградив поляну от остального мира. Если оборонные системы додзё корабля заработали, значит до них кто-то добрался. А добраться туда мог только Пол.

— Нет.., — выдохнула Аврис, безвольно опустив руки.

Канал связи вновь зашумел.

— Щиты включены, — произнес основатель, заставив Ивальда вздрогнуть и в изумлении уставиться на терминал, откуда исходит звук.

Он никогда не слышал голоса Пола, не искаженного Переносом. Благодаря постоянному нахождению в варфрейме, тот звучал твердо, собрано и угрожающе, создавая идеальную картину руководителя, всегда готового к любым неприятностям и на которого можно положиться, не боясь за свою жизнь. Без Переноса Пола больно слушать.

Слабый, едва слышный, хрипящий голос, лишенный хоть какой-то силы или твердости. Слоги едва ли складываются в различимые слова, а дыхание настолько тяжелое и затрудненное, что кажется, основатель в любой момент может задохнуться, что, судя по всему, является правдой, а не просто обманом восприятия. Как он мог сохранять свой образ с учетом того, каких трудов Полу стоит просто разговаривать? Как он… как он вообще смог создать целый клан и повести его за собой, сделав «Посмертие» одним из сильнейших объединений Тэнно?

— …действуйте, — продолжил говорить основатель. — Пора нам… перестать… бояться Ока.

Вдалеке блеснул яркий, красный огонь и, будто в замедленном времени, Ивальд наблюдал за тем, как луч света бьет по земле точно туда, где идет битва. На долгие секунды весь обзор заполонил ослепляющий белый, волна ветра от удара была настолько сильной, что корабль тряхнуло и откинуло назад, заставив всех Тэнно вцепиться в ближайшие закрепленные предметы, чтобы не упасть лицом в пол. Системы транспортника издали тревожный сигнал, оповещающий об опасности падения, но, судя по всему, цефалон сумел справиться с управлением, потому как жесткой посадки среди деревьев так и не произошло.

Ивальд зажмурился, отвернулся от света и вцепился в терминал, также, как и Аврис с Дейтом — последний произнес что-то нечленораздельное, вероятно ругательство или жалобу на сильную тряску. Прошло какое-то время, прежде чем корабль наконец вернулся в стабильное положение, а белый исчез, позволив открыть глаза, что военачальник немедленно и сделал. Устремив взгляд на додзё, он с облегчением увидел, что щиты выдержали удар, сохранив в целостности всё, что осталось под ними. Не зря в своё время отвалили половину казны клана за них.

Взгляд сам собой упал на терминал связи, где замолк Пол, сказав свои последние слова. «Пора нам перестать бояться Ока».

— Физика, сади корабль и будь готов взлетать, — скомандовал Ивальд.

— Да, оператор, — отозвался цефалон.

Посмотрев на Аврис и Дейта, военачальник встретился с их решительными кивками, означающими, что они всё поняли без слов. Хорошо. Пол никогда не ошибался с тем, кого принимать в клан.

Довольно быстро Физика довел корабль до поля битвы и, взглянув на поляну сверху, Ивальд с досадой увидел, как Тэнно отступили вплотную к додзё, с большим трудом удерживая оборону и не позволяя Владеющим разумом добраться до додзё. По сути, их зажали в угол и едва ли они могут дать какой-то отпор, по крайней мере без варфреймов, которые спрятаны в отдельных зонах убежища, до которых не так-то просто добраться в нынешних условиях. Группа Тэнно сумела пройти половину пути, но их быстро прижал отряд дронов, заставив остановиться.

— Нам необходимо пробить путь отступления для остальных, — сказал Ивальд, когда транспортник начал снижение рядом с полем битвы. — Дейт, идешь со мной, попробуем атаковать вместе, Аврис, обойди с другой стороны и наведи шуму, чтобы рассредоточить силы противника. Будь осторожна.

— Да, сэр, — язвительно отозвалась девушка, за что была награждена острым прищуром глаз военачальника.

Оказавшись на земле, Тэнно быстро разделились по группам и, пока Аврис пошла пробираться через земные кусты, чтобы обойти Владеющих разумом, Ивальд с Дейтом подошли вплотную к дронам, распределившимся по краю поля битвы, чтобы не позволить никому сбежать.

— На счет три? — спросил Дейт, демонстративно поднимая усилитель.

— На счет три, — кивнул Ивальд.

Как только прозвучало тихое «три», оба Тэнно рванули вперед, ударив силами Бездны по ряду дронов, мгновенно обратившихся в пепел под воздействием губительной для них силы и мгновенно спровоцировав реакцию со стороны других Владеющих разумом. Крайне быстро они вступили в битву, затерявшись в толпе дронов, которых оказалось гораздо больше, чем думалось, смотря на битву издалека. Ивальд одним ударом убрал двух батталистов, после чего спешно ушел в состояние Бездны⁽¹⁾, избегая атаки конкулиста, оказавшегося рядом в считанные секунды. Неподалеку вспыхнул взрыв, после которого группа дронов разлетелась в разные стороны, словно мусор — Дейт времени зря не теряет.

Тихо хмыкнув, Ивальд продолжил бой, с отточенным навыком уклоняясь и атакуя в ответ, уничтожая одного дрона за другим. Вскоре он увидел, как группа других Владеющих разумом направляется в другую часть поля, где начался какой-то шум — Аврис тоже вступила в бой и, похоже, хорошо справляется со своей задачей. Сверху раздалось угрожающее трещание, заставившее военачальника инстинктивно отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать удара аэролиста, но следом наткнулся на оружие конкулиста и только чудом смог спасти живот от, вероятнее всего, смертельного удара, совершив рывок через врага. Отдохнуть Тэнно не дали и сразу же напала следующая группа врагов, очень решительно настроенная на то, чтобы разобрать его тело на запчасти. Это плохо. Дронов слишком много, долго держаться против них не получится при всем мастерстве военачальника.

Ивальд, разобравшись с новой группой дронов, сосредоточился на том, чтобы пробиться к остальным Тэнно, зажатым у додзё и дать им пространство для того, чтобы те смогли добраться до варфреймов.

— Их… невероятно много! — послышался напряженный голос Дейта из коммуникатора.

— Знаю, — выдавил военачальник, уворачиваясь от взмаха оружия очередного конкулиста. — Иди к додзё!

Со стороны Дейта послышалась только череда неразборчивых шумов, перемешанных с трещанием Владеющих разумом, после чего на расстоянии десятка метров произошел новый взрыв, откинувший группу дронов. Несмотря на эффективность, с которой они разбираются с врагами, этого недостаточно, чтобы убить всех на поле битвы, не говоря уже о перевозчиках, на которых, вероятно, находятся целые толпы подкреплений. Им нужно уходить, эту битву не выиграть теми ресурсами, которые есть в распоряжении Тэнно.

Ивальд рванул по направлению к додзё, убирая всех на своем пути и уворачиваясь от ударов новых, всё наступающих и наступающих дронов, словно они каким-то образом из пространства материализуются где-то неподалеку. Сквозь шум битвы и бешеный стук собственного сердца пробился громкий, неестественный звук, разнесшийся по поляне пугающим эхом и, подняв взгляд, военачальник увидел перевозчика, нависшего над поляной. Он прошел через защитное поле додзё, ослабленное после удара мюрекса.

Военачальник сдержал поток ругательств и начал усиленно пробиваться дальше, стараясь как можно быстрее выйти из-под зоны возможного удара корабля, но дроны, как будто поняв его план, стали активно атаковать Тэнно, не давая ему толком сдвинуться с места, что определенно не радует. Оправдывая все опасения Ивальда, перевозчик издал новую череду громких, раздражающих звуков, после чего между частями корабля мелькнул красный свет, возвещающий о скором ударе. Да, он будет меньшего размера, чем тот, который совершил мюрекс, но уничтожит всё, на что был нацелен и что-то подсказывает военачальнику, что сейчас удар направлен в него.

Заебись.

— Ивальд! — раздался надрывный крик Аврис.

В следующее мгновение она оказалась рядом, схватив Тэнно и прижав его к себе в отчаянном объятии, на которое Ивальд, ни на мгновение на задумываясь, ответил, крепко обхватив спину девушки и зажмурив глаза. Вспышка света перевозчика была такой яркой, что причинила боль глазам даже через закрытые веки. Военачальник уткнулся в плечо Аврис, чувствуя отчаяние, поджимающее желудок.

Это будет очень неловкая смерть.

Прозвучал оглушительный грохот, земля под ногами задрожала, словно при землетрясении, кожу обдал нестерпимый жар, пробивающийся даже сквозь плотный материал комбинезона, но спустя несколько секунд Ивальд не почувствовал боли. Свет потух, грохот затих, оставив лишь нестерпимый звон в ушах и привычный шум битвы, постепенно пробивающийся через ошеломление, однако руки, ноги… всё на месте. Что за… он не попал?

— Отвратительные придурки, — до уха донесся знакомый голос. Слишком знакомый голос. — Нашли время обжиматься!

Ивальд резко открыл глаза и повернул голову с такой скоростью, что шея неприятно хрустнула.

Перед ними оказалась Гаруда Прайм.

Гаруда Прайм, что откинула в сторону оплавленный кусок обшивки додзё, которым, похоже, заблокировала удар перевозчика, после чего обернулась к Тэнно таким плавным и привычным движением, как будто ничего не произошло. Как будто она не исчезла в Бездне на три месяца.

— Ты.., — ошеломленно выдохнул Ивальд.

— Шевели мозгами давай! — бесцеремонно прервала его сестра, с лязгом разворачивая сверкающие золотом когти. — У нас подкрепление!

Не дожидаясь ответа военачальника, она без каких-либо сомнений прыгнула в самую гущу битвы, разорвала в клочья несколько дронов на своём пути и это выглядело так, можно сказать, естественно, что Ивальд почувствовал, будто его ударили под дых, выбив весь воздух из легких. В следующее мгновение, впрочем, ему пришлось сосредоточиться на реальности, чтобы не умереть от случайного батталиста, не упустившего возможность ударить врага. Она права. Сейчас не время для сантиментов, какими бы ошеломляющими не были события.

Коммуникатор затрещал и в ухе военачальника раздался ещё один знакомый голос.

— Продержитесь ещё немного, скоро к вам прибудет подмога, — Мейриль даже представить себе не может, каких размеров смятение и облегчение поглотило Ивальда после произнесенных им слов.

Точно. Тэнно Венеры ведь хотели перенести рейлджеки ближе к Земле.

— Вы как нельзя вовремя! — прокричал Ивальд, убирая дрона, попытавшегося ударить Аврис со спины.

— Мы знаем, — хмыкнул Мериль.

Взглянув на небо, военачальник увидел очертания рейлджеков, появившихся в верхних слоях атмосферы, вероятно, пройдя через мюрексы с помощью Бездны. Атаки дронов стали в разы слабее и менее скоординированы, словно Владеющие разумом растерялись и Тэнно, не раздумывая, воспользовались заминкой, чтобы перетянуть преимущество на себя. Разобравшись с очередной группой врагов, Ивальд посмотрел в сторону и увидел, как Гаруда Прайм с присущей ей смертельной яростью убирает одного дрона за другим, разрезая и разрывая их на части как тряпичные куклы, не стоящие ничего. Довольно быстро вокруг неё стали скапливаться кучи из мертвых тел. При взгляде на это у военачальника не осталось никаких сомнений в победе — сестра выигрывала и гораздо более жестокие битвы.

Прогрохотал взрыв, с которым один из перевозчиков, обратившись в груду горящего мусора, начал падать, а следом за ним несколько других кораблей, точно подбитых фронтальными орудиями рейлджеков, над полем битвы пролетело несколько десантников, с которых грациозными прыжками спустились Тэнно «Нового взора», облаченные в варфреймы и не успел Ивальд оглянуться, как ряды дронов поредели, открывая лучший обзор на поле битвы.

Некоторые из «Посмертия» всё же смогли добраться до своих варфреймов и присоединились к Тэнно из другого клана, превратив в битву в настоящий хаос, подчиненный способностям зараженных кукол, которыми они раскидывают врагов. Трещание Владеющих разумом сменилось рычанием кавата Коры, плеском воды Гидроида, стрекотанием зараженных личинок Нидуса и Бездна знаем чем ещё, что только можно отличить в этой мешанине звуков.

И что ж. Если в одиночку Тэнно ещё могут сдавать позиции, то вооруженные варфреймами они без страха идут в бой, перехватив преимущество битвы так легко, что становится удивительным то, каким образом Владеющие разумом вообще смогли загнать их в угол. Ивальд, почувствовав облегчение, направился к той части поляны, где стоит его Рино Прайм, целый и невредимый, несмотря на все произошедшие события.

— Не увлекайтесь! — прокричал он. — Скоро сюда прибудет подкрепление врага, нам нужно уходить!

Тэнно, благо, его услышали, потому как начали уверено отходить от додзё к поляне, где расположены транспортные корабли, на которых можно покинуть Землю. Взяв управление над Рино Прайм, Ивальд с нескрываемым наслаждением вздохнул, чувствуя привычный вес тяжелых конечностей варфрейма и силу его ударов.

Результат дальнейшего сражения был предрешен с того момента, как Гаруда Прайм ворвалась на поле битвы — общими усилиями они разгромили основную силу противника, а те дроны, что остались, благоразумно решили скрыться из виду, чтобы дождаться дополнительных сил Нармера.

— Все на месте?! — крикнул Ивальд, проверяя Тэнно, скопившихся на поляне. — В додзё никто не остался?

— Если кто и остался, то он мертв, — отозвалась Фесфа, успевшая взять под контроль свою Ивару Прайм. — Весь корабль обращен в руины, у нас нет времени с этим разбираться!

Что ж. В её словах есть неприятный резон, с которым остается только смириться.

— Уходим! — отдал приказ Ивальд сразу же, как только нашел глазами Гаруду, благо, та не отбилась от общей группы и услышала решение военачальника.

Всем составом они в кратчайшие сроки добрались до транспортных кораблей, где быстро распределились по группам и поднялись в воздух, не теряя времени перед тем, как Нармер пришлет сюда ещё одну волну дронов.

— Летите к рейлджекам, — сказал Мейриль. — Мы сможем уйти отсюда через Бездну.

— Даже не сомневался в этом, — хмыкнул Ивальд, всё ещё чувствуя мандраж от адреналина, который заставляет его улыбаться как сумасшедшего. Хорошо, что он управляет Рино, иначе многие бы не поняли.

Быстро оглядев Тэнно, летящих с ним на корабле, военачальник с удовлетворением увидел знакомые варфреймы военачальников — Ивару Прайм Фесфы, Тринити Прайм Аврис и Хрому Прайм Йона — а также Гаусса Дейта. На мгновение насторожился, но быстро расслабился, увидев Гаруду, сложившую руки на груди и явно выжидающе смотрящую на брата.

Недолго думая, Ивальд подошел к сестре, остановившись с шаге от неё, ошеломленно обводя взглядом знакомого варфрейма, подарившего ему впечатляющий шрам на всё тело. Наверное, военачальнику не стоит испытывать положительных эмоций по этому поводу, но в Бездну приличия, он готов потерпеть и не самый симпатичный шрам, если это означает, что раздражающая Коротышка останется рядом.

— Привет, — сказала сестра спустя долгие секунды молчания.

Ивальд вскинул брови, всё ещё недостаточно пришедший в себя после битвы, чтобы нормально реагировать на её возвращение из мертвых.

— Привет, — ответил он и с иронией добавил:

— Давно тебя видно не было.

Сестра нарочито громко цокнула, наверняка закатила глаза и эта, казалось бы, раздражающая реакция оказалась настолько родная, что Ивальд уже не смог сдерживать чувства, рвущиеся наружу. Не слушая протестов девчонки, он схватил Гаруду за руку и притянул к себе, сжимая в таких крепких объятиях, на которые только способен — а он способен, учитывая силу Рино, подтверждением чему стал сдавленный хрип сестры.

— Ты меня убьешь.., — выдавила она, но вырываться на стала.

— Заслужила, — ответил Ивальд. — Никогда больше так не делай, слышишь меня?

Гаруда издала тихий смешок и попыталась пожать плечами, но получилось у неё не очень из-за веса Рино.

— Никаких обещаний, — честно ответила она.

Вероятно, если бы Ивальд не пребывал под влиянием эндорфинов от фактически выигранной битвы и возвращения сестры, то обрушил бы на девчонку всю силу своего беспокойства, заставив выслушивать самую длинную лекцию в её жизни, но, вероятно, это случится позже, когда Тэнно полностью осознает всё произошедшее и наберется праведного гнева, а сейчас… сейчас Ивальд просто рад видеть человека, которого, как он думал, навсегда потерял.

— Ладно, отпусти меня, — потребовала сестра, уперевшись руками в грудь Рино. — Хватит.

Ивальд покорно отступил, но буквально в следующее мгновение на Гаруду набросился Гаусс под управлением Дейта, которому наконец дали возможность выразить свои эмоции, коих у парня скопилось достаточно.

— Я ТАК ПО ТЕБЕ СКУЧАЛ, ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ!! — чуть ли не закричал он таким голосом, как будто скоро расплачется. — Как ты могла просто пойти и упасть в Бездну, а?! Ты хоть понимаешь, насколько мне было грустно?! Я даже сделал твою фигурку из палочек и мусора!!

— Дейт, отвали, — прошипела сестра, тщетно пытаясь вырваться из захвата друга. Хотя, если бы она серьёзно была намерена выбраться, то давно бы это уже сделала, а не притворялась беспомощной, отказываясь применять когти.

— НЕТ! — решительно замотал головой Дейт. — Ты не можешь просто умереть, поняла?! Я запрещаю тебе! ЗАПРЕЩАЮ!!

О, у девчонки не получится быстро выбраться из данного положения, это поняли все Тэнно на корабле. Ивальд с Аврис остались наблюдать со стороны, совершенно точно не собираясь помогать, а Фесфа с Йоном, покачав головой, отошли к кабине управления кораблем, правда, последний, перед тем как уйти, всё же подошел, чтобы потрепать Гаруду по голове.

— С возвращением, Коротышка, — сказал военачальник и впервые за долгое время в его голосе слышна искренняя улыбка.

Сестра наверняка могла бы огрызнуться в своем стиле, но вместо этого промолчала. Обычно это означает, что она либо согласна, либо не возражает, либо признает поражение, но отказывается произносить это вслух, либо планирует убийство… ну, её молчание может означать очень многое, на самом деле, однако сейчас Ивальду хочется верить, что она тоже рада вернуться.

Иногда Бездна может преподносить невероятные подарки.

---

1) Режим Бездны

Вернуться к тексту

Прошло довольно много времени. Или нет? Всего пара часов, или около того? Хотя, может и гораздо больше… как будто несколько дней, или даже месяцев. Оператор не может сказать, она уже давным-давно потеряла любое ощущение времени на этом проклятом корабле.

Зариман изменился настолько сильно, насколько это возможно, хотя, вспоминая времена обучения, девчонка не может сказать, что удивлена тому, каким стало это место. Оно всегда навевало не лучшие мысли даже тогда, когда учебные классы были целы, системы терморегулирования работали, не позволяя холоду оседать на стенах, коридоры не были захвачены металлом и странными фигурами, отдаленно напоминающими людей, а сам корабль не пребывал в разрухе, царящей в каждом отсеке. Всегда в нем было что-то настораживающее, какое-то неприятное предчувствие, что заседало где-то на краю сознания как маленький надоедливый мелкий дрон, постоянно ковыряющий кору мозга. Может, дело было во мрачных лицах рабочих корабля, может в надоедливой Мелике, искусственная радость которой вызывала желание поморщиться, а может, в чем-то более глубоком, запрятанном где-то внутри корабля. Сейчас, шагая по садам, мимо искривленных рук и застывших во времени статуй, тянущих бесформенные конечности к Оператору, она с чувством иронии думает, что так Зариман смотрится даже… проще. Нет вылизанных до чиста полов, нет ярких ламп, освещающих стены золотистым цветом, нет ухоженных растений, нет приятной глазу сверкающей и полностью бесполезной обертки корабля, который с самого своего создания был обречен на падение.

Гробовая тишина отсеков давит на плечи, словно тяжелый груз, вызывая желание вжать голову в плечи, каждый шаг, каждый звук и даже собственное тихое дыхание отражается от холодных стен гулким эхом, разносящимся на долгие метры вперед. Застывшее во времени место. Мертвое. Лишенное хоть каких-то намеков на жизнь. Никто живой не должен здесь находиться, это… неестественно. Нарушение того застывшего порядка, в котором пребывает Зариман. За время, проведенное здесь, Оператор странным образом обзавелась ещё более тяжелой стадией паранойи, чем была у неё до этого, потому что каждый шаг, каждый вдох, сопровождающийся эхом, каждый косой взгляд на искривленные человеческие фигуры вызывает у неё стойкое ощущение, будто кто-то находится рядом.

Кто-то незримый, неосязаемый, кто-то, кого невозможно увидеть собственным глазом, но он всё равно есть. Наблюдает, смотрит, изучает, следит за каждым действием Оператора, будто за насекомым, пойманным в коробку. Девчонка не чувствует взгляда, не видит ничего, кроме застывших в неестественных позах статуй, но всё равно не может утихомирить ту часть своего мозга, которая твердит об опасности. Что-то в её сознании просто отказывается верить обманчивой безжизненности корабля и продолжает бить тревогу, крича о том, что здесь гораздо больше угроз, чем кажется на первый взгляд. Что-то нависает над головой Оператора сложно тяжелый молот, готовый упасть в любой момент и девчонка понятия не имеет, что с этим делать.

Ответом Заримана является лишь жуткая, гулкая тишина, в которой, если прислушаться, может, получится уловить отголоски воплей и ударов кулаков, с которыми взрослые пытались пробить баррикаду и добраться до спрятавшихся учеников. Кто знает, может, если бы не Человек в Стене, у них бы всё получилось, хотя, вероятно, он на это и рассчитывал.

Гробовое молчание корабля прорезал свист, пронесшийся по саду. Оператор замерла и следом обернулась к источнику свиста — человеческому силуэту, вставшему у выхода из садов. Что за…

— Эй? — крик девчонки раскатился по отсеку. — Кто ты?

Фигура ей, конечно же, не ответила, потому что зачем кому-то вести нормальный диалог на этом ненормальном корабле, да? Человек, дождавшись, когда Оператор подойдет достаточно близко, развернулся и спокойным, прогулочным шагом скрылся в коридоре, словно желая, чтобы девчонка это увидела. Он хочет поиграть в догонялки? Ладно. Хорошо. Это единственный намек на какие-то ответы во всем этом запутанном месте.

Оператор покорно последовала за фигурой, прислушиваясь к небрежному свисту, который, словно приманка, разносится по отсекам, направляя и указывая путь. Время от времени появлялся и человек — он всё также учтиво дожидался, когда девчонка его заметит, подойдет, а затем уходил за ближайший угол, растворяясь в пространстве так, как будто его никогда и не было. Оператор, тем не менее, продолжала идти, не видя никаких других выходов.

Уже на полпути она поняла, куда её ведет призрак и, не дожидаясь его появления, уверенно зашагала к Дормизону. За всё прошедшее время девчонка так ни разу и не дошла до туда, несмотря на то, что путь знает идеально даже спустя много лет. Может, избегала. Может, боялась. Может, всё в месте. Сейчас это неважно, потому что конечный пункт назначения, похоже, остался лишь один.

Удивительно, но отсеки Дормизона оказались меньше всех остальных повреждены Бездной. Всё та же разруха, всё те же разросшиеся растения, захватившие ближайшие стены, всё те же трещины и грязные пятна на любых поверхностях, но нет ни металлических узоров, ни кривых рук, ни обезображенных фигур, застывших в попытке пробиться вглубь корабля. Каким-то образом именно эта часть Заримана пострадала меньше всего и каким-то образом именно в этой части горит привычный, теплый, желтый свет, разливающийся по холодному коридору словно лучи солнца.

Оператор остановилась у открытых дверей, слушая насвистывание, доносящееся из глубин Дормизона. Слишком давно она тут не была. Слишком старательно закапывала это место в собственном сознании, не желая вспоминать искаженное злобой лицо и ледяные руки, вцепившееся в горло. Долгие годы эти отсеки казались девчонке кошмаром, в который она бы никогда не хотела возвращаться, но сейчас… сейчас в груди лишь странное спокойствие, лишенное какой-либо тревоги. Даже не зайдя внутрь, Оператор уже успела заметить все те мелкие детали, которые, казалось, давно забыла: две длинные царапины на столе, которые она оставила когда вступила с Ивальдом в драку на палочках для еды, за что потом оба благополучно стояли в углах до самого ужина; маленький горшок с чахлым растением, о котором она изо дня в день старательно заботилась, но, как оказалось позже, поливала его слишком часто из-за чего оно начало гнить; стопка планшетов с учебными текстами, сложенная на полке рядом с кухонно гарнитурой — их читал как отец, так и Оператор, у которой не было никакого другого развлечения кроме ссор с братом и литературы; разрисованный поднос для еды, который принадлежал Ивальду и был намеренно испорчен девчонкой в отместку за исцарапанную тарелку — кто ж знал, что потом с этого подноса заставят есть её, а с тарелки — брата.

Столько мелких, казалось бы, незначительных деталей, но все они отзываются где-то в сердце тупой болью, словно удар молотка по ребрам. Несмотря на всё произошедшее, несмотря на руки матери, сжимавшие горло, несмотря на то, что Зариман стал началом круговерти хаоса и сражений, в которую превратилась жизнь как Оператора, так и остальных Тэнно, девчонка просто не может испытывать злобы, или страха по отношению к Дормизону. Только пустоту и боль, сопровождающую невероятно сильную тоску.

— Присаживайся, всё почти готово, — прозвучал голос откуда-то из глубин отсека.

Оператор нахмурилась, услышав знакомые ноты. Это очень похоже на её собственный голос, только… другой. Более низкий. Тихий. Сиплый. Будто его обладатель прошел через долгий, изматывающий путь, лишивший того большей части сил. Тем не менее, девчонка покорно села за стол, отмечая поднос с выложенными на него синтетическими кубиками. Сейчас она терпеть не может синтетику по многим причинам — то, как искусственная еда вяжет, то, как отдает химическим привкусом, то, как совершенно невозможно понять, что за текстура лежит на языке — но во времена Орокин Оператор при всем желании не могла отличить синтетику от настоящей еды. Фальшь или правда? Если речь идет о великой Империи, никогда не знаешь наверняка.

Свист прекратился и на кухню вышла женщина. Поставив поднос с едой на стол, она взяла с полки рядом палочки, а затем села напротив Оператора, разместившись столь вальяжно и лениво, как будто вокруг ничего странного не происходит, а она сама не является очередным сраным двойником девчонки.

Это не Демон — тот обычно принимает форму Оператора, да и глаза у него другие — это кто-то другой, то, как, вероятно, выглядела бы девчонка, если бы не обрела сил Бездны, затормозивших возраст Тэнно. Довольно высокая женщина — ха! — худая, поджарая, в неплохой физической форме — даже плотный комбинезон Заримана не может скрыть рельефа мышц плеч — и в то же время совершенно изможденная неизвестными событиями. Глаза женщины будто потухли, лишившись хоть каких-то искр жизни, под ними пролегли заметные синяки, которые, впрочем, присутствуют и у Оператора, лицо осунувшееся настолько, что хорошо заметны скулы, на коже видны первые морщины, которых, вероятно, ещё не должно быть в таком возрасте. Алые волосы неухожены и совершенно растрепаны, будто эта личность просто отказывается за ними следить, или у неё не хватает на это сил.

«Уставшая, ослабленная, лишенная стремлений» — такими словами Оператор может описать свою взрослую версию и, честно говоря, она не знает, что думать по этому поводу.

«Бродяга» — подсказал девчонке собственный разум и услужливо напомнил о тех коротких видениях, которые посещали девчонку в последнее время.

Узница мира, собственного её же собственным страхом перед неизвестным; вечные казни, повторяющиеся из раза в раз в течении долгих лет, пока, прямо перед троном правителя, с неба не упала отрезанная рука; долгий путь по островам в поисках обломков детской игрушки, вместе с чем Бродяга находила и части самой себя, которые, как она думала, давно были погребены под грузом прожитых событий; победа над ребенком, занявшим трон, возвращение власти над собственным миром, а затем… затем отказ от реальности. Погружение в тишину фальшивого королевства и решительное нежелание слышать завывание проклятого корабля, вечно маячащего вдалеке. Простое бегство от собственного прошлого и настоящего, решение спрятаться за пустыми декорациями сказочного мира, где, казалось, затяжное пение Заримана никогда не сможет её достать.

Достало. И силой вытащило в реальный мир, заставив столкнуться с тем, чего Бродяга так старательно пыталась избегать.

Оператор испустила долгий, тяжелый вздох, не сводя взгляда с женщины — та невозмутимо молчит, ожидая слов своей молодой версии. Какое-то время они провели в неловкой тишине, пока девчонка наконец не сказала:

— Какого хуя?

Бродяга приподняла уголок сухих губ в едва заметной ухмылке, а следом взяла палочки, начав лениво ковырять ими еду.

— Поверь мне, я задаюсь этим вопросом уже очень долгое время, — хрипло произнесла она, без особого энтузиазма разделяя синтетический кубик на две части.

— Кто ты? — не обратив внимания на её слова, спросила Оператор. — Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?

— Слишком много вопросов, на которые слишком сложно ответить, — поморщившись, заметила Бродяга. — Ты здесь делаешь то же самоё, что и я — барахтаешься в Бездне в результате её очередного парадокса. Что касается того, кто я…

Она поджала губы, видимо обдумывая, как бы получше ответить на этот вопрос.

— Ты не из будущего, — озвучила очевидную вещь девчонка. — Но… ты и не другой человек, верно?

— Всегда знала, что я умна не по годам, — хмыкнула Бродяга. — Да, я не из будущего, но мы с тобой — один и тот же человек. Просто так получилось, что ты сумела выбраться из Бездны, а я — нет. Сложно сказать, кому из нас пришлось хуже.

Оператор выразительно выгнула бровь и всем своим видом попыталась показать, что размытые формулировки женщины ей совершенно ни о чем не говорят. Та, быстро уловив намек, тихо усмехнулась и сказала:

— Этернализм. Помнишь?

Очередная временная теория, которую впихнули в программу просто чтобы потом отчитаться перед Орокин о высоком качестве обучения?

— Помню, — ответила Оператор. — Одно событие — несколько исходов и все одинаково реальны в пределах Бездны.

Бродяга издала довольное «мгм» и кивнула головой.

— Мы с тобой — разные исходы одного события, — пояснила она, указав палочками сначала на девчонку, а затем на себя, — того, что произошло на Заримане. Ты обрела силы Бездны и вернулась в Изначальную систему, а я так и осталась болтаться в Бездне, пока она любезно не выплюнула меня в реальный мир на замену тебе.

Замечательно. Единственное, чего не хватало Оператору для полного счастья во всей этой круговерти Безднового дерьма — это абстрактной временной теории, благодаря которой у неё может оказаться куча двойников из разных исходов одного события. Как будто и без них ситуация простой была.

— Значит.., — пробормотала Оператор, — всё это время ты была в Изначальной системе вместо меня?

— Вроде того, — кивнула Бродяга.

— Ладно, — смиренно подняла руки Оператор. — И… что дальше? Мы просто останемся сидеть тут, пока не произойдет очередной парадокс?

Бродяга неопределенно пожала плечами, показывая, то сама не знает ответа на этот вопрос.

— Дальше я отправлюсь обратно в свой мир, а ты вернешься в Изначальную систему, — сказала она. — Там прошло гораздо больше времени, чем тебе кажется — три месяца, если не больше. Нармер захватил всю систему и собирается поглотить Солнце, чтобы отправиться в путешествие до Тау, Лотос превратилась в эйдолона, взбесилась и улетела охотиться за Балласом, Ордис… ну, думаю, с ним всё будет хорошо. Твой брат и остальные Тэнно, вроде, начали оказывать сопротивление и объединяются в альянс, так что по возвращении тебя будет ждать целая куча неразобранного дерьма. Желаю удачи.

Она взяла стакан с каким-то напитком и демонстративно его подняла, делая тост за нервные клетки Оператора. Девчонка смерила женщину совершенно не впечатленным взглядом, но, ради приличия, тоже взяла стакан, чтобы сделать из него глоток. Сразу же после этого она закашлялась, почувствовав обжигающий вкус синтетического спирта.

— Откуда здесь вообще алкоголь? — сморщившись, спросила она.

— У отца было гораздо больше тайников, чем ты думаешь, — со смешком ответила Бродяга, не испытывая таких трудностей, чему определенно рада.

Оператор раздраженно прищурилась, наблюдая за самодовольным лицом женщины. Подумать только, она бы никогда не подумала, что будет беситься из самой же себя, только… повзрослевшей. Что за бред.

— Итак, — произнесла девчонка, — ты собираешься вернуться в Дувири.

— Ты знаешь о Дувири? — с интересом склонила голову на бок Бродяга.

— Я видела твои воспоминания, конечно, я знаю о Дувири, — закатила глаза Оператор. — И я также знаю, что ты решила остаться там с подачки нашего… общего знакомого.

Она пристально посмотрела на Бродягу, выразительно стуча пальцем по металлу кружки. Воспоминание о том, как женщина предстала перед двойником Оператора, в глазах которого сияли звезды, всё ещё расплывчато, но оно есть. Точно также как и воспоминание о сделке, заключенной между ними ради спасения фальшивых копий родителей, созданных Дувири.

— Ты довольно сильно привязалась к этому миру, — заметила девчонка, внимательно наблюдая за тем, как напряглись плечи Бродяги. — Настолько, что решила пойти на поводу у Демона.

В любой другой момент Оператор, вероятно, разозлилась бы из-за этого и высказала всё, что она думает о манере своей взрослой версии избегать реальности, но сейчас… сейчас ей просто хочется понять. Не кричать и не ругаться, а разобраться в происходящем без лишней злобы. Кажется, Бездна воздействует на неё удивительным успокаивающим способом.

— Я провела в Дувири очень много времени, и успела стать его частью, — покачала головой Бродяга. — Я не могу остаться в Изначальной системе и, если ради сохранения своего мира, мне придется пойти на поводу у Демона — хорошо.

— Не можешь, или не хочешь? — прищурившись, уточнила Оператор.

— Ты желаешь, чтобы я заняла твоё место? — вскинула бровь Бродяга.

— Я желаю понять, с каких пор фальшивый мир мне стал важнее настоящего.

Бродяга замолкла, в её глазах появилась странная смиренная меланхолия человека, не собирающегося даже отстаивать свою правоту. Это разозлило девчонку ещё больше — сам факт того, что её взрослая версия просто принимает обвинение, не собираясь с ним даже ничего делать. Да что с ней вообще не так?

Дормизон тряхнуло и свет ламп тревожно заморгал, отвлекая их обеих от разговора. Оператор нахмурилась и подняла глаза к потолку в поисках проблемы, в то время как Бродяга беспечно сказала:

— Время заканчивается. Разобраться со всем этим может только одна из нас, и я предпочту оставить эту роль тебе.

Девчонка посмотрела на женщину, не скрывая недовольства и, возможно, определенного презрения в глазах. Бродяга лишь растянула губы в пустой улыбке и, махнув рукой, попрощалась:

— Удачи. Она тебе понадобится.

* * *

Оператор глубоко вдохнула и распахнула глаза, почувствовав странное ощущение дежавю, как будто это уже не раз происходило, что, наверное, не удивительно, учитывая то, как часто ей приходилось просыпаться от кошмаров. Взгляд уставился в потолок орбитера, под телом чувствуется знакомая твердость тонкой лежанки, не особо смягчающей металлического пола, и, стоило только девчонке осознать, где она — та сразу же села, избавившись от любых отголосков сна.

Это орбитер. Не мертвый Зариман, поглощенный Бездной, а личная комната её орбитера, за иллюминатором которой видно дно озера, где Оператор, поддавшись своей паранойе, решила спрятать корабль. Она наконец-то выбралась.

Не теряя ни секунды, девчонка вскочила на ноги и буквально вылетела из отсека, не обращая внимания на слабость в ногах после сна — хотя можно ли произошедшее вообще назвать сном?

— Ордис! — крикнула она и, не успев сказать что-то ещё, столкнулась с твердым, непоколебимым телом, покрытым броней.

Оператор болезненно ойкнула и отступила назад, не готовая к внезапному столкновению, после чего подняла взгляд на то, что — кто — преградило ей путь. Гаруда Прайм ещё никогда не казалась девчонке настолько величественной и угрожающей как в заметно ухудшившемся свете орбитера. По ощущениям она провела в Бездне… неопределенное количество времени, которое сложно как-то обозначить, но радость вспыхнула такая, как будто действительно прошло все три месяца разлуки.

— Привет, Гару, — со слабой улыбкой, сказала Оператор.

Гаруда как-то странно дернулась, будто её током ударило, после чего крепко сжала руками плечи девчонки, то ли пытаясь понять, настоящая ли она, то ли желая сломать кости. Учитывая сложность варфреймов в выражении своих эмоций, возможны оба варианта.

— Пожалуйста, не ломай мне плечи, — попросила девчонка, — сейчас не…

— Ты гребанная тупица! — бесцеремонно прервав её, рявкнула Гаруда. — Я убью тебя своими собственными руками, ты слышишь меня?!

Ладно, это немного насторожило Оператора, но, несмотря на свою очень убедительную угрозу, варфрейм сделала ровным счетом ничего, чтобы воплотить своё намерение в жизнь. В этот момент из-за угла показались другие и девчонка поняла: быстро ей отсюда сбежать не получится. А надо бы.

— Послушайте, — спешно подняв руки, попыталась успокоить нарастающую панику Оператор, но, конечно, её уже никто не слушал.

— Просто невероятный идиотизм, по каким Бездновым причинам ты продолжила сражаться без нас?! — взвыл Вольт. — Я выброшу твоё тело в отходы Цереры, туда, где их никто не найдет!

— Это было совершенно необдуманное решение, я и раньше сомневался в твоих умственных способностях, но то, что ты сделала на Прагас — просто верх глупости, которого только может достигнуть человек, — холодно отчеканил Фрост, сложив руки на груди.

— Ни стратегии, ни планов боя, ни расчета своих действий, все твои решения — сплошной абсурд, вызванный бессмысленной эмоциональностью, — прагматично сказала Протея. — Немыслимое безрассудство — продолжать сражение с превосходящим тебя по численности врагом.

— Ты хоть представляешь, каково нам было?! — обеспокоенно прозвенела Гара. - Без тебя мы чуть друг друга не перебили! Ты не можешь просто пробудить варфреймов, а затем пропасть в Бездне на три месяца!!

— Я… я так зла! Или рада? Я очень эмоциональна! — воскликнула Банши и её голос разнесся по сознанию Оператора совершенно неравномерными волнами звука. — Мне было так плохо, что хотелось сломать тебе все кости! И это точно!

— Деяния грешницы тяжелы и преступления, ею совершенные, достойны святого покаяния, — прогудел Харроу, как всегда сложив руки за спиной. — Но прощения заслуживают те, кто стремятся к свету.

— Никогда, никогда больше ты не пойдешь никуда одна, слышишь меня?! — бритвенницы обеспокоенное взметнулись в воздух, пока Титания пробивалась через толпу. — Я натренирую твоего кавата выслеживать тебя, а затем заставлю своих бабочек лететь за тобой куда угодно, ты не сможешь от них избавиться!!

Умбра говорить ничего не стал, но его позы — поворота головы в сторону Оператора и стучание пальцем по рукояти никаны — вполне хватило, чтобы выразить всё внутреннее недовольство варфрейма.

Висп словами выразить своё возмущение не смогла, но она очень выразительно размахивает руками и перелетает из стороны в сторону, так что сомнений не остается: если бы варфрейм могла говорить, то в уши Оператора полилось бы очень много бранных слов.

Довольно быстро орбитер погрузился в ужасающий хаос, в котором всё, что оставалось делать девчонке — это терпеть гневные восклицания и бесконечные оскорбления в адрес её мышления, стратегии, существования и Бездна знает, чего ещё. Странно слышать угрозы смерти, перелома костей, похищения, заключения на орбитере, а также слежки и при этом воспринимать их как неуклюжее выражение волнения со стороны изувеченных техноцитом существ, но Оператор уже давно смирилась с тем, что её жизнь далека от нормальной. Что вообще такое нормальность?

— Послушайте! — крикнула девчонка, когда поняла, что гомон может продолжаться ещё очень, очень долго. — Я понимаю, что вы все нервничаете, и мне очень жаль, что я упала в Бездну после того, как мне проткнули грудь!

— Тебе что?! — взвилась Гаруда.

— ОДНАКО, — намеренно повысив голос, продолжила говорить Оператор, — мне кажется, что у нас есть более насущные дела, вроде, ну, знаете, войны.

Варфреймы замолкли, наконец дав девчонке выдохнуть и услышать собственный голос за всем этим нескончаемым гомоном нечеловеческих звуков, один угрожающе предыдущего.

— Я.., — Оператор замолкла, усиленно пытаясь подобрать слова, — я знаю, что всё это… просто безумие. На моем месте была моя повзрослевшая версия, а я сама в это время барахталась в Бездне, не понимая ровным счетом ничего. Что происходило с вами… мне даже думать не хочется. Эти три месяца дались тяжело всем нам. И… ладно, не буду скрывать, я тоже очень сильно по вам соскучилась и нет, мы не будем это упоминать в дальнейшем, только если вы не хотите отправиться к Гельминту.

В толпе разнеслась череда смешков, говорящих о том, что варфреймы точно не боятся произнесенной угрозы, но Оператор любезно решила не обращать на это внимания.

— Но сейчас, — девчонка подняла на них уверенный, твердый взгляд, — сейчас нужно найти Ивальда и остальных, чтобы удостовериться в их сохранности и не потеряться. После этого… что ж, у вас будет очень много времени, чтобы высказать мне всё, что вы обо мне думаете. И у меня тоже.

Возможно, немного жестоко вот так просто обрывать возможность варфреймов высказать все свои недовольства и осознать возвращение Оператора, но учитывая то, что сказала Бродяга о происходящем в реальном мире — захват системы Нармером, план по поглощению Солнца, Тэнно, вроде как, оказывают сопротивление — девчонка совершенно точно не хочет терять время и ждать, пока Ивальда и других, может, сотрет с лица планеты Баллас. Нужно найти их, удостовериться, что всё в порядке, а затем уже вспомнить про сантименты. Оператор не готова снова искать брата по всей системе.

Варфреймы, тем временем, переглянулись, явно обдумывая слова девчонки. Гаруда сложила руки на груди, как обычно делает, когда недовольна чем-либо, но открыто выражать своё несогласие не стала — понимает, что бесполезно. Они проработали вместе слишком долго и Дева смерти, вероятно, знает своего Тэнно также хорошо, как и Тэнно её. Другие, впрочем, этой способностью не обладают.

— Ты только вернулась из Бездны и уже рвешься в бой? — спросила Гара и, если бы она могла хмуриться, то определенно бы свела брови в сомнении так сильно, как это только возможно.

— Твой клан отправил тебя в одиночку в ловушку, где тебе проткнули грудь, а затем выбросили в Бездну, ты что, забыла?! — более пылко возразил Вольт. — И после всего этого ты первым же делом идешь помогать им?!

Оператор поморщилась, не уверенная в том, что этот момент стоит таких возмущений.

— Мы отправились туда вместе, — напомнила она. — Никто не знал, что Баллас установил дополнительное поле. То, что произошло… наверное, можно это назвать неудачным стечением обстоятельств. Не в первый раз в такие попадаем.

— Однажды ты не сможешь пережить эти «неудачные обстоятельства», — мрачно произнес Умбра, впервые за все время подав голос. — Рано или поздно не будет ни парадоксов Бездны, ни чудесного спасения.

Она не должна была пережить ни одно из этих «неудачных обстоятельств», начиная с самого Заримана, когда девчонка оказалась спасена только благодаря вмешательству Демона и продолжая всей той чередой самоубийственных миссий, каждая из которых была завершена только благодаря животному желанию жить, что брало верх над разумом.

— Вся моя жизнь — неудачные обстоятельства, — заметила Оператор. — Вы не можете ожидать, что после всего произошедшего я просто решу сидеть тихо, подальше от боевых действий. Мы были созданы для войны.

Кажется, на это ни у кого из варфреймов не нашлось возражений, вероятно потому, что сказанное — неизбежная правда. Никто из них не сможет просто забыть про Нармер и борьбу, даже если они понимают, чем это всё может закончится. От некоторых привычек уже невозможно избавиться, какими бы разрушительными они не были.

— Мы рады, что ты вернулась, — в конце концов вздохнула Титания и одна из бритвенниц приземлилась на плечо Оператора, затрепетав металлическими крылышками. — Без тебя меня были готовы убить друг друга в любую секунду.

Девчонка растянула губы в слабой, но искренней улыбке, не в силах сдержать странных, теплых чувств, рвущихся наружу. Эти зараженные придурки не смогли бы и полугода без неё протянуть, не оторвав друг другу головы.

— С возвращением, оператор, — к ним подлетел маленький дрон, в который, похоже, Бродяга каким-то образом заключила Ордиса. Интересно.

— Привет, Ордис, — отозвалась Оператор. — Ты знаешь, где скрываются остальные из «Посмертия»?

— Так точно, оператор, — с готовностью ответил цефалон. — С вами хочет связаться Тэнно из клана «Нового взора».

Девчонка смятенно вскинула брови и переглянулась с варфреймами с молчаливым вопросом в глазах — те лишь пожали плечами, показывая, что сами не особо понимают происходящего.

— Свяжи нас, — немного подумав, сказала Оператор.

Ордис воскликнул бодрое, согласное: «так точно!», после чего, спустя секунду молчания, по орбитеру пронесся незнакомый девчонке голос.

— Это Мейриль, какова ситуация? — твердо спросил он таким тоном, каким обычно обсуждают боевые действия или стратегию.

— Мейриль? — нахмурилась Оператор. — Какая ситуация? Кто ты?

— Сейчас не время для шуток, — раздраженно ответил тот. — Вы ещё держитесь? Вам нужна наша помощь?

Так… общаться с кем-то после трех месяцев отсутствия довольно проблематично.

— Мейриль это основатель клана, с которым «Посмертие» заключило союз, — подсказала Гара. — Видимо, он увидел твой идентификатор в клане и решил, что ты сейчас с «Посмертием».

— Ладно… Мейриль, — Оператор замялась, подбирая слова, — я, можно сказать, какое-то время была на… очень долгом и сложном задании, с которого только вернулась и ещё не знаю, что происходит. Зачем нам нужна помощь?

Со стороны основателя «Нового взора» последовало долго молчание, потому что он, судя по всему, не ожидал того, что кто-то из «Посмертия» будет не в курсе происходящих в клане событий. Какое-то время они простояли в неловкой тишине, после чего Мейриль всё же ответил:

— Насколько я могу судить по данным разведки, на ваше убежище напали силы Нармера.

Оператор застыла, удивленно уставившись в ближайшую стену. Затем посмотрела на варфреймов и встретилась с их решительными кивками — видимо уже смирились со своим положением — после чего, нисколько не сомневаясь в своих действиях, взяла под контроль Гаруду и рванула к десантному кораблю.

— Да, Мейриль, нам нужна помощь. Отправляйтесь к месту битвы как можно скорее, я буду впереди вас.

* * *

— Добро пожаловать домой, — прошелестел Куллерво, садясь на ближайший камень, покрытый местной чудной растительностью.

Бродяга ему не ответила, всё продолжая смотреть на просторы Дувири так, как будто видит их впервые. Сказочные, цветастые поля, полные красок, высокие замки, похожие на башни Орокин, возвышающиеся вдалеке, светло-синее, сверкающее небо спирали радости, местная живность, копошащаяся в кустах и пение птиц, разносящееся по просторам этого царства, застывшего в бесконечном цикле одного дня. Так красиво. Спокойно. Ни металлических поражений Бездны, поглощающей всё, до чего она может дотянуться. Ни холодного, черного космоса, где собственный крик мгновенно тонет в безжалостном вакууме. Ни Вуалей, извращающих воспоминания и подчиняющих себе всех, кто не способен цепляться за правду. Ни Нармера, захватившего Изначальную систему, итак изувеченную колонизацией Орокин и бесконечными войнами.

Лишь приятные глазу земные просторы, продуваемые свежими ветрами. Успокаивающая, непринужденная тишина, после оглушающего шума битвы, в которую погружена реальность и печального, пробирающего до костей завывания Заримана. Раньше Бродяге было так легко погрузиться в эту легкую, сказочную атмосферу мира, созданного её же собственным разумом. Раньше она могла без зазрения совести спрятаться за цветущими полями, игнорируя существование разрушенного, искаженного корабля, застывшего далеко в небе над горизонтом. В то время было так… просто. Забыться. Позволить себе погрузиться в привычную рутину исследования просторов Дувири и уничтожения Оровирмов. Время от времени она заходила в деревушку недалеко от дворца и навещала одну семейку, члены которой всегда приветствовали её с распростёртыми объятиями и каждый раз заставляли задержаться на час или два, чтобы помочь по хозяйству, или просто насладиться мгновением спокойствия перед тем, как придворный в очередной раз взбесится, поддавшись собственному отчаянию.

Это было так просто. Так просто не вспоминать про Бездну и ту реальность, из которой Бродягу выбросило словно ненужный мусор. Она не смогла найти своё место в Изначальной системе, а потому нашла его в собственном мирке, который гораздо более приветлив, чем бездушные Орокин, пославшие детей бороздить Бездну в бессмысленной попытке добраться до следующей системы, которую те хотели подчинить и колонизировать.

Дувири был приятнее реальности, где смерть и разрушения преследуют на каждом шагу. Раньше. Теперь, смотря на поля, каждое из которых Бродяга изучила вдоль и поперек, она по каким-то причинам не может их узнать.

Словно какая-то деталь механизма, вышедшая из строя. Словно фальшь, внезапно появившаяся в песне, что ранее звучала идеально. Словно пятно грязного цвета, проникшего на красочное полотно. Всё кажется тем же самым, и в то же время что-то внутри Бродяги решительно отказывается воспринимать этот мир так, как раньше.

Потому что в голове всё ещё свежи воспоминания об Изначальной системе — о Нармере, о подчиненных ему людях, страдающих от собственных извращенных воспоминаний, о Балласе, поддавшемся гордыне и сумасшествию, об архонтах, существование которых обрывалось точным выстрелом из Натарука. Потому что из головы всё не выходят лица Тэнно, не сдавшихся, не отчаявшихся, упорных и решительных детей, в руках которых лежит сила, способная искажать пространство и разрушать материю. Потому что среди них был её брат, на лице которого виден жуткий шрам от поврежденного Переноса, а не кукольный пластик, его глаза — теплые карие, а не бездушный белый.

Потому что по каким-то странным, абсурдным и совершенно непонятным для Бродяги причинам, реальность, серая, жестокая реальность, полная крови и бессмысленного насилия, причиняемого ради подчинения одних людей другим, стала ей приятнее, чем красочный, приятный глазу Дувири, заманчиво шепчущий у самого уха.

Ей нет места в Изначальной системе. Она — результат парадокса, который не должен был выжить. В ней больше нет того агрессивного запала, который есть в Операторе. Её глаза — потухший красный, так сильно отличающийся от яркого, сверкающего алого, коим обладает Оператор. Её стиль боя — осторожный, расчетливый, а стратегия всегда учитывает путь отступления, в то время как стиль боя Оператора — необузданная, пылающая ярость, уничтожающая всё на своем пути. Её первый инстинкт — бежать, в то время как Оператор, несмотря на своё всё ещё детское мышление, будет бороться до конца, пока не победит, либо пока не лишится всего, включая жизнь.

Бродяга спряталась в Дувири, позволив себе забыться среди всех этих красочных огней и ярких красок, в то время как Оператор встала наперекор силе, что её породила, даже зная, что это может привести к ужасным последствиям.

Они настолько разные, даже не верится, что изначально были одним и тем же человеком, просто прошедшим через разные обстоятельства. И от этого странным образом становится ещё хуже.

Может быть, Бродяга была бы готова остаться в Изначальной системе. Может быть, она хотела этого и хотела искренне, всем своим иссохшим, изможденным сердцем, которое, казалось, уже давно не способно испытывать по-настоящему сильные эмоции. Может быть, впервые за долгое время, у неё появились стремления и силы для осуществления этих стремлений, но всё вышеперечисленное не имеет никакого сраного смысла, ведь Бродяга — самозванка. Нежелательный исход проклятого этернализма, который должен был сгинуть в Бездне.

Так глупо. Раньше она смотрела на Дувири со странным умиротворением. Сейчас она не чувствует ничего, кроме пустоты, медленно пожирающей её заживо.

— Да, — хрипло произнесла Бродяга.

Добро пожаловать домой.

«Отдай это Лотос при встрече. Ей понадобится» — гласит маленькая записка возле бледно-желтого кристалла, предусмотрительно оставленного на видном месте в личной комнате. Почерк не самый аккуратный, размашистый, кривой — сразу видно человека, который очень давно не брал пишущего предмета в руки и уже подзабывшего, как вообще выглядят прописные буквы. Почерк Оператора, впрочем, вряд ли намного лучше — она не может даже вспомнить, когда в последний раз писала что-то от руки… наверное, ещё когда училась на Заримане, если не раньше.

— Кристаллы архонтов, — подсказала Гаруда, вставшая у выхода из отсека, как неугомонный верный страж. — Они были нужны тому Эйдолону, чтобы выжить.

Оператор понятливо кивнула, переведя взгляд на кристалл. Архонты… девчонка не знает, что это были за твари, но размытых изображений, показанных Ордисом, оказалось вполне достаточно, чтобы она их возненавидела… ну, буквально за всё. Изуродованные варфреймы, обращенные в диких, неконтролируемых монстров, настоящее лицемерие со стороны Балласа, желающего уничтожить всё, связанное с Орокин. Конечно, когда речь заходит о полезных машинах для убийств, принципы не так важны, можно и варфреймов сохранить, обезобразив их настолько, что дрожь берет.

Взгляд сам собой вернулся к записке Бродяги. В голове не укладывается то, что она может быть тем же самым человеком, что и Оператор, но буквально всё указывает на то, что это так, даже такая мелочь как почерк. Та уставшая, изможденная временем и лишенная желания бороться за своё место в реальности женщина — просто другая версия девчонки? Услышь она такое до своего путешествия в Бездну, определенно бы повертела пальцем у виска и отправила бы того, кто сказал это, в ближайший медотсек на осмотр. Но нет. Это не бредни, не странная попытка задеть. Всего лишь правда.

Женщина, добровольно отказавшаяся от Изначальной системы и пожелавшая остаться в фальшивом мире Бездны, полном красок. Женщина, искренне боявшаяся того, что происходит за пределами Дувири. Женщина, просто смирившаяся со своей участью самозванки, коей нет места в реальном мире. Женщина, полная страха и неуверенности, скрытых за толстым, тяжелым слоем усталости и апатии. Как из того строптивого ребенка, коим была и остается Оператор, могла вырасти Бродяга?

— Что ты можешь сказать о ней? — спросила девчонка, переведя взгляд с записки на Гаруду. — О моей другой версии.

Варфрейм ответила не сразу. Задумалась. Затем неопределенно пожала плечами, не давая точного ответа.

— Всё то же, что и ты, — произнесла она. — Если бы не обстоятельства, никогда бы не поверила, что вы один и тот же человек.

Конечно она знает, о чем думает Оператор и как сильно смятена. Говорит об этом так просто, будто само собой разумеющееся, что… на самом деле так и есть.

— Да, но.., — девчонка замолкла, размышляя. — Но помимо этого? Если не говорить о нас как о разных исходах одного события?

— Тогда это труп, — без капли сомнений отрезала Гаруда. — Мертвый человек, может не снаружи, но внутри. Ни стремлений, ни желаний, ни сил, она плыла по течению и не пыталась сопротивляться, просто… существовала.

Плыла по течению и не пыталась сопротивляться… да, наверное, именно так можно описать Бродягу. Её выкинуло в реальный мир — она смиренно решила бороться с Нармером, хотя никогда не была частью этой войны. Её закинуло обратно в Бездну — она смиренно вернулась в Дувири, как будто всё так и должно быть. И не то чтобы Оператор не благодарна за действия своей взрослой версии и, очевидно, она рада тому, что у них не возникло конфликтов на почве того, кто останется в реальности, но всё же… это так странно. Девчонка никогда бы не позволила обстоятельствам вот так просто швырять себя из стороны в сторону. Буквально вся её жизнь — история того, как противный ребенок с противным характером сопротивляется обстоятельствам и, если говорить начистоту — половина её проблем вытекает из этого сопротивления.

Бродяга же просто подчиняется, как будто так и надо. Это даже не злит Оператора, а просто вызывается настоящую растерянность.

— Впрочем, она взрослела, подверженная казням и пыткам, — заметила Гаруда. — Такое любого сломает.

— Но она не сломана, — возразила Оператор, нахмурившись. — Она смогла выбраться из цикла казней только благодаря тому, что не сломалась, и… Бездна, она даже смогла подчинить бесконтрольного варфрейма! Думаешь, сломанный человек смог бы залезть в разум варфрейма и заставить его слушать?

Отвечать Дева смерти не стала, потому что ответ очевиден. Если и есть место, которое может быть более жестоким, чем Дувири, подчиненный капризам Тракса — так это разум варфрейма, извращенный заражением и искалеченный пережитой болью. Человек, потерявший волю, просто там не выживет — утонет в агонии и кошмарных воспоминаниях, не сумев найти в себе силы с ними бороться. Если Бродяга дорвалась до разума Куллерво, вытащила его из собственной боли и пожирающей заживо вины, значит в ней ещё есть пламя, но почему оно такое… блеклое?

— В мире, где ты властелин, гораздо проще бороться, чем в чужом и неизвестном, — произнесла Гаруда. — Знакомая территория, знакомые ловушки.

— Не в территории дело, — покачала головой Оператор. — Понятия не имею в чем именно… но не в территории.

На какое-то время они погрузились в тяжелую тишину, размышляя каждая о своем, после чего варфрейм с явной настороженностью поинтересовалась:

— Она вернулась в Бездну и вряд ли оттуда уже выберется. Почему тебя это так волнует?

Оператор подавила смешок и только вскинула уголки губ в улыбке, лишенной хоть капли радости.

— Нет, — произнесла она, беря записку в руки. — Мы ещё встретимся. И это будет быстрее, чем ты думаешь.

Потому что всё, что происходит в Бездне, не происходит просто так. Всё, что происходит в Бездне, находится под наблюдением Демона, способного по щелчку пальцев отправить целый корабль-колонизатор в небытие. Парадокс Оператора и Бродяги — лишь очередной результат его действий и если этот фрик решил, что они должны встретиться, значит однажды их встреча сыграет свою роль и это напрягает больше всего.

Гаруда, впрочем, о существовании надоедливого двойника из Бездны не знает, а потому фразой Оператора была, конечно, смятена. Кажется, она хотела задать вопрос по поводу этого, на первый взгляд, странного суждения, но была бесцеремонно прервана Ордисом, оповестившим:

— Оператор, к вам посетитель. Ваш брат.

Девчонка закатила глаза, не сумев сдержать волны знакомого раздражения. Конечно, он тут, дал ей всего пять часов тишины, а затем нагрянул как гиперопекающий идиот, которым он и является.

— Впусти его, пока шлюзы не выломал, — ответила Оператор, кладя записку обратно на стол.

Гаруда какое-то время продолжала выразительно молчать, так и показывая своим видом: «я знаю, что ты что-то недоговариваешь и уклоняешься от ответа, но пока не понимаю, что именно», но преграждать выход не стала и позволила девчонке покинуть личную комнату. Спасибо.

С момента битвы у додзё «Посмертия» прошли почти сутки, которые были проведены в невероятной суматохе, по крайней мере для Оператора, которой пришлось в крайне сжатые сроки выводить орбитер из земного убежища и возвращать его обратно в космос, при этом старательно избегая кораблей Владеющих разумом, окруживших планету. Получилось это провернуть только благодаря рейлджекам «Нового взора», к одному из которых был прицеплен корабль и после небольшого путешествия через Бездну они оказались за пределами кольца Нармера. Остальные Тэнно в это время, не теряя возможности, сразу же приступили к переговорам и обсуждениям альянса — Оператор не особо вслушивалась в их диалоги, слишком занятая тем, чтобы вывести своё оборудование в космос, но буквально все разговоры окружающих её людей были заполнены тем, как дальше будет двигаться война.

Кажется, Нармер своим нападением невольно дал толчок объединению Тэнно, что довольно забавно. Баллас, наверное, злобно скрежещет зубами на своем троне, или где он там сидит.

— Эй, — Ивальд приветственно махнул рукой сразу же, как вступил на орбитер Оператора.

— Эй, — повторила девчонка, встав в метре от брата.

Они оба замолчали, смотря друг на друга. Наступила неловкая тишина. В глазах Ивальда, внимательно разглядывающих девчонку, промелькнуло что-то странное и что-то совершенно не внушающее доверия.

— Я собираюсь тебя обнять, — в конце концов оповестил военачальник.

— Нет, ты не собираешься этого делать, — прищурившись, отрезала Оператор.

— Да ладно, я три месяца считал тебя мертвой! — развел руками Ивальд.

— Я тоже три месяца себя мертвой считала, ты не особенный.

— Ты.., — брови брата нахмурились, как всегда перед тем, как он начнет раздражаться и вступит в очередной бессмысленный спор, у которого не будет вразумительного конца, но, перед тем как высказать свой, несомненно, жалкий аргумент, внезапно замер, уставившись на девчонку.

Какое-то время он продолжал смотреть на Оператора этим странным, тупым взглядом, смысл которого не особо понятен. Когда она уже собиралась помахать рукой перед лицом брата, на случай, если тот по каким-то причинам встал в ступор, Тэнно наконец очнулся и тихо, облегченно рассмеялся, словно с его плеч упал крайне тяжкий груз.

— С тобой всё в порядке? — с сомнением спросила девчонка. — Мне нужно звонить медикам, чтобы проверили у тебя проблемы с мозгом?

— Невероятно сильно бесишь меня, — всё ещё улыбаясь, ответил Ивальд. — Рад, что ты вернулась.

И, не слушая протестов Оператора, за руку притянул её к себе, всё-таки заключая в объятия. Придурок упертый. Девчонка цокнула достаточно громко, чтобы брат это услышал, но всё же позволила продержать себя в захвате какое-то время потому что возможно, только возможно, ей тоже не хватало раздражающих комментариев Ивальда на холодном и мертвом Заримане, пораженном металлом Бездны. Но только возможно. Сам Ивальд узнает об этом только через труп Оператора и то ему придется вскрыть этот труп, каким-то образом изобрести прорывные биологические установки и по остаточным сигналам в мертвых нейронах её мозга понять, о чем она когда-то думала.

— Всё, хватит, — спустя где-то полминуты объятий, девчонка отстранилась, благо, Ивальд ей позволил. — Зачем ты здесь?

— Что, мне нельзя увидеть Коротышку, которую я считал мертвой? — саркастично поинтересовался Тэнно.

— Я же вижу, ты от нетерпения трясешься, — закатила глаза Оператор. — Что случилось?

По началу Ивальд упорно молчал, отнекивался и, пока они шли в личную комнату девчонки, давил на то, что действительно соскучился по сестре, но она провела с этим идиотом слишком много времени, чтобы не заметить блестящего возбуждения в его глазах. В конце концов, видимо поняв, что притворство бесполезно, брат сдался и сказал:

— Сюда скоро прибудут Тэнно со всей системы, они готовы объединиться в альянс. Как только все соберутся, начнутся обсуждения условий, и я буду выступать в качестве одного из глав союза.

Оператор удивленно вскинула брови, но, немного подумав, пришла к выводу, что это не такая уж и неожиданная новость. Насколько она поняла, в течении последних пары недель Ивальд был чуть ли не главным двигателем отношений между Тэнно, если, конечно, не считать Бродяги, благодаря которой они в принципе смогли убить архонтов. Постоянно с кем-то говорил, что-то обсуждал, что-то планировал, явно успел установить хорошие взаимоотношения с Мейрилем — нет ничего удивительного в том, что он будет принимать участие и в обсуждении формирования альянса.

С одной стороны девчонка испытывает определенную гордость за брата — об этом он тоже никогда не узнает — но с другой…

— А что с Полом? — спросила девчонка. — Почему от него ничего не слышно?

Обычно никогда не пропускал такие события, всегда лез куда надо и куда не надо, а теперь почему-то молчит, не показывается. У Оператора есть крайне неприятное предположение о том, с чем это может быть связано и, к сожалению, оно подтвердилось, когда Ивальд понуро отвел взгляд, стоило только упомянуть имя основателя «Посмертия».

— Пожертвовал собой, чтобы включить оборонные протоколы додзё и спасти наших от удара мюрекса, — тихо произнес Ивальд. — Если бы не он… альянс мы бы сейчас вряд ли обсуждали.

Оператор молча поджала губы, почувствовав противное, гнетущее чувство, поджавшее желудок. Пол… девчонка не особо его любила, но никогда не могла отрицать, что он был хорошим руководителем своего клана. Да, несносным, раздражающим, действующим по-своему, несмотря ни на что, но в то же время расчетливым, ведь не в последнюю очередь благодаря его инициативе Тэнно стали готовиться к Новой войне… которую потом с треском проиграли, но это уже другая история. Он не должен был умереть вот так просто. Никто не должен.

Так странно думать о смерти Тэнно. Несмотря на то, что они буквально созданы для войны, в которой участвовали всю свою сознательную жизнь, несмотря на то, что цель их существования — сражения и битвы, всё же смерти в их рядах казались чем-то сродни сказке. Обученные воины, что управляют варфреймами из безопасной капсулы — как такие могут умереть? Только в результате грандиозной и масштабной атаки на Резервуар или орбитер.

— Как.., — Оператор нахмурилась. — Что произошло?

Почему-то её разум решительно отказывается верить в то, что невыносимый и в то же время предприимчивый основатель «Посмертия» мог умереть в не самой масштабной схватке с врагом. Девчонке казалось, что такой как он всегда найдет выход из любой ситуации.

— Ты ведь помнишь, что он никогда не покидал варфрейма? — произнес Ивальд, садясь на место возле иллюминатора, за которым простирается бесконечный космос. — Как оказалось, он сильно пострадал во время Старой войны и его тело просто не могло жить без кресла. Когда на додзё напали, Нармер обрушил часть корабля, в результате чего никто не мог добраться до панели управления, чтобы включить щиты, а отсек Переноса Пола был размещен вплотную к панелям на экстренный случай. Насколько мы поняли, он покинул кресло, чтобы включить оборонные протоколы.

— …оу, — только и смогла выдать Оператор.

Это… не то, что она ожидала услышать. Конечно, девчонка понимала, что у основателя были причины не покидать варфрейма, но ей думалось, что это просто его личная прихоть? Вроде «только по-настоящему приближенные к верхушке Тэнно могут видеть основателя» или что-то в таком духе, а не буквальная зависимость Пола от собственного кресла. Звучит… жутко.

— И… поэтому ты выглядишь так, как будто тебя в живот пнули? — уточнила девчонка, садясь рядом с братом.

Ивальд как-то странно замялся и отвел взгляд. Обычно он так делает, только когда испытывает вину, но совершенно не знает, как её выразить, либо неуверен в чем-то.

— Я, вроде, вел себя как мудак по отношению к нему последние три месяца, — в конце концов сознался брат.

Оператор выразительно выгнула бровь, всем своим видом показывая, что совершенно не удивлена. Заметив её выражение лица, Ивальд тут же вскинул руки в защитном жесте и принялся оправдываться:

— Ну, очевидно, я не знал, что веду себя как мудак, если бы знал — не вел!

— Даже если бы знал, тебе бы это всё равно не помогло, — сухо заметила Оператор. — У вас же, вроде, не было проблем раньше.

— Да, раньше, до того, как он отправил тебя на верную смерть, — скривившись, ответил Тэнно.

Отправил на верную смерть? Он о том, что Оператор отправилась прямиком в очевидную ловушку, расставленную Балласом?

— …с чего ты взял, что он отправил меня на смерть? — с промедлением спросила девчонка.

— С чего? — Ивальд посмотрел на неё как на сумасшедшую. — Он отдал тебе приказ идти в одиночку к Балласу! Как ты думаешь, что я думал о Поле после этого?

— Я сама настояла на этом, — напомнила Оператор.

— Да, и Пол, как здравомыслящий руководитель, должен был приказать тебе отступить, чтобы перегруппироваться, а не позволять в одиночку идти против главы всей вражеской армии.

Девчонка не сразу ответила, неуверенная в том, что говорить. С одной стороны, Ивальд, наверное, прав, отправлять одного Тэнно в бой, когда очевиден факт подготовленной засады — не лучшая идея Пола, как главы клана, но с другой… Оператор не может сказать, как бы она отреагировала на приказ отступить, учитывая то, что на тот момент не знала о дополнительном поле Орфикса, которым окружил себя Баллас. Как она и думала раньше — половина проблем девчонки являются результатом её сопротивления обстоятельствам.

— Приказ отступить, скорее всего, не повлиял бы, — честно сказала Оператор. — Со мной были варфреймы и мне не было известно, что Каир перешел на сторону врага.

Конечно, данная новость совершенно не обрадовала Ивальда — он тут же посмотрел на сестру широко распахнув глаза от шока и настороженности.

— И это значило, что тебе можно было отправиться в очевидную ловушку? — недоуменно спросил он. — Одной?

— Со мной были варфреймы, — повторила девчонка.

— Но ты была одна! — всплеснул руками Тэнно. — Это ведь настоящее самоубийство, ты не могла всерьёз рассчитывать на то, что в одиночку сумеешь убить Балласа и закончить войну!

Оператор лишь пожала плечами, не давая определенного ответа.

— Если бы при мне была Гаруда, может, и смогла бы, — пробормотала она.

Ивальд на это лишь рассмеялся, правда, в этом смехе не было слышно ни капли веселья, скорее наоборот — неприятная горечь.

— Конечно, — выдохнул он. — Ты ведь у нас великий и страшный Тэнно Гаруды Прайм, который выполняет невыполнимые задачи.

— Я не говорила этого, — недовольно буркнула Оператор.

— Тогда что ты имела в виду? — с раздражением огрызнулся Ивальд. — Ради всего святого, очнись, времена Орокин давно прошли, ты не можешь больше брать варфрейма и отправляться в заведомо проигранные битвы, чтобы чудесным образом их выиграть!

Девчонка шумно выдохнула, крепко сжав зубы до боли в челюсти. Очевидно, он не мог оставить эту тему в стороне. Очевидно, этот придурок слишком сильно заботится о сестре, настолько, что не понимает глупость того разговора, который ведет. Наивная, мертворожденная надежда на то, что после смерти золотых всё внезапно станет хорошо, Изначальная система вспыхнет яркими красками, все заживут долго и счастливо, избавившись от проблем прошлого — вот что звучит в данном разговоре и это до невозможного глупо, особенно со стороны военачальника, которому ещё и предстоит стать одним из глав формирующегося альянса Тэнно.

— Это то, как я работаю на поле боя, — процедила девчонка. — И ты не можешь отрицать, что это эффективно.

— Да, последняя твоя битва в Новой войне была очень эффективна, — язвительно заметил Ивальд.

Оператор впилась в брата пристальным, испепеляющим взглядом, на что тот лишь вздернул подбородок, не намеренный отступать от своих слов.

— Орокин мертвы, никто больше не закидывает тебя в мясорубку с приказом сражаться, — повторил Тэнно. — Хватит вести себя так, как будто у тебя нет другого выхода.

Это, честно говоря, совершенно не тот разговор, который хотелось бы проводить Оператору спустя жалкие сутки после того, как она покинула Бездну и при этом не спала ни единого сраного часа. Это не тот разговор, который ей хотелось бы проводить в принципе, независимо от обстоятельств, потому что весь результат, что он за собой повлечет — это опустошение и отчаяние, с которыми девчонка уже порядком устала иметь дело. Мертвого Заримана, похожего на локацию из фильмов ужасов Дейта, ей вполне хватило, большое спасибо.

— Ты слишком глубоко решил копать для первой встречи после возвращения из Бездны, — прямо сказала Оператор. — Если мы продолжим в том же духе — я выгоню тебя с орбитера, так что либо меняй тему, либо проваливай.

— Ты не можешь просто проигнорировать то, о чем я говорю, — возразил Ивальд.

— Проваливай, — отрезала девчонка.

Брат замолк, уставившись на неё пристальным, пронизывающим до самых костей взглядом, который так и кричит о молчаливом осуждении. Оператор ни на секунду не смягчилась и выразительно указала рукой на дверь — если пришел сюда почитать нотации, то может спокойно уходить с чувством выполненного долга. Это будет не самое лучшее окончание их встречи после трехмесячной разлуки, но Ивальд должен был сам понимать, к чему приведет его желание «сделать как лучше».

И он понял, потому что благоразумно решил не продолжать этот разговор и всё же сменил тему на обсуждение кланов, готовых вступить в альянс, правда сделал он это с тем же самым молчаливо осуждающим взглядом, которым старательно одаривал девчонку в течении всего диалога. Придурок.

— Он сказал правду, — заметила Гара после того, как Ивальд покинул орбитер, отправившись по своим важным делам одного из будущих глав альянса. — Почему ты отказалась её принимать?

— Ты подслушивала наш разговор? — поинтересовалась Оператор, выгнув бровь.

— Возможно, я услышала обрывок и заинтересовалась, — не стала скрывать варфрейм. — Не уходи от вопроса.

Оператор фыркнула, поражаясь наглому любопытству Гары, казалось бы, самой тактичной и понимающей персоны на всем корабле.

— Нет в его словах никакой правды, — тихо произнесла девчонка. — Только наивность.

* * *

Местом собрания для формирующегося альянса Тэнно стал, как ни странно, Деймос, который Владеющие разумом захватили лишь номинально — оставили пару своих кораблей болтаться на орбите, но ближе, по понятным причинам, не подходят и в местную замечательную экосистему не вмешиваются за ненадобностью и бесполезностью данного занятия на фоне их масштабных планов поглотить Солнце. Семья Энтрати Тэнно приняла спокойно, они, кажется, только и ждали, когда те наведаются к ним и не выразили особого возмущения при виде толпы варфреймов, нагрянувших посреди цикла.

— Долго ждать вас пришлось, — лениво заметила Гомайтру, посмотрев на толпу Тэнно с типичным для неё безразличием. — Кажется, Орокин так и не научили вас пунктуальности.

Над смыслом её слов никто долго думать не стал — все сразу же отправились в ближайший зал, более или менее чистый от заражения. Как объяснила Оператору Фесфа, прибыли практически все Тэнно со всей системы, но большая их часть осталась в космосе на рейлджеках и орбитерах, наблюдают за пространством, готовые поднять шум при первых признаках активности Нармера. На Деймос отправились только главы кланов и их приближенные — со стороны «Посмертия» выступили все четыре военачальника и Оператор вместе с Дейтом, которого, похоже, Йон стал таскать за собой как талисман на удачу. Удивительно, как парень успел вжиться в коллектив за те три месяца, что девчонки не было. Со стороны других кланов выступило примерно столько же человек и, честно говоря, такое большое количество Тэнно в одном помещении Оператор не видела с момента окончания Старой войны.

Зал, где они расположились, кажется, раньше тоже предназначался для переговоров, судя по огромному круглому столу в центре, который порос светящимися лианами техноцита, но никто на это не обращает внимания. Обсуждаемая тема всех интересует больше, чем личинки, ползающие по стенам.

— Итак, — громко сказал Ивальд, когда все распределились вокруг стола и, в качестве приличия, покинули варфреймы, чтобы говорить лицом к лицу, — давайте приступим к обсуждению темы, ради которой мы все здесь собрались.

Его голос на мгновение дрогнул — нервничает.

— Архонты мертвы, а это значит, что путь к Нармеру открыт и, если мы объединимся, то сможем одержать победу, — продолжил говорить брат. — Необходимо лишь установить координацию и стратегию борьбы. Моё предложение — объединение всех кланов Тэнно в один альянс и рассредоточение сил по тем объектам, которые наиболее важны в предстоящей борьбе.

— Предложение разумное, есть проблема, — произнес кто-то из Тэнно. — Варфреймы. Без них мы беспомощны.

— И это одна из тех проблем, на которой будут сосредоточены силы, — кивнул Ивальд. — Перед началом полноценного наступления мы устраним Каира и всё, что он успел сделать для Нармера.

— Как просто об этом говоришь, — со смешком ответил другой. — Что собираемся делать без Переноса? Нармер окружил Каира тремя рядами защиты, мы не сможем пробиться туда собственными силами.

— Это тема планирования и стратегии, — подал голос Мейриль. — Сейчас мы обсуждаем объединение.

— Эта тема напрямую связана с объединением, — возразил третий. — Без варфреймов мы слабее и никто не может этого отрицать, Нармер сделает всё возможное, чтобы не позволить нам вернуть контроль над Переносом. А если изначально мы слабее, то ради чего объединяться? Ради нового проигрыша?

Вау. Похоже, разгромное поражение в Новой войне сильно ударило по самомнению Тэнно, привыкших к роли великих спасителей, уничтоживших Владеющих разумом. Оператор переглянулась с Фесфой — её лицо выражает столько же сомнений, сколько и лицо девчонки.

Странным для них обеих образом, зал за считанные минуты после начала собрания, начал погружаться в споры, которые, конечно же, не могут не происходить, когда идет речь об объединении крупных кланов Тэнно, однако девчонка ожидала, что эти споры будут сосредоточены на темах управления, вроде: кто станет главным, а кто нет; кому какие ресурсы отойдут; кто чем займется и так далее, а не о том, что кто-то из «великих воинов Орокин» решил, будто забиться в норах — разумное решение.

— Мы не можем продолжать прятаться, когда архонты убиты! — давит Ивальд. — У нас есть шанс! Нармер может быть побежден, всё, что нам нужно — стратегия и правильное распределение сил!

— Распределение сил не имеет никакого смысла, если мы умрем в первой же битве! — снова возразили ему. — Нармер контролирует всю систему, мы просто не сможем ничего сделать за его спиной!

— Уже сделали! — вмешалась Аврис. — Мы устранили архонтов, победили Владеющих разумом в их же атаке, а затем ушли невредимыми!

— Да, потому что у вас были варфреймы!

Варфреймы стали главным контраргументом буквально ко всем доводам, которые приводят Ивальд, Мейриль и остальные приверженцы того, что надо бороться. Честное слово, Оператор никогда бы не подумала, что в рядах Тэнно есть такие тру́сы, сразу же бросающиеся в слезы, стоит только отнять любимую игрушку.

— С каждой минутой я всё больше разочаровываюсь в нас же самих, — пробормотал Дейт, встав рядом с девчонкой.

Оператор лишь издала мрачный смешок, выражая своё согласие. За все прошедшие годы они стали невероятно уязвимы.

— Отступать сейчас — лишний раз продемонстрировать Нармеру их власть над системой! — решительно стукнул по столу Мейриль. — Мы дали им отпор, показали, что ещё способны бороться, так почему после этого нужно уходить, как будто ничего не было? Решим спрятаться и Эрра наберет ещё варфреймов, из которых создаст ещё больше тварей, может, даже хуже архонтов!

— А как вы победили тех трех? — с неприкрытым ядом поинтересовалась одна из глав какого-то клана. — Насколько мне известно, без варфреймов вы бы не сумели этого сделать!

— Варфреймы сыграли не малую роль в победе, но без них мы бы тоже смогли справиться, — покачал головой Ивальд.

— Конечно, «если бы», «тогда бы», побольше сказок расскажи, нам они сейчас очень нужны!

Оператор не знает, что за Тэнно сейчас говорила, но ее уже бесит эта сука.

Спор неумолимо разгорался, не утихая ни на секунду и уже скоро собравшиеся поделились на два лагеря: на тех, кто готов выступить против Нармера и тех, кто хочет спрятаться поджав хвост, потому что «без варфреймов мы никто». Что самое раздражающее — последних не так уж и много, но кричат они настолько громко, что заставляют сомневаться тех, кто готов бороться. Гребаные слабаки.

— И эти нытики выиграли Старую войну? — яростно прошипела Гаруда, видимо тоже не впечатленная храбростью Тэнно.

Либо за всё прошедшее время они размякли, либо Орокин изначально совершили ошибку, заключив всю силу Тэнно в варфреймах и оставив их самих слабовольными неженками, не готовыми вступить в бой с врагом лицом к лицу. Оператору, конечно, легко говорить, у неё живые варфреймы, не подверженные «Параличу», имеются, но видит Бездна, если бы эти варфреймы были у тех, кто возмущается — они бы вели себя точно также.

Ивальд, похоже, думает примерно то же самое, потому как в течении спора, медленно, но верно, в его голосе начинает слышаться всё больше раздражения.

— У Нармера огромная армия Владеющих разумом, Корпуса, Гринир и всех остальных, подчиненных Вуалью, у Нармера огромное вооружение и флот, у Нармера «Паралич», ограничивающий нам управление варфреймами, а что в это время есть у нас?! — крикнул кто-то особо боязливый. — Кучка рейлджеков и орбитеров?! Запасы пистолетов со времен Старой войны?! Надежда и решимость?! Где хоть сколько разумный подход?!

— Нет речи о полномасштабной войне, — явно сдерживая ругательства, напряженно ответил Мейриль. — Нам не нужно вступать в прямую конфронтацию «войска на войска», нам нужно ударить по больным точкам Нармера и лишить их важных ресурсов! У Тэнно не было численного преимущества даже во времена Старой войны, но её мы всё равно выиграли!

— Да, ведь что? Правильно! У нас были варфреймы!

Ещё чуть-чуть и Оператор будет готова кого-то ударить…

— ВЫ ГРЕБАНЫЕ БЕСХРЕБЕТНЫЕ ТРЯПКИ! — яростный крик разнесся по залу, заставив спорящих Тэнно замолкнуть и повернуть голову к его источнику — Ивальду.

Фесфа рядом впечатленно присвистнула, в то время как Оператор вскинула брови, наблюдая за тем, как лицо брата исказилось в таком неприкрытом раздражении и злобе, которую тот не демонстрировал даже во время их бесконечных споров. Кажется, ещё чуть-чуть, и личинки заражения, ползающие рядом с ним, начнут испускать пар и загорятся от силы гнева, которую испытывает Тэнно.

— Какой смысл говорить о выигранной Старой войне, если прямо сейчас вы не можете найти в себе смелость выступить против того же самого врага только с новым вооружением?! — рявкнул он, стукнув кулаком по столу. — Что, одного поражения стало достаточно, чтобы разрушить вашу уверенность в себе?! Так себя ведут великие воины Орокин — бегут прятаться в норы, стоит только нанести им ответный удар?!

Ответом ему послужила тишина, которую не посмели нарушить даже те, кто до этого очень громко кричал о бесполезности союза без варфреймов.

— Пока мы стоим тут, Нармер готовится поглотить Солнце и разрушить Изначальную систему ради «великого будущего», в котором не будет никого, кроме Владеющих разумом и Балласа! — продолжил кричать Ивальд. — Этого вы хотите?! Остаться в безопасности и наблюдать за тем, как они разрушают вашу родную систему, за которую вы когда-то воевали?! Это, по-вашему, разумный подход?! Просто сдаться и смиренно ждать, когда Баллас вытрет о вас ноги?! Правильно, получается, этот золотой ублюдок говорит — Тэнно не стоят ни одной ебаной минуты, что были на них потрачены!!

Ивальд крепко сжал челюсти и сделал очень шумный выдох, всеми силами пытаясь справиться с гневом. Прошла одна долгая секунда гнетущей тишины. Две. Затем, вернув себе контроль над эмоциями, брат, наконец, произнес:

— Мы не имеем права отступить. Оглянитесь вокруг! Все подчинены Вуали, никто даже не думает сопротивляться планам Нармера! Сейчас речь идет не о нашей победе или поражении, а о сохранении всей системы, потому что если не вмешаемся мы — не вмешается никто! Вы лишились возможности использовать варфреймов и теперь ноете о том, как всё плохо, но поверьте мне, всё будет ещё хуже, если мы не выступим против Балласа! Соберитесь! Война не даст вам времени подготовиться и собрать всех любимых варфреймов, на войне вы либо боретесь, либо подчиняетесь победителю и его правилам! Вы хотите подчиниться Балласу и остаться в разрушенной системе, лишенной Солнца, или всё же найдете в себе силы побороться за своё выживание?!

Кинув косой взгляд на Мейриля, Оператор увидела, как он растянул губы в довольной улыбке, точно также, как и ряд других Тэнно за разными частями стола.

— Мы должны выступить, даже если это будет стоить нам жизней — такова цена мира, никто из нас не получит вознаграждения за то, что мы пойдем на смерть, никому из нас не дадут шанса собраться, как это было во времена Орокин. Теперь мы одни и всё, что будет происходить дальше, зависит только от нас, а варфреймы — лишь инструмент, их потеря не означает поражение. Пора показать Балласу, на что способны Тэнно, даже если их лишили главного оружия.

— У нас нет ничего, — слабо возразил кто-то из собравшихся. — У Нармера есть всё.

— И поэтому мы собираемся просто сдаться? — вскинул бровь Ивальд. — Испугаемся, бросим все корабли, весь арсенал и сбежим, как будто это поможет? Неужели вы не понимаете — это именно то, на что ставит Баллас, он лишил нас всего, раздавил и ожидает, что мы больше никогда не осмелимся вступить в бой! Хотите действовать по его плану и спрятаться, испугавшись вызова? Хорошо, бегите так далеко как только сможете, прячьтесь в пещеры или на своих орбитерах, через несколько месяцев Нармер полностью пожрет Солнце и вы останетесь медленно гнить в своих убежищах, будучи никчемными тру́сами, но зато, конечно, живыми. Я же предлагаю заставить золотого ублюдка пожалеть о том, что он совершил, сделать хоть что-то, чтобы остановить разрушение системы, потому что в ином случае… мы все обречены на мучительную смерть. Пора нам выступить против врага, как бы рискованно это ни было...

Тэнно на мгновение замолк, будто размышляя над чем-то, а после решительно произнес:

— ...пора нам перестать бояться Ока.

На долгое время зал погрузился в оглушительную тишину. Все Тэнно уставились на Ивальда, на лице каждого из них виден… довольно разнообразный спектр эмоций, начиная от смятения с растерянностью и заканчивая чем-то, похожим на смущение у тех, кто активно кричал о беспомощности без варфреймов. Кажется, яростная речь брата заставила их вырваться из грез, где можно спрятаться и мирно отсидеться, в серую реальность, в которой прятки приведут лишь к разрушению Изначальной системы. А стоило только как следует покричать и вся бравада сразу же слетела, подумать только.

В звенящей тишине зараженного зала раздались мерные хлопки. Мейриль, всё не переставая улыбаться, зааплодировал, явно впечатленный пылом Ивальда.

— Хорошая речь, — сказал он. — И, не знаю как у других, но на меня она подействовала.

Основатель «Нового взора» окинул присутствующих многозначительным, торжествующим взглядом и продолжил:

— Итак, друзья, у нас есть два варианта: либо вступить в бой, даже если он может закончиться смертью и новым поражением, либо умереть, будучи беглецами, что не нашли в себе сил выступить против врага. Какой выберите вы?

Судя по голосу, он даже не сомневается в том, какой выбор сделают Тэнно. В конце концов, похоже, в них ещё осталось что-то от тех великих воинов, которых восхваляли Орокин. Посмотрев на Ивальда, Оператор увидела, как уголки его губ едва заметно дернулись в самодовольной ухмылке человека, осознавшего свою победу.

Дальнейшие обсуждения пошли гораздо легче, чем спор о варфреймах. Тэнно наконец смирились со своим не самым выгодным положением и перешли к действительно важным вещам, таким как организация альянса, назначение руководящих должностей, обсуждение связи между кланами и остальные технические моменты, в которых Оператор уже не так сильна. Ивальд быстро освоился в обсуждении и перехватил на себя инициативу в формировании альянса, а значит волноваться особо не о чем — он, как оказалось, умеет убеждать, при чем гораздо лучше, чем думала девчонка.

Возможно, она теперь немного больше гордится своим братом. Возможно.

Пока Тэнно погрузились в скучные обсуждения скучных вещей, Оператор решила не грузить себя терминами, которые она всё равно не понимает и, взяв под управление Гаруду, вышла в коридор, чтобы отдохнуть от гудения голосов, звучащих в зале. Она привыкла к относительной тишине своего орбитера — пока никто из варфреймов не подрался — а не к хору десятков Тэнно, спорящих и пытающихся прийти к компромиссу.

— Что, уже закончили? — поинтересовалась Гомайтру, возле которой располагается зал, где сейчас ведутся обсуждения.

Оператор лишь покачала головой, на что получила разочарованный вздох матери семейства Энтрати, которая сразу после этого решила спрятаться обратно в свой зараженный бутон, видимо посчитав, что сон важнее альянса Тэнно. Девчонка не может винить её за такое решение.

В ушах прозвучал шепот, будто отразившийся эхом от внутренних стенок черепа и Оператор крупно вздрогнула, повернув голову в ту сторону, откуда доносится звук. Что за… показалось?

Шепот повторился. Тихий, неразборчивый, едва различимый за звуками фауны Деймоса, но в то же время такой четкий, что невозможно проигнорировать. Будто раздражающий огонек на краю сознания, мигающий ярким белым светом. Казалось бы, маленький, незаметный, но в то же время отвлекающий. Оператор нахмурилась и посмотрела на бутон, где уснула Гомайтру — она, кажется, совершенно не обеспокоена этим звуком. Так и должно быть? Девчонка ни разу до этого не слышала ничего подобного.

Поддавшись любопытству и настороженности, Оператор пошла на шепот, довольно быстро определив сторону, из которой он звучит. Странным образом её мозг крайне легко сориентировался на этот, вроде бы тихий и едва отличимый звук, будто в нем нет ничего необычного, будто это что-то естественное. Что вообще происходит..?

Оператор остановилась перед стеной, свободной от заражения техноцита. С виду — ничего примечательного, белый с золотым, грязь в углах, пыль, потускневший от времени орнамент в центре стены, выложенный металлическими кругами. Ни вируса, ни подозрительных царапин или повреждений, ничего… кроме знакомого холода, пробирающего даже сквозь варфрейм.

Девчонка ошеломленно выдохнула, уставившись на стену, в то время как её кожа покрылась неприятными мурашками, сигнализирующими о присутствии сил Бездны. Что за… почему здесь чувствуется Бездна? Почему Оператор слышит странный шепот, который в этом месте стал гораздо громче и четче, при чем настолько, что стали слышны отдельные слоги, которые, впрочем, никак не складываются в хоть сколько-то осмысленные предложения.

— Какого.., — пробормотала девчонка, обводя взглядом стену и, либо она наконец сошла с ума, либо круглые элементы орнамента странным образом дрожат, будто их что-то силой удерживает на месте.

— Ты слышишь его? — раздался механический голос позади, заставивший Оператора развернуться.

Перед ней оказался Лойд, которого раньше, кажется, нигде не было видно. Девчонка уже и забыла, что этот конструкт присутствует в Некралиске.

— Кого? — уточнила Оператор.

— Человека в Стене, — просто ответил Лойд. — Ты слышишь его?

Что… откуда обыкновенный некралоид знает о Человеке в Стене?

— Как ты узнал? — недоуменно спросила девчонка. — Что это за место?

Она оглянулась на стену, которая будто задрожала сильнее, стоило только обратить на неё внимание. Лойд, тем временем, вместо того, чтобы дать четкий ответ, лишь замолчал, и это определенно не сыграло на улучшение атмосферы. Холод на коже стал только ощутимее, будто что-то невидимое медленно обволакивает Оператора, оплетая её конечности и в голове тут же всплыли воспоминания о ледяных руках теней, безжалостно разрывающих тело на части. Да что вообще не так с этой частью Некралиска?

— Запомни это место, — сказал Лойд, когда ему, наконец, надоело молчать. — Ты сюда вернешься, когда посчитаешь нужным. Мы ещё поговорим.

И уплыл в другую часть Некралиска, будто ничего не произошло. Оператор недоуменно вскинула брови и уставилась вслед конструкту, который без особых сомнений уступил место Отаку, тут же начавшему на ходу что-то говорить про руды Деймоса и шахтерские инструменты.

— И что это значит?! — крикнула девчонка, беспомощно разведя руками.

— Значит собери побольше руды и принеси её мне, Чип! — весело отозвался Отак, место которого даже не подумал сменить Лойд,

Замечательно. Просто прелестно.

Оператор вновь посмотрела на стену. Холод, вместе с шепотом стали лишь сильнее и в какой-то момент девчонке показалось, будто что-то смотрит на неё в ответ. Пристально, изучающе… и в то же время это не вызывает чувства паранойи, которое возникало на Заримане, скорее что-то… иного рода. Настороженность, смятение, непонимание — да, но это не та опаска, которая возникает где-то в подсознании, стоит только рядом появиться Демону.

Кто-то окликнул Оператора — точнее Коротышку — и этим кем-то оказалась Фесфа, сказавшая вернуться в зал, потому что обсуждение не закончено. Та ответила с сильным опозданием, кое-как сумев заставить себя отойти от странной стены.

И даже спустя время, находясь в зале, окруженная спорящими Тэнно, девчонка всё не может избавиться от ощущения того, что кто-то за ней пристально наблюдает.

Батталист издал предсмертное, прерывистое трещание и упал, обратившись в кучу обгоревшего биоматериала, подпаленного силами Бездны. Уже спустя жалкие мгновения его судьбу повторили и другие дроны, не успевшие даже выстрел совершить, прежде чем обратились в пепел. Перевозчик Владеющих разумом вздрогнул и, в сочетании с тем, что корабль лишился доброй половины своего состава, можно сказать, что летать ему в атмосфере Марса осталось недолго.

Оператор тихо хмыкнула и сосредоточилась на следующем враге, показавшемся из-за угла — конкулист, не дожидаясь, когда на него обратят внимания, рванул к девчонке, замахнувшись оружием и та с готовностью подняла усилитель, готовясь выстрелить, однако, прежде, чем это произошло, яркий луч Бездны вспыхнул перед дроном и прожег в нем зияющую дыру, мгновенно оборвавшую все надежды Владеющего разумом на успешный удар. Оператор нахмурилась и тихо цокнула, не скрывая своего раздражения от очередной помощи, потребности в которой определенно не было.

Все ругательства, мгновенно появившиеся на языке, были успешно сдержаны, в основном потому, что в этот момент по коммуникатору раздался голос Дейта:

— В ста метрах от вас есть пленные, вражеских сигнатур не особо много, так что проблем возникнуть не должно! — бодро оповестил он. — Освободите Гринир, стащите данные — и можете возвращаться.

— …освободить Гринир? — с промедлением переспросила Оператор. — С каких пор мы освобождаем Гринир?

— Понятия не имею, — весело ответил друг. — Йон сказал, что надо.

Девчонка закатила глаза, но спорить не стала, в основном потому, что пытаться узнать у Дейта какую-то информацию — бесполезное дело, при чем не потому, что он скрытный и сдержанный координатор миссии, не разглашающий лишней информации, а потому что он практически мгновенно забывает любую информацию, которую ему говорят. Непонятно, чем думал Ивальд, когда распределял этого парня в ряды сопровождающих задания, но думал тот явно немного.

Да и Йон не говорит что-то просто так. Если сказал, что надо — значит смысл какой-то в этом есть.

— И куда нам тащить этих Гринир? — поинтересовалась Оператор. — Сколько их вообще?

— Насколько я вижу, трое, — спустя секунду молчания отозвался Дейт. — Освободите их и доставьте до корабля «Коллапса», там ребята разберутся, что с ними делать.

«Коллапс» это, видимо, один из кланов, что вступили в состав Альянса Тэнно — их оказалось слишком много, чтобы девчонка могла всех запомнить, а потому она просто решила принимать все новые названия, которые звучат по каналам связи, чтобы не забивать голову лишней информацией. В последнее время таковой стало слишком много.

— Ладно, — пробормотала девчонка. — Проложи путь до терминала, сначала разберусь с данными.

Она сдвинулась с места, направившись в указанную Дейтом сторону, где располагается банк информации Владеющих разумом, в роли которого выступила полуживая органическая конструкция, хранящая данные в виде нейросигналов или какой-то такой биологической кодировки — ругань Йона, увидевшего этот ужас, была слышна на всем корабле. Однако уже спустя мгновение её остановил вопрос, заданный намеренно громким голосом:

— А нам что делать, командир?

Ах да.

Это.

Оператор остановилась и обернулась, посмотрев на трех Тэнно, ожидающих её слов с очень выразительными позами, в которых так и чувствуется их ответное раздражение в сторону командира.

Да. Ивальд совершенно не думал своей головой, когда реорганизовывал войска «Посмертия» на правах нового фактического главы клана, потому что никаким, хоть сколько-то разумным образом, нельзя объяснить то, что он решил выдать Оператору в подчинение целых трех человек. Оператору. В подчинение. Оператору.

Нужно ли напоминать, что девчонка не та, кто работает в команде? Что она всю свою сознательную и не очень жизнь была одна, оставаясь за пределами любых коллективов, только если её туда насильно не затаскивали? А нужно ли напоминать, что у неё не хорошая репутация среди Тэнно? Наверное, нужно, потому что Ивальд об этом благополучно решил забыть, иначе непонятно, почему он так сильно возненавидел Оператора и решил усложнить ей жизнь раз в десять, если не больше. Что она успела сделать? В чем провинилась? Чем оскорбила его? За что?

И… ладно, если говорить откровенно, а также опуская всё раздражение девчонки, которое она испытывает от самого факта существования своих новых подчиненных, не то чтобы проблема конкретно в этих Тэнно. Они совершенно обыкновенные рядовые бойцы, которых сложно хоть как-то выделить в негативном, или позитивном ключе, просто незнакомцы, которых собрал вместе приказ вышестоящего.

Первый, Инэ — тот, который, наверное, мог бы быть лидером этой команды, если бы не Оператор. На вид парень лет пятнадцати, поджарый, достаточно высокий, практически излучает ауру самоуверенности и хитрости, скрытой где-то в глубине его голубых глаз. Лицо румяное, на щеках россыпь веснушек, блондинистые волосы, судя по неровным концам, отросли за три месяца войны, из-за чего Инэ заплетает их в маленький хвостик под затылком, чтобы не мешали в бою — всё равно пара прядей вылезают и спадают по бокам лица, явно раздражая парня. Оператор не интересовалась атмосферой в собственном отряде — что явно не примерное поведения для командира, но девчонка не командир и никогда не должна была им быть — однако взаимодействий между Тэнно, замеченных краем глаза, вполне хватило, чтобы увидеть лояльность ребят по отношению к Инэ. Вероятно, после каждого неохотного приказа девчонки они дополнительно дожидаются одобрения от этого парня, прежде чем вступить в бой. Оператору следует на это злиться, но, честно говоря, она не собирается осуждать Тэнно за то, что они не доверяют решениям, по общему признанию, не самого лучшего командира в клане.

Да и не то чтобы сама девчонка образец для подражания в плане подчинения.

Второй, Атлай — медик, который вероятно пользуется своими полномочиями, чтобы стаскивать седативные со складов, иначе непонятно, каким образом он до сих пор сохраняет стальное спокойствие, несмотря на довольно-таки напряженную атмосферу в ново сформированном отряде. Остальные двое уже всем своим видом успели показать, насколько Оператор их раздражает одним только фактом того, что дышит, а этот ещё сохраняет невозмутимое лицо, молча принимая любой приказ. По виду самый старший, ему, наверное, было лет семнадцать, когда на Заримане летел, помимо возможной психопатии страдает альбинизмом — белые волосы, бледно-фиолетовые глаза, бледная, практически фарфоровая кожа, на которой четким, выразительным отпечатком остались практически черные разводы Бездны. Вероятно, благодаря этой же Бездне до сих пор не загнулся в не самых благоприятных условиях космоса, полного радиации. Сложно о нем что-то сказать, кроме одного слова: «профессионал». Хорошо обученный, сосредоточенный на своей задаче поддерживать жизнеспособность группы, с которой вполне успешно справляется, хотя они ещё не попадали в действительно опасные ситуации. Аврис хорошо тренирует своих бойцов.

Третий, Кодз — явно вспыльчивый тип, который просто умеет сдерживать свои эмоции, хотя не умеет сдерживать все те сжигающие, недовольные взгляды, которые он, не стесняясь, бросает в сторону Оператора каждый раз, когда она что-то делает. И когда не делает тоже. Наверное тот, кого можно было бы назвать типичным хулиганом и девчонка знает, о чем говорит, ведь она одно время могла смело причислять себя к этой «касте». Коротко стриженные черные волосы, загорелое, грубое лицо, тонкая линия шрама, пересекающая подбородок, чуть искривленная линия носа, явно оставшаяся после неправильно сросшегося перелома, прищуренные в вечном недовольстве карие глаза. Девчонка ни разу не слышала с его стороны подколок, или нападок, но, вероятно, если этот парень всё же вступит с ней в конфронтацию, то их придется разнимать, прежде чем кто-то получит новый перелом носа.

В общем и целом — ничем не примечательные Тэнно, которым просто не повезло попасть в подчинение к Оператору, но это не меняет тот факта, что их не должно тут быть и это бесит девчонку гораздо больше, чем их молчаливое неодобрение, видное в каждом движении и взгляде.

Оператор работает одна — это константа. Всегда так было, начиная с Заримана, продолжая Старой войной и заканчивая временем перед Новой, в течении которого она всегда действовала отдельно ото всех. Очевидно, у бойца, который всегда был в изоляции от остальных Тэнно, не будет подходящих навыков для управления целым отрядом, даже если в нем всего три человека, не говоря уже об очевидном факте того, что девчонка не была готова к тому, что ей придется выполнять миссии совместно с кем-то ещё.

Но, конечно, Ивальд это всё не учел, когда организовывал отряд номер тринадцать и назначал Оператора его командиром. Чем он вообще думал и думал ли вообще — неизвестно, и сколько бы Оператор не пыталась доказывать то, что она не должна быть командиром и что у неё буквально есть группа живых варфреймов, вполне способных заменить Тэнно, брат как будто просто её не слышал, или установил у себя в мозгу фильтр на речь девчонки. Невыносимый, раздражающий придурок, а с того момента, как он стал одним из управляющих лиц Альянса, все эти качества как будто умножились раз в пять, если не больше. Когда-нибудь Оператор снова его ударит.

Впрочем, это проблема будущего, а сейчас перед ней стоят трое Тэнно, ожидающих приказа. Она же, вроде как, командир.

— …вы трое займитесь Гринир, — в конце концов ответила девчонка. — Я сама разберусь с терминалом.

Возражать никто из отряда не стал, вероятно потому, что у этих троих, примерно столько же желания действовать совместно с Оператором, сколько и у неё самой — ровно ноль, если не отрицательное число.

— Да ладно тебе, не будь такой злюкой, — с нескрываемым осуждением в голосе, сказал Дейт, когда они разделились и девчонка отправилась выкрадывать информацию.

— Я никогда не была и не должна была быть командиром, — отрезала Оператор, проскакивая мимо очередной группы дронов. — Если Ивальд этого не понимает — его проблемы.

Дейт намеренно громко цокнул, чтобы каждый слышащий понял, насколько он не впечатлен этим заявлением. Очевидно, у друга есть очень много аргументов против, но высказываться не стал, потому что остальные члены отряды всё ещё их слышат. Удивительно, но, оказывается, у Дейта всё же имеются какие-то зачатки тактичности.

Задача по извлечению данных прошла быстро — Оператор без особого труда перебила дронов и достала из органического конструкта перевозчика набор сигналов, которые потом будут долго и нудно расшифровываться Йоном и остальными механиками под их дружный аккомпанемент ругательств. Когда девчонка проверяла наличие всех нужных записей, из коммуникатора раздался голос Инэ:

— Мы освободили пленных, они хотят оружие.

— Многого хотят, — пробормотала Оператор.

— Я придерживаюсь того же мнения, но они уперлись и собираются освободить братьев, — заметил Инэ.

Конечно, это же Гринир. Вместо того, чтобы использовать все свои немногочисленные мозги, осознать бедственное положение и просто молча пойти за спасителями, чтобы не рисковать жизнями, они решили действовать наоборот. Оператор никогда не любила Гринир. У солдат Корпуса хотя бы есть чувство самосохранения, благодаря которому с ними можно вести какие-то переговоры.

— На этом корабле есть другие? — спросила Оператор.

— М-м-м… нет, — ответил Дейт, сверившись со своими данными. — Но они есть на соседних.

— Мы не будем идти на соседние перевозчики ради Гринир, — ощетинилась девчонка. — Никакого оружия, никаких братьев, вырубите их, если потребуется. Я направляюсь к вам.

— Читаешь мысли, — хмыкнул Кодз и, судя по звуку заряжающегося оружия, он рад исполнить приказ.

Оператор не ответила, решив оставить детали Тэнно, они явно знают, как с этим разобраться. Когда она добралась до местоположения своего отряда, все трое Гринир уже лежали оглушенные на полу, а парни безуспешно пытались поднять одного — довольно быстро они отказались от этой идеи, потому что вес взрослого, состоящего из мышц мужчины, покрытого грудами брони, сложновато поднять подросткам.

— Как собираемся их вытаскивать? — поинтересовался Атлай.

Если бы девчонка, блять, знала. Будь у неё варфреймы — давно бы уже завершила миссию и отправлялась обратно на заброшенный флагман Корпуса, где решило обосноваться «Посмертие», но не-е-ет, ей приходится торчать тут, потому что у мистера главы Альянса другие представления о командной работе. Как только Оператор вернется — точно всё выскажет Ивальду.

Засунув всё раздражение на брата поглубже, чтобы не отвлекаться, девчонка огляделась в поисках выхода из данной ситуации. Перевозчик медленно разрушается в результате их диверсионной деятельности, а подозвать сюда варфреймов никто из Тэнно не может, потому что предатель по имени Каир решил добровольно передать Нармеру свои наработки, обрывающие Перенос и сейчас ни один из кораблей Владеющих разумом не обходится без «Паралича». Девчонке следовало прислушаться к своему внутреннему голосу и убить ублюдка, пока была возможность.

Оператор могла бы подозвать сюда варфреймов, но она только чудом и, возможно, с помощью высших сил смогла убедить их в том, что может отправиться на миссию одна, а потому просить их о помощи — значит обрекать себя на бесконечное преследование со стороны неугомонных зараженных кукол. Девчонка пока этого не хочет, значит надо придумать что-то другое.

Взгляд наткнулся на энергоузел, питающий корабль — такая же странная конструкция из органики, как и всё, что связано с Владеющими разумом. Как контейнер с топливом его взорвать не получится, но получится перегрузить и вызвать цепную реакцию по остальным энергоузлам, которая уже сможет нанести непоправимый ущерб кораблю.

— Сай, — произнесла Оператор, хватая ближайший труп дрона, благо их тут достаточно. — Подведи рейлджек как можно ближе к моему местоположению.

— Опасно, — отозвался цефалон. — Высок риск столкновения.

— Подведи к бреши после того, как она появится, — уточнила девчонка.

— Бреши? — переспросил Инэ.

Оператор лишь молча бросила труп дрона в светящийся шар энергоузла, тут же вспыхнувшего при попадании биоматериала. Конечно, как и всё, что связано с Владеющими разумом, их системы в качестве источника питания используют самих же Владеющих разумом. Бесконечный цикл взаимопожирания ради процветания цивилизации.

— Бросайте остальных, надо перегрузить узел, — сказала девчонка.

— Он взорвется, — заметил Атлай.

Оператор посмотрела на него равнодушным взглядом, надеясь, что выражения её лица сможет сказать о том, насколько тупым было это замечание. Судя по тому, что Тэнно вскоре принялись таскать тела дронов следом за девчонкой — сработало.

Прогремел взрыв, стены перевозчика снесло ударной волной, открыв взор на ядовитую атмосферу Марса, в которой быстро появился рейлджек Оператора, чудом уцелевший в глубинах космоса после захвата системы Нармером. Остановился он достаточно близко, чтобы, в теории, к кораблю можно было подтащить бессознательное тело и, с помощью захватных систем, затащить его на борт. Тэнно отряда тоже это поняли, потому как все трое синхронно посмотрели на туши солдат, развалившиеся посреди палубы перевозчика.

— А теперь, — пробормотала девчонка, — можно переносить.

Поднять солдата Гринир они смогли только вчетвером, по одному на каждую конечность — Оператор раньше даже представить себе не могла, насколько тяжелые, оказывается, эти уродцы. Она понятия не имеет, зачем Йону сдались Гринир, но ему придется объяснить, зачем девчонка надрывала спину, поднимая Бездна знает сколько килограмм вонючего тела, покрытого неудобной для захвата броней.

— Твою мать.., — выдохнул Кодз, когда все трое, наконец, оказались в грузовом отсеке рейлджека. — Чем их кормили..?

— Не знаю, помоями? — отозвался Инэ. — Этого у Гринир много.

— Тело Гринир не приспособлено к потреблению токсичных отходов, — заметил Атлай. — Скорее всего это были не помои, а биоматериал, оставшийся после переработки их братьев.

Оператор, не особо долго думая, решила не вмешиваться в данную очень занимательную дискуссию о том, чем питались Гринир, чтобы набрать такую массу, и направилась к пульту управления кораблем, чтобы отправиться к кораблю «Коллапса», а следом на флагман, к «Посмертию». Конечно же, в течении всего этого времени она мастерски игнорировала косые взгляды Тэнно, направленные в её сторону.

Полет прошел быстро, два прыжка через Бездну — и они оказались сначала у додзё «Коллапаса», где с помощью других Тэнно выгрузили бессознательные туши Грини, а следом рядом с флагманом Корпуса в забытой Нармером части системы, вокруг которого скопились десантные корабли Тэнно и вдалеке видны орбитеры, заметно пострадавшие за всю долгую историю их владельцев. Данный корабль был выбран временным убежищем, пока не закончится война, либо пока не будет найдено более подходящее место для обоснования — большой, раньше принадлежал кому-то из директоров Корпуса, но после захвата системы Владеющими разумом был оставлен и отключен от сети корпорации, благодаря чему и приглянулся «Посмертию». Довольно быстро Тэнно освоились на флагмане, перепрошили протоколы, подстроили их под свои нужны и за жалкие пару суток переделали вражеский корабль во вполне себе удобное убежище, которое можно оперативно перемещать в случае риска обнаружения Нармером.

Оператор не находит ничего особо привлекательного в кораблях Корпуса, но она, как и большинство других Тэнно, не проводит на тут много времени — живет всё также в орбитере, а на флагман прилетает только чтобы отчитаться, или получить новое задание. Впрочем, судя по тому, как свободно ведут себя другие, у которых по каким-то причинам нет доступа к своим орбитерам, они вполне довольны новыми условиями жизни, а значит решение было не таким уж и плохим.

Остановившись в доках флагмана, Оператор, недолго думая, сошла с рейлджека и смело отправилась в технические отсеки корабля, где обосновался Йон со своими ребятами, перебирающими и перепрошивающими все устройства корабля, до которых только могут дотянуться.

— Заключение договора с Гринир и Корпусом — одни из главных наших задач на ближайшее время, — спокойно ответил военачальник, когда Оператор в не особо вежливой форме потребовала у него объяснений по поводу неожиданных деталей миссии, включающих в себя необходимость перетаскивать туши солдат. — Корпусом занимается «Новый взор» и другие кланы, Гринир достались нам, «Коллапсу» и ещё паре ребят.

— Так, — произнесла Оператор. — И ради договора мы каких-то случайных солдат тащили?

— В том числе, — кивнул военачальник. — Спасение Гринир из плена — один из главных наших аргументов в предстоящих переговорах.

— Мы собираемся вести переговоры? — вскинула бровь девчонка.

Возможно, это звучало бы логично при других обстоятельствах и с другим оппонентом, но не сейчас, когда ведется война, и когда оппонентом выступают Гринир. Йон видимо тоже понимает, насколько абсурдно это звучит, а потому, не отвлекаясь от расшифровки раздобытых на перевозчике данных, пожал плечами и сказал:

— По началу, для вида. Если не получится — придется приводить к миру силой. Нам нужны корабли, чтобы пробить оборону Нармера и не нужны лишние угрозы, мешающие продвижению войны.

Сразу же после этого он довольно красноречиво проклял «ублюдские живые системы Владеющих разумом», потому что переводить нейросигналы в текст, наверное, сложно. Оператор благоразумно решила оставить его с этим нелегким делом и направилась к своему следующему пункту назначения, где она собирается собрать весь свой гнев и раздражение в кулак, а затем ударить этим кулаком прямо в раздражающее лицо Ивальда, решившего, что может вот так просто пропихнуть сестру по карьерной лестнице прямо до командира отряда. Это самое настоящее злоупотребление своими полномочиями.

Ивальд нашелся в полуразрушенном отсеке флагмана, где раньше, судя по горам мусора и пустым ящикам, располагался склад, куда сбрасывали хлам и ненужные вещи, которые сейчас оказались вполне себе нужны — с того момента, как состав «Посмертия» переместился на флагман, Тэнно не перестают перебирать весь этот мусор и находить полезные в деле вещицы, а те, которые бесполезные — сдавать Йону и его механикам на растерзание, чтобы они слепили из металлолома что-то полезное, или пустили на другие нужды. Ивальд, судя по всему, решил проверить освободившийся отсек и оборудовать его под какое-то функциональное помещение, какое именно — Оператор не поинтересовалась, прежде чем бесцеремонно вмешалась в разговор брата с кем-то из клана.

— Ещё одно такое задание и я свалю на край системы, а затем выброшу свой коммуникатор, так что ты никогда в жизни не сможешь со мной связаться, — сказала она, сложив руки на груди и нахмурив брови.

— И тебе привет, — ответил Ивальд, закатив глаза. — Как прошла миссия?

— Ты знаешь, зачем я здесь, — раздраженно прищурилась Оператор.

Тэнно испустил долгий, тяжелый вздох, как будто ему сказали, что сейчас придется биться головой о стену и у него нет варианта отказаться. Жестом руки он отпустил другого члена клана, что-то с ним обсуждавшего до момента, когда пришла девчонка, после чего повернулся к сестре с видом, который так и говорит: «не начинай, ты всё равно не победишь».

— Я не должна быть командиром, — прямо сказала Оператор. — И мне уже надоело тебе это повторять.

— И что заставило тебя так думать на этот раз? — вскинул бровь Ивальд. — Помимо того, что ты вся такая хмурая, нелюдимая одиночка, которая никогда не работала в команде.

Оператор намеренно громко цокнула и зажала переносицу между пальцами, уже ощущая, как в висках нарастает противная головная боль.

— Ивальд, — сказала она. — Я понимаю, что ты хочешь поиграть в доброго, заботливого брата, который помогает своей сестре социализироваться, но не создавай нам новых проблем. Этого отряда не должно существовать, а ты злоупотребляешь своими полномочиями, давая мне звание командира.

— Слушай, в этом отряде нет никаких проблем, — любезно проигнорировав последнюю часть предложения, сказал Ивальд. — Вы отлично выполняете все порученные миссии, ни одного провала.

— Миссий было не особо много и всех их мог выполнить любой идиот.

— Успех миссии зависит от командира, а миссии под твоим руководством были выполнены идеально — ни ранений, ни утерянных данных, — военачальник посмотрел на неё с многозначительной улыбкой. — Значит, от руководителя в тебе все-таки что-то есть.

Бездна дай ей терпения и сил, девчонка уже не знает, как вести диалог с этим непробиваемым идиотом. Он что, действительно не понимает, почему она не хочет быть членом отряда помимо того, что не любит людей? Или просто решил это игнорировать, как будто ничего никогда и не было?

— Не делай такое лицо, всё не настолько плохо, — как будто не замечая раздражения Оператора, продолжил беспечно говорить Ивальд. — Ты просто надумываешь себе лиш…

— Ивальд, я гребаный изгой! — не выдержав, рявкнула девчонка. — Серьёзно? Коллектив?! После того как меня всю Старую войну держали отдельно от Тэнно и сделали из моего кресла машину для поддержания аффекта?! Перестань нести чушь и посмотри правде в глаза, я не могу быть частью отряда, я не могу быть кем-то кроме одиночки!

Конечно, их короткий разговор на орбитере не мог просто закончиться и остаться где-то в прошлом, чтобы его никто не трогал, конечно, Ивальд решил, что он слишком благородный и любящий старший брат, чтобы позволить девчонке просто действовать так, как она всегда действовала, конечно, он уперся и попытался изменить то, что изменить нельзя, и это всё неизбежно закончится ожидаемым, предсказуемым результатом! И вместо того, чтобы признать настоящую причину его решения назначить Оператора командиром, военачальник начал плести какую-то чушь про то, что она на самом деле хороший руководитель, хотя очевидно, что это не так. Какой же невыносимый придурок.

Ивальд, тем временем, нахмурился и поджал губы, определенно не обрадованный тем, что эту тему было решено поднять. Конечно, ему гораздо легче придумать какие-то бредовые предлоги, чем обсуждать проблему такой, какая она есть.

— Слушай, — вздохнул военачальник, — мы говорили об этом. Времена Орокин прошли…

— Да какая разница?! — всплеснула руками Оператор. — То, что золотые сдохли, не меняет ровным счетом ничего! Всё это — часть меня, то, как я живу и буду жить, нельзя просто за пару дней забыть результат многих лет!

— Так попытайся изменить это! — вспылил в ответ Ивальд. — Ты просто смирилась! Сдалась, забилась в одиночестве, окружила себя зараженными куклами и даже не попробовала что-то исправить, а теперь злишься на меня за то, что это пытаюсь исправить я!

— Потому что ты идиот! — воскликнула девчонка. — Мало того, что ты решил заняться этим дерьмом посреди сраной войны, так ещё и подвергаешь опасности других!

— Ради Бездны, ты не плохой командир, отрицай это сколько хочешь, но результаты миссий говорят сами за себя!

Оператор пораженно уставилась на брата, не веря в то, что он до сих пор не может понять причину её недовольства и смотрит таким взглядом, как будто действительно уверен — проблема только в том, что девчонка не хочет быть командиром и работать в команде. Может, уверен, а может просто не хочет обращать внимания на очевидного тералиста в отсеке⁽¹⁾.

— Не в миссиях дело, и ты это знаешь, — крепко сжав зубы, процедила Оператор. — Мне озвучить в чем именно, если ты не хочешь обращать на это внимания?

Ивальд нахмурился, недовольство на его лице сменилось напряжением. Гнетущая тишина, повисшая между ними, была прервана аккуратным покашливанием со стороны. Резко повернув голову в сторону звука, Оператор с подскочившим на несколько уровней раздражением увидела своих подчиненных, неловко стоящих у входа в отсек и явно не знающих, что делать в разгар личной драмы главы клана и его сестры.

— Эм.., — начал Инэ, — нас попросили донести срочное послание — скоро начнется совет руководителей Альянса. Ивальду нужно пройти в комнату связи.

Военачальник нахмурился и сдержанно кивнул в знак понимания, его желание спорить явно поубавилось после того, как за этим начали наблюдать посторонние лица, которые, собственно, и стали причиной конфликта. Оператор шумно выдохнула, после чего посмотрела на брата, крепко сжав кулаки до скрипа комбинезона.

— Хочешь увидеть результат моей командной работы — посмотри в зеркало, — бросила она, разворачиваясь. — Это всё закончится катастрофой, хочешь ты это признавать, или нет.

Если Ивальд и хотел что-то сказать — Оператор его уже не слушала, широким шагом направляясь прочь из отсека, грубо протолкнувшись мимо Инэ и Атлая. На подобный уровень злости её мало кто может вывести, кроме родного брата, который будто прекрасно знает, на какие больные места нужно нажимать и иногда девчонке кажется, что он делает это намеренно со своими нелепыми попытками «помочь».

Какая-то помощь имеет смысл, а какая-то — пустая трата времени, которая к тому же закончится тем, что сделает хуже всем. Жаль, что Ивальд этого не понимает и продолжает видеть странно оптимистичную картину мира, которую не должен видеть руководитель Альянса и клана. Пол в этом плане был гораздо более разумным и приятным Тэнно — он не полагался на ложные надежды.

Какое-то время девчонка шагала в тишине, слушая лишь стук собственной крови в ушах, но вскоре, когда злоба внутри начала спадать, осыпаясь в горький пепел, услышала топот чужих ног, следующий за ней по пятам. В любой другой момент она бы сразу поняла, что это очередное видение, которое создал фрик из Бездны, но в этот раз причина другая. Во-первых, Оператор не чувствует холода, а, во-вторых, есть люди, которые действительно могли бы за ней последовать.

— Что вам нужно? — оскалилась девчонка, развернувшись, чтобы посмотреть на подчиненных.

Инэ, Атлай и Кодз переглянулись, на их лицах написана настороженность, перемешанная с недовольством.

— У тебя с нами какие-то проблемы? — прямо спросил Инэ, сделав шаг вперед.

— Что? — нахмурилась девчонка.

— У тебя. С нами. Какие-то проблемы? — по словам повторил Тэнно, сложив руки на груди. — Потому что если это так, то тебе лучше высказать их здесь и сейчас, пока это не привело к неприятностям.

Они серьёзно? Говорят так, как будто считают, что проблема в них? Нет, технически это действительно так, но они ведь знают, кто их командир, не правда ли? Сплетни среди Тэнно разлетаются быстрее, чем техноцит по организму, они не могут не знать.

— У меня с вами никаких проблем нет, — огрызнулась Оператор.

— В таком случае почему бы тебе не вытащить палку из задницы? — с такой же агрессией ответил Кодз. — Мы все жаримся в одном реакторе, но тебе, конечно, надо вести себя как суке в…

— Кодз, — Инэ смерил друга осуждающим, тяжелым взглядом, под которым Тэнно быстро замолк, но недовольство из взгляда парня никуда не исчезло. — Он имел в виду, что мы теперь команда, а значит, чтобы выжить на миссиях, нам следует сплотиться, а не делать вид, как будто мы друг друга не знаем, и, если этому что-то мешает, было бы круто решить данную проблему.

Он определенно не то имел в виду, но, если девчонка обратит внимание на данный факт, они точно порвут друг другу глотки. Видя, что Инэ действительно пытается понять, можно ли как-то решить напряжение в отряде, Оператор сделала глубокий вдох, а затем выдох, с усилием успокаивая пламя раздражения, лижущее легкие.

— Всё очень просто, — сказала она. — Я не нравлюсь вам, вы не нравитесь мне — у нас полное взаимопонимание и было бы очень круто, если бы вы не стали лезть в это и усложнять ситуацию.

Лицо Инэ исказилось в красноречивом выражении, так и говорящем: «да что с тобой не так?», Кодз, кажется, всеми силами сдерживает себя от того, чтобы ударить девчонку и даже Атлай нахмурился, задумчиво поджав губы.

— Не создавайте лишних проблем, которые не сможете решить, — мрачно посоветовала Оператор, продолжив путь к десантному кораблю, чтобы вернуться на свой орбитер. — Если повезет, то в ближайшее время вам назначат нового командира и мы спокойно сможем продолжить делать вид, что не знаем друг друга.

Ответа на эти слова не последовало, только Кодз тихо прошипел что-то нечленораздельное, вероятно ругательства в адрес девчонки. Возможно, не стоит так огрызаться на обычных Тэнно, ставших случайными жертвами в её разборках с Ивальдом, но все их претензии могут отправиться прямиком в Бездну следом за всем тем парадоксальным дерьмом, с которым Оператору пришлось столкнуться за последние три месяца.

Если знают, что для них лучше — пусть не лезут. Девчонка сделает всё что в её силах, чтобы они не погибли на миссиях из-за необдуманных приказов, но ничего свыше этого она гарантировать не может, даже если захочет.

* * *

— Итак, вот наши основные задачи, — громко, твердо сказал Ивальд, когда свет в отсеке погас и экран с данными стал хорошо виден каждому присутствующему.

Прошел день с последней миссии Оператора, и ей уже собираются поручить новую задачу, иначе не позвали бы в общий зал для собрания, где собралась не особо большая группа Тэнно, включающая в себя четырех военачальников, каждый из которых кажется гораздо более усталым, чем когда-либо. Формирование Альянса и продумывание стратегии борьбы против Намера, очевидно, нелегкое дело.

Члены её отряда, конечно, тоже присутствуют и умело делают вид, что их командира не существует. Хорошо.

— Самая главная по приоритету — устранение Каира и «Паралича», — сказал Ивальд, указав на изображение упомянутого Тэнно и какую-то крайне сложную схематику, вероятно принадлежащую «Параличу». — На данный момент эта задача находится только на стадии изучения и разработки возможностей её решения.

— Сбор информации, исследование, планирование, — сказала Фесфа как, очевидно, ответственная за всё перечисленное. — То, что вы видите на экране — наше примерное представление системы, основанное на предположениях, реальные данные пока достать не удалось. Нармер знает, что «Паралич» — главное препятствие у нас на пути, и обходится с ним соответствующе, банки данных находятся на хорошо охраняемых объектах, уровень секретности информации максимальный, на подготовку уйдет много времени.

— И поэтому, — продолжил после неё Ивальд, как будто они репетировали эту речь, — сейчас больший упор будет сделан на следующую задачу — установление союза с Гринир. Этим придется заниматься нам.

И Оператору в том числе, потому что вряд ли её бы стали отправлять на взлом и сбор информации, чем занимается Фесфа. Девчонка сдержала усталый вздох, уже предчувствуя то раздражение, которое будет испытывать в переговорах с этими бестолочами.

— После захвата системы Нармером большая часть Гринир попала под контроль Вуалей и Владеющих разумом, — кадр на экране сменился, показывая статистику, отображающую численность захваченных и свободных солдат. — Но, отдельные группы остались целы и сейчас разбросаны по всей системе, пытаясь вернуть контроль над утраченными объектами. Насколько нам известно, такие группы присутствуют на Церере, Марсе и Меркурии, куда вы и направитесь, чтобы установить с ними контакт и обсудить условия мира. Ещё одно место, оставшееся не под властью Нармера — крепость Кувы, она является ключевым элементом в нашей возможности заключения союза. Всё что скажет Королева — Гринир выполнят.

Ага… а Королева в Крепости Кувы осталась лишь одна и это Червь. Старшая её сестра была милосердно убита Тешином, которому Оператор без особых вопросов позволила свершить сладкую месть над живым трупом Орокин, решившим, что может взять её тело для Континуитета. Нет, девчонка не испытывает ни капли вины за произошедшее.

— И каким образом мы собираемся вести переговоры с Королевой? — задал разумный вопрос кто-то из присутствующих Тэнно. — Она не особо горит желанием сотрудничать с нами.

— Если потребуется — силой, — не особо скрывая своих намерений, ответил Ивальд. — Для формальности сначала попытаемся поговорить, но, если она не согласится — а она не согласится — тогда заставим её подумать о своем решении ещё раз. У нас нет столько времени, чтобы вытягивать из Гринир мир, либо они не мешают нам, либо отправляются следом за своими братьями, в нынешних условиях это будет не так сложно сделать. У Гринир нет наработок Каира, а значит мы можем использовать варфреймов.

Ивальд выразительно посмотрел на Оператора, и та быстро поняла свою задачу на ближайшие десять-двадцать часов. Ну, такой подход ей определенно больше нравится, чем нудные разговоры с напыщенным членом совета директоров Корпуса.

— Что касается тех групп, которые отправятся на Цереру, Марс и Меркурий — сказала Фесфа, — повремените с оружием. Солдаты Гринир более сговорчивы, чем Королева, их цель — вернуть братьев с сестрами и контроль над утерянными объектами, всё это мы способны им предоставить, так что с ними переговоры пройдут легче. Ваша главная задача — убедить их отвернуться от Королевы и поставить жизни выше верности и, если вам это удастся, союз будет быстро подписан.

Тэнно понятливо кивнули, в то время как девчонка начала понимать, почему в Крепость отправляют именно её. Удивительным образом переговоры с отдельными группами Гринир будут иметь больше шансов на успех и, как следствие, требуют больших навыков красноречия, в то время как переговоры с Королевой неизбежно приведут к конфликту, который девчонка будет очень рада решить своим способом.

Позади послышались тихие неразборчивые переговоры и Оператор с досадой вспомнила, что не она одна будет разбираться с этим.

— Первым отправится тринадцатый отряд, по результатам их действий в Крепости Кувы будут строиться дальнейшие планы, — подтверждая мысли девчонки, сказал Ивальд. — Следом за ними идут все остальные. Если удастся склонить Королеву к миру, переговоры не займут много времени.

— Давно хотел поговорить с этой мелкой личинкой, — послышалось довольное бормотание Кодза. — Жаль, что не я убил её сестру.

Довольно кровожадная и настораживающая речь для любого адекватного человека, но Оператор слишком хорошо понимает то раздражение, которое вызывает Червь своими попытками реанимировать мертвую сестру с помощью Кувы, а потому может лишь молча согласиться.

Оставшаяся часть собрания прошла за обсуждением общих деталей предстоящих миссий и довольно быстро закончилась, когда Ивальд, громко хлопнув в ладоши, сказал Тэнно приниматься за работу. Девчонка, недолго думая, встала со своего места и подошла к брату, за ней последовали остальные члены тринадцатого отряда.

— Правильно ли я поняла, что мы можем спалить всю Крепость, если Королева откажется сотрудничать? — любезно уточнила она.

— Нет, — тут же разочаровал её Ивальд, — Крепость Кувы нам может понадобится в качестве стратегической точки. Знаю, что для вас будет сложно, но хотя бы постарайтесь договориться дипломатическим путем.

Военачальник смерил её очень пристальным взглядом, на который Оператор ответила лишь выразительно вскинутой бровью, ни на секунду не впечатленная попыткой брата играть строгого руководителя.

— Мне показалось, или ты действительно рассчитываешь на то, что Червь согласится идти на уступки? — поинтересовалась она, с подозрением прищурившись.

— Мы все в одинаково плохом положении, — пожал плечами Ивальд. — В таких условиях даже поехавшие вроде неё должны понимать свои шансы.

— Да, а ещё она понимает, что я убила её сестру, — напомнила Оператор.

— Подожди, так это сделала ты? — послышался удивленный возглас со стороны Кодза и, посмотрев на него, девчонка увидела широко раскрытые в странной эмоции глаза, уставленные на неё.

Что с ним?

— …не я, — с промедлением ответила девчонка, — Тешин. Я просто посодействовала этому.

Глаза Тэнно расширились ещё сильнее и девчонке показалось, что они сейчас выпадут на пол от того, насколько Кодз, кажется, поражен этим… на самом деле не особо примечательным фактом. Старуха Гринир всё равно должна была погибнуть от разложения собственного тела, Оператор лишь ускорила этот процесс, не более.

— В любом случае, — сказал Ивальд, с явным весельем наблюдая за реакцией тринадцатого отряда. — Червь помнит, что случилось с её сестрой и, думаю, она понимает, что то же самое может случиться и с ней, а потому я ставлю на то, что у личинки проснется желание жить.

Оператор поморщилась, не скрывая своего скептицизма по этому поводу. Коротких разговоров Червя по экранам в Крепости Кувы вполне хватило чтобы понять — у её головы уже давным-давно засбоили шлюзы и «личинка» не особо заботится о чем-либо кроме размытых идеалов своей мертвой сестры.

— При ином раскладе дел, — заметив сомнения сестры, дополнил Ивальд, — если Королева откажется содействовать — заставьте её передумать. Базы, оборудование и склады Крепости не трогайте, с остальным можете делать всё, что посчитаете нужным.

Вот такой подход Оператору определенно нравится больше.

Не став тянуть время, она, вооружившись неизменной Гарудой, отправилась на десантный корабль, предвкушая, как, наконец, ударит по раздражающей роже Червя и не очень дипломатично предложит ей согласиться на условия Тэнно, или отправиться следом за своей любимой сестричкой, труп которой, наверняка, до сих пор разлагается в Крепости, накачанный Кувой.

— Так вот, на кого ты нас заменила? — спросила Гаруда, когда услышала детали миссии. — Тэнно?

— Моего мнения не спрашивали, когда ставили в отряд, — ответила Оператор.

Гаруда пробормотала что-то вроде: «ну да, конечно», но развивать эту тему дальше она не стала, а значит не так уж и сильно обиделась. Любой варфрейм на орбитере девчонки знает, что она в жизни не будет работать в команде с кем-то без веской причины.

Местонахождение Крепости Кувы было установлено довольно быстро, хотя они явно постарались над тем, чтобы скрыться от Нармера, но этого оказалось недостаточно для сканеров Ордиса и других цефалонов, без особого труда различивших нужную сигнатуру. В течении всего полета до места назначения девчонка болтала с Гарудой, объясняя, как, почему и по каким конкретно причинам Ивальд — отстойный руководитель, злоупотребляющий своими полномочиями, а варфрейм отвечала ей односложными подколками, явно не заинтересованная в препирательствах сестры с братом. К счастью для неё, жалобы девчонки были прерваны голосом Инэ, прозвучавшим по коммуникатору.

— Каков план? — спокойно и максимально отстраненно спросил он.

Оператор ответила не сразу, уже успев позабыть о том, что у неё имеется отряд. С Гарудой под рукой слишком легко погрузиться в привычную рутину одиноких, никому неизвестных миссий, где есть только девчонка, варфрейм и слишком большое для одного Тэнно количество врагов. К сожалению, сейчас это не так, и Оператору нужно сосредоточиться на стратегии, если она не хочет, чтобы трое парней погибли из-за её глупости.

— Высаживаемся, вызываем Гринир на диалог, — немного подумав, ответила она. — Если не согласятся — пробиваемся до Червя силой. Лишний раз на Гринир не отвлекайтесь, главная задача — добраться до Королевы. Не расходитесь, держитесь вместе, в бою от медика не отдаляйтесь.

— У меня есть имя, — как бы невзначай заметил Атлай.

Ответом ему послужила тишина, потому что Оператор совершенно точно не собирается способствовать улучшению атмосферы в отряде.

— Часто забываю сказать тебе об этом, но ты редкостная дрянь, — прокомментировала Гаруда.

— Скажи мне что-то, чего я не знаю, — невозмутимо отозвалась девчонка.

До крепости они добрались в неловкой тишине, хотя Оператор практически уверена, что Тэнно в течении всего полета тихо материли её по закрытому каналу связи, по крайней мере она на это надеется, потому что лететь в таком молчании и ни с кем не говорить довольно грустно, на самом деле. Когда впереди, наконец, показалась Крепость, окруженная крупными астероидами, они, с помощью арчвингов, выбрались в космос и на всех мощностях направились к ближайшей посадочной полосе, где уже виднеются солдаты, явно заметившие неопознанные корабли рядом с базой.

Оператор кинула быстрый взгляд на остальных — Инэ выбрал Баруука Прайм, Кодз — Мису, а Атлай — Оберона Прайм. Хорошая команда, они легко смогут зачистить коридоры и добраться до Червя, так что можно особо не беспокоиться.

— Сразу в бой не вступайте, — сказала девчонка, сосредоточившись на платформе впереди. — У нас, вроде как, дипломатическая миссия.

Парни отозвались ей тем же самым молчанием, каким в своё время отозвалась и Оператор. Вот они, чудеса командной работы.

Приземление получилось эффектным — все четверо с разгону ударили ногами по металлической площадке, при чем так сильно, что, наверное, остальная база содрогнулась, почувствовав прибытие непрошенных гостей. Что примечательно — Гринир не стали сразу атаковать. Подняли оружие, крикнули типичные для них агрессивные слова, но не выстрелили, словно понимая, что преимущество не на их стороне. Осмотрев платформу, на которую приземлилась, Оператор быстро поняла причины такого поведения — Крепость явно находится не в лучшем состоянии.

Раньше она была полна ресурсов, установок, ящиков с оружием, дронов и остального оборудования, которым можно было вооружить не мало войск Гринир, чем, собственно, Крепость и занималась, являясь центром передачи ресурсов с одной базы на другую. Один поход сюда мог заменить несколько вылазок на обычные базы Гринир, потому что здесь, кажется, было вообще всё, что только может существовать в Изначальной системе, кроме реликвий Орокин, и то не факт. Сейчас же от былой славы остались лишь жалкие огрызки — ящики с оружием и ресурсами опустели, их стало заметно меньше, дроны разобраны на металлолом, повсюду валяется мусор и поврежденные детали каких-то установок, сами солдаты заметно похудели и даже осунулись, лишившись большой части мышечной массы. Похоже, последние три месяца, в течении которых Крепость была лишена поставок с других заводов и баз, дались им тяжело.

И сейчас, когда перед Гринир предстало четыре варфрейма, которые и в лучшие времена были способны перебить целую базу, они прекрасно понимают свои шансы. Это, несомненно, хорошая новость, проблема только заключается в том, что Гринир — это Гринир, у них нет такого понятия как «инстинкт самосохранения», или страх за свою жизнь, зато есть такое понятие как «абсурдная верность». Если Червь прикажет им атаковать — они атакуют.

Оператор переглянулась с остальными — они, вероятно, тоже поняли сложившуюся ситуацию, судя по тому, как заметно расслабились, после чего вышла вперед, осматривая на противников.

— Мы хотим поговорить с Королевой, — громко, твердо сказала она.

Солдаты, ожидаемо, сразу же ощетинились, поддавшись своим низменным инстинктам, твердящим о том, что необходимо защитить Королеву. Удивительно, как даже после смерти Орокин, они до сих пор хранят верность золотым повелителям, даже таким изменившимся.

— Тэнно не смеют говорить с Королевой, — прохрипел наиболее крупный из них, наверное, капитан, или кто-то из командующего состава. — Тэнно проваливают отсюда, пока могут!

Оператор проигнорировала то, как Гринир с готовностью прицелились, явно готовые броситься в бой, и демонстративно развернула когти, что издали громкий лязг, быстро утонувший в тишине космоса.

— Дайте нам поговорить с Червем, — сказала она, — или умрите.

Судя по звукам перезаряжающихся винтовок позади, Тэнно решили последовать её примеру и подняли оружие, чтобы создать как можно более грозное впечатление и предостеречь Гринир от опрометчивых решений.

Гринир, судя по тому, что сразу не открыли огонь, намек поняли. Солдаты нахмурились и с сомнением переглянулись, явно осознавая, что у них, ослабленных, лишенных доброй части ресурсов и сил, шансов на победу не много. Прозвучали тихие, неразборчивые переговоры между капитаном и парой других клонов, решивших обсудить свои дальнейшие действия и Оператор не стала им мешать, понадеявшись на то, что, может, её суждения о Гринир были ошибочны и у них всё же есть способности к анализу ситуации.

Непродолжительное время спустя капитан вновь посмотрел на них, после чего подал знак рукой и солдаты медленно, неуверенно, опустили оружие, хотя буквально всё в их позах кричит о том, что они в любой момент готовы броситься в атаку.

— Никаких лишних движений, Тэнно, — прорычал капитан, злобно сощурившись. — Гринир будут биться. Гринир будут биться до конца.

Оператор лишь молча развела руками, не давая ответа на это, но когти всё же свернула в знак того, что не собирается нападать первой. Оглянувшись на остальных через плечо, она выразительно мотнула головой в сторону оружия Тэнно — те с явным сомнением последовали молчаливому приказу и опустили винтовки.

После этого, Гринир наконец сдвинулись с места. Капитан развернулся и махнул рукой в сторону входных врат Крепости, намекая, чтобы Тэнно следовали за ним, что они и сделали, старательно игнорируя пристальные, озлобленные взгляды остальных солдат, так и жаждущих спустить в варфреймов пару лишних обойм.

— С каких пор Гринир способны на переговоры? — пробормотала Гаруда, явно удивленная внезапным успешным началом миссии.

С приходом Нармера в систему многое изменилось, не правда ли?

Оператор не ответила, сосредоточившись на спине капитана перед собой. Гринир провели их внутрь Крепости, где обстановка, как оказалось, ничуть не лучше, чем снаружи: пустые ящики из-под припасов, мусор на складах, порванные знамена, половину из которых, вероятно, пустили на нужды солдат, перегоревшие светильники, тревожно моргающие и раздражающие глаз, поврежденное оборудование, едва способное выполнять свои функции. Что бы тут не происходило последние три месяца, это явно не пошло на пользу Крепости и, наблюдая за солдатами Гринир, что провожают гостей всё теми же злобными, агрессивными взглядами, Оператор мысленно заметила то, как мало их стало. Раньше все коридоры и отсеки были забиты клонами, потому что Королевы явно не скупились на производство войск, а теперь… честно говоря, девчонка даже не уверена, что им придется хоть сколько-то напрягаться, чтобы выиграть бой против Гринир.

Раньше Крепость была практически неприступным местом из-за того, как много тут было противников и новейшего оборудования, портящего жизнь, а сейчас… просыпается даже какая-то жалость, что ли. Понятно, почему Гринир так не уверены в своих силах, подобная обстановка заставит сомневаться даже не особо умных генетических клонов, запрограммированных на агрессию.

Солдат остановился в центре отсека связи — огромном помещении, заставленном оборудованием разной степени изношенности и поврежденности. Экраны побиты и пошли трещинами, часть из них уже просто не рабочая из-за поломок, или отсутствия достаточного количества энергии, устройства, отвечающие за связь, тоже плохой участи не избежали — Оператор не эксперт в технике, но даже ей понятно, что приемники с погнутыми консолями вряд ли будут хорошо работать. В голове появился вопрос о том, каким вообще образом Гринир до сих пор могут функционировать, если их главная база, где находится Королева, пребывает в таком состоянии.

Что-то подсказывает девчонке, что возможно, только возможно, переговоры пройду гораздо легче, чем ей казалось изначально. Может, если высшие силы системы будут сегодня благосклонны, даже не придется пачкать когти.

Пространство заполонил обеспокоенный гул, сопровождающий толпу солдат, медленно собирающуюся в помещении, окружая Тэнно. Оператор посмотрела на них, хмуро изучая. Пришли сюда явно не просто так — готовятся к драке, и, если такова начнется, придется положить минимум половину из них, чтобы пробиться к Червю.

— Будьте готовы отражать удар, — тихо пробормотала девчонка по линии связи, чтобы её не услышали Гринир.

Отряд отозвался ей молчанием, но того, как Кодз сменил позицию, чтобы было удобнее встать в оборонительную стойку, вполне хватило для понимания — они услышали.

— Нам нужно говорить с Королевой, — более громко сказать Оператор, обращаясь к ближайшему солдату. — Лично.

— Вы будете говорить с Королевой, — глухо отозвался тот, настраивая связь. — Но не будете рядом. Тэнно не могут быть рядом с Королевой.

Ожидаемо, но попробовать стоило.

Прошло какое-то время трещания и шума, издаваемого нерабочим каналом, прежде чем мониторы зажглись и среди белых помех показалось знакомое маленькое, белое и полное непонятной злобы лицо Червя, которая, в отличие от её подчиненных, нисколько не похудела и, кажется, даже не пострадала за прошедшие три месяца.

— Бесполезные мешки мяса, как вы смеете вызывать меня, как будто имеете право на это?! — тут же закричала Королева, стоило только помехам исчезнуть. — Захотели в белковую пасту вслед за своими братьями?!

Оператор поморщилась, уже чувствуя ту головную боль, которую определенно будет испытывать после разговора с этой маленькой стервой. Гринир, конечно же, сразу стушевались и все как один вжали головы к плечи, словно они мелкие побитые щенки кубрау, а не огромные генномодифицированные клоны, которые могут одним движением разломать хрупкое тельце Червя на две части.

— Простите, моя Королева, — запинаясь, пробормотал капитан, инициировавший связь. — Но пришли Тэнно.

Червь замолкла и, кажется, только сейчас обратила внимание на четырех варфреймов, стоящих перед центром связи. По её выражению лица сложно сказать, о чем подумала малявка, но долго гадать и не пришлось, потому что только завидев Гаруду, она набрала в легкие побольше воздуха и чуть ли не заверещала:

— ТЫ! ТЫ!! ТЫ УБИЛА МОЮ СЕСТРУ!! — Королева ткнула пальцем в экран, видимо таким образом указывая на девчонку.

— Один из лучших моментов моей жизни, — мрачно хмыкнула Гаруда и если варфрейм говорит, что это «лучший момент» его жизни, значит произошло что-то по-настоящему захватывающее.

Оператор растянула губы в ухмылке, но открыто насмехаться над бешенством Червя не стала.

— Что, теперь пришла за мной?! — продолжила возмущаться Королева и сегодня её голос, почему-то, кажется по-настоящему противным. — Думаешь, сможешь меня вот так просто убить?!

— Если бы я пришла за тобой, мы бы сейчас не разговаривали, — равнодушно отозвалась Оператор, сложив руки на груди. — Я здесь чтобы вести переговоры.

Кажется, мысль о переговорах Тэнно с Гринир кажется настолько абсурдной, что даже слабоумные клоны вместе с их отвратной Королевой встали в ступор, удивленно посмотрев на Оператора. Да уж. Был бы здесь Ивальд.

Какое-то время в отсеке царило крайне неловкое молчание, как будто Червь ожидала, что девчонка сейчас рассмеется, скажет что всё это шутка и пойдет резать солдат направо и налево, но та продолжила стоять и терпеливо ждать, когда малявка, наконец, отойдет от шока, чтобы начать осмысленный диалог.

И Червь вскоре пришла в себя. К сожалению.

— Ну надо же! — со злобной, ядовитой насмешкой в голосе воскликнула она. — Значит, Тэнно наконец-то пали так низко, что готовы идти на переговоры, ХА-ХА-ХА! Права была сестра, вы — отвратительные создания, дни которых сочтены, даже мои мешки с мясом способны на большее, чем вы! Из них хотя бы получается неплохой суп, АХ-ХА-ХА-ХА!!

Гринир рассмеялись вместе с Червем, хотя только идиот не заметил бы то, насколько натянутым получился этот смех. Порой ребят становится жалко.

— Мы могли добраться до тебя и без переговоров, — старательно сохраняя спокойствие, заметила Оператор. — И пока у нас ещё есть желание вести дипломатию, рекомендую тебе пойти навстречу.

— Пойти навстречу?! — тут же оскалилась Червь. — Навстречу убийце?! Думаешь, я стану тебе доверять после того, как ты не смогла выполнить простейшие условия?! Всё, что тебе нужно было сделать — это отдать своё теплое, молодое тело моей сестре и не сопротивляться, но вместо этого ты вероломно ПРЕДАЛА её!!

Замечательно, теперь Оператор виновата в том, что, видите ли, не захотела стать новой шкуркой, куда в очередной раз переселится умирающая Орокин. Вот это настоящее предательство. Со стороны Кодза послышалось неразборчивое, но очень агрессивное бормотание, в котором удалось различить тихое: «маленькая сучка».

Уже понимая, что в дальнейшем тон переговоров не улучшится, девчонка испустила долгий вздох и, понизив громкость, чтобы её не слышал никто, кроме Тэнно, спросила:

— У вас есть связь с командным центром?

Тэнно повернули к ней головы, явно смятенные, но уже скоро Инэ ответил:

— Есть.

— Уточните, насколько дипломатической должна быть наша миссия.

Ответом ей стал смешок со стороны Инэ и, судя по всему, он приступил к выполнению приказа, узнавая у Ивальда, как долго им надо ломать эту комедию «доброжелательных Тэнно».

— Сейчас речь идет не о твоей сестре и не том, кто кого предал, — сказала Оператор, чтобы отвлечь внимание Червя от продолжительного молчания с их стороны. — А о том, что Нармер захватил систему и от этого пострадали все мы, Гринир в том числе. У вас вообще осталось хоть что-то после того, как Владеющие разумом окружили планеты?

Червь нахмурилась и злобно сощурила глаза, явно не желая отвечать на данный не очень удобный вопрос, потому что ответ на него очевиден. Стоит только лишний раз взглянуть на то, во что превратилась Крепость Кувы и всё сразу становится понятно.

— Нармер — наш общий враг, — продолжила девчонка, — и для победы над ним будет разумно объединиться.

— Объединиться с ТЭННО?! — тут же возмущенно закричала Чревь. — Гринир никогда не объединятся с Тэнно, слышишь меня?! НИКОГДА!

— Вы потеряли войска и базы, — сдерживая раздражение, процедила Оператор. — Мы можем их вернуть, всё, что вам нужно для этого сделать — просто согласиться сотрудничать.

Краем глаза она заметила, как солдаты Гринир переглянулись, издав череду звуков, полных сомнений. Червь, тем не менее, на это внимания никакого не обратила и заливисто рассмеялась, при чем так громко, что её визгливый голос эхом прокатился по опустевшим коридорам Крепости.

— СОТРУДНИЧАТЬ С ТЭННО, АХ-ХА-ХА-ХА!! — сквозь смех воскликнула Королева. — Сотрудничать, как сотрудничали Орокин?! Помните, что вы сделали с ними в конце этого сотрудничества?! Вы зарезали их как скот на убой! И после этого вы хотите, чтобы я помогала вам, подставляя свою спину под удар?! Предательство же у вас в крови, маленькие паразиты!!

— Если возможностей для разговора нет, можно начинать бой, — любезно оповестил Инэ, передавая ответ Ивальда.

Оператор бы сказала, что возможностей нет, но она видит реакцию солдат Гринир, в которых не видно той злобы и желчности, которыми сквозит каждое слово Червя. Они хмурятся, переглядываются, неуверенно пожимают плечами и, кажется, желания выстрелить в Тэнно у них стало меньше, чем было изначально. Это вызывает определенные сомнения в решении убивать их ради союза.

— Мы можем вернуть ваши базы и заводы, — напряженно повторила Оператор. — Можем вернуть ваших братьев…

— Моих братьев? — бесцеремонно перебила её Королева. — Ты называешь эти бесполезные биоотходы моими братьями?! Как ты смеешь говорить что-то подобное и надеяться на то, что я соглашусь содействовать вам?!

— Это твои солдаты, — хмуро напомнила девчонка. — Разве ты не хочешь вернуть их?

— Ха, конечно НЕТ! — резко ответила Червь. — Эти отбросы сами виноваты в том, что оказались в лапах Намера, если они не способны сделать хоть что-то и сбросить с себя Вуаль, значит и мне они НЕ-НУЖ-НЫ!

Довольно быстро малявка пустилась в очень агрессивные и не очень позитивные разглагольствования о том, что её солдаты годятся только для закуски и то не всегда, что спасать она их не собирается и вообще сестра очень сильно ошибалась, когда думала, что в Гринир есть какой потенциал. Оператор в это время замолкла, хмуро поджав губы. С Королевой вести разговор бесполезно — эта маленькая тварь помешана только на себе и своей сестре, очевидно ей плевать на то, что творится с её войском, только если не стоит вопрос о новой порции питательного обеда, однако само войско… девчонка ясно видит сомнениях в их глазах. И это проблема.

Она не знает, какое решение принять — нападать или пытаться дальше достучаться до Червя? Шанс на более или менее мирное создание союза есть, но не тогда, когда, как довольно точно сказал Кодз, «маленькая сучка» диктует солдатам, что им делать.

Будто прочитав мысли девчонки, пока Королева продолжала увлеченно говорить о бесполезности Гринир, Инэ аккуратно прокашлялся, чтобы привлечь внимание и тихо, так, чтобы только Оператор услышала, сказал:

— Если позволите, командир… основная проблема заключается в Черве. Солдаты Гринир больше расположены к разговору, но Королева решает всё за них.

Тэнно сделал небольшую паузу, будто давая возможность осмыслить сказанное, после чего с явной осторожностью закончил:

— Не будет Королевы — не будет проблем.

Только спустя долгих несколько секунд до Оператора дошел истинный смысл этой фразы, и она резко повернула голову к Тэнно в молчаливом замешательстве. Баруук Инэ встретил её выразительно склоненной на бок головой, в то время как Кодз позади с готовностью размял кулаки, как очевидный доброволец на выполнение приказа. Атлай тоже особых признаков возражения не подал — сложил руки за спиной с таким видом, как будто не находит ничего необычного в сказанном.

Где-то четверть минуты, пока Червь всё не затыкалась, поглощенная своим тщеславием, девчонка размышляла, взвешивая все «за» и «против», после чего коротко кивнула и вернула внимание к малявке на экране.

— Жаль, это буду не я, — тоскливо вздохнула Гаруда. — Убить обеих Королев дорогого стоит.

Оператор молча с ней согласилась.

— Не будь такой тщеславной! — намеренно повысив голос, воскликнула девчонка. — Твои солдаты захвачены Вуалью и вынуждены служить Нармеру против своей воли! Они были рождены, чтобы сражаться за тебя, росли, сражаясь за тебя и в момент, когда им понадобилась помощь, ты просто бросишь их?!

Читать нравоучительные и мотивационные речи — работа Ивальда, а не Оператора, но ей пришлось пересмотреть достаточно тупых сериалов вместе с Дейтом, чтобы примерно понять, как это делается. Найти наиболее важную тему для общества, надавить на неё, оплести утопичными словами о том, что всё будет хорошо, надо только воспрять духом — в большинстве случаев это рабочая схема, особенно если на рассмотрении стоит такой упадок, какой сейчас царит в рядах Гринир.

Может, у неё и не получится заставить солдат взбунтоваться из-за их генетически запрограммированной верности, но у неё получится отвлечь внимание.

— Вот, как ты платишь им за верность и упорную работу?! — придав себе как можно больше пыла, продолжила девчонка. — Просто оставляешь их на смерть, как ненужный мусор?!

— Они и есть мусор! — закапывая саму себя, возразила Червь. — Никто из них не способен даже близко сделать то, что от них требуется, просто никчемные мешки, созданные только для того, чтобы умереть за меня!

— И после этого ты рассчитываешь на то, что они будут сохранять верность?! — поняв, что задумала Оператор, вмешался в разговор Атлай. — Хороший предводитель уважает своих подчиненных, а не отправляет их на смерть!

Девчонка незаметно огляделась и увидела, что внимание солдат полностью сосредоточено на них, в то время как Мисы Кодза нигде не видно. Хорошо.

— Разве так поступают со своими солдатами?! — подхватил Инэ. — Используют их как расходный материал?! Подумай обо всех тех братьях и сестрах, которых они потеряли! О всей той боли, которую им пришлось пережить по твоей прихоти, и после всех перенесенных страданий ты просто собираешься забиться в укромном уголке, доедая остатки собственных войск?!

Оператор никогда не скажет этого вслух, но, возможно, только возможно, ей начинает нравиться умение парней быстро улавливать общее настроение и подстраиваться под изменения в обстоятельствах. Приятно, когда не приходится незаметно объяснять план действий.

Червь открыла было рот, чтобы вновь сказать что-то злобное, полное высокомерия и яда, но в этот момент по рядам Гринир прокатился слышимый ропот голосов, заставивший Королеву замолкнуть. Она широко раскрыла глаза и уставилась в экран, как будто малявку внезапно осенила какая-то гениальная мысль и Оператор невольно напряглась, заметив это выражение лица. Как оказалось, напряглась не зря, потому что в следующее мгновение Червь громко рассмеялась, запрокинув голову, как будто услышала самую лучшую шутку со времен Орокин.

— Я поняла, что вы хотите сделать, маленькие паразиты! — воскликнула Королева, когда, наконец, отсмеялась. — Как самонадеянно и глупо с вашей стороны!

Оператор раздосадованно цокнула и отвела ногу назад, готовая рвануть в гущу событий, однако когтей обнажать не стала. То же самое сделали и Атлай с Инэ, перехватив оружие.

— Неужели вы действительно думаете, что в головах этих бестолочей может сформироваться достаточно мыслей, чтобы поднять бунт? — весело спросила малявка. — Только не говорите мне, что вы не знаете, как работает червь в их генах! Верность мне — основа их существования, они не могут ей сопротивляться! Хотите, я продемонстрирую вам, как оно бывает?

Червь растянула губы в широкой, зубастой улыбке, не предвещающей ничего хорошего и Оператор, испустив тяжелый вздох, пробормотала:

— Наверное, прозвучит странно с моей стороны, но постарайтесь не убивать их.

— Ты права, с твоей стороны это звучит невероятно странно, — отозвался Инэ.

Ответить что-либо девчонка не смогла, потому что в этот момент Королева выставила вперед кривой, несмотря на детское тело, палец и что есть силы закричала:

— УБИТЬ ИХ!!!

Дальнейшие события предугадать совершенно не сложно, потому что Гринир беспрекословно выполняют приказы своей Королевы. На Тэнно осыпался град пуль и Оператор, не дожидаясь, когда на Гаруду придется удар, бросилась вперед. Сражаться, не используя когтей — крайне странный опыт, который девчонка никогда не думала испытать, но так уж вышло, что она сама сказала не убивать солдат, а обнаженные когти — путь для Гринир в один конец.

Ивальд будет должен выдать Оператору премию за терпение.

Бой проходит точно так же, как проходит любой другой бой с Гринир — выстрелы, агрессивные крики солдат, гранаты, летящие со всех сторон, а вместе с этим отсутствие хоть сколько-то чувствуемой сложности даже для девчонки, решившей не использовать когти. Кажется, три месяца оказались для солдат настолько тяжелыми, что они не могу даже сделать вид грозных противников — едва ли того пыла, с которым они сражаются хватит для того, чтобы задержать одного Тэнно, не говоря уже о троих. Раньше с Гринир приходилось считаться, даже если очень не хотелось, потому что их количества и тупой агрессии, перемешанной с отсутствием инстинкта самосохранения было достаточно, чтобы создать большое количество проблем, однако сейчас, когда они истощены и не особо мотивированы… это похоже на битву с умирающим, больным человеком, у которого не осталось сил даже для того, чтобы сжать руки в кулаки и он вынужден использовать всю ту немногую решительность, что у него осталась и вяло отвечать на удары. Излишне говорить, что ни у кого из отряда, включая Оператора, нет желания избивать итак избитые войска.

Атлай точным выстрелом снайперской винтовки выбил оружие из рук ближайшего солдата, в то время как Инэ, не особо стараясь, смел группу бойцов, вооруженных клинками, словно те ничего не весят — оба они могут очень легко перейти в наступление и не оставить противникам даже шанса на побег. Честно говоря, учитывая изначально поставленные Ивальдом условия, они довольно сильно сдерживаются.

— Вы проиграете! — раздраженно закричала Оператор, бросая солдата в толпу к его братьям, которых Тэнно довольно быстро оттеснили к стене. — Зачем продолжаете драться?!

— Тэнно молчать! — отозвался тот таким же агрессивным восклицанием. — Гринир будут биться до конца!

Девчонка рванула к стрелку, чьи пули со звоном ударились о броню Гаруды и отскочили в сторону, испустив столпы искр. Клон издал сдавленное ругательство, когда Оператор одним движением вырвала оружие из его рук, после чего с размаху ударила прикладом по лицу, заставив противника пошатнуться, отступить назад и схватиться за кровавое пятно, в которое превратился его нос.

— Сдайтесь! — крикнула Оператор. — Просто сдайтесь!

— Мы верны Королеве! — упрямо процедил кто-то из солдат. — Приказ Королевы будет выполнен!

— И что потом?! — вмешался Инэ, в голосе которого столько же раздражения, сколько и чувствует девчонка. — Отправитесь ей на ужин?! Мы можем спасти ваших братьев, мы можем вернуть вам утерянные планеты и вы всё равно хотите воевать за мелкую тварь, для которой вы — расходный материал?!

Очевидно, что не хотят, но заложенные в гены правила твердят им совершенно другое, ведь, как и сказала Червь, верность ей — основа их существования. В подтверждение этому солдаты на мгновение замялись, словно ненадолго заклинивший механизм, после чего вернулись к своей прежней агрессии, и один из клонов закричал:

— Мы верны Королеве! За Королев-

Восклицание было прервано глухим ударом головы Червя о пол отсека.

Оператор замерла, замерли и все остальные, уставившись на то, как, по началу, неразличимый предмет упал прямо посреди места сражения, словно небрежно брошенный мусор. Отскочив несколько раз от пола с таким же глухим стуком и едва слышимым треском костей, предмет прокатился по металлу и остановился перед солдатами, открыв взору широко распахнутые в безжизненной пустоте глаза Червя, раскрытые губы и пятна крови, покрывающие бледные щеки Королевы. Срез на шее ровный — убили одним движением, личинка, вероятно, даже не успела понять, что происходит, прежде чем её голова отлетела от тела.

Гринир замерли, словно по команде, и уставились на голову Королевы, валяющуюся перед ними, словно бесполезные отходы, от их прежнего пыла не осталось и следа. Рядом с Оператором, тем временем, приземлилась Миса, от веса которой, кажется, содрогнулся весь отсек. Её никана окрашена в алый, что Тэнно совершенно не стесняется демонстрировать, очень эффектно закинув оружие себе на плечо. Долгое мгновение в Крепости царила гробовая тишина, после чего Кодз, склонив голову на бок, с явной насмешкой поинтересовался:

— Кому теперь вы собрались хранить верность?

* * *

— Пять баллов тебе за эффектность, — весело объявил Инэ, стоило только тринадцатому отряду сойти с десантных кораблей на палубу флагмана Корпуса, где разместилось «Посмертие». — Это было брутально.

— В Бездну баллы, ты можешь мне хоть отрицательное число поставить, я все равно буду считать это лучшим днем моей жизни, — крайне довольно отозвался Кодз, закинув руки за голову. — Мечты всё же сбываются.

— Если твои мечты — убийство и причинение физического вреда другим, то я бы хотел увидеть тебя на психическом обследовании в ближайшее время, — заметил Атлай, хотя даже в его, казалось бы, равнодушном голосе послышалась улыбка.

Оператор молча перепроверяет все полученные коды доступа Крепости и связи Гринир, пока парни возбужденно переговариваются о том, как хорошо у Кодза получилось сыграть роль «крутого типа», решившего исход драки. Мысленно девчонка не может не согласиться с фразой Инэ о том, что бросить голову Королевы перед Гринир — довольно эффектное решение, быстро поставившее точку во всех дальнейших сопротивлениях со стороны клонов. Какое-то время они, конечно, продолжали упираться, но это время было настолько непродолжительном, что Тэнно даже не успели заскучать — крайне скоро Гринир сдались и предоставили им доступ к прямой связи с базами, смирившись со своей участью. Если смирилась Крепость — значит быстро смирятся и все остальные группировки Гринир, расположенные на других планетах, что не может не радовать.

По всем признакам и со всех сторон — это настоящий успех. Мешающая Червь устранена, Гринир больше не оглядываются на мнение их стервозных Королев и готовы вступить в битву ради возвращения своих братьев, в их распоряжении ещё остался сколько-то большой флот кораблей, а также оборудования и, в общем, Альянсу удалось приобрести неплохого союзника в предстоящей борьбе. Миссия выполнена, можно сказать, идеально. Снова.

Оператор раздраженно цыкнула, уже представляя самодовольное лицо Ивальда, когда тот узнает, что тринадцатый отряд снова не облажался, а следовательно, это даст придурку больше поводов наседать на сестру с её «перспективами командира». К сожалению, болтающие рядом Тэнно, кажется, восприняли это цоканье как выпад в их сторону, потому как быстро замолкли и посмотрели на девчонку.

— Есть что сказать, командир? — язвительно спросил Кодз, сложив руки на груди.

Оператор перевела взгляд на Тэнно. Она, безусловно, может сейчас обозлиться и съязвить в ответ, собрав всю свою желчь, которой у девчонки предостаточно. Терпение — не то качество, по которому её знают, и, порой, любое неправильное замечание может вызвать бурную реакцию с большим количеством ругательств, не говоря уже о такой открытой поддевке со стороны парня, явно недолюбливающего своего командира. Конечно, можно сейчас накричать и обругать Тэнно с головы до ног, но, честно говоря, Оператор не видит в этом смысла, учитывая то, что у ребят есть повод собой гордиться.

Не говоря ни слова, девчонка покинула Гаруду, оставив ждать её у десантного корабля, в то время как сама прошла мимо Тэнно, на ходу бросив:

— Неплохо.

Это лучшее, на что способна девчонка, не надо ждать от неё невозможного, ладно?

Путь до Ивальда был недолгим, он оказался в зале совещаний с остальными военачальниками, проводя время за обсуждением важных управленческих дел важных людей, стоящих во главе клана — то есть тупо пялясь в потолок и раскачиваясь на стуле. Завидев Оператора, он тут же оживился и так быстро вернулся в нормальное положение, что чуть не свалился на пол, что было бы довольно забавно и определенно стало бы одним из любимых моментов девчонки в её личной коллекции «позор старшего брата».

— Ну как? — взволнованно спросил Ивальд и вместе с ним на девчонку посмотрели остальные трое военачальников, на лицах которых застыло ожидание.

— Успешно, — коротко ответила Оператор. — Гринир передали нам коды доступа к связи и захваченным объектам.

По залу прокатились облегченные вздохи и все четверо заметно расслабились, даже Йон откинулся на спинку стула, массируя явно побаливающие виски.

— Но есть нюанс, — спустя секунду молчания, продолжила девчонка. — Червь мертва.

— Туда ей и дорога, — нисколько не смутившись, отозвалась Фесфа. — Без неё всё будет гораздо легче.

— Гринир верны Королевам, — не так уверенно заметила Аврис. — Думаешь, они пойдут на контакт после этого? Они вообще знают, что вы убили Червя?

Оператор не смогла сдержать громкого фырканья, вырвавшегося из её груди и заставившего военачальников заинтересованно посмотреть на девчонку.

— О да, они знают, — ответила на молчаливые вопросы Тэнно Оператор. — Кодз буквально бросил её голову перед ними и сказал такую пафосную фразу, как будто репетировал. Где ты вообще нашел этого парня?

Она посмотрела на брата, пока все остальные пребывали в удивленном молчании от услышанной новости. Ивальд, тем временем, растянул губы в широкой, самодовольной улыбке, говорящей о том, что он будет ещё очень долгое время припоминать это, несносный ублюдок.

— Я знал, кого ставил тебе в отряд, — с важным видом кивнул военачальник. — И, как видишь, не ошибся. Ещё одна прекрасно выполненная миссия.

Оператор закатила глаза, снова цокнув, но на этот раз по-настоящему и всем своим видом надеясь показать, насколько сильно Ивальд её раздражает.

— Не думай, что это меняет дело, — сказала она, отправляя полученные данные на коммуникатор брата. — Твоя идея не закончится ничем хорошим.

— А мне кажется, ты просто уперлась и не хочешь признавать очевидного, — с той же самой тупой, раздражающей ухмылкой, ответил военачальник. — Тебе ведь понравилась его выходка, да?

Это Оператор удостаивать ответом не стала, потому что Ивальд, со своими бредовыми предположениями, не имеющими никакого смысла, может катиться прямиком в Бездну.

---

1) Аналог слона в комнате.

Вернуться к тексту

ВНИМАНИЕ!

Присутствует сцена насильного применения психостимуляторов.

__________________

 

Фарло не помнит последние три месяца своей жизни. При попытке восстановить хоть какие-то мысли о прошедшем времени, перед глазами предстают размытые видения великой империи органических дронов, что ведут умирающую систему к великому будущему в далеких темных уголках космоса, куда не смогли добраться властелины из прогнившего золота, а в ушах появляется мягкий и сладкий, словно только-только созревший плод, шепот, твердящий о той жизни, о которой обычный солдат Корпуса грезил всю свою не особо примечательную жизнь.

Он всегда хотел собственный корабль с новыми двигателями, чтобы не выпрашивать у начальства транспортник на заключение каждой сделки — шепот твердил о целом флоте, единственной целью которого будет сопровождение Фарло и всё благодаря великодушию Балласа. Он мечтал о том, как превзойдет Терри, выскочку из другого отдела, всё время выделяющегося в списках заключенных договоров — шепот соблазнял рассказами о личной награде за хорошо выполненную службу, ведь Баллас никого не оставляет обделенным. Он видел себя главой отдела и, в самых смелых мечтах, даже помощником директора, а может и самим директором — шепот с торжеством говорил о том, как весь Корпус окажется в подчинении Фарло, потому как всевидящее Око Балласа замечает таланты и справедливо распределяет ресурсы тем, кто этого достоин, а Фарло достоин.

Ядовито-оранжевая дымка застилала взор, рисуя чарующие узоры прекрасной жизни, лишенной невзгод, фантомные голоса, неизвестные мужчине, разыгрывали целое представление о будущем Нармера и будущее это будет великолепно, освещенное лучами ярких звезд, сверкающее несметными богатств, утопичное, завораживающее глаз будущее, которое ждет каждого, надо лишь поработать. Надо лишь отдать свои силы, свою верность, надо лишь отдать чьи-то жизни, но те, кто умрут, будут рады своей участи, ведь на их жертве и на их костях будет построен великий мир, о котором не смела мечтать Изначальная система. Надо взять свои души и добровольно передать их в милосердные руки Балласа — он обязательно распределит их так, как того требует ситуация.

Фарло понятия не имеет, кто такой Баллас. Он впервые слышит это имя и раньше даже не знал, что такое имя вообще может существовать, но последние три месяца мужчина был свято уверен, что таинственный Баллас — тот, кто спасет систему. Странным, непонятным для него самого образом, появилась уверенность в том, что Нармер — лучшее, что случалось с системой, ведь только под всевидящим Оком народы планет сплотились, работая на общее благо и трудясь ради того, чтобы цивилизация смогла покорить далекие просторы, недоступные ранее. Баллас, великий Баллас, который сумел привести непримиримых врагов к миру и устранил Тэнно, что всегда угрожающей тенью нависали над системой, вооруженные обезображенными металлическими куклами, разве есть более подходящий лидер, чем он? Разве есть хоть кто-то, кто сможет достичь тех же высот, коих достиг Баллас?

В течении последних трех месяцев разум Фарло был уверен что нет, никого даже близко похожего на него никогда больше не появится в системе. В течении последних трех месяцев разум Фарло повторял одну и ту же фразу: «все как один».

А затем Венерианский центр распределения ресурсов, где мужчина трудился на благо Нармера, подвергся нападению. Группа неизвестных окружила комплекс и за считанные часы взяла под контроль весь персонал, не оставив даже шанса на отступление или побег, а потом…

Потом металлическая рука потянулась к лицу Фарло и одним движением сорвала Вуаль с глаз.

В итоге, мужчина оказался в том положении, в котором оказался. Один в темном помещении, где невозможно различить ни стен, ни пола, лишь серый стол перед собой, лишенный каких-либо предметов. Сверху бьет яркий белый свет, вероятно в потолке установлена мощная лампа, или прожектор, направленный точно на стол, чтобы оставить Фарло узкий круг обзора, не позволяющий узнать ровным счетом ничего об окружении. Он сидит на стуле, который явно прикручен к полу, потому что попытки мужчины раскачаться не принесли результата, его руки прикованы к подлокотникам, ноги — к ножкам, всё снаряжение сняли, оружие отобрали, оставив пленника совершенно голым и беззащитным.

Кем бы ни были его похитители — они знают толк в допросе, Фарло бы поаплодировал, если бы мог. Ребятам из отдела разведки стоит у них поучиться, те идиоты не могли даже комнату допроса оборудовать, потому что в своей жизни не делали ничего опаснее махинаций с кредитами.

— Я не знаю кто вы и чего хотите, но вряд ли вы сможете достать из меня какую-то информацию, — громко сказал мужчина. — Последнее время я был немного в себе.

Ответом ему послужила гнетущая тишина, да раздражающее гудение прожектора над головой. Фарло устало вздохнул и запрокинул голову на спинку стула, потому что, несмотря на свой явный профессионализм в организации допроса, похитители имеют вредную привычку заставлять ждать. Они думают, что это вызовет у пленного волнение и сделает дальнейшее выпытывание информации более легким? Возможно, они правы, но Фарло пережил слишком много дерьма за последние три месяца, включая захват разума, захват системы каким-то Балласом и ордой странных органических дронов, захват Корпуса и прочий захват буквально всего, что ещё может существовать в этом проклятом мире.

Что самое обидное — он так и не получил повышения, для которого работал сверхурочно несколько месяцев. Ради всего святого, у него даже получилось пригласить симпатичную секретаршу из отдела кадров на свидание и купить нелепый, официальный костюм, чтобы выглядеть более или менее прилично при встрече и всё ради чего? Ради того, чтобы систему захватили древние дроны, выбравшиеся откуда-то из задницы космоса.

Этот мир никогда не был благосклонен к Фарло. Ему нужно было просто остаться в родном Остроне и мирно ловить рыбу в местных реках, тогда хотя бы не было бы так обидно.

Мысленные страдания мужчины прервала твердая рука, внезапно опустившаяся на его плечо и сжавшая достаточно крепко, чтобы вызвать боль, но недостаточно, чтобы нанести серьёзное повреждение. Фарло крупно вздрогнул и опустил взгляд на своё плечо, куда пришлась хватка похитителя — его встретила человеческая кисть, покрытая серо-черной броней, хотя нет… кажется, что броня — это часть кисти, словно кожа. Взгляд невольно упал на кривые борозды на длинных пальцах похитителя, характерные для заражения.

— Сосредоточься, — раздался шипящий, искаженный женский голос над головой, вызвавший мурашки по коже.

Фарло резко поднял подбородок и встретился с чем-то, нависшим над ним словно тяжелый груз.

Обезображенное существо, полное сверкающего металла и техноцитовых мутаций, лишь отдаленно напоминающее человека только благодаря гуманоидной фигуре. На голове — едва заметная, сияющая серым вуаль, напоминающая медузу, лицо отсутствует, на его месте — броня и белые светодиоды, плечи покрытым металлом, вросшим в тело. Несмотря на то, что у этой твари нет глаз, Фарло с замершим дыханием почувствовал, что оно смотрит точно на него, прожигая пристальным взглядом.

Варфрейм.

Замечательно, он попал к Тэнно. Нахуй его жизнь.

— Послушайте, — выдохнул Фарло, — что бы вам ни было нужно — у меня этого нет. Я обычный рабочий и…

— Под эгидой Нармера тебе было присвоено звание главы отдела безопасности сектора Фортуны, — прервала его Тэнно и её режущий слух голос отозвался неприятной дрожью в теле. — У тебя был доступ ко всем базам Венерианских комплексов.

О, правда, что ли? Выходит, голос не врал, Фарло действительно дослужился до руководителя, жаль, правда, что он этого не понял за всем тем бредом о Балласе-спасителе.

— Ещё раз говорю, я не помню последние три месяца, — повторил мужчина. — Я до этого момента даже не знал, что являюсь главой отдела безопасности!

Тэнно ему ответила не сразу. Какое-то время она молча продолжала смотреть на Фарло, будто надеясь, что тишина заставит его расколоться, после чего убрала руку с плеча мужчины и медленно, плавно, обошла стол, остановившись напротив пленника. Ни один из её шагов не был слышен.

— Вуаль исказила твои воспоминания, но не стерла их, — размеренно, произнесла она, упираясь руками в стол. — Ты всё помнишь.

Фарло выдохнул недоуменное: «что..?», не понимая, о чем твердит эта чудачка. Она что, собирается сейчас выпытывать из него информацию, которой мужчина просто не знает??

— У вас что, нет какой-то сыворотки правды, или чего-то подобного, чтобы слова мои проверить? — спросил он. — Я не знаю, о чем ты говоришь, три месяца у меня в голове стоял только какой-то бред про Балласа и великое будущее, я не осознавал, что делаю! Хотите выбить из меня коды доступа к базам? Я добровольно их вам отдам, как только вспомню!

Фарло постарался не обращать внимания на то, как отчаянно дрожит его голос. Нармер жесток, но он не причиняет боль — заставляет поверить в ложь, подчиниться ядовитой дымке и всевидящему Оку, зарывается глубоко в мозг, искажает все мысли, но не причиняет боли. О Тэнно такого сказать нельзя. Ещё до всей это катастрофы с Балласом, Фарло со страхом слушал истории о флагманах Корпуса, залитых кровью и молился всем высшим силам, какие только знал, чтобы внимание Орокинских воинов не упало на его транспортник.

От Нармера, как оказалось, можно спастись, если сорвать Вуаль, но от Тэнно не уходил никто, потому что они убивали всех, не разбираясь, кто прав, а кто виноват и такие ребята как Фарло — обычные рабочие, мечтающие о безбедной жизни после пенсии — становились расходным материалом, не способным даже задержать варфреймов.

И сейчас, смотря на зараженную тварь перед собой, мужчина понимает, что не зря он всё то время боялся. Орокин совершили много ужасных ошибок и создание Тэнно — одна из них.

— Тебе известны коды доступа, иначе ты бы не смог служить Нармеру, — медленно, совершенно неспешно, будто ведя обыденный диалог о погоде, сказала Тэнно. — И, если у тебя осталось желание жить — ты вспомнишь их.

Фарло невольно сглотнул, сжав подлокотники стула так крепко, что кости пальцев заныли от давления.

Он ненавидит свою гребаную жизнь.

* * *

— Стимуляторы сработали, он всё вспомнил, — Фесфа бросила на стол планшет со взломанной базой данных Венерианских постов Нармера. — Как мы и думали, Нармер сделал всё возможное, чтобы мы не могли добраться до «Паралича».

Аврис издала понятливое мычание, развернувшись на стуле в своём кабинете — в отсеке флагмана, который раньше принадлежал явно кому-то крупному в организации, но сейчас он завален планшетами с данными и ящиками с медикаментами, которые ещё не успели распределить по кораблю — чтобы поприветствовать подругу.

— Насколько всё плохо? — поинтересовалась она.

— Настолько, насколько это возможно, — раздраженно ответила девочка, рухнув в кресло напротив и приложив пальцы к побаливающим вискам. — Сложная структура, двойное шифрование информации, несколько узлов передачи данных, соединенных главным центром на какой-то из планет. Чтобы обезвредить всё это нам придется работать по всей системе.

В доказательство своих слов, Фесфа пододвинула к Аврис планшет, предусмотрительно открыв нужную часть текста, где отделу безопасности прислали приказ об установке «Паралича» и его чертежей. Девушка быстро пробежалась глазами по мелкому шрифту и с досадой поджала губы, понимая, что раздражение подруги не с пустого места взялось. Им действительно придется потрудиться, чтобы разобраться со всем этим.

— Все узлы взаимосвязаны, повредится один — и остальные сразу же получат сигнал тревоги, передадут его главному центру, включатся повышенные меры безопасности, все комплексы заблокируются и, пока мы доберемся до них, Нармер уже десять раз успеет поглотить Солнце, — продолжила описывать их плачевную ситуацию Фесфа. — А добраться до центра в обход узлов не получится — они носят копии данных и способны самостоятельно поддерживать обрыв Переноса в определенной области, даже если будет обрушен главный центр. Так или иначе нам нужно уничтожить их всех, при чем одновременно, чтобы потом не тратить время на разблокировку каждого.

— Звучит… сложно, — пробормотала Аврис.

— Нет, что ты, звучит как невероятно веселое времяпрепровождение, — саркастично ответила Фесфа.

Аврис тихо усмехнулась, опустив взгляд на собственный планшет, куда после допроса прислали физические показатели руководителя Фарло. Стимуляторы были тяжелые, бедняга ещё долго отходить будет от адреналина, но пара дней под капельницей быстро исправят ситуацию и тогда его можно будет отправить в отсеки к остальным солдатам Корпуса, которых «Посмертию» пришлось переловить за последнюю неделю и подписать на добровольно-принудительное сотрудничество. Надо будет сказать ребятам осторожнее работать со стимуляторами, такими темпами они быстро израсходуют все запасы.

— И что, пока нет никаких идей? — уточнила девушка, не отвлекаясь от чтения.

— Я переслала данные Йону, он сказал, что попробует написать вирус, который обрушит всю структуру, — пожала плечами Фесфа. — Узлы взаимосвязаны и постоянно передают друг другу данные, а значит и вирусом быстром заразятся. Если у него получится — задача станет гораздо легче. Ивальд уже проснулся?

Аврис перевела на девочку недовольный взгляд, как бы намекая, что беспокоить человека, которого только угрозами и насильным применением седативного удалось отправить спать — не лучшая идея.

— Дай ему отдохнуть хотя бы восемь часов, — сказала девушка.

Фесфа громко фыркнула, но возражать не стала, потому что даже такой повернутой на своей работе личности как она видно, насколько Ивальд выдохся за то немногое время, пока руководит кланом и согласовывает работу Альянса. Видел бы его Пол — без разговоров бы отстранил от работы минимум на сутки даже в условиях войны, потому что девяносто шесть часов без сна — это настоящая угроза работоспособности военачальника.

— Когда всё это закончится — возьму отпуск, — вздохнула Фесфа, устало откинувшись на спинку кресла.

— Ты-то? В отпуск? — удивленно переспросила Аврис.

— Я может и трудоголик, но не сумасшедшая, — пожала плечами девочка. — После войны отправлюсь отдыхать. Так или иначе.

Не очень оптимистичная оценка, хотя какой ещё можно ожидать от Фесфы. Аврис нахмурилась, желая как-то повысить настрой, но проблема в том, что и возразить тут особо нечем. У войны два исхода — либо они побеждают, спасают систему от Нармера и выдыхают со спокойствием, либо Нармер поглощает Солнце и они отправляются на посмертный отдых. Простая правда.

— Соберись, — сказала Аврис, — нельзя сейчас говорить о возможной смерти. Мы единственные, кто не дает этой несчастной системе рухнуть в небытие, опустим руки — и с Нармером не справится уже никто.

— Давай без нравоучений и без тебя голова болит, — поморщилась Фесфа. — Мы всю свою жизнь провели на войне, потому что золотые не смогли проконтролировать ни одно из своих созданий, неужели тебе не надоело? Зариман, Старая война, сон, Новая война… как будто у нас никогда не будет покоя.

Она устремила мрачный, усталый взгляд в потолок и впервые за долгое время военачальница позволила себе подумать о чем-то другом помимо своих обязанностей. Неудивительно, что в её мыслях нет ничего позитивного.

— С чего вдруг ты заговорила об этом? — склонила голову на бок Аврис.

— Просто накопилось, — безучастно сказала Фесфа. — Система на грани уничтожения, а я так ни разу и не разрисовала чью-то стену ругательствами, или какое там дерьмо обычно делают дети? Не знаю. Мы потеряли всё — семью, свободу, дом — и ради чего? Ради того, чтобы до конца своей жизни быть оружием?

— Новая война когда-нибудь закончится, — напомнила девушка.

— И что тогда? — вскинула бровь Фесфа. — Если Солнце не уничтожат, мы заживем долго и счастливо? Или продолжим драться с Корпусом, Гринир или зараженными, как делали годами до этого?

Ответом ей послужило долгое, тяжелое молчание.

— Бездна, о чем вообще речь, если даже для сраной Лотос мы были оружием! — всплеснула руками девочка. — Дорогая мамуля пробудила нас, а затем отправила убивать, ведь для этого мы и были созданы, верно?

— …мы поддерживаем баланс, — с промедлением ответила Аврис. — Если бы не мы, Корпус и Гринир уже давно завладели бы варфреймами и технологиями, которыми они не должны владеть.

Фесфа лишь растянула губы в сардонической улыбке и посмотрела на девушку насмешливым взглядом, будто услышала очевидную чушь, не стоящую и внимания.

— Сама-то в это веришь? — спросила она.

Аврис напряженно поджала губы, понимая, что нет, не верит. Если в системе когда-то и существовало какое-то подобие баланса — оно было ещё до Орокин и до того, как люди сумели покорить космос, а уже после равновесие не мог и до сих пор не может вернуть никто, включая Тэнно, которые никогда не выступали хранителями мира. С самого своего создания они были оружием. Маргулис сжалилась над бедными детишками, создала Перенос, чтобы сохранить им жизнь и по началу все они были ей благодарны за милосердие и невероятную смелость, которую мало кто мог проявить при правлении Орокин, но потом… потом, с течением лет, даже у Аврис в голове начал появляться вопрос о том, а не лучше ли было им просто умереть вместе со своими родителями? В таком случае они стали бы обычными несчастными жертвами в очередном парадоксе Бездны, а не воинами, единственная цель существования которых — вести бой. Для чего ещё годен ребенок, пораженный Бездной? Искаженный, поврежденный на самом глубоком уровне, не стареющий и не способный вести обычную жизнь обычного человека, настоящая аномалия, которая должна была остаться в Бездне, но каким-то образом оказалась в Изначальной системе — какая у неё вообще может быть судьба кроме той, которую определили создатели?

И каждый раз, когда в голове возникает этот вопрос, Аврис приходит к одному и тому же выводу: «какая разница, если ничего нельзя изменить?».

— Мы уже потеряли семью и дом, — спустя какое-то время молчания сказала девушка, — их не вернуть, ровно, как и нашу старую жизнь. Всё, что нам остается — жить дальше и делать то, что у нас получается лучше всего. После войны…ты всегда можешь попытаться отойти от дел, если захочешь.

Фесфа тихо хмыкнула, ещё сильнее помрачнев.

—. В этом и проблема, — произнесла она, — даже если отправиться в самые дебри Земли, выкинуть варфрейма и попытаться жить обычной жизнью, у меня ничего не получится, потому что всё, что я умею — выпытывать информацию, организовывать разведку и убивать. Даже не могу представить свою жизнь иной, и это бесит больше всего. Гребаная безысходность. Наверное, мы никогда не сможем просто… жить.

Аврис лишь скривила губы в гримасе сомнения, не видя смысла отрицать очевидного. Она может и старается оптимистично смотреть на вещи, но не настолько, чтобы питать ложные надежды на то, чего не может быть. Фесфа, тем временем, сделала глубокий вздох и медленно поднялась с кресла, видимо решив, что минута откровений подходит к концу.

— Сообщи мне, как Ивальд проснется, — пробормотала она. — Нужно обсудить дальнейший план по разведке.

Дождавшись кивка со стороны Аврис, девочка направилась к выходу из отсека, устало разминая затекшие плечи.

— Фесфа, — окликнула её девушка и, когда упомянутая остановилась, с вопросом оглянувшись, предложила:

— После войны можем разрисовать стены ругательствами. У меня есть краски и пара слов торговцам на Фортуне, которые слишком сильно завышают цены на медикаменты.

Девочка приподняла уголки губ в слабой, не особо веселой, но, по крайней мере, искренне улыбке, которую редко можно встретить на лице вечно собранной и хладнокровной военачальницы.

— Да, — тихо сказала она. — У меня тоже.

* * *

— Ещё раз убежишь вперед и я посажу тебя на цепь, — раздраженно пригрозил Атлай, осматривая руку Кодза, на которую пришелся удар конкулиста. — Ради Бездны, ты забыл, что сражаешься без варфрейма?

— Слушай, там объективно не было ничего опасного, — тут же принялся защищаться Кодз. — Откуда мне было знать, что дроны по углам научились прятаться?

— Ну, может быть, если бы ты подождал, пока я проанализирую местность, то ты бы знал об этом, — язвительно заметил Инэ, с нескрываемым злобным удовлетворением наблюдающий за тем, как медик отчитывает пострадавшего по своей глупости парня.

Оператор закатила глаза, слушая перепалку Тэнно и одновременно с этим направляя рейлджек к месту встречи с союзниками. Последние миссии — сплошной шпионаж и разведка на кораблях разной степени защищенности, большинство из которых это Мюрексы и прочие суда Владеющих разумом, оборудованные «Параличом», вследствие чего о варфреймах на миссиях как никто не вспоминал, так и не вспоминает. Итог — раненый Кодз, который убежал вперед группы, решив, что дорога расчищена и можно быстро забрать необходимые данные. Казалось бы, такой трюк должна делать Оператор, как наименее усидчивая из отряда, но она в это время была занята разделыванием тушки дрона, в которого был зашит модуль доступа к отсекам корабля. Манера Владеющих разумом делать собственную органику ключом ко всем возможным дверям иногда может пугать.

Итак, после очередной миссии на очередном не особо крупном корабле, они отправляются в додзё «Нового взора» — оказалось, оно уцелело, просто Тэнно решили оставить его в космосе на время своей повстанческой деятельности на Венере — где их ожидает Фесфа и другие Тэнно, планирующие очередную очень важную вылазку за очень важной информацией касательной «Паралича». Девчонка надеется, что они смогут долететь до корабля в целости и сохранности, не добавив друг другу парочку новых повреждений, это будет неловко.

— Знаешь что? Приказа оставаться на месте не было, так что не надо меня ни в чем обвинять, — заявил Кодз, явно не намеренный признавать свою вину. — Я не обязан вам подчиняться.

Тэнно замолкли и даже не смотря на них Оператор поняла, что парни обратили взгляды к ней.

— Не надо меня в это впутывать, — произнесла она. — Я не видела куда ты шел и в начале миссии сказала не отходить от медика.

Атлай тихо, но очень многозначительно хмыкнул после чего, судя по болезненному шипению Кодза, посильнее затянул бинты, чтобы лишний раз напомнить о своем особом положении.

— Раз даже командир говорит такое, значит ты действительно облажался, — протянул Инэ, совершенно точно не намеренный помогать другу или оказывать тому хоть какую-то поддержку.

— Командир сама не лучше, — недовольно буркнул Кодз. — Я-то просто вперед ушел, а она в одиночку к Балласу отправилась.

— Вот именно.

Оператор с подозрением прищурилась, не совсем поняв, в какой момент парни решили отчитать её. Осуждающих взглядов Ивальда и долгой-долгой лекции Аврис об опасности одиночной работы вполне хватило, большое спасибо.

— Есть что сказать? — поинтересовалась она, посмотрев на отряд через плечо и не скрывая угрозы в голосе.

Атлай смерил её взглядом совершенно не впечатленного человека, в то время как Инэ и Кодз выразительно отвернулись, найдя что-то невероятно интересное в обшивке рейлджека. Придурки.

К точке назначения они добрались довольно быстро, Атлай успел полностью обработать все ранения — царапину на щеке девчонки Тэнно решил не трогать, встретившись с её предостерегающим взглядом — и на встречу с военачальниками отряд отправился в полной боевой готовности. Додзё «Нового взора» встретило их типичной суетой и движением, в которых постоянно пребывают Тэнно с момента, как был организован Альянс. Кто-то собирается на миссии, кто-то возвращается с миссий, кто-то спешит в медотсек, кто-то перетаскивает грузы, кто-то читает воодушевляющие речи своей команде, одним словом — настоящий улей, в котором довольно легко потеряться.

Война заметно сказалась на корабле — раньше он определенно был таким же богатым, как и додзё «Посмертия», потому что все военачальники кланов до войны, кажется, поставили себе цель сделать самые богатые и, если уж начистоту, самые выебистые додзё, какие только могут существовать в системе, однако сейчас все украшения с белых стен поснимали и, вероятно, отправили на общие нужды, коридоры заставлены ящиками с припасами, накрытыми синими знаменами с выцветшими сигилами клана, иллюминаторы усеяны царапинами и темными пятнами, оставшимися после какой-то битвы, лаборатории и прочие функциональные зоны корабля заметно пострадали, а некоторые и вовсе вышли из строя, оставшись холодными складами для разного рода материалов. Картина не самая симпатичная, но это определенно лучше додзё «Посмертия», которое осталось лежать руинами где-то на Земле и повезет, если Нармер не решил разобрать его полностью.

Когда война закончится — и если она закончится в пользу Тэнно — Ивальду явно придется довольно долго просидеть с больной головой размышляя, на какие кредиты ему достать новое додзё.

Военачальники нашлись в зале собрания, которое представляет собой помещение идентичное тому, что было в «Посмертии» — просторный отсек с панорамными иллюминаторами, потускневшими от времени и отсутствия ухода сигилами на стенах, а также большим круглым столом в центре, у которого уже собралось довольно много людей. Похоже, сюда прибыли представители многих кланов, если не всех.

Фесфа коротко кивнула Оператору в знак приветствия, то же самое сделал Ивальд, когда увидел сестру, после чего они все вместе принялись ждать, когда придут остальные нужные для обсуждения личности.

— Сам план прост, — начал говорить Йон, когда было принято решение начинать собрание. — Взять вирус, запустить его по сети «Паралича», дождаться, пока он выкрадет данные, а затем уничтожит всю внутренность системы. Вирус у нас есть, работает на самом глубоком уровне, поэтому защитные протоколы проблемой для него не станут.

— А что проблемой станет? — уточнил Мейриль.

— Раз он работает на самом глубоком уровне, то и запускаться должен соответственно, — ответил Йон. — Если по-простому: у нас не получится просто подсадить червя в узел, необходимо получить полный доступ к «Параличу» и на правах администратора загрузить туда вирус, тогда Нармер при всем желании не сможет остановить действие программы, по крайней мере в пределах узлов. Главный центр, скорее всего, не затронет, они успеют его заблокировать и отрезать от сети, но мы получим информацию о том, где он находится и тогда дело можно будет завершить хорошо спланированным штурмом.

На какое-то время зал погрузился в молчание, пока военачальники обдумывали эту информацию, после чего один из них с явным сомнением спросил:

— И каким образом мы получим доступ к узлам? Нармер явно не станет хранить подобные ключи в обычных банках данных.

— Нармер в принципе не хранит их в обычных банках данных, — покачала головой Фесфа. — Всё, что касается безопасности и ключей доступа к внутренним базам, хранится исключительно в головах подчиненных, сами подчиненные сутками сидят за тремя кругами защиты, а их Вуали оборудованы триггером, который срабатывает при попытке снять устройство и поджаривает человеку мозг.

Звучит… мрачно. Оператор впечатленно вскинула брови, в то время как остальные Тэнно напряженно переглянулись, определенно не обрадованные тем, что услышали. Явно не желая их как-либо успокаивать, Фесфа продолжила говорить:

— Впрочем, этот триггер далеко не главная проблема, его можно обезвредить, но как только это произойдет Вуаль передаст сигнал о насильном отключении и Нармер сразу же сменит ключи к «Параличу», которые не будет знать никто кроме Каира.

— Иными словами, шанс на взлом узлов у нас только один, — подытожил Ивальд и Фесфа коротко кивнула в знак подтверждения его слов.

На долгое время зал погрузился в тишину, пока военачальники осмысливали не особо радостные обстоятельства дела. Оператор произнесла тихое, тяжелое: «пу-пу-пу…» не совсем понимая, как они собираются разбираться со всем этим кошмаром. Одно обстоятельство хуже другого, ещё и осложняется третьими обстоятельствами, которые не особо легче первых — настоящий ужас, который сложно даже осознать и принять к сведению, не то что решить. Даже во времена Старой войны Владеющие разумом не так сильно шифровались, хотя тогда они в принципе не отличались изыском боевой мысли, а сейчас имеют во главе двух противных ублюдков — один предатель, использовавший слабости Тэнно против них же самих, а второй Орокин и этого уже достаточно для того, чтобы понять, насколько он мерзкий. Нет ничего удивительного в том, что теперь с врагом справиться гораздо сложнее.

— Ладно… давайте по порядку, — наконец прервал тишину Мейриль, напряженно массируя висок. — Для начала нам нужно достать ключи доступа к узлам, так?

— Нам нужно достать ключи доступа и сам доступ к узлам одновременно, — поправил Ивальд. — Нельзя давать Нармеру шанс обновить защиту, так что ключи будут использованы сразу же, как только их достанут.

— И с этим тоже есть проблема, но она в основном этического характера, — любезно оповестила Аврис. — Все, кто освобождаются от длительного воздействия Вуали, проходят определенный период реабилитации, в течении которого их когнитивные способности и нервная система приходят в норму, по моим подсчетам это занимает примерно неделю, или две, в общем то время, которого у нас нет. Ускорить этот процесс можно с помощью стимуляторов и сократить его до пары часов, которых у нас тоже нет.

— У вас есть хоть одна хорошая новость? — недовольно спросил один из военачальников.

— Есть, — с улыбкой ответила Аврис. — Периода реабилитации можно избежать, если перед и после снятия Вуали накачать человека огромной дозой стимуляторов — его мозг перейдет в возбужденное состояние, на все вопросы он ответит не задумываясь, а следом умрет от остановки сердца.

— Замечательно, — скептично ответил тот же самый Тэнно.

— Значит, вытаскиваем какого-то бедолагу и накачиваем его смертельной дозой стимуляторов? — уточнил Мейриль.

— Именно так, — кивнула Фесфа. — Другого пути нет.

Если у которого из присутствующих и возникли вопросы по поводу моральной составляющей данного решения, они быстро решили об этих вопросах долго не думать, потому что война — редкостная сука, которая убивает слишком много невинных людей, чтобы задумываться об очередной жертве. У этой смерти хотя бы будет смысл.

— Жуть, — пробормотал Кодз позади Оператора. — Почему мне кажется, что это дерьмо свалится именно на нас?

— Тебе не кажется, — мрачно отозвался Инэ. — Мы единственные из присутствующих не военачальники.

Замечательно. Девчонка подавила отчаянный вздох, так и рвущийся из груди при мысли о том, как кому-то из отряда — скорее всего ей — придется вкалывать в человека один стимулятор за другим, не обращая внимания на его судороги. Вот это по-настоящему веселое времяпрепровождение.

Оператор просто обожает выполнять всю грязную работу, чтобы у других не появлялось сомнений в том, что они добрые, храбрые герои, не накачивающие людей слишком большой для них дозой адреналина. Конечно же, это был не сарказм.

— ...хорошо, — медленно кивнул один из Тэнно, — пока будут… выясняться ключи доступа, другая группа должна пробиться к узлам, я правильно понял?

— Ко всем трем, если быть точнее, как минимум чтобы уничтожить их, — ответил Ивальд. — Следом, как только штурмовые группы доберутся до места назначения и получат доступ к терминалу, им сообщат ключи и тогда они используют вирус. Если кто-то из групп не успеет добраться до узла к этому времени — не столь критичная проблема, главное, чтобы хотя бы одна смогла запустить вирус по сети, а дальше система постоянного обмена данными сама всё сделает. Если всё пройдет успешно — узлы будут обрушены, а мы получим данные о том, где находится главный центр «Паралича».

— Мы знаем, где находятся узлы?

— Знаем, все три расположены на постоянно перемещающихся Мюрексах, окруженных кораблями, там же находятся люди, у которых есть ключи доступа к этим узлам. Как только штурмовая группа ударит — они будут первыми эвакуированы и это тот момент, когда их перехватят.

Похоже, Ивальд с остальными заранее всё распланировал и остальными военачальникам остается только внести свои корректировки, да? Не просто так они последние несколько дней ходили с таким видом, как будто либо уснут прямо посреди отсека, либо убьют кого-то.

— Пока штурмовые группы пробиваются к узлам, перехватчики проникают на эвакуаторные корабли, отключают тревогу, чтобы Нармер ничего не заподозрил, и ожидают сигнала, — продолжил Ивальд. — Как только группы доберутся до узлов — они отправляют сигнал, тогда перехватчики берут носителей ключей, вытаскивают из них информацию, передают группам и те отправляют вирус по системам. Конец.

Оператор уже представляет, сколько дерьма ей и всем остальным Тэнно придется пройти, прежде чем произойдет этот долгожданный «конец».

Какое-то время военачальники продолжали обсуждать сам план — возражали против каких-то деталей, корректировали, думали, какие группы куда должны отправиться, в общем, занимались важными стратегическими вещами, которые девчонка не особо хорошо понимает, а потому не вмешивается, пока её не спрашивают — а её не спрашивают. В конечном итоге обсуждение пришло к одному вопросу:

— Каким образом мы собираемся штурмовать группу кораблей без варфреймов? — Мейриль сложил руки на груди, задумчиво нахмурив брови.

Ивальд переглянулся с остальными из «Посмертия», после чего очень многозначительно ухмыльнулся и сказал:

— В другой день я бы сказал, что никак, но так уж вышло, что недавно мы сумели привести Гринир к миру и вот так совпадение: на мюрексах находятся их братья, которых они очень рвутся освободить.

После этого сложных вопросов не возникло, и военачальники принялись за бурную разработку стратегии, распределение ролей, организацию групп, их задач и прочих деталей предстоящей операции. Девчонке с остальными членами отряда оставалось только ждать неизбежного — никто не был удивлен, когда именно их имена — и Коротышку — вписали в состав группы по перехвату одного из носителей ключей.

Забавный факт: по предварительным данным этим носителем является уже знакомый Лайо Фрауд, один из директоров Корпуса, которого Оператору так сильно хотелось придушить перед самой Новой войной из-за его крайне большого нежелания общаться с «золотой собачкой Орокин». Что ж, похоже, некоторые мечты имеют свойство сбываться, правда совершенно не так, как это ожидается.

— Поверить не могу, — пробормотал Инэ. — Такого мне даже во время Старой войны делать не приходилось.

— Во время Старой войны ты просто влетал на поле битвы и убивал всех, кого видишь, — равнодушно напомнил Атлай. — Сейчас всё ровно то же самое, только другая форма.

— И образ благородных целей, — тихо добавила Оператор.

Остальные её, судя по тихим смешкам, услышали.

Ожидаемо, собрание продлилось достаточно долго, чтобы девчонка устало села на пол, и никто не обратил на это внимание, потому что все заняты планировкой важнейшей на данный момент операции. Будет устранен «Паралич» — Тэнно вновь будут способны встать наперекор Намеру как равные враги, а потому военачальники, кажется, готовы просидеть в этом зале следующие несколько суток без сна, продумывая каждую деталь стратегии. Остальные члены тринадцатого отряда, немного подумав, последовали её примеру и к концу собрания они вчетвером скучающе пересчитывали винты в обшивке отсека. Инэ и Кодз поспорили на то, кто посчитал правильное количество, ничего не опустив — оба оказались неправы, когда Атлай назвал собственное число, хотя Атлай тоже, возможно, неправ, потому что Оператор насчитала меньше его.

В итоге, спустя слишком большое количество времени военачальники решили сделать перерыв, чтобы немного отдохнуть и уложить всю информацию, после чего вернуться к обсуждению и тогда на тринадцатый отряд наконец обратили внимание.

— На этом можете идти, — сразу сказал Ивальд, вызвав облегченные вздохи у Тэнно. — Никуда на миссии не выходите, ждите, когда будем готовы к проведению операции. Как только мы согласуем другие детали — сообщим, но одно пока могу сказать точно: корабли эвакуации, скорее всего, тоже будут оборудованы «Параличом», так что придется привлечь твоих варфреймов.

Он выразительно посмотрел на Оператора. Та лишь пожала плечами, как бы показывая, что с этим проблем не возникнет, потому что после её возвращения варфреймов можно считать полноценными бойцами Альянса, учитывая то, как часто они отправляются на зачистки кораблей и планетных объектов. Приказам Ивальда, конечно, не подчиняются и в подавляющем большинстве случаев сами выбирают, на какой форпост или корабль отправиться, но при необходимости всегда готовы броситься в бой.

— Каких именно? — уточнила она.

— Из тех, что у тебя есть? Скорее всего Титанию, — ответил Ивальд. — Только она сможет незаметно проникнуть на корабль и оставаться там какое-то время.

Замечательно. Значит именно Оператору придется ждать сигнала, а затем накачивать Лайо совершенно неправильной дозой стимуляторов. Как будто у неё и без этого не большой послужной список. Заметив то, как помрачнело лицо сестры, Ивальд вздохнул и сел на корточки рядом с ней, запустив руку в волосы.

— Слушай.., — неловко начал он, — понимаю, что это… не самое приятное задание, но у нас нет выбора и ты, наверное, единственная, у кого самый большой шанс на успех. Был бы другой способ вытащить из них информацию — мы бы его использовали, поверь.

Оператор знает. Бездна, она знает, как работает война, что «все средства хороши» и прочее дерьмо, но почему каждый раз с этим дерьмом нужно сталкиваться именно ей? Снова и снова, независимо от обстоятельств, именно ей приходится делать всю неприятную работу, пока те, кто повыше по званию, радостно улыбаются и говорят об успешно выполненной миссии. Это раздражает, но ещё больше бесит то, что других путей нет, потому что война — редкостная сука.

— Нашел за что оправдываться, — нарочито небрежно бросила Оператор, поднимаясь на ноги. — Приходилось делать вещи и похуже.

Продолжать этот разговор она не стала, потому что последнее, что сейчас нужно девчонке — обсуждать, почему именно она должна буквально выпытать из человека нужную информацию. Какая разница, что скажет военачальник, если результат в любом случае один?

Не дожидаясь ответа Ивальда, Оператор направилась к выходу из отсека, старательно игнорируя пристальные взгляды, направленные ей в спину.

Где-то через пять-шесть суток от военачальников пришел конечный план операции, громогласно названой «Пробуждением», а следом команда начала готовиться к предстоящим действиям, в которых будут участвовать, без преуменьшений, все кланы Тэнно, Гринир с теми немногочисленными остатками флота, а также, как ни странно, варфремы — они довольно быстро согласились помочь как только узнали суть битвы, в которой им предстоит участвовать. Представление готовится поистине грандиозное и основная его часть — битва, сражения, взрывы — будет проходить как можно дальше от Оператора, потому что Оператору придется долгое время болтаться на в космосе рядом с командным мюрексом, ожидая, когда Нармер решит эвакуировать Лайо. Очевидно, девчонка не особо рада такому решению, но её мнение не спрашивали, а потому возмущаться она могла только в тишине своего орбитера перед варфреймами.

— Выполняйте приказы Ивальда, знаю, что он вам не нравится, но это крайне важная для Альянса операция, так что не облажайтесь, — сказала Оператор, как только собрала всех в одном отсеке орбитера.

— Настолько важная, что ты даже не будешь участвовать в битве? — ехидно поинтересовался Вольт, за что мгновенно получил испепеляющий взгляд девчонки.

— Гельминт всё ещё на орбитере, Вольт, — как бы невзначай напомнила она. — И я всё ещё могу отправить тебя ему на съедение.

— Наказание достойно обезображенного отступника, — важно кивнул Харроу и после этого возмущался уже Вольт.

Не прошло и минуты, как варфреймы вступили в очередную бессмысленную перепалку, которая закончится либо тем, что они перебьют друг друга, либо тем, что разойдутся по разным частям орбитера. Оператор испустила тяжелый вздох и зажала переносицу между пальцами. Она уже и забыла, насколько шумны и порой ребячливы эти буквальные машины для убийств.

— Вы меня услышали, — сказала она. — Никакого своеволия, даже если Тэнно будут вас очень сильно бесить, потеряетесь на мюрексе и я вряд ли смогу вас найти, чтобы восстановить.

— Ни один Тэнно не стоит того, чтобы следовать за ним, — сложил руки на груди Умбра. — Ты тоже.

— Ну что ж, вам придется следовать, потому что в ином случае повторится история с Прагас, — отрезала девчонка. — Если не уверены в своей способности действовать слаженно — останьтесь на орбитере и не мешайте.

Варфреймы, несмотря на то, что излучали раздражение и недовольство, всё же промолчали, что обычно говорит об их согласии на поставленные условия, хотя девчонка, честно говоря, очень сильно сомневается в том, что они будут эти условия выполнять. Впрочем, выбора, опять же, нет, потому что в этой операции им нужны все силы, которые только есть, ведь другого шанса вернуть контроль над Переносом уже не предоставится.

— Я пойду с тобой? — уточнила Титания и бритвенницы на её плечах возбужденно замахали крылышками, что говорит о взволнованности их хозяйки.

— Да, — кивнула Оператор, — как только Нармер отправит одного из руководителей на эвакуацию, мы на арчвинге проникнем на этот корабль и в твоей уменьшенной форме останемся ждать сигнала. Двигаться будешь самостоятельно, я не смогу тобой управлять из-за «Паралича», которым оборудован корабль, как только попадем внутрь — я покидаю тебя и ухожу в состояние Бездны, а ты уменьшаешься и прячешься в ближайшем укромном месте. Бритвенницы по отсекам летать не должны, наша задача — оставаться незамеченными до того момента, как подадут сигнал.

— А когда подадут? — склонила голову на бок Титания.

Оператор нахмурилась, разочарованно поджав губы.

— А когда подадут я разрушаю системы «Паралича», ты устраняешь всех ближайших противников, затем захватываем руководителя и достаем из него всю нужную информацию, — сказала она. — После этого можем уходить.

Титания молчаливо кивнула в знак понимания, несмотря на невысказанный вопрос, повисший в воздухе. Голос подала Гара:

— Мы давно не участвовали в настоящей битве. Эта операция станет свежим глотком воздуха.

— Эта операция станет настоящим весельем, — усмехнулся Фрост. — Иногда Тэнно всё-таки могут организовывать хорошие вечеринки.

С этим никто спорить не стал, потому что видит Бездна, орбитер Оператора населен законченными психопатами, каждого из которых надо поместить в изолированный отсек для сумасшедших. Впрочем, девчонка не видит в этом особой проблемы, все в этой несчастной системе уже успели так или иначе сойти с ума.

Вопросов у варфреймов не осталось, они быстро сосредоточились на том, как будут прорывать ряды Владеющих разумом, а потому Оператор решила дать им возможность помечтать, с сожалением думая обо всем том веселье, которое ей придется пропустить.

Отстой.

* * *

Приказ атаковать был отдан без особых прелюдий.

С самого начала Тэнно были не настроены на долгие воодушевляющие речи, казалось, все до единого были сосредоточены на предстоящей битвы и последнее, что им было нужно — отвлекаться на пылкие слова, сподвигающие на свершение подвигов. Медленно, неспешно, не вызывая лишних подозрений у Нармера, флот из рейлджеков и кораблей Гринир приблизился к командному мюрексу и окружающим его кораблям Владеющих разумом, в гробовом молчании Тэнно замерли, ожидая команды броситься в бой. И в гнетущей тишине, предшествующей битвы, Ивальд с остальными военачальниками во главе «Посмертия» не делал громких вступлений: встал во главе своего рейлджека, дождался, когда все будут готовы, после чего сказал негромкое, но твердое: «огонь».

Оператор расположилась с противоположной от штурмовой группы стороны, спрятав рейлджек за астероидами в засаде, но даже ей было видно, как бескрайняя темнота космоса вспыхнула яркими огнями, осветившими корабли Владеющих разумом. С этого момента девчонке и всем остальным членам тринадцатого отряда оставалось только ждать.

Инэ, Атлай и Кодз разместились на полу рейлджека, напряженно наблюдая за кораблями, покидающими мюрекс в поисках того, что им нужен. Руководителя не станут эвакуировать, пока не наступит по-настоящему критическая ситуация — пока Тэнно не пробьются так далеко, что Нармер не сможет их сдержать — а значит то, как скоро Лайо побежит с поля битвы, зависит от штурмовой группы. Оператор села поодаль от парней, сложив руки на груди и напряженно стуча пальцем по предплечью. Титания в это время о засаде особо не беспокоится — беспечно летает по всей палубе, сопровождаемая роем бритвенниц, которые то и дело садятся кому-то из Тэнно на головы.

Парни, благо, оказались достаточно сознательны, чтобы держать своё любопытство при себе, даже если очень сильно хотели спросить.

Долгое время они просидели в напряженной тишине наблюдая за тем, как рой дронов Владеющих разумом покидает мюрекс и перевозчики, после чего направляется прямиком к полю битвы, что вспыхивает взрывами и выстрелами десятков кораблей, неуклонно приближающихся к своей цели. Затем Инэ задумчиво пробормотал:

— Ни разу не видел, чтобы Владеющие разумом так активно летели ко мне.

Обычный, немного туповатый, ничем не примечательный комментарий, сказанный то ли от скуки, то ли от желания разбавить гнетущую атмосферу, и никто бы обратил на него никакого внимания, если бы Кодз не сказал:

— Может, они гомофобы.

Секунду они провели в неловком молчании, после чего Инэ медленно повернул голову к другу. На его лице отобразился довольно-таки широкий спектр эмоций.

— Я не гей, Кодз, — нахмурившись, произнес он.

— Ты не гей? — удивленно переспросил Кодз.

— Нет.

Кодз тупо моргнул, после чего перевел недовольный взгляд на Атлая, как будто тот в чем-то провинился. Медик лишь пожал плечами и, не отвлекаясь от наблюдения, сказал:

— Я не говорил, что он гей, просто заметил очевидное отсутствие длительных отношений с противоположным полом.

— Ты что, обсуждал с ним мою медицинскую карту? — спросил Инэ, переводя ошеломленный взгляд с одного Тэнно на другого.

— В медицинской карте никому не нужна информация о твоих отношениях, — фыркнул Атлай. — Но да, я это делал.

— Не бойся, по моей он тоже хорошо прошелся, — отмахнулся Кодз. — Удивлен, что после этого меня не упрятали в изолятор как неуравновешенного.

— Это не…

— У вас есть задача, парни, — бесцеремонно вмешалась в разговор Оператор, потому что у неё нет желания слушать этот тупой диалог.

— Да ладно тебе, — послышался обиженный голос Титании, явно наслаждавшейся данным, несомненно, очень глубокомысленным разговором.

Отвечать девчонка не стала, потому что у них действительно есть миссия, от выполнения которой зависит успех всей операции. Остальные Тэнно приказа послушались и замолчали, вернувшись к слежке за мюрексом. Ещё какое-то время они провели в тишине, но потом Кодз всё-таки сказал:

— У Владеющих разумом вообще есть понятие гомофобии? Типа… у них есть геи?

— Если есть гендерное разделение, значит есть и геи, — пожал плечами Атлай.

— Да, но кто у них женщина, а кто мужчина? Как они вообще делятся по полам, если размножаются фрагментированием и саморепликацией?

Этот вопрос заставил Тэнно задуматься, потому что конечно у них нет никаких других тем, о которых можно было бы подумать, пока вдалеке идет битва, от которой зависит исход сраной войны.

— Ну… Ната же дочь Хунхау, да? — неуверенно пробормотал Инэ.

— Ната — мимик, — напомнил Атлай. — Она может принимать любую форму.

— Получается… если Ната примет форму, скажем, Балласа, то кем она будет — женщиной, или мужчиной?

— Она будет женщиной, которая притворяется мужчиной.

— Но ведь биологически она будет мужчиной, разве нет?

На палубе воцарилось длительное молчание, полное усиленного мыслительного процесса Тэнно. Оператор уже открыла было рот, чтобы снова отчитать идиотов, каким-то образом попавших к ней в подчинение, но в последний момент замолкла, тоже внезапно задумавшись... а когда Ната родилась, она была такой, какой её встретили Тэнно, или просто приняла эту форму позже?

Титания громко рассмеялась, явно заметив смятение Оператора и девчонка тут же устремила на неё испепеляющий взгляд, потому что это вполне нормальный вопрос, ладно? Владеющие разумом — самые странные существа, которых вообще можно встретить в системе, нет ничего глупого в том, чтобы задуматься о подобных вещах тем более, что это даже может помочь изучить врага, а изучение врага — одна из основ победы.

— Я уже обожаю этих ребят! — радостно оповестила Титания, перевернувшись в воздухе.

— Что случилось с тем, что ни один Тэнно не стоит того, чтобы следовать за ним? — не удержалась от язвительного комментария Оператор.

— Это говорила не я, — невозмутимо ответила варфрейм.

Одна из бритвенниц шустро пролетела мимо девчонки и, совершив небольшой переворот в воздухе, изящно приземлилась на нос Кодза, заставив того замереть, словно на него наставили дуло пистолета. Парень вскинул брови, забавно скосил глаза к носу, а затем осторожно посмотрел на Оператора с явной просьбой о помощи, так и написанной на его лице.

— Она тебя не тронет, — сказала девчонка. — Расслабься.

— Легко сказать.., — пробормотал Тэнно. — Ты видела, что бритвенницы с телами делают?

— Эта бритвенница ничего с тобой делать не собирается, не правда ли? — Оператор прищурившись посмотрела на Титанию, и та торжественно кивнула в знак своей благосклонности.

Тэнно, наблюдавшие за этой картиной, переглянулись, явно не привыкшие к тому, что кто-то может разговаривать с варфреймом как с разумным существом, да и сам факт того, что варфрейм в принципе может двигаться самостоятельно, остался тералистом на палубе, на которого старательно не обращают внимание. Ну, не обращали.

— Э-э-э.., — неловко начал Инэ, — так… как получилось, что оно… ожило? Ты как Каир? Ставишь эксперименты над варфреймами?

Оператор, прищурившись, покосилась на Тэнно, размышляя над тем, что ответить и надо ли отвечать вообще. Живые варфреймы — аномалия, которой не должно быть, ведь по опыту Орокин можно сказать, что без управляющего лица они являются агрессивными монстрами, подверженными разрушающему воздействию техноцита. Когда появляются представители подобных существ, что обрели разум, это, для многих, верный знак к тому, что их необходимо убрать, пока не случилось никаких проблем. Каир один из немногих, что видел смысл в оживлении варфреймов, но его цели были просты — создание оружия, которое сможет выполнить всю работу за него.

У Оператора при оживлении варфреймов тоже были простые цели — любопытство, а также желание дать измученным душам возможность просто жить, и она не позволит кому-либо этим целям воспрепятствовать.

— Не задавай вопросов, на которые не получишь ответа, — мрачно посоветовала девчонка.

Инэ, видимо почувствовав изменившееся настроение, спешно поднял руки к верху и сказал:

— Не надо так злиться, мне просто любопытно! Все эксперименты золотых говорят о том, что ожившие варфреймы неуправляемы, а тут…

Он посмотрел на Кодза, у которого на носу всё ещё сидит бритвенница, лениво махая крылышками — Тэнно, кажется, уже не так сильно обеспокоен этим фактом и больше интересуется разговором. Девчонка с подозрением прищурилась, всматриваясь в лицо Инэ, на котором отображено любопытство и, возможно, определенно смущение… по крайней мере создается такое впечатление.

— Расслабься, — весело произнесла Титания и несколько бритвенниц сели на голову Оператора, тут же начав путаться в волосах. — Видишь же, что просто поговорить хотят.

Девчонка раздраженно посмотрела на варфрейма и смахнула бритвенниц с головы, потому что крошечные создания с лезвиями вместо крыльев — не лучшие парикмахеры, хотя на Остроне специалисты и похуже водятся. Ещё какое-то время она молчала, с подозрением рассматривая парней, после чего, встретившись с их глазами, полными любопытства, всё же сдалась.

Им в любом случае ещё долго ждать, пока руководитель решит эвакуироваться.

— Они не могут быть управляемыми, — в конце концов тихо пробормотала Оператор, тщательно подбирая слова, — не тогда, когда ты вытаскиваешь их воспоминания наружу. Это… больно. Представь, что тебя избили, подожгли, а затем оставили мариноваться в собственной агонии на долгие столетия, после чего кто-то особо любопытный пытается вскрыть твои старые раны. Как ты тогда отреагируешь?

Лицо Инэ и остальных Тэнно исказилось в крайне неприятной эмоции, даже Атлай поморщился, видимо представив себе то, о чем сказала девчонка. Что самое ироничное — то, что они представили, даже близко не стоит с тем, что испытали варфреймы, когда их старые тела подвергли заражению и экспериментам, а затем заставили прислуживать Тэнно как оружие. Даже сама Оператор, несмотря на то, что ей пришлось побывать в воспоминаниях практически всех, кто живет на её орбитере, плохо понимает, каково это — обратиться в куклу из металла и техноцита, потому что воспоминания, как известно, имеют свойство блекнуть.

Та агония, что пережил каждый из варфреймов… вероятно это то, что останется только с ними, где-то в глубине их разумов, как незаживающая рана, отдающая хронической, пульсирующей болью.

— Поэтому я перестала их пробуждать, — пожала плечами Оператор, мысленно отметив, что всполохи огня битвы стали гораздо ярче и ближе к мюрексу. — Это слишком больно для обеих сторон, и не все рады пробуждению. Кому-то проще остаться бездумной, бездушной куклой, которой не надо бороться с воспоминаниями и призраками прошлого.

Банши был создана из двух существ, объединенных в общий конструкт — обе пожелали навсегда уснуть, потому что забытье для них было более милосердной участью, чем осознание собственного существования. Оператор так и не смогла понять их решения, но она была не вправе препятствовать, учитывая то, что именно по её вине всё и началось.

Та личность, которая получилась из двух других едва ли напоминает хоть одну из них, но в то же время она странным образом понимает каждую и сумела смириться с теми воспоминаниями, что ей достались. То, что сделала она, не всегда могут сделать другие, а потому Оператор в конечном итоге решила отказаться от своего любопытства и желания дать варфреймам возможность жить. Иногда действия с благими целями влекут за собой не те последствия, которые ожидаются.

— …то есть заиметь себе живых варфреймов просто так не получится, да? — неуверенно уточнил Инэ.

Оператор лишь пожала плечами, находя этот вопрос до крайности забавным.

— Получится, но вполне возможно, что ты с ним не справишься и варфрейм тебя убьет, — с улыбкой сказала она. — Золотые может и были редкостными ублюдками, но они не делали необоснованных выводов.

Инэ издал задушенное: «понял» и, видимо, решил больше не интересоваться этой темой, потому что с обычным, бездушным варфреймом работать гораздо проще, чем с взбесившимся и мучимым собственными воспоминаниями.

После этого разговора палуба вновь погрузилась в тишину, которую изредка прерывали Тэнно, перебрасываясь словами о случайных темах. Оператор слушала их вполуха, время от времени вставляя собственные комментарии, потому что сидеть в засаде невероятно скучно, особенно пока вдалеке видны взрывы, выстрелы и вспышки света, с которыми корабли Владеющих разумом разлетаются на куски.

— Подожди, то есть ты правда сражалась с Балласом в одиночку? — удивленно спросил Кодз. — Прям вот… одна-одна?

— Изначально планировалось, что я буду с варфреймами, но Баллас позаботился о дополнительном поле Орфикса, — пожала плечами девчонка.

— Но ведь… они не подвержены обрыву Переноса? — нахмурился Кодз

— Поля Орфикса нарушают их работу в принципе и…

— Наша цель появилась, — прервал их разговор Атлай, указав пальцем на иллюминатор.

Оператор мгновенно замолкла и устремила взгляд туда, куда указывает Тэнно — со стороны Мюрекса, в обход кораблей, выплыл совершенно непримечательный корабль-транспортник, быстро слившийся с общей массой суден Владеющих разумом, если не обращать на него внимания, то и не заметишь. Конечно же, он направился прочь от мюрекса, при чем довольно быстро и, судя по направлению, взял курс на ближайшую космическую станцию под руководством Нармера.

Недолго думая, девчонка встала на ноги и подошла к Титании, которая, видимо поняв, что время действий настало, перестала кружиться в воздухе и замерла в ожидании, когда Тэнно перенесется.

— Цель покинула мюрекс, иду на перехват, — сообщила Оператор, вставая за управление варфреймом. — Повторяю: цель покинула мюрекс, иду на перехват.

Ответом ей какое-то время служило молчание, после чего тишину прорезал шум битвы, сквозь который пробился крик Фесфы:

— Принято, выполняй! Мы на полпути к узлам!

Оператор произнесла тихое: «есть», после чего широким шагом направилась к шлюзам, чтобы покинуть рейлджек, по пути проверяя чип с вирусом, с помощью которого Йон может проникнуть в системы Вуали и обезвредить её, а также все инъекторы стимуляторов, любезно предоставленные медотсеком «Посмертия».

— Оставайтесь в тени, ждите моей связи, если не свяжусь — ждите приказа Фесфы или кого-то из командующих, — бросила она. — Если вас раскроют — уходите, я доберусь до рейлджека на арчвинге.

— На счет стимуляторов, — намеренно громко сказал Атлай, чтобы привлечь внимание. — Я почитал документы касательно Вуали… все реабилитируются по-разному. У кого-то уходит больше времени на восстановление, у кого-то меньше, кто-то больше подвержен воздействию стимуляторов, кто-то меньше…

Он замолк и внимательно посмотрел на Оператора, будто желая одними глазами что-то сказать.

— Это я к тому, — размеренно продолжил Тэнно, — что, с определенным шансом, тебе не придется накачивать Лайо стимуляторами до отказа сердца. Вероятность выживания после такого удара всё также невелика, но… если в организме окажется, скажем, на одну или две дозы меньше запланированного, то у меня будет шанс его реанимировать.

Девчонка замерла, остановившись в шаге от выхода с рейлджека, её рука застыла над поясом, где закреплены инъекторы.

— У меня не будет времени наблюдать за его состоянием и ждать ответа, — с сомнением напомнила она.

— Перед тем, как вкалывать предпоследнюю и последнюю дозу, задержись на несколько секунд и спроси ключ, — пожал плечами Атлай. — Если того, что ты вколола будет достаточно — он быстро ответит.

Оператор нахмурилась, неуверенная и нежелающая давать себе лишние надежды. Код нужно достать быстро, практически мгновенно, не получится терпеливо ожидать, когда Лайо всё вспомнит, однако если Атлай говорит правду…

— Буду действовать по ситуации, — коротко сказала Оператор, после чего, немедля больше ни секунды, покинула рейлджек.

* * *

Прогремел взрыв и защитный барьер отсека мюрекса пошел трещинами, уязвимый для беспощадных сил Бездны. Фесфа бросилась за ближайшее укрытие — обломок стены, упавший в ходе штурма — и прикрыла голову руками, зажав уши плечами как можно сильнее, чтобы не оглохнуть от грохота, перемешанного с беспорядочным трещанием дронов Владеющих разумом, безуспешно пытающихся противостоять Тэнно.

— Рвите их! — взревел командир Гринир, после чего громко, заливисто рассмеялся с таким искренним весельем в прерывистом голосе, что становится очевидно: он действительно получает наслаждение от этой битвы. — Заставьте червей пожалеть! СПАСЕМ БРАТЬЕВ!!

Войска Гринир закричали все как один, воодушевленные столь непродолжительной речью, после чего, ни мгновения не колеблясь, вышли вперед, бесстрашно осыпая Владеющих разумом градом пуль и кидая одну гранату за другой, из-за чего отсек быстро погрузился в настоящий хаос, полный взрывов, шума выпускаемых очередей и криков, каждый из которых громче предыдущего. Фесфа поморщилась, подумав о том, что Гринир, на самом деле, производят гораздо более ошеломляющее впечатление, когда воюешь с ними плечом к плечу, при этом находясь без варфрейма. Если бы не они, их группе, вероятно, пришлось бы крайне тяжело.

— Путь к центру управления открыт! — рявкнул Ивальд по коммуникатору. — Сосредоточьтесь на проникновении к узлу!

Отвечать ему никто не стал, в основном потому, что в этот момент с верхних этажей мюрекса спустилась очередная группа дронов и захваченных Вуалью солдатов Корпуса, брошенных на растерзание, лишь бы задержать штурм. Фесфа даже не стала обращать на них внимание — раздраженно цокнула, после чего сосредоточилась на коридоре, пройти в который стало возможно после взрыва снаряда, заложенного Гринир. Девочка встряхнулась и, игнорируя поль в плече — солдаты Корпуса всё-таки умеют попадать в цель, правда для этого им самим надо попасть под контроль Вуали Нармера — совершила рывок Бездны по направлению к коридору, куда уже побежали другие Тэнно, решившие оставить бой с Владеющими разумом на Гринир, у тех явно неплохо получается превращать туши дронов в решета.

В мгновение ока Фесфа оказалась рядом с другими Тэнно, направляющимися к узлу «Паралича», и, собрав все свои силы вместе с адреналином, бурлящим в крови, побежала по коридору, игнорируя сбитое дыхание и бешено колотящееся сердце. В опасной близости от их группы прогрохотал очередной взрыв — граната, видимо отбитая противником — и девочка со сдавленным ругательством сделала шаг в сторону, не готовая к волне жара и осколкам, разлетевшимся по сторонам. Несколько пролетели слишком близко и оставили кровавые полосы на щеках, что было бы, будь у них несколько иная траектория, Фесфа предпочла не думать, потому что это последнее, что ей нужно посреди гребаной битвы.

Раздался громкий, пробирающий до костей треск и, подняв взгляд, девочка с замершим дыханием увидела, как стена коридора пошла трещинами, не выдержав удара.

— Бегите! — закричала она, сорвавшись с места. — Быстро, стены сейчас обвалятся!!

Дважды повторять не пришлось и Тэнно сразу же рванули к выходу из коридора, игнорируя все другие препятствия. И обычно Фесфа не особо задумывается о своих не самых больших размерах, которые прекрасно нивелирует варфрейм, однако сейчас она со всем возможным гневом проклинает своих родителей, решивших посадить двенадцатилетнюю дочь на Зариман по ускоренной программе обучения, потому что пробежать нужную дистанцию за нужное время с таким ростом — очень сложная задача. Крайне быстро девочка отстала от основной группы, а треск в стенах всё нарастал и нарастал, следуя по пятам и это будет самая отвратная смерть, которую только Фесфа могла себе представить. Серьёзно? Быть похороненной под обломками какого-то несчастного мюрекса из-за своих коротких ног? Да она лучше в санузле каким-то образом утопится, это хотя бы будет настоящий абсурд, который можно рассказать и посмеяться.

До конца коридора оставался жалкий десяток метров, когда потолок перед девочкой пошел трещинами и несколько обломков откололись, угрожающе повиснув над пространством, а следом начав падение. Не успела Фесфа сказать свою последнюю, прощальную серию матов, как следом за треском раздался звон и глухой удар чего-то тяжелого о барьер. Тэнно замерла и обернулась, увидев, как её накрыл стеклянный купол, заблокировавший, несомненно, смертельный удар обломков. Гара спустила с плеча Вольнус и ударила рукоятью по полу, после чего барьер мгновенно стал ещё крепче, чтобы выдержать свалившийся груз.

Она только что…

— …спасибо, — сглотнув, выдохнула Фесфа.

Гара посмотрела на неё через плечо и выразительно мотнула головой в сторону отсека, где должен располагаться узел. Быстро поняв намек, девочка продолжила бег, мысленно сделав заметку поблагодарить Коротышку за безрассудство, поддавшись которому та решила пробуждать варфреймов.

— Узел найден! — раздался крик Дейта по коммуникатору.

Фесфа выбежала в отсек и, тяжело дыша, остановилась перед огромным созданием, которое может существовать только у аномальных тварей вроде Владеющих разумом. Искривленное, покрытое органикой и металлом, высотой метра в четыре, если не больше, имеющее длинные, костлявые руки и держащее в худых ладонях шар из сверкающего синим материала, то ли стекла, то ли какого-то драгоценного камня. Вокруг него расположены массивные терминалы Корпуса, несомненно, оборудованные новыми раздражающими замками шифрования и Фесфа, недолго думая, принялась за взлом, потому что видит Бездна, ей пришлось разобрать слишком много этой хуйни за всё время борьбы с Нармером.

— Мы добрались до узла, будь наготове! — грубо бросила она по каналу связи с Коротышкой.

— Принято, — мгновенно поступил ответ от той.

Конечно, в отсек быстро проникли дроны Владеющих разумом, среагировавшие на проникновение в центр управления, но не успела Фесфа отдать приказ об обороне, как перед ней возник Экскалибур Умбра вместе с Банши, которые без какого-либо труда защитили Тэнно от очередной волны противников. Коротышка определенно получит сраную премию за своё безрассудство, если они выберутся отсюда живыми.

С колотящимся от адреналина сердцем и волнением, вцепившимся в желудок ледяными когтями, Фесфа начала взлом терминалов, снимая одну защиту за другой, уже наизусть зная все протоколы защиты Нармера.

— Остальные группы тоже добрались до узлов, — оповестил Йон.

— Какое невероятное счастье, — крепко сжав зубы, процедила Фесфа, пробегаясь глазами по бесконечным строкам текста и символов шифрования, — …есть! Взлом прошел успешно, нужен ключ!

* * *

— Принято, — повторила Оператор, после чего вынырнула из Бездны и одним ударом превратила панель управления корабля в груду бесполезного металлолома, мгновенно нарушив работу основных систем, включая «Паралич».

Бритвенницы взвились и закружили по отсеку под аккомпанемент криков солдат Корпуса, Титания разрушительным ураганом пронеслась по всей палубе, пока девчонка, не теряя времени, рванула к Лайо, едва успевшему осознать, что происходит, и ударила Бездной, быстро оглушив руководителя. «Похудел» — мысленно отметила она, заметив, как ранее здоровый и румяный директор Корпуса теперь побледнел и приобрел впалые щеки, при этом лишившись практически всех тех совершенно ненужных декоративных вещей, что присутствовали у него ранее, даже нелепых проекторов с символом организации.

— Цель у меня, — сказала она, склоняясь над Лайо.

— Вставь чип в порт справа, — с готовностью ответил Йон.

Оператор, немедля, сделала как ей и сказали, после чего Йон на какое-то время замолк, занявшись работой с Вуалью. За это время Титания благополучно успела разобраться со всеми, кто мог им помешать и подошла к Оператору, держа наготове винтовку. Кажется, вечность спустя, военачальник наконец издал победное: «да!».

— Вуаль обезврежена, — оповестил он. — Можешь вводить стимуляторы. Два до снятия — три после.

Девчонка, не давая себе лишний раз думать об этом, сразу же вколола в шею Лайо инъекторы, один за другим. Мужчина издал тяжелый, хрипящий вдох и крупно вздрогнул, попытавшись вырваться, но был быстро остановлен Титанией, прижавшей его к полу за плечи.

— Два введено, — сказала Оператор.

— Снимай, — скомандовал Йон и девчонка схватилась за Вуаль, после чего одним движением сорвала её с лица Лайо, вырвав из него болезненный крик.

Мужчина крепко зажмурился, побледнел и сразу же завертел головой, издавая сдавленные, нечленораздельные звуки, ни один из которых невозможно разобрать, но Оператор особо и не вслушивалась — сразу нависла и вколола следующую дозу стимулятора.

— Ключи доступа к «Параличу»! — рявкнула она, схватив Лайо за шею и встряхнув его голову. — Говори ключи доступа!

Тот издал новый поток нечленораздельных звуков, на его выбритом виске вздулась вена и мужчина задергался в очередной попытке вырваться, но Титания лишь крепче сжала его плечи, непоколебимая и неумолимая. Оператор выругалась и вколола ещё один инъектор — из-за того, как Лайо вертелся, возможно, она промазала мимо нужного места и попала куда-то в ключицу. Предпоследняя.

— Ключи доступа к «Параличу»! — снова крикнула она, схватив Лайо за челюсть и заставив его перестать мотать головой. — Говори!

Мужчина скорчился, обнажив крепко стиснутые зубы, его конечности затряслись, бесполезно ударяя по обшивке корабля и Оператор с поджавшимся от волнения желудком прижала к его шее третий, последний инъектор.

— ГОВОРИ! — с отчаянием закричала она, ударив захваченного затылком о металл пола.

Лайо сделал глубокий, хриплый вздох и широко распахнул глаза. Его тело продолжало непрерывно трястись, одолеваемое судорогами.

— …Лок — Ксета — Воум, — выдавил он и Оператор тут же повторила за ним, говоря в коммуникатор. — Риз — Кхра — Реквием — Тау… Маргулис…

Мужчина замолк, уставившись пустым взглядом голубых глаз в потолок, в то время как со стороны Фесфы был слышен только шум битвы и грохот взрывов. Оператор напряженно пожала губы, нервно стуча пальцем по последнему инъектору стимулятора, пока военачальница, наконец, радостно не воскликнула:

— ДА! Мы получили доступ к узлу!

Девчонка тут же резко выдохнула и отдернула руку от шеи Лайо, почувствовав, будто с её плеч свалился невероятно тяжелый груз. То же самое, судя по шипящему звуку, сделал Йон и сразу после этого сказал:

— Зайди на уровень администратора и оттуда запускай вирус…

Пока военачальники занимались обрушением сети «Паралича», Оператор, не теряя времени, встала за управление Титанией, взяла всё ещё одолеваемого судорогами Лайо на руки, надела на него ближайший скафандр и отправилась в космос. Вряд ли Ивальду и остальным так уж важно, чтобы Лайо оставался в живых, но девчонке определенно будет спокойнее, если ей не придется жить с осознанием убийства человека путем накачки его адреналином. Одним кошмаром больше, одним меньше — не сильно улучшает ситуацию, но хотя бы так.

Она надеется, что Атлай не говорит попусту, иначе это очень сильно ударит по репутации медиков «Посмертия».

* * *

Оператор закинула в рот очередной кубик синтетики и вяло прожевала, с отвращением ощущая, как вязкая текстура перекатывается по языку, оставляя комочки материала на зубах и нёбе. Разместившись у иллюминатора возле зоны посадки, она уже которую минуту следит за десантными кораблями Тэнно, прибывающими к флагману «Посмертия» и покидающими его. Прошло около двенадцати часов с момент, как первый этап операции «Пробуждение» был успешно выполнен и практически все, кто в ней участвовал, отправились отдыхать, поэтому кораблей осталось совсем немного — штук десять и один из них принадлежит Оператору.

Оператор пока уходить не собирается, ожидает новостей по состоянию Лайо. Атлай сумел оказать ему первую помощь и сохранить в живых до того момента, пока они не добрались до убежища, а следом за мужчину уже принялась Аврис, быстро взяв ситуацию под контроль. Сейчас, судя по всему, Лайо находится в отсеках интенсивной терапии и непонятно, что с ним в итоге будет — выживет ли вообще, или отправится прямиком в беспробудную кому, из которой уже никогда не выберется.

Девчонка не думает, что смерть Лайо станет для неё большим ударом, в конце концов его судьба была предрешена и директор стал очередной несчастной жертвой беспощадных событий войны, однако… одним кошмаром больше, другим меньше. Разница невелика, но это единственное, чем может утешать себя Оператор.

В новом кубике синтетики попался кусок непереработанного сырья и девчонка поморщилась, почувствовав, как зубы стукнулись о твердый материал. Не найдя больше сил запихивать в себя этот мусор, Оператор бросила палочки в упаковку и отложила её в сторону, угрюмо уставившись на синеву Нептуна, возле которого разместился флагман.

— Не любишь синтетику? — спросил голос сбоку и, покосившись, девчонка увидела членов тринадцатого отряда, стоящих рядом.

— Не понимаю, как её можно любить, — пожала плечами она. — Что вы здесь делаете?

— Тот же вопрос, командир, — легко ответил Инэ, садясь на расстоянии метра от Оператора. — Всех уже отпустили отдыхать и тебя в том числе.

Девчонка молча вернула взгляд к иллюминатору, не видя смысла отвечать. Какое-то время они провели в тишине, пока парни, по каким-то причинам решившие не уходить, садились рядом, видимо полные решимости устроить совместные посиделки или что-то в этом роде. Зачем? Оператор не понимает и вряд ли вообще когда-то поймет. У этих ребят на удивление много желания продолжать общение с той, с кем общаться не стоит.

— У вас вообще есть инстинкт самосохранения? — спросила она, не отвлекаясь от наблюдения за космосом.

— Зависит от ситуации, — невозмутимо ответил Кодз. — К чему вопрос?

— Вы знаете, к чему, — нахмурившись, сказала Оператор.

— К тому, что ты перебила впечатляющее количество союзников Орокин, или к тому, что мы последнюю неделю воруем маприко со складов? — склонил голову на бок Инэ.

Оператор открыла было рот для язвительного комментария, но в последний момент замолкла и недоуменно посмотрела на Тэнно — те тут же отвели взгляды куда-то на ближайшие стены, состроив максимально невинный вид.

— Вы воруете маприко со складов? — удивленно переспросила Оператор.

— Чуть-чуть, — попытался сгладить углы Инэ. — Они всё равно пропадают.

Мгновение неловкой тишины.

— …вы ведь понимаете, что Астрид любит маприко? — уточнила девчонка. — И что Ивальд отправляет на отработку всех, кто пытается съесть их?

Тэнно уставились на неё такими серьёзными и невозмутимыми взглядами, что стало ясно — да, понимают.

— Ты спросила, есть ли у нас инстинкт самосохранения, — ровно произнес Атлай. — Я убежден, что ответ скорее «нет», чем «да».

Это… не то, что Оператор рассчитывала услышать. Они серьёзно? Знают о том, что Ивальд — по уши влюбленный неудачник, заставивший целые сутки работать бедолаг, случайно съевших немного плодов из запасов, отведенных Аврис, и всё равно сознательно отправились обворовывать склады? Девчонка не знает, что ей чувствовать по этому поводу: восхищаться отвагой парней, или удивляться их слабоумию.

— Ты же не сдашь нас? — видимо только поняв последствия своих действий, взволнованно спросил Кодз. — Аврис всё равно слишком занята, чтобы есть их, а гниль нам на корабле не нужна, верно?

Оператор испустила тяжелый, продолжительный вздох и, отвернувшись обратно к окну, пробормотала:

— Забудьте мой вопрос. Вы идиоты.

— Мы твои идиоты, — самодовольно напомнил Инэ, — и тебе нести за нас ответственность, командир. Так что, отвечая на то, что ты изначально подразумевала под своим вопросом: мы знаем, кто ты и нет, мы не боимся. Если ты думаешь, что звания сумасшедшей будет достаточно, чтобы отпугнуть нас, тебе лучше посмотреть в наши медицинские карты.

— Печальное зрелище, — кивнул Атлай. — Моя в том числе.

— Вы.., — Оператор замолкла, не сумев найти слов для того, чтобы закончить предложение.

Они… ведь не понимают, о чем вообще идет речь, не так ли? Конечно нет, слухи ведь всегда всё сводят к простому выводу: «сумасшедшая», они даже близко не передают ту проблему, которая привела к смерти как минимум нескольких Тэнно. К сожалению то, с чем столкнулась Оператор, едва ли может описать сухой слог медицинских карт и вряд ли сама девчонка может набраться смелости, чтобы открыто говорить об этом.

Возможно, и не надо. Возможно, хотя бы раз в своей жизни ей стоит перестать вести себя как суке и просто расслабиться, позволив Тэнно болтать о том, как круто они стащили лишнюю порцию плодов со склада, что, на самом деле, довольно тяжелое преступление, учитывая ограниченность их запасов. Оператор решила не говорить об этом Ивальду — занятому главе Альянса не стоит беспокоиться о таких мелочных происшествиях и лишний раз злоупотреблять своими полномочиями.

— Не воруйте слишком часто, — со смешком посоветовала Оператор, игнорируя то, как Кодз взял её синтетику и, немного помешав палочками, отправил один из кубиков себе в рот. — Заметят.

— Фу, что это за дрянь? — сморщился Кодз, неприязненно посмотрев на синтетику в своих руках. — Откуда ты её взяла? Из мусорки?

Взяла первое попавшееся, что осталось на продовольственных складах и, судя по всему, оставалось там в течении долгого времени.

— Бездна, понятно, почему ты синтетику не любишь, — Инэ повторил выражение лица Кодза и без сожалений отправил коробку с синтетикой в ближайшее мусорное ведро. — Ты хотя бы раз нормальную пробовала?

— Любая синтетика — дерьмо, — категорично отрезала Оператор. — Независимо от качества.

— Частично это правда, — заметил Атлай. — В некоторых видах синтетики используется переработанный биоматериал, включая…

Отлично, теперь девчонка в жизни не притронется ни к какой еде, что была изготовлена в биолабораториях. Кодз издал страдальческий вздох и закрыл уши руками, явно тоже не горя желанием слушать данную замечательную информацию, что время как Инэ недовольно заявил:

— Ладно, нет, ты не можешь начинать читать лекции о дерьме в составе синтетики, пока я пытаюсь наладить контакт с командиром, я запрещаю тебе, понял?

— Ты не можешь мне что-либо запретить, — равнодушно произнес Атлай. — Медики выше по званию регулярных бойцов.

— Я тебе запрещаю, — раздраженно сказала Оператор. — Теперь мне придется сдерживаться, чтобы не сжечь склады с синтетикой.

— Ну-у-у, если вдруг у тебя не останется сил сдерживаться.., — как бы невзначай протянул Кодз.

Оператор смерила Тэнно острым взглядом, угрожающе прищурившись.

— Мы не будем сжигать склады, — с нажимом сказала она.

— Ладно, — слишком быстро ответил Кодз и сразу же после этого сделал вид, как будто очень сильно увлечен звездами космоса и вовсе не предлагал совершить преступление против клана.

К этому моменту очнулся Атлай и тут же начал доказывать то, насколько важно знать состав еды, употребляемой в пищу, как сильно от этого зависит уровень витаминов, полезных для организма веществ и прочая медицинская чушь, которая разбилась в дребезги о непреклонное: «мне всё равно» Оператора. Инэ, не скрываясь, злорадно рассмеялся, наблюдая за страданиями медика и что-то в недовольном лице Атлая подсказывает девчонке, что после этого кому-то придется пройти дополнительное обследование в медотсеке, возможно с парой лишних уколов для «укрепления здоровья».

Оператор приняла решение не вмешиваться в это и просто продолжить слушать не особо осмысленные разговоры Тэнно, быстро нашедших какую-то очередную абсурдную тему для обсуждения — есть ли в шлемах солдат Корпуса встроенные проекторы, по которым они могут смотреть сериалы?

Ивальд поставил в отряд девчонке редкостных идиотов, и, к сожалению, Инэ прав — это её идиоты.

Просто прелестно.

ВНИМАНИЕ!

Присутствует подробное описание насильственных действий, причинения физического вреда и смерти, включая отрезание конечностей, ранения, перелома костей и т.д.

____________________________

 

— И вот мы снова встретились, — мрачно произнес Лайо, на его лице отобразилось что угодно, но не радость данному событию.

Впрочем, Оператор может лишь растянуть губы в фальшивой улыбке, потому что она испытывает примерно столько же счастья от произошедшего, сколько и мужчина. Да. Лайо выжил. Не без труда, не без пота, крови и ругательств Аврис, а также остальных медиков, но он выжил. Более того — прошла всего неделя, прежде чем директор Корпуса более или менее восстановился, проснулся и уставился на Тэнно взглядом человека, прожившего последние три месяца под властью устройства, промывающего мозги, а следом подвергшегося огромным дозам стимуляторов, то есть взглядом ахуевшим.

В тот момент, когда на почту девчонки от Фесфы пришло короткое сообщение: «жив», Оператор тихо, совершенно невесело хмыкнула и подумала о том, что, наверное, может наградить себя медалью за благородство, или что-то в этом роде. Не стала убивать человека и всё такое. Сомнительное достижение, но только таким радоваться и остается.

Впрочем, вся радость, если таковая и была, очень быстро сошла на нет, ведь, только очнувшись, Лайо быстро вспомнил о том, что он невыносимый, зазнавшийся ублюдок и устроил настоящий переполох на флагмане, попытавшись покинуть медотсек, а затем направив на Тэнно первое попавшееся оружие — скальпель. Итог: медики перестали оставлять хирургические инструменты на видном месте, а у Лайо на руке появились лишние бинты и наручники, которыми его приковали к своей койке. Ещё и Оператору пришлось тащиться в палату вместе с Гарудой, чтобы поубавить его пыл.

Будь у девчонки чуть больше уважения к этому человеку — она бы определенно впечатлилась смелостью мужчины, не побоявшегося вступить в очевидно неравную схватку, очень немногие корпоранты способны на подобный шаг, если вообще способны. Но, так как Лайо для неё высокомерный, заносчивый ублюдок, а для Лайо она — золотая собачка Орокин, взаимным у них остается лишь одно: ненависть.

— Это действительно необходимо? — раздраженно поинтересовался директор, посмотрев на Ивальда, Фесфу и Аврис, стоящих с другой стороны его медицинской койки. — Решили каждый раз ставить это отродье рядом со мной?

Он кинул косой, напряженный взгляд на Гаруду, вставшую позади Оператора, словно тень.

— Только благодаря инициативе отродья вы сейчас живы, директор, — растянул губы в очень вежливой улыбке Ивальд. — Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам думать над словами.

— Или что? — оскалился Лайо, дернув прикованными руками. — Поставите надзор? Изобьете меня?

— А нам нужно? — равнодушно поинтересовалась Фесфа.

Лайо нахмурился и напряженно поджал губы, переводя взгляд с одного Тэнно на другого и обратно. Оператора он старательно игнорирует, как будто кошмар, о котором хочет забыть, и девчонка неиронично задумалась о том, а надо ли ей было вообще стараться ради выживания этого придурка.

— Вы понимаете где находитесь, директор? — тем временем поинтересовалась Аврис. — Что произошло с Изначальной системой и в каком плачевном состоянии мы находимся?

— Понимаю ли я? — пораженно переспросил Лайо. — Я три гребаных месяца скакал на поводке ублюдков, посадивших червя в мой мозг и включивших бомбу на голове! Мой флот уничтожен, а вместе с ним и все труды Корпуса последних десяти лет, всё, ради чего я работал, не покладая рук, теперь принадлежит отбросам, которые не могут даже составить самый, сука, базовый отчет о распоряжении средствами, конечно я понимаю, в каком плачевном положении нахожусь!

Оператор вскинула брови, наблюдая за тем, как ранее сдержанный и полный фальшивой лести директор Корпуса пустился в очень гневную тираду о том, какие Владеющие разумом ублюдки и как они разрушили всё, над чем организация в течении долгого времени работала. Такого длинного потока брани девчонка давно не слышала. Возможно, у неё всё-таки появилось определенное впечатление и, возможно, она приобрела пару новых занимательных выражений в свой словарь.

— …и теперь, когда я прошел через весь этот круговорот дерьма, после того, как вы накачали меня стимуляторами до отказа сердца и приковали, вы спрашиваете, понимаю ли я, в каком положении нахожусь?! — покраснев от праведного гнева, выплюнул Лайо, судя по тому, как тяжело он дышит, мужчину скоро второй приступ хватит и это уже не будет связано с очень сильно повышенным уровнем адреналина в крови.

Аврис, будто понимая это, тяжело вздохнула и сказала:

— Директор, давайте успокоимся, пока мне снова не пришлось вкалывать вам седативное.

…снова?

Аргумент военачальницы оказался достаточно весомым, чтобы Лайо наконец замолк, сделал долгий-долгий вдох, а затем такой же долгий и очень шумный выдох. Удивительно, как у него из носа пар не пошел.

— Я это к тому, — медленно и как можно более сдержанно, произнес мужчина спустя долгие десять или двадцать секунд глубокого, равномерного дыхания, — что да, мне понятно, в каком дерьме сейчас находится вся система. И, опережая ваш вопрос — да, я готов сотрудничать, если вы дадите мне соответствующие возможности.

— Вот это другой разговор, — довольно кивнул Ивальд. — Не могли бы вы для начала нам рассказать, что произошло с вашим флотом перед тем, как Нармер захватил систему?

— А что с ним могло произойти? — язвительно спросил Лайо. — Уничтожен, если вы не услышали. Мы вели битву у Проксимы Плутона, проиграли, Алад V предал Корпус, перешел на сторону Нармера и передал им всю внутреннюю информацию организации, в одно мгновение они узнали о нас всё: расположение кораблей, станций, количество техники и бойцов, пути движения транспорта, всё. Мы не смогли перенести этот удар.

Оператор посмотрела на Ивальда и встретилась с его таким же задумчивым взглядом, в котором отразилось понимание. Владеющие разумом и, вероятно, сам Баллас, хорошо подготовились к наступлению — выявили предателей, которые предоставили ему всю важную информацию на блюдце с полированной окантовкой. Выходит, не только Тэнно от этого пострадали, Корпус тоже оказался не готов к золотому ублюдку, возглавляющему вражескую армию.

Бездна, чего стоит один Орокин, полумертвый и полусгнивший за всё прошедшее время, а ведь раньше их была целая Империя.

— Значит, Корпус не уцелел? — уточнила Фесфа. — Никто из вас?

На этот раз Лайо задумался, устремив хмурый взгляд на белое одеяло, покрывающее его ноги. Какое-то время молчал, видимо перебирая воспоминания, после чего мрачно произнес:

— Последнее сообщение, которое я получил от других директоров — Эньо потерпел поражение в обороне Венеры. На остальных фронтах, полагаю, произошло то же самое. Если кто и остался в живых, то они либо прячутся, либо попали под контроль Нармера.

Фесфа раздосадовано цыкнула, в том время как Ивальд задумчиво положил палец на подбородок, явно обрабатывая поступившую информацию. Похоже, надежда Тэнно получить союзника в лице Корпуса, оказалась пустой.

— Вам известно, кто из директоров Корпуса попал под контроль Нармера? — спросил Йон.

— Полагаю, только я, как единственный глупец, не сбежавший с поля боя, — фыркнул Лайо. — Остальные нашли себе норы потеплее и ждут, когда проблема решится сама собой.

— Тогда нам придется их из нор вытащить, — твердо сказала Фесфа, после чего выразительно посмотрела на Ивальда, явно ожидая от него чего-то.

Ивальд заговорил не сразу — какое-то время молчал, пристально рассматривая мужчину. Зная брата, девчонка может сказать, что он пытается сделать первые выводы в своей голове о человеке, с которым предстоит работать и на основе этих выводов дальше будет принимать решение.

О Лайо выводы сделать достаточно… проблематично. Директора Корпуса — последние люди, с которыми можно заключать какие-либо сделки, они всегда найдут, где написать строчку мелким шрифтом и развернуть всё в свою пользу, оставив оппонента ни с чем. Среди всех представителей корпоратов Лайо — один из, пожалуй, самых нетипичных, учитывая его удивительную благосклонность к Тэнно и готовность воевать плечом к плечу со своими солдатами, а не за их спинами, однако и он не безызвестен своими грязными сделками, потому что это, вероятно, часть обязанностей любого директора Корпуса.

Доверять ему — подставлять спину для удара клинком и непонятно, решится ли Лайо на этот удар, или нет.

— Ваше содействие станет ценным приобретением для нас, директор, — наконец размеренно произнес Ивальд, — но вы должны понимать: мы вернули власть на варфреймами и мы сейчас находимся в большинстве по всем направлениям. Тэнно будет полезна помощь Корпуса, но не необходима. Решите действовать за нашей спиной — разговор будет коротким.

Лайо вздернул уголок губ в презрительной гримасе, явно недовольный и желающий что-то сказать, но прежде, чем он успел сделать подобную глупость, Оператор с силой ударила ступней по опоре его койки, вызвав дрожь в металле и заставив мужчину обратить на неё внимание. Девчонка опасно прищурилась и склонила голову на бок, надеясь одним видом сказать обо всех тех последствиях, которые его ждут, если директор осмелится предать их. Что-то подсказывает девчонке — побледневшее лицо Лайо и широко распахнутые глаза, взгляд которых устремился куда-то за плечо Оператора — что Гаруда склонила голову вместе с ней, как всегда идеально выполняющая задачу запугивания.

Драматизм этого варфрейма — что-то невероятное, хотя Дева смерти наотрез отказывается признавать себя драматичной. Она называет это торжественностью.

— Мы друг друга поняли? — с улыбкой спросил Ивальд, явно довольный действием сестры.

Дальнейшую дискуссию с директором военачальники вели одни, получив от Лайо полное согласие действовать согласно их решениям.

Оператор покинула медотсек и на этот раз ей даже не пришлось выслушивать жалобы Гаруды на то, что её используют как пугалку — варфрейм, кажется, уже смирилась, и просто плывет по течению. На выходе девчонку быстро встретили члены тринадцатого отряда, которые после их не особо долгого разговора возле иллюминатора стали в разы настырнее, видимо решив, что теперь можно донимать командира по любому поводу, хотя определенно это не так.

— Долго ты, — вместо приветствия сказал Инэ, стоило только им заприметить Оператора. — Лайо сказал что-то невероятно важное?

— Лайо лишний раз доказал, что он ублюдок, — мрачно отозвалась девчонка.

— А чего ещё можно ожидать от директора Корпуса? — фыркнул Кодз. — Не зря они в своё время с Орокин крепкие связи водили — змеи из одного гнезда.

В его словах есть смысл. С Орокин, по-видимому, не может союзничать никто другой кроме таких же гнилых отбросов, как и они. Правос, возможно, не совсем подходил под этот критерий и только посмотрите, где он оказался.

— Справедливости ради, из всех директоров Лайо — самый перспективный, — заметил Инэ, беспечно сложив руки за головой, — с ним ещё можно строить хоть какие-то планы.

— Думаешь? — скептически протянул Кодз. — Он же при первой возможности опрокинет нас и…

Раздался громкий звон, за которым последовали спешные, неравномерные шаги, настолько сильные и тяжелые, что пол отсека, в котором находятся Тэнно, задрожал под их весом. Обернувшись, Оператор увидела Гаруду, расставившую ноги с таким видом, как будто только что чуть не упала — подозрительно быстро она вернула себе ровную, безучастную позу совершенно неодушевлённого варфрейма. Девчонка прищурилась и хотела уже было спросить в чем дело, но в этот момент из-за ноги Девы смерти выполз дрон-уборщик, боковина которого подозрительно помялась.

— …ты споткнулась о дрона? — поинтересовалась Оператор.

— Эта груда металлолома ездит по всему отсеку, очевидно, я о него споткнулась, — недовольно ответила Гаруда и, если бы она не была ограничена обществом Тэнно, то наверняка бы для верности ещё пнула бедного дрона, просто выполняющего свою работу.

Оператор вскинула бровь, наблюдая за тем, как уборщик медленно ползет по полу с видом очень печального конструкта, ставшего случайной жертвой металлической, покрытой броней ноги варфрейма.

— Ни разу не видела, чтобы кто-то из вас вообще спотыкался, — со смешком заметила девчонка. — Стареешь.

— Ха-ха, — саркастично отозвалась Гаруда. — Однажды я тебя прирежу.

— Пустые угрозы, — ни капли не испугавшись, ответила Оператор, после чего наконец вернула внимание к своему отряду.

Тэнно наблюдали за их диалогом с выразительно распахнутыми в удивлении и непонимании глазами, как если бы они наблюдали за разговором шизофреника с воздухом, что, вероятно, не так далеко от правды, учитывая то, что они не слышат варфреймов.

— Ты… можешь с ними разговаривать? — неуверенно спросил Атлай.

— Вы тоже можете, — пожала плечами Оператор, — но вам для этого придется их коснуться и нет, не стоит этого делать, если хотите сохранить руки.

Она хмуро посмотрела Кодза, подозрительно косящегося на Гаруду — он быстро вскинул ладони к верху в знак того, что не собирается ничего делать и выразительно сделал шаг в противоположную от Девы смерти сторону.

— Значит, между тобой и варфреймами что-то вроде особой связи? — уточнил Инэ.

— Можно и так сказать, — кивнула девчонка. — Мне гораздо проще понять, о чем они думают, и что собираются делать. Например, сейчас я уверена, что у кого-то вот-вот закончится терпение.

Словно по команде, в этот момент мимо Оператора пролетел несчастный дрон-уборщик и врезался в стену отсека, рассыпав на пол болты, осколки металла, а также все свои остальные внутренности.

— Это порча имущества клана, Гару, — равнодушно оповестила девчонка.

— Клан мне многое должен, — раздраженно отозвалась варфрейм.

Понимая, что если Гаруда продолжить находиться на флагмане, то пострадает ещё большее количество дронов-уборщиков, Оператор испустила долгий вздох и приняла решение уводить варфрейма отсюда.

— Ожидайте команды от старших, скоро будет штурм центра «Паралича», — сказала она Тэнно, махнув рукой на прощание. — И постарайтесь не нарваться на отработку у Ивальда, даже слышать не хочу от него какие-то претензии.

— Не волнуйся, нашей скрытности позавидует сама Ивара! — самоуверенно вздернул подбородок Кодз.

Когда через пару дней к Оператору пришел Ивальд с претензией по поводу сворованных её отрядом маприко, девчонка даже не нашла в себе сил удивиться. Каким образом эти придурки дожили до своих лет с целыми конечностями и не простреленной головой — непонятно.

* * *

— Один раз личинка, сирота и предатель вошли в бар… и бармен сказал: «Проваливай, Тэнно!»

Гринир громко, звучно рассмеялись, их гаркающий, прерывистый смех прокатился по отсеку словно древняя запись Орокин, звук на которой поврежден, из-за чего хочется поморщиться и вжать голову в плечи, чтобы снизить силу удара по ушам. Оператор, не шелохнувшись, посмотрела на группу солдат, последние, наверное, полчаса травящие подобные анекдоты без устали, как будто весь день готовились и придумывали шутки потупее в своих казармах. Затем она посмотрела на Ивальда с немой просьбой о парочке убийств. Ивальд ответил покачиванием головы. Грустно.

— Эта была неплохая, — будто желая налить побольше кислоты на рану, хмыкнул Фрост, полностью игнорируя острый прищур глаз девчонки.

Порой она задумывается о том, что некоторых варфреймов, наверное, можно отправить обратно в блаженное существование бездумной, равнодушной машины.

— Что сказал солдат Гринир, когда его назвали узколобым? — пробормотал Инэ. — Поблагодарил за комплимент.

— Не, не очень, — вынес свой вердикт Кодз, в сомнении поморщившись.

— Ну пошути тогда ты, раз такой умный, — недовольно сказал Инэ.

— Двое Тэнно с дегенеративным нарушением мозга спорят о том, кому что осталось от родителей по генетической линии.., — начал было рассказывать Атлай, но никто, включая Оператора, не стал дальше его слушать.

Ивальд наблюдал за ними с немым недовольством, застывшим на лице, потому что злопамятный придурок до сих пор не забыл, куда пропала горстка маприко, одиноко гнивших в складских отсеках, ведь Аврис, также, как и её парень, решила поселиться в своем кабинете и работать с утра до ночи, видимо забыв о том, что человеку для нормальной жизнедеятельности нужно, ну, пить, есть и желательно спать.

— Сосредоточьтесь на задаче, — в конце концов, когда Атлай закончил свой анекдот, который никто не понял из-за обилия медицинских терминов, посоветовал Ивальд. — Мы скоро прибудем к месту высадки.

Легко сказать. Атмосфера на кораблях Гринир… специфическая. Оператор никогда раньше не задумывалась об этом — в основном потому, что никогда не наблюдала за жизнью клонов и на корабли приходила исключительно с одной целью — но, возможно, её постоянные препирательства с Ивальдом не так уж и плохи, как минимум потому, что их ссоры не заканчиваются ножевыми ранениями, хотя времена разные бывали. Ссоры Гринир заканчиваются организацией ринга прямо посреди отсека, где произошел конфликт и битвой не на жизнь, а насмерть, по итогу которой в живых останется тот, кто прав и даже если на самом деле он не прав, это уже и неважно, потому что оппонент возразить всё равно не сможет.

Что самое раздражающее — они пролетели вместе жалкие несколько часов, а солдаты уже успели отправить в холодильник несколько трупов, первому не понравилась питательная биопаста в столовой, второй посчитал нынешний курс развития экономики организации неэффективным и прежде, чем Оператор успела удивиться его слишком высокому для Гринир интеллекту, бедолаге уже выстрелили в голову за слишком сложные слова, посчитав их оскорблением.

В общем, довольно быстро девчонка, варфреймы и остальные Тэнно приняли благоразумное решение не вмешиваться в местные взаимоотношения, вместо этого сосредоточившись на предстоящей миссии: окончательном уничтожении «Паралича».

Йон оказался прав, написанный им вирус не успел уничтожить центр, где хранятся все данные системы, благодаря которым «Паралич» можно успешно и быстро восстановить — его успели отключить от общей сети до того, как программа добралась до данных. Очевидно, восстановление данной системы будет не на руку Тэнно, а потому крайне быстро началась подготовка к завершающему этапу операции «Пробуждение» и уже спустя жалкую неделю «Посмертие», совместно с другими кланами, выдвинулось прямиком к Меркурию, где находится нужный им дата-центр.

От того, как завершится операция, зависит ход войны, а потому будет преуменьшением сказать, что все на взводе.

— Ладно ребята, прошу внимания, скоро мы достигнем точки высадки, а потому давайте ещё раз повторим план, — громко сказал Ивальд, привлекая к себе внимание Тэнно, беспокойно галдящих на мостике корабля.

Оператор вместе с другими Тэнно покорно подошла к военачальнику, чтобы в очередной раз прослушать план, который они все успели выучить наизусть за то немногое время, что шла подготовка.

— Пока Гринир ведут бой в космосе, мы проникаем в комплекс на планете, нейтрализуем защитные протоколы, после чего добираемся до центра и подрываем всё к херам, — отчеканил кто-то из особо раздраженных и, видимо, нежелающих повторять одно и то же в Бездна знает какой раз.

— Именно, — нисколько не смутившись, кивнул Ивальд. — По пути вас также будут сопровождать варфреймы, те же самые, которые защитили вас при уничтожении узла…

Он указал на вафреймов девчонки, вставших у дальней стены плотной группкой, явно не намеренной вести с кем-либо беседы.

— …они будут нашей основной ударной силой, — продолжил военачальник, — не разделяйтесь, не отходите от основной группы, не бросайтесь в бой вперед варфреймов, действуйте осторожно и обходите все возможные стычки с противником. Нармер знает, что «Паралич» — наш главный сдерживающий фактор и он будет бороться до конца, чтобы не позволить нам вернуть власть над Переносом.

— И даже не думайте о том, чтобы взять моих варфреймов под контроль, — обманчиво спокойным голосом посоветовала Оператор. — Я не буду нести ответственность за то, что ваши кишки намотает на ближайший светильник.

Тэнно не сказали не слова, лишь тревожно переглянулись, как бы невзначай сделав шаг в сторону от того места, где стоит девчонка.

— Вполне возможно, что мы также встретим Каира, — вставила свои пять кредитов Фесфа. — Если это случится — сделайте всё возможное, чтобы он не ушел. Не ставьте его устранение в приоритет и не откалывайтесь ради этого от группы, но если у вас будет возможность выстрелить — не упускайте её.

С этим все были вполне согласны, а кто-то даже улыбнулся, с предвкушением представляя, как сожмет шею предателя собственными руками. Конечно, это была не Оператор.

— Мы у планеты, Тэнно, — прохрипел солдат Гринир, который, похоже, выполняет функции пилота на этом корабле. — Приказывайте, или проваливайте.

Грубовато, но теперь, после смерти Червя, клоны хотя бы не пытаются ежесекундно их убить, поэтому терпимо.

— Ожидайте команды атаковать, — невозмутимо ответил Ивальд. — Мы покинем корабли тогда, когда настанет время.

Пилот с презрением прищурился и поджал кривые, тонкие губы, но говорить ничего не стал, опасаясь то ли Тэнно, то ли варфреймов, наблюдающих за обстановкой со стороны. Когда клон покинул их, вернувшись на своё рабочее место, военачальник продолжил:

— План проникновения помним: мы проходим с помощью Бездны, варфреймы — через вентиляционную сеть, собираемся в грузовых помещениях на нижнем уровне, оттуда будет ближе всего до отсеков управления. Никто из вас не должен спровоцировать тревогу, поднимете шум — и операция будет под угрозой срыва, это понятно?

Тэнно синхронно кивнули и на этом короткий брифинг был закончен. Ивальд отошел к обзорным иллюминаторам на мостике, чтобы взглянуть на корабли Нармера, зависшие вокруг Меркурия — их, ожидаемо, не мало, благо, Гринир после смерти Червя сумели объединиться и собрать по кускам все свои корабли, поэтому их флот едва ли уступает вражескому. С минуты на минуту кто-то сделает первый выстрел, после чего начнется битва и под шум разразившегося сражения Тэнно смогут незамеченными спуститься на планету с помощью десанта.

Оператор встряхнулась, стремясь обрести сосредоточение на миссии. Сегодня операция «Пробуждение» закончится, а вместе с ней решится и ход войны — либо Тэнно вернут себе контроль над Переносом и наконец смогут сразиться с Нармером на равных, либо так и продолжат вести тихую бунтарскую деятельность, пока Прагас готовится поглотить Солнце.

Честно говоря, даже во времена Старой войны девчонка не ощущала подобного давления. Тогда всё было сосредоточено в руках Орокин, а Тэнно — лишь оружие, неспособное определять собственную судьбу. Сейчас же ставки гораздо выше.

— Соберитесь, парни, — сказала Оператор, обращаясь к своему отряду. — Пора нам решить своё место в системе.

— Да, командир, — со смешком сказал Инэ и следом за ним повторили Атлай с Кодзом.

Девчонка коротко кивнула и отправилась к варфреймам, чтобы обговорить детали их содействия, потому что, как известно, «ни один Тэнно не стоит того, чтобы за ним следовать».

Какое-то время спустя Ивальд наконец решил, что пора приступать к выполнению запланированного проникновения. Вновь не говоря лишних напутствий, он лишь махнул рукой Гринир, показывая, что можно открывать огонь, после чего направил Тэнно к десантным капсулам, в которых они отправились на Меркурий, минуя взрывы и вражеские корабли, вступившие в бой.

Планета встретила их привычной жарой, духотой и тоскливыми грязно-рыжими каменными просторами, лишенными хоть каких-то признаков жизни кроме строений Гринир вдалеке. Как только все Тэнно оказались на поверхности, они двинулись к нужному комплексу, который стал хорошо виден, как только их группа забралась на каменный пригорок в десятках метрах от места назначения.

Увидев комплекс, Оператор замерла и впечатленно присвистнула, обводя взглядом высокий металлический забор, огражденный колючей проволокой, а за ним — ряды больших зданий, освещаемых мощными прожекторами с вышек и патрулируемых несколькими кораблями, наблюдающими за местностью с высоты. Повсюду стоят солдаты Нармера, захваченные Вуалью, а вместе с ними дроны Владеющих разумом, техника, транспорт, оружие, Бездна, да проще сказать чего тут нет.

— Вау, — пробормотала Оператор.

— Настоящий военный комплекс, да? — к ней подошел Дейт, смотрящий на местность с таким же удивлением в глазах. — А он ведь ещё уходит под землю на несколько уровней, только представь сколько там народу!

Девчонка задумчиво поджала губы, примерно прикидывая, сколько во всем комплексе может быть противников, если их только у забора их такое большое количество — результат подсчетов получится неутешительным. Такое чувство, что Нармер решил сосредоточить половину сил захваченных Гринир и Корпуса именно в этом комплексе.

— …высовываться нельзя, — в конце концов вынесла вердикт она. — Привлечем внимание к своему местоположению и туда сбежится весь состав центра.

— Бр-р, — встряхнулся Дейт, видимо представив себе такую картину. — Даже не знаю, сможем ли мы выжить после этого.

О тяжести ситуации очень многое говорит тот факт, что даже такой непробиваемый оптимист как Дейт сомневается в силах Тэнно.

Больше говорить что-либо Оператор не стала, потому что их группа пошла дальше, медленно подбираясь к вратам комплекса. Остановившись за горой валунов практически впритык к цели, Ивальд оглянулся на сестру и выразительно мотнул головой в сторону зданий Нармера. Девчонка, быстро поняв намек, повернулась к варфреймам и подала знак рукой, чтобы начинали собственное движение по вентиляциям, как было заранее обговорено — те, немедля, выбрались из-за укрытия и, ловко прыгая по теням, быстро скрылись из виду.

Как только варфреймы исчезли вдалеке, Ивальд сделал глубокий вдох, выдох и, посмотрев Тэнно тихо сказал:

— Сосредоточьтесь, мы начинаем. Отбросьте сомнения, сегодня от вас будет зависеть слишком многое, чтобы делать шаг назад. Пора нам перестать бояться Ока.

Под тихое, общее: «пора» они использовали силы Бездны и отправились к комплексу, минуя силы Нармера.

Проникновение внутрь прошло настольно гладко, насколько это возможно — они с легкостью обошли все посты охраны и прошли на нижние уровни комплекса, где находятся все наиболее защищенные объекты, а там уже пришлось ступать осторожнее, потому что появились и лазеры, и дроны, сканирующие каждый угол комплекса, и ряды охранников, вышагивающих так синхронно и безошибочно, что, кажется, уже давно потеряли связь со своим прежним «я», полностью подчинившись Вуали. Первая часть плана прошла хорошо, даже слишком хорошо — Тэнно без проблем добрались до грузовых помещений, соединившись с варфреймами, у которых тоже не возникло трудностей с выполнением своей части плана.

Очевидно, что когда речь идет о войне и о жизни в целом всё не может быть просто, всегда есть какой-то подвох, а значит все основные проблемы начнутся дальше.

— Отлично, — тихо сказала Фесфа, когда варфреймы один за другим тихо выбрались из вентиляций, — теперь идем в отсеки управления. Будьте готовы: как только мы отключим протоколы безопасности и «Паралич», Нармер тут же об этом узнает и поднимет тревогу. План остается прежним: в бой не лезем, только если ситуация не безвыходная, делаем всё возможное, чтобы без лишнего шума добраться до центра управления «Параличом».

Тэнно вновь кивнули, после чего продолжили путь по коридорам, на этот раз сопровождаемые варфреймами и раньше девчонка этого не особо замечала, но, оказывается, у её соседей по орбитеру очень неплохие навыки скрытности, хоть не все этому и рады.

— Сколько ещё мы собираемся ползать по углам? — процедила Гаруда и её раздраженное скрипение было слышно Оператору даже с высоты потолочных балок, по которым она перепрыгивает.

— Столько, сколько потребуется, — отрезала Протея, следующая за Девой смерти. — Нынешняя миссия важнее твоей жажды крови.

Бездна, даже тут они не забывают вступить в очередной бессмысленный спор.

Отсек управления комплексом оказался всего один, но о, где он находится — прямо посреди сраной пропасти, настолько глубокой и огромной, что её дна нельзя увидеть даже при всем желании. Оказавшись за пределами железных коридоров, на мосту, ведущему к светящейся желтыми огнями вышке, внутри которой видны силуэты солдат, Тэнно предстали перед не особой радостной картиной.

Комплекс, как оказалось, разделен на две части, первая «входная», где не так много важных объектов и в основном это склад оружия, а во второй находится нужный им центр данных «Паралича» и вот так совпадение: эта часть находится на другой стороне огромной, глубокой пропасти, падение в которую — сто процентная смерть без возможностей на восстановление, конечно, при условии, что произойдет столкновение с дном этой пропасти. Единственный путь на ту сторону лежит через не особо широкий подвесной мост, видимо специально сделанный как можно более неустойчивым, чтобы в случае чего отрезать проникшим внутрь диверсантам возможность попасть в другую часть комплекса.

Иногда в головах руководства Гринир — особенно тех, кто строил эту базу — всё-таки возникают разумные мысли. Удивительно.

Итак, изначальный план проникнуть в отсеки всей группой Тэнно оказался гораздо более затруднительным в осуществлении, чем предполагалось.

— Проблема.., — пробормотал Ивальд, напряженно рассматривая открывшуюся перед ним картину. — Придется идти по очереди.

— Могу отправить Титанию, — предложила Оператор, подобравшись поближе к брату. — Пока мы доберемся она зачистит вышку.

Ивальд посмотрел сначала на девчонку, потом на Фесфу и, дождавшись от неё одобрительного кивка, дал знак, что предложение принято. Оператор, недолго думая, посмотрела на Титанию, мотнула головой в сторону вышки и сделала серию жестов руками, отдавая приказ убрать всех, кто находится внутри.

— Сделай это быстро, — прошептала она, — они не должны поднять тревогу.

— Без проблем, — легко ответила варфрейм и в следующую секунду от неё остался только рой сверкающих бритвенниц, тут же устремившихся вслед за своей хозяйкой к вышке.

— Остальные ждите, пока мы перейдем на ту сторону и следуйте за нами, — сказала Оператор другим варфреймам.

После этого они продолжили путь, вступив на шаткий мост, ведущий к вышке. К моменту, как первая группа Тэнно в составе Ивальда, Фесфы, Инэ и Оператора добрались до терминалов управления, все солдаты, дежурившие внутри вышки, превратились в бездыханные тела, изрезанные крыльями бритвенниц, невинно рассевшихся по всем удобным на их взгляд местам. Оператор посмотрела на Титанию, беспечно кувыркающуюся в воздухе и одобрительно кивнула, после чего обратила внимание на Фесфу, занявшуюся взломом систем.

— Много шифровки, но ничего невозможного, — спустя время вынесла свой вердикт девочка. — Пара минут, и…

Она замолкла, с прищуром смотря на терминал.

— И что? — спросил Ивальд, которому явно не понравилось наступившее молчание.

— И мы в жопе, — очень оптимистично ответила Фесфа. — Они заблокировали все пути к центру данных «Паралича», открыть можно только изнутри, явно ожидали нашего прибытия. Придется сносить двери.

Ивальд нахмурился и посмотрел на другую сторону пропасти, где горные породы испещрены постройками Гринир, испускающими ядовитый желтый свет.

— У нас нет взрывчатки, — озвучил очевидную новость он.

Фесфа ответила где-то через полминуты, видимо перебрав в уме все доступные им немногочисленные варианты и посмотрев карту комплекса.

— У нас нет, — произнесла она, — у Нармера есть. На нижних уровнях под центром данных должны быть генераторы на случай перебоев энергии. Перегрузим их — взрыв заденет большую область и, если не снесет сам центр, до даст нам возможность добраться до него.

— И как нам после этого уходить? — спросил Ивальд. — Сюда сбежится весь состав комплекса, мы не сможем его вот так просто покинуть.

— Мы сами, вероятно, не сможем, но так уж вышло что с нами группа живых варфреймов, так что не вижу в этом большой проблемы, — пожала плечами Фесфа. — Узлы тоже окружало большое количество Владеющих разумов.

Девчонке явно придется долго выслушивать жалобы на то, что кому-то приходится выполнять роли охраны и сопровождения при том, что им за это даже не платят. Её тоскливый вздох быстро потерялся в шуме шагов прибывших на вышку Тэнно.

— Ладно, — пробормотал Ивальд, — я понял. Всё-таки придется разделиться.

— Пока не спеши, — покачала головой Фесфа, — сначала переберемся на ту сторону и тогда решим, что делать, а сейчас…

Она на секунду замолкла, после чего терминал отсека издал громкий сигнал, возвещающий о чем-то, наверное, важном. Ну, о тревоге, например.

— Протоколы безопасности отключены, «Паралич» на время устранен, — торжественно сказала девочка. — Можем идти дальше.

— Гаруда, двигайся ко мне, — сказала девчонка по коммуникатору, уверенная в том, что Дева смерти её услышит.

— Удобно иметь живых варфреймов, — пробормотал Инэ, — позвал и всё, они тут.

— Заведи себе парочку, если сможешь, — лишь ответила Оператор, направляясь к выходу на мост до другой части комплекса.

— Честно? Я бы хотел живую Мису, только представьте, как это выглядеть будет, — честно сказал только подошедший Кодз.

Стоило выйти из вышки и Гаруда практически мгновенно оказалась рядом, видимо заранее ожидала того, что понадобится девчонке. Оказавшись на мосту, Оператор подняла голову и увидела, как Дева смерти сидит на корточках на крыше вышки с таким видом, как будто уже полчаса ждет появления своего Тэнно.

— Это не очень скрытно, — заметила Оператор.

— О вас уже знают, — лишь ответила Гаруда, спрыгивая вниз.

— Воу-воу! — раздался встревоженный вскрик и, наклонив голову в сторону, девчонка увидела, как Инэ спешно делает несколько шагов назад подальше от варфрейма. — Предупреждение было бы не лишним! Я не хочу умереть из-за того, что меня придавит варфреймом!

— Бездна, я бы хотел снять это на камеру, — злорадно улыбнулся Кодз. — Вот она, счастливая и неловкая смерть.

Оператор нарочито громко цокнула и уже открыла было рот для того, чтобы сказать Тэнно пару ласковых, но как раз в этот момент, будто желая посмеяться, мост просто взорвался.

Одно жалкое мгновение и под ногами девчонки вспыхнул огонь, поднялся грохот, от которого заложило уши, а следом за ним — вой ветра, окружающий Оператора, пока она летела в свободном падении прямо на дно этой проклятой пропасти. Кажется, перед тем как упасть, до её ушей донесся крик Инэ и разъяренное: «ты, блять, издеваешься надо мной?!» Гаруды — судя по силуэтам, летящим не сильно выше Оператора, их постигла та же участь.

Просто замечательно. Конечно, всё не может идти так просто, надо обязательно вляпаться в какое-то дерьмо.

Сдерживая все ругательства, Оператор сосредоточилась на дне пропасти, к которому они стремительно приближаются — из-за темноты видны лишь примерные очертания камней, валунов и прочих рельефных поверхностей, столкновение с которыми будет сопровождаться не очень приятными ощущениями, но этих очертаний вполне хватило, чтобы оценить расстояние до земли. Когда падать оставалось где-то десять, или двадцать метров, девчонка набрала в легкие побольше воздуха и совершила несколько последовательных рывков Бездны, резко сокращая скорость и спасаясь от участи разбиться в кровавую лепешку о камни. В результате Оператор успешно приземлилась на ближайший валун, ощущая головокружение, тошноту и прочие неприятные последствия того, что её тело было внезапно остановлено в полете. Инэ сделал то же самое и приземлился на соседний камень, после чего сразу же уперся руками в колени, тяжело хватая ртом воздух. Гаруде повезло меньше — она на полной скорости врезалась в камни как мешок с мусором и грохот её падения гулким эхом отразился от стен пропасти.

— Не очень изящно, Гару, — выдохнула Оператор, всеми силами прогоняя темноту перед глазами.

— Я ненавижу тебя, — прошипела Дева смерти, даже не пытаясь оторвать лицо — переднюю часть головы — от земли. — Гребаные Тэнно, каждый раз одно и то же, ничего нельзя сделать нормально.

— Не ругайся, — поморщилась девчонка, после чего посмотрела на Инэ. — Порядок?

— Настолько, насколько это возможно после такого падения, — растянул губы в болезненной улыбке тот. — Какая тут вообще высота? Километр?

Возможно, скорее всего где-то в этом районе. Оператор подняла взгляд наверх, пытаясь увидеть мост, откуда они только что упали — её встретили лишь ядовитые огни вышки, мигающие где-то очень-очень высоко и ни единого намека на мост. Не успела девчонка нахмуриться, как в десятке метров от неё в землю врезались тяжелые металлические части чего-то и на этот раз то была не Гаруда.

По коммуникатору раздались помехи, через которые пробился обеспокоенный голос Ивальда:

— Вы в порядке?! Подайте знак, что вы ещё живы!

— Даже не надейся, ещё живы, — ответила Оператор, не опуская глаз, — успешно приземлились. Они что, подорвали мост?

Со стороны Ивальда послышался облегченный вздох, в то время как Фесфа ответила:

— Именно. Получили сигнал о взломе терминалов и просто решили снести путь к другой части комплекса. Бездна, Нармер действительно не хочет, чтобы мы добрались до «Паралича».

Оператор переглянулась с Инэ — тот неприязненно сморщился, видимо уже представляя сколько времени займет подъем обратно. В этот момент из камней наконец начала подниматься Гаруда, раздраженно ругаясь и оттряхивая конечности от пыли.

— Что дальше? — спросила девчонка.

— У вас есть возможность продолжить путь в комплекс? — ответила вопросом на вопрос Фесфа.

Девчонка замолкла, внимательно осматривая стены пропасти, в которых выбиты коридоры для прохода в помещения комплекса. Ближайший находится на расстоянии где-то трех-четырех десятков метров, до него можно быстро добраться с варфреймом.

— Да, есть, — ответила Оператор.

— Тогда продолжайте путь, — сказала военачальница. — Нам понадобится время, чтобы добраться до той стороны и за нами уже выбежала половина комплекса, поэтому идите вперед к генераторам, я перешлю тебе карту.

— Принято, начинаем движение.

Девчонка подошла к Гаруде и активировала Перенос, взяв варфрейм под управление. Инэ в это время с сомнением посмотрел на ближайшую дверь Гринир, виднеющуюся в стене пропасти, а следом на Оператора, выразительно нахмурив брови.

— Я туда не поднимусь, — озвучил очевидный факт он.

Девчонка лишь тяжело вздохнула, повернулась спиной и расставила руки в выразительном жесте, чтобы Тэнно забирался ей на спину.

— Держать тебя не буду, — сказала она. — Свалишься — твои проблемы.

— Жестоко, — пробормотал Инэ, но возражать не стал, покорно залез на спину Гаруды, вцепившись в её плечи и обхватив ногами талию.

— Невероятно, — недовольно пробурчала Гаруда. — Я уже давно должна выпускать кишки Гринир, а вместо этого таскаю детей на спине.

— Ого, — выдохнул Инэ.

Оператор сначала не поняла причину его удивления, но потом вспомнила — он же теперь слышит всё, что говорит варфрейм.

— Гаруда знакомься — это Инэ, Инэ знакомься — это Гаруда, — любезно представила их друг другу Оператор, параллельно начиная взбираться по каменной стене к ближайшему входу в комплекс.

— Приятно.., — пробормотал Тэнно, явно всё ещё ошеломленный.

Гаруда лишь тихо хмыкнула, не впечатленная знакомством. Инэ, судя по тому, как он вздрогнул, не был готов к этому скрежещущему и довольно противному, на самом деле, шуму. Оператор может понять его чувства — ей самой пришлось долгое время привыкать к той какофонии звуков, которую представляют из себя голоса варфреймов.

— Ладно, это немного пугает, — заметил Инэ. — Я думал, они звучат по-другому.

— Как? — поинтересовалась Оператор, перепрыгивая с одного камня на другой и цепляясь руками за выступы в стенах.

— Не знаю… не так, — неопределенно пожал плечами Тэнно. — Как люди, наверное?

Девчонка фыркнула, а вместе с ней и Гаруда, вероятно подумав о «недалеких Тэнно», или что-то в этом роде.

— Добро пожаловать в серую реальность, — сказала она, запрыгивая на металлический выступ, ведущий к автоматической двери комплекса.

Наконец, оказавшись внутри, Оператор позволила — заставила — Инэ слезть с её спины, после чего сверилась с картой комплекса, которую переслала Фесфа.

— Нужно спуститься ещё на уровень, — оповестила она, — там будут технические отсеки.

Инэ издал согласное мычание, после чего они двинулись дальше по коридорам, старательно прячась за углами, потому что, как и предупреждала Фесфа, после отключения систем безопасности и «Паралича» весь состав комплекса насторожился, включил фонарики и принялся внимательно высматривать всех нарушителей, которые осмелились проникнуть внутрь. Какое-то время Тэнно шли в тишине, не желая привлекать к себе лишнего внимания проходящих мимо отрядов Нармера, но, когда противников вокруг стало гораздо меньше — все ушли к выходам, ожидать атаки — Инэ, как всегда слишком любопытный для своего же блага, спросил:

— Когда ты говорила, что пробуждение варфреймов больно для обеих сторон я, честно говоря, напрягся. Мне казалось, что ожившие варфреймы, они… ну, знаешь, неразговорчивые, необщительные, агрессивные и всё в таком духе… но Гаруда говорит… нормально. Как человек.

Оператор косо посмотрела на Тэнно, вынырнувшего из состояния Бездны, чтобы было удобнее разговаривать. В его глазах видна настоящая заинтересованность, от которой в зрачках чуть ли не звезды сияют. Кажется, парень просто не умеет изображать фальшивые эмоции и, честно говоря, пока непонятно, хорошо это или плохо.

— Я с варфреймами уже долгое время, — с промедлением ответила девчонка. — По началу они действительно плохо говорили, но со временем привыкли.

— И каково это? Говорить с варфреймами.

Девчонка задумалась, вспоминая всё то время, что провела с зараженными куклами на своём орбитере. Однозначно, с момента появления второго живого варфрейма её жизнь стала гораздо сложнее, потому что, по всей видимости, два техноцитовых существа никогда в жизни не смогут найти общий язык и, может, Орокин заложили им программу убить друг друга куда-то на генетический уровень, потому что иными словами сложно описать тот хаос, который они устраивают в процессе выяснения отношений. Честно говоря, учитывая все те случаи, когда Оператору приходилось разнимать варфреймов — практически каждый день — удивительно, как они не придушили друг друга в течении тех трех месяцев, что провели в одиночестве.

Агрессивные, возможно немного озлобленные, упертые и до невозможного раздражающие во всех смыслах…

— …дети, — в конце концов сказала Оператор. — Да, это как говорить как с маленькими, противными детьми, которых не любят собственные родители.

— Прошу прощения? — тут же отреагировала Гаруда и девчонка почувствовала неприятную царапающую боль, как будто по её животу медленно прошлись острые кончики когтей. Несильно, но явно в качестве предупреждения.

— Серьёзно? — усмехнулся Инэ. — Ты шутишь.

— Вспыльчивые, угрюмые и очень агрессивные, стоит только дать им повод, — пожала плечами девчонка. — Думаю, они бы без промедления меня убили, если бы не вся наша история.

На это Гаруда отвечать не соизволила, а значит сказанное — правда, по крайней мере по её мнению. Замечательно.

Оператор остановилась у заблокированных врат, ведущих на нужный им уровень комплекса — похоже, здесь стоят отдельные протоколы безопасности, которые не так-то просто отключить с отсеков управления. Следом девчонка с тоской посмотрела на терминал Гринир, где определенно были установлены ключи шифрования Нармера. К счастью, она знакома с этими ключами и понимает, как их обходить, к сожалению — её заставили их выучить чуть ли не под угрозой смерти. Фесфа очень серьёзно относится к своей работе.

— Честно? Я удивлен, что этого не произошло, — тихо выдохнул Инэ, когда девчонка, подключив к терминалу Паразон, принялась взламывать системы. — Особенно учитывая все эти истории про Гаруду Прайм.

Дева смерти тут же начала горделиво прихорашиваться — да, она не пошевелилась, но девчонка почувствовала, что если бы у варфрейма была возможность, то она бы без промедлений приняла самую драматичную и «торжественную» позу, на которую только способна, потому что конечно она будет гордиться тем, что в своё время вошла в число варфреймов, которых опасалось подавляющее большинство Тэнно. Перенос оказался не всесильным и некоторые Праймы, поглощенные агонией, противились воле операторов, что становилось причиной неплохого количества инцидентов, в результате которых Тэнно приходилось какое-то время проходить реабилитацию. В итоге, конечно, все варфреймы подчинились, но скольких им перед этим удалось отправить в отсеки терапии — вопрос хороший.

Гаруда, судя по немногим уцелевшим записям Орокин, отправила многих, практически всех, кто был к ней приставлен, и подчинилась только с приходом Оператора, в основном потому, что Гаруду ей выдали только тогда, когда отправили на первую серьёзную миссию. До этого девчонка беззаботно рассекала воздух, вооруженная Зефир и открыто насмехалась над Орокин, слишком озлобленная, слишком уверенная в своих силах и совершенно не думающая о последствиях собственных действий, которые настигли её практически мгновенно.

По сути, у них обеих просто не было выбора — либо сплотиться и пережить эту битву, либо умереть бесполезной смертью. Гаруда каким-то образом это поняла, и Оператор до самого конца Старой войны даже не подозревала, что Дева смерти была, вообще-то, «проблемным» варфреймом.

— Значит, ты всё-таки знаешь про Гаруду Прайм, — заметила девчонка.

— Очевидно, что знаю, — фыркнул Инэ, быстро поняв, в чем вопрос, — ты же настоящая легенда. В плохом, конечно, смысле, но легенда, хотя и хорошее о тебе тоже говорили.

Оператор молча повернула голову к Тэнно, выражая своё смятение. Хорошее?

— Да ладно, не смотри на меня так, — закатил глаза парень, как будто речь идет об очевидных вещах. — Ты в одиночку выполняла задачи, на которые группами ходили, конечно, об этом будут говорить. Я одно время, наверное, немного восхищался тобой… не буду скрывать, возможно и сейчас восхищаюсь.

— Что? — нахмурилась девчонка. — Почему?

— Почему? — вскинул бровь Инэ. — Дай-ка подумать, ты убила одну из Королев, в одиночку сразилась с Балласом и Эррой, отправилась в Бездну и вернулась оттуда живой, оживила варфреймов, мне продолжать?

— Нет, я не… во времена Орокин? Ты восхищался мной во времена Орокин?

Инэ, как будто чувствуя искренне недоумение девчонки, растянул губы в неловкой улыбке и, неуверенно пожав плечами, сказал:

— Во времена Старой войны я был… скажем так, на вторых позициях. Вроде лидер, а вроде есть те, кто выше и у меня при всех стараниях не получалось быть наравне с ними. А ты, тем временем, в одиночку выполняла те миссии, о которых те, кто «выше», говорил с опаской, так что нет ничего удивительного в том, что я нашел в этом повод для восхищения. Ты была кем-то, на кого можно было смотреть лишь издалека и мечтать о том, чтобы хотя бы приблизиться к такому же мастерству боя… при чем не только для меня.

На некоторое время Оператор встала в ступор, совершенно не зная, как реагировать на такую внезапную новость. Тэнно… восхищались ей? Ставили себе в пример? Смотрели издалека и мечтали о том, чтобы хотя бы приблизиться к такому же мастерству боя?

Оператор почувствовала, как к горлу подступила тошнота и обжигающая желчь, словно глотку опалили химическим раствором. Наверное, ей стоит гордиться собой или что-то в этом роде, но перед глазами быстро предстало собственное кресло Переноса, к которому она уже долгое время не хочет даже приближаться и делает всё возможное, чтобы как можно меньше появляться в соответствующем отсеке. Так вот, как Орокин в итоге всё это выкрутили? Саму девчонку изолировали и сделали всё возможное, чтобы она ощущала себя настоящим изгоем, в то время как для других Тэнно выставили её примером того, к чему нужно стремиться — к тому, чтобы быть верным, покорным кубрау, который послушно сидит у ноги и скалит зубки, стоит только указать пальцем. Как, сука, умно.

Девчонка до боли сжала челюсти и резким движением выдернула Паразон из терминала, стоило только закончить со взломом системы.

— Как ты думаешь, почему меня отправляли на такие миссии? — спросила Оператор.

Секунда не очень уютного молчания.

— …потому что ты мастер ведения боя? — предположил Инэ.

— Потому что я не подчинялась, — злобно выплюнула девчонка. — Была своевольной, упертой, а Орокин не хотели убивать драгоценного Тэно и вместо этого решили сбрасывать в толпу в надежде, что я не просто умру, а ещё и принесу пользу Империи. Я была мясом, не более того.

Инэ свел брови вместе и промолчал, вероятно не в силах подобрать нужные слова. На его лице отобразилось много эмоций, начиная от удивления и заканчивая сожалением, но ни одну из них парень так и не смог облачить слова, но оно и не нужно, потому что последнее, чего хочет Оператор — это жалости.

— Не стоит восхищаться мной, — мрачно посоветовала девчонка, разворачиваясь к открывшемуся лифту на нижние уровни комплекса. — Лучше быть на вторых местах, чем… это.

До технических отсеков они добрались в гнетущем молчании, потеряв всё желание вести какую-либо беседу. Оператор остановилась сразу же, как увидела тяжелые установки, предназначенные для направления энергии по определенной части комплекса, после чего сверилась с картой, проверяя правильно ли они пришли. Карта показала, что правильно — на уровень выше находится нужный им центр данных «Паралича», заблокированный со всех сторон и коридоров. Если генераторы тут стоят стандартные Гринировские — то есть очень мощные и очень небезопасные — то взрыв без проблем пробьет потолок. Центр, скорее всего, не уничтожит, но как минимум создаст брешь, через которую Тэнно смогут проникнуть внутрь.

— Мы на месте, — сказала Оператор в коммуникатор.

Ответили ей не сразу, а когда ответили — первым делом послышались выстрелы, крики Гринир, трещание дронов Владеющих разумом и бесконечные выстрелы, один громче другого.

— Нас немного прижали, — сжав зубы, процедил Ивальд. — Мы пока не сможем до вас добраться, действуйте самостоятельно!

— В смысле?

— В прямом! — крикнул Ивальд, чтобы пробиться сквозь грохот на фоне. — Подрывайте генераторы и создавайте брешь, чтобы мы могли пройти внутрь! Сейчас Нармер сосредоточен на нас, вам никто не будет мешать!

Оператор переглянулась с Инэ и, сказав тихое: «принято», отправилась выполнять приказ.

— С шифром Нармера работать умеешь? — спросила девчонка.

— Конечно, — сухо ответил Тэнно. — Чуть ли не под дулом пистолета заставили учить.

Фесфа, похоже, решила отыграться на всем клане за свою боль.

— Тогда ты пойдешь на верхний уровень, чтобы разблокировать двери изнутри и открыть путь для наших, — решила Оператор. — Я останусь снаружи и встречу всех, кто решит сюда подойти.

У Инэ явно возникли возражения, но говорить он их не стал, встретившись с фактом того, что Тэнно, вооруженный варфреймом, определенно будет эффективнее в бою и обороне.

Генераторы были найдены быстро, как и ожидалось, это оказались типичные для Гринир установки, то есть совершенно нестабильные. Энергии способны вырабатывать столько, что весь комплекс без проблем запитают, но стоит хоть немного увеличить нагрузку и об отсеках, где они находятся, можно смело забывать. Заставить такие бомбы замедленного действия взорваться — дело пары неосторожных нажатий не на те кнопки.

— Уходи в Бездну, — сказала Оператор. — Как только появится брешь — сразу иди туда.

— Есть, командир, — Инэ картинно отдал честь, после чего послушно скрылся в Бездне, готовый действовать.

Девчонка закатила глаза и, с силой подавив улыбку, принялась за привычное дело — подготавливать настоящий хаос.

Итак, уже спустя каких-то десять секунд на генераторы стало поступать гораздо больше нагрузки, чем та, которую они рассчитаны и девчонка, не дожидаясь чуда, рванула прочь от эпицентра взрыва. Нет, ей не нужен опаленный варфрейм, каким бы раздражающим он ни был, их броню слишком дорого восстанавливать.

Взрыв прогрохотал стоящий, когда дело касается разрушений, Гринир никогда не разочаровывают. Несмотря на то, что девчонка успела убежать в соседний отсек, это не спасло её от ударной волны, откинувшей тяжелую Гаруду на добрые метров десять вперед, а вместе с ней и металлические стены отсеков — часть прогнулась, а часть вовсе разлетелась на куски, врезавшиеся в противоположные стены и оставившие там вмятины. Девчонка тихо выругалась, спешно поднялась на ноги и вернулась в только что подорванный отсек — внутри остались оплавленные трубы, визжащие сирены, сломанные прожектора, испускающие столпы искр и яркий красный свет тревоги, освещающий каждый угол. Потолок постигла та же участь, что и стены — часть прогнулась, а часть снесло в Бездну, оставив впечатляющего размера дыру в металле и каменной породе Меркурия.

— Инэ, ты внутри? — спросила Оператор по коммуникатору.

— Почти, — отозвался тот. — Уже на нужном уровне.

— Двигайся, — бросила девчонка, смотря в сторону соседних отсеков, двери в которые были снесены взрывом. — Здесь скоро будет людно.

Взрыв был хороший, очень хороший, нет никакого шанса, что Нармер не отреагирует на это, вопрос только в том, сколько сюда придет. Учитывая размеры комплекса и то, что здесь решили, по сути, основать целую военную базу… Оператор встряхнулась и развернула когти, внимательно отслеживая любое движение.

Коммуникатор зашумел и спустя пару секунд раздался голос Фесфы:

— Нармер перегруппировывается, часть отступает. Полагаю, вы уже перегрузили генераторы?

Вдалеке послышались крики солдат Гринир и Корпуса, эхом разнесшиеся по отсекам, следом за ними неестественные звуки Владеющих разумом, перемешанные с неравномерным топотом.

— Да, — отозвалась Оператор, приготовившись. — Они уже бегу к нам.

— Мы попытаемся прорваться так быстро, как только сможем, продержись до нашего прихода, — сказал Ивальд.

Девчонка ему не ответила, в основном потому, что в этом нет смысла. С горсткой солдат она точно справится, а если там не горстка… что ж, бывало и хуже. Оператор никогда не откажется лишний раз проверить свои способности в хорошей, нечестной битве.

— Обожаю такие моменты, — с явным весельем сказала Гаруда и, судя по легкости движений варфрейма, полностью отдала контроль, приняв на себя роль наблюдателя.

Оператор не ответила, с напряжением следя за каждым подозрительным движением вдалеке — таковых уже очень скоро стало достаточно много чтобы понять: противников идет не мало. Не так много, как могло бы быть, но и не жалкая горстка охранников. Девчонка испустила долгий вздох и, смирившись со своей не очень веселой участью, подняла когти, пригнулась, а следом рванула в бой навстречу пулям и клинкам.

Первый солдат Корпуса лишился головы быстрее, чем успел навести прицел винтовки, второй батталист с треском распался на части после широкого взмаха когтями, последовавшего сразу же за первым ударом, третьим стал пулеметчик Гринир, лишившийся части внутренностей, а следом и содержимого черепной коробки, что выплеснулось на пол, когда на голову противника пришелся удар ноги. Четвертый и пятый — два дрона Владеющих разумом, уничтоженные одним взрывом после того, как Оператор откинула к ним несколько запущенных гранат, издающих противный писк. Шестой — Гринир с проломленной грудной клеткой, седьмой — захваченный МОА с раздавленной головой и лишившийся ноги, которой следом был нанесен удар восьмому — управляющему роботом солдату Корпуса.

После этого Оператор сбилась со счета, слишком занятая тем, чтобы уворачиваться от ударов и бесконечного града пуль, со звоном бьющихся о броню Гаруды. Противников прибыло много, и девчонка быстро перестала отличать их друг от друга, лишь мысленно отмечая, что, если на когти проливается кровь — значит солдат Корпуса или Гринир, а если под лезвиями лишь жилистая органика без капли влаги — значит дрон Владеющих разумом. В ушах стоит шум выпускаемых очередей винтовок, перемешанный с криками и треском разрываемого мяса, но громче этого лишь стук крови в собственных ушах, который с каждой минутой нарастает всё сильнее и сильнее вместе с участившимся ритмом сердца.

Дейт не преувеличил, когда сказал, что на Меркурии основали настоящую военную базу. Кажется, до сих пор Оператор не осознавала настоящее число противников, находящихся здесь, потому что только вступив в настоящий бой она поняла, насколько их много. Как будто Нармер взял одну треть от своей армии посадил её в этот комплекс, чтобы уж точно не позволить Тэнно добраться до «Паралича», как жаль, что это всё равно не помогло. Инэ уже должен пробраться на уровень выше и заняться разблокировкой дверей, а Оператор сделает всё, что в её силах, чтобы защитить и задержать противника. А сделать она способна многое.

Войск Нармера не так много, чтобы действительно думать об опасности для своей жизни, но их достаточно, чтобы любое послабление стоило как серьёзных повреждений варфрейма, так и ранений самой девчонки. Возможно, она не совсем контролирует ход битвы и собственные действия, но она ещё не настолько погрузилась в пыл сражения, чтобы потерять саму себя.

Ряды противников быстро уменьшились и, не успела Оператор как следует разогнаться, как последний солдат со сдавленным хрипением медленно сполз с когтей Гаруды, мертвой тушей упав на залитый кровью пол. Девчонка выпрямилась, сделалась глубокий вдох, выдох, а затем медленно оглянулась, высматривая выживших — их не оказалось. Отсек усеян трупами, отрубленными конечностями, ошметками дронов, покрытыми кровью кусками тел, но ни единого дышащего, или подающего какие-то признаки жизни существа. Хорошо. Это было быстро.

Раздался стук чего-то твердого о металлический пол и, опустив взгляд, Оператор увидела, как из руки только что убитого солдата выпал планшет, на котором отображен ответ от центра управления комплекса на сигнал о бедствии.

— Командир! — раздался бодрый крик Инэ позади. — Задача выполнена, двери разблокированы.

Сюда направляется ударная группа и все силовые подразделения базы. Мобилизирована техника, Владеющие разумом и солдаты, что находились в других частях на поверхности. То, что она перебила — лишь часть, при чем не самая большая.

— Остальные пока прорываются, — отозвался по связи Йон. — Нармер оказывает неплохое сопротивление, вам придется подождать.

Они все направляются в отсек, где произошел взрыв, если распределятся — смогут заблокировать проходы и тогда остальным будет проблематично пробиться даже с варфреймами. Слишком большая территория, чтобы Нармер не додумался впихнуть сюда ещё больше своих войск.

— А… мы не можем сами снести «Паралич»? — поинтересовался Инэ, судя по голосу смятенный обстановкой в отсеке.

Сигнал бедствия подал солдат в этом отсеке, центр «Паралича» представляет наибольшую значимость, как ключ к победе над Тэнно путем нарушения Переноса, следовательно, Нармер, вероятно, будет сосредоточен именно на том отсеке, откуда есть прямой ход до центра и, следовательно, на Операторе, которая в этом отсеке находится. А пока он сосредоточен на Операторе, у Ивальда и остальных будет меньше препятствий на пути к системам.

— Слишком сложная шифровка, слишком много данных и терминалов, — отрезал Йон. — Ты сам с этим не разберешься, Коротышка тем более. Ждите.

— Уходи к остальным, — сказала Оператор.

Повернувшись к Инэ, она встретилась с его непонимающим взглядом. Тэнно, судя по его позе, пытался аккуратно обойти гору окровавленных тел, но застыл, услышав приказ.

— Что? — переспросил он.

— Солдаты подали сигнал бедствия, сюда скоро придет ещё больше войск, — ровно произнесла девчонка. — Я займусь ими, чтобы отвлечь внимание и дать остальной группе больше пространства — возвращайся к ним, чтобы помочь.

Тэнно нахмурился и медленно огляделся, осматривая отсек. Следом он вновь сосредоточил внимание на Операторе и склонив голову на бок, спросил:

— Ты уверена? Я могу помочь.

— Нет, не можешь, — покачала головой девчонка, — не в одиночку, без варфрейма, против армии, не говоря уже о том, что я в пылу битвы могу тебя ранить. Уходи к остальным, я справлюсь.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — протянула Гаруда.

На несколько долгих секунд Инэ замолк, явно усиленно размышляя над решением, но все вопросы в его голове были быстро решены, когда по отсекам прокатились крики солдат Нармера и грохот передвигаемой ударной техники. Тэнно бросил настороженный взгляд в сторону, откуда доносятся звуки, после чего посмотрел на Оператора и коротко кивнул, принимая приказ. В следующую секунду он совершил рывок мимо Гаруды и быстро скрылся из виду.

Грохот становится всё громче, заставив девчонку развернуться и настороженно нахмуриться. Она не знает сколько там противников, не знает как они вооружены, но, судя по звуку — очень хорошо и полны решимости не дать Тэнно возможности добраться до «Паралича». Если даже сейчас у Ивальда с группой варфреймов возникают трудности при продвижении, то с появлением подкрепления… Оператор не уверена, что у неё будет силовое преимущество в этой схватке.

Но ей необходимо это преимущество получить. От того, как решится сегодняшняя операция, будет зависеть ход войны, от того, смогут ли Тэнно уничтожить «Паралич», будет зависеть судьба всей сраной Изначальной системы, которая рискует остаться без Солнца. Они должны справиться с задачей, неважно как, неважно какими способами, либо они побеждают, либо всё будет потеряно, и, если ради этой победы Оператору придется пойти на крайние меры, приняв на себя знакомую роль отвлекающего куска мяса — хорошо. Девчонка без проблем отдаст собственную жизнь за то, чтобы эта проклятая война была выиграна.

— Ивальд, — сказала Оператор по коммуникатору, не отрывая взгляда от коридоров и отсеков, откуда доносится шум приближающегося подкрепления. — Не спускайтесь на нижние уровни.

— Что? — спустя несколько долгих секунд донесся из устройства голос брата. — Почему? Что происходит?

— Сюда идет, наверное, весь состав комплекса, — ответила девчонка. — Я собираюсь перенестись в своё кресло.

Ответом ей послужило долгое, гнетущее молчание. Зная Ивальда, Оператор может предположить, что он замер, уставившись широко раскрытыми глазами в ближайшую стену или пол, пока его мозг усиленно нагружает свой биологический процессор, чтобы осознать информацию.

— …у тебя нет возможности уйти? — наконец донесся его глухой голос, удивительным образом слышимый через шум битвы.

— Нет, — покачала головой девчонка. — Они уже на подходе и их слишком много, чтобы я могла дальше контролировать ситуацию. Если не буду отвечать на вызовы — не спускайтесь на нижние уровни, уничтожайте «Паралич» и сразу же уходите.

Вероятно, где-то там, прячась за ближайшим укрытием, военачальник «Посмертия» громко, отчаянно выругался, потому что конечно, всё возвращается к тому, с чего всё начиналось. К тому, что из себя представляет Оператор.

— А ты? — обманчиво спокойно спросил Ивальд.

— Если не выберусь — буду в кресле на своем орбитере, — ответила Оператор. — Доступ в него у вас есть, Ордис пустит.

На грудь девчонки упала целая сеть лазерных прицелов, вдалеке сверкнули ружья приближающихся врагов. Она закрыла глаза и о переносе тела Тэнно в кресло возвестило лишь короткое ощущение толчка о спинку капсулы.

— Я отправлю Аврис дежурить рядом с тобой, — тихо оповестил Ивальд, и, спустя мгновение, добавил:

— Не смей умирать.

Оператор открыла глаза, растянула губы в сардонической улыбке, а затем пригнулась, готовясь к рывку в самую гущу побоища, которое скоро здесь развернется.

— Принято, — бросила она и в следующее мгновение сорвалась с места, несясь навстречу толпе.

В этот раз Оператор даже не пыталась считать, сразу же с головой окунувшись в вязкое, багряное болото битвы без какого-либо намерения вынырнуть. Отпустив себя, она позволила заученным привычкам действовать за неё и без капли сомнений вонзила когти в первое, до чего смогла дотянуться — какие-то солдаты, издавшие срывающиеся крики, быстро утонувшие в общей какофонии всевозможных неприятных звуков. Сердце бьется о ребра, будто под действием стимуляторов, дыхание сбилось, девчонка быстро потерялась в битве, даже не пытаясь цепляться за сосредоточение и хладнокровие. Сейчас от неё требуется не сосредоточение и хладнокровие. Сейчас от неё требуются когти и желание выжить, заставляющее двигаться, двигаться, двигаться.

Увернуться от одного удара, парировать другой и убить обоих, пригнуться и рвануть вперед, одним движением отсекая конечности ближайшим врагам, схватить следующего, прикрыться им, ощущая, как солдаты расстреливают собственного союзника и как пули врезаются в его тело, едва сталкиваясь с броней варфрейма через слой мяса. Откинуть, чтобы не мешал движению, сразу же после этого прыгнуть далеко вперед, сбивая нацеленные вражеские лазеры, схватиться за того, кто попадется под руку, вонзить пальцы в его лицо, вскрыть горло, откинуть, продолжить…

Очень быстро Оператор потеряла счет времени и количеству убитых, едва ли её осознания хватает на то, чтобы скоординировать собственные движения — тело будто стало двигаться самостоятельно, по наитию, так, как оно двигалось тысячи раз до этого, так, как оно привыкло это делать в долгих, кровопролитных битвах, конца которых невозможно даже представить. Мозг не успевает за машинальной памятью, не успевает обрабатывать постоянно меняющуюся картину перед глазами, просто не может сориентироваться в окружающем его хаосе из крови, криков и выстрелов, а потому в голове остались лишь простые, базовые установки, работающие всегда. Не стоять на месте. Не замедляться. Не осматриваться. Взгляд лишь противниках, нет ничего другого кроме противников, нет прочих отвлекающих факторов, пока не будут убиты противники, нет остального мира, пока не будут убиты противники. Мгновение промедления, или смятения могут стоить жизни. Необходимо сделать всё возможное, чтобы у врага не осталось ни единого шанса на победу.

Гаруда громко, заливисто смеется, так радостно и торжествующе, как никогда не смеялась, будучи в спокойной обстановке. Оператор молчит, полностью погруженная в сражение, конец которого даже сложно себе представить. Противников много, они не кончаются, сколько не режь, враг за врагом, тело за телом, они лишь сменяют друг друга и продолжают попытки нанести урон варфрейму, но быстро падают на пол, не успев даже отступить назад. Золото быстро покрылось багрянцем, от сияния Гаруды Прайм не осталось и следа, весь металл помутнел от крови, но Дева смерти лишь упивается тем, что происходит с настоящим удовольствием, сквозящем в каждом издаваемом ею звуке.

Тело за телом, телом за телом, тело за телом, тело за телом…

Их много. Притащили ударные установки, гранаты, пулеметы, химическое оружие и все разом выпускают в Оператора, не давая ей времени чтобы оглянуться и хотя бы узнать, сколько солдат её окружает, заставляя снова и снова бросаться в бой без оглядки, даже не понимая, что происходит и кто её окружает, но даже в таких условиях девчонка поняла одну простую вещь: фатальное осознание — лишь вопрос времени.

«Как только ты осознаёшь, что по-настоящему близка к смерти, твоё самосознание отходит на второй план, а на первый встают… скажем, «инстинкты» — холодные, равнодушные, словно диагноз специалиста, слова Йона эхом отозвались в голове, на мгновение заглушив шум бушующей битвы. Пока Оператор ещё сохраняет веру в свои силы. Пока она не выдохлась. Но простой, инстинктивный, присущий каждому живому существу страх за собственную жизнь всегда берет верх, а потому странным образом девчонка почувствовала, как над ней, над всеми отсеками, где происходит битва, нависла огромная, раскрытая пасть её собственного безумия, готовая в любой момент захлопнуться, разорвав самосознание на части. И когда это произойдет — системы её кресла будут только рады помочь челюстям держаться сжатыми как можно дольше.

Оператор надеется, что Ивальд послушает её просьбы. Он может и идиот, но не тупой, должен понимать, когда отодвинуть свою роль хорошего старшего брата на второй план.

Прозвучал очередной взрыв, заставивший девчонку пошатнуться, но в следующее же мгновение она сорвалась с места, чтобы увернуться от града пуль и удара батталиста, а следом ещё, и ещё, и ещё, атакуя, парируя и контратакуя, с трудом подстраиваясь под бешеный темп сражения, в котором медленно, но верно сдает позиции. Мозг окончательно сдался в попытках понимать и контролировать хоть что-то, тело полностью подчиняется рефлексам и машинальной памяти, но даже так Оператор чувствует, что нескончаемая толпа врагов медленно поглощает её, беря количеством, которое девчонка просто не может осознать. Где-то вдалеке с грохотом и скрипом колес подъехала очередная ударная установка и, судя по дрожи под ногами, это что-то действительно большое.

Удар, удар, уворот, парирование, контратака, удар, атака со спины, от которой Оператор не успела увернуться из-за туши бронированного солдата, которого раздирала, чтобы добраться до мягкой, уязвимой плоти. Удар был нанесен клинком, который вогнали, кажется, по самую рукоять — девчонка быстро развернулась и вскрыла грудную клетку солдату Корпуса, после чего со сдавленным рычанием вырвала нож из Гаруды. В её груди на месте удара появилась тупая боль. Не сильная, скорее противная, но боль, а значит повреждения варфрейма стали задевать Перенос.

Ей начали наносить серьёзные ранения. Она не может отступить, какими бы серьёзными ранения ни были. Она должна продолжать сражаться, даже если всё тело будет болеть, даже если все кости будут сломаны, даже если внутри не останется крови, она должна продолжать сражаться, чтобы Ивальд и остальные смогли добраться до систем «Паралича». Очередная жертва в жестокой череде событий, название коим «война». Неизбежность, которую девчонка готова взвалить на свои плечи.

Снаряд химического оружия ударился о броню Гаруды и с шипением поразил металл, заставив Деву смерти разъяренно взвыть. Оператор мгновенно нашла стрелявшего и снесла ему голову, но на его месте быстро оказалось несколько других, не упустивших шанс нанести удар со спины. Девчонка убила трех солдат поблизости — на их место встало шестеро, без капли сомнений вставших ногами на трупы собратьев. Глаза уже давно перестали различать хоть что-то кроме бесконечного потока крови, разодранной брони и кожи, тело едва-едва успевает двигаться в соответствии с атаками и медленно, но верное, Оператор начала полностью теряться, не силах понять хоть что-то. Никакого контроля, никого понимания, она не способна ни на что из этого, лишь на движение и то, даже тут девчонка уже проседает, потому что армия противника слишком велика для одного человека.

Она не контролирует ситуацию. У неё нет силового преимущества. У неё нет никакого преимущества. Она одна, и рядом нет никого, кто мог бы волшебным образом спасти девчонку из гущи событий.

Она действительно может погибнуть в этой схватке.

Оператор испустила дрожащий вздох, понимая, что уже совершенно не способна осознать хоть что-то, кроме ударов и того, что рядом находятся враги. Звуки в ушах смешались в неразборчивую череду шумов, перед глазами багряная пелена, за которой хаотично двигаются размытые пятна, девчонка едва ли понимает, что вообще двигается и дышит.

Раздался громкий гул, перекрывший стук крови в ушах и где-то на краю зрения вспыхнул яркий желтый свет. Кажется, до этого противник привез сюда силовую установку? Кажется, она сейчас ударит. Оператор откинула тушу врага и развернулась к свету — её не стали атаковать, шум немного стих, значит все разошлись в преддверии удара. Девчонке тоже стоит отойти, она не знает, что собирается бить и с какой силой, вполне возможно, что это специальное оружие против Тэнно, или что-то в этом роде.

Оператор лишь встряхнула руками, скидывая с костей остатки мяса и разодранной брони, после чего сделала шаг вперед, навстречу ударившему её свету.

Тело пронзила боль. Настоящая боль. Та боль, которая шипучей кислотой разливается по венам и от которого облезает кожа, кусками падая на пол. Та боль, которая не может ощущаться только варфреймом. Та боль, которая сопровождает ранения, что не может заблокировать Перенос. Агония разлилась по всему телу, достигая каждой клеточки организма, заставляя её кипеть и взрываться, заставляя её леденеть и пронзать вены острыми кристаллами льда.

Оператор продолжила идти. Едва ли она понимает, что может остановиться.

Всё, что она понимает — если это не закончится, она умрет. Перенос не сможет её защитить, только если девчонка его не оборвет.

А девчонка его не оборвет.

Рука сама собой бросилась вперед и схватила что-то, после чего, без сомнений, с силой сдавила. Оператор почувствовала, как мнется мясо и с хрустом ломаются кости внутри.

Свет прекратился. Боль нет. Но света больше нет. На пол перед девчонкой, судя по влажному шлепку, упало тело.

Она выдохнула, ощущая, как горит тело, поглощенное пульсирующей болью. Снова поднялся шум. Её, похоже, продолжают атаковать.

Едва ли девчонка может это понять.

Всё, что она понимает — эта битва может стать для неё конечной.

И Оператор готова вгрызться смерти в глотку, чтобы этого не произошло.

* * *

— Центр уничтожен, — оповестила Фесфа, сверяясь с данными на планшете. — Йон, ты получил данные?

— Да, — отозвался тот, — всё на месте. Судя по тому, что я вижу, «Паралич» уже не подлежит восстановлению. Поздравляю.

По толпе Тэнно прокатились облегченные вздохи и в тишине разрушенных коридоров комплекса раздались нестройные аплодисменты успешному завершению операции «Пробуждение». Наконец, Тэнно способны использовать Перенос, способны вступить в схватку с Нармером на равных. Балласу, Эрре и остальным ублюдкам пора начинать нервничать, потому что варфреймы снова в игре и все их жалкие уловки вроде Вуалей не имеют никакого смысла. Мюрексы начнут взрываться и распадаться на обломки, более мелкие корабли — стираться в пыль, форпосты и флагманы — разрушаться быстрее, чем кто-то успеет на это среагировать и Нармеру неизбежно придется столкнуться с силой разъяренных Тэнно.

Настал их черед управлять событиями. И они воспользуются выпавшей возможностью по полной.

Тэнно ликующе вскинули руки в воздух, несмотря на истощение после длительной битвы. Ивальд даже не пошевелился и не отвел взгляда от лифта на уровень ниже.

Прошло полтора часа с момента, как она отзывалась в последний раз. После этого на вопросы по коммуникатору ответом служили крики, выстрелы и нескончаемый, режущий ухо шум. Сейчас по коммуникатору лишь тишина.

— Долго мы собираемся здесь находиться? — спросила Фесфа, подойдя к Ивальду.

— Столько, сколько потребуется, — мрачно ответил тот.

Фесфа ничего не сказала, лишь покачала головой, таким образом выражая своё недовольство, которое она может засунуть куда подальше, если так не может усидеть на месте. Сбоку произошло какое-то движение и, скосив взгляд, Ивальд увидел, как варфреймы поднялись с места, на котором все вместе сидели в позе медитации, видимо таким образом пытаясь успокоить себя. Сейчас, тем не менее, они пришли в движение.

— Что, решили поинтересоваться, как там дела? — язвительно спросил Тэнно.

Варфреймы, все как один, повернули головы к нему и, вероятно, если бы военачальник мог их слышать, то сейчас в его уши бы полилось очень много ласковых пожеланий. Вместо этого куклы лишь уставились на него и долгое время так стояли, пока, наконец, вперед не вышла Гара и не протянула вперед руку, предлагая разговор.

— Прошло достаточно времени, — прозвенел её голос, когда Тэнно коснулся руки варфрейма. — Нам пора спускаться.

— Правда? — саркастично вскинул брови Ивальд. — Только сейчас?

Целая группа машин для убийств решила остаться в стороне, пока она сражается внизу, подумать только! Просто невероятно, зная, что их оператор находится в опасности, зная, что с ней происходит, они просто остались ждать наверху, даже не предпринимая попытки спуститься. И этим существам она доверяет свою безопасность.

— Она не контролирует себя, — словно не замечая агрессивного настроя Тэнно, сказала Гара. — И мы не можем ей помочь, она нападет на нас быстрее, чем мы успеем это осознать. Сражаться с Нармером — одно, сражаться с ней — другое.

— Вы что, испугались за собственные шкуры? — недоверчиво выдохнул Ивальд.

Гара лишь медленно покачала головой.

— Наши «шкуры» ничего не стоят, — размеренно ответила она, — в том числе и того, чтобы она осознавала, что повредила их собственными руками. Как ты думаешь, что она подумает, когда поймет, что разобрала собственных варфреймов, которых сама же оживляла?

Ивальд нахмурился, не став отвечать. Хотелось бы ему возразить и съязвить о том, что варфреймы — последние, кто должен бояться за своё благополучие, но он помнит, на что способна его сестра, когда борется за свою жизнь. Он помнит, что случилось с Иварой Прайм, которой военачальник управлял — отправка на разбор и переработку, потому что восстанавливать её было дороже, чем создать новую.

— И как ты думаешь, что она подумает, когда пойдет, что убила кого-то ещё? — задала ещё один вопрос Гара, заставив Ивальда недоуменно посмотреть на неё.

— Что? — растерянно спросил он. — О чем ты?

Гара склонила голову в безмолвном размышлении, будто пытаясь понять, что ей говорить и надо ли говорить что-то вообще. Ивальду совершенно не понравилось это молчание. Прежде, чем он успел повторить свой вопрос и допытаться до ответа, варфрейм наконец сказала:

— С ней упал ещё один Тэнно. Где он?

Ивальд почувствовал, как его желудок в одно мгновение упал куда-то на дно живота.

Инэ. С ней был Инэ.

Военачальник резко огляделся в надежде увидеть знакомое лицо, которое сам же отбирал для того, чтобы поставить в отряд — ряды измученных Тэнно встретили его молчаливым ожиданием дальнейших указаний и ни в одном из них не было заметно нужных блондинистых волос и голубых глаз, прищуренных в усмешке. Ивальд невольно сглотнул, раз за разом осматривая одни и те же лица, отчаянно пытаясь найти Инэ, может, он отошел, может, сел, чтобы отдохнуть после долгой битвы, может, разговаривает с кем-то и не понимает, что его ищут.

Но глаза встретили только Кодза с Атлаем — оба устремили на военачальника растерянные взгляды, явно непонимающие, почему тот внезапно забеспокоился.

Ивальд резко встал, отбросив руку Гары в сторону и сглотнул, прогоняя подступающую тошноту. С огромным усилием он успокоил собственное дыхание и заставил себя собраться, чтобы вернуть голосу силу. Лидер не может нервничать. Лидер не может показывать слабости, пока остальные ликуют, обрадованные победой.

— Идите к выходу, — громко сказал Ивальд, не оборачиваясь. — Я с варфреймами спущусь проверить нижний уровень.

— Один? — смятенно спросила Фесфа.

Ивальд внимательно посмотрел на неё, надеясь, что подруга быстро поймет намек.

— Один, — твердо повторил он, не оставляя возможностей для возражений.

Военачальница нахмурилась и, секунду помедлив, заторможенно кивнула. Она понимает, когда задавать вопросы нужно, а когда — нет, за это Пол её прежде всего и ценил. Ивальд, впрочем, тоже.

Не дожидаясь больше ни чьей реакции, Тэнно широким шагом направился к лифту, а следом за ним все варфреймы. В голове стоит бешеный стук собственного сердца, а вместе с ним отчаянная, практически жалкая, слезливая мысль: «пожалуйста, нет».

Он не знает, что будет, если худшее случится. Он не знает, как справится с этим. Он не знает, как сестра справится с этим. Он ничего не знает, лишь надеется на лучшее только для того, чтобы снова всё вернулось к тому, с чего и начиналось. Каждый раз. Каждый ебанный раз.

Двери лифта с шумом открылись и Ивальд даже не смог выдавить из себя удивленного вздоха, когда увидел кровь и мертвые тела, усеявшие пол. Разодранные, разорванные, изувеченные, изрезанные — солдаты умерли, даже не успев понять, что на них напали. Мгновенная смерть, словно вспышка, ты едва ли понимаешь, что она скоро появится, а когда понимаешь — уже слишком поздно, ты ослеплен.

Ивальд шумно выдохнул и, собравшись с силами, двинулся вперед, переступая через тела. Далеко он, впрочем, не ушел, потому что посмотрел на терминал вызова лифта. Во время наступления Нармер заблокировал все ходы и выходы, в том числе и лифты между уровнями, такова была их последняя отчаянная попытка задержать Тэнно. Для ударной группы это не составило проблем — они успели добраться до «Паралича» и выполнить поставленную задачу. Для других, у кого нет под рукой варфреймов и тех, кто окружен вооруженными до зубов врагами — стало.

Ивальд крепко сжал челюсти и отвел взгляд от Инэ, чувствуя, как всё его тело пронизывает отчаяние. Парень пытался бороться. Стены обуглены от ударов силами Бездны, комбинезон порван, как если бы он уворачивался в последний момент, шея покрыта черными синяками, лицо залито кровью. Ему досталось больше, чем остальным — те умерли, даже не успев этого понять, а он… он пытался выжить. Отчаянно пытался выжить.

В одно мгновение ноги будто потеряли силы и единственное, чего захотел Ивальд — свалиться на пол в изнеможении. Только тринадцатый отряд начал общаться между собой. Только сестра начала чаще улыбаться и закатывать глаз от очередной глупости, вытворяемой приставленными к ней Тэнно, как всё обязательно должно было обвалиться и рухнуть прямиком в Бездну, туда, откуда ничего уже нельзя будет вернуть и ничего нельзя будет восстановить.

Он понятия не имеет, что будет делать дальше. Он понятия не имеет, как будет говорить об этом. В голове стоит лишь долгий, болезненный крик.

Кто-то толкнул Ивальда в плечо и, повернув голову, он увидел Висп, что махнула головой куда-то в сторону дальних отсеков с намеком идти туда. Ивальд пошел, потому что это единственное, что он ещё может сделать. Просто идти. Просто встретить серую, отвратительную реальность лицом к лицу.

Они прошли большое количество отсеков, прежде чем нашли её. Настолько большое, что Ивальд с горькой усмешкой подумал о том, как сложно тут ориентироваться было Инэ, особенно в пылу битвы. Потерялся. Задержался. А следом уже не смог выйти, упав у самого спасения.

Сестра оказалась рядом с взорванными генераторами, хотя по началу даже сложно было понять, что это она. Каким-то образом… Гаруда очень сильно пострадала. Слишком сильно, чтобы её можно было восстановить, только создавать новую. Белая и насыщенно-багряная броня слезли, оставшись ошметками висеть на конечностях, обнажив худые, бледные, жилистые внутренности варфрейма. Золото оплавилось, стекло по конечностям и голове, теперь, вместо вычурных, сложных деталей, лишь сверкающий сплав, неравномерно покрывший обнаженную, зараженную плоть. От прежней, статной и величественной Гаруды Прайм осталось лишь… что-то, отдаленно напоминающее человека. Кривое, потерявшее большую часть массы, искалеченное и пострадавшее что-то, уже не подлежащее восстановлению.

— Ивальд! — раздался голос Аврис по коммуникатору. — Ты слышишь меня? Нам пришлось экстренно забрать твою сестру с орбитера, она… с ней всё очень плохо! Повреждения Переноса были просто огромные, всё её тело пострадало, нам придется поместить её в отсеки интенсивной терапии.

— Да, — глухо отозвался Ивальд, не в силах отвести взгляда от изуродованного варфрейма. — Я вижу.

— Ради всего святого, Ивальд, ты просто невыносимый кретин, — Йон резко захлопнул шкафчик и устремил на упомянутого крайне раздраженный взгляд, полный нескрываемого презрения. — Ты можешь сделать хоть что-то самостоятельно?

— Да ладно тебе, я же не прошу о многом! — вскинул руки в примирительном жесте Ивальд. — У твоего класса этот тест уже прошел, так почему не дать мне пару подсказок по старой дружбе?

Прозвенел гудок и в коридоры Заримана вышла группа учеников утренней смены, уставшие и раздраженные из-за последней недели, в течении которой им приходилось сдавать гораздо больше тестов и зачетов, чем Мелика изначально говорила. Очевидно, когда школьное управление корабля составляло план образования, оно совершенно не учло того факта, что у старших классов всё ещё есть потребность во сне, как бы удивительно то ни было, конечно.

— Это самый элементарнейший тест из всех элементарных тестов, буквально базовая информация, которую знает каждый! — всплеснул руками Йон. — В чем твоя проблема? Ты не можешь запомнить больше двух предложений связанных с учебой?

— Ты просто нудный заучка, которому больше нечего делать, кроме как учиться, — тут же встал в защиту Ивальд. — А у меня есть личная жизнь, понимаешь? И я не всегда успеваю совмещать её с уроками!

— Ну тогда это твои проблемы, — решительно отрезал парень. — В следующий раз попытайся совместить, а не бегай на Лунаро.

Бездна, вот может быть невыносимым, когда захочет. Йон на самом хороший парень, но до ужаса нудный и, честно говоря, Ивальд так и не понял, каким вообще образом смог с ним подружиться во время одного из совместных межклассовых проектов, организованных Меликой, чтобы забить учебное время и потом составить красивый отчет для Орокин. Вроде начали спорить о какой-то мелочи, а в итоге Ивальду пришлось выслушать целую лекцию о математическом анализе, после которой он решил, что будет глупо упускать такого откровенного ботаника, зазубрившего всю учебную программу наперед.

В будущем, как оказалось, он в своем выводе не ошибся, однако, в то же время, и оказался не готов к тому, как сложно порой бывает найти общий язык с этим отшельником, искренне презирающем всех людей.

— Слушай, всего один раз помочь, чего тебе это стоит вообще? — снова попытался парень. — У меня и так средний балл по анализу упал, ещё один провал — и родители прибьют!

— Ивальд, я не ботаник, у которого ты можешь списывать домашку, — отрезал Йон, видимо решивший стоять на своем до конца.

Ивальд на секунду замолк, растерянно уставившись на друга.

— Да? — выдал он.

— Да, — раздраженно ответил Йон.

Они уставились друг на друга в неловком молчании, пока мимо проходили ученики утренней смены, направляющиеся в дормизон, чтобы отдохнуть после долгих часов учебы.

— Ну, в любом случае, я не прошу больше, чем.., — Ивальд оборвал свою следующую попытку убедить друга на половине, когда посмотрел за его плечо и увидел знакомую группу старшеклассников, шагающих по коридору.

Ребята из его класса, спортивная команда, которая сражается за победу в Лунаро с такой яростью, как будто от этого зависит судьба всего корабля, если не больше. Бодрые, полные сил и энергии для предстоящего учебного дня и, впереди их всех, идет лидер команды — настоящее воплощение боевого духа, невероятная девушка, которая захватила внимание Ивальда с того момента, как перевелась в его класс.

— Дерьмо! — Ивальд открыл шкафчик Йона и, не слушая его возмущений, посмотрел на своё отражение, спешно пытаясь привести себя в порядок.

— Что ты.., — Йон нахмурился, обернулся и, судя по тяжкому вздоху, быстро нашел Аврис среди толпы. — Серьёзно? Она не в твоей лиге, ты же видишь.

— Заткнись, — буркнул Ивальд. — Она добрая, веселая и ни на кого свысока не смотрит, а ты — просто неудачник, который злится из-за того, что на него не обращают внимания девчонки.

— И после этого ты хочешь, чтобы я помог тебе с тестом? — скептически уточнил Йон.

Ивальд смерил друга недовольным взглядом, после чего, поправив жилет на комбинезоне, принял самую расслабленную позу на которую только способен — облокотился спиной на шкафчики и сложил руки на груди, постаравшись сделать вид, будто его совершенно ничего не волнует, даже выразительное цоканье Йона.

Волнует другое.

— Выглядишь тупо, — раздался голос, который Ивальд меньше всего ожидал услышать и заставивший его мгновенно развернуться.

Сестра смерила парня совершенно не впечатлённым взглядом и демонстративно скривилась, как бы показывая, что не находит образ брата крутым.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипел Ивальд. — Твой класс на другом уровне!

Он резко оглянулся, нервно ища глазами Аврис и с облегчением увидел, что она остановилась, разговаривая с кем-то знакомым у двери в один из классов.

— Мне нужны кредиты на обед, — вздернула подбородок сестра. — Родители сказали тебе дать их мне. Привет, Йон.

Парень позади Ивальда помахал рукой, отвечая над приветствие, в то время как сам Ивальд раздраженно нахмурился, всеми силами сдерживая поток ругательств в адрес надоедливой малявки, которые бы определенно не одобрила Мелика.

— Ты не можешь потом подойти? — бросил он. — Сейчас не время!

— Потом у меня тесты, мне некогда будет! Дай сейчас!

— Ты… агрх! — Ивальд издал гневное рычание и принялся в спешке искать проклятые кредиты в карманах, потому что конечно его противная младшая сестра не могла найти другого времени чтобы всё испортить, кроме как тот момент, когда рядом будет проходить чуть ли не самая крутая девчонка в классе!

А малявка, тем временем, с подозрением прищурилась, после чего наклонилась и посмотрела за спину брата, явно в поисках причины, по которой он так волнуется. Не прошло много времени, прежде чем она увидела Аврис и, конечно же, соизволила дать свой ненужный комментарий:

— Она в жизни на тебя не посмотрит, даже не пытайся.

— Не поверишь, я говорю ему то же самое, — протянул Йон.

— Заткнитесь оба, — бросил Ивальд и грубо всунул в руки сестре несколько кредитов. — Всё, теперь проваливай отсюда, быстро!

Он оттолкнул девчонку подальше от себя, после чего вновь принял расслабленную позу, не забыв перед этим провести рукой по волосам, чтобы удостовериться в своей опрятности. Сестра скривила раздраженное лицо, но, слава всем святым силам, если таковые есть, не стала упираться и просто ушла, бросив на последок совершенное не тихое: «придурок». Если Ивальд и хотел как-то на это отреагировать — он не успел, потому что уже спустя несколько секунд рядом с ними оказалась Аврис с планшетом в руках, вероятно она занимается набором новичков в спортивную команду перед предстоящей игрой Лунаро.

— Ого, Аврис! — Ивальд махнул рукой и сделал максимально удивленный тон, как будто действительно только увидел девушку. — А я только о тебе говорил!

Одноклассница посмотрела на Ивальда и, растянув губы в приветственной улыбке, подошла ближе, чтобы не стоять посреди коридора.

— Привет, ребята, — сказала Аврис. — Чего-то хотели?

— Да, мы с Йоном хотели заняться какими-нибудь активностями после уроков и решили, что будет круто сыграть в Лунаро, — с готовностью ответил Ивальд.

— Что.., — начал было говорить Йон, но его быстро прервали.

— И я подумал, что, может, у тебя получится рассмотреть наши кандидатуры в качестве новичков? — закинув руку на плечо другу, с нажимом продолжил говорить Ивальд, потому что нет, будет не круто, если Аврис посчитает его идиотом.

Девушка на несколько долгих секунд замолчала, смотря на парня полу-смятенным полу-удивленным взглядом, то ли не ожидавшая того, что он попросится в команду, то ли просто увидевшая что-то странное. Ивальд растянул губы в ленивой улыбке, хотя всё внутри буквально сжалось из-за страха того, что она сейчас отвернется, или откажет. Он никогда не отличался способностью хладнокровно контролировать ситуацию.

Впрочем, все страхи оказались бессмысленны, потому что уже скоро Аврис приподняла уголки губ в многозначительной ухмылке и, склонив голову на бок, произнесла:

— Конечно, мы принимаем всех желающих. Когда-нибудь играли в Лунаро до этого?

— Я…

— Нет-нет, — вновь не дав Йону вставить и слова, бодро ответил Ивальд, — ни я, ни он, не было как-то интереса до этого, понимаешь? Надеюсь, это не будет проблемой?

— Ни в коем случае, — с улыбкой покачала головой Аврис. — Завтра после ужина будут первые сборы, приходите, оценим ваши способности.

— Конечно! — бодро сказал парень. — Обязательно придем, не начинайте без нас!

Аврис тихо усмехнулась и, махнув рукой на прощание, продолжила путь по коридору, вернувшись к своей компании друзей. Ивальд проводил её долгим взглядом, ещё какое-то время продолжая махать рукой в ответ.

— Ты…

— Всего одна услуга! — тут же сказал Ивальд, стоило только Йону издать хотя бы один звук. — А я больше не буду выпрашивать у тебя ответы на тест, м?

Йон ничего не ответил, но его выражения лица было вполне достаточно, чтобы понять — он не впечатлен умением друга торговаться.

…

— Вы все прекрасно сдали тест, просто умнички, я в вас даже не сомневалась! — неестественно радостным голосом воскликнула Мелика. — Вы лучший класс, что у меня когда-либо был, я так вами горжусь!

Ивальд поджал губы смотря на свою оценку, которую высветил планшет по завершению теста — «удовлетворительно». Ну, хотя бы сдал, уже хорошо, учитывая то, что он даже не знал, по какому предмету будет тест. Похоже, удача на его стороне.

— Эй, — с соседнего ряда донесся тихий шепот, на который Мелика не обратила никакого внимания, увлеченная бессмысленным расхваливанием класса. — Ты как, сдал?

Ивальд посмотрел на Пола — такого же не особо увлеченного учебой человека, как и он. За пределами класса они особо не контактируют, но в пределах соблюдают молчаливую солидарность как два идиота, которые не могут совмещать учебную программу и личные интересы. Пол, на самом деле, довольно забавный на первый взгляд парень — тощий, невысокий, где-то на пол головы ниже Ивальда, явно увлекается стратегическими играми, которые постоянно открыты на его планшете в течении буквально каждого урока, благо, Мелика не обращает внимания на то, что делают ученики, пока они ведут себя тихо. Судя по тому, что в этих играх чаще всего появляется экран победы, увлекается он стратегией не просто так.

Лицо довольно смазливое, большие зеленые глаза, веснушки на щеках, кудрявые черные волосы, на концах которых осталась платиновая краска после того, как Пол решил покраситься в прошлом классе. Всё вышеупомянутое делает его чуть ли не главным сердцеедом класса, впрочем, «отсталые тиммейты» в стратегии волнуют парня явно гораздо больше, чем девчонки с соседнего ряда, буквально пускающие слюни. Странный он, и в то же время забавный.

— Кое-как, — Ивальд продемонстрировал планшет с удовлетворительной оценкой. — Ты?

Пол лишь раздосадованно скривился и поднял экран своего устройства — там высветилось красное и крайне осуждающее «неудовлетворительно». Ивальд тихо зашипел и всем своим видом показал, что сожалеет, ведь парню придется после уроком сидеть под пристальным взором Мелики и заучивать весь пройденный материал.

— Справедливости ради, учебники по анализу — настоящий булыжник, — пробормотал парень.

— Смело с твоей стороны предполагать, что я вообще открывал учебник, — фыркнул Пол.

Судя по всему, он не особо смущен своим провалом и участью отбывать дополнительные занятия в конце дня. Наверное, это удобно, когда родители полностью погружены в свою работу координаторов корабля и совершенно не интересуются успехами сына в школе.

— Класс, прошу внимания! — радостно воскликнула Мелика. — Ивальд, ты меня слушаешь?

Ради всего святого, он же буквально ничего не делал.

— Слушаю, — уныло ответил парень, уже приготовившись к оптимистичным причитаниям о великом будущем, которое будет ждать его, надо только получше учиться.

— Твоя оценка за тест меня так разочаровывает, я же знаю, ты умный мальчик и можешь гораздо лучше! Ах, и ещё, твоя сестра оказалась замешана в драке, пожалуйста, встреть её у кабинета школьного управления и отведи к родителям для профилактической беседы. Рассчитываю на тебя!

Честно говоря, с каждым годом Ивальд всё меньше и меньше уверен в том, что его сестра может находиться в цивилизованном обществе без смирительного комбинезона.

— Уже второй раз за месяц, по-моему, — со смешком заметил Пол. — Она что, специально проблем ищет?

— Если бы я только знал, — тяжело вздохнул Ивальд, после чего поднялся на ноги и покорно покинул класс, чтобы забрать неугомонное маленькое чудовище, каким-то образом родившееся от того же союза матери с отцом, что и Ивальд.

Даже думать не хочется, какой крик будет стоять в Дормизоне, когда мама узнает о драке сестры, в прошлый раз все соседи сбежались, думая, что у них в отсеке кого-то убивают. Ну, какой-то плюс в этом есть: с натяжкой удовлетворительная оценка Ивальда останется незамеченной, по крайней мере на какое-то время, пока отец не взглянет на его табель успеваемости и не посмотрит на сына своими типичными разочарованными глазами, от которых хочется съежиться и пойти учиться, пока мозги не завянут.

Как и говорила Мелика, сестра нашлась сидящей на скамье возле дверей в кабинет школьного управления, где её, скорее всего, только что отчитали за нарушение субординации и сделали предупреждение, уже второе. Малявка сгорбилась, обхватила себя руками и уставилась в собственные ноги, громко и очень угрюмо шмыгая носом. Наклонив голову, чтобы осмотреть её лицо, Ивальд увидел кровавую вату в ноздре девчонки, заметный синяк на правой скуле и несколько пластырей на лбу. Она, похоже, дралась до последнего, пока их не разняли старшие. Бездна, даже Ивальд не был таким агрессивным, когда носил тяжелые отцовские куртки и красил волосы в черный цвет. Ну, то есть полтора года назад.

— Серьёзно? — сказал он, остановившись в десятке метров от сестры. — Опять? Уже второй раз, ты намеренно это делаешь?

Девчонка вздрогнула, посмотрела на него сначала с растерянностью, а затем со злобой, быстро появившейся на её побитом лице.

— Очевидно, что нет, — ощетинилась она. — Это не моя вина!

— А чья? — нахмурился Ивальд. — Родителям итак из-за тебя пришлось перед управлением корабля отчитываться, а ты им ещё проблем добавляешь.

— Не надо сваливать всё на меня! Как будто мне нравится, когда меня отчитывают за драки.

— Похоже, что так, потому что я не могу найти другой причины, по которой ты не можешь просто вести себя нормально. Это что, так сложно? Почему нам постоянно нужно отвечать за твоё поведение?

— Не я начала эту драку! — воскликнула сестра, в её голосе появилась настоящая обида. — А ты… если ты пришел сюда только чтобы прочитать мне свою ненужную лекцию — проваливай, я сама до Дормизона доберусь!

Она подозрительно громко шмыгнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что больше не собирается разговаривать с братом. Ивальд молча закатил глаза, наблюдая за очередным театром, который устроила малявка непонятно из-за чего. В прошлый раз всё то же самое было — не она виновата, а её спровоцировали тем, что видите ли, разбили какую-то рамку с фотографией, которую она постоянно носила с собой, какие негодяи. Впрочем, доказывать что-то сейчас бесполезно, девчонка либо не ответит, либо снова скажет ему проваливать.

Решив оставить чтение нравоучений матери, которая точно справится с данной задачей лучше, Ивальд подошел к сестре и сел рядом с ней, уперевшись локтями в колени.

— И что же произошло? — без особого энтузиазма спросил он.

Какое-то время малявка упорно молчала, продолжая делать вид очень сильно обиженного человека, но, в конце концов, всё же тихо буркнула:

— Они сказали, что родителям место только в огородах, копать удобрения для еды. И что мы будем точно такими же… прислугами.

Ивальд вскинул брови, не сумев сдержать удивления. Он уже и забыл, насколько злобными могут быть младшеклассники, когда захотят. По каким-то причинам тот факт, что чьи-то родители работают в аграрных или топливных отсеках корабля является для них доказательством того, что эти люди находятся на уровень ниже, наравне с «прислугой». Что ж, возможно Ивальд всё-таки ошибся, когда говорил об агрессии. Раньше и он без сомнений вступал в драки, когда слышал подобный абсурд от придурков, желающих возвысить себя на его фоне — все достаточно быстро оставляли эту идею, когда отправлялись в медпункт.

Какое-то время они провели в молчании, смотря в разные стороны, затем Ивальд всё же произнес:

— Я надеюсь, те, кто это говорил, выглядят хуже, чем ты?

Сестра по началу не отреагировала, но уже в следующую секунду удивленно посмотрела на него, видимо не ожидавшая подобных слов. Ивальд лишь склонил голову на бок, показывая, что ждет ответа. В конце концов, немного подумав, малявка медленно кивнула и, отведя взгляд, пробормотала:

— У одного, вроде, нос сломан. Другому зуб выбила…

О, мама будет в ярости.

Ивальд издал тихий смешок и хлопнул сестру по спине в качестве небольшого жеста поддержки, потому что видит Бездна, девчонке она понадобится, когда родителям сообщат о произошедшем.

— Идем, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Защищать тебя не буду, учти.

— Как будто мне нужна твоя защита, — фыркнула сестра, но поднялась следом за ним, уже не настроенная упорно сидеть на одном месте.

Стыдно признавать, но, по сути, это правда: скорее Ивальду нужна поддержка, когда его отчитывает мама, чем сестре, потому что, когда мама отчитывает сестру, та немедленно отвечает и уже в следующее мгновение в Дормизоне начинается сущий кошмар, полный криков, взаимных обвинений и, порой, оскорблений. Ивальду с отцом в таких ситуациях остается только покорно сидеть в стороне и не отсвечивать, чтобы не попасть под горячую руку обеих.

Этот раз исключением не стал. Как только они вернулись в Дормизон, парень смиренно сел рядом с отцом за обеденный стол, чтобы поесть синтетики, в то время как сестра с матерью практически мгновенно сцепились не на жизнь а на гребаную смерть, так что, если бы сейчас было нерабочее время и рядом ходили люди — они бы определенно заглянули внутрь, предварительно позвав охрану корабля на случай обнаружения трупа.

— Дрянная девчонка, когда ты уже образумишься?! — от крика матери металлические стены, кажется, задрожали. — Вступить в драку прямо посреди учебного класса, о чем ты думала?! Неужели у нас итак мало проблем из-за того, что ты не умеешь держать себя в руках?!

— А что мне нужно было делать?! — громкость крика сестры был ничуть не меньше и она, без капли страха, вздернула подбородок, отказываясь отступать под давлением разгневанного взгляда пылающих алых глаз женщины. — Просто позволить им оскорблять вас?! Я отстаивала честь нашей семьи!!

— Отстаивала честь семьи?! Сначала дорасти до своей парты, а потом уже честь семьи отстаивай, вы посмотрите на неё какая благородная, честь семьи она отстаивала! О чести нашей семьи мы сами позаботимся и единственное, что эту честь портит — отсутствие у тебя самоконтроля!!

— Как учеба в школе? — тихо спросил отец, не отвлекаясь от данных на своём планшете, как в общем, и всегда.

Ивальд неопределенно пожал плечами, без особого энтузиазма ковыряя палочками синтетику. Мама и сестра продолжили ссориться, не в силах прийти хоть к какому-то компромиссу, вероятно, ближайшие полчаса они не успокоятся, пока не истратят все силы, либо пока не сорвут голос.

— Тест сдал, — пробормотал он, стараясь не раскрывать слишком много деталей.

Отец издал понятливое мычание и уточнил:

— Как сдал?

Парень поджал губы, уже предчувствуя разочарование в карих глазах мужчины, когда он отвлечется от рабочих данных и, отодвинув очки-половинки, посмотрит на него исподлобья. Папа, в отличие от мамы, не выражает своего недовольства криком, он всегда спокоен и никогда не повышает голос, только если того не требует ситуация, но Бездна, его молчание давит ничуть не хуже гневной тирады.

— Удовлетворительно, — в конце концов выдавил Ивальд, старательно не смотря на отца.

Мужчина, конечно же, замер, а следом, как и было предсказано, поднял на сына тяжелый взгляд, на который тот тут же отреагировал:

— Слушай, я учил, ладно? Просто там оказались вопросы, которых не было в учебнике и…

— Я НЕ БУДУ ИЗВИНЯТЬСЯ ПЕРЕД ТЕМИ УБЛЮДКАМИ, ТЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИШЬ, СТАРАЯ СУКА!!

Ивальд и отец замерли, а затем одновременно перевели шокированные взгляды на сестру, лицо которой покраснело от переполняющего её гнева.

Что ж.

Теперь ей не помогут ни одни высшие силы, какие только могут существовать в этой системе.

…

Как следует разбежавшись и, проскользив мимо одного из сокомандников, Ивальд подпрыгнул, вытягивая руку далеко вперед к Лунаро, летящему по дуге над головами играющих. Прыжок оказался удачным, и мяч попал в захват Аркаты, так и не долетев до ворот команды «Солнца», за которую играет парень. Приземлившись на ноги, Ивальд сразу же побежал в противоположную сторону, минуя противников, среагировавших на перехват и сразу же сосредоточившихся на нем — один остался позади, не успев за темпом, второй попытался выхватить Лунаро, но парень вовремя увернулся, изящно избежав атаки, третий поравнялся с Ивальдом, громко топая тяжелой подошвой спортивной обуви по покрытию спортивного зала. Посмотрев на бегущего рядом, он увидел Аврис, из всех играющих она пока единственная, кто представляет существенную угрозу.

Встретившись с девушкой взглядом, Ивальд дерзко ухмыльнулся, после чего резко рванул в её сторону, буквально подрезая на ходу и, прежде, чем Аврис успела упасть, он плавным движением подхватил её под талию, давая мгновение на то, чтобы собраться и не удариться спиной о твердый пол, а следом отпустил, продолжив бежать к вратам команды «Луны». Судя по возобновившемуся топоту позади, этого мгновения вполне хватило, чтобы одноклассница быстро пришла в себя и продолжила игру.

Вратарь «Луны» уже в позиции, готовый отражать удар мяча, Ивальд, пробежав ещё несколько метров, замахнулся и вратарь тут же пригнулся, сосредоточившись. Сделав широкое движение, чтобы уж точно заставить парня думать, что он будет кидать Лунаро прямо к нему, Ивальд резко увел удар в сторону и мяч на полной скорости полетел в ближайшую стену. Удар, снаряд отскочил от покрытия по диагонали прямо в ворота команды соперников, и вратарь едва успел повернуть голову, прежде чем терминал позади него загорелся торжественным золотым светом, оповещающим о победе «Солнца».

Ивальд остановился, а вместе с ним и все остальные игроки, как только поняли, что матч окончен.

— Ивальд, это было невероятно! — обернувшись, парень увидел подходящую к нему Аврис, на лице которой буквально сияет широкая улыбка. — Ты мне сорвал, да? Определенно раньше играл!

— Ну что ты, — уклончиво ответил Ивальд, не в силах сдержать собственной радости, — не то чтобы сорвал, скорее… может, преуменьшил.

— Давай, признавайся! — девушка толкнула его в плечо, в её голосе слышится смех. — Играл же, да?

— Ну как тебе сказать, — он многозначительно повел бровями, — может быть, с определенной вероятностью, в прошлом классе, я был лидером спортивной команды по Лунаро.

Аврис удивленно раскрыла глаза и недоверчиво усмехнулась, после чего выдохнула тихое: «невероятно». Ребята вокруг издали удивленные возгласы, после чего одобряюще загудели, начав расспрашивать о том, что за команда и какой класс — Ивальд уверенно отвечал, при этом не забывая бросать косые взгляды на девушку, на лице которой, кажется, наконец отразился интерес.

На следующий день после игры были очередные тесты, которые в очередной раз были сданы в лучшем случае на «хорошо», а в большинстве своем — на «удовлетворительно». Да, не лучший результат, но ради всего святого, учитывая то, что Ивальд не учил буквально ничего из этого, он сраный гений, умеющий предсказывать будущее, или что-то в этом роде. Как только последний зачет по очередному бесполезному предмету был сдан, парень с облегчением откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. Пол в соседнем ряду снова открыл свою игру, стоило только ему в очередной раз увидеть роковое, красное «неудовлетворительно» на экране, что за чудик.

Посмотрев на другие ряды, Ивальд наткнулся на Аврис, болтающую со своей подругой на передней парте. Взгляд одноклассницы был направлен на Ивальда и, стоило только им встретиться глазами, как она улыбнулась, а затем посмотрела куда-то в сторону, заправив длинную блондинистую прядь за ухо. Её подруга смерила парня оценивающим взглядом и, судя по скривившимся губам, не нашла ничего примечательного, однако это уже и неважно. Аврис продолжила усиленно посмотреть на собственную парту и ковырять ногтем пространство возле планшета, судя по уголкам губ, вскинутым в едва сдерживаемой ухмылке, девушка знает, что за ней наблюдают, однако не хочет — или стесняется — смотреть в ответ.

Ивальд только спустя несколько долгих секунд понял, что улыбается как дурак. Чувствуя, как внутри появляется невероятный прилив воодушевления, он тихо усмехнулся и с легкой душой закинул руки за голову, не обращая внимания на лепет Мелики и объявления экипажа Заримана о тесте Реликвария.

Бездна, на этом корабле всё-таки есть что-то приятное. Кажется, жизнь начинает налаживаться, да?

Голову ударила нестерпимая боль, тело — ужасный, пробирающий до костей холод, в ушах зазвучали пронзительные крики одноклассников и тогда Ивальд понял: нет, не налаживается. На самом деле, его проблемы на это проклятом корабле только начались.

* * *

— Я связался с остальными директорами, к сожалению, все живы, — Лайо откинулся на спинку кресла и устало потер виски. — Плохая новость: с их войсками случилось всё то же самое, что и с моими — захвачены Нармером, хорошая: захваченные остались при своих флагманах и кораблях, заберем их и сможем быстро всех освободить от Вуалей.

— Учитывая то, что у нас теперь есть варфреймы, будет не сложно, — кивнул Йон. — Заберем флот Корпуса и сразу же атакуем Нармер, пока они не создали новый «Паралич».

— Необходимо как можно быстрее убрать Каира, — поддержала идею Фесфа. — Он, пока что, наша главная проблема — знает всё про наши слабые места, про формирования Тэнно, кто союзники, а кто враги и, очевидно, может воссоздать «Паралич», если будем медлить. Удар нужно совершить как можно быстрее.

Ивальд медленно кивнул, перебирая пальцами по столу, на котором отображена голографическая карта Изначальной системы, где, благодаря Лайо, они смогли отметить местонахождение кораблей Корпуса. Территория не трудная, в основном это сектора вокруг не особо нужных Нармеру планет вроде Плутона, Сатурна, Нептуна и прочих объектов, которые не могут принести пользы в плане Балласа поглотить Солнце.

— Медикаменты и ресурсы от других кланов прибыли? — спросил Ивальд, посмотрев на Аврис.

— В точном количестве, как и было обговорено, — подтвердила та. — Такого количества нам хватит на пару тяжелых битв, но сомневаюсь, что они будут при захвате кораблей Корпуса.

— Ещё я смогла засечь Нату, — оповестила Фесфа, — она уже долгое время дрейфует по космосу и, судя по траектории движения, пытается добраться до материнского корабля.

Ивальд вскинул брови, удивленно посмотрев на девочку. Лотос хочет проникнуть на Прагас? В одиночку? На корабль, который окружают орды Владеющих разумом и который находится вплотную к Солнцу? Она что, с концами потеряла все те крохи рассудка, которые у неё ещё оставались?

Бродяга упоминала, что после поглощения кристаллов архонтов с Лотос не всё в порядке.

— Не вижу смысла за ней гнаться, — прямо сказал Йон. — У нас есть более важные задачи чем полумертвый эйдолон, ищущий смерти.

Справедливо, но кто знает, как на это отреагируют другие кланы. Многие из Тэнно приняли Лотос как свою мать и будут готовы на многое, когда узнают, что она жива.

— …обсудим всё, когда будем на собрании Альянса, — в конце концов решил Ивальд. — Что до Наты… возможно, стоит оставить эту информацию при себе. От неё итак мало что осталось, а попытка в одиночку пробраться на Прагас — самоубийство. Мы не можем отвлекаться на мертвеца.

С этим никто спорить не стал, только Аврис печально покачала головой как одна из тех, кто питал к Лотос теплые чувства. С началом войны её привязанность сменилась горечью и сожалением о том, что случилось с их «опекуншей», ставшей очередным разменным кредитом в событиях войны. Обеих войн.

— В таком случае, я бы хотел как можно скорее освободить свои корабли, — сказал Лайо. — Мои люди знают, как сражаться и уж точно будут полезнее подстилок, которые пресмыкаются перед другими директорами.

— На счет директоров, — Фесфа посмотрела на мужчину, — они вступят в битву?

Лайо лишь скривился, как будто съел что-то противное и теперь не знает, куда это выплюнуть.

— Только не говорите мне, что не знаете, как мыслят корпораты, — небрежно махнул рукой он. — Если на горизонте есть выгода — они тут как тут, а если нет — будут увиливать до конца, пока за шкирку не схватишь. Сейчас с их точки зрения выгода сомнительная.

— Как здесь может быть выгода? — нахмурилась Аврис. — Речь буквально о спасении всей системы.

— Конечно, ведь директора Корпуса так известны своей любовью к системе, — закатил глаза Лайо. — Девочка, им насрать, эти идиоты едва ли понимают под какой угрозой находятся. Фрод попивает спирт где-то в горах Плутона, Эньо закопался в шахты Долины Сфер и все остальные нашли себе места поукромнее, в которых будут ждать, пока всё само собой не решится. Единственная, на кого у меня есть хоть какие-то надежды — Аглари, у неё оставалось оценочное суждение, но она нашла себе место на Европе и связаться нам пока не удалось.

— В таком случае найти способ поговорить с ней и со всеми остальными, — отрезала Фесфа. — И сразу упомяни, что, если они не хотят выбираться из своих нор — мы беспокоить не станем и просто заберем всё, что им принадлежит.

Лайо ответил тихим смешком и поднял руки к верху в знак того, что задачу понял.

На этом собрание было закончено, и военачальники отправились в разных направлениях, чтобы заняться своими задачами. Ивальд устало размял шею, морщась от противной мигрени, преследующей его, кажется, с того момента, как Тэнно стал одним из глав Альянса и, вроде как, управляющим «Посмертия» — они не обсуждали всерьёз эту тему и продолжили действовать также, как действовали раньше, не тратя время на борьбу за место главного, но, судя по тому, что все начали дожидаться финального решения Ивальда, ему теперь придется разбираться ещё и с кланом.

Это… много. Но жаловаться не на что, не в условиях войны, от итога которой будет зависеть выживание Изначальной системы.

Через полчаса будет разговор с остальными главами Альянса, где надо будет обсудить их дальнейшие действия, продлится это всё, вероятно, не один час, так что стоит заранее поесть и приготовиться к бесконечным перепалкам, которые так или иначе возникнут, потому что каждый Тэнно хочет решать дела по-своему. Одного только факта устранения «Паралича» будет достаточно, чтобы каждый из них выступил со своей идеей, а если ещё станет известно о Лотос… Ивальд сдержал тяжелый вздох от одной только мысли об этом. Нет, настолько много ссор им точно не надо.

После разговора ещё собрание клана, на котором надо будет произнести воодушевляющую, полную страсти речь, чтобы поднять общий настрой и всё такое. Ивальд понятия не имеет, что будет говорить и каким образом сумеет выдавить из себя необходимую силу, но, наверное, что-нибудь придумает. После уничтожения «Паралича» дух клана держится на высоте и нужно сделать всё возможное, чтобы так и оставалось до конца войны, так что военачальнику придется применить все навыки самоубеждения, благо, у него никогда не возникало с этим проблем.

А после собрания, если станется время…

Ивальд крепко сжал руки в кулаки, почувствовав, как его конечности стали тяжелее, стоило только вспомнить о медотсеке. Идти вдруг стало невероятно трудно и Тэнно остановился, мрачно уставившись на собственные ноги. В этот момент на его плечо легла рука.

— Ты в порядке? — голос Аврис тихий и не выражает действительной обеспокоенности, потому что она знает ответ на собственный вопрос. — Всю ночь не спал, ты же понимаешь, что так нельзя?

В любой другой момент Ивальд бы улыбнулся и подколол её в ответ, потому что девушка практически никогда не следует собственным же советам и часто спит гораздо меньше, чем должна, загруженная работой. В любой другой момент, но не в этот. В этот Ивальд лишь мрачно хмыкнул и, посмотрев на неё, спросил:

— Как она?

С момента, как закончилась операция «Пробуждение», прошло двое суток и в течении всего этого времени из медотсека была лишь одна новость: кома. Делается всё возможное, медики уже не могут ничего предпринять, остается только ждать и бла-бла-бла. Каждый раз, когда Тэнно навещал сестру — видел её лишь через окно отсека интенсивной терапии, потому что медики напрочь отказываются пускать кого-либо к тяжело раненым пациентам, а пытаться прорваться дело гиблое. Ивальд любит Аврис, но даже он не может отрицать её кровожадность, когда дело касается нарушителей работы медотсека.

По коже пробежали мурашки при воспоминании и сестре, всё тело которой, кроме правой части лица, покрыто бинтами и повязками. Обширные, тяжелые ожоги остались после поврежденного Переноса и, учитывая то, в каком состоянии находится её Гаруда, Ивальд с поджимающимся от страха желудком думает, что любой другой Тэнно на её месте, вероятно, умер бы долгой, мучительной смертью. Но не она. Она, получив невероятные ранения, угрожающие жизни, продолжила сражаться и перебила всех, кто оказался на уровне, даже несмотря на повреждения варфрейма.

Не должна была закончить бой, но закончила. Не должна была выжить, но выжила. И снова знаменитая воительница совершила невозможное. Губы сами собой расползлись в горькой, ядовитой улыбке, лишенной хоть капли настоящей радости.

— Стабильно, — осторожно ответила Аврис, — сейчас её жизни ничего не угрожает. Остается только ждать.

Ивальд коротко кивнул и продолжил путь, решив, что на этом можно закончить разговор, но не успел он и шага сделать, как девушка схватила его за предплечье и заставила остановиться.

— Ты в порядке? — с нажимом повторила она.

— В порядке, — коротко ответил Ивальд. — Да, устал, но у нас нет времени отдыхать, пока идет война, так что…

— Ивальд.

Тэнно закрыл глаза и шумно выдохнул, потому что конечно, Аврис решила использовать самый осуждающий тон, на который только способна. Таким тоном она обычно ругает провинившихся подчиненных, или пациентов, пренебрегающих лечением и во всех случаях, и те, и другие, в конце концов понуро склоняли головы, не выдерживая напора. А Ивальд тем более не сможет выдержать давления со стороны Аврис, потому что он до смешного слабый человек.

— Ты знаешь, что не так, — в конце концов сказал он, не поворачиваясь. — Я приставил к ней ребят, я сделал её командиром, я заставил её работать в отряде несмотря на то, что она не хотела. Инэ погиб из-за меня, она его убила из-за меня.

Ивальд крепко сжал зубы от злобы на самого же себя. Думать об этом — уже плохо, а говорить вслух — все равно что вскрывать собственную грудную клетку и руками давить на сердце. Невероятно больно.

— Они стали неплохой командой, — конечно же, Аврис не намерена просто позволить ему утонуть в самобичевании, — а ты хотел как лучше.

— Вот именно, — процедил Ивальд, не отрывая взгляда от пола, — хотел как лучше, а получилось как всегда.

Он же всё спланировал, всё. Специально отобрал троих Тэнно: участвовавших в достаточно тяжелых миссиях, хорошо закаленных пережитыми боями, идеально прошедших тесты на психическую устойчивость, в определенной степени безрассудных и предпочитающих решать проблемы силой, проявляющих лояльность или нейтралитет к фигуре Гаруды Прайм из всех тех нелепых сплетен, бродящих в рядах Тэнно. Специально отправлял их на задачи повышенной сложности, потому что его сестра может упираться до самой своей смерти, но она далеко не худший командир, который может быть в клане. Специально позволял им развивать общение в своем темпе и воровать несчастные маприко со складов, лишь бы отряд чувствовал себя настолько непринужденно, насколько это возможно в условиях войны.

И его план сработал! Со временем злобные, недовольные взгляды сестры сменились на типичное для неё раздражение, скорченные в гримасе настоящего гнева губы — в поджатые уголки от того, что она старательно сдерживает улыбку. Сопротивление и отторжение сменилось раздраженным принятием, за которым последовало что-то похожее на одобрение. За последнюю неделю, в окружении «идиотов», смело рассуждающих о каких-то странных темах, сестра странным образом посветлела и, возможно, стала чуть терпимее к окружающим, наконец поняв, что не все видят в ней врага.

Всё было идеально. План работал и Ивальд уже хотел одобрительно похлопать себя по плечу за хорошо сделанную работу, но прежде, чем он успел расслабиться, всё вернулось к тому, с чего и начиналось. К катастрофе.

Что самое горькое — Ивальд даже не может сказать, что удивлен. Какая-то часть его мозга, которую Тэнно старательно игнорирует, лишь многозначительно хмыкнула, когда столкнулась с зрелищем мертвого Инэ. Какая-то часть его мозга с самого начала говорила о неизбежном, о том, к чему всё каждый раз сводится, о сияющей тени Орокин, нависшей над всеми Тэнно словно не отступающий призрак прошлого.

Порой ему кажется, что у этой раздражающей части голос его сестры. Возможно поэтому он так наивно пытается избегать её, раз за разом полагаясь на ложные надежды.

— Я же знал, что это произойдет.., — выдохнул Ивальд, — она тоже знала и пыталась сопротивляться, но я просто решил вести себя как идиот и не обращать на это внимания. И посмотри, куда это привело. Как, во имя Бездны…

Он замолк, не сумев сдержать дрожь в голосе. Повернулся к Аврис, встретился с её глазами, полными сожаления и обессиленным шепотом закончил:

— Как мне теперь ей в глаза смотреть?

Аврис нахмурилась и поджала губы, как обычно делает, если не может найти слов для ответа. На мгновение она сжала хватку на предплечье Ивальда, а следом, ничего не говоря, притянула его к себе, заключая в крепкие объятия. А Ивальд слабый, невероятно слабый человек. Едва ли он способен сделать хоть что-то, кроме того, чтобы уронить голову на плечо девушки и, крепко зажмурившись, всеми силами скрывать дрожь в собственном дыхании, а также горячую влагу, выступившую на глазах.

* * *

— «Паралич» уничтожен! — были произнесены громкие, торжественные слова, а следом за ними зал взорвался ликующими криками Тэнно, совершенно не сдерживающих своих эмоций.

Флагман «Посмертия» наполнился таким количеством счастливых поздравлений и радостного галдежа, которого на нем не было с того момента, как Тэнно вообще решили здесь обосноваться. Вместо вечной, несколько гнетущей тишины, в которую погружены все коридоры и отсеки, теперь беспокойный шум, полный криков, свиста и победных песен, вместо беспорядка из оружия, устройств и оборудования для предстоящих миссий — пустые коробки из-под дешевой синтетики и фруктов, вместо хмурых, сосредоточенных на своих задачах воинов — радостные подростки, лица которых расплылись в широких улыбках.

Они успешно завершили операцию. Они одержали первую победу над врагом, от которого ранее могли лишь прятаться и слабо сопротивляться, обчищая локальные хранилища. Они заставили нависшего над системой гиганта пошатнуться, а значит победа возможна. Теперь, когда варфреймы вновь в строю, их финальная битва с Нармером — лишь вопрос времени.

Ивальд, не желая портить общий дух, царящий в отсеке, растянул губы в улыбке, которая, как он надеется, получилась достаточно одобрительной, чтобы не смущаться остальных. Поспешив обрушить его надежды, Фесфа поднялась на носки и тихо пробормотала:

— Хватит скалиться. Весь настрой убьешь.

Военачальник смерил подругу косым, недовольным взглядом и, не став ей отвечать, продолжил:

— Отныне мы можем использовать варфреймов, а значит можем сражаться с Нармером на равных! С этого момента Балласу придется напрячься, чтобы сдержать нас, потому что ни один дрон Владеющих разумом не сравнится с силой разъяренных Тэнно!

Тэнно одобрительно взревели, подняв в воздух сжатые кулаки, кто-то даже подкинул какие-то элементы одежды, вроде шарфа или головных уборов. Дух в клане на той высоте, коей даже наполовину не достигал с самого начала Новой войны, кажется, ребята прямо сейчас готовы броситься в бой, что, вероятно, так и есть. Скорее всего, в ближайшие дни все тренировочные залы будут забиты группами Тэнно, оттачивающих свои навыки перед сражениями.

— Наконец, вы можете взять варфреймов и, не боясь, вступать в бой! Завтра же будет проведен пересмотр вооружения, те, кто потерял фреймов в ходе войны получат других, а те, кто сохранил свой арсенал, немедленно ступят в бой. Настало время настоящей войны, в которой Нармеру придется считаться с нами, а потому сосредоточьтесь, соберите все силы, которые у вас ещё остались и будьте наготове, ибо с этого момента мы начинаем наступление! ПОРА НАМ ПЕРЕСТАТЬ БОЯТЬСЯ ОКА!!

«Пора!» — отозвались дружным хором Тэнно, от чего стены отсека, кажется, задрожали, не выдерживая силы их голосов, полных ярости и воодушевления. Ивальд вскинул руки вверх и закричал, поддерживая настрой, бойцы клана откликнулись такими же криками, от которых в ушах зазвенело, но военачальник даже не подумал сморщиться, или отступить — он почувствовал, как собственное сердце стучит быстрее в ответ на всеобщее ликование, как в руках появилась легкая дрожь от простого осознания: он стоит на сцене, возвышаясь над толпой, а толпа смотрит на него и видит в нем того, кто поведет их в бой. Лидера.

Вместе с тяжестью на плечах, вес которой с каждым днем становится неумолимо больше, Ивальд почувствовал и гордость от того, к чему они все — «Посмертие» — пришли. От пряток на Земле в разрушенном, некогда величественном додзё, от жалких попыток сделать хоть что-то, чтобы помешать Нармеру, от опустошения и отчаяния к торжеству. К победе, к возвращению своих сил и возможностей, к надежде.

Даже победа в Старой войне не отдавалась в теле таким благоговейным мандражем. Та победа была словно неизбежный исход, решеный задолго до Тэнно, как подарок, который они собственными руками преподнесли своим золотым повелителям, прежде чем вскрыть им глотки. Эта победа — преодоление. Объединение против общего врага, борьба на грани забвения, преодоленные риски и немногие утерянные жизни — всё это было заложено в основание, на котором Тэнно смогут стоять и продолжать сражаться несмотря ни на что.

Ивальд выдохнул, стремясь вернуть самообладание. Он не может сейчас размякать. Дождавшись, когда хор ликующих голос поутихнет, он набрал в легкие побольше воздуха и произнес:

— Но даже несмотря на торжество, мы не можем забыть о потерях, которые нам пришлось пережить, чтобы добраться до этого момента. Не можем не упомянуть тех Тэнно, что пали в борьбе за слом Нармерского строя.

Очень быстро гул стих, и присутствующие скорбно склонили головы. Смерти среди Тэнно — редкость. Они всегда в безопасности, всегда могут оборвать Перенос, когда почувствуют настоящую угрозу жизни, всегда имеют путь отступления, а потому каждый потерянный товарищ — настоящая редкость и трагедия, которую порой сложно осознать. Сложно осознать то, что они все могут умереть и варфрейм с Переносом — не гарантия выживания.

— Самая большая и тяжелая для нас потеря, — склонив голову вместе с Тэнно, сказал Ивлаьд, — Пол, основатель клана. Тот, кто вел нас в течении всего времени после пробуждения, тот, благодаря кому «Посмертие» приобрело силу и смогло возвыситься среди большинства других кланов, тот, кто был нашим лидером в течении долгих лет и тот, кто отдал свою жизнь, чтобы мы могли жить дальше и бороться. Несмотря на все тяготы жизни, несмотря на слабость собственного тела, он продолжал неустанно работать на благо клана, а когда настал критический момент — не раздумывая пожертвовал всем, что у него есть. Отныне и навсегда он останется в нашей памяти как основатель «Посмертия» и тот, благодаря которому мы можем продолжать борьбу.

Присутствующие прикрыли глаза, выражая почтение к погибшему.

— Борьба с Нармером также принесла нам не мало горечи, не мало было потеряно, ведя неравную борьбу против превосходящих их сил Владеющих разумом. Наала — погибла, держа оборону, пока её союзники эвакуировались с вражеского форпоста, Морин — до последнего защищал раненых во время вторжения врага на территорию додзё, Исмо…

Имя за именем, потеря за потерей, Ивальд медленно, размеренно напоминал, кто пал в неравном бою, потому что забывать о принесенных жертвах — верный путь к поражению из-за собственной гордыни. Их немного, гораздо меньше, чем могло бы быть, но и этого хватит, чтобы понять — Тэнно не бессмертны.

— Вадна — погибла в стане врага, в последние мгновения своей жизни переслав нам украденные данные, Инэ…

Ивальд замолк, почувствовав знакомые острые коготки, вцепившиеся в желудок. Он исподлобья взглянул на Атлая и Кодза, закрывших глаза в почтении памяти погибших. На мгновение военачальнику показалось, что его язык онемел и не сможет проговорить следующие слова. На мгновение. Затем он заставил себя собраться и, не обращая внимания на отвращение к самому себе, закончил:

— …погиб в неравной схватке, не успев покинуть опасную зону до того, как туда прибудут вражеские войска. Благодаря его жертве мы смогли получить доступ к «Параличу» и навсегда уничтожить систему.

Технически, он не сорвал. Жаль, правда, от этого отвращения меньше не стало.

— Запомните их имена, — сглотнув, продолжил говорить Ивальд. — Запомните ту горечь и грусть, которую испытываете при воспоминании об утрате и обратите их в ярость, с которой вы броситесь в бой! Заставьте Нармер пожалеть о том, что они осмелились забрать кого-то из наших, покажите, на какую месть способны Тэнно, сделайте так, чтобы жертва погибших была не напрасна! Соберите всю боль, которая в вас есть и направьте её в силу, которая сломит Балласа!

Зал вновь наполнился воинственным ревом десятков Тэнно, преисполненных решимости сражаться и Фесфа, тихо хмыкнув, сказала: «хорошая работа», после чего незаметно для всех сошла со сцены, видимо решив, что на этом моменте может возвращаться к своим делам. Ивальд останавливать её не стал, потому что его задача, фактически, тоже выполнена.

Боевой дух на высоте. Тэнно готовы броситься в бой и разорвать противников на куски. Хорошая работа.

Собрание закончилось всеобщим взбудораженным ропотом, с которым члены клана расходились, при этом большая группа направилась прямиком в тренировочные залы и, вероятно, после недолгого перерыва остальные последуют за ними. Как только пристальное, тяжелое внимания толпы покинуло Ивальда, тот наконец позволили себе выдохнуть, ощущая, как голова и плечи болят от напряжения, о котором он ранее даже не подозревал.

Уже скоро после того, как зал погрузился в звенящую тишину, к нему подошла Аврис и на её лице было настолько много противоречивых эмоций, которые у неё плохо получалось скрывать, что Ивальд понял: случилось.

— Она проснулась, — с явной осторожностью, словно идя по минному полю, сказала девушка. — Сейчас находится в стабильном состоянии, но… ожоги по всему телу это не лучшее чувство, поэтому пришлось ввести ей сильное обезболивающее.

Ивальд невольно вздрогнул, вспомнив, как сам долго реабилитировался после полученного от повреждения Переноса ожога. Если даже тогда, с технологиями Орокин и с относительно малой пораженной областью он долгое время мучался от ни на мгновение не прекращающихся болей, то сейчас, с теми ранениями, которые получила сестра…

Ей должны были дать действительно сильное обезболивающее.

— Может говорить? — спросил Ивальд.

Аврис лишь шумно выдохнула, как всегда прекрасно понимая, куда идет ход мыслей Тэнно.

— Слушай, — начала девушка, — буквально час назад у неё был срыв…

Ивальд нахмурился, крепко сжав кулаки до скрипа комбинезна.

— …она пережила сильнейший стресс, сильнейшую боль, накачана обезболом и совершенно не контролирует свою реакцию или слова. Ты уверен, что хочешь с ней поговорить? Может… лучше оставить это, пока всё не придет в норму?

Бездна, нет того, чего он бы хотел больше, чем отложить этот разговор. Положиться на обстоятельства и очевидные причины, по которым не стоит начинать разбирать это дерьмо, спрятаться за делами главы Альянса, не приближаться к медотсеку даже на несколько метров, позволить себе поддаться низкому, отвратительному страху, сжимающему его внутренности каждый раз, когда возникает мысль о сестре. Ивальд хочет повести себя как последний трус, коим он всегда был, сколько себя помнит.

Отказаться встречаться лицом к лицу с простой истиной. Избегать простого взгляда на правду. Отчаянно убеждать себя в том, чего на самом деле нет. Заниматься всем тем, чем он занимался с момента окончания Старой войны, старательно оправдываясь перед самим собой тем, что «всегда есть шанс на исправление».

Очевидно, такая практика не принесла никаких результатов.

— Я должен ответить за свои действия, — покачал головой Ивальд. — Знаю, что меня ждет. Я это заслужил.

Аврис нахмурилась, смерив Тэнно тем взглядом, который означает, что позже определенно будет проведена долгая беседа на данную тему, но сейчас она может лишь подчиниться обстоятельствам и медленно кивнуть, принимая ответ. После этого она взяла его за руку, ободряюще сжала и повела прямиком в медотсек.

Знакомый путь через флагман ощущался как последняя прогулка перед казнью. Каждый шаг давался всё труднее и труднее, а грудь всё больше и больше сдавливало безжалостной хваткой беспокойного ожидания, но, не обращая на это внимания, Ивальд заставил себя идти, не замедляя шаг. Голова, как на зло, опустела, и военачальник обреченно понял — он понятия не имеет, что будет говорить. Только недавно зачитав пылкую, ободряющую речь, что сподвигла всех Тэнно готовиться к бою, он сейчас не может найти ни единого подходящего слова для того, чтобы начать диалог, или хотя бы извиниться. Словно провинившийся ребенок, не знающий, что сказать в своё оправдание, потому что ни одно слово не будет иметь никакого сраного смысла с учетом сложившейся ситуации.

У неё был срыв. Значит, понимает. Значит, помнит.

Что, блять, он должен говорить? Прости? О, тогда она точно завершит начатое и убьет его быстрее, чем Ивальд вообще успеет хоть что-то понять и, наверное, в чем-то будет права.

К ужасу Тэнно, двери палаты сестры предстали перед глазами гораздо раньше, чем он успел хоть что-то обдумать. Аврис предусмотрительно не стала заходить сразу, терпеливо ожидая, когда Ивальд соберется с духом и Бездна, он обожает свою девушку.

— Мы понизили яркость света, из-за лекарств она очень легко подвергается сенсорной перегрузке, — предупредила Аврис. — Я выведу тебя сразу же, как пойму, что она начинает нервничать слишком сильно. Твоё желание поговорить понятно, но оно не может мешать выздоровлению пациентки.

Сделав глубокий вдох и, всеми силами давя дрожь, Тэнно кивнул, не желая давать себе шанса передумать и всё-таки спрятаться под ближайшим столом. Аврис покорно открыла двери отсека, пропуская военачальника внутрь палаты.

Медицинские отсеки Корпуса — жалкое зрелище, не идущее ни в какое сравнение целым комплексом помещений для лечения, которые были в додзё Посмертия. Здесь они малы, тесны, едва ли вмещают в себя одноместную койку и приборы для поддержания жизнедеятельности, расположенные вплотную к этой койке. Заходить внутрь приходится по очереди, чтобы не сталкиваться друг с другом и это определенно не помогло Ивальду, обреченно вошедшему как смертник на платформу Нефритового света. Как и говорила Аврис — свет в отсеке снизили до доступного минимума, из-за чего помещение погружено в гнетущую полутьму и в этой полутьме сестра выглядит словно призрак, измученный собственной жизнью.

Она сидит на койке. Ноги накрыты тонким одеялом, на теле — грубый халат пациента и бесчисленное количество бинтов, покрывающих каждый открытый участок кожи. Голова практически полностью замотана, только правая часть лица открыта, как единственный не пострадавший участок тела. Она сгорбилась, безвольно уронила руки на колени, лицо лишено каких-либо эмоций, взгляд уставлен в пустоту, немигающий и невидящий. Она не проявила никакой реакции на открывшиеся двери и вошедших в отсек людей. Кажется, что это просто статуя, которую зачем-то усадили на кровать. Безжизненная. Блеклая. Мертвая.

Ивальд невольно сглотнул, почувствовав ком, вставший поперек горла. Он открыл рот, пытаясь сказать то немногое, что успел обдумать, объясниться, поговорить, произнести хоть что-то, но в итоге смог выдавить из себя лишь жалкое:

— Эй.

Сестра даже взгляда косого на него не кинула. Продолжила смотреть в пустоту, словно рядом никого и нет. Ивальд на мгновение замолк, спешно подбирая в голове слова, но его измученный паникой и беспокойством мозг не смог составить ничего вразумительного, как всегда бесполезный тогда, когда нужен больше всего.

— Я… хотел проведать тебя, — спустя несколько долгих секунд молчания, произнес Тэнно. — Узнать, как ты. Понимаю, что не хорошо, но…

— Я говорила тебе, — глухой, сиплый, лишенный какой-либо силы голос сестры мгновенно заставил его замолчать.

Ивальд напрягся, пристально наблюдая за ней. Сестра всё ещё не шевелится и, смотря на её широко раскрытые, пустые глаза, даже не верится, что она смогла хоть что-то сказать. Но следом её бледные, сухие губы зашевелились:

— Я. Говорила. Тебе, — дыхание Тэнно задрожало, и она наконец двинулась, медленно повернув голову.

Ивальд почувствовал, как по коже пробежались болезненные мурашки, когда взгляд алых глаз — глаза — вцепился в него, словно золотые когти, готовые разорвать в любой момент. Он не нашел в себе сил что-то сказать. Да и не знал, что. Язык будто онемел, отказываясь подчиняться, а голосовые связки отмерли прямо в горле, лишая возможности издать хотя бы звук. Но сестра, кажется, и не ждет от него ответа. В её глазах — настоящая агония, перемешанная с яростью.

— С самого начала, — крепко сжав зубы, процедила она, — я говорила тебе. Ты знал, чем всё закончится. Ты. Знал.

Обвинение, полное злобы и обиды, ударило словно кулак Рино, с размаху врезавший в живот. Ивальд нахмурился и, стараясь не выдавать собственной слабости, медленно, тихо произнес:

— Я не… рассчитывал, что миссия кончится таким образом. Вы хорошо сработались и ничего не должно было…

— Ты не рассчитывал? — переспросила сестра задрожавшим голосом. — А что ты рассчитывал? ЧТО?!

Внезапно она закричала, ударив замотанными в бинты кулаками по металлической раме собственной койки так сильно, что та затряслась, издав настораживающий скрипящий звук.

— Что ты рассчитывал?! — повторила она. — Что всё будет хорошо?! Что твой гениальный план сработает?! Гребаный лицемерный ИДИОТ!! Я говорила тебе! Я говорила, а что решил ты?! Ты решил, что умнее, что блядскому главе Альянса виднее и посмотри куда это привело!! КАК ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕПЕРЬ ЖИЛА С ЭТИМ?! КАК?!

Сестра схватила подушку и с болезненным, срывающимся криком кинула её в Ивальда — тот даже не попытался увернуться, лишь молча принял на себя не самый тяжелый удар — после чего потянулась к ближайшему мелкому предмету, коим оказался металлический стакан с искусственным растением, стоявший на ящике у кровати, но, прежде чем она успела кинуть и его, вмешалась Аврис, одним резким движением вытащившая военачальника из отсека. Следом, строгим взглядом приказав оставаться снаружи, девушка скрылась в палате, откуда до сих пор доносятся крики сестры, полные ядовитой смеси из боли, обиды и слез.

Ивальд так и не смог сдвинуться, продолжив не моргая смотреть на закрывшиеся двери отсека. Лишь когда один из медиков осторожно постучал по его плечу, военачальник пришел в себя, ощущая, как гудят ноги и противно болит голова, в которой эхом отдаются обвинения сестры, сказанные с искренней, неподдельной злобой, что не звучала в её голосе даже тогда, когда они, будучи детьми, делали всё возможное, чтобы испортить друг другу настроение.

Не дожидаясь, когда Аврис вернется, Тэнно развернулся на пятках и широким шагом пошел прочь из медотсека, наконец позволив себе трусливо бежать, как и хотел.

После этого он так и осмелился заглядывать в медотсек.

Следующие несколько дней были проведены в суматохе. Совещания, собрания, обсуждения стратегий и тактик… у Ивальда было, чем заняться, и он воспользовался всеми возникшими поводами по полной, загрузив себя настолько, насколько мог, пока Аврис не начинала угрожающе дышать в спину с инъектором снотворного в руках. Лайо с его идеей возвращения собственного флота, пришелся как нельзя кстати и довольно быстро «Посмертие» полностью занялось установлением контакта с Корпусом, точнее с его остатками, которых не так уж и много. На плечи военачальников легла непростая задача вытащить директоров организации из своих убежищ и заставить их пойти на мир, и определение «непростая» это, на самом деле, преуменьшение, потому что более пугливых и противных людей, кажется, нет во всей Изначальной системе, если не считать Балласа.

Полностью погрузившись в работу, Ивальд напрочь забыл о медотсеке флагмана, ну или старательно пытался себя в этом убедить, не отрывая взгляда от бесконечных отчетов и писем, вызывающих такую же бесконечную головную боль.

В конце концов, всё это привело «Посмертие» в ледники Европы, где нашла себе убежище Аглари — одна из руководительниц Корпуса, по отношению к которой Лайо проявил больше всего оптимизма, потому что, в отличие от остальных, «в её мозгах ещё осталось хоть что-то кроме калькулятора кредитов». По предварительным данным, нарытым Фесфой, Аглари не лучший кандидат в союзники, до войны она не стеснялась выступать против Тэнно, считая их «пустышками, пользующимися дарами Империи», но и лишний раз конфликтов не провоцировала, предпочитая не вступать в прямую конфронтацию, пока есть такой выбор. В основном вела раскопки на Европе, умело продавала рекливии, ну и оружие в придачу, потому что директора Корпуса личности разносторонние: вместе со статуей Аятан любезно предоставят пистолет крупного калибра, ну и гранатомет по акции «1+1».

В остальном, опираясь на рассказы Лайо, можно сделать вывод, что Аглари — прагматичный, расчетливый человек, правильно оценивающий риски и реальное положение дел, а значит она должна понимать, что происходит в Изначальной системе. Итак, вычислив местоположение её убежища путем не особо хитрых манипуляций и ограблений пары баз Корпуса, захваченных Нармером, Тэнно отправились на разговор с директрисе в надежде на то, что Лайо не соврал.

— Ну надо же, — Йон присвистнул, окидывая взглядом настоящий замок, который Аглари успела себе отстроить в горах планеты. — И её до сих пор не схватил Нармер?

— Нармеру она даром не сдалась без флота и кораблей, — ответил Лайо, явно бывавший здесь ранее, а потому не особо впечатленный.

Ивальд решил, что правда в словах мужчины есть, иначе непонятно, каким образом Владеющие разумом смогли пропустить буквально огромную, оборудованную базу, расположенную у самой вершины горы, являясь отличной целью для орбитального удара, или обстрела с воздуха. Очевидно, Аглари не испытывает особых проблем с пропитанием и жизнью в целом, как, впрочем, и все остальные директора Корпуса, заранее обустроившие себе теплые места на краю Изначальной системы. Ну, хотя бы роботы у неё остались — это Ивальд понял уже на подлете к базе, увидев рои дронов, патрулирующих местность и мгновенно издавших тревожный сигнал, стоило им засечь незнакомое летательное средство в воздушном пространстве базы. Тэнно, впрочем, это не остановило, и они без особых проблем приземлились на площадке базы, где их уже ожидала директриса.

Первым на площадку вышел Лайо, как, очевидно, наиболее знакомый с обстановкой, а следом за ним уже Ивальд с Йоном. Аглари оказалась женщиной преклонного возраста, которая, судя по её стервозному взгляду, явно не собирается умирать ближайшие лет сто просто из-за того, что не захочет. Худая, достаточно высокая, бледная, покрытая морщинами и в то же время каким-то образом сумевшая сохранить внутреннюю силу, так и сквозящую в её строгой позе, высоко вскинутом остром подбородке и сияющих надменностью голубых глазах, внимательно рассматривающих посетителей. Для руководительницы Корпуса она одета достаточно скромно: ни золотых украшений, ни лишних аксессуаров, ни дорогого оборудования, лишь темно-синий меховой плащ, надетый скорее для виду, чем для практики, потому что от холодов планеты её защищает плотный термо-костюм, видный под плащом. Седые волосы убраны под капюшон, лишь несколько прядей спадают на лицо Аглари, заставляя её раздраженно хмурить тонкие брови, что не идет на пользу её итак недовольному виду.

Судя по виду — обыкновенная раздражающая старуха, которая будет на основе своего пережитого опыта ставить условия и требовать особого отношения к себе. Что будет на самом деле — сложно сказать, учитывая то, что за те несколько минут, что Тэнно провели на земле, она так и не произнесла ни слова.

Какое-то время Аглари и Лайо просто пялились друг на друга с непонятной целью, вероятно ведя какую-то игру, в которую Ивальд и Йон благоразумно решили не вмешиваться. Затем, когда молчание начало слишком сильно затягиваться и вызывать подозрения у Тэнно, директриса наконец испустила долгий, шумный вздох и, не сводя пристального взгляда прищуренных глаз с Лайо, произнесла:

— Фрауд, сукин ты сын. Каким образом тебе удалось пережить это дерьмо?

Лайо громко хмыкнул, нисколько не задетый вопросом и, кажется, скорее позабавленный выбором слов Аглари.

— Ты же знаешь, как оно бывает, — беспечно ответил директор, — убедил тут, рассказал пару историй там. Пришлось немного повертеться, чтобы выбраться из-под купола Нармера.

Аглари выразительно выгнула бровь, после чего перевела взгляд на Ивальда с Йоном, явно таким образом намекая на то, что она не особо верит в расплывчатое объяснение коллеги.

— А они, я так понимаю, помогали тебе «вертеться», да? — с явным скептицизмом уточнила женщина, сложив руки на груди.

Её мнение о том, что Тэнно помогли Лайо, довольно хорошо отразилось на скривившемся в неприязни лице, как будто директрисе приходится иметь дело с теми, кого она бы в жизни не хотела даже видеть. Похоже, разговор будет не из легких.

— Остроумна, как и всегда, — улыбнулся, тем временем, Лайо. — Впрочем, мы здесь не для обмена любезностями. Не пригласишь внутрь?

Рядом с Аглари издал механическую трель МОА, видимо выступающий в качестве секретаря, или что-то в этом роде, но та, вместо того чтобы обратить на робота внимание, лишь раздраженно отпихнула его и дала команду держаться в стороне. После этого, не особо долго думая, женщина направилась ко входу в базу и махнула рукой, давая знак, чтобы гости следовали за ней.

Оказавшись внутри герметичных отсеков с регулируемой температурой, Аглари тут же сняла капюшон и, покачав головой, прямо сказала:

— Не знаю, чего конкретно вы от меня хотите, но я не смогу предоставить какую-то существенную помощь. Весь мой флот захвачен, не осталось ни кораблей, ни оружия, ни людей, всё перешло к Нармеру.

— Флот мы вернем, — с готовностью отозвался Ивальд. — Нам нужно ваше содействие в войне.

Аглари смерила его равнодушным взглядом, ни капли не настороженная огромной фигурой Рино Прайм, которого Ивальд без промедлений начал брать на все миссии, стоило только уничтожить «Паралич».

— Значит, Тэнно снова решили организовывать альянс против врага? — склонила голову на бок она. — Решили опять попробовать себя в роли главных? В прошлый раз у вас не особо хорошо получилось.

— В прошлый раз никто из нас не был готов к удару Нармера, — невозмутимо ответил Ивальд, — и Корпус в том числе.

Он замолчал, давая женщине понять, что речь идет об Аладе V, который без особых сомнений собрал вещи и перешел на сторону врага, предоставив тому всю внутреннюю информацию организации. Аглари намек поняла и нарочито громко цокнула, не скрывая своего недовольства, вызванного, видимо, одним только существованием Тэнно на её базе.

— Вы пытаетесь вести заведомо проигранную битву, — небрежно махнула рукой женщина. — Нармер контролирует всю систему, у них есть огромная армия дронов и целая куча мяса с промытыми мозгами, которым они могут закидывать нас, пока Солнце не взорвется. Что есть у вас? Дайте угадаю… решительность и мастерство воинов Орокин, да?

— Решительности и мастерства нам вполне хватило, чтобы привлечь к альянсу Гринир и уничтожить пару важных систем Нармера, — заметил Ивальд.

— Гринир? — Аглари насмешливо улыбнулась. — Если от них ещё что-то и осталось, то это куча мусора, не способного оказать помощь в войне. На что вы надеетесь?

— Мы не надеемся, мы ведем борьбу, даже если расклад не в нашу пользу. Это единственный оставшийся выбор и единственный способ, которым мы можем сохранить Изначальную систему от полного уничтожения.

Аглари нарочито медленно кивнула, выражая очень сильное и очень саркастичное уважение словам военачальника.

— Эти сказки будешь своим бравым воинам рассказывать, а мне нужны факты, — отрезала она. — Каким конкретно образом вы собираетесь противостоять Нармеру не имея ни флота, ни вооружения? Победите их силой решимости?

Лайо покосился на Ивальда, приподняв уголки губ в раздражающей ухмылке, которую военачальник решительно проигнорировал, благо, в разговор быстро вмешался Йон, не позволивший тишине затянуться.

— У нас есть и вооружение и флот, в меньшем количестве, но есть, — холодно и уверенно сказал он. — Гринир вытащили не мало своих из захвата Нармера, их сил вполне достаточно для хорошо спланированного удара, а освободить корабли Корпуса не составит труда с наличием варфреймов. Нам не потребуется много времени, чтобы вернуть вам часть флота, оружия и людей, после чего вы сможете принять командование на себя.

Аглари вскинула брови, всем своим видом так и говоря: «да правда, что ли?».

— И вы, конечно, знаете, где находятся мои корабли, знаете, где находятся захваченное оружие и знаете, как это всё достать, да? — уточнила она.

— Вы не в том положении, чтобы перебирать войска и оружие, — ни на мгновение не смутившись, ответил Йон. — Мы знаем, где находятся корабли Корпуса, кому они принадлежат нам уже не интересно. Освободим их — часть отойдет к вам, а часть к остальным директорам, которых сумеем вытащить из убежищ, и если вы не сможете справиться с предоставленной вам частью войск, то это уже будет означать, что союзник вроде вас нам не сильно-то и нужен.

Ивальд с опаской покосился на Хрому Йона, неуверенный в данном способе вести переговоры. Он либо открыто провоцирует директрису и надеется взять её на принципы, либо просто говорит, что думает, не заботясь о последствиях и, честно говоря, сложно сказать, какой из этих двух вариантов верный. Йон умеет придать своему голосу достаточно равнодушия, чтобы было невозможно различить ни единой его эмоции, или намерения.

Аглари, тем временем, угрожающе прищурилась, судя по всему не оценив навыков убеждения Тэнно. Тем не менее, сразу кричать о неуважении и неподобающих манерах общения она не стала, вместо этого молча уставилась на Хрому, всем своим видом показывая, что хочет одними только глазами прожечь в нем дыру. Йон, впрочем, пристальным вниманием не смутился и продолжил невозмутимо стоять, не намеренный отступать от своих слов.

Ивальд уже было устало закатил глаза, предчувствуя, что эта битва характерами продлится ещё слишком большое количество времени, чтобы они могли себе её позволить, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Аглари наконец произнесла:

— Он мне нравится. Хоть у кого-то среди Тэнно мозги для прямого разговора.

Не обращая никакого внимания на удивленное молчание со стороны Ивальда, а также вскинутые брови со стороны Лайо, женщина издала долгий, усталый вздох и, размяв шею, продолжила:

— Никаких обещаний. Я могу помочь вам, но только после того, как увижу флот, которым буду управлять. Ваша очередная попытка восстать против Намера — не самое многообещающее решение, но, если вы сможете доказать, что у системы ещё есть шансы на спасение… тогда, полагаю, у меня не останется другого выбора, кроме как вступить в эту войну.

У Ивальда осталось достаточно много возражений, но, учитывая то, что он ведет переговоры с директрисой Корпуса, такой ответ — лучшее, чего они могут добиться, по крайней мере пока. Тем более, что освободить несколько десятков кораблей Корпуса для них не самая сложная задача, вероятно, она будет выполнена в течении недели, или около того.

— В таком случае, вам следует полететь с нами, — сложил руки на груди Йон.

Аглари, конечно же, сразу насторожилась и устремила на Тэнно подозрительный взгляд, явно не горя желанием покидать свою удобную, теплую базу посреди гор.

— С чего бы мне это делать? — надменно вздернув подбородок, спросила она.

— Две причины, — Йон пожал плечами. — Первая — вы получите свой флот быстрее, чем у нас появится новая возможность прилететь сюда. Вторая — ваша база будет уничтожена примерно в течении нескольких часов, после того как наблюдательные дроны Нармера сообщать центру о том, что мы здесь были. Можете остаться тут и обороняться против в разы превосходящих вас сил, а можете отправиться с нами в безопасное место, где вас точно не достанут.

Губы сами собой растянулись в улыбке при виде вытянувшегося лица Аглари, уставившейся на них с такой шокированной гримасой, что, кажется, бедолагу скоро приступ хватит от только что прозвучавших новостей.

— Что.., — пораженно выдохнула женщина, — сучьи Тэнно, это было специально, да?

— В одном вы правы, директор, — не скрывая нотки веселья в голосе, сказал Ивальд, — у вас нет другого выбора, кроме как вступить в войну.

* * *

— Ивальд, ты должен понимать, — строгие слова отца прозвучали эхом в пустом Дормизоне, его темно-русые волосы растрепаны после короткого дневного сна, — мы с мамой не можем быть вечно рядом с вами. Тебе необходимо позаботиться о своей сестре.

— Почему я должен это делать? — нахмурился упомянутый, сложив руки на груди, его губа разбита после очередной драки, в которую они с сестрой постоянно вступали до десяти лет Ивальда. — Просто потому, что родился раньше? Её жизнь — не моя обязанность!

— Потому что ей больше не на кого положиться, — покачал головой отец. — Разве ты не видишь? Твоя сестра — невероятно чувствительная девочка, у неё больше нет никого, кто мог бы оказать поддержку. Быть может, в будущем ты это поймешь.

В будущем они все оказались проклятыми дьяволами, коим вручили оружие и отправили воевать за тех, кто стал причиной их страданий. В будущем не осталось никого, на кого они могли бы оглядываться и находить поддержку, ведь последние часы родителей были проведены в безумной агонии, пожравшей их разум и заставившей напасть на собственных детей. В будущем они дрейфовали в Бездне, забытые собственными создателями, выживали в искаженных, пустых коридорах проклятого корабля, питались всем мусором, который находили, изо всех сил цепляясь за свою разрушенную жизнь. В будущем у них не осталось ни одной причины цепляться за прошлое.

Ивальд оказался не готов к тому, во что превратится их будущее. Он оказался совершенно беспомощен перед кошмарами, в которых раз за разом берет трость отца и бьет по голове матери, слушая тошнотворный треск её черепа. Сначала было страшно и Маргулис будила его, говоря о криках, которые издавал Тэнно. Потом он стал молча открывать глаза и смотреть в потолок, слушая остаточные крики в своей голове. Если в этот момент сестре и нужна была поддержка — она молчала и просто позволяла лежать рядом, пока страх перед образами, созданными собственным мозгом, не уйдет.

Воспоминания о Заримане смешались в неразборчивый поток эмоций, звуков и ощущений: ледяной ужас, сковавший внутренности при взгляде на металлические руки, цепляющиеся за двери и бьющие окна; паника при мысли о семье, оставшейся где-то далеко в самых холодных частях корабля; жжение в легких от недостатка воздуха после бесконечного бега по коридорам, охваченным безумием; неконтролируемая дрожь при взгляде на то, во что превратился Дормизон и родители; ощущение тонкого, невероятно хрупкого запястья сестры, сжатого в его ладони, когда они что есть силы бежали в класс, где спрятались остальные. Он не может сказать, в какой момент всё закончилось и когда Орокин соизволили вытащить их с колонизатора. Не может сказать, когда всё началось и когда закончилось. Не может сказать ни единой детали о произошедшем, потому что в течении всего времени, проведенного на Заримане, Тэнно не мог отпустить руку сестры, цепляясь за нее как за своё последнее спасение, потому что таковым она и была. Последним, что осталось от семьи. Стоило им хоть на мгновение разойтись, потерять друг друга из виду, и они точно погибли бы на том проклятом корабле.

А оказавшись в изоляторе, заклейменные дьяволами и вызывающие ужас у собственных создателей, они, Тэнно, остались предоставлены сами себе. Маргулис старалась, улыбалась, прилежно играла роль любящей матери, изо всех сил пыталась создать то ощущение безопасности, что было им всем необходимо, но и она в конце концов оправдала своё звание Орокин, вылепив из детей оружие, которое сразу же отправили на войну, стоило только им овладеть базовыми боевыми навыками. В конечном итоге, у них не было никого, кроме друг друга, и на поле боя, в окружении врага, им оставалось цепляться за руки, чтобы не упасть.

Ивальд это хорошо прочувствовал. Прочувствовал так, что понял: если раздражающая малявка умрет, ему придется сложно просто из-за осознания того, что в этом мире он остался совершенно один, а на месте родных — равнодушные надписи, выбитые на золотых стелах памяти. За очень небольшие сроки Зариман и война смогли донести до него ту мысль, которую в течении долгих лет пытался донести отец, раз за разом повторяя надоедающее: «позаботься о своей сестре». Не зря говорят, что жизнь — лучший учитель.

— Ты опять ослушалась приказа, — пустые тренировочные залы Луа, выделенные специально под «великих воинов Орокин», пара Тэнно, что практикуются в стойках, Ивальд, уже получивший в распоряжение Рино Прайм и сестра, которой только недавно предоставили своего варфрейма.

Зефир Прайм довольно странно смотрится, если вспомнить, кто ею управляет. Столь изящный варфрейм для столь нерасторопной и агрессивной девчонки, какая ирония, золотые могут похлопать себя по плечу за такое решение.

— Да, — не стала скрывать сестра, — и что дальше?

— Что дальше? — переспросил Ивальд. — Это уже не Зариман, это война, а на войне солдаты должны починяться приказам. Если они не подчиняются — их устраняют. Ты не можешь просто делать что хочешь и не ожидать за это последствий.

— Они убили наших родителей! — воскликнула девчонка. — Они заперли нас, собирались казнить, а теперь хотят, чтобы мы за них воевали!

Ивальд вздохнул, не зная, как объяснить сестре, что, по сути, она совершенно права, но Империя Орокин не ориентируется на моральные ценности, когда отдает приказы. Очевидно, никто из Тэнно не хотел защищать тех, из-за кого их родители погибли, а они сами обратились в презираемых дьяволов. Очевидно, никто из Тэнно не хотел воевать. Очевидно, никто из Тэнно не хотел проходить курсы, на которых учили убивать. Но у них нет выбора, потому что Империя Орокин — равнодушная машина, перемалывающая всех несогласных.

— Всё именно так, — произнес Ивальд. — Но у нас нет выбора. Мы должны починиться, или нас убьют.

— Но это несправедливо! — возмутилась сестра.

— Жизнь несправедлива, — пожал плечами Тэнно. — Мне казалось, ты уже это поняла.

На это девчонка ответить не смогла.

Долгое время они провели в тяжелой, гнетущей тишине, полной воспоминаний об ужасе, что пришлось пережить. Затем Ивальд, стремясь отвлечься, сказал:

— Давай, сделаем спарринг. Научу тебя паре приемов.

— Я обучалась столько же, сколько и ты, — хмуро заметила сестра.

— И что? — развел руками Тэнно. — Тренировка лишней не будет. Или боишься, что проиграешь?

Конечно, этой небольшой подколки хватило, чтобы девчонка громко фыркнула и встала в боевую стойку, готовая к бою.

Странным образом они влились в эту рутину. Война стала частью их жизни также, как и отработка стоек в начале суток, также, как и часовой перерыв после половины суток, которым можно насладиться, если не отправили на поле боя, также, как и варфреймы, ярость и агония внутри которых вытеснил холод мертвого, подавленного разума, также, как и спарринги, которые проводят брат и сестра, если выдается свободное время между сражениями. Ивальда определили в отряд с Йоном и ещё парой Тэнно, где он быстро стал лидером благодаря тому, что научился быстро ориентироваться на поле боя. Малявка всё ещё работала одна, упорно отказываясь признавать победу Орокин и с каждым разом её нарушения становились всё сильнее, а выговоры — всё тяжелее. В конечном итоге это неизбежно должно было привести к катастрофе, но прежде, чем Ивальд успел об этом обеспокоиться, сестре выдали Гаруду Прайм.

Он так и не понял, в какой момент это произошло. Возможно, не особо стремился понять до определенного момента. Был слишком опьянен собственными успехами. Он быстро освоился с Рино, быстро понял то, как нужно драться и как выигрывать битвы, его отряд приобрел статус элитного и вызывался туда, где все остальные потерпели поражение. Ивальд был одним из лучших в своем деле, он знал, как работать поле боя, знал, как в кратчайшие сроки достигнуть победы, его мнение ценили и спрашивали, даже сами Орокин считались с ним! Ивальд был одним из лучших, купался в лучах славы и обожания, а потому не заметил, когда его сестра стала той, кем она есть.

Просто в один день они встретились для очередного спарринга. Просто Ивальд, расслабленный и веселый, решил хлопнуть малявку по спине, просто чтобы побесить её. Просто малявка ответила тем, что мгновенно обнажила когти и от удара в грудь Тэнно спасла только его реакция. Затем она выдавила слабые извинения — ещё раз, его сестра извинилась — и сказала что-то о том, что последние миссии были напряженные. После этого Ивальд так и не решился делать резких движений близко к сестре, а также стал внимательнее.

Одиночные миссии, отсутствие связи — хотя у всех Тэнно так или иначе есть связь друг с другом, если не напрямую, то через союзников Империи — обновление кресла Переноса, внезапное отсутствие нарушений приказов со стороны сестры, хотя буквально всё, что она делала раньше это нарушала приказы и всячески вставала наперекор планам Орокин. В какой-то момент до Ивальда наконец дошли первые слухи.

— Гаруда Прайм? Разве это не та, которая пыталась убить всех Тэнно, которых к ней приставляли? Не завидую я несчастному, кому придется с ней разбираться.

— Помните про восстание, которое колонисты на какой-то из лун подняли? Оно полностью уничтожено, при чем вместе с частью колонии. Тот, кому поручили эту задачу, явно выложился на все сто процентов.

— В шахтах на Марсе обнаружили техноцит, там все рудники были зараженными забиты. Слышали, что сделал Тэнно, которого туда отправил? Он не только шахты зачистил, но и всё поселение рядом вырезал, никого не оставил в живых и Орокин спустили ему это с рук! Это, вроде, тот же, который и на колонию на луне напасть пытался. Убивать мирных, которые на него рассчитывали, вот же ненормальный, да?

— Гаруда Прайм? Так вот, кому она отошла. Ну, даже не удивлен. Если кто и может управлять сумасшедшим варфреймом, так это сумасшедший Тэнно.

По началу Ивальд боролся с этими слухами. Говорил, что всё неправда, и что никто из сплетников, активно обсуждающих произошедшее, не был там и не знает, как всё на самом деле. Защищал сестру, отказывался верить в бредни, которые распространяют болтливые идиоты, коим нечем заняться между сражениями. Затем, видя, что ему никто не верит и, возможно, где-то на внутреннем уровне понимая, что у Тэнно есть основания для сплетен, Ивальд решил, что должен всё увидеть своими глазами.

Он понимал, что с сестрой что-то не так. Он понимал, что Орокин не стали бы так сильно заботиться о её варфрейме и кресле, если бы это не приносило им пользы. Он понимал, что, возможно, окажется в опасности, но он просто не мог оставить всё как есть. Ему нужно было увидеть, почему Тэнно начали распространять слухи. Возможно, где-то глубоко внутри он всё ещё надеялся, что слухи бесплодны, и что, проведя миссию с сестрой, он не увидит ничего необычного.

— Честно? Ещё одно собрание с золотыми и я просто взвою, — жалобы Каира, самоназванного «первого Тэнно», слышны во всем зале, где его внимательно слушает пара Тэнно, вероятно приближенных. — Эти идиоты, кажется, просто отказываются понимать, как идет война! Они хотят всё и сразу, им надо и чтобы враги все мертвы были, и территории захвачены, и чтобы жертвы минимальные, и чтобы варфреймы целые остались! Я что, по их мнению, сраный волшебник?

— Каир, — Ивальд остановился в нескольких шагах от Экскалибура Прайм. — Можем поговорить?

— Срочно? — уточнил тот, отвлекшись от своего, несомненно, увлекательного рассказа. — Мне ещё надо объяснить идиотам на генералах, что Тэнно, оказывается, нужны медикаменты для того, чтобы выживать.

Каир парень странный, ближе всех смог подобраться к Орокин, благодаря чему на советах военачальников и генералов появилось хоть одно здравое звено, не мыслящее эффективностью распределения ресурсов. Впрочем, кажется, с каждым днем, проведенным рядом с золотыми, Каир всё больше и больше теряет это здравое звено, перенимая все вредные привычки Орокин, включая высокомерие.

— Надолго не задержу, — заверил Ивальд.

Каир цокнул, но всё же встал и, махнув рукой своим приятелям, подошел к Ивальду.

— Ну? — спросил Тэнно. — Что-то надо?

— Мне нужно попасть на одну миссию, — сразу сказал парень, — с одним Тэнно.

— Каким? — склонил голову на бок Каир. — Давай быстрее, у меня нет настроения угадывать.

— Тэнно, который управляет Гарудой Прайм, — кое-как сдержавшись от раздраженного комментария, пояснил Ивальд. — Мне нужно попасть с не-… с ним на миссию.

Тут Каир подозрительно замолчал, что не вызывает положительных эмоций. Либо задумался, либо заметил, что в этой просьбе есть личная подоплека. Какое-то время он продолжал молчать, размеренно стуча носком по белоснежной плитке зала Орокин, после чего наконец произнес:

— Извиняй, это не ко мне. Я могу помочь с более… общими вопросами.

— А это не общий? — поинтересовался Ивальд.

— Тэнно, о котором ты говоришь, практически полностью отрезан от остального войска, так что да, он не общий, — пожал плечами Каир. — У него отдельное командование, отдающее отдельные приказы. Могу указать тебе на них, но помочь — вряд ли.

Отдельное командование, отдельные приказы… Ивальда определенно будет ждать большой сюрприз, когда он отправится на миссию вместе с сестрой. Тэнно, впрочем, даже не подумал останавливаться и твердо кивнул, соглашаясь на контакты тех, кто руководит задачами малявки.

Следующей остановкой стал один из множества командных центров, где обычно не появляется никого, кроме рядовых работников, бойцов и дакс, а потому на огромного варфрейма, едва помещающегося в проходы, там уставились с нескрываемым удивлением.

— Я хочу попасть на одну миссию с Тэнно, которому вы отдаете приказы, — прямо сказал Ивальд, добравшись до командира центра, коим оказался дакс.

— Отказано, — сразу же ответил тот, не отвлекаясь от данных на терминале.

Ивальд прищурился и сложил руки на груди, даже не подумав никуда уходить. Дакс, в свою очередь, решил его проигнорировать, как будто над ним не нависает огромная фигура Рино.

— Я. Хочу попасть. На миссию. С Гарудой Прайм, — медленно повторил Ивальл, когда со стороны командира так и не поступило хоть какой-то реакции.

Тот, наконец, издал долгий вздох, откинулся на спинку стула и повернул голову к Тэнно, его губы скривились в дуге, полной сомнения. Удивительным образом, даже с учетом того, что шлем закрывает половину лица мужчины, он сумел одним своим видом показать то, насколько не уважает Ивальда и считает его идиотом.

— Не ты отдаешь приказы, дьявол, — сказал дакс. — И, если уж на то пошло, тебе нечего там делать. Она сама со всем справится.

— Речь не о приказах, командир, — произнес Ивальд. — Я отправлюсь на эту миссию. Так или иначе.

На несколько секунд дакс замолк, видимо уловив угрозу в словах Тэнно. Затем, склонив голову на бок, он насмешливо улыбнулся.

— Не забывай своё место, дьявол, не ты будешь мне указывать, — посоветовал мужчина. — А продолжишь зарываться выше, чем можешь допрыгнуть — я доложу куда над…

Не дав ему договорить, Ивальд тихо цыкнул и, не церемонясь, схватил дакса за плечо, а следом ударил спиной в ближайшую стену, сразу же после этого прижав предплечье к бронированной шее командира. Тот мгновенно замолк, его рука замерла возле рукояти никаны, до которой он так и не успел дотронуться, прежде чем оказался зажат между Тэнно и стеной.

— Можете докладывать о том, что я стремлюсь выполнять своё предназначение и защищать Империю, командир, — прошипел Ивальд, игнорируя взгляды, направленные в спину. — Но на вашем месте я бы дважды подумал, прежде чем встать на пути у того, кто может в любой момент свернуть вам шею и не понести за это никакого наказания. В конце концов, дакс ещё можно создать, а вот Тэнно… таких уже нигде не найти.

И поэтому Орокин будут до самого конца закрывать глаза на их провалы и выходки, пока это не станет той проблемой, которую невозможно контролировать. В глазах золотых жизнь дакса или любого другого бойца армии по сравнению с жизнью Тэнно — пустой звук и это понимают все, включая самих дакс.

Командир поджал губы, явно сдерживая поток ругательств. В конечном итоге, ему не остается ничего, кроме как подчиниться.

* * *

— С кораблями быстро разберемся, понадобится неделя или около того, — заключил Йон, когда все самые нужные вещи Аглари были погружены на корабль и они покинули Европу, удачно избежав встречи с патрульными кораблями Нармера, за которыми наверняка отправится маленькая армия для уничтожения всех союзников Тэнно. — Сообщи другим кланам, с их помощью проблем точно не будет.

Ивальд издал согласное мычание и устало рухнул на кресло в отсеке транспортника, на котором они эвакуировали ресурсы Аглари вместе с их разъяренной владелицей, которая сразу же заперлась в отдельном отсеке, наотрез отказываясь разговаривать с кем-либо кроме Лайо. Честно говоря, он надеялся на что-то более… захватывающее. Что-то, на что можно было бы отвлечься и на время забыть о других делах, но Нармер оказался на редкость медлителен несмотря на то, что Тэнно, даже не скрываясь, сели посреди открытой базы сверкая только очищенными варфреймами. С одной стороны это, конечно, хорошо, но с другой… с другой голова всё продолжает болеть.

— Сколько ты спал за последние три дня? — внезапно спросил Йон.

Ивальд удивленно посмотрел на друга, потому что уж от кого, но от него беспокойства по поводу состояния военачальника точно ожидалось меньше всего.

— С чего вдруг ты этим заинтересовался? — смятенное спросил Тэнно.

— С того, что ты допустил более пяти критических ошибок при составлении последней стратегии, — ответил Йон. — Не считаешь, что пора задуматься?

О, Ивальд знает этот голос — не просто равнодушный, а по-настоящему мрачный, холодный, в котором так и слышится желание отчитать. Йон зол, ну или как минимум серьёзно раздражен, несмотря на то, что не показывает этого криками, или ругательствами.

— Слушай, — вздохнул военачальник, — со мной всё в порядке, ладно? Просто много работы, но по-другому и быть не может, я ведь…

— Ты глава «Посмертия», — резко прервал его Йон, — говорим мы об этом, или нет, но теперь ты управляешь кланом и более того — ты состоишь в числе главных Альянса, а это значит, что тебе нельзя просто извести себя до смерти от переутомления. Неужели ты настолько забылся, что мне приходится объяснять тебе элементарные вещи?

— От тебя лекции по поводу переутомления я точно слышать не хочу, — нахмурился Ивальд.

— Я работаю на износ, потому что я помешанный фанатик техники и всего, что с ней связано, — парировал Йон. — Ты работаешь на износ, потому что не можешь найти другого способа сбежать от своих проблем.

Ладно, разговор о проблемах — совершенно не то, чего ожидал Ивальд, когда просил Йона согласиться эту миссию. С каких пор тот стал настолько заинтересованным в чужом состоянии, чтобы говорить какие-либо нравоучения? Похоже, влияние Дейта на этого парня гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, и в любой другой момент Ивальд бы порадовался за то, что друг стал больше обращать внимания на окружающих, но сейчас последнее, что ему нужно — лить кислоту на итак больные раны.

— Ты не знаешь, что происходит, — хмуро сказал военачальник. — А если не знаешь — не лезь.

— Я был на связи во время миссии, очевидно я знаю, что происходит, — язвительно заметил Йон. — Бездна, да среди всего этого клана, помимо тебя, я единственный, кто понимает, что происходит. Забыл, что мы работали вместе во времена Старой войны? Забыл, что я тот, кто осматривал её кресло?

Ивальд не нашел, что ответить, в основном потому, что сказанное правда. Странным образом они с Йоном прошли вместе через всю Старую войну, познакомившись ещё на самом Заримане, а следом работая в одном отряде. Йон всегда был незримой тенью, следующей рядом и, к сожалению или счастью, будучи тенью, он смог увидеть гораздо больше, чем хочет показать.

— Не думаешь, что пора уже смириться? — продолжил давить парень. — Все совершают ошибки, ты не исключение.

— Обычно ошибки не стоят другим жизней, — покачал головой Ивальд.

— И теперь надо работать, пока не умрешь от недосыпа? — несмотря на то, что лица Йона не видно, военачальник практически уверен, что тот выгнул бровь.

Ивальд раздраженно цыкнул, подумав о том, что, возможно, всё было гораздо проще, когда Йон был асоциальным отшельником, которого не интересовали чужие проблемы. Потому что теперь, оказывается, когда Йон хочет добиться ответа — он добивается, давит на все больные места и продолжает очень хмуро молчать, буквально выпытывая информацию. Что за раздражающий тип.

— Чего ты хочешь? — спросил Ивальд. — Чтобы я справился со всеми своими проблемами и стал крутым, здоровым военачальником?

— Чтобы ты перестал тратить время на бесполезные вещи, — покачал головой Йон. — Ты попытался сделать как лучше — у тебя не получилось, это уже нельзя исправить. Инэ не восстанет из мертвых, Коротышка не исцелит раны, а ты не сможешь вернуться во времени чтобы изменить своё решение, это конец.

— Ты знаешь, что это не так просто, я не могу взять и забыть, как буквально отправил парня на верную смерть, не говоря уже о той боли, которую причинил сестре.

— Ивальд, не знаю, понял ты это, или нет, но идет война и ты — одно из главных ведущих лиц этой войны. На войне люди умирают и испытывают боль, а твоя задача сделать так, чтобы эти смерти и боль были не напрасны. Ты не можешь зациклиться на каком-то несчастном случае, иначе таких случаев будет ещё больше.

Корабль тряхнуло, когда он прорвался через пост Нармера и быстро скрылся в открытом космосе, направляясь к флагману «Посмертия». Ивальд и Йон продолжали молчать, напряженно смотря друг на друга в странной борьбе, которую, впрочем, заведомо выиграл последний, потому что он банально прав.

Как один раз сказала сестра: «война — редкостная сука», она не считает жертв и не ставит границ жестокости, ведь значение имеет лишь итог. Кто победит, кто проиграет, кто заберет больше, кто меньше, а уже после будет определяться, имели ли принесенные жертвы значение. Раньше, когда наверху были золотые, война казалась гораздо проще, чем она есть на самом деле. Внимательные архимедианы, следящие за Переносом и обрывающие его в случае серьёзной опасности, надежные Резервуары, до куда не доберутся Влаеющие разумом, полная безопасность, даже несмотря на всё то, что им приходилось делать.

Сейчас Орокин мертвы и от Тэнно зависит судьба всей системы, а потому жертвы так или иначе отходят на второй план, это понимают все, однако понимание — не значит принятие.

— И что, мне просто нужно забыть про это? — развел руками Ивальд. — Сказать: «ну прости, неудобно вышло»? Друзьям Инэ мне то же самое сказать надо?

— Друзья Инэ с самого начала должны были понимать, на что они идут, — невозмутимо ответил Йон. — Нельзя спасти всех, нельзя стать лучше, не совершив ошибок, цена которых высока. Пол это понимал, а ты, похоже, ещё переживаешь фазу идеального лидера, заботящегося о своих подчиненных. Смирись, Ивальд. Ты не сможешь всех спасти и свою сестру — в том числе.

Тэнно мгновенно вскинулся, готовый защищаться.

— Не тебе судить об этом, — отрезал он. — То, что я не могу, не значит, что нельзя попытаться.

Йон лишь испустил долгий и крайне тяжелый вздох, словно наблюдает за выходками несмышлёного остронского ребенка.

— Так работает война, — сказал он, — хочешь ты того признавать, или нет. Либо ты примешь это, либо сойдешь с ума быстрее, чем Баллас поглотит Солнце.

Больше он ничего говорить не стал, видимо решив, что на этом внезапные нравоучения можно закончить. Ивальд продолжать диалог не стал, решив, что дерьмовая, гнетущая тишина будет лучше, чем спор, в котором они всё равно не придут к компромиссу.

Остаток пути так и прошел в этой тишине.

Прибыв на флагман и проследив, чтобы Аглари разместилась в специально выведенных ей отсеках, Ивальд сразу же направился в свой кабинет, чтобы связаться с главами других кланов для обсуждения плана освобождения флагманов от Нармера. Добраться, правда, до точки назначения он не успел, потому что на полпути его перехватила Аврис с таким выражением лица, от которого военачальник сразу же остановился посреди коридора, почувствовав неладное.

— Что случилось? — спросил он, подходя к девушке.

Та скривила губы в очень странной дуге, как будто настолько сбита с толку, что даже не знает, как объяснить проблему.

— У нас… ситуация, — в конце концов сказала она и если до этого Ивальд ещё не был насторожен, то теперь он точно чувствует, как невольно напрягаются плечи в ожидании худшего.

Не дожидаясь, когда Тэнно снова спросит, в чем дело, Аврис делала шаг в сторону и посмотрела себе за спину. Проследив за её взглядом к концу коридора, Ивальд тут застыв, стоило ему наткнуться на знакомую высокую фигуру, облаченную в лохмотья, из-за которых выглядывает сложенный из органики Натарук.

Бродяга растянула губы в неловкой улыбке и махнула рукой в жалком подобии приветствия.

— Что за.., — недоверчиво выдохнул Ивальд. — Что происходит?

Он пораженно посмотрел на Аврис и та сразу же вскинула руки в защитном жесте, пытаясь показать, что она тут не при чем.

— В медотсеке не открылось порталов Бездны, — заметила она. — Она просто… появилась.

— А сестра? — резко спросил Тэнно.

— Она в другом месте, — вмешалась в разговор Бродяга, — на какое-то время.

Какое-то время? Какое-то время?? Неужели он настолько облажался, что сестра решила сбежать в гребаную Бездну?

— На какое? — с нарастающей паникой продолжил расспрашивать Ивальд. — Что произошло? Что она сказала?

— Ивальд, успокойся, — вздохнула Бродяга. — Она вернется.

— Когда вернется? Только не говори, что она опять упала в Бездну, или что-то в этом роде, я не…

— Она в безопасности, — с нажимом сказала женщина, явно устав от паники Тэнно, — я знаю то место, оно… ну, это не та Бездна, о которой ты думаешь. Она найдет дорогу назад.

Очевидно, это не внесло никакой ясности в ситуацию и, очевидно, не успокоило Ивальда от слова совсем. Видимо заметив продолжающееся волнение Тэнно, Бродяга покачала головой и продолжила:

— Ей просто нужно было выдохнуть. Судя по всему, произошло что-то тяжелое, после чего нужна передышка. Она сказала, чтобы ты не волновался.

Конечно, она так и сказала, а потом просто ушла в Бездну, как будто в этом нет ничего удивительного, просто маленькая прогулка, чтобы «развеяться». Учитывая все приключения, через которые пришлось пройти сестре, вероятно, для неё это и правда уже обычная прогулка. Ивальд, не сдерживаясь, выругался и зарылся пальцами в отросшие за время войны волосы, ощущая, как его мозг начинает медленно плавиться, не в силах справиться очередным новым потоком неожиданной информации. Один день хуже другого.

— Поверить не могу, — выдохнул Тэнно, — просто…

Он не смог закончить предложение, потому что на языке не вертится ни одного другого слова кроме матерного.

— Всё… не так плохо, — вяло попыталась успокоить его Бродяга.

— Моя сестра ушла в сраную Бездну после того, как я облажался, да, всё не так плохо, — с истерическим смешком заметил Ивальд.

Вероятно, дальше его мысли не стали бы лучше, если бы в коридоре не появился Йон.

— Ивальд, — окликнул он. — Кланы созвали собрание по поводу освобождения Корпуса…

Он замолк, посмотрев на Бродягу с явным смятением, отразившемся в едва заметно вскинутых бровях. Бродяга вновь приветственно помахала рукой, как будто она больше не знает других способов более или менее адекватно представиться.

— …все ждут тебя, — спустя пару секунд выразительного молчания закончил военачальник. — Я что-то пропустил? За время, пока мы летали до Европы, открылся ещё один портал в Бездну?

Если бы то был просто портал… Ивальд решил не отвечать на этот вопрос и лишь неопределенно пожал плечами, решив не освещать лишний раз факт того, насколько он дерьмовый старший брат. Благо, Бродяга с Аврис, быстро уловив настроение, не стали что-либо говорить, а Йон, как всегда, лишний раз не спрашивал.

— Мне нужно заняться своими делами, — в конце концов сказал Ивальд, стараясь не обращать внимания на то, как жалко звучит его севший голос. — Пока… походи тут, не знаю, осмотрись.

— Найду чем заняться, — коротко ответила Бродяга, тактично проигнорировав то, как потускнел военачальник. Ивальд об этом не думал, но ему начинается нравиться то, насколько понимающей выросла сестра в параллельной реальности.

Лишнего времени ему никто давать не стал и уже скоро Тэнно пришлось отодвинуть все свои невеселые мысли, потому что главы кланов и всего Альянса не будут ждать, пока он разберется в своих проблемах и эмоциях. Сосредоточиться на собрании у Ивальда, впрочем, так и не получилось — едва ли он смог уловить суть обсуждаемых проблем и споров, в которых он не принимал особого участия, несмотря на то, что ранее старался в меру своих возможностей регулировать разлады между главами кланов. В этот раз его мозг не мог даже сосредоточиться на словах союзников и всё, что оставалось делать Ивальду — молча кивать и время от времени говорить пару скудных фраз, если его кто-то спрашивал. Определенно, не лучший способ участвовать в важнейших стратегических планировках.

— Мы займемся кораблями в проксиме Венеры, — решила Шийа, управляющая «Коллапса», силам которого будет удобнее всего начать освобождение Корпуса. — Если расчеты верны — закончим к концу этой недели.

— Я пришлю пару своих в поддержку, — предложил Мейриль. — У нас ещё остались тайники в Фортуне, мы сможем раздобыть некоторую нужную вам информацию.

Голограммы основателей и военачальников мерцают в приглушенном свете зала собраний, где нет никого кроме Ивальда и голосов, едва заметно искаженных помехами связи. Тэнно довольно быстро определились с планом действий, в котором «Посмертие» пока не принимает никакого участия, всё, что от них требуется — сохранить Лайо и Аглари в безопасности и настроить тех на сотрудничество. Довольно легкая задача, которую, наверно, уже можно считать выполненной.

— Недавно мы вытащили из банков Нармера информацию о шахтах в Долине Сфер, — оповестил Ноил, лишь генерал, потому что все военачальники его клана погибли, так и не успев назначить кто-то себе на замену. — Если верить этой информации, Эньо нашел себе убежище в пещерах Венеры.

— Мы хотим сотрудничать с Эньо? — Шийа выгнула тонкую бровь, явно пребывая в сомнениях.

— Каким бы мерзким торгашом он не был, Эньо — директор Корпуса, у которого ещё сохранились ресурсы и войска в шахтах, — пожал плечами Ноил. — На войне союзников выбирать не приходится.

Дальнейший спор по поводу кандидатуры Нефа в рядах «друзей» Тэнно Ивальд слушать не стал и, в общем-то, правильно сделал — в конце всё рано решили вести переговоры с директором, потому что предприимчивый и явно параноидальный корпорат успел заранее спрятать побольше людей и ресурсов в шахтах. Закончилось собрание тем, что «Посмертие» осталось в стороне от основных действий и ближайшую неделю они должны только обеспечивать безопасность директоров. Хорошая передышка для бойцов клана, которым пришлось много работать до и после операции «Пробуждения».

Как только голограммы Тэнно погасли, Ивальд испустил долгий, тяжелый вздох и уронил голову на подставленные руки, ощущая нестерпимую пульсирующую боль в висках. Возможно, Йон прав — военачальнику стоит выспаться, иначе его череп скоро просто взорвется, не выдержав давления как внутреннего, так и внешнего.

— Выглядишь дерьмово, — раздался голос Бродяги в звенящей тишине зала.

Ивальд лишь издал неопределенно мычание, не зная, как собрать силы на полноценный ответ. Рядом с ним на стол со стуком поставили металлический стакан с жидкостью, в нос ударил резкий запах химии, который Тэнно безошибочно определил как энергетический напиток из медотсека, что дают по личным просьбам для понятия сил и снятия болей. На вкус отвратительно, но задачу свою выполняет. Ивальду так часто приходится пить эту жижу, что, кажется, у его организма уже выработался иммунитет, но он всё равно взял стакан, издав вялое: «спасибо».

— Аврис передала? — поинтересовался он.

— Есть другие варианты? — спросила в ответ Бродяга, садясь за стол рядом с Тэнно.

Посмотрев на женщину, Ивальд увидел в её руках небольшой металлический контейнер с разовой нормой синтетики, выдаваемой Тэнно — она сняла крышку, с любопытством принюхалась, оценивая несуществующий запах искусственной пищи, после чего съела один бледно-розовый кубик. Судя по нахмуренным бровям и пожатым губам — не понравилось.

— Н-да, фрукты Дувири, конечно, получше будут, — пробормотала она, закрывая контейнер. — Вы постоянно этим питаетесь?

— Максимальное количество питательных элементов с минимальными затратами, — пробормотал Ивальд. — Только этим и остается.

Бродяга ничего не сказала, но её лица было достаточно, чтобы выразить всё недовольство женщины искусственной пищей.

Какое-то время они провели в тишине, пока Ивальд без особого энтузиазма пил кисло-горький напиток, продолжая тупо пялиться в стол, на котором, наверное, уже раз десять пересчитал все царапины и потертости. Мозг работает с очень громким скрипом и, кажется, вот-вот развалится в бесполезную кашу, не в силах переварить все произошедшие события.

Честно говоря, с такой стрессоустойчивостью, из него получается довольно дерьмовый управляющий клана. Пол определенно смог бы дать ему фору в распределении своих физических и моральных ресурсов, а ведь тот был прикован к собственному креслу Переноса.

— Поговорим? — в конце концов прозвучал вопрос Бродяги, нарушивший гробовое молчание отсека.

— О чем? — безучастно произнес Ивальд.

— Ты знаешь, о чем, — женщина толкнула ногой его стул, видимо таким образом пытаясь расшевелить. — О том, из-за чего ты выглядишь как оживший мертвец. Я серьёзно Ивальд, когда ты в последний раз спал?

— Сон — социальный конструкт.

— Полагаю также, как и убийство?

Ивальд нахмурился, крепче сжав почти пустой стакан. Похоже, все сделали своим долгом насыпать на его раны как можно больше кислоты и при любом удобном случае лишний раз ткнуть в совершенный провал.

— Я облажался, из-за этого один из Тэнно погиб, а сестра ушла в сраную Бездну, — махнул рукой военачальник. — Что ещё ты хочешь услышать?

— Она не ушла, — поправила Бродяга, — какое-то время побудет там, но не уйдет.

— На её месте я бы ушел, — мрачно пробормотал Ивальд.

Женщина устремила на него пристальный взгляд, прожигающий даже сквозь плотную ткань комбинезона, после чего испустила долгий, шумный вздох, полный усталости.

— Разве это не долгая история? — уточнила она. — Вся эта круговерть дерьма с Орокин, креслом Переноса и Гарудой Прайм. Почему ты так убиваешься из-за этого?

Ивальд поднял на Бродягу недоуменный взгляд.

— Почему? — переспросил он. — Наверное потому, что благодаря моим стараниям сестра убила одного из своих друзей и теперь должна как-то с этим жить?

— А ты специально сделал так, чтобы она убила своего друга? — склонила голову на бок Бродяга.

— …нет, но из-за меня всё и началось. Я приставил к ней других Тэнно и, если бы не я… ей было бы не так больно.

Инэ, или кто-то другой, вероятно, всё равно стал бы случайной жертвой войны, смерть которой была бы выставлена в другом свете, с другими действующими лицами и многими опущенными деталями, просто… его смерть не стала бы таким большим ударом для сестры и, как следствие, для Ивальда. Странно об этом думать в таком ключе. Вероятно, военачальник не должен относиться к гибели одного из подчиненных Тэнно с подобным спокойствием.

— Это ведь не в первый раз происходит, — заметила Бродяга, — то, что она нападает на своих. На тебя ведь тоже напала.

Женщина выразительно указала на шрам от поврежденного Переноса, покрывающий левую часть лица Ивальда, Тэнно тут же нахмурился, потому что нет, ему не нужна жалость из-за того, что «жестокая» и «неконтролируемая» девчонка напала на собственного брата, едва ли не убив его. Он достаточно наслушался таких речей, пока лежал в медотсеке Орокин, где старательно врал всем вокруг, что шрам оставил очень сильный Владеющий разумом, а все слухи о Гаруде Прайм — лишь очередные сплетни, не имеющие смысла.

— И что дальше, что она на меня напала? — спросил Ивальд. — Это была неконтролируемая реакция.

— Она чуть не убила тебя, — напомнила Бродяга.

— Да, как и Владеющие разумом, как и Нармер, как и гребаная Бездна, — развел руками Тэнно, — в этом нет ничего особенного, многое могло меня убить, но не убило. Я что, собираюсь держать злобу на весь космос, раз он мог меня убить?

Бродяга какое-то время молча разглядывала Ивальда, размеренно стуча пальцем по контейнеру, будто размышляя о чем-то. В конце концов, с явной осторожностью, она произнесла:

— Тебе ведь было больно. Один из самых близких людей ударил со спины и чуть не отправил на другой свет. Почему ты так рьяно её защищаешь?

— Потому что никто не пытается смотреть дальше простого «больно», — огрызнулся Ивальд. — Для всех моя сестра и Гаруда Прайм — неразделимые понятия, никто не может взглянуть на неё как на обычного Тэнно, потому что первым делом, когда речь заходит о ней, вспоминается то, скольких союзников она убила и сколько боли причинила. Что мне нужно, по-твоему, делать? Поддаться сплетням и обернуться против неё просто потому, что мне было больно?

Ивальд хорошо помнит ту миссию, вряд ли он когда-то вообще сможет её забыть, только если не потеряет память. К тому моменту сплетни уже начинали разрастаться и личность сестры медленно, но верно, обрастала всё новыми и новыми слухами, которые слой за слоем накрывали её, пряча настоящую противную и раздражительную Коротышку. Полагать, будто он не знал обо всём этом — глупость, потому что Ивальд был одним из тех, кого называли героями.

Тэнно, спасший не мало союзных войск, выигравший не одну битву, возглавивший отряд, блестяще выполнявший все миссии Орокин, его награждали медалями и орденами, хвалили, ставили в пример, его мнения спрашивали и жаждали ответа на любой заданный вопрос. Его уважали и, что ещё более важно, ему доверяли настолько, что делились всеми слухами, бродящими в рядах армии Империи.

Он с самого начала понимал, на что шел. Он знал, как работает мозг Орокин — они никогда не станут вкладывать силы в то, что не принесет им мгновенного результата, а в сестру они вкладывались достаточно. Новое кресло с индивидуально разработанными сегментами и деталями, постоянный незамедлительный ремонт Гаруды Прайм несмотря на то, что некоторым Тэнно приходилось иногда сутками ждать, когда руки архимедианов дойдут до их варфреймов, тщательная изоляция вплоть до сокрытия всей возможной информации о сестре, вследствие чего она буквально стала призраком, о настоящей судьбе которого никто не знает. Ивальд прекрасно осознавал, что во всем этом есть подвох, он просто не мог понять какой именно, а когда понял — не смог испытать ничего кроме ужаса от того, во что Орокин превратили невинную, хоть и противную девочку.

И, когда Ната, голосом Маргулис, приказала им зарезать собственным создателей, Ивальд ни мгновение не сомневался, даже если понимал, что ими всеми управляет кто-то чужой.

Полученный шрам — не демонстрация того, насколько жестокой может быть «Дева смерти», бесчувственная и неконтролируемая, жаждущая крови всех, до кого может дотянуться. Полученный шрам — лишь одно из тысячей следствий мерзости, коей являлась Империя Орокин.

— Как ты думаешь, что такое Гаруда Прайм? — спросил Ивальд, внимательно посмотрев на Бродягу.

Та пожала плечами, как бы показывая, что ответ очевиден.

— Варфрейм? — предположила она.

— Неправильно, — саркастично улыбнулся Тэнно, — это неконтролируемое чудовище, с которым нельзя находиться на одном поле боя. Убийца, которой доставляет удовольствие смерть обычных людей, не способных оказать сопротивление. Сумасшедшая, что вонзит когти в спину из чистого развлечения и жажды крови. Психопатка, которой нравится пить кровь своих врагов и наживую вырывать из них органы, чтобы подольше наблюдать за страданиями. Большой послужной список, да?

Бродяга поморщилась, видимо пребывая в смятении из-за того, как много странных историй приплели к обыкновенному Тэнно, выполняющему свою работу. Вероятно, всё озвученное совершенно не складывается в её голове с личностью раздражительной, одинокой девчонки, которая просто не умеет нормально общаться и родилась с на редкость скверным характером. Ивальд знает, что так и есть — он сам долгое время не мог поверить в то, какие краски рисует паутина сплетен Тэнно, которой старательно помогали разрастаться заботливые Орокин.

— В этом и вся шутка, — горько усмехнулся Ивальд, — Гаруда — чудовище, ведь она убивает и причиняет боль. Все Тэнно так делают, но Гаруда делает это сильнее, знаешь ли. Именно Гаруда. Все знают её как Гаруду, все знают её как убийцу, все знают её как сумасшедшую и никто не знает, что она, блять, не выбирала такой судьбы и страдает от неё сильнее, чем кто-либо другой. Моё ранение? Да насрать мне на это ранение, оно зажило буквально через пару недель и остался только шрам на лице, знаешь, на что мне не насрать? На то, что это ранение стало очередным аргументом в пользу того, что моя сестра — неконтролируемый зверь, ведь это так просто: скинуть все ошибки и преступления на одного человека, а не на тех, кто этого человека создал.

И как бы он не старался убежать, как бы не пытался смягчить углы — всё бесполезно. Гораздо проще найти главного злодея, на фоне которого можно выбелить собственную душу мыслью о том, что: «ну я точно не такой, как она», чем размышлять о чем-то таком сложном, как правда.

— Поэтому нет, я не боюсь и не держу зла на сестру, — покачал головой Ивальд, — и я готов драться до конца, чтобы она смогла избавиться от того образа, который к ней пришили Орокин, но…

Он растянул губы в сардонической улыбке.

— …но я облажался. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

Долгое время Бродяга молчала, размышляя над словами Тэнно, на её лице не было видно ничего, кроме задумчивости. Повисла тяжелая тишина, полная невеселых мыслей и слов, накрывшая плечи грузным одеялом из невысказанных слов. Ивальд начал вертеть в руках пустой стакан, наблюдая за собственным отражением в поцарапанном металле. Он не знает, какой ответ хочет получить от женщины и хочет ли вовсе. Пока что по-настоящему военачальник желает лишь одного: спать.

— Другие видят Гаруду и игнорируют Тэнно, который ею управляет, — в конце концов размеренно произнесла Бродяга, — а ты видишь Тэнно и игнорируешь Гаруду.

Ивальд поднял смятенный взгляд на женщину, не поняв смысла сказанной фразы. О чем она…

— Возможно, какие-то вещи уже не исправить, как ни пытайся, — просто сказала Бродяга, заметив недоуменный взгляд Тэнно. — Плевать или нет, но твоя сестра причинила тебе боль и чуть не убила. Сколько не игнорируй, а правда лишь одна: она теряет над собой контроль и убивает без разбору, про это нельзя забыть, словно ничего не было. Её это вина, или вина Орокин — уже неважно, главное то, что от этого не убежишь. Ты пытаешься освободить свою сестру от пришитого Орокин образа, но… возможно, отшивать уже нечего.

Тэнно недоверчиво нахмурился, не понимая, каким образом Бродяга может так легко говорить подобные вещи.

— И это всё, что ты можешь сказать? — растерянно спросил он. — Что мне нужно просто смириться? Разве ты не должна защищать… по сути саму себя?

— Я не люблю лгать, Ивальд, — спокойно ответила Бродяга, — и уж тем более не люблю лгать самой себе. Я видела её воспоминания, видела, что она пережила и, если я хоть немного знаю себя, то поверь мне: она не хочет спасения такой ценой, да и не верит в него уже. Что-то ломается без возможности на восстановление, а попытка это исправить обходится слишком большой жертвой.

— То есть ты хочешь, чтобы я просто бросил её одну? — пораженно выдохнул Тэнно. — Оставил вот так, без шанса на восстановление?

— А она разве одна? — с улыбкой поинтересовалась Бродяга.

Ивальд замер, оборвав себя на полуслове, потому что… по сути, не одна. По сути, у неё есть друзья и брат, но… но это же не исправляет того, как к ней все относятся! Того, что она как была изгоем, так и осталась, окруженная абсурдными сплетнями, которые с каждым годом становятся всё хуже и хуже.

— Она вернется, — спустя долгие мгновения молчания, продолжила Бродяга, — вернется, не держа на тебя зла, потому что понимает: ты хотел как лучше. Однако нужно понимать, что с чем-то остается только смириться и жить дальше. У неё есть ты, есть ребята из клана, она не одна и уж точно не изолирована как во времена Орокин, но не всё должно быть так хорошо. Какие-то вещи не проходят бесследно и, если ты действительно хочешь для своей сестры лучшего — тебе придется принять факт того, какой она стала. Опасной.

— Ты.., — выдохнул Ивальд, — я не… она не опасна!

— Да, всего лишь ранила тебя и убила своего друга, — невозмутимо парировала женщина. — Ты не можешь просто закрыть на это глаза. Она бы этого не хотела.

Тэнно крепко сжал зубы, желая опровергнуть слова Бродяги, обвинить её в подстрекательстве или какой-то подобной чуши, возмутиться тому, как спокойно она говорит о том, чтобы просто оставить сестру с её проблемами, но все слова застряли ещё в горле, потому что, как бы не хотелось этого отрицать, но женщина до раздражающего права. Сестра всегда говорила о себе как о смертнице, которую уже нельзя спасти — она всегда указывала на правду самым наигрубейшим образом, потому что ненавидит лгать, ненавидит игнорировать очевидные проблемы. Ивальд, к сожалению, такими талантами не обладает, а потому пытается цепляться за любые крохи надежды, ведь это всё, что ему остается — надеяться.

Он хочет разозлиться, хочет накричать и встать на защиту, но в то же время понимает, что просто не может опровергнуть правду.

Бродяга, наблюдая за метаниями Тэнно, медленно покачала головой, будто заранее говоря, что не собирается принимать его оправданий. Удивительно, какой до невозможно рассудительной и проницательной стала его сестра, повзрослев на пару десятков лет.

— Некоторые вещи приходится отпускать, — сказала она, поднимаясь со стула, — даже если очень сильно не хочется. Невозможно двигаться вперед, не расставшись с прошлым. Я уже попала в эту ловушку и вряд ли когда-то смогу из неё выбраться, из моего разума был рожден целый мир, в котором сохранились следы трагедии Заримана, от которых я всё никак не могу избавиться. Учись на моих ошибках, Ивальд.

Бродяга растянула губы в слабой, грустной улыбке и потрепала Тэнно по голове, словно тот не смотрит на неё с широко раскрытыми в шоке глазами. После этого, видимо решив, что разговор окончен, женщина забрала так и недоеденный контейнер с синтетикой и направилась к выходу из отсека, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос.

Долгое время после того, как Бродяга ушла, Ивальд продолжал пялиться на закрывшиеся за её спиной двери. Следом, когда глаза начали болеть и слезиться, он наконец вздрогнул, моргнул и опустил взгляд на пустой стакан в своих руках, где отразилось собственное искаженное усталостью лицо.

Он слишком мало спал на этой неделе для подобных разговоров. И вряд ли теперь сможет уснуть, если уж на то пошло.

* * *

— Увидел, что хотел? — в голосе командира проскочила нескрываемая насмешка.

Ивальд не ответил. Он уставился на собственные ноги, накрытые тонким одеялом в медотсеке Орокин, в его ушах — беспорядочный треск Владеющих разумом, перед глазами — сверкающие золотые когти, летящие на полной скорости по направлению к его Иваре Прайм. Правая часть тела пульсирует тупой, невыносимой болью, она полностью покрыта пластырями и повязками, накрывающими ожог, оставшийся от повреждения Переноса. По сравнению с той агонией, что испытывал Ивальд во время удара это настоящий пустяк. В голове остались смутные воспоминания о том, как его спешно вытаскивали из капсулы Переноса сразу же после атаки, как будто медики специально ждали, зная, что это произойдет.

Хотя о чем речь. Конечно, они знали. Ведь золотые твари никогда не вкладываются, если не ожидают мгновенного результата.

Новое кресло, постоянная починка Гаруды, изоляция… осмысливая каждый аспект, связанный с сестрой, перебирая в голове всё, что было замечено, Ивальд понял то, насколько это всё до отвращения складно выглядит, ведь на этот раз Орокин превзошли сами себя. Они не просто вложились, они применили свои ресурсы для того, чтобы изменить. Вмешаться в жизнь человека, найти все его слабости, вывернуть их наизнанку и использовать в своих целях, вылепив из малявки настоящее чудовище, изолированное и отчаянно сражающееся за свою жизнь во время каждой миссии.

Они не просто отправляют её на смерть. Они не просто лишили её всего, оставив один на один с врагом, в сотни раз превосходящим по численности. Они отправляют её на смерть с расчетом на то, что она вернется, выжимают всё, что только могут, обезобразили всё, что касалось девчонки, извратили и исказили в угоду своим целям. Они не просто заставили её склониться и подчиниться, а сделали из строптивого, своевольного ребенка своё любимое оружие, беспрекословно выполняющее приказы, даже если эти приказы влекут за собой смерть.

Всё тело пронизывает нестерпимая ноющая боль, но сильнее неё только ужас от осознания того, что золотые отродья сделали с его сестрой.

— Тебе повезло, что мы вытащили тебя, — продолжил высокомерно говорить дакс. — Если бы не успели — дорогая сестричка сделала бы нечто большее, чем шрам. Это должно послужить тебе уроком, дьявол.

Он издал тихий смешок и, видимо решив, что выполнил все задачи, ради которых пришел в медотсек — посмеяться над Тэнно и доказать свою правоту — развернулся, чтобы покинуть помещение.

Луч Бездны настиг его раньше, чем мужчина успел сделать несколько шагов. Вспышка света, знакомый холод, обдавший кожу и, следом за трещащим звуком Бездны, в голове командира в одно мгновение образовалась сквозная дыра, обнажившая сверкающие, оплавленные внутренности. Дакс мертвой тушей упал на сверкающую чистотой плитку. Ивальд опустил руку, не обращая внимания на неприятные мурашки, вызывающие дрожь.

Он не знает, что будет дальше. Не знает, как сможет воевать, когда в воспоминаниях остается сестра, потерявшая над собой контроль и отчаянно цепляющаяся за жизнь как животное, угодившее в ловушку. Не знает, как смирится с правдой и сможет ли вообще уснуть.

Он не знает ничего, кроме одного: Орокин захлебнутся собственной кровью, не успев отпраздновать победу.