Взгляд в Бездну (джен)

Решила сделать небольшое предисловие перед началом фанфика, потому что у этой работы довольно долгая история и как-то нехорошо без вступительных слов сразу отправлять читателей на главы. Давайте я тут распишу особенности текста, с которыми вам желательно ознакомиться, чтобы в ходе прочтения вы не сидели в непонятках.

АХТУНГ!

Работа может показаться жестокой, т.к. есть достаточно большое количество описания несексуального насилия. Отвратных сцен нет, но есть суровые реалии, вынуждающие персонажей идти на не совсем морально правильные действия, из-за чего и было принято решение поставить высокий рейтинг.Особой жестокости от которой прям дрожь берет вы здесь не увидите, но некоторые главы могут читаться тяжело, на таких в примечаниях будут поставлены метки с соответствующими предупреждениями. На всякий случай уточняю, что автор против насилия в любом его проявлении и за лечение психических расстройств в любом их проявлении. Живите дружно, любитесь а не деритесь и всё такое.

 

• Весь нынешний сюжет Варфрейма НЕ УЧИТЫВАЕТСЯ. Фанфик (старая его часть) начинал писаться ещё тогда, когда не было ни Дувири, ни 1999, ни всей этой шизофрении с этернализмом. Из новых квестов (то есть квестов, вышедших после Ангелов Заримана) полноценно присутствует только Дувири, очень-очень частично Шепот в стенах и Стародавний мир, но с ним тоже много своих приколов. Короче это я к тому, что ни параллельных реальностей, ни всяких Артуров и других персов здесь нет, все действия остаются в рамках одной вселенной, где есть только Оператор и Скиталец — в данном фанфике Бродяга.

• «Взгляд в Бездну» — продолжение работы, которую я писала несколько лет назад, когда мне было не очень много годиков (как, впрочем, и сейчас), поэтому у истории есть определенный контекст, но вам совершенно не обязательно с ним ознакамливаться, чтобы всё понять. Есть введение, есть начало и начальная завязка, короче Взгляд в Бездну это обособленная, самостоятельная работа которая не требует ознакомления с контекстом.

• Если кому-то прям интересно аче я там раньше писала, этот фанфик есть на фикбуке вместе со всеми остальными предшествующими ему работами:

https://ficbook.net/readfic/019a8932-93b5-7b43-b527-8cabc0c3d20a

В предисловии будут все соответствующие ссылки.

Переносить работы сюда я не хочу, потому что, ну, там хуева туча текста, простите уж мою лень.

• Считаю важным быстро пояснить как в этом фанфике работает Перенос, потому что в игре это как обычно какая-то абстрактная тема, которая непонятно как работает.

1. При очень сильном повреждении варфрейма стабильность Переноса нарушается и повреждение отражается на операторе, только не рваными, колотыми или другими ранами, а ожогами, оставшимися от Бездны. Да, при практически полном уничтожении варфрейма оператор может умереть, если вовремя не оборвет Перенос.

2. После «Войны внутри» Тэнно всё также используют кресло Переноса банально потому, что с его помощью Перенос стабильнее и безопаснее (там маленькая я придумала целую эпопею со всякими сегментами безопасности в кресле и прочей отсебятиной). Они способны перемещаться между своим креслом и варфреймами, чтобы лично вступить в битву, но в большинстве случаев остаются в кресле, чтобы в случае чего спокойно оборвать Перенос и оказаться в безопасности на орбитере.

3. Если Тэнно оставил варфрейм а сам ушел куда-то далеко, вернуть контроль он сможет только если сам вернется к фрейму и вручную установит Перенос, ну или если вернется в кресло Переноса.

• Касательно этернализма: он работает только в пределах Бездны, где отсутствуют законы физики, пространства, времени и т.д. Реальный мир один — и это Изначальная система, она одна-единственная-неповторимая, другие параллельные вселенные вроде 1999 есть только в Бездне, как Дувири, и реальными не являются.

• Способности Тэнно и варфреймов забаланшены и понерфлены в угоду того, чтобы они не разносили весь Нармер одним Игнием по ультра-супер-имбовому билду.

• В сюжет была введена такая вещица как коммуникатор, чтобы было понятно, как Тэнно друг с другом общаются. Хз че это и как выглядит, он просто есть и всё.

На этом моё кратенькое введение подходит к концу, желаю всем добра.

Приятного прочтения :)

Громкие, прерывистые крики Грини́р разносятся по лесу, словно гарканье старых, больных птиц, раздражающее и в то же время настораживающее. Вместе с их голосами слышится звон оружия и броневых пластин, стучащих друг о друга при каждом шаге по пока ещё целой земной почве, свободной от металла перерабатывающих заводов и вони выбрасываемых ими отходов.

В местных лесах можно встретить много людей, все они — выжившие, что ещё могут постоять за себя за пределами крупных поселений вроде Остро́на, защищенного барьером башни, оставшейся ещё со времен О́рокин. Подавляющее большинство выживших ведет кочевой образ жизни, перемещаясь с места на место и не оставляя после себя следов, по которым их можно выследить, а те, кто всё же осмеливается задержаться на месте, подумав, будто находятся в безопасности, довольно быстро сталкиваются с жестокой реальностью, которая редко предоставляет время для передышки.

Девушка, что бежит по лесу — одна из тех, кто подумал, будто обрел безопасность. Её племя практически полностью уничтожено и сожжено в огне разрушения, что принесли с собой Гринир. Деревья позади пылают и трещат, жар кусает ободранные камнями и ветками пятки, в горле всё ещё чувствуется удушающая хватка дыма, из которого беженка едва успела выбраться, прежде чем её дом обратился в пепелище, легкие болят и сводятся спазмами из-за долгого, беспрерывного бега на грани своих способностей, но девушка всё равно не останавливается. Она слишком долго бежит, слишком много потеряла, слишком сильно подвержена страху, что сжал её разум ледяной хваткой и не желает отпускать, ведь крики и шум за спиной не становятся тише. Сколько бы она ни бежала, сколько бы ни прыгала и не пыталась петлять между деревьями, тяжелые шаги Гринир кажутся только громче, словно она даже не отдалилась, а наоборот — стала ближе к захватчикам.

Мало кто уходит от Гринир. Когда они решают забрать что-то, то забирают всё, а если не могут забрать — уничтожают, громко, радостно смеясь от истошных криков своих жертв. Те, кто после этого выживает, до конца жизни мучаются кошмарами и болями, что поражают всё тело от одного только воспоминания о произошедшем, а их рассказы о пережитых событиях — настоящие ужасы, которые не звучат даже ночью у костра.

Мало кто уходит от Гринир. Но девушка всё равно бежит, потому что в её сердце всё ещё сохраняется глупая, наивная надежда на то, что спасение есть. Что оно где-то там, вдалеке, за пока ещё целыми, живыми деревьями, надо только приложить чуть больше силы, надо только не отчаиваться и продолжать бежать, надо только…

Нога запнулась об упавшую ветвь дерева и девушка с криком упала на землю, а следом скатилась по крутому склону, не в силах остановить инерцию своего тела. Конечности одолела острая боль, лодыжка взвыла от жгучей агонии, разлившейся по мышцам, и беженка болезненно взвыла, не в силах больше бороться с пронизывающим её истощением. Она не сразу заметила, что перестала катиться, не сразу почувствовала холодный камень под израненными ладонями и ступнями, не сразу поняла, что крики Гринир стихли. Совсем немного, до ужаса мало, но они всё равно отдалились, наконец позволив почувствовать увеличившееся расстояние между ней и преследователями.

Девушка медленно, преодолевая изнеможение, поднялась на локтях. Перед её взором предстала огромная, некогда величественная башня, поросшая зеленью и растительностью. Невероятно древнее сооружение, оставшееся с тех времен, про которые уже мало кто помнит, когда-то оно сверкало белоснежной отделкой и полированным золотом, что сияло в свете солнца, словно вторая звезда, однако сейчас от былого величия остался только треснутый камень, грязно-белая облицовка и поблекший металл, в котором сложно различить отражение. Из груди невольно вырвался прерывистый вздох от осознания того, насколько эта башня огромна — с земли даже нельзя разглядеть её верхушку, ведь та скрыта за облаками и мутными клубами дыма, что поднялись в воздух из-за Гринир.

Крики позади вновь стали громче, и девушка медленно поднялась, после чего, не обращая внимания на дрожащие ноги, направилась в башню, чувствуя странное благоговение, возникшее в груди при взгляде на высокие потолки и широкие проходы, через которые может пройти не одна повозка. Во многих местах стены обрушились, крупные куски материала упали на землю, вокруг царила разруха и запустение, от которой что-то глубоко внутри тревожно извивалось, предчувствуя беду, но даже несмотря на это башня казалась чем-то подаренным свыше. Чем-то, чего никогда не смогут достичь ни Гринир, ни Корпус, ни кто-либо ещё. Чем-то, что могли создать только боги или богоподобные существа.

Шаги стали отдаваться эхом в будто застывшем воздухе, девушка прошла внутрь сооружения, всё не переставая тревожно оглядываться. Почему-то ей показалось, что даже крики клонов перестали иметь значение в этом месте. Как будто оно значит гораздо больше, чем эти крики. Как будто здесь есть кто-то или что-то гораздо более опасное, чем вооружённая горстка уродливых клонов.

Внутри башни не оказалось комнат или лестниц, лишь одно помещение — настолько гигантское, что собственное существование казалось невероятно маленьким по сравнению с этими толстыми стенами и огромными окнами над головой, пропускающими мягким лунный свет. Повсюду виднелись горы камня и обвалившихся стен, пол залит водой, дикая растительность практически полностью захватила эту местность, оплетя каждую доступную поверхность, а потому девушка не сразу заметила фигуру, сидящую посреди зала, а когда заметила — встала в изумлении, не в силах поверить своим глазам.

Гуманоидное… что-то, лишённое даже намёка на человеческие черты. Лица нет, вместо него — угловатая голова, на которой видны потухшие диоды, которые, вероятно, можно принять за глаза. Каждый сантиметр тела существа покрыт бледно-зелёной броней, но девушка при всем желании не может сказать, что это именно броня… кажется, что это часть тела. Кажется, что само тело существа является бронёй. Обезображенной, искажённой, покрытой кривыми, характерными для заражения бороздами, бронёй. Оно сидит на коленях в позе медитации, подбородок склонён, плечи опущены, вокруг конечностей оплелась растительность, говоря о том, что эта штука находится здесь так же долго, как и сама башня. Оружия рядом нет, вроде как, нет, но почему-то противное чувство страха внутри от этого меньше не становится.

Несмотря на то, что существо гуманоидной формы, несмотря на то, что оно немногим больше девушки — может, на две или три головы — она никогда не посмеет сказать, что это человек или человекоподобное существо. Она даже не может сказать, живое ли оно. Способно ли жить.

Грубый, низкий голос будоражащим эхом отразился от стен башни, заставив девушку вздрогнуть и резко обернуться, чтобы увидеть своих преследователей.

Гринир — уроды все до одного, но они большие, сильные и бесстрашные уроды. Их лица обезображены многочисленными генетическими мутациями, но в то же время мышечная масса может впечатлить любого неподготовленного бойца, если её, конечно, удастся увидеть, ведь практически всегда клоны находятся за слоем толстой брони, окружающей их подобно защитному кокону. В руках — тяжёлое оружие, за спиной — сумки с гранатами и боеприпасами, на лицах — неизмеримая злоба, которую они испытывают ко всему живому, что не принадлежит Гринир.

Девушка сделала шаг назад, не сумев сдержать дрожащего, испуганного вздоха. Клоны заговорили на неизвестном ей языке, махнув рукой и наверняка пригрозив. Она понятия не имеет, чего они хотят. Она не хочет знать. Её дом был уничтожен, родные — сожжены заживо, жизнь — разрушена в ядовитом пламени, охватившем лес, и ничто из того, что будет происходить дальше, не сможет вызвать в ней больше страха, чем беженка уже испытала.

Ведь всё, что у неё осталось теперь — обращённая в руины башня и собственное измученное тело, больше не способное оказывать сопротивления.

На грудь упали красные точки лазерных прицелов. Девушка выдохнула и закрыла глаза, не найдя в себе сил даже для того, чтобы бежать. От Гринир мало кто уходит. А тот, кто уходит — более не может жить свободно. И если ей предстоит умереть… пусть это случится тут, в величественной, захватывающей дух башне, построенной богами.

Прозвучали выстрелы пуль, а следом громкий звон металла и встревоженные крики Гринир. Девушка так и не почувствовала, как её тело прошивает беспощадный металл. Открыв глаза, она увидела человекоподобную фигуру в броне, что стоит перед ней, держа в руках древнее, клинковое оружие. Пули с тихим перезвоном ударились о треснутый камень, безошибочно отбитые точными поворотами лезвия, несколько отлетели обратно в Гринир, попав кому-то в конечности, а кому-то в грудь.

Существо медленно выпрямилось. Его стойка кажется шаткой, будто у человека, что только очнулся после долгого сна. Стремясь удержать равновесие, оно сделало шаг в сторону, и земля под ногами девушки едва заметно вздрогнула от того, насколько, на самом деле, тяжело это создание, состоящее из сплошной брони. Девушка вздрогнула и спешно отошла, в страхе сжав обрывки одежды на своей груди. По каким-то причинам агрессия Гринир и их направленные ружья не вселяют ей того чувства опасности, какое вселяет это существо. По каким-то причинам она твердо уверена в том, что должна бежать прямо сейчас, пока ещё есть возможность спастись. По каким-то причинам… ей кажется, что эта тварь из тех, что способны убить богов.

Голова существа медленно повернулась, и сияющие диоды сверкнули в ночной темноте. Беженка замерла, словно испуганная куака, почувствовав, что оно смотрит прямо на неё. Тишину прорезали ещё более агрессивные крики Гринир, что наконец очнулись после внезапно отбитой атаки — один из них указал рукой в сторону существа, и все остальные тут же направили дула оружий на него.

Что бы ни хотело сделать с девушкой обезображенное создание, оно решило оставить это, вернув внимание к клонам, бросившимся в атаку. Лезвие клинка сверкнуло в лунном свете, рука метнулась в сторону, а следом вода вспыхнула ярким светом молний, устремившихся к противникам. Гринир издали истошные вопли и замерли, парализованные ударом тока, благодаря воде молнии добрались до них быстрее, чем кто-либо успел хоть что-то понять. Спустя несколько долгих секунд, наполненных болезненными стенаниями, свет электричества внезапно исчез, а клоны, все как один, попадали на землю, оставшись лежать бездыханными телами. В воздухе почувствовался запах палёной плоти.

Девушка сглотнула, благодарная всем высшим силам, что оказалась за пределами воды. Ей казалось, что броня Гринир должна защищать их от ударов током. Вероятно, в этом мире всегда найдутся чудовища пострашнее.

Существо снова повернуло голову, посмотрев на беженку через плечо. Следом, спустя долгие, гнетущие несколько секунд, оно отвернулось и твёрдым, размеренным шагом направилось к выходу из башни, переступая через тела так, как будто они — не более чем мусор, не стоящий и внимания.

В наступившей тишине башни, построенной мертвыми богами, девушка могла лишь смотреть существу в спину, чувствуя, как её тело оставляют последние силы.

* * *

— Просыпайся, Тэнно.

Женский голос раздался в разуме, словно вспышка, озарившая бесконечную темноту.

— Просыпайся, — голос стал чётче, приобретая едва заметные механические, неестественные для человека черты. — Ты больше не можешь спать.

Тэнно не спит. Больше нет. Варфрейм отзывается на каждое движение с привычной лёгкостью, несмотря на туман, что всё никак не хочет пропадать из головы после долгого, беспробудного сна.

Нужно продолжать двигаться. Задержка означает проявление слабости, проявление слабости означает смерть.

— Корабль для эвакуации уже готов, — продолжил говорить женский голос по шумящей связи, — но Гринир попытаются тебя остановить. Ты знаешь, что с ними делать.

Тэнно знает. Сколько бы лет ни прошло, как бы ни постарела система, какие бы противники ни предстали перед лицом, Тэнно всегда будет знать, что с ними делать — всё то же самое, что и во времена Старой Войны.

Гринир за прошедшее время никак не изменились. Тэнно при всем желании не смог бы сказать, что произошло, в голове лишь звон, а мысли крайне медленно перетекали одна в другую, но даже так заметно, насколько эти уродцы, на самом деле, не подвержены влиянию времени. Их создавали жалкими пародиями на настоящего человека — они таковыми и останутся, сколько бы времени ни прошло, сколько бы оружия они ни достали и как бы агрессивно ни кричали угрозы жестокой расправы.

Лес охвачен огнём — похоже, клоны решили зачистить территорию для своих нужд, или из простого веселья. Если здесь раньше и были люди — они все погибли в пламени, что охватило их дома и прилежащие к ним территории. В воздухе наверняка стоит запах палёного дерева и мяса, а дыма столько, что любой незащищённый человек быстро упадёт, удушившись угарным газом — Тэнно не знает, какой запах на самом деле и как жаркий дым обжигает дыхательные пути. Тэнно слишком давно не покидал варфрейма, чтобы помнить, каково это — по-настоящему чувствовать что-либо кроме холода Переноса.

Гринир проблем не составили, ведь несмотря на всё прошедшее время, они ни капли не изменились. У них нет стратегии, нет стиля боя, нет выученной сноровки и техники — лишь тупая агрессия, которую они направляют на противника, беря его бесстрашием и отсутствием инстинкта самосохранения. Против беззащитных людей это, может, сработает. Против кого-то более или менее способного за себя постоять — вряд ли, хотя Тэнно думает, что, если бы их было больше, то, скорее всего, пришлось бы не так просто. В конце концов, с тупой агрессией так или иначе приходится считаться, если её слишком много.

— Корабль ждёт тебя на посадочной площадке, — произнёс голос. — Цефалон знает о твоём пробуждении.

Цефалон… искусственный интеллект, управляющий кораблем… нет, не искусственный интеллект… человек, что провинился перед Орокин и был обращён в цифровую копию самого себя, вынужденный до конца жизни прислуживать «оператору». Точно.

— Оператор! — по связи раздался бодрый голос цефалона… Ордиса, так он себя называл. — Как хорошо, что вы проснулись! Системы орбитера полностью заведены и готовы к активной… -бомбардировке-… эксплуатации!

…а ещё у него довольно часто сбоят протоколы. Модель старой серии.

Ответом цефалону послужило молчание и звон отбитых клинком пуль, следом за которым раздался предсмертный крик клона. Одним плавным движением Оператор рассёк грудь следующему противнику, попытавшемуся напасть сзади, после чего взмахнул рукой, возводя электрический щит, заблокировавший поток огня, обрушившийся из огнемёта третьего Гринир. Способности варфрейма — Вольта — тоже нисколько не изменились. Пальцы едва заметно гудят от молний, то и дело пробегающих по рукам после использования сил варфрейма, и Оператор с определённым удовлетворением чувствует, как постепенно возвращается в старый, привычный темп сражения. Не до конца, до полного восстановления ещё далеко, но первые шаги уже сделаны.

Толкнув щит в сторону клона с огнемётом, Оператор рванул следом и взмахом никаны отсёк противнику руки, державшие оружие, после чего завершил удар, перерезав горло. Броня Вольта хорошо справилась с потоком огня, несмотря на то, что варфрейм заметно пострадал за всё то время, что не использовался. От сияния Вольта Прайм, кажется, не осталось и следа.

— Направляйся к эвакуации, — подтолкнула таинственная женщина по связи. — Не стоит здесь задерживаться.

Оператор решает, что с этой женщиной можно разобраться позже. Сейчас нужно покинуть опасную зону, пока не прибыло подкрепление врага.

В лесу, недалеко от разрушенного поселения, охваченного огнём, оказалась просторная поляна, на которой разместились транспортные корабли Гринир — кривые сооружения из плохо сплавленного металла, которые вряд ли должны летать или выдерживать давление вакуума, но, кажется, у Гринир всё работает «вопреки». На них остались разве что пилоты, которые, конечно же, не побоялись выйти в прямую конфронтацию с превосходящими силами противника. Может, они и понимали, что не выиграют, но какая разница, если мозг не способен чувствовать что-то настолько бесполезное, как страх?

Десантный корабль Тэнно спустился с неба, стоило только зачистить поляну от любых мешающих препятствий. Небольшой, быстрый, но легко узнаваемый благодаря треугольной форме основного корпуса и длинным хвостовым закрылкам, он тоже пострадал, но, кажется, Ордис хорошо позаботился о технике — повреждения обшивки минимальные, двигатели испускают яркий синий свет, что свидетельствует об исправности систем, двигается судно так плавно, будто и не простаивало в течение… какого-то количества лет. Оператор не знает какого.

Стоило только забраться в десантник, как Ордис тут же взлетел, видимо опасаясь того, что Гринир нанесут кораблю критические повреждения, из-за которых эвакуироваться будет невозможно, благо, этого не произошло.

— Хорошо, — ровно произнесла женщина, как только Оператор покинул опасную территорию, куда начали стягиваться силы клонов. — Возвращайся на корабль. Тебе предстоит многое узнать.

— Спешу сообщить, что орбитер находится в полном порядке и лишён даже малейшего повреждения за исключением тех, что были неизбежны в виду износа оборудования! — бодро сообщил Ордис, определённо обрадованный возвращением оператора. — Некоторые сегменты необходимо заменить, но в остальном… -ты можешь сдохнуть-… вы можете свободно пользоваться всеми функциями корабля!

Орбитер… мобильный космический корабль, предназначенный для хранения оружия и арсенала, обеспеченный всем необходимым оборудованием для наиболее эффективной работы в разных секторах системы и бла-бла-бла. Он, кажется, и во времена Старой Войны не блистал какими-либо изысками, а сейчас, наверное, превратился в крайне печальную картину… Оператор не знает, почему так думает. Не помнит, каким был корабль до сна.

Возвращение прошло спокойно — никто не пытался сбить или штурмовать десантник, позволив покинуть атмосферу Земли без лишних происшествий. Сойдя на борт орбитера, Оператор наконец позволил себе ослабить бдительность и как следует осмотреться.

Серые металлические стены, моргающее, в некоторых местах перегоревшее освещение, толстый слой пыли, осевший на все горизонтальные поверхности… да, здесь придётся прибраться.

Орбитеры довольно тесные, они не предназначены для полноценного, ничем не обременённого проживания, главная цель этих кораблей — хранение оружия и варфреймов, а потому больше всего пространства в них выделяется арсеналу. В остальном же… прыгать и размахивать руками здесь не получится. Главный отсек разделён на две палубы, нижняя ведёт к арсеналу и другим помещениям, а с верхней открывается обзор на пространство перед орбитером, имеется терминал с картой Изначальной системой и пара рабочих столов, на одном из которых информационная система, предназначенная для связи с внешним миром. Остальные помещения корабля — личная комната Оператора, кресло Переноса и несколько других мелких отсеков, предназначенных для разных нужд, в основном такие же помещения для хранения оружия.

Достаточно для выполнения своих задач, но недостаточно, чтобы обычный человек мог чувствовать себя комфортно. Как хорошо, что Тэнно не являются обычными людьми.

— Как ты себя чувствуешь? — вновь подала голос женщина, как только Тэнно осмотрел орбитер. — Твой сон был долгим.

— Кто ты? — голос Оператора прозвучал чередой искажённых Переносом звуков, из-за чего невозможно понять ни возраста, ни пола, ни какой-либо другой информации о человеке, что управляет варфреймом. Специально задуманная особенность технологии.

— Моё имя Лотос, — спокойно ответила женщина. — Я желаю тебе помочь. Тебе и всем остальным.

— Лотос, — размеренно повторил Оператор, осматривая основную палубу орбитера. — Откуда ты взялась, Лотос?

Кузницу придётся полностью менять. Верстак слишком сильно износился, да и сегменты уже, похоже, изжили своё — система едва-едва может координировать движения манипуляторов, о создании какого-либо оружия и речи не идёт.

— Моя история так же тесно переплетена с Орокин, как и твоя, — невозмутимо произнесла Лотос. — С момента, как Тэнно стали пробуждаться, я стараюсь помогать вам и координировать ваши действия. В моих намерениях нет зла.

Многие так говорят. Мало кто подтверждает это поступками. Будто желая каким-то образом доказать честность своих слов, Лотос отправила Тэнно изображение, где видна женщина, на голове которой массивный шлем в виде одноимённого цветка, полностью закрывающий глаза и оставляющий открытым только нижнюю часть лица, а на плечах — длинные, светло-фиолетовые одежды, полностью покрывающие тело.

— Откуда у тебя доступ к моим каналам связи, Лотос? — полюбопытствовал Оператор, равнодушно рассматривая изображение.

С физической точки зрения… опасности не представляет, но если она каким-то образом сумела связаться не только с Оператором, но и с Ордисом, то её технологических познаний имеет смысл опасаться.

— Я координирую большую часть Тэнно, — повторила Лотос. — Мне необходимо знать, как связаться с каждым из вас.

Уклончива и таинственна, как и любой координатор, который сидит наверху и плетёт свои интриги. Вряд ли они подружатся.

— Ты что-нибудь помнишь о том, что было до сна? — спросила Лотос. — Помнишь, кто ты или как тебя зовут?

Оператор молча прошёл к арсеналу, не видя смысла отвечать на этот вопрос. Не помнит. Знает только то, что должен знать любой Тэнно — об орбитерах, о варфреймах, о войне и оружии, но не более того. Всё остальное… имя, прошлое, даже вид собственного тела — всё утонуло в темноте сна и, вероятно, вернётся не скоро.

— Многие не могут сразу прийти в себя, — поняв молчаливый ответ, сказала Лотос. — Пройдёт время, и воспоминания вернутся к тебе.

В арсенале оказалось оружие и ряд варфреймов, хорошо сохранившихся, несмотря на всё прошедшее время. Даже пара Праймов есть. Оператор медленно прошёл мимо них, внимательно рассматривая каждого и быстро вспоминая их имена… это вспомнить почему-то легче, чем собственный голос и отражение.

Гара, Фрост, Висп, Банши, Титания, Протея, Гаруда Прайм…

Оператор остановился возле Гаруды Прайм. Кровавая дева смерти… торжественный белый, тревожный багрянец и сияющий золотой. Острые углы брони, контрастирующие с изящной женской формой, длинные золотые когти, сверкающие предостережением в тусклом свете арсенала, склонённая голова, увенчанная своеобразной короной… варфрейм столь же величественный, сколь и настораживающий. Почему-то Оператору показалось, будто Гаруда смотрит в ответ.

— Прошло много времени, тебе необходимо восстановить арсенал, — слова Лотос вывели Оператора из раздумий. — Твой боевой корабль — рейлджек — был утерян в космосе. Необходимо его найти.

Оператор медленно отвёл взгляд от Гаруды, чтобы осмотреть то оружие, что у него осталось. Его и правда немного. Пара винтовок, несколько никан и небольшая горсть пистолетов разной степени изношенности… да, любой уважающий себя Тэнно, увидев это, наверняка разочарованно покачает головой.

— Если позволите, я могу засечь сигнал рейлджека, — подсказал Ордис, — но прежде Оператору нужно обновить сегменты связи и достать некоторые данные из банков Корпуса.

— Тогда вперёд, — пробормотал Оператор, отворачиваясь от арсенала. — Что тебе нужно?

Задач, похоже, в ближайшее время будет достаточно. Неудивительно, учитывая, сколько лет прошло.

Сон Тэнно был невероятно долгим — с момента окончания Старой войны и до нынешних дней, когда система сильно изменилась… да, прошло крайне много времени, но любой сон имеет свойство заканчиваться. Настало время просыпаться.

Корпус, в отличие от Гринир, за прошедшее время всё-таки изменился. Во времена Орокин, под предводительством Парвоса Грэнума, они были торговцами и, в каком-то смысле, обыкновенными фанатиками, преследующими далекую Прибыль, суть которой вряд ли хоть кто-то из них по-настоящему понимал. Под гнетом Империи мало кто осмеливался зайти дальше дозволенного, особенно после появления Тэнно и варфреймов, и Корпус не был исключением — они вели осторожную деятельность, тщательно скрывая все свои секретные инициативы, которые определенно бы не понравились золотым повелителям и то, в конечном итоге, эти инициативы были раскрыты, а корпорация признана врагом Империи.

После падения Орокин Изначальная система перешла в новую эру, а вместе с ней и Корпус. Теперь это не просто культ торговцев, аккуратно балансирующих на грани дозволенного, это главный игрок рынка, контролирующий жизнь практических всех населенных колоний. Теперь у них больше оружия, больше боевых роботов, больше технологий, каждая из которых направлена на увеличение силовой мощи корпорации, теперь Корпус не столько культ торговцев, сколько огромная, роботизированная военная машина, перемалывающая всех, кто неспособен заплатить за свою жизнь. Неудивительно, что довольно быстро они стали прямыми врагами и конкурентами Гринир. Двум хищникам сложно ужиться на одной территории.

Нет смысла скрывать: по началу освоиться с новыми системами Корпуса было сложно. Они сумели сохранить не мало технологий Орокин и использовать их на свой лад, а всё, что создавали Орокин, само по себе представляет сложность для освоения. Вряд ли корпорация понимала, для чего на самом деле нужны были украденные технологии, но им это и не нужно, главное суметь извлечь пользу, а остальное уже неважно.

Базы и корабли Корпуса — сплошной лабиринт из стальных, серых стен, светло-синих огней и золотых статуй Грэнума, которому члены корпорации молятся как герою из легенд. Здесь гораздо больше порядка, чем на кораблях Гринир, практически всегда пребывающих в хаосе — коридоры широкие, по большей части пустые, отсеки просторные, убранные, каждый предмет стоит на своей полке под своим порядковым номером, а воздухе наверняка витает вечная прохлада благодаря исправно работающим системам терморегулирования. Но в то же время, системы безопасности, странным образом, оставляют желать лучшего, ведь привнеся в свои протоколы защиты порядок, корпораты как-то не подумали о том, что любую логическую систему взломать гораздо проще, чем нелогическую, такую, какая защищает базы Гринир.

В конечном итоге Корпус довольно сильно изменился, но не настолько, чтобы стать по-настоящему опасным врагом, на корабли которого лучше не лезть.

— Согласно моим подсчетам, ваш рейлджек должен находиться у корпорации, — оповестил Ордис. — Они захватывали все технологии Орокин, до которых могли дотянуться. Я уверен, что корабль оператора оказался среди прочего захваченного.

Оператор, сметя очередную группу роботов МОА, пробрался в защищенный отсек с банком данных, ради которых и пришел сюда. Поиск штурмового корабля пока продвигается успешно — крупица информации за крупицей информации, вместе с Ордисом и Лотос, они постепенно устанавливают местонахождение судна, которое, как и предсказывает цефалон, скорее всего находится в руках Корпуса, повезет, если не разобранное. Рейлджеки незаменимы в космических битвах, они быстрые, крепкие, способные совершать прыжки через Бездну, благодаря чему обретают невероятную мобильность, которой может похвастаться далеко не каждый корабль корпорации, или клонов, а потому Оператору не хотелось бы его терять. На покупку нового рейлджека уйдет слишком много кредитов, чтобы можно было позволить себе такую роскошь.

В укрепленный отсек с банком данных попытались пробиться солдаты Корпуса — люди в массивных металлических шлемах и комбинезонах, практически полностью потерявшие свою индивидуальность или хоть сколько-то видные человеческие черты. У Оператора нет ни времени ни желания разбираться с ними, пока идет взлом системы безопасности банка, а потому уже внутри отсека он воздвигнул стеклянный щит — не зря решено взять на вооружение Гару, что оказалась хорошо применимым варфреймом несмотря на то, что Оператор по каким-то причинам уверен, что в использовании она пробудет недолго. Каждое движение сопровождается едва слышимым перезвоном осколков у самого уха, хрупкое на вид стекло в одно мгновение может стать опаснейшим оружием, разрезающим всё на своем пути, также как и его владелица, казалось бы, невзрачная, но в то же время смертоносная.

Тэнно не особо нравится Гара. Нет четкой причины, почему так. Просто что-то глубоко внутри будто… неудовлетворено. Что-то не так Чего-то не хватает. Чего именно — невозможно понять, ведь разум как был во тьме беспамятства, так там и остается. Всё, что можно сделать — сражаться, не обращая внимания на странное насекомое в голове, противно скребущее кору мозга.

— Хм.., — Лотос издала задумчивое мычание, когда данные были успешно извлечены из банка Корпуса, — похоже, это не просто транспортный корабль. Здесь проводятся эксперименты по воссозданию варфреймов.

— Зачем им это? — смятенно поинтересовался Оператор.

Без управляющего лица варфреймы — не более чем бездушные статуи, неспособные двигаться, или хоть как-то взаимодействовать с окружением. Когда-то давно, ещё до появления Тэнно, когда Империя безжалостно отправляла на операционные столы одного человека за другим, варфреймы сохраняли разум и разум этот был полон агонии, пожирающей их изнутри — теми моделями было невозможно управлять, они убивали всех на своем пути, а потому были забыты до того момента, пока Зариман 10-0 не вынырнул из Бездны.

Сейчас, однако, от былой агонии не осталось и следа. Сейчас варфреймы — простые копии своих изначальных версий, машины из техноцита и металла, подчиняющиеся тому, кто ими управляет.

— Корпус проводит много экспериментов касательно Тэнно и их «брони», — пояснила Лотос. — Они стремятся превратить это в своё оружие. Много варфреймов было препарировано, кого-то даже удалось переделать и заставить сражаться за корпорацию.

Звучит плохо. Если у каждого желающего вдруг появятся такие сильные, практически неубиваемые и неразрушимые штуки, итак непростая жизнь Изначальной системы станет в несколько раз сложнее.

— Варфреймы в руках Корпуса мало чего хорошего принесут, — не скрывая своего скептицизма, заметил Оператор.

— Мгм, — согласилась Лотос. — Полагаю, чтобы этого не произошло, тебе придется всё здесь уничтожить.

Оператор на мгновение замер, перезаряжая винтовку, после чего хмыкнул:

— Мне нравится твой подход.

Задача была довольно быстро выполнена, потому что Корпус, несмотря на то, что смог освоить некоторые из технологий Орокин, всё равно не смог установить хоть сколько-то серьёзные протоколы безопасности, благодаря чему очень скоро на реактор корабля волшебным образом стало поступать гораздо больше нагрузки, че та, на которую он изначально рассчитан. Результат внезапного и никем непредвиденного перегруза системы очевиден — взрыв, обративший всё судно в руины. Как хорошо, что Оператору удалось заблаговременно покинуть опасную зону и вернуться на орбитер с украденными данными.

— Хорошая работа, — удовлетворенно сказала Лотос. — Я отправлю полученные данные другим цефалонам, скоро мы быстро найдем утерянный тобой арсенал.

— Пока идут поиски, оператор может воссоздать своё оружие в кузнице! — бодро сказал Ордис. — Благодаря тому, что вы недавно заменили сегменты и верстак, мы можем значительно ускорить процесс восстановления вашего снаряжения!

Ответом обоим послужила тишина, ведь внимание Оператора было полностью сосредоточено на добытых данных.

По большей части — внутренние процессы корпорации, полные до смешного большого количества грязи. Директора Корпуса явно недолго думали над какими-либо моральными дилеммами, если вообще когда-то думали — подавляющее большинство их сделок связано с продажей оружия, военных роботов, людей, органов людей и так далее по списку. Махинации с кредитами, монополизация практически всех торговых путей, только если те не связаны с Тэнно, практическое порабощение колоний и целых планет… да, корпораты явно не теряли времени.

А ещё эксперименты с варфреймами. Валькирия, так эту бедолагу звали — с неё срезали всю кожу и пришили какому-то кривому гибриду из плоти и технологий, который был уничтожен практически сразу же, как о его существовании узнали Тэнно. Тут не сказано много по поводу самой Валькирии — о её судьбе ничего неизвестно, может, кто-то украл — но довольно много сказано о других варфреймах, попавших в руки Корпуса благодаря сделкам разной степени легальности. Всех их постигла такая же незавидная участь — препарирования, снятия кожи, медленный, методичный разбор, кусочек за кусочком, чтобы не спровоцировать защитные механизмы Орокин, зашитые в сам генокод их созданий. Будь у варфреймов до сих разум… что ж, Корпус бы нажил себе невероятно опасного и совершенно неконтролируемого врага, который бы неизбежно вырвался из оков и залил весь корабль кровью.

Но варфреймы, к сожалению или счастью, не живые. По крайней мере никто не знает, могут ли они теперь, спустя столько лет, ожить.

Где-то в груди появилось странное чувство. Не болезненное, но и не приятное, просто… странное чувство. Оператору почему-то показалось, что оно похоже на скрежет стекла, или его осколков.

— Тебе стоит посетить одно из реле, — произнесла Лотос, вырывая из размышлений. — Синдикаты могут предложить не мало полезного. К тому же, пора связаться с другими Тэнно.

— Что такое реле и что такое синдикаты?

— О, это просто! — встрял в разговор Ордис. — Реле — космические станции под протекцией Тэнно, на которых вы можете пообщаться с торговцами, а синдикаты это… -гнезда помойных крыс-… независимые фракции, действующие в своих интересах!

— Прелесть какая.

— Цефалон всё правильно объяснил, — подтвердила Лотос. — На реле есть представители кланов Тэнно, ты можешь поговорить с ними. Тэнно помогают друг другу восстанавливаться после сна, думаю, тебе они тоже помогут найти рейлджек и утерянный арсенал.

— Как щедро с их стороны.

Много скептицизма для того, кто совсем недавно очнулся от столетий сна и теперь должен цепляться за любую возможность «восстановить своё могущество» и прочее дерьмо. Оператор решил не задумываться о том, почему его первой реакцией на возможность контактировать с другими Тэнно оказалось желание запереться в своем орбитере до конца жизни. Это дела утерянных воспоминаний.

— Ты не желаешь туда лететь? — почему-то в голосе Лотос послышалась настороженность. — Тебе окажут помощь.

— Не знаю, что на счет помощи, но чертежи для оружия мне точно понадобятся, — ответил Оператор. — Так или иначе наведаться туда придется.

— Твой сон был долгим, — медленно произнесла женщина, — никто не может сразу восстановиться после столь длительного простоя. Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить кого-то о…

— Ты решила мне сеанс терапии провести? — поинтересовался Оператор.

Лотос на мгновение замолкла, то ли смятенная, то ли недовольная бестактностью собеседника.

— Я лишь хочу для тебя лучшего, — в конце концов ответила она. — В нынешние времена мы должны держаться друг за друга настолько крепко, насколько только способны.

Ответом Оператора послужил тихий, саркастичный смешок, красноречиво говорящий о том, что слова Лотос едва ли вызывают хоть какое-то доверие. Впрочем, смысл в них тоже есть. Оружия в арсенале немного, зато кредитов у Корпуса удалось украсть достаточно — нет, это не вызывает никакого чувства вины — а потому лучшее, что сейчас можно сделать, это пойти купить чертежей и заодно посмотреть, как теперь живут люди в этой новой, изменившейся Изначальной системе, свободной от гнета Империи. Общаться с другими Тэнно, может, желания, по каким-то причинам, нет, но вот с торговцами и просто ушлыми ребятам парой слов перекинуться стоит.

— Ордис, направь орбитер к ближайшему реле.

— Как скажете, оператор. Если позволите, я бы порекомендовал вам купить запчастей для обновления системы фильтрации воды в аквариумах вашей личной комнаты.

…а ещё узнать по поводу систем для аквариумов, которые, как оказывается, имеются в личной комнате Оператора. Довольно сложно об этом узнать, когда всё время проводишь на заданиях и даже не пытаешься заглянуть в свою личную комнату. Наверное, всё-таки стоит. Вдруг, там помимо аквариумов ещё загоны с животными есть или что-то в этом роде.

* * *

Прошло несколько часов с момента разговора на орбитере и можно объявить о двух новостях:

Первое — да, в личной комнате есть животные, вполне себе живые и дышащие. Огромный кондрак, размах крыльев которого едва ли соответствует доступному жилому пространству орбитера, а также целая взрослая самка васка кавата. Оператор не знает, чем занимался до своего сна, но его прошлому «я», наверное, было невыносимо скучно, раз оно решило запихнуть в космический корабль сраную птицу и буквально зараженного опаснейшим вирусом зверя, убивающего всё на своем пути. Оба, как сказал Ордис, находились в крио стазисе, чтобы не умереть от старости, пока спит Тэнно. Проснувшись, Тэнно довольно быстро решил, что кондраку пора улетать на волю в родные земные степи, а васка кавату… ну, она была излечена от вируса Васка, ладно? Ей можно остаться, потому что это полезный спутник на разного рода миссиях.

Возможно теперь понятно, почему прошлое «я» решило развести в своей комнате зверинец, хотя взрослый кондрак — это уже слишком.

Второе — Оператор самый настоящий бедняк. Такой вывод был сделан спустя жалкие десять минут пребывания на реле Земли, куда он направился после того, как отпустил несчастную птицу на волю.

Реле, как и говорил Ордис — это огромные космические станции, полностью оборудованные под нужды торговцев, синдикатов и прочих более или менее независимых организаций, которых Тэнно великодушно приняли под свою защиту, чтобы уберечь от Корпуса и Гринир. Проходимость тут явно большая, потому что на посадочные площадки реле выстраивается целая очередь из кораблей и в итоге, чтобы сесть, пришлось ждать около десяти минут, пока не улетит другой посетитель данного замечательного места. Внутри станция оборудована как надо — богато, в какой-то мере роскошно и с явным намеком на то, что за любой шум тебе быстро либо руки скрутят, либо голову прострелят. Все работники реле облачены в плотные комбинезоны и недвусмысленно держат в руках оружие, все торговцы тоже прячут в карманах пару пистолетов, просто стараются их лишний раз не показывать, чтобы не наживать себе проблем, о синдикатах и вовсе речи не идет — выделенные им отсеки реле всё равно что мини-военные базы, оснащенные и системами безопасности и боевым арсеналом. Вроде как это потому, что синдикаты друг друга не особо-то любят. Неважно. Оператор решил не вдаваться в подробности, врагов итак хватает.

А помимо синдикатов и самого реле, обставленного не хуже некоторых кораблей Орокин, ещё есть другие Тэнно. Они довольно быстро указали на место Оператора возле мусорки, потому что все до единого облачены в сверкающих, чуть ли не сияющих Праймов, начищенных до блеска и украшенных до безобразия вычурными — ладно, может, довольно красивыми — аксессуарами. Их варфреймы как будто выбрались из древних колониальных сказок, в которых Тэнно описывали чуть ли не как богов, спустившихся с небес и честно? Это довольно сильно бьет по самолюбию, потому что ни у одного из этих придурков нет обычного, неукрашенного варфрейма.

Вообще.

Все до единого — красивые статуэтки, передвигающиеся по коридорам реле словно живые легендарные воины, на которых смотрят с замирающим дыханием и пропускающим пару ударов сердцем. Стоит ли говорить, что Оператор со своей несчастной, потрепанной временем Гарой, на фоне всего этого разнообразия немного, как бы так сказать, теряется? Блекнет? Кажется куском дерьма на золотом полотне?

Нет, правда, что за бред? Когда они все успели раздобыть столько Праймов и все эти ненужные украшения, которые явно нацепили просто чтобы покрасоваться, потому что бою от них нет совершенно никакого толка? С момента падения Империи прошло не одно столетие, за это время бо́льшая часть Праймов — изначальных версий варфреймов, созданных Орокин — должны были пострадать и как минимум не выглядеть так, как будто только с операционного стола спустились. Чтобы восстановить их былой, неповрежденный облик, надо специально искать чертежи где-то в руинах кораблей золотых и по ним уже воссоздавать варфреймов, а на это должно уйти не мало времени, так как же, во имя Бездны, они успели всё это раздобыть?

Да, Оператор злится. Нет, это не из-за того, что у других есть куча красивых варфреймов. У Оператора тоже сохранился Прайм — чудом уцелевшая Гаруда, которая, впрочем, так и осталась стоять в арсенале, вызывая странное, не очень приятное чувство где-то глубоко внутри.

Неважно. Есть много задач, которыми стоит заняться вместо того, чтобы разглядывать остальных.

В главном отсеке реле просторно — огромное панорамное окно, открывающее вид на космические просторы, фонтан кристально чистой воды, аккуратно подстриженные кусты, маленькие деревья, высаженные вдоль лестниц, а также огромное количество торговцев, каждый из которых предлагает либо оружие, либо какой-то хлам, добытый разными способами, в большинстве своём незаконными. Хотя какой вообще есть закон в этой системе? Империя пала, теперь никаких законов больше нет, так что вряд ли этих ребят за что-то можно осуждать.

В планах Оператора было быстро обойти всех торговцев, оценить свои финансовые способности — крайне невпечатляющие — разочароваться и уйти дальше воровать кредиты у Корпуса. Что получилось в реальности? Не прошло и пяти минут, как рядом оказался другой Тэнно.

— Привет! — на подходе к одному из торговцев путь преградил молодой парень, на лице которого контрастными волнистыми линиями проходит отметина Бездны, недвусмысленно указывая на то, к какой «фракции» этот парень принадлежит.

Тут вот какое дело… Тэнно — это удаленные операторы, управляющие своим оружием — варфреймом — из безопасного места, имя которому Резервуар. Чудесная технология Орокин под названием Перенос позволила их реальным телам оставаться в полностью закрытых, защищенных капсулах, пока разум, управляя варфреймом, ведет бой с противником. С того момента, как был установлен Перенос, никто из них не возвращался в свои тела. В течении всей Старой войны и после неё Тэнно оставались в Резервуарах, как минимум потому, что не знали как их покинуть, а создатели, которые знали, как это сделать, в конечном итоге оказались со вскрытыми глотками на собственном пиру, так и не успев отпраздновать победу.

Итак, можно ли обвинять Оператора в том, что он тут же замер, тупо уставившись на Тэнно, спокойно стоящего перед ним без варфрейма? Нет, нельзя.

Невозможность покинуть капсулу Переноса — единственная причина, по которой они продолжи-ли управлять варфреймами, продолжили сражаться в Старой войне, ведь другого пути просто не было. Невозможность покинуть капсулу Переноса — единственная причина, из-за которой Оператор понятия не имеет, как выглядит его настоящее лицо и тело.

И вот тут, прямо перед ним, возникает парень без своей варфреймовской оболочки, как будто это само собой разумеющееся. Такой поворот событий… как минимум сбивает с толку.

— Ты новенький, да? — не успел Оператор что-либо сказать, как этот парень тут же начал болтать о своем, вцепившись в него большими, сияющими глазами. — Слишком потерянным выглядишь, я прямо-таки вижу, как у тебя микросхемы в голове гудят! Ни варфрейма, ни оружия, ты точно ни в одном клане не состоишь, да? Наверное, даже орбитер свой как следует отремонтировать не смог!

Пока он тараторил какую-то беспорядочную чушь, Оператор медленно окинул чудика взглядом. На вид лет шестнадцать, худой, не особо высокий и в то же время совершенно неопрятный, как будто выбрался из ближайшей свалки и нацепил на себя всю одежду, до которой смог на этой свалке дотянуться. Волосы блондинистые, длинные, прямые, заплетены в хвост на затылке, концы неровно острижены, явно самостоятельно. Лицо бледноватое, глаза большие, зеленые, в них чуть ли не сверкают звезды от того, насколько воодушевленным и радостным кажется парень, губы тонкие, в уголке виднеется белая полоса шрама, которую очень легко пропустить на фоне разводов Бездны, покрывающих подбородок и правую щеку Тэнно. Одежда… он определённо не особо задумывается о том, как выглядит — поверх комбинезона накинуто несколько цветастых курток, длинные шорты, явно на несколько размеров больше нужного, а на ногах огромные, нелепые ботинки, судя по всему сворованные у какого-то несчастного рабочего, который в этих ботинках, наверное, с Корпусом воевал, или бомбу в них неудачно разминировал, иначе сложно объяснить то, почему обувь в настолько плохом состоянии.

Ошеломление от того, что перед глазами предстал живой, настоящий Тэнно без варфрейма, довольно быстро сменилось смятением и недоумением от того, насколько глупо этот Тэнно выглядит. Серьёзно, он хотя бы раз в зеркало смотрелся?

— Меня, кстати, Дейт зовут! — парень протянул ладонь для рукопожатия. — Моя работа — выискивать бедолаг вроде тебя! Только слово скажи, быстро тебе поможем и рейлджек с орбитером починить, и оружие хорошее достать, и чертежи варфреймов, и всё остальное, а цена этому очень-очень маленькая — вступить в наш замечательный клан, имя которому «Посмертие»! Честно? На мой взгляд это даже не цена, а настоящее предложение, от которого невозможно отказаться, потому что, знаешь ли, на мой взгляд «Посмертие» — один из лучших кланов, если не самый лучший! Нет, правда, я могу перечислить как минимум пятьдесят причин, по которым тебе стоит к нам присоединиться, хочешь?

Оператор тупо уставился на Дейта, пытаясь понять, о чем он говорит. Дейт уставился в ответ с таким видом, как будто не сказал ничего странного, а его собеседник просто идиот, непонимающий очевидных вещей. Такой вариант вполне возможен, учитывая все обстоятельства.

Молчание стало затягиваться и переходить в неловкую фазу, пока Оператор смотрел на Дейта в попытке осознать, что происходит. Мимо них прошел посетитель реле и раздраженно выругался из-за «выскочек Тэнно, вставших посреди прохода».

— …ты в порядке? — спустя где-то полминуты крайне неуютной тишины спросил Дейт, а затем помахал рукой перед лицом Оператора. — Э-э-й? Только не говори мне, что ты вернулся в кресло чтобы не разговаривать со мной, это будет ужасно грубо.

— Что ты несешь? — наконец выдал Оператор, не в силах сформировать в своей голове хоть один внятный вопрос.

Дейт склонил голову набок и смятенно нахмурил брови, явно не понимая причину замешатель-ства Оператора.

— Эм… я несу… маркетинг клана? — осторожно предположил он, будто и сам теперь неуверен в том, о чем говорит. — Ну, знаешь, заманиваю людей и всё такое. У нас правда хорошо, куча лабораторий, куча ресурсов и оружия, мне вот, недавно, новенького Гаусса Прайм сделали, я всё нарадоваться не могу. Гаусс мой любимый варфрейм, знаешь? Такой бодрый и шустрый, есть у него какая-то своя харизма.

О чем он…

— У Тэнно есть кланы? — спросил Оператор. — С каких пор?

Теперь недоуменно смотрит Дейт. Он вскинул брови и уставился на Тэнно так, как будто услышал самую странную вещь за последний год или около того.

— …мне кажется, что между нами возникло определенное недопонимание, — немного помолчав, сказал он. — Давай начнем сначала, хорошо? Меня зовут Дейт, а тебя? Не хочешь покинуть варфрейма, чтобы поговорить лицом к лицу и всё такое?

— Что? Каким образом мне это сделать? Как ты смог это сделать?

Похоже, Оператору предстоит ещё очень многое понять, потому что с каждым заданным им вопросом лицо Дейта всё сильнее и сильнее искажается в искреннем непонимании. Определенно, это была бы крайне неловкая ситуация, если бы она так сильно не сбивала с толку.

— Ты что, до сих пор в Резервуаре сидишь? — нахмурившись, спросил Дейт.

Так. Так. Оператор, судя по всему, упускает что-то очень-очень важное, потому что чем дольше идет этот тупой диалог, тем больше вопросов возникает не только у него, но и у его собеседника. Издав долгий, тяжелый вздох, Тэнно уперся руками в бока и медленно, размеренно произнес:

— Давай проясню один момент. Проснувшись где-то несколько дней назад, Тэнно уже успели образовать кланы, раздобыть оружие и новеньких Праймов, а также каким-то неведомым образом выбраться из Резервуаров? Я правильно понимаю?

Нет, неправильно, потому что если раньше Дейт казался просто смятенным, то теперь он выглядит так, как будто разговаривает с сумасшедшим. Наступило долгое молчание, которое очень красноречиво говорит о том, что Оператор сказал полную чушь, хотя каким образом это можешь быть чушь, если, по факту, всё так и есть?? Он проснулся несколько дней назад и пока успел только несколько кораблей Корпуса зачистить, а эти уже и кланы образовали, и каким-то образом из Резервуаров выбрались!

— Дружище, — обращение Дейта, сказанное с явной осторожностью, вывело Оператора из раздумий, — не пойми меня неправильно, но… все Тэнно, вроде как, проснулись почти год назад.

Что…

Что?

Вероятно, тишина со стороны Оператора была настолько выразительной, что Дейт, недоверчиво усмехнувшись, уточнил:

— Ты что, только проснулся? Серьёзно?

— Меня разбудила Лотос, — ответил Оператор.

— Ну да, она всех будила, — пожал плечами Дейт. — Только год назад… погоди, ты не шутишь? Хочешь сказать, что тебя она подняла только сейчас?

О, как это, однако, интересно. То есть всех остальных Тэнно Лотос разбудила целых двенадцать месяцев назад, а на Оператора только сейчас соизволила внимание обратить?

— Бездна, — Дейт, поняв всё без слов, ошеломленно выдохнул, смотря на Оператора как на чудо космоса, — поверить не могу. Может, она не знала, где ты находишься, поэтому и не могла найти?

— Меня отрубило в земных руинах Орокин посреди открытой местности, нет никакого шанса того, что она не знала, где я нахожусь, — процедил Оператор.

— Что ж, эм… думаю, тебе стоит поговорить с ней об этом, — неловко усмехнулся Дейт. — Но-о-о, моё предложение остается в силе, знаешь ли, тем более, если ты только проснулся, то… погоди-погоди, дай мне сначала понять, как к тебе обращаться. Ты помнишь своё имя?

Оператор покачал головой.

— Ладно, а хотя бы… не знаю, пол? Ты парень или девчонка?

— Понятия не имею.

Дейт с подозрением прищурился и окинул Гару Оператора внимательным взглядом, как будто вид варфрейма каким-то образом подскажет личность Тэнно, который ею управляет.

— Вообще? — видимо не найдя ответа в Гаре, всё же уточнил он.

— Вообще, — ответил Оператор.

— Ну, ты не волнуйся, воспоминания восстановятся как только выберешься из Резервуара, а пока… давай предположим, что ты парень?

— Ладно.

Дейт снова замолк, на этот раз нахмурившись. Явно задумался.

— Бездна, а если ты всё-таки девчонка? — обеспокоенно пробормотал он.

— Какая разница? — поинтересовался Оператор.

— Большая! — тут же вскинулся Дейт. — Это неуважительно, понимаешь? Вот представь, что ты парень, а тебя девчонкой называют, это же грубо! Наоборот также работает. Я к тебе всё время буду как к парню обращаться, а ты на самом деле девчонка, мне бы неприятно было!

Ладно, этот тип, похоже, постоянно несет чушь, вне зависимости от каких-либо недопониманий.

— Забудь, — пробормотал Оператор и развернулся, чтобы уйти к торговцам, к которым изначально и направлялся.

— Погоди-погоди! — Дейт, конечно же, бросился следом. — Ладно, прости, остановимся на том, что ты парень, но, на всякий случай уточняю, что я совершенно не отрицаю того факта, что ты можешь быть девчонкой, хорошо?

Оператор благоразумно решил не отвечать на это, однако остановился, чтобы посмотреть на неугомонного Тэнно.

— Но если серьёзно, то тебе и правда нужна помощь, — продолжил Дейт. — Если ты только недавно проснулся, то тебе очень многое предстоит услышать. Я не шучу. Ты, наверное, на пол упадешь, когда узнаешь, что произошло за последний год!

Оператор склонил голову на бок, как бы показывая, что весь в ожидании услышать что-то настолько ошеломляющее, что он упадет на пол. Дейт, быстро уловив намек, уже открыл было рот, чтобы начать свой, несомненно, захватывающий рассказ, но, по каким-то причинам, так не и смог издать ни звука.

— …ладно, я соврал, — через несколько долгих секунд усиленных раздумий признался он. — На самом деле, глобально, за последний год не так уж и много произошло. Лотос каким-то образом вытащила Луа из Бездны и мы все покинули свои Резервуары… в общем-то всё.

Вау. Это, несомненно, захватывает и ошеломляет. Хотя тот факт, что Лотос сумела открыть взору земную луну, которая во времена Старой войны была практически полностью разрушена, а затем скрыта в Бездне подальше от Владеющих разумом, только добавляет ещё один кредит в копилку: «тайны таинственной сопровождающей». Определенно, ей придется многое рассказать.

— Каким образом Лотос смогла это сделать? — задал очевидный вопрос Оператор.

— Понятия не имею, — пожал плечами Дейт. — Она сказала, что желала дать нам возможность жить за пределами варфреймов и, в общем-то, дала. Не знаю, что у тебя с ней произошло, но я думаю, что у неё должны были быть причины так долго держать тебя во сне. Она заботится о нас.

Со стороны Оператора последовало лишь молчание. Чтобы не руководило Лотос, ей определенно придется объяснить, что именно это было. Довольно неприятно узнавать, что ты долгое время спал, пока остальные выбирались из Резервуаров, в которых были заточены практически всю жизнь после Заримана, и радовались своему свободному существованию.

— Но, ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом! — видимо уловив мрачный настрой Оператора, Дейт махнул рукой, призывая собеседника следовать за ним, после чего бодро зашагал по реле. — Итак, тебе, я полагаю, нужно оружие, варфреймы и, скорее всего, рейлджек, да?

Спустя где-то два часа или около того, Оператор наконец смог покинуть реле, конечно, после того, как из него выпытали адрес почтового ящика для «дружеской переписки, тебе ведь всё равно нужна помощь опытного Тэнно».

Дейт, несмотря на свою излишнюю болтливость и манеру перескакивать с темы на тему в течении всего лишь одного предложения, оказался очень даже полезным собеседником. Его клан — который парень рекламировал как только мог, чуть ли не после каждого слова напоминая, что в «Посмертии», вообще-то, есть куча ресурсов, куча лабораторий и куча добрых, готовых помочь Тэнно — располагает достаточно большим количеством информации, чтобы Дейт, нажав одну кнопку на своем коммуникаторе, мгновенно получил данные о том, где хранятся рейлджеки Тэнно, оставшиеся без хозяев. Каким образом он это сделал — непонятно, когда Оператор спросил его об этом парень поднял на него серьёзный взгляд и многозначительно произнес: «Фесфа».

А следом, не прилагая никаких объяснений, перешел к следующей интересующей его теме.

— Итак, я, из добрых и благородных побуждений помочь новичку, конечно, дам тебе эти данные, но не просто так, — Тэнно демонстративно поднял зажатый между пальцами чип с информацией о местонахождении рейлджеков. — Пообещаешь мне кое-что?

— В твой клан вступать не буду, — сходу ответил Оператор.

— Ладно, во-первых, это не мой клан, я — обычный рядовой работяга, мечтающий о повышении в звании.., — вздохнув, начал пояснять Дейт.

Теперь понятно, почему он так настырно рекламирует «Посмертие» всем прохожим.

— …а во-вторых, вступать не надо. Достаточно будет просто посетить додзё — нашу базу. Конечно, после того как ты разберешься со своей ситуацией с Лотос и выберешься из Резервуара. Посмотришь как там, оценишь ресурсы клана, в общем, хотя бы подумаешь о том, чтобы вступить, хорошо? В одиночку тут не выжить, тебе всё равно понадобятся союзники.

Задумчивый взгляд Оператора упал на чип с данными, лежащий на столе карты. Клан… есть что-то настораживающее в этом слове. Оператор не знает, что именно. Просто сам факт того, что рядом есть другие Тэнно вызывает странное чувство внутри. Может, нежелание. Может, опаску. Сложно дать этому какое-либо определение. Несмотря на все те очевидные преимущества, которые принесет клан, какая-то часть разума упорно отказывается принимать даже идею о том, чтобы воевать с кем-то рядом, чтобы позволить кому-то сражаться подле себя, чтобы позволить кому-то повернуться к себе спиной…

Странно это. Непонятно, невозможно объяснить, а от того и странно. Хотелось бы как можно скорее восстановить свою память и понять, каким образом работает собственный мозг.

А вот что касается памяти… есть связанные с этим вопросы, которые было бы неплохо прояснить.

— Ты слышала разговор, — Оператор не сомневается, что Лотос подключена к связи.

В подтверждение мыслей Тэнно, уже спустя несколько секунд тишины, раздался знакомый женский голос:

— Что ты желаешь узнать?

— Что я желаю узнать? — пораженно повторил Тэнно. — Я желаю узнать, почему ты решила оставить меня спать, пока все остальные выбирались из Резервуаров. Я желаю узнать, почему год моей жизни был потерян на проклятый cон, пока остальные скакали по Изначальной системе и радовались жизни. Я желаю узнать, почему среди всех Тэнно ты решила пробуждать меня в последнюю очередь! Какого хуя, Лотос?

Год.

Целый год Оператор продолжал спать, пока остальные Тэнно уже бодрствовали. Целый год Лотос держала его в тех руинах, даже не думая пробуждать. Добрая, милая попечительница просто оставила Тэнно гнить, решив, что другие будут ценнее, что другие, в отличие от него, заслуживают полноценной жизни, непривязанной к варфреймам, как мило с её стороны. Если бы не Дейт, Лотос бы, скорее всего и не подумала рассказать об этом маленьком нюансе, а теперь, когда её заставляют ответить, делает вид, будто ничего странного не произошло.

Определенно, они не подружатся.

— Не принимай это как умышленно нанесенный удар, — ровно произнесла Лотос. — Я не хотела так с тобой поступать.

— Тогда почему поступила?! — Оператор хлопнул ладонью по столу.

— Тэнно.., — Лотос издала тихий вздох, будто собираясь с мыслями, — пойми, я не могу контролировать всё. Какие-то вещи мне неподвластны.

— И что это должно значить? — раздраженно огрызнулся Оператор. — Что ты не виновата? Что всё на самом деле не так? Что мне неправильно всё объяснили?

Лотос какое-то время молчала, то ли размышляя, то ли не зная, что ответить. Тишина по связи стала затягиваться и только сильнее злить Тэнно, потому что, конечно, всё, что она может сделать — это промолчать и сделать вид, будто ничего не было. Когда Оператор уже собирался высказать всё, что думает, Лотос наконец заговорила:

— Старая война тебя повредила. Сильно. Я не знала, каковы будут последствия твоего внезапного пробуждения, поэтому решила подождать. Многие Тэнно находились в большом шоке после того, как просыпались, не всегда получалось подготовиться к их реакции…

Она снова вздохнула, на этот раз тяжело.

— Это было несправедливое по отношению к тебе решение, я понимаю, но у меня не было иного выбора. Изначальная система кипела, я не могла просто выкинуть вас в этот хаос и надеяться, что вы, не успев пережить ужасы старого мира, сможете освоиться новом.

— И что изменилось? — уточнил Оператор. — Почему раньше не могла, а теперь можешь?

— Теперь у тебя есть союзники, — просто ответила Лотос. — Тэнно сумели освоиться, сумели обрести почву под ногами, достигли того, на что я не могла и надеяться. Теперь… призрак Старой войны может отступить. По крайней мере я на это надеюсь.

В голосе женщины послышалось что-то чувственное, хрупкое, уязвимое, словно слабая искра, стремительно утопающая под толщей холодной воды. Либо она хорошо играет, либо скрывает нечто большее, чем историю «переплетенную с Орокин», оба варианта так или иначе вызывают подозрения. Оператор не знает, что думать по поводу её странной привязанности к Тэнно.

А Старая война… воспоминания о ней остались в тех далеких временах, что предшествовали сну, то, что тогда произошло и как те события могли повредить Тэнно — неизвестно.

— Сколько ещё таких как я? — резко спросил Оператор. — Сколько ещё тех, кого ты оставила гнить, пока остальные радуются жизни?

Лотос ответила с подозрительным промедлением.

— Больше никого, — сказала она. — Только ты.

Замечательно. Лжет она или нет — неважно, ни один из этих вариантов никак не улучшает ситуацию. Подумать только, их, Тэнно, существование, зависит всего от одного человека, прошлое и мотивы которого никому неизвестны и вряд ли хоть когда-то известны будут. Такие как она не раскрывают своих карт. Такие как она незаметно плетут интриги, вовлекая в созданную ими паутину всех, до кого смогут дотянуться. Совсем как Орокин.

— Ты врешь, Лотос, — произнес Оператор, — не знаю в чем именно, но ты врешь.

Со стороны Лотос последовало лишь молчание, но Тэнно и не ожидал ответа, потому что знает: какой бы ответ она не дала, это будет либо полуправда, либо полная ложь. Нет смысла пытаться достать информацию из того, кто не намерен её давать и того, до кого нельзя дотянуться. Время сыграет свою роль и в будущем, определенно, всё прояснится, но сейчас… сейчас есть более насущные дела, чем таинственная женщина, обладающая способностями, которыми не должен обладать обычный человек.

Определенно, скоро они вновь столкнутся и, скорее всего не раз. Оператор не сомневается, что рано или поздно всё это закончится если не катастрофой, то как минимум большими проблемами.

* * *

Резкий, пробирающий до костей скрежет стекла прорезал слух, заставив Оператора вздрогнуть и повернуться в ту сторону, откуда исходил звук — только благодаря этому удалось заметить где-то с десяток заряженных гранат, летящих в сторону Тэнно и заблокировать их щитом Гары. От прогрохотавшего взрыва содрогнулся весь отсек, а стеклянный барьер пошел паутиной трещин, после чего разбился на тысячи мелких осколков, затерявшихся в возникшем хаосе. Оператор, воспользовавшись суматохой, прорвался сквозь поток дыма к солдатам Корпуса, что запустили гранаты и несколькими тяжелыми ударами Вольнуса обезвредил каждого из них. Рев тревоги наполнил коридоры корабля, вдалеке послышался топот десятков солдат из приближающегося подкрепления, а потому Тэнно, не теряя времени, продолжил путь к своей цели.

Информация, что хранилась на чипе Дейта, оказалась верна — довольно быстро удалось найти координаты космической базы Корпуса, где корпорация разбирает все доступные ей технологии эры Орокин в отчаянной надежде понять их смысл и, конечно, использовать в своих целях. Что произошло с самой базой после того, как туда попал Оператор, догадаться не сложно — реакторы и жизненно важные системы вновь волшебным образом вышли из строя, из-за чего все корабли базы стали неуклонно приближаться к неизбежному самоуничтожению вследствие перегруза систем. И, пока одни солдаты Корпуса спешно эвакуируются, отчаянно желая спасти свои жизни, другие решили, что могут задержать Тэнно, в чем, конечно, сильно просчитались.

Хотя последняя группа была довольно близка к успеху — если бы гранаты задели Оператора, то Гара могла бы пострадать. Не сильно, скорее всего только броня бы помялась, но навредить варфрейму дорого стоит. Если бы не этот внезапный треск стекла, взявшийся из неоткуда, пришлось бы потратить достаточно ресурсов на восстановление снаряжения… а откуда он взялся? Гранаты не издают подобных звуков. Он будто специально был сделан для того, чтобы привлечь внимание Тэнно, предупредить о приближающейся опасности…

— Вы приближаетесь к цели, — голос Ордиса вывел Оператора из раздумий. — Ваш рейлджек должен находиться в доках в десяти метрах от вас.

После разговора на орбитере Лотос стала заметно сдержаннее и решила не сопровождать миссию по возвращению корабля, сославшись на то, что надо присмотреть за другими Тэнно, попавшими в опасную ситуацию. Очевидно, прошедший диалог мало чем помог их дружественным отношениям, но вряд ли таковые будут установлены в ближайшем будущем, или в хоть каком-то будущем, так что волноваться не о чем. Ордис более чем успешно справляется с задачами проводника на заданиях.

Град пуль, полетевший в спину со стороны прибывшего подкрепления корпорации, ударился о тяжелую, бронированную дверь, которую Оператор вовремя заблокировал, чтобы не тратить драгоценное время на драки. Уже скоро весь корабль превратится в груду опаленного металлолома, так что чем быстрее он заберет рейлджек и свалит отсюда, тем лучше.

Оглядев отсек, в который попал, Оператор с облегчением понял, что наконец добрался до сухого дока, где Корпус держит все захваченные суда. Искать свой рейлджек долго не пришлось — он оказался буквально перед лицом, являясь единственным «экспонатом» данной базы.

— Что за бесполезная рухлядь-… этому судну понадобится хороший ремонт, оператор, — заметил Ордис, видимо не впечатленный тем, во что превратился корабль Оператор.

Не то чтобы сам Оператор испытывает какое-либо впечатление при взгляде на цель своих долгих поисков.

Рейлджеки — корабли-перехватчики, лучшие в своем роде. Крепкие, стабильные и при этом достаточно легкие, чтобы вести длительный бой в космическом пространстве, успешно уворачиваясь от большинства атак. Благодаря возможности быстрого перемещения, а также путешествия через Бездну эти корабли невероятно мобильны и отлично подходят для тех воинов, которые должны находиться везде и сразу — то есть отлично подходят для Тэнно. Каждый из них имел в своем распоряжении рейлджек, каждый заботился о нем изо всех сил, ведь Тэнно без рейлджека как без ног.

Что ж. Либо Оператор был не самым лучшим хозяином во времена Орокин, либо Корпус место того, чтобы проводить какие-либо эксперименты, просто бил несчастный корабль по обшивке и делал всё возможное, чтобы как можно сильнее его повредить, потому что никаким другим способом не получается объяснить то плачевное состояние, в котором оказался рейлджек.

Большой корабль преимущественно серых цветов, стандартная модель, вытянутый флюзеляж — основная часть корабля — и два крупных двигателя по обе стороны от корпуса, сзади видна хвостовая часть, обеспечивающая сохранение плавности полета и баланса. Практически всё из этого можно отправлять на пересборку. Обшивка покрыта огромными вмятинами и царапинам, во многих местах краска содрана, или обожжена, как будто по ней долгое время водили лазером, силовые приводы и вовсе смяты, словно их под пресс сунули, или специально погнули так сильно, как только могли. Оба двигателя можно смело менять, вряд ли их вообще получится завести, не то что использовать по назначению — один находится под нестандартным градусом наклона, а на другом сверху видна крупная вмятина, определенно превратившая все внутренности механики в груду погнутого металлолома. Хвостовая часть попросту надломана — края закрылок болтаются чуть ли не на проводах.

Смотря на это Оператор практически видит, как стремительно счет его кредитов стремится к нулю, если не отрицательному числу. Никогда в жизни он не заставит эту, как правильно выразился Ордис, рухлядь завестись, или двигаться, не то что набрать достаточную скорость для того, чтобы покинуть разрушающийся корабль.

— Подведи орбитер к докам и активируй системы гравитационного захвата, — сказал Оператор, не сводя ошеломленного взгляда с рейлджека. — По-другому мы его не вытащим.

— Так точно, оператор, — отозвался Ордис.

Бездна… что случилось с рейлджеком? Вряд ли он таким был до сна, ни один Тэнно не смог бы на этом летать, не то что вести какие-то бои. Похоже, Корпус сильно постарался над тем, чтобы попортить Оператору жизнь.

Пока Ордис выполнял приказ, Тэнно подошел к рейлджеку и встал около дверей шлюзовых отсеков, откуда можно попасть внутрь. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, будто корабль — действительно просто груда древнего металлолома, потрепанного жизнью, но затем двери с громким, неприятным скрипом открылись, пропуская Тэнно. Ну, хотя бы внутренние системы ещё функционируют, какая-то радость.

— Капитан, — стоило только Оператору оказаться внутри рейдлжека, как в отсеках тут же прозвучал ровный, прагматичный, мужской голос. — Давно вас не было видно.

Сай, цефалон рейлджека, выполняет практически все те же функции, что и Ордис на орбитере — собирает информацию о противнике, наблюдает за ситуацией в космосе, следит за состоянием корабля и сообщает обо всем, о чем нужно сообщить. В отличие от Ордиса более сдержан и попусту предпочитает не говорить, что, несомненно, хорошо, ведь в бою никогда не звучит лишней информации.

— Давно, — пробормотал Оператор, осматривая внутренние отсеки рейлджека. — Что за ужас здесь произошел?

Несмотря на внешнее состояние корабля, внутри всё выглядит очень даже сносно — верхняя и нижние палубы чисты, убраны и даже лишены каких-либо повреждений в обшивке, реактор заглушен, но полностью цел, а мостик с сервоприводом пилота и вовсе будто с завода, только пылью от времени покрылся. Такой контраст с практически полностью убитым корпусом вызывает определенные вопросы, но, по крайней мере, похоже, Оператор всё-таки не был таким уж плохим хозяином.

— Враг пытался вскрыть корабль и получить доступ к внутренним отсекам, — четко отрапортовал Сай. — Я не мог этого допустить. Была инициирована полная блокировка корабля и включены все защитные протоколы.

Значит, причиной повреждений всё-таки является Корпус. Определенно, Оператор не испытыва-ет ни капли вины или хоть какого-то сожаления о том, что решил подорвать их базу — он бы без проблем подорвал её ещё раз, если бы была возможность, и заставил корпорацию отдать втрое больше кредитов за восстановление кораблей, чем он отдаст за починку рейлджека.

— Заведи основные системы, Ордис вытащит нас отсюда через гравитационный захват, — оповестил Оператор. — Постарайся сделать так, чтобы рейлджек окончательно не развалился.

— Определенные части корпуса могут быть утеряны в процессе транспортировки, — сказал Сай. — Я не смогу это проконтролировать.

Как предсказал цефалон, пока рейлджек выводили с базы, от него полностью отлетел хвост, не выдержав изменений в гравитации. На фоне всех остальных повреждений это не такая уж и большая потеря, хвостовую часть всё равно, скорее всего, придется менять.

К счастью, путь до ближайшего реле с сухим доком прошел без происшествий — Ордис успешно вывел рейлджек из радиуса взрыва базы Корпуса, плавно довел до реле, где рабочие позволили «припарковать» корабль, а затем, без лишних вопросов, принялись за технический осмотр судна. Когда Оператору озвучили сумму кредитов, которую придется отвалить за починку, Тэнно неиронично подумал о том, что купить новый рейлджек у одного из кланов будет значительно дешевле, чем восстанавливать старый.

Но память есть память — жалко вот так просто выкидывать корабль, с которым Оператору наверняка пришлось пережить не мало историй, а потому оставалось только принять озвученную сумму и смириться с тем, что в ближайшее время придется обойтись без новых модов и оружия. Впрочем, все деньги на починку рейлджека будут благополучно украдены у Корпуса и Гринир, так что грустить будет не только Оператор. Хоть какая-то радость в этом жестоком мире.

Вернувшись в орбитер, Тэнно сразу же сел за изучение карты Изначальной системы, отбирая задачи, на которые может отправиться, чтобы заработать побольше денег. Пара грабежов Корпуса исключительно из благородства и желания освободить систему от гнета корпораций, ещё можно к Гринир наведаться, у них тоже кредитов не мало залежалось. Правда у клонов есть неприятная привычка взрывать свои ресурсы по принципу «не достанься же ты никому», но…

Оператор замер, вспомнив о том, что произошло на базе Корпуса. Взрыв гранат, от которого его спас только фантомный скрежет стекла, который слышится уже не в первый раз. Когда он находился на базе, которая вот-вот должна была разлететься в вакууме, об этом как-то не получалось думать, но теперь…

Стекло — элемент Гары. Оба раза, когда был слышен этот скрежет, Оператор использовал Гару. В любой другой ситуации эту странность можно было легко проигнорировать и списать на слуховые галлюцинации, но, когда дело касается варфреймов, приходится быть предельно внимательным, ведь если хоть один из них выйдет из-под контроля… это будет крайне опасный враг.

— Ордис, — позвал Тэнно.

— Да, оператор, — тут же отозвался цефалон. — Вас что-то беспокоит?

Оператор мгновение молчал, задумчиво стуча пальцем по столу орбитера.

— Думаешь, варфреймы могут обрести разум? — наконец спросил он, уставившись на броню Гары.

— Это довольно сложный вопрос, — озадаченно ответил Ордис. — Как вам, наверное, известно, варфреймы были созданы из людей, которых Орокин подвергли мутациям техноцита, а потому, по сути, у них может быть разум и способность осознавать себя, но, сами понимаете, после всех тех пыток, которые они пережили на операционном столе, этот разум будет сильно искалечен.

Конечно. Известная история — Орокин в который раз создали страшное оружие и в который раз не смогли с ним совладать. Варфреймы должны были стать теми, кто принесут Империи победу в Старой войне и они таковыми стали, но только с приходом Тэнно, что силами Бездны смогли подчинить эти создания себе. До Тэнно варфреймы были не более чем неконтролируемыми зверьми, уничтожающими всё вокруг себя, не способными противостоять пожирающей их агонии. Ранее верные слуги Империи заразили своё тело вирусом, а следом легли под нож, претерпевая бесчисленные модификации и операции, которым подвергали их архимедианы… неудивительно, что из этой затеи ничего не вышло.

А от того и ещё более страшен тот факт, что варфрейм внезапно может обрести разум. Оператор понятия не имеет, как себя будет вести какая-нибудь Гара, если каким-то образом начнет осознавать себя и, честно говоря, он не хочет этого проверять.

— Однако, когда мы говорим о копиях варфреймов, таких, которыми располагаете вы, я сильно сомневаюсь в том, что у этих копий могут быть какие-либо нейронные связи или прочие органы, отвечающие за так называемый «разум», — просто закончил Ордис. — На мой взгляд эти версии варфреймов просто физически не могут проводить какие бы то ни было мыслительные процессы. Вас беспокоит ваш варфрейм, оператор?

Оператора беспокоит фантомный скрежет стекла, зазвучавший где-то на краю сознания с того момента, как Ордис начал рассуждать о «нейронных связях и прочих органах, отвечающих за разум». Тихий, практически незаметный, точно стрекотание земного насекомого где-то в кустах, но он всё же есть, словно сигнал для привлечения внимания, словно оповещение о попытке связи, словно голос…

Оператор резко встал из-за стола и решительно направился к арсеналу. Ни секунды не сомневаясь в своих действиях он взял под управление Висп, а Гару оставил стоять в самом дальнем углу отсека, словно проклятую вещь, к которой лучше не приближаться. Кинув на Стеклянную воительницу последний взгляд, Тэнно развернулся и покинул арсенал, решив, что она, в общем-то, все равно не подходила его стилю боя.

Варфрейм, который вышел из-под контроля — один из самых опаснейших врагов, которых только можно представить и Тэнно не намерен такого приобретать.

— Да ладно тебе, не будь таким придурком, — Дейт весело усмехнулся, его Гаусс Прайм нетерпеливо переступил с ноги на ногу, видимо не в силах справиться с ожиданием. — Это же тебе на пользу!

Со стороны Оператора последовало лишь очень раздраженное и очень красноречивое молчание, потому что Тэнно совершенно точно не намерен отвечать.

Цетус — единственное уцелевшее поселение Земли, свободное от гнета Гринир. Причиной тому послужила башня Орокин под именем Унум, что стоит в море возле берегов и покрывает город защитным барьером, который не дает ни клонам, ни кому-либо ещё пробиться внутрь. Позднее за защиту этого места — а точнее башни — принялись Тэнно, вследствие чего местными жителями — остронцами — они стали приниматься очень радушно, а потому не прошло много времени, прежде чем Тэнно решили, что этот город стоит сохранять в целостности как можно дольше. Во-первых, здесь много торговцев земными товарами, начиная от фруктов и рыбы, заканчивая металлами и драгоценными камнями, а, во-вторых, как пояснил Дейт, среди остронцев есть группировка так называемых Перьев — таинственных служителей Унум, которые предоставляют Тэнно запчасти для оружия.

Оператор может сказать, что Цетус — хорошее место, лишенное технологий, металла и производ-ственной вони, потому что вонь здесь только естественная, от рыбы, мяса и животного навоза. Местные жители, несмотря на то, что обосновались рядом с башней Орокин, застряли в далеких, древних временах, когда люди мотались в шкуры животных, охотились копьями и жили племенами, а потому общаться с ними приходится максимально примитивно. Это создает большой контраст с тем, что они, порой, продают — реликвии Империи, отрытые где-то на земных просторах, высокотехнологичные приборы Гринир, тоже либо украденные, либо найденные на оставленных базах, и, каким-то образом, чертежи варфреймов. Где и как они всё это достают — непонятно, но никто особо и не интересуется. Хочешь жить спокойнее — никогда не пытайся узнать, где твой поставщик находит товар.

В конечном итоге, находиться здесь… в какой-то мере приятно. Остронцы — простые люди, думающие о простых вещах, они не пытаются рассуждать о судьбе Изначальной системы, не пытаются играть в богов, только торгуются очень сильно и, иногда, выводят из себя своим древним языком, не принимающим современных терминов. В остальном же — никаких проблем. Оператор не против лишний раз посетить Цетус, чтобы выполнить пару поручений для получения кредитов, или выторговать у местных ящик металлов.

Однако чего Оператор против, так это какой-то странной «охоты» на которую его насильно вытащил Дейт.

Буквально. Этот придурок несколько суток терроризировал почтовый ящик Тэнно, чуть ли не полностью забивая его бессмысленными сообщениями с таким же бессмысленным набором букв, единственная цель которых — заставить обратить внимание и согласиться на какую-то там вылазку с членами «Посмертия», которая принесет очень-очень много ресурсов. Ордис был готов отключить связной сегмент орбитера из-за того, что поток сообщений Дейта слишком сильно грузил системы корабля.

В конце концов пришлось согласиться и, увидев самодовольное лицо парня при встрече, Оператор быстро понял — ублюдок прекрасно знал, что делает. Несмотря на свою кажущуюся наивность Дейт может проворачивать довольно хитроумные схемы и это, честно говоря, немного напрягает.

— Ещё раз, зачем я здесь? — раздраженно спросил Тэнно, когда они с Дейтом остановились у ворот Цетуса, что ведут на открытые, незащищенные башней, земные равнины.

— Затем, что я, как благородный, опытный воин, решил взять на себя обязанности по твоему обучению и становлению в этом жестоком, холодном мире, — важно вскинул подбородок Дейт.

Оператор сложил руки на груди и выразительно склонил голову на бок, показывая, что очень хочет услышать нормальный ответ.

— Бездна, у тебя нет ни капли юмора, — цокнул Дейт. — Эйдолонский тералист, слышал уже что-нибудь о нем?

— Огромная полумертвая тварь Владеющих разумом, которая бродит тут по ночам, — пожал плечами Оператор.

Один из многих останков Старой войны, лишь малый фрагмент изначального Владеющего разумом, атаковавшего Землю. Несмотря на это, что это лишь один фрагмент, тералист всё равно представляет не малую опасность, как минимум потому, что ростом он метров в десять. Оператор видел его, когда выполнял поручение ночью и, немного подумав решил, что пока ещё не готов к столкновению с такой тварью.

— Всё верно, — кивнул Дейт. — Мы будем на него охотиться.

Замечательно. Просто прелестно.

— Если ты хочешь убить меня можешь просто пристрелить с винтовки, не надо всё так усложнять, — скептически заметил Оператор.

— Не драматизируй, — махнул рукой Дейт, — мы этого эйдолона можем по несколько раз в неделю на осколки разбирать, а он всё равно не умрет. Ну, понимаешь, Владеющие разумом и всё такое.

— Я его несколько раз в неделю не разбираю, — напомнил Оператор.

— Именно поэтому мы тебе поможем. Ядра эйдолонов дорогого стоят, знаешь ли, ты сможешь себе неплохое оружие из них сделать, или варфреймов улучшить, ну или продашь их с наценкой, если не понадобится.

Видимо заметив не очень воодушевленный настрой напарника, Дейт выразительно вздохнул и сказал:

— Хватит ломаться, ничего сложного там не будет, тебя скорее всего в группу поддержки запишут, так что просто постоишь в стороне, пока мы делаем всю работу. Давай, зашли и вышли, приключение на двадцать минут.

По каким-то причинам что-то внутри Оператора мгновенно воспротивилось, стоило только услышать о том, что он останется стоять в стороне. Оператор не стоит в стороне. Может, у него и нет воспоминаний о жизни до сна, но Тэнно практически со стопроцентной уверенностью может сказать: никогда в своей жизни он не вел бой в составе «группы поддержки».

Прежде, чем на эту тему было что-либо проговорено, Дейт повернул голову, смотря куда-то за спину собеседника, а затем приветственно помахал рукой. Обернувшись, чтобы посмотреть на то, что взбудоражило парня, Оператор увидел группу Тэнно, идущих прямо к ним.

Все точно такие же, как и Дейт — в сверкающих Праймах, начищенных до блеска. Несмотря на то, что сейчас ночь и протоптанные дороги Цетуса освещает только блеклый лунный свет, да фонарики из разобранных приборов Гринир, эти ребята, кажется, сияют так, что вполне способны одними своими варфреймами озарить чуть ли не весь город. Очевидно, Оператор, со своей бедной, невзрачной Висп, снова почувствовал себя таким же бедным и невзрачным. Во второй раз.

В группе Тэнно видно несколько атакующих варфреймов — Рино, Вольт, Ревенант — и несколько поддерживающих — Тринити, Харроу — все шагают уверенно, расправив плечи и высоко подняв подбородки. Сразу видно — ребята серьёзные, ну либо слишком большого мнения о себе. Оператор не знаком с Тэнно из «Посмертия» — не считая Дейта — и он не знает, чего ожидать. Определенно, это не добавляет уверенности в хорошем исходе всей затеи.

Вперед из группы вышли Рино и Тринити, судя по всему, они главные в сегодняшней вылазке.

— Будь поосторожнее со словами, — тихо прошептал Дейт, пока Тэнно подходили к ним, — это военачальники клана. Высшие по званию после основателя.

Тэнно подошли к ним и остановились, явно окидывая его точно таким же оценивающим взглядом, каким он окидывает их. Рино Прайм сделал шаг вперед, видимо собираясь оказывать основную давящую силу, мол: «не шути с нами». Варфрейма, конечно, этот тип выбрал подходящего — огромного бронированного монстра, который превышает хрупкую Висп по размерам раза в полтора, если не больше. Человек явно знает, как вести переговоры, жаль, правда, что его методы показывать своё положение больше бесят Оператора, чем пугают.

— Ивальд, — коротко представился Рино Прайм, после чего мотнул головой в сторону Тринити, — Аврис.

И замолчал, будто ожидая чего-то. Благо, за Оператора быстро ответил Дейт:

— Этот парень только недавно проснулся, он ещё не выбрался из Резервуара. Имени своего тоже не помнит.

Ивальд ничего не ответил, но его смятение ощутимо. Да уж. Вместо него заговорила Тринити, Аврис:

— Только сейчас? Как так получилось?

— У Лотос свои взгляды на то, кто и когда должен просыпаться, — мрачно хмыкнул Оператор.

Тэнно позади военачальников переглянулись, видимо тоже удивленные данной замечательной новостью. Похоже, хоть тут Лотос не сорвала — она действительно пробудила Оператора последним.

— То есть ты ничего не знаешь? — Ивальд, похоже, не особо обеспокоен такими странностями в поведении заботливой сопровождающей. — И ничего не зная, решил полезть на эйдолона?

— Э-э… это я взял его с собой, — быстро вступился Дейт, хотя по голосу явно занервничал. — Мы ведь постоянно с собой отстающих берем, а этому бедолаге точно нужна помочь.

— Отстающих из нашего клана, — отрезал Ивальд. — Он состоит в нашем клане?

Дейт промолчал, понуро опустив голову. Похоже, он не совсем продумал тот момент, что остальные члены клана будут не очень рады взять с собой в вылазку «новичка».

— Не кипятитесь так, сэр, — Аврис, неожиданно, встряла в разговор, при чем совершенно не пытаясь скрыть яда в своем голосе. — Я уверена в том, что вам, как многоуважаемому военачальнику, не нужна совершенно никакая помощь, но она, знаете ли, нужна другим. Если этот парень действительно только проснулся, то ему нужно как можно быстрее наверстать упущенное.

Рино резко повернул голову в сторону Тринити и Оператор практически увидел ту сверкающую молнию, которая между ними проскочила. Вау… как быстро, однако, тут нарастает напряжение.

— Мы не можем таскать за собой каждого несчастного Тэнно, — упрямо сказал Ивальд.

— Насколько мне известно, у тебя никогда не было проблем с тем, чтобы нести за собой мертвый груз, — язвительно заметила Аврис. — Почему бы не сделать исключение ещё раз?

Наступила долгая-долгая тишина. Очень-очень неуютная тишина.

— Что с ними? — шепотом спросил Оператор у Дейта.

— Бывшие, — только и ответил тот.

А. Ясно.

Какое-то время Ивальд и Аврис продолжали играть в молчаливую борьбу характерами, видимо думая, что если они будут друг на друга долго смотреть, то в конце концов один из них обратится в пепел или что-то в этом роде. Итог: никто в пепел не обратился, а первым сдался Ивальд — издал странное, недовольное шипение и направился к выходу из Острона, на ходу бросив:

— Пусть не лезет под руку.

Оператор понятия не имеет кто такой Ивальд, но практически уверен, что он мудак.

В довольно неловком молчании группа покинула Цетус и вышла на Равнины Эйдолона — как ни странно, цветущие земные равнины перед городом, где обитают куаки, кондраки, каваты, Гринир и останки Владеющих разумом. Территории, довольно сильно потрепанные событиями Старой войны — огромное тело Владеющего разумом до сих пор лежит в местном озере. Кривое существо, полностью состоящее из жесткой, окостенелой плоти, испещренной петляющими бороздами. Когда-то оно, вероятно, было ещё больше и могло восстанавливаться, постепенно наращивая мощь, но теперь от былого могущества остались только куски, вонзенные в почву.

— Слушай, не обращай внимания на Ивальда, ладно? — шепотом попросил Дейт, когда группа шла по равнинам в поисках места, откуда появится тералист. — Он не злой, просто… ну, есть причины для такого поведения.

— Придурку не всегда нужны причины, чтобы быть придурком, — процедил Оператор.

— Он потерял сестру и теперь делает это всеобщей проблемой, — прямо сказал Дейт, покачав головой. — После сна они не смогли найти друг друга. Ивальд до сих пор пытается её отыскать, но всё безуспешно.

Оператор шумно выдохнул и кивнул, принимая информацию. Ладно. Хорошо. У всех есть личные мотивы и всё такое. Не то чтобы это значит, что его отношение к Ивальду как-либо изменится, пусть ещё хоть десять сестер потеряет.

Группа прошла ещё где-то десять минут, прежде чем по равнинам раскатилось высокое, неестественное завывание, от которого по воздуху, казалось, прошла волна странной энергии, сотрясшей само пространство.

— Озеро слева, — кто-то из группы указал рукой на водоем. — Думаю, появится оттуда.

Ивальд посмотрел на указанное озеро и, немного подумав, кивнул, видимо соглашаясь.

— Действуем как обычно, — сказал он. — Я беру на себя основные удары, Дейт и Наава — атакуете с фланга, Томир — атакуешь вместе со мной и прикрываешь щитом. Морин…

Он повернулся было к Харроу Прайм, но тут, практически мгновенно, встряла Аврис:

— Думаю, я сама разберусь с тем, что будет делать мой человек, — отрезала она, сложив руки на груди. — Если, конечно, мы вдруг тебе понадобимся.

Честно говоря, Оператор не пробыл с этими ребятами и часа, но всё равно устал так, как будто три дня без перерыва смотрел дерьмовые мелодрамы, которые снимали на потеху Орокин. Хотя, его определенно восхищает то, с какой язвительностью и саркастичностью говорит эта девушка.

Ивальд, судя по всему, умениями своей сокомандницы не особо впечатлен, но говорить что-то по данному поводу не стал, вместо этого молча повернул голову к Оператору.

— Ты, — сказал военачальник, — стоишь в стороне и не отсвечиваешь. Добычу получишь в последнюю очередь.

— Я здесь не для красоты, — Оператор сложил руки на груди. — Висп будет полезна в бою.

— Она будет полезна в руках того, кто умеет и знает, как сражаться, — грубо ответил Ивальд. — А ты будешь только лишним грузом на ноге.

Ладно, с этим типом они точно не подружатся.

— Как проницательно с твоей стороны, учитывая то, что ты даже не видел, как я сражаюсь, — раздраженно сказал Оператор. — Не знаю, что было с тобой, но мои навыки сон не обнулил.

Определенно, он не пропустил подколки в свой адрес и, конечно же, не проявил той сдержанно-сти, которую проявлял в отношении Аврис.

— Следи за языком, — процедил Ивальд, сделав шаг по направлению к Оператору с явным намерением запугать. — Я итак пошел на уступки, согласившись взять с собой необученного Тэнно, который может запороть нам всю вылазку, делать что-то большее не собираюсь. Стоишь в стороне. И не отсвечиваешь.

— Меня обучали драться, а не наблюдать за дракой, — отрезал Оператор. — Я могу вам помочь, если, конечно, ты перестанешь упираться и объяснишь, какова моя задача.

Кажется, позади послышалось отчаянное шептание Дейта, который всеми силами пытается остановить Тэнно, но парень был благополучно проигнорирован в пользу новой, бессмысленной борьбы характерами, на этот раз между Оператором и Ивальдом. Хочет запугать и запихнуть в задние ряды? Что ж, пусть постарается, ублюдок упрямый.

— Очень рад твоему стремлению, но в этой вылазке военачальник я и тебе придется подчиняться моим приказам, — медленно, с явной угрозой произнес Ивальд.

— Что ж, тогда хорошо, что я не состою в вашем клане, мудак, — оскалился в ответ Оператор.

Похоже, это стало последней каплей. Ивальд резко выдохнул и, развернувшись, махнул рукой, видимо таким образом показывая, что не собирается больше спорить.

— Достаточно, — сказал он. — Этот парень не будет участвовать в вылазке, я не собираюсь тащить за собой бесполезного выскочку.

— И это всё, что ты можешь сделать? — насмешливо поинтересовался Оператор. — Сбежать как обиженная суч-

Прежде, чем он успел закончить, Дейт с силой врезался Тэнно в спину, заставляя замолчать, а после совершенно неестественно рассмеялся, делая вид, что это была случайность.

— Ой, тут такие скользкие дороги, ха-ха! — он неловко почесал затылок, одновременно с этим сжимая запястье Оператора с явным намеком заткнуться. — Бездна, так неловко вмешиваться!

Ивальд, судя по продолжительному молчанию, прекрасно понял, что собирался сказать Оператор, но, прежде чем он успел что-либо ответить в свой типичной, тупой, невыносимой манере, вновь заговорила Аврис:

— Вообще-то я думаю, что он нам пригодится, — она, судя по повороту головы, внимательно осмотрела Тэнно. — Висп хороша в бою.

— Ты что, издеваешься?! — тут же взвился Ивальд. — Это выходит за любые границы, ты собираешься взять к нам в группу только проснувшегося идиота, думающего, что тут до сих пор Старая война!

— Если ты не забыл, в этой вылазке есть второй военачальник, — конечно, Аврис тут же ответила со знакомым ядом. — И я считаю, что нам пригодится любая помощь, если тебе, конечно, интересно моё мнение.

Бездна, она что, заступилась за Оператора просто чтобы позлить бывшего?

— Хватит язвить, это не шутки! — Ивальд всплеснул руками, видимо уже не в силах выразить своё негодование. — Мы не можем ему доверять и уж тем более не можем позволить прикрывать спину!

— Да, ведь мы так сильно доверяем друг другу, — саркастично отозвалась военачальница.

Кажется, это задело что-то достаточно личное, чтобы Ивальд резко замолк, а вместе с ним и Аврис, будто поняв, что сказала лишнего. Оператор переглянулся с Дейтом — тот пожал плечами, как бы показывая, что сам не особо-то понимает, что между этими двумя происходит.

Группа вновь застыла в очень неловкой и очень неуютной тишине, которая, впрочем, благопо-лучно была прервана новым воем, прокатившимся по поляне, на этот раз его громкость заметно громче предыдущего. Останки мертвого Владеющего разумом медленно, но верно, возвращаются к жизни в надежде на то, что смогут найти своих собратьев.

Ивальд, услышав вой, отмер и повернул голову к озеру, откуда, предположительно, должен выбраться тералист — там, в воде, появилось бледно-зеленое свечение, возвещающее о том, что тварь вот-вот восстанет из мертвых. Военачальник кинул на Аврис последний быстрый взгляд, после чего, не говоря ни слова, направился к озеру, готовый к битве. Следом за ним отправились все Тэнно «ударной» группы, включая Дейта, который, уходя, быстро взмахнул руками, видимо таким образом показывая, что не особо впечатлен умениями Оператора вести дипломатические переговоры.

Аврис, тем временем, тяжело вздохнула, после чего повернула голову к Оператору.

— Будешь в поддерживающей группе под моим командованием, — сказала она. — Используй способности Висп чтобы усилить тех, кто атакует, и следи за тем, чтобы они не улетели на другой конец равнин. Конечно, если вдруг случится так, что никому не понадобится поддержка, ты можешь вступить в бой.

Намека в её голосе не уловил бы только глухой, а потому Оператор, недолго думая, кивнул, быстро соглашаясь с такими условиями. Вероятно, это лучшее, что он сможет получить в сегодняшнюю на редкость дерьмовую ночь.

Тэнно рассредоточились вокруг озера в ожидании появления тералиста. Ударная группа вышла шеренгой вперед, заняв боевые стойки, поддерживающая — осталась позади, готовая подхватить тех, кто не успеет увернуться от удара, или замешкается. Оператор, перезарядив винтовку, занял позицию недалеко от Дейта, потому что это единственный знакомый ему Тэнно в группе.

Не прошло много времени, чем по равнинам разнесся третий, последний вой, и водная гладь озера озарилась ярким бледно-зеленым светом, из которого появился тералист. Огромная, кривая конечность из белой высохшей плоти сделала шаг вперед, уперевшись в почву, и земля под ногами Тэнно содрогнулась, заставив на мгновение отступить, чтобы удержаться равновесие. Следом, из озера появилась вся тварь.

Эйдолоны — умирающие Владеющие разумом, бессмысленно цепляющиеся за испаряющиеся нити своей жизни. Когда-то они были сильны, имели в распоряжении большие силы и не малые размеры, но в какой-то момент, получив критический удар, не смогли от него оправиться и перешли в стадию медленного саморазрушения, которому отчаянно пытаются сопротивляться. Как правило, это сопротивление ни к чему не приводит — Владеющие разумом умирают в агонии и мучительной борьбе за выживание, которую с самого начала были обречены проиграть.

Тералист — идеальный пример эйдолона. Некогда огромное, могущественное существо, тень которого могла накрыть все равнины, а теперь — лишь один из множества разбитых фрагментов, что бесконечно скитается по землям в поисках других фрагментов, ведь такова судьба всех эйдолонов — бессмысленная, обреченная на проигрыш борьба за своё выживание.

Тварь, как и замечалось ранее, огромна, но в близи она кажется в разы больше, чем казалось ранее, с безопасного расстояния, которое Оператор старательно сохранял во время путешествий по ночным равнинам. Одна её «нога» высотой где-то с два, а то и три варфрейма, о полных размерах и речи не идет — чтобы добраться до головы тералиста придется взлететь метров на десять. Конечности четыре, все кривые, явно поврежденные временем и пережитыми событиями, все состоят из сухой, давным-давно мертвой плоти, покрытой естественными бороздами и не особо естественными трещинами, что покрывают каждый сантиметр тела эйдолона. Левая верхняя конечность, которую можно обозначить как «руку», вооружена огромной, типичной для Владеющих разумом пушкой, мощности которой будет вполне достаточно, чтобы оставить на варфреймах если не вмятины, то очень неприятные подпалины, правая конечность отсутствует, вместо неё ствол дерева, сросшийся с телом тералиста.

Оператор выдохнул, настороженно наблюдая за тем, как эйдолон медленными, нерасторопными движениями выбирается из воды и каждый его шаг отдается ощутимой дрожью в земле. Он не помнит, что было во времена Старой войны, но, по каким-то причинам уверен — такие существа среди Владеющих разумом не особо редки, а потому и не представляют настолько большой угрозы, как может показаться на первый взгляд. Тем не менее, недооценивать их тоже нельзя, ведь возымевшая власть гордыня — первый шаг на пути к поражению.

— Вперед! — крикнул Ивальд, как только тералист выбрался из воды, и Тэнно сразу же перешли в атаку.

В одно мгновение на эйдолона осыпался град пуль, усиленных способностями варфреймов, подавляющее большинство из них прилетает точно в места соединения конечностей твари с основным туловищем — похоже, это его наиболее уязвимые места. Дейт, стоило только прозвучать приказу, сразу же сорвался с места, превратившись в размытую, едва заметную вспышку энергии, что стремительно перемещается в пространстве, неуловимая и непокорная. Каждое перемещение означает новую очередь патронов по конечностям тералиста и, прежде чем тварь успевает хотя бы повернуть голову в сторону источника угрозы, Дейт уже оказывается в совершенно другом месте, выпуская новую очередь в другую конечность. Похоже… ему не особо-то нужна поддержка, парень прекрасно знает, что делать.

Оператор смятенно посмотрел на других Тэнно — те тоже, кажется, не испытывают совершенно никаких проблем. Подвергшись атаке, эйдолон призвал на помощь мелких, более подвижных дронов, напавших на группу — их выстрелы на себя принял Рино Прайм Ивальда, вставший между противниками и союзниками словно щит, что в то же время неустанно крушит каждого из дронов, до которых может дотянуться. Остальные Тэнно благополучно занялись задачей отсечения конечностей тералиста, без остановки стреляя в уязвимые места Владеющего разумом и, кажется, совершенно никто из них не нуждается в какой-либо поддержке. Окружив тералиста, они в мгновение ока полностью взяли под контроль ситуацию на поле боя и, не успел Оператор оглянуться, как тералист опасно пошатнулся, не способный противостоять быстрым и неустанно атакующим Тэнно.

А этим типам точно нужна поддержка? Для чего? Для морального спокойствия? Оператор перевел взгляд на Аврис и другого Тэнно из её группы — оба, кажется, даже не думают выполнять свои обязанности «поддержки», вместо этого полностью сосредоточившись на бое и на том, чтобы отстрелить эйдолону одну из конечностей. Довольно быстро было решено последовать их примеру, потому что, судя по всему, если кому-то в сражении и понадобится поддержка, так это тералисту.

Вскоре, под общим давлением, одна из конечностей противника — левая верхняя, сросшаяся с деревом — с громким, неприятным треском накренилась в сторону, испуская яркое бледно-зеленое сияние поврежденной плоти. Тералист издал разъяренный вой, прокатившийся по воздуху волной дрожи и занес ногу над группой Тэнно. Одновременно с этим из теней появилось больше мелких дронов, что, не давая времени на передышку или передислокацию, сразу же атаковали варфреймов. Оператор рванул вперед, уворачиваясь от удара со спины и, развернувшись, точной очередью винтовки обратил двух дронов в груду подпаленного металлолома, рухнувшего на землю, после чего устремил взгляд на остальных Тэнно — те благополучно вышли из-под конечности тералиста и сосредоточились на том, чтобы расчистить поле боя от лишних дронов, количество которых стало слишком велико, чтобы продолжать их игнорировать. Не теряя времени, Оператор присоединился к ним, расстреливая противников одного за другим.

«Нога» эйдолона с грохотом проехалась по земле, вырывая куски почвы и раскидывая их в разные стороны, тварь, пошатнувшись, замахнулась левой верхней конечностью, намереваясь смести противников — стоило ей только начать удар, как раздался повторный треск, а следом ночную темноту озарила вспышка болезненно-зеленого цвета, с которой конечность оторвалась от основного тела. Оператор быстро ушел в сторону, чтобы не попасть под огромное, летящее на всей скорости дерево, но, посмотрев туда, куда это дерево летит, тихо выругался.

— Дейт! — что есть силы крикнул он.

Упомянутый Тэнно отвлекся от группы дронов, попытавшихся застать его врасплох, а следом довольно быстро заметил огромную конечность эйдолона, летящую прямо на него. Благо, реакции и способностей парня оказалось достаточно, чтобы он мгновенно переместился на несколько метров в сторону, успешно избежав не самого приятного столкновения.

— Спасибо! — крик Дейта быстро утонул в пробирающим до костей реве тералиста, с сильным порывом ветра разнесшимся по равнине.

Оператор, посмотрев на Владеющего разумом, увидел, что тот, лишившись «руки», окончательно потерял твердость стойки и накренился в сторону, безуспешно пытаясь сохранить равновесие — наверное, это неудобно, когда обе твои конечности настолько тяжелые, что играют важную роль в поддержании баланса. Тэнно сразу воспользовались заминкой врага и с новой силой принялись стрелять по уязвимым местам твари, не давая той и шанса на контрудар. Спустя жалкие секунды вспыхнуло ещё два бледно-зеленых огня и обе «ноги» эйодолона практически сломались пополам, испуская потоки ядовитой жидкости, которую, наверное, можно принять за кровь.

Тералист с грохотом упал на землю, нерасторопно маша последней оставшейся конечностью, пришлось уйти метров на пять, чтобы не попасть под случайный удар неповоротливой твари. Кажется, теперь его судьба точно предрешена.

Не успел Оператор приблизиться, чтобы продолжить сражение, как эйдолон выдвинул уцелевшую конечность в сторону и в следующее мгновение прикрепленное к «руке» оружие выпустило длительную очередь сверкающих пуль, с громким свистом пронесшихся по воздуху, а следом ещё одну, и ещё, пока всё поле боя не превратилось в шумное, хаотичное стрельбище, на котором Владеющий разумом беспорядочно поливает пулями всё пространство вокруг в себя в последней, отчаянной попытке сохранить жизнь.

— Томир, щит! — послышался крик Ивальда.

Томир ответить не смог, потому что в это мгновение очередь пуль ударилась о броню Вольта Прайм и тот отлетел на добрых несколько метров в сторону, оставив после себя лишь слетевшую с пояса никану и едва заметный след из пыли. Как и говорилось… враг, может, и не самый сложный, но недооценить его означает рано или поздно проиграть.

Оператор, выругавшись, ушел за ближайшее укрытие, которое смог найти — достаточно большой валун, который опасно затрещал, стоило только одной из пуль угодить в него. Долго это укрытие не проживет, так что надо каким-то образом остановить этот поток огня и чем скорее, тем лучше. Напряженно осмотрев поле боя Оператор увидел, что Ивальд загородил собой остальных Тэнно, пока те пытаются найти момент для выстрела в последнюю конечность тералиста. Броня Рино вполне успешно справляется со всеми атаками, но как долго она продержится — неизвестно.

Следом, взгляд остановился на клинке, который выпал с улетевшего Томира и остался валяться на земле. В голове мгновенно появился план, довольно сумасшедший, рискованный, но план, в успехе которого Оператор, по необъяснимым для себя самого причинам, не сомневается. Попасть из винтовки в уязвимое место тералиста, пока тот вертится и осыпает всё вокруг пулями, практически невозможно, значит, что остается? Подобраться настолько близко, что тварь просто не сможет выстрелить в тебя, только если не направит пушку на саму себя. Бинго.

Ни мгновения не сомневаясь, Оператор выбрался из своего убежища и устремился к никане, благо, та упала достаточно близко. Со стороны Ивальда и остальных послышались недоуменные восклицания, но Тэнно благополучно не стал их слушать, вместо этого схватив клинок, а следом на полной скорости направившись к эйдолону, легко уворачиваясь от каждой пули. Юркая, стремительная Висп — слишком подвижная цель для огромной, медлительной твари, всё преимущество которой, вероятно, раньше было сосредоточено в силе и размерах, а потому тералист мог лишь бессмысленно стрелять в ту сторону, откуда приближается Оператор, не совершая при этом ни одного попадания.

Одна из пуль пролетела в считанных сантиметрах от головы Тэнно и с громким шумом ударилась о землю позади, но тот не обратил на это никакого внимания, ведь наконец достиг цели — миновал оружие эйдолона и оказался вплотную к месту сочленения конечности с основным телом. Звон клинка, вытаскиваемого из ножен, был практически незаметен за всем тем шумом и грохотом, что окружает Оператора, но сверкнувшее в болезненном свете эйдолона лезвие — вполне. Не давая противнику времени на то, чтобы сдвинуться, или перевернуться, Тэнно, как следует разогнавшись, совершил прыжок и вонзил никану в тело Владеющего разумом.

Эйдолон взвыл так громко, что, наверное, было слышно на другом конце равнин, поднялся сильнейший ветер, едва ли не скинувший Оператора с места и не отправивший в долгий полет, но тот сумел удержаться, как следует вцепившись в рукоять никаны. Не обращая внимания на тряску и оглушающий вой, Тэнно нажал на клинок, вгоняя его как можно глубже в сочленение, а следом резко потянул в сторону, слушая тошнотворный треск разрываемой сухой плоти. Вспышка света и ядовитая кровь Владеющего разумом, полившаяся из отрубленной конечности, заставила отступить, благо, к этому моменту задача Оператора была выполнена — потеряв связь с «рукой» тералист перестал стрелять и остался лишь бесполезным куском тела, что нелепо ворочается по земле в предсмертных муках.

Отойдя на безопасное расстояние, Оператор наблюдал за тем, как тералист дергается на земле, издавая тихие, предсмертные завывания, в которых, если прислушаться, наверняка можно услышать отчаяние и боль. Тэнно мог бы почувствовать к нему определенную жалость, но, в какой-то мере, эта тварь всё равно удостоилась милосердия — относительно быстрой смерти, что в любом случае будет лучше, чем медленное гниение и бесцельные, отчаянные поиски своих утерянных фрагментов. На следующую ночь из водоемов появится другой такой же эйдолон, такой же ходячий труп, искалеченный Старой войной, такой же призрак давно минувших дней, точно такая же жертва, как и все те, кого он когда-то убивал. Нет смысла испытывать жалость к мертвым.

Не прошло много времени, прежде чем эйдолон, в последний раз взвыл, а следом замер, безвольное распластавшись по земле. Из трещин на его теле поднялись едва заметные частицы пепла, в который медленно распадается давным-давно высохшее тело Владеющего разумом.

— Ты что, с ума сошел?! — также быстро, как и умер эйдолон, к Оператору подошел Ивальд, явно не намеренный хотя бы, ну, поблагодарить или что-то в этом роде. — Кинулся на эйдолона с клинком в руках?!

— Это сработало, так что засунь все претензии себе в задницу, — небрежно ответил Оператор и, спрятав никану в ножны, кинул её Вольту Прайм, с которого оружие изначально упало. — И не хочу проявлять наглость, но, раз уж так случилось, что мне пришлось самостоятельно отрубать этой твари руку, думаю, я имею право получить больше добычи, чем ты планировал.

Он выразительно склонил голову на бок, всем своим видом показывая, что не собирается отступать и боязливо прятаться за ближайшим деревом. Ивальд, видимо уловив решительный настрой Тэнно, издал многозначительный смешок и сложил руки на груди, наверняка окидывая его внимательным, оценивающим взглядом. В этот момент к ним подошла Аврис.

— За сумасшествие я бы дала небольшую премию, — заметила она. — Не каждый день видишь, как кто-то тыкает ножом в тералиста.

Позади военачальницы появился Гаусс Дейта, который показал два больших пальца вверх, выражая своё одобрение. Ивальд, тем временем, будто поддавшись влиянию слов Аврис, раздраженно вздохнул и махнул рукой, мол: «ладно, Бездна с тобой».

— Можешь взять один из осколков эйдолона и пару ядер дронов, они тебе понадобятся, — сказал он.

— Соглашайся! — послышалось восклицание Дейта. — Мне в первую охоту ни одного ядра не дали!

— Потому что ты тащился позади и постоянно улетал в ловушки Гринир, — равнодушно одернул его Ивальд.

Дейт натянуто рассмеялся и смущенно потер шею, судя по всему не испытывая особой гордости за свою первую охоту на Эйдолонского тералиста. Оператор, тем временем, кивнул, соглашаясь с озвученными условиями. Ивальд, несмотря на это, не спешит уходить — продолжает стоять, в странном молчании рассматривая Тэнно.

Ладно… наверное, это какая-то проверка со стороны военачальника или что-то в этом роде. Очередная молчаливая борьба характерами, которую он, похоже, устраивает со всеми, с кем только может. Оператор не отступил, спокойно выдерживая невидимый взгляд, устремленный на него. Непонятно, о чем думал Ивальд и что искал, но, в конце концов, он тихо, с явным нежеланием признал:

— Неплохо.

А следом ушел к остальным Тэнно группы, обсуждать распределение добычи между ними. Оператор проводил военачальника смятенным взглядом, не совсем понимая, как реагировать и надо ли реагировать вообще. Немного подумав, он решил, что ядра Владеющих разумом и осколок эйдолона представляют больший интерес, чем общение с придурком.

— Ты просто сумасшедший! — стоило только отойти от основной группы «Посмертия», как на Оператора сразу же в буквальном смысле налетел Дейт — прибежал так быстро, что врезался и чуть не сбил с ног. — Как тебе в голову вообще могла прийти такая идея?! Побежать на Владеющего разумом с клинком, это же надо додуматься до такого?!

— Отцепись от меня, — раздраженно сказал Оператор, отпихнув от себя Тэнно.

— Сначала расскажи мне все свои секреты! — Дейт встал перед Оператором, уперев руки в бока и всем своим видом показывая, что не собирается давать каких-либо поблажек. — Я хочу знать, как работает твой мозг, что в нем возникают такие идеи!

— Я просто увидел удобный момент и использовал его, хватит делать из этого какое-то событие.

— Но это событие! Я ни разу не видел, чтобы кто-то пытался отрубить конечность тералиста никаной!

— Тогда поздравляю с первым опытом.

Честно говоря, всё, чего хочет сейчас Оператор — уйти в свой орбитер и насладиться полной тишиной совершенно пустых отсеков, лишенных говорливых Тэнно, или странных военачальников, грызущих друг друга из-за прошлых обид. Одна вылазка совместно с «Посмертием» стоила ему чуть ли не всех моральных сил и, если он проведет ещё хотя бы десять минут в обществе этих придурков, то будет готов совершить убийство.

Это, конечно, преувеличение. Наверное. Оператор не собирается брать на себя ответственность за то, что может — или не может — произойти в будущем.

— Знаешь что? Думаю, это начало нашего замечательного совместного пути, — воодушевленно начал рассказывать Дейт по дороге обратно в Острон. Они ушли раньше, потому что Оператор хотел как можно быстрее свалить, а Дейт увязался за ним. — После такого я ни за что не позволю тебе вступить в другой клан! «Посмертию» нужны такие как ты!

— «Посмертию» нужны психологи для несостоявшихся пар, — равнодушно ответил Тэнно.

— Да ладно тебе, у всех есть разногласия, — небрежно отмахнулся Дейт. — Ивальд и Аврис чуть ли не с Заримана были вместе, понимаешь? Не удивлен, что после разрыва они так друг друга задевать пытаются. Должно было произойти что-то по-настоящему плохое, раз даже такие влюбленные птички разошлись.

Оператор неопределенно пожал плечами и, если бы мог, то скривил бы губы в сомнении. Последнее, что ему сейчас интересно — личные отношения военачальников, один из которых — высокомерный придурок.

— Но я серьёзно про «Посмертие», — сказал Дейт, — Ивальд может этого не показывать, но он явно был впечатлен. Такими темпами тебя могут без проблем принять в клан, конечно, если ты перестанешь оскорблять старших по званию.

Он явно постарался вложить в последнюю часть предложения как можно больше осуждения и недовольства.

— Старшие по званию могут поцеловать мой зад, если считают, что могут просто запихнуть меня в задние ряды, — отрезал Оператор. — Я либо сражаюсь на передовой, либо не сражаюсь вовсе.

Он не знает, почему так твердо в этом уверен. Просто… что-то внутри напрочь отказывается отходить на второй план и скребет когтями по ребрам при одной только мысли о том, чтобы прятаться за спинами союзников. При одной только мысли о том, что рядом в принципе будут союзники.

— Вау, — Дейт, видимо, тоже заметил решительный настрой Тэнно, — а ты, я смотрю, не из пугливых, да? Теперь мне интересно, кем ты был до сна.

— А мне-то как интересно, — сухо отозвался Оператор.

— Мы непременно это узнаем, когда вытащим тебя из Резервуара, — бодро кивнул Дейт. — Надо только добыть о тебе и твоем варфрейме побольше информации, все известные нам Резервуары были полностью освобождены от Тэнно… хм…

Он явно задумался, приложив палец к подбородку. Оператор решил не мешать размышлениям парня и в молчании направился к вратам стен Орокин, защищающих Острон.

— Сура завершили охоту, м? — Конзу, управляющий Цетусом, встретил Тэнно внимательным взглядом и одобрительной улыбкой. — Хорошо. Этим останкам уже давно пора упокоиться. Во имя Стеклянной воительницы.

Оператор не знает, почему эти слова заставили его остановиться и прислушаться к словам старика. Конзу — странный мужчина, такой же странный как и все остальные остронцы, отличие только в том, что вместо товаров он торгует работой и предпочитает не говорить лишнего, если для этого нет повода. Такой же религиозный, как и все остальные остронцы, такой же легковерный и далекий от всей той истории, которую успела пережить Изначальная система. Его истории — сказки, которые рассказывают детям Цетуса на ночь, к ним нельзя относиться как к правде, такой решение приведет только к заблуждениям, но, несмотря на это, Оператор невольно остановился, устремив на Конзу внимательный взгляд.

— Во имя Стеклянной воительницы? — переспросил он.

— Одной из вас, Тэнно, — кивнул Конзу. — Ты не знаешь эту историю?

Оператор отрицательно покачал головой. Он знает, что Гара каким-то образом связана с Остроном и Землей, но не знает каким именно.

— О, это по-настоящему трагичная легенда, — со вздохом произнес Конзу, опершись на свой посох. — Легенда о тех временах, когда по нашим равнинам ходили огромные чудовища, желавшие добраться до Унум. Тэнно защищали нас. Она защищала нас. Была ближайшей соратницей Унум, единственной, кто мог услышать Её голос.

Значит… во времена Старой войны Владеющие разумом пытались добраться до Унум, чего, несомненно, нельзя было допускать — башня является мощным передатчиком сигнала и, как следствие, важным стратегическим объектом. Отдавать его врагу означало отдавать контроль над огромной территорией Земли, а потому, когда речь шла о подобных Унум сооружениях, в приоритете всегда стояла их защита, а если защитить не удавалось — уничтожение.

— Она же, в конце концов, погибла, защищая Унум, — продолжил Конзу. — Зашила в своё тело бомбу и позволила чудовищу себя пожрать. Взрыв уничтожил врага и теперь… его останки бродят по равнинам, пытаясь обрести изначальное тело.

Вот, значит, откуда появился тералист и подобные ему фрагменты. Гара… её Тэнно просто взорвал собственного врарфейма, чтобы не дать изначальному Владеющему разумом добраться до Унум. Отчаянный, но достойный ход, учитывая то, что он, в конечном итоге, принес победу.

— Знаешь, мне кажется, что на равнинах до сих пор слышится звон стекла. Словно воительница всё ещё с нами. Защищает.

Оператор с промедлением кивнул в знак понимания. После этого продолжил путь по Цетусу к посадочной площадке, где его уже ждет десантный корабль.

Стеклянная воительница…

— О чем задумался? — Дейт, как обычно, не особо заботясь о личном пространстве, подошел к Оператор и с силой хлопнул по плечу.

Тэнно недовольно покосился на парня и скинул с плеча его руку.

— Нет, правда, мне интерес…

— Думаешь, варфреймы могут ожить?

Дейт оборвал себя на полуслове и повернул голову к Оператору — несмотря на то, что у Гаусса, как и у всех варфреймов, отсутствует лицо, смятенный взгляд Тэнно был хорошо ощутим. Оператор даже не подумал прояснять ситуацию, лишь замолчал в ожидании ответа.

— …ты же знаешь, что многие варфреймы были неконтролируемы в начале войны? — спустя какое-то время неловкой тишины, уточнил Дейт. — И что не мало наших легло в медотсеки из-за этого?

— Откуда мне, по-твоему, об этом знать? — недовольно спросил Оператор, как бы намекая на свою проблему беспамятства.

— Да, точно.., — Дейт неловко усмехнулся. — В общем… многие из Праймов ещё сохраняли разум, когда их приставили к нам. Каких-то удалось сразу усмирить Переносом, а какие-то… ну, Тэнно пришлось не мало пролежать в отсеках терапии, прежде чем их удалось взять под контроль.

Это, видимо, одна из многих историй, о которых Оператору ещё предстоит узнать. Не то чтобы он удивлен, если уж на то пошло, из того что он помнит очень многое указывает на опасность и неконтролируемость любых созданий Орокин, Тэнно в том числе.

— Честно? — продолжил Дейт. — Мне бы не хотелось, чтобы варфреймы ожили. Не то чтобы я против них, или что-то в этом роде, но ты же знаешь как с ними бывает… после всего, что те люди пережили, сложно остаться в здравом уме. А варфреймы, сами по себе, враги сильные — большинство оружия их не берет, убить практически невозможно, не устают, не обращают внимания на боль, не боятся, ещё и способности имеют не слабые… с такими сложно справиться.

— А если варфрейм не желает вредить? — неуверенно пробормотал Оператор. — Если он… помогает?

Если Гара действительно живая, то она как минимум ни разу не пыталась вырваться и перехва-тить контроль над своим телом, а как максимум — предупредила о взрыве во время миссии по возвращению рейлджека. Да, тот взрыв не был бы критичен для брони варфрейма, но вполне мог доставить определенные проблемы, так что, в какой-то мере, Гара действительно помогла.

Конечно, Дейт не упустил личного интереса Оператора, скрытого в заданном им вопросе, и озадаченно склонил голову на бок, видимо изучая собеседника.

— Почему ты спрашиваешь? — прямо спросил он. — У тебя что-то с варфреймом случилось?

Оператор какое-то время молчал, размышляя о том, надо ли Дейту об этом знать. Затем, решив, что ни от кого другого совета получить всё равно не получится, сказал:

— Я, вроде как, слышу Гару.

В наступившем молчании Тэнно быстро уловил сомнения собеседника в его здравомыслии и, резко выдохнув, дополнил:

— Да, это звучит как бред сумасшедшего, но всё действительно так. Треск и звон стекла, я постоянно слышу его когда управляю Гарой, даже без использования способностей. Один раз он предупредил меня об атаке. Я понятия не имею, что это значит и, если мой варфрейм действительно начинает оживать… было бы неплохо к этому подготовиться.

Потому что, как и сказал Дейт, с таким противником как варфрейм сложно справиться. И, если Гара действительно выйдет из-под контроля, обратившись безумное, агрессивное чудовище, то Оператор как минимум должен попытаться это предотвратить. В худшем случае, при потере контроля над ситуацией, Стеклянную воительницу придется разобрать, либо отправить на съедение Гельминту.

— Ты уверен в этом? — недоверчиво произнес Дейт. — Ни разу ничего подобного не слышал.

Замечательно. Значит, с варфреймом Оператора действительно что-то не так и это определенно не самая лучшая новость, которую он слышал за последнее время. Хотя, если уж на то пошло, он в принципе мало хороших новостей за последнее время слышал.

— Слушай, не знаю, что происходит, но, если Гара тебе помогла, то, наверное, это хороший знак? — видимо заметив мрачный настрой собеседника, попытался поддержать Дейт. — Думаю, если бы она хотела тебя убить, то уже давно бы попыталась это сделать.

К этому моменту они наконец дошли до посадочной площадки у берега Цетуса, над которой зависли десантные корабли обоих Тэнно.

— Тебе нужна помощь? — с явным беспокойством спросил Дейт. — Я могу поддержать, если нужно.

— Не нужно, — отмахнулся Оператор. — Гара моя проблема, не твоя.

— Ну, знаешь, как говорят, товарищи нужны чтобы помогать с проблемами.

Оператор смерил Дейта крайне испытывающим взглядом, надеясь, что он хорошо почувствуется даже через безликий поворот головы Висп. Спустя по всему почувствовался, потому что Дейт довольно быстро сдался и, подняв руки к верху, сказал:

— Ладно-ладно, как скажешь. Просто будь осторожнее, ладно? Взбесившийся варфрейм может запросто твой орбитер в груду металлолома обратить.

— Как хорошо, что этого варфрейма не будет на моем орбитере, — коротко ответил Оператор, после чего решительным шагом отправился к десантнику.

* * *

Дело вот в чем — Оператор не любит ждать и зря терять время. Да, у него нет воспоминаний о себе и своей прошлой жизни, он понятия не имеет, кем является, понятия не имеет, что уже пережил, а что ещё переживет, но одно Тэнно знает точно — чем больше времени будет проведено в сомнениях, тем больше возможностей будет потеряно впустую.

Оператор не хочет в страхе ожидать того момента, когда Гара всё же решит взбеситься, если возникла какая-то проблема, то уж лучше он решит её прямо здесь и сейчас, чем будет тянуть до последнего, пока не станет слишком поздно что-либо решать. Гара постепенно оживает? Хорошо, тогда пусть она оживет полностью и решит, чего хочет, а потом уже они будут разбираться, что с этими желаниями делать. Либо Стеклянная дева оправдает все опасения Оператора, выйдет из-под контроля и тогда придется разбирать её на запчасти, либо у них получится как-то договориться, хотя звучит это, честно говоря, бредово. Договориться? С варфреймом? Хорошая шутка, над которой бы посмеялся любой Тэнно, но, так уж вышло, что Гара пока не проявила ни единого признака агрессии и даже не попыталась вырваться из пут Переноса.

Следовательно? Оператору пора перестать медлить и решить, что делать с полуживым варфреймом на своем орбитере. Он понятия не имеет, каким образом Гара начала что-то осознавать, или, как выразился Ордис, обрела «нейронные связи или органы, отвечающие за мыслительные процессы», но это, честно говоря, последнее, что интересует Тэнно на фоне всех тех событий, которые могут произойти из-за того, что он не уследит за собственным варфреймом.

Решить всё это дерьмо необходимо здесь и сейчас, пока есть возможность и пока это дерьмо не затрагивает никого другого. Что будет после? Зависит уже от Гары.

Для проведения замечательного эксперимента по оживлению варфрейма была выбрана пещера на Марсе, куда заглядывает только радиационный ветер и, время от времени, Гринир, исследующие местность для обоснования очередной базы на этом куске красного камня. Ветер варфрейму не страшен, а Гринир не жалко, так что, как следует изучив местность, Оператор начал приготовления, которых, на самом деле, не особо много и все они связаны с возможностью дальнейшей битвы.

Первое — в пещеру был перемещен Фрост, которого Оператор планирует взять под контроль в случае, если Гара всё-таки взбесится, а вместе с ним винтовка для дальнего боя, молот для ближнего и несколько гранат. При сражении с взбесившимся варфреймом понадобится не мало защиты, а также инструментов для обездвиживания врага, так что в этом плане Фрост посчитался Оператором как наиболее оптимальный вариант, благо, он пока никаких признаков жизни не подает.

Сама Гара была полностью обезоружена и лишена энергии, чтобы в возможной битве у неё не было никаких дополнительных преимуществ и, в дополнение к этому, Оператору, вооружившись Фростом, пришлось установить вокруг Стеклянной воительницы генераторы силовых полей, безвозмездно одолженные у Корпуса — варфрейма они не удержат, но достаточно ослабят, чтобы тот стал уязвимой целью.

В общем, всё было сделано так, чтобы у Оператора в битве было как можно больше преимуществ, а у Гары — как можно меньше и даже с учетом всего этого Тэнно сильно сомневается, что сражение будет простым. Никогда нельзя недооценивать человеческую агонию и то, на что она может сподвигнуть.

— Это опасная затея, Тэнно, — Лотос, видимо заметив активность Оператора, соизволила дать свой очень важный комментарий. — Бесконтрольные варфреймы могут стать причиной многих разрушений.

— Вряд ли эти разрушения тебя затронут, так что расслабься, — равнодушно отозвался Оператор, завершая настройку последнего генератора.

— Я волнуюсь не за себя, — явно нахмурившись, сказала Лотос. — Многие Тэнно пострадали из-за варфреймов в начале Старой войны. Если Перенос обратится против тебя, я не смогу помочь.

— Тогда просто отставь меня. С этим у тебя проблем возникнуть не должно.

Ответа не последовало.

Включив все генераторы, Оператор с удовлетворением наблюдал, как синий силовой купол накрывает варфрейма, лишая ту любых щитов и дополнительной брони. Хорошо. Теперь осталось самое сложное. Перепроверив всё оружие и удостоверившись в его работоспособности, Оператор резко выдохнул и, не давая себе шанса передумать, перенесся в Гару.

Ничего необычного не произошло. Стеклянная воительница не взбесилась, не начала скрежетать стеклом, не попыталась вырваться или как-либо нарушить Перенос, внутри неё чувствуется лишь тишина и спокойствие, словно ровная гладь ледяного озера. Как известно, на дне любого водоема могут прятаться хищники, а потому, ни на секунду не поверив в это кажущееся спокойствие, Оператор принял позу медитации.

Возможно, таким образом придется провести не мало времени, прежде чем Гара наконец подаст какие-то признаки жизни, но Тэнно более чем готов к долгому простою, если это означает, что ему удастся разобраться с вопросом оживления Стеклянной воительницы.

Глубоко вздохнув, Оператор закрыл глаза и сосредоточился на своих внутренних ощущениях, надеясь на то, что успеет перенестись Фроста в случае, если опасения оправдаются. Если он умрет от рук собственного варфрейма, это будет очень неловко.

Время текло незаметно.

Погрузиться в медитацию — лучший способ незаметно для самого себя потратить несколько суток впустую. Наблюдая за собой, за своими ощущениями, чувствуя, как нити Переноса соединяют твоё тело с варфреймом, представляя, как поднимаются и опускаются твои легкие при каждом вздохе, ты очень быстро теряешь ощущение времени и не замечаешь, как Солнце меняет своё положение в небе. Оператор не любит медитацию — не любит тратить время на бесполезное сидение на одном месте — но он не может отрицать её эффективности.

В любом случае, сколько бы времени не прошло, Гара так и не подала ни единого признака жизни. Никакого скрежета или звона стекла, звучащего на краю сознания, никакого сопротивления, никакого лишнего движения, или хотя бы попытки это движение совершить, лишь мертвый, бездушный варфрейм, неспособный двигаться без воли управляющего лица. Это, по меньшей мере, сбивает с толку.

Оператор, конечно, не думал, что сможет вот так просто заставить варфрейма двигаться, но… хотя бы что-то? Хоть какой-то лишний шум или странное ощущение? До этого Гара постоянно отзывалась звоном и скрежетом буквально на что угодно, а сейчас полная тишина, как будто все звуки, которые Тэнно слышал ранее — не более чем его собственные галлюцинации.

Определенно, это было не галлюцинацией. Оператор не будет отрицать, что у него может не всё в порядке с головой — вряд ли хоть у кого-то из Тэнно в порядке — но не настолько, чтобы слышать того, чего не существует. Что-то не так, и вряд ли это связано с Оператором.

Может, окружение не то? Надо найти какое-то особое место единения со своим духом или что-то в этом роде? Гара же, вроде, с Землей достаточно сильно связана, так может надо попытаться медитировать где-то в земной пещере, а не марсианской? Определенно, об этом следовало задуматься до того, как садиться медитировать, а не после, когда было потрачено Бездна знает сколько часов. Просто невероятно.

Оператор раздраженно цыкнул и открыл глаза, уже думая о том, куда пойти следом, чтобы добиться большего результата, но следом замер.

Он не в пещере.

Он понятия не имеет, где находится, вокруг только непроглядная темнота, в которой невозможно увидеть ничего кроме собственных рук. Оператор резко поднялся на ноги и быстро осмотрелся в попытках хотя бы примерно понять, что происходит и в какой момент марсианская пещера могла погрузиться в мрак, но не нашел ничего, даже генераторы поля куда-то исчезли, скрывшись в черном полотне. Что за…

Тэнно смятенно выдохнул и приложил руку к голове, отчаянно пытаясь придумать хотя бы одно логическое объяснение. Перед лицом пронеслась человеческая рука, облаченная в плотный, темно-серый комбинезон и только спустя несколько долгих секунд к Оператору пришло запоздалое осознание, что это его рука. Хрупкая рука с тонким запястьем и короткими пальцами, а не покрытая броней рука варфрейма, сильная и нерушимая. Осмотрев себя Оператор увидел такое же уязвимое, подростковое тело, худое, лишенное видимой мышечной массы, не представляющее хоть какой-то опасности для возможного врага. Долгий сон не очень хорошо сказался на физической форме Тэнно.

Замешательство от вида собственного на удивление хрупкого и не особо воинственного тела сменилось настороженностью из-за прозвучавшего вдалеке звона, прорезавшего глухую тишину словно раскаленный нож. Гулким, дребезжащим эхо звон прокатился по всему пространству и ушел куда-то вдаль, похожий на внезапный порыв ветра, что появился также быстро, как и исчез. Воцарившееся после этого молчание не внушает ни капли доверия, если хоть что-то в этой ситуации вообще может доверие внушать.

Оператор вновь осмотрелся, пытаясь найти источник звона, но встретила его лишь неизменная темнота, всепоглощающая и непоколебимая. Пытаться ориентироваться здесь смысла нет никакого, а потому, немного подумав, Тэнно решил, что выбора у него особого нет, и пошел в случайном направлении, глупо надеясь, что это его куда-то выведет. Каждый шаг чувствуется странно — звука столкновения стопы с поверхностью не звучит, ощущения какой-либо твердой платформы под ногами нет, собственные конечности кажутся невесомыми, лишенными веса и материальности, словно… их просто нет. Оператор идет вперед, но в то же время с трудом может понимать, что действительно совершает какие-либо движения, потому что сколько бы времени не прошло, сколько бы шагов не было сделано, окружение не меняется.

Всё та же темнота. Всё та же неопределенность.

— Что за.., — Оператор замолк, поняв, что не слышит собственного голоса, лишь ощущение работы связок в горле, не более того. Невозможно понять тон своего же голоса, да и если бы можно было, вряд ли бы это сильно помогло. С каждой секундой происходящее становится только страннее.

— Ордис? — неуверенно позвал Тэнно, хотя он довольно сильно сомневается, что произнес именно это. — Лотос?

Никто не отозвался на зов. Немного подумав, Оператор осторожно произнес:

— …Гара?

Темнота словно вздрогнула, вызвав неприятные мурашки по коже. Тэнно сразу же насторожился и принял оборонительную стойку, даже понимая, что в случае, если на него действительно нападут, эта стойка не будет иметь никакого сраного смысла. Его тело слишком слабое, слишком хрупкое, кажется, Оператор сможет без проблем сломать руку если просто упадет с высоты чуть больше метра.

Но что ещё ему остается делать? Только стоять. Только ждать.

Звон повторился, но на этот раз прозвучал гораздо ближе чем раньше, кажется, совсем вплотную — дрожь воздуха от переливающегося звука стекла практически ощущалась задней стороной шеи. Оператор, резко втянув воздух сквозь крепко сжатые зубы, хотел было развернуться, но, прежде, чем он успел это сделать, на лице Тэнно оказались холодные, твердые руки, покрытые металлом, а следом резко потянули назад.

Мгновение ничего не происходило. В это мгновение показалось, что случившееся — не более чем галлюцинация испуганного мозга.

Следом тело пронзила жгучая, ослепительная боль.

Словно огромная волна, захлестнувшая с головой, словно внезапное столкновение со стеной, словно ударная сила взрыва, сбившая с ног, боль охватила каждую клеточку тела и буквально вывернула все внутренности наизнанку, а затем снова, и снова, выкручивая конечности, выламывая пальцы, вырывая зубы, выдергивая волосы. Оператор едва ли понял что кричит — боль сорванных голосовых связок быстро теряется в агонии, пронизывающей тело.

Ему кажется, что темнота, наконец, вспыхнула красками. Ядовитыми, тревожными красками тошнотворного техноцита — в потоке неразличимых фигур, мелькающих перед глазами, видны мясистые, бесформенные наросты, тревожно-красные ульи, полные желчи и гноя, отвратительные мутанты, порабощенные заражением до мозга костей, на языке чувствуется металлический вкус крови и сладость гнили, которую хочется сплюнуть. Оператору кажется, что мутанты, замершие в вечных муках заражения, смотрят на него. Бесформенные, обезображенные морды, испещренные бороздами конечности, налитые кровью и яростью безумные глаза, все они устремлены на Тэнно.

Все они — часть Оператора. Все эти мутанты — и есть Оператор. Они его часть, они его сердце и плоть, отвратительная гниль, из которой вырос Оператор, ныне могущественный и сильный, разрушающий всё на своём пути в стремлении утолить неутолимую жажду…

НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Оператор не может быть таким! Оператор — хрупкое создание с до смешного тонкими конечностями; Оператор — ребенок, едва ли похожий на свои подростковые годы; Оператор — маленькое чудовище, что прячется в теле изуродованной машины; Оператор не может быть кем-то другим! Эти мутанты — не он, это заражение — не его тело!

Оператор снова закричал до боли, что быстро утонула в безумии, что раздирает тело и разум. Ему нужно уйти отсюда, ему нужно бежать-бежать-бежать, нужно вырваться, иначе конец лишь один — задохнуться в гнилостном запахе и ощущении техноцитовой мерзости, оплетающей конечности.

Крепко сжав зубы, Тэнно вскинул руки и вцепился в зараженного мутанта, после чего с силой потянул на себя, разрывая мясо, ломая кости и вскрывая гнойники. А следом ещё, ещё и ещё, пока мутант не исчез, пока его тело не обратилось в яму, полную желтой гнили и ошметков, пока Оператор не стал ближе к тому, чтобы выбраться, а затем снова и снова, он цеплялся за окровавленную плоть в отчаянной попытке спастись. В какой-то момент ладони Тэнно оцарапали острые осколки чего-то твердого, чего-то, что сумело прорезать даже плотную ткань комбинезона, чего-то, что совершенно не вписывается в мягкие, раздувшиеся тела зараженных — Оператор вцепился в них как в своё последнее спасение, ведь таковым они и являются. Чем-то, что отличается от техноцита. Указателем на то, что путь проложен верно.

Раз за разом оцарапывая ладони об осколки, раз за разом кромсая нежную кожу, Оператор продолжал пробиваться через тварей, преграждающих путь, не обращая внимания на боль и агонию, что с каждым новым ранением, кажется, становятся только хуже, но сильнее этой боли только страх. Примитивный, животный страх, одолевающий разум и заглушающий любые мысли кроме одной: спастись. Выбраться из этой ловушки, вернуть свободу и вновь увидеть солнечный свет на бледном небе Марса, прожить ещё хотя бы один день, чтобы в этот день продолжить бороться за своё существование, даже если не понимаешь, зачем.

Оператор хочет жить и ради этого желания он готов разодрать всю темноту в этом бесполезном пространстве, даже если это будет стоить ему всего, даже если в конце она останется ни с чем, даже если её жизнь не будет стоить ничего…

Осколки издали громкий, дребезжащий звон, после чего разлетелись по разным сторонам, словно разбитая стенка вазы и Тэнно увидел конец непроглядной мерзости техноцита. С громким, прерывистым вздохом он вынырнул, спасаясь от удушающего, гнилостного запаха и заполняя легкие воздухом до отказа. Зараженные твари отказались его отпускать — вцепились в руки, кусая кожу словно множество кровососущих насекомых, что не намеренны давать своей добыче шанс на побег. Оператор с криком рванул вперед, пытаясь сбросить с себя отвратительные путы и только сейчас он увидел человеческую фигуру, что оказалась перед ним, погребенная под слоем стекла и заражения.

Гара. Это Гара. Варфрейм, изваянный из стекла и боли, варфрейм, что безвольно раскинул руки, позволив техноцитовым зарослям похоронить себя, варфрейм, голова которого повернута к Оператору и по каким-то причинам тот уверен, что Стеклянная воительница смотрит прямо на него.

Тэнно, крепко сжав зубы, с силой вырвал руку из захвата техноцита и протянул израненную ладонь к Гаре, отчаянно пытаясь схватить её. Он не знает зачем, не знает, в чем смысл, ведь они оба здесь, оба похоронены под заражением, оба лишены света жизни и возможности существования, но, несмотря на это, Оператор всё равно тянется, потому что всё, что он может сейчас делать — тянуться, в глупой надежде на то, что его действия имеют смысл.

Гара наблюдает за его попытками с явным равнодушием, не подавая ни единого признака того, что собирается помочь, или потянуться в ответ. Тэнно, не обращая на это внимания, продолжил своё дело, потому что варфрейм может и дальше лежать в этом дерьме, но Оператор хочет спастись, и если ради этого придется собственными руками вырвать Гару из техноцита, то так тому и быть.

Казалось, чем ближе ладонь Тэнно была к плечу Стеклянной воительницы, тем больнее кусались зараженные твари, тем сильнее они цеплялись за тело и тем сильнее пытались утащить обратно в непроглядный мрак техноцита. Оператор, собрав оставшиеся силы, совершил последний рывок, покрытые ранами пальцы наконец коснулись холодной брони Гары и в этот момент его захлестнула вторая волна, окончательно похоронившая на дне глубокого, пугающего океана странных мыслей.

Перед глазами, словно быстрая перемотка записи, начали мелькать незнакомые события, одно за другим, одно за другим, без намека на остановку.

Солдат великой армии Империи Орокин, одна из многих, что не должны стать кем-то хоть сколько-то значимым, ведь их судьба — умереть за золотых повелителей в битве, смысла которой иногда не знают и сами Владыки. Она понимает своё место и своё предназначение, она не мечтает о чем-то большем.

Оператор потерялся так быстро, что едва успел осознать — боль отступила. Пронизывающая, невыносимая агония мгновенно исчезла, стоило только погрузиться в цвета незнакомых картин.

Друзья, товарищи, союзники, вышестоящие по званию — все они приходят и уходят так быстро, что в какой-то момент становится тяжело запоминать их имена. Большинство умирает на поле боя, меньшая часть дезертирует, отрекаясь от священного долга, единицы — продвигаются дальше по службе, приобретая звание, которое позволяет им стать кем-то большим, чем расходный материал.

Солдат переживает их всех, наблюдает за тем, как они услуживают вышестоящим, как отдают чужие жизни ради того, чтобы встать чуть выше на иерархической лестнице армии. Солдат переживает, смотрит, а следом отправляется в очередную мясорубку, из которой странным образом возвращается живой.

И каждый раз всё одно и то же. И каждый раз в её ушах лишь звон детонирующих снарядов, дребезжание осколочных, разрывающих на части её товарищей, скрежетание клинков по обугленным пластинам брони.

И каждый раз солдат идёт вперед, ведь это всё, что она может — идти. Возвращаться, а затем снова отправляться на смерть.

Это воспоминания. Воспоминания, от которых грудь наполняется странным тоскливым чувством, что пожирает легкие и царапает ребра, словно древняя, незатягивающаяся рана.

Война никогда не кончается. Пока существует Империя, война будет продолжаться, ведь такова цена процветания. Чтобы растения прорастали, им нужен перегной.

Архимедианы Империи начинают новый проект, чудовищный по своей сути и отвратительный по исполнению. Товарищей забирают одного за другим, перемалывают и погружают в пучину техноцита, уничтожая человека и создавая металлическое чудовище, что никогда не должно было существовать. Отряд за отрядом, полк за полком, пока не заберут всех, пока вся армия не обратится в перегной.

В конце концов, они добрались и солдата. Она не стала сопротивляться и добровольно легла на стол, позволив обратить своё тело в груду расплавленного стекла.

Ведь это всё, что она может — подчиняться и следовать своей бесполезной, блеклой судьбе. Ведь таково предназначение человека в Империи — быть топливом для работы системы.

Оператор выдохнул и, сам того не замечая, протянул руку к фантомному образу, к человеческой фигуре, у которой нет лица. Хрупкая паутина нитей и силуэтов, постоянно меняющая цвета и места действия, кажется, одно неаккуратное движение способно разрушить всё до основания. Тэнно, тем не менее, не остановился и медленно, боясь лишний раз вдохнуть, коснулся руки солдата — того, что от неё осталось. Блеклого, невзрачного силуэта, давно растерявшего детали и опознавательные признаки.

Фигура солдата едва заметно вздрогнула. Следом, её голова сдвинулась, размытым облаком развернувшись к Оператору.

Таково предназначение человека в Империи — быть топливом для работы системы.

Таково предназначение системы — пожирать топливо и работать на благо тех, кто системой управляет. Работать, пока не спалятся предохранители, работать, пока не истощатся мощности, работать, пока не сгоришь дотла, отдав свою жизнь и завещав свой пепел Владыкам.

Варфреймы — такая же часть системы как и все остальные. Они ничем не отличаются. Их существование не имеет смысла, если они не находятся в золотой узде.

А когда узда спадет, что произойдет быстрее — убийство или смирение?

Силуэт растворился в свете исчезающих воспоминаний и Гара вновь оказалась перед Оператором. Простой варфрейм, лишенный блеска и золота Империи. То, что осталось после падения узды, то, что осталось влачить существование за пределами установленных ранее порядков, законов и догм, то, что ещё сохранилось после всех тех пыток и пожирающей агонии, мучавшей солдата в течении столетий.

Просто Гара. Стеклянная воительница.

Быть может раньше она была кем-то другим. Быть может раньше у неё были друзья, товарищи, долг и, в моменты слабости, хрупкие мечты, которым она не смела поддаваться, ведь знала — следующий день их разрушит, так и не дав сформироваться. Быть может раньше у неё было имя. Быть может раньше это имя что-то значило.

Теперь всё неважно. Теперь осталась только Гара.

На этот раз Оператор не стал пытаться сократить расстояние. Если бы попытался — наверняка бы смог, потому что варфрейм это не хрупкое воспоминание из прошлого, цвета которого стерлись за долгое время существования в зараженном теле, варфрейм — отображение того, что есть сейчас, твердая форма, лишенная неточностей, или блеклостей.

Всё, что у неё осталось. Всё, что она могла сохранить.

Оператор моргнул, с усилием прогоняя темноту усталости, возникшую перед глазами. Гара исчезла. Вместо неё — знакомый вид марсианской пещеры, где изначально проводилась медитация. Вокруг Тэнно стабильно светится барьер, в трех метрах от него незыблемой глыбой стоит Фрост с оружием.

— Оператор, с вами всё в порядке? — послышался обеспокоенный голос Ордиса. — Ваш Перенос на мгновение был нарушен!

Мгновение? Ну надо же. Всего мгновение длилось это странное, полное боли и разрозненных воспоминаний видение. Как мало времени надо на то, чтобы вскрыть слои варфрейма и пробраться глубоко внутрь его, казалось бы, давно потерявшего всякую жизнь тела.

Оператор медленно поднял руку, стараясь не обращать внимания на сильную дрожь, что всё ещё пробирает его тело. Гара подчинилась велению управляющего и, кажется, даже не подумала сопротивляться.

Впрочем, на краю сознания всё ещё слышен знакомый звон её тихого, печального голоса, однако теперь он, почему-то, не пугает. Теперь Оператор лишь мрачно хмыкает и не делает ни одной попытки этот звон заглушить.

Быть может, к чему-то этот звон всё-таки приведет. Быть может, хотя бы сейчас, у Гары появится возможность не только терять старые воспоминания, но и обретать новые.

Честно? Оператор понятия не имеет, что произошло на Марсе.

Вообще. Вряд ли хоть кто-то в здравом уме и не обдолбанный дешевой синтетической химией с Фортуны может вообще сказать, что тогда произошло.

Вот Оператор медитирует, а вот он находится Бездна знает где и переживает довольно-таки болезненный опыт разговора с варфреймом. Вероятно, это было видение, или какой-то другой бред, происходивший либо в сознании Тэнно, либо в сознании Гары, либо в сознании дохлого насекомого в пещере неподалеку, кто знает? Лично Оператор не знает и не то чтобы ему хоть кто-то хоть что-то собирается объяснять, потому что, судя по всему, он первый сумасшедший, решивший, что будет крутой идеей растормошить варфрейма, чтобы тот снова взбесился.

Нет, Оператор не жалеет об этом решении. Да, может быть, теперь он сомневается в своем здравомыслии, но эй, вряд ли среди Тэнно остался хоть кто-то в здравом уме.

В конечном итоге, то, что произошло на Марсе, так и осталось на Марсе, потому что Гара так и не решилась проявить какие-либо другие признаки жизни кроме стеклянного звона на краю сознания, к которому Оператор уже настолько привык, что не обращает на это внимания. Переносу она не сопротивляется и вырваться из-под контроля не пытается, что, несомненно, хорошая новость, но и пойти на какой-либо контакт тоже не стремится, просто… существует и всё. Словно ничего не произошло и Оператору не пришлось пережить эпизод неплохого психологического хоррора.

Ладно. Не то чтобы Тэнно собирается как-то возражать, или что-то в этом роде. Пусть Гара лучше будет вести себя как обычный, неодушевленный варфрейм, чем решит побороться за свои права и надрать Оператору задницу.

Тем более, что вскоре на рассмотрение встала другая, гораздо более важная задача, чем полуживой-полумертвый варфрейм.

— Ты наконец-то решил покинуть Резервуар? — в голосе Дейта практически мгновенно вспыхнули искры восторга и воодушевления, стоило ему только услышать об этой задаче.

— Было бы неплохо, — сухо отозвался Оператор. — Вспомнить свою жизнь, вернуть контроль над собственным телом и всё такое.

Он не признает того факта, что желание побыстрее выбраться из своей капсулы Переноса было вызвано в основном видом собственного тела, которое… ну, сильно отличается от ожидаемого. Что самое забавное — Оператор даже не знает, чего конкретно ожидал, уж точно не накачанного воина с руками шириной в винтовку, но в то же время и не думал, что окажется настолько… хрупким. Маленьким. Или маленькой? Сложно сказать, из-за худобы тела. Да и реальное ли это тело, если то видение происходило лишь в голове? Может, тонкие конечности и уязвимое туловище — лишь странное представление Тэнно?

В общем, было бы неплохо это прояснить и, наконец, вернуть воспоминания о своей жизни до сна, так что, немного подумав, Оператор решил, что пора перестать откладывать очевидные проблемы и вскоре созвонился с Дейтом, чтобы узнать у него информацию о том, где могут находиться Резервуары, которые ещё не были открыты и, соответственно, там ещё остались спящие Тэнно.

А учитывая слова Лотос о том, что она пробудила Оператора последним? Искать, вероятно, придется долго.

— Значит, твои проблемы с Лотос и Гарой решены? — уточнил Дейт.

— По большей части, — неопределенно ответил Оператор. — Гара проблем не доставит.

Скорее всего, у Дейта, как у болтливого, любопытного идиота, ещё были вопросы и определенно он хотел узнать побольше о том, что произошло с Оператором, но, как оказалось, чудеса в Изначальной системе всё-таки случаются, а потому Тэнно решил не задавать лишних вопросов, проявив удивительную для него тактичность.

— Что ж, тогда предстоит большой фронт работы! — явно хлопнув в ладоши, сказал он. — Все известные нам Резервуары уже давно свободны от Тэнно, так что тот, в котором лежишь ты, придется поискать.

— Значит, идем прочищать Луа? — спросил Оператор.

— Что? Конечно нет! — тут же ответил Дейт. — Орокин практически полностью застроили Луну, пытаться без предварительных данных там что-то найти — всё равно что искать чип в открытом космосе! Сначала нужно побольше узнать о тебе, кто ты, за каким варфреймом был закреплен и всё остальное, а там уже, думаю, быстро найдем номер твоей капсулы и Резервуара. Лотос, поможешь нам?

Если бы Оператор мог закатить глаза — он бы, не стесняясь, закатил, потому что спрашивать информацию у Лотос довольно бесполезное занятие. Гораздо проще самостоятельно закопаться в базы Орокин и вытащить оттуда протоколы о выполненных миссиях, чем пытаться вытянуть правдивые данные из многоуважаемой попечительницы Тэнно. Впрочем, прежде, чем Оператор успел об этом сказать, Лотос ответила:

— Боюсь, у меня нет нужной вам информации. Имя этого Тэнно нигде не упоминается, ровно как и варфрейм.

— Ты же говорила, что во времена Старой войны меня «повредили», — не скрывая скептицизма, напомнил Оператор. — Значит, какая-то информация должна быть.

— Самая общая, — невозмутимо парировала женщина. — Лишь показатели твоего Переноса.

— С его Переносом что-то не так? — тут же насторожился Дейт.

На этот раз Лотос ответила не сразу, то ли рассматривая упомянутые ею данные, то ли размышляя, что именно нужно говорить.

— Он отличается, — в конце концов коротко произнесла женщина. — Не в хорошую, или плохую сторону, просто отличается. Показатели расходятся со стандартами.

— …это странно, — явно нахмурившись, заметил Дейт. — Золотые никогда не отходили от стандартов Переноса.

— Тогда нам нужно быстрее узнать кто я и почему отличаюсь, — равнодушно отозвался Оператор. — Хватит тянуть время, где и какой банк данных мне нужно грабануть, чтобы достать данные о себе?

Если Дейт и испытывал смятение, то оно быстро сошло на нет, стоило только ему услышать слова собеседника. Парень громко, весело усмехнулся, видимо позабавленный, после чего сказал:

— Ничего грабить не надо, в замечательном клане под названием «Посмертие», о котором я, конечно, уже тебе рассказывал, есть практически вся база данных Орокин с именами Тэнно, их задачами и званиями во времена Старой войны. Думаю, тебя мы там быстро найдем.

— Откуда у вас база данных Орокин? — с сомнением спросил Оператор.

Чего у золотых не отнять, так это паранойи и, как следствие, хорошую защиту. Вытащить информацию из терминалов Орокин — гораздо более сложная задача, чем взломать дата-центры Корпуса с на удивление дерьмовой для огромной корпорации системой безопасности, или Гринир, у которых система безопасности в принципе отсутствует, потому что большинство клонов слишком тупы, чтобы запомнить коды доступа.

Дейт на вопрос Оператора лишь очень многозначительно хмыкнул, после чего сказал:

— Фесфа.

И снова, не прилагая к этому таинственному слову каких-либо объяснений, принялся рассуждать о том, как можно поскорее достать данные для решение предстоящей задачи по пробуждению Оператора.

— …о и, конечно, не пойми меня неправильно, но после этого за тобой будет должок, — не забыл дополнить он, когда наконец решил, когда примерно сможет раздобыть нужную информацию. — Не волнуйся, я, будучи правильным и благородным воином, не буду заставлять тебя ничего делать, только…

— Бездна, да приду я в твой несчастный клан! — раздраженно вздохнув, сдался Оператор. — Но только чтобы осмотреться, понятно? Никакого вступления.

Пусть он не видит лица Дейта, но всё равно по каким-то причинам уверен, что тот снова самодовольно улыбнулся, потому что, конечно, этот придурок прекрасно знает, что делает и чего добивается. Тому, с какой настойчивостью и, одновременно с этим, бесстыдством этот парень добивается своего, можно только позавидовать.

— О большем я и не прошу, — подозрительно легким голосом ответил Дейт. — Тогда договорились! Где-то через двадцать-тридцать часов мне выдадут доступ к нужной информации, так что не волнуйся, думаю, уже на этой неделе ты будешь топать на своих двоих!

Определенно, у Оператора есть пара слов по поводу манеры Тэнно находить людей в клан, но, немного подумав, он решил, что эти слова могут подождать до момента освобождения из Резервуара. Сейчас всё же надо освободиться из капсулы, желательно без новых врагов, тем более, что, несмотря на свою настойчивость, Дейт всё же оказывает Оператору довольно большую помощь, за которую другие могли бы затребовать гораздо больше, чем просто посетить додзё клана, так что… Тэнно не жалуется. По крайней мере пока.

Как и было обещано, прошло где-то двадцать с лишним часов, прежде чем Дейт, выпросив у клана все нужные документы, снова связался с Оператором, чтобы сообщить результат своих поисков.

— По тебе нет совершенно никакой информации, друг мой.

И результаты у него, видимо, неутешительные.

— В каком смысле? — Оператор устало вздохнул и встал за стол на верхней палубе орбитера, чтобы лучше слышать Дейта.

— В прямом, — ответил Дейт и, судя по шуму на заднем плане, поудобнее уселся где-то у себя на корабле. — Все имена, которые есть в базе, проверены и ни один из этих Тэнно не остался в Резервуаре, все были освобождены. Если тебя в этой базе нет, значит, во-первых, поздравляю, ты очень крутой Тэнно, имя которого не пишется в списках рядовых, а, во-вторых, придется разворошить пару хранилищ Орокин, чтобы выяснить хоть что-то.

Замечательно. Очевидно, всё не может быть так просто, за одну жалкую неделю найти свой Резервуар и выбраться из него звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— И про какие конкретно хранилища идет речь? — уточнил Оператор.

— Понятия не имею, — просто ответил Дейт. — Я не занимаюсь добычей информации, но, этим часто занимается один мой друг, которого я добродушно уговорил нам помочь.

— Дай угадаю, друг из «Посмертия»?

— Ты очень умен. Это один из военачальников клана, занимается техникой, микросхемами и прочими задачами оснащения, но также неплохо разбирается в банках данных и поиске информации.

Ладно, Оператор, конечно, не особо хорошо разбирается в клановой иерархии и понятия не имеет, как там в «Посмертии» всё устроено, но он практически на все сто процентов уверен в том, что военачальники — вторые по званию после основателя клана — не должны вот так просто соглашаться на помощь какому-то рядовому и Тэнно, который даже в клане не состоит.

— Каким образом ты уговорил его помочь? — не скрывая сомнений, просил Оператор.

— Я у него на побегушках, — не особо стесняясь, ответил Дейт. — Ну, знаешь, выполняю всякую мелкую работу, время от времени заставляю выползать из своего орбитера в людское общество, говорю от его лица на всяких мероприятиях, короче делаю всё то, чего не хочет делать он. Если бы не я этот парень уже давно бы умер от голода, или превратился в ходячего мертвеца.

Это… достаточно многое объясняет.

— Так ты типа… секретарь? — уточнил Оператор.

— Можно и так сказать, — отозвался Дейт. — Я, вроде как, единственный, кто может вытерпеть Йона, так что мне иногда позволено проворачивать такие схемы.

Очень многообещающе. Неужели все военачальники «Посмертия» — зазнавшиеся придурки? Определенно не идет на пользу итак подпорченному из-за Ивальда и его разборок с Аврис первому впечатлению.

— И при этом ты торчишь в реле, рекламируя «Посмертие», чтобы получить повышение в звании? — недоуменно пробормотала Оператор. — Зачем тебе звание с такими связями?

— Затем что я не хочу всю жизнь быть на побегушках, ясно? — цокнув, пояснил Дейт. — Йон прикольный тип и иногда забавный, когда не хочет всех убить, но нельзя же постоянно выполнять его поручения. Я хочу делать что-то полезное для клана и быть кем-то по-настоящему полезным!

Оператор издал понимающее мычание, решив, что такое желание понятно. Если бы ему пришлось выполнять поручения какого-то капризного военачальника, то этот военачальник, скорее всего, очень скоро был бы найден мертвым на своем орбитере в результате ужасного несчастного случая.

— В общем, пришли мне координаты башни, где ты проснулся, я передам их Йону и там уже, думаю, разберемся, где что искать, — явно желая побыстрее сменить тему, бодро сказал Дейт. — И не планируй никаких миссий на ближайшие дни, ведь нам предстоит посетить Луа!

Оператор мог лишь согласиться и отправить всё нужные данные. Он очень надеется, что вся эта история с Резервуаром закончится как можно быстрее и ему не придется лишний раз контактировать с какими бы то ни было военачальниками. Если у этого Йона тоже окажется бывшая, с которой он постоянно будет пререкаться по связи, Оператор просто выкинет свой коммуникатор в открытый космос.

* * *

Луа считалась центром Империи и её столицей. Местом, где жили лучшие из лучших, только члены настоящей элиты и их подчиненные, местом, где восседали сами Исполнители, высшие чины Орокин, вершившие судьбы десятков, сотен тысяч одним лишь движением руки. Если во времена Империи тебе каким-то образом удавалось оказаться на Луа, это означало, что твоя жизнь либо удалась, либо скоро превратится в ад, потому что нет более жестокого и несправедливого места, чем горнило вечно работающей системы.

Каменистое тело спутника сильно пострадало в событиях Старой войны, хотя вряд ли при жизни Орокин оно выглядело сильно лучше. Золотые кольца опоясывают луну, заключая её в клетку с тонкими, но несгибаемыми прутьями, огромные башни связывают кольца и уходят глубоко под грунт, словно спицы, удерживающие вместе то немногое, что ещё осталось от изначального тела, разрушенное и давно потерявшее сферическую форму. Если Луна когда-то и была обычным, ничем не примечательным спутником, вращающимся вокруг своей планеты, то только до прихода Орокин, до того, как они изрыли этот спутник, пронизав его конструкциями и полностью перестроив под свои нужды.

Ныне практически все залы некогда величественных башен пребывают в разрухе, многие из них упали в лунные разломы, некоторые до сих пор держатся, но их состояние далеко от тех строгих стандартов, которым следовали архитекторы Империи. Золото поблекло, белоснежные стены пошли трещинами, во многих местах обвалились, оставшись грудой грязно-серых обломков, похоронивших под собой наверняка не мало сокровищ эры Орокин, часовые механизмы исправно работают, защищая мертвецов. Оператор мог бы испытывать жалость к тому, насколько большая и величественная цивилизация здесь похоронена, но смерть Орокин была не более, чем вопросом времени, ведь для поддержания жизни огромной цивилизации нужно огромное количество ресурсов, которыми Изначальная система, увы, не могла снабжать бесконечно. А Тау? Она, в конце концов, стала бы таким же разочарованием.

— Где-то здесь должен быть оперативный центр, — оповестил Дейт, когда они с Оператором спустились на одну из точек Луа, которые должны сегодня посетить, — оттуда золотые распределяли Тэнно по миссиям, выдавали задачи и всё такое. Какие-то списки с именами там точно должны быть.

Оператор издал понятливое мычание, перепроверил показатели брони Вольта, после чего сверился с картой, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Им с Дейтом предстоит много Орокинских тайников осмотреть, и в чем-то парень всё-таки оказался прав: без карты в руинах Луа можно бродить очень-очень долго. Коридоры, залы, а следом ещё одни коридоры, а следом ещё одни залы… и не заметишь, как проведешь тут несколько суток.

— Взломать, конечно, будет не просто, но в моем замечательном клане мне выдали хороший дешифратор, так что, думаю, проблем не возникнет, — продолжил говорить Дейт, ожидая, когда Оператор будет готов.

— Твой дешифратор нихера не сделает против Орокинских протоколов безопасности.

То был юношеский голос, который прозвучал по коммуникатору и которого Оператор определенно раньше не слышал.

— Это ещё кто такой? — спросил Тэнно, посмотрев на Дейта.

— Э-э-э… Йон! — Дейт неловко и очень неестественно рассмеялся, то ли удивленный, то ли смущенный. — Не знал, что ты решишь сопровождать нас! Как долго ты тут?

Замечательно. Неужели каждый желающий может вот так просто взламывать каналы связи и начинать болтать в ухо Тэнно?

— С самого начала, — Йон ответил совершенно равнодушным и совершенно незаинтересованным тоном, как будто у него есть тысяча идей, как провести свой день гораздо лучшим способом, чем сопровождать Дейта и Оператора в их миссии. — Каким образом ты собирался взламывать терминалы золотых без меня?

Со стороны Дейта последовало только очень неловкое молчание, потому что, несмотря на свою напористость, этот идиот, похоже, редко задумывается о том, что и как будет делать.

— Что ж, эм, — явно желая не заострять на этом внимание, парень попытался быстрее сменить тему. — Знакомься, это Йон, военачальник «Посмертия», о котором я тебе говорил, он поможет нам в поисках, Йон знакомься это… ну, Тэнно, который не помнит своего имени и о котором я тебе говорить, он… э-э-э… он хочет вспомнить своё имя. Вот.

Йон ответил молчанием, точно также как и Оператор, совершенно точно не настроенный лишний раз вступать в какой-либо диалог с какими бы то ни было военачальниками. Таким образом следующие секунд десять они простояли в довольно неловкой тишине, которую никто не спешил прерывать. Вот и поговорили.

— Бездна, вы подружитесь, — устало вздохнув, заметил Дейт, после чего направился ко входу в руины Орокин. — Давайте, не будем терять время, тут в последнее время много Гринир развелось.

— На Луа есть Гринир? — с сомнением спросил Оператор, последовав за Тэнно.

— И Корпус тоже, — просто ответил тот. — Ищут сокровища утерянной эры, грабят тайники, пытаются взломать оборонные системы и благополучно от них умирают. Всё как обычно.

Действительно… как обычно.

Путь до первого терминала прошел спокойно — разрушенные залы были полностью пусты и единственное, что в них двигалось, это листья лунных растений, что редкими пучками пробивались через трещины и разломы в полах.

Проведя здесь совсем немного времени Оператор может с уверенностью сказать — ему не нравится Луа. Будучи Тэнно, он определенно бывал здесь раньше, во времена Старой войны, ведь военная элита ценилась не меньше правительственной, однако по каким-то причинам он уверен, что даже тогда не испытывал к этому месту особой любви. Луна — один из многих результатов действий Орокин, настолько же красивая, насколько и мертвая. Огромные золотые залы, монструозные по своим размерам кольца, способные удерживать вместе целый спутник, богатство и роскошь, поражающие своим размахом даже спустя сотни лет простоя — простая обертка, прикрывающая гниль и запустение, которое наверняка появилось здесь задолго до падения Империи. Каждый шаг отдается гулким эхом от холодных стен, каждый вздох слышится с другого конца коридора, сам воздух здесь, кажется, имеет вес и давит на плечи, служа напоминанием сначала о долге перед создателями, а следом — о совершенно предательстве, в результате которого пала целая цивилизация.

Кажется, где-то вдалеке до сих пор слышится едва различимое эхо торжественных парадов и песнопений, проводимых в честь великих Владык. Словно блеклый призрак ушедший эпохи, что медленно разрушается вместе с этим местом, пока не исчезнет полностью, обратившись лишь в равнодушную строку исторических текстов, повествующих о когда-то существовавшей Империи золотых повелителей.

— Жутко, да? — Дейт, видимо, разделяет опасения Оператора. — Помню, как ходил тут во времена Старой войны, атмосфера была не лучше.

Оператор мгновение молчал, размышляя над словами Тэнно. Затем спросил:

— Каково тогда было? Во времена Старой войны.

— С чего такой вопрос? — Дейт с явным смятением посмотрел на него. — Ты и сам всё скоро вспомнишь.

— Да, но.., — Оператор замялся, не зная, как объяснить гнетущее чувство, засевшее где-то глубоко внутри с того момента, как они ступили на покрытые трещинами полы руин Орокин. — Я как будто… не принадлежу этому месту. Не знаю, как это описать. Даже представить себе не могу свою службу здесь.

Дейт покачал головой, видимо таким образом показывая, что беспокоиться не стоит.

— Без воспоминаний сложно что-то представить, — заметил он. — А что до Старой войны… что ж, это было одиноко. После того, как погибла Маргулис, мы остались сами по себе, а Орокин нас не особо любили, так что приходилось держаться друг за друга, чтобы не упасть. Честно говоря, мне казалось что нас скорее казнят золотые, чем убьют Владеющие разумом.

— Маргулис? — Оператор посмотрел на Дейта. — Кто такая Маргулис?

— Архимедиан, которая спасла Тэнно после Заримана. Орокин посадили нас в карантинную зону и хотели казнить, но, благодаря тому, что Маргулис создала Перенос и защитила нас перед Советом Семерых, мы до сих пор живы. Если бы не она, Тэнно бы не существовало.

Защитила детей, а следом создала технологию, благодаря которой их смогли отправить на войну? Звучит… милосердно. Прежде, чем Оператор успел высказать эту мысль вслух, они наконец достигли первого терминала.

— Вставь чип, который я тебе дал, и помолчи пару минут, — сказал Йон, когда был найден носитель данных, который надо взломать.

— Да ладно тебе, — с наигранной обидой ответил Дейт и сделал как было велено, — не будь таким занудой.

— Если ты хочешь, чтобы я взломал эту Безднову консоль, заткнись и не мешай, — отрезал военачальник.

Дейт повернул голову к Оператору и развел руками, мол: «ну, ничего не поделаешь». Видимо он уже привык к подобному отношению и не особо возражает. Надо отдать Йону должное — способности у парня явно незаурядные, потому что уже спустя где-то две минуты терминал загорелся приветственным синим светом и открыл доступ к сохраненным данным. Учитывая сложность системы безопасности Орокин, это довольно впечатляющий результат.

— Копируйте на носитель и уходите, — сказал Йон. — Протоколы постоянно сканируют пользователей, рано или поздно они заметят взлом и уничтожат информацию.

Что и следовало доказать.

— Бездна, золотые даже после смерти кучу проблем доставляют, — пробормотал Дейт и, следуя указу, запустил процесс копирования данных на чип.

Пока шло копирование Оператор быстро пробежался глазами по витиеватым строкам о́рокинской письменности, изучая всё, что было сохранено — в основном отчеты о проведенных миссиях и списки солдат, которые в тех миссиях участвовали. Как и сказал ранее Дейт, это один из тысячей оперативных центров, курировавших разного рода военные задачи, не особо чем-то примечатель-ный, или выделяющийся, лишь очередная ячейка в огромном механизме. Большинство миссий довольно посредственные — перевоз груза из пункта «А» в пункт «Б», сопровождение конвоев, иногда мелкий взлом или диверсии на вражеских кораблях. Очень редко в таких миссиях участвовали Тэнно.

— Вряд ли мы здесь что-то найдем, — пробормотал Оператор, из праздного любопытства открыв один из отчетов. — Не думаю, что кого-то из нас могли отправить проводить инвентаризацию на станциях.

— Любая крупица информации будет ценна, — пожал плечами Дейт. — Надо же откуда-то брать первые зацепки.

Оператор издал неопределенное мычание, бегло читая сухой отчет, в котором большая часть текста — стандартное перечисление протоколов и устава, которое копируется из документа в документ. Самой информации, как таковой, очень-очень мало. Впрочем, и та, что есть, довольно сильно сбивает с толку.

Данный отчет — о перевозе груза в одну из колоний Юпитера, где, согласно предварительным данным, произошло крушение какой-то из башен связи, из-за чего жители оказались отрезаны от Империи. Крушение произошло по вине Тэнно.

— С каких пор Тэнно стали нападать на гражданские колонии? — смятенно спросил Оператор.

— М? — Дейт посмотрел через его плечо, чтобы прочитать отчет. — А, это. Ну, не все из нас хорошие солдаты.

Терминал издал звуковой сигнал, оповещающий об окончании копирования и парень, видимо не особо озабоченный найденным отчетом, извлек чип из консоли, после чего направился к следующей точке, откуда будут извлекаться данные.

— В каком смысле? — Оператор поравнялся с ним.

— В том смысле, что в любой армии есть психопаты и армия Орокин не исключение, — пожал плечами Дейт. — Вот, например, Ладору из пятого корпуса — его не отправляли в гражданские колонии, потому что он один раз устроил там бои без правил и убил двадцать человек.

— В боях убил троих, — сухо поправил Йон, — остальные семнадцать погибли при попытке остановить его. Через неделю ещё пятерых казнили за препятствие воинам Империи.

Ну надо же. Теперь ещё подумай, кто был большей угрозой для Империи — Владеющие разумом или Тэнно.

— В общем, такие случаи не то чтобы прям большая редкость, — невесело заметил Дейт. — Некоторым из нас уже давно пора в изоляционные отсеки. Айко из седьмого корпуса наживую вырывал глаза врагам и приращивал их к своему Нидусу, Мила из третьего отдавала пленников на растерзание кавату Коры, о, а ещё Гаруда Прайм, вот с ней ты бы точно не хотел встретиться.

— Гаруда Прайм? — переспросил Оператор. — Кого-то из Тэнно звали Гарудой?

Кому настолько не повезло, что его прозвали именем варфрейма?

— Её так звали, потому что никто не знал её имени и она была закреплена за Гарудой Прайм, — пояснил Дейт.

— И чем же она отличилась?

— Убивала союзников. Все, кто отправлялся с ней на миссию, либо возвращались тяжело раненым, либо не возвращались вовсе. Бездна знает, что творилось у неё в голове, но Орокин никогда не отправляли вместе с ней других Тэнно.

Оператор несколько долгих секунд молчал, осмысливая информацию. Тэнно, который во времена Старой войны был закреплен за Гарудой Прайм…

— Это, знаешь, даже стало своеобразной легендой, — продолжил говорить Дейт. — Никто не знал кто она, никто не знал в каком корпусе она служила, но все знали о том, что она делала.

— Почему вы её так обсуждали? Во всей армии Империи что, была только одна Гаруда?

— Во времена Старой войны? Вроде как да. Сейчас, конечно, копии у каждого третьего есть, но оригинальная? Она принадлежала лишь одному Тэнно.

Оператор на мгновение запнулся. Затем продолжил идти, заставив себя вернуть ровный, спокойный темп шага.

— Значит, — размеренно произнес он, — ты хочешь сказать, что до сна Гаруда Прайм была только у одного человека?

— Ну, насколько мне известно — да, — немного подумав, ответил Дейт.

— Так и есть, — подтвердил Йон, по каким-то причинам заинтересовавшийся этим не особо радостным диалогом. — Гаруда была из буйных, она многих отправила в медотсеки и подчинилась только с приходом определенного Тэнно. Копировать её не стали — во времена войны никому не было дела до неконтролируемого варфрейма.

— Честно? — хмыкнул Дейт. — Я считаю, что неконтролируемого варфрейма мог подчинить только неконтролируемый Тэнно. Не знаю, где она сейчас и что делает, но могу сказать точно — не хотелось бы мне с ней пересекаться. Просто на всякий случай.

Парень замолк, видимо наконец заметив подозрительную тишину со стороны собеседника, после чего повернул к нему голову, выражая смятение.

— А что, тебя интересует эта сумасшедшая? — спросил он.

Оператора интересует Гаруда Прайм, которая прямо сейчас стоит в арсенале его орбитера и которую он определенно не создавал после того, как проснулся.

— Нет, — ровно ответил он, постаравшись придать своему голосу как можно более спокойный тон. — Ничего.

Миссия, похоже, предстоит долгая.

* * *

Миссия, на самом деле, прошла достаточно быстро, несмотря на то, что для Оператора она тянулась настолько долго, насколько это только возможно. Они с Дейтом осмотрели все нужные терминалы, стащили оттуда данные, пару раз подрались с отрядами Гринир, которые пытались снести запертые двери хранилищ взрывчаткой, а затем, когда достали всё необходимое, быстро разошлись по разным сторонам, условившись на том, что через десять часов созвонятся, чтобы обсудить найденную информацию.

Оператор, возвращаясь на свой орбитер, думал, каким образом ему разобраться со всем этим Гарудовым дерьмом, внезапно образовавшимся на горизонте, но, прежде, чем он успел что-то придумать, по связи вновь прозвучал голос Йона:

— Ты притих, когда речь зашла про Гаруду.

Тэнно хотел бы вздрогнуть, или испугаться, но в последнее время он странным образом стал привыкать, что любой желающий может просто влезть в его каналы связи, как будто это ничего стоит. А если речь идет о парне, который за пару минут смог взломать систему безопасности Орокин, для него это, наверное, действительно ничего не стоит. Тем не менее, из чистой упертости, Оператор сказал:

— Не помню, чтобы мы договаривались о взломе моей связи.

— Дейт дал мне контакты, — невозмутимо ответил Йон, — но я бы на твоем месте обновил шифровку и пути передачи сигнала, иначе любой идиот из Корпуса сможет разговор перехватить.

— То есть ты всё таки взломал мою связь.

— То есть я всё таки взломал твою связь.

Просто прелестно.

— Для военачальника ты проявляешь слишком много вовлеченности в жизнь обычных Тэнно, — язвительно заметил Оператор. — Как на счет того, чтобы вернуться к своим военачальническим делам?

— Как на счет того, чтобы перестать сучиться и просто ответить?

Оператор на секунду замолк, подумав о том, что, если бы мог управлять своим реальным телом, то у него наверняка бы дернулся глаз. Этот парень за словом в карман не лезет, что, с одной стороны, вызывает определенное уважение, а с другой начинает бесить.

— Что ты хочешь узнать? — поинтересовался Оператор. — Мои сокровенные чувства?

Йон какое-то время молчал, то ли раздраженный, то ли задумчивый. Затем, вместо ответа, он произнес:

— Видишь ли, какая странность: у нас нет информации о Тэнно Гаруды Прайм. С момента пробуждения никто не знал, где он находится, в каком клане состоит и проснулся ли в принципе. Несмотря на то, что до сна этот человек был буквально в центре сплетен, после он как будто просто исчез. Как думаешь, может ли у этого быть какая-то причина? Например, что Тэнно просто поздно проснулся?

Несмотря на своё, казалось бы, равнодушие, Йон очень хорошо умеет наблюдать и складывать в голове разные факты. Слишком хорошо. Вероятно, только такие люди и могут стать военачальника-ми.

— Задавая этот вопрос, ты уже знаешь на него ответ? — уточнил Оператор.

— Если ответ такой, о каком я думаю, ты можешь получить небольшой толчок в своем расследовании, — не стал скрывать Йон. — У нас информации о Гаруде Прайм нет, но зато она есть у одного моего… не очень хорошего знакомого. Я дам контакты, сходишь, заберешь данные. Сравнишь, может, откроешь для себя что-то удивительное.

Учитывая то, что в арсенале уже стоит неопровержимое доказательство? Вряд ли здесь понадобятся какие-то другие подсказки, но в ситуации Оператора перебирать помощь не приходится. Его Резервуар всё ещё неизвестно где находится и вряд ли от осознания своей личности этот факт как-то изменится.

— Что за знакомый? — спросил Оператор.

— Неприятный во всех смыслах тип, но если кто и располагает информацией о Тэнно, так это он, — ответил Йон. — Придется поторговаться с ним, чтобы достать данные, но, если тебе действительно нужно узнать о своем прошлом, думаю, договориться сумеешь.

Замечательно, теперь надо торговаться с каким-то неприятным во всех смыслах типом, чтобы достать хотя бы каплю информации о своем прошлом. Оператор в восторге от таких новостей.

— Ладно, у меня есть Гаруда Прайм, — вздохнув, прямо сказал Тэнно. — Она явно была создана до сна. Доволен?

— Вполне, — Йон, судя по голосу, только такого ответа и ждал. — Отправлю местоположение знакомого на твою почту. Он находится под крылом Энтрати, так что рекомендую не бить его, как бы сильно он тебя не бесил.

Вау, это, конечно, создает хорошее предчувствие к предстоящему диалогу.

— С чего такая подачка? — недоуменно спросил Оператор. — Я даже не состою в вашем клане. Тебе что, нечем заняться, кроме как случайным Тэнно помогать?

— Вроде того, — коротко ответил Йон. — Не задавай лишних вопросов и пользуйся подачкой пока можешь.

И сразу после этого, не дав Оператору ответить, отключился от связи, видимо решив, что на этом их разговор можно закончить. Ладно… этот тип довольно странный и не особо разговорчивый, но, по крайней мере, он точно лучше Ивальда, как минимум потому, что не ведет себя как высокомерный придурок.

А что до данных… правда в его словах есть. Если дают возможность без лишних проблем узнать об интересующем вопросе, значит надо этой возможностью пользоваться, а не упускать её из рук, поддавшись подозрениям. У Оператора не так много возможностей и выбора, чтобы вертеть носом и перебирать источники, если ради своего прошлого придется торговаться с каким-то ублюдком — так тому и быть.

Как и обещал военачальник, по возвращению на орбитер в почтовом ящике Тэнно ожидало письмо с координатами и, проверив их, он без промедлений отправился на Деймос, встретить общего «неприятного знакомого».

Деймос — мерзкое местечко. Вряд ли он мог бы быть хоть сколько-то не мерзким, учитывая местную замечательную обстановку — заражение. Когда-то давно, во времена Империи, тут произошла очередная катастрофа, которую Орокин в очередной раз не сумели проконтролировать и теперь буквально весь спутник это один огромный живой организм, пораженный техноцитом до самых глубин планеты, даже больше, этот спутник — и есть техноцит в истинном его обличии. Живая планета, полная мутировавших зараженных тварей и растений, каждый шаг здесь — буквально шаг по коже, под которой пульсируют сети гнойников и ульев.

Оператор ни разу до этого не был на Деймосе, но одного взгляда из космоса на поврежденный спутник, внутренности которого буквально раскидало по вакууму, вполне хватило, чтобы понять — место это не очень приятное и Оператору совершенно точно здесь не понравится, хотя вряд ли хоть кому-то может здесь понравиться. Если Тэнно однажды встретит сумасшедшего, который, взглянув на скопища мутировавших тварей и полностью прогнившую землю, решит, что ему здесь нравится — он сможет вздохнуть спокойно, потому что поймет: для него не всё потеряно.

Впрочем, долго искать сумасшедшего не придется, ведь Оператор, судя по всему, направляется прямо к нему.

Каир, так это сумасшедшего, согласно данным Йона, зовут. Один из Тэнно, который решил оставить военное дело и обосновал себе уютную берлогу в Некралиске — практически полностью прогнившей башне Орокин, где обосновалась семья Энтрати — семья Орокин, да не просто Орокин, а потомки самого Альбрехта Энтрати, первооткрывателя Бездны, главного ученого Империи и прочее дерьмо. В общем, этот тип нашел хорошее укрытие под протекцией достаточно сильной семьи и теперь живет, ни в чем себе не отказывая, занимается какими-то научными изысканиями и параллельно продает свои наработки Тэнно. Из того, что вычитал Оператор, он понял только одно: Каир — обыкновенный торгаш, который, вероятно, будет брать двойную ставку просто за то, что он такой особенный Тэнно под крылом Энтрати. Определенно, это не предвещает ничего хорошего. Впрочем, выбора всё также не особо много, а потому с обстоятельствами пришлось мириться.

В Некралиске, как выяснилось, достаточно людно — Тэнно, похоже, постоянно работают с Энтрати ради получения древних знаний, чертежей и прочего полезного шлака, а потому тут налажена целая система выдачи заданий и распределения наград. Семьей Энтрати оказались такие же мутанты, как и все остальные обитатели Деймоса, только эти носят лица Орокин и пока ещё сохранили человеческие черты, впрочем, надолго ли — вопрос хороший. Сам по себе Некралиск — типичный замок Орокин, белый, золотой, невероятно огромный и практически полностью пораженный заражением, пульсирующие лианы которого расползлись по всем полам и стенам. В общем, картина ожидаемая и, как и предсказывал Оператор, он совершенно точно не будет сюда прилетать без острой необходимости. Столько личинок на один квадратный метр не вытерпит ни один нормальный человек, а Оператор, судя по всему, человек не нормальный, что, в свою очередь, многое говорит о местной обстановке.

Стремясь как можно быстрее свалить из этого замечательного замка, полного замечательных зараженных тварей, Тэнно, сверившись с данными Йона, сразу же отправился на поиски отсека, где засел Каир.

И что ж, если Некралиск в целом — типичный результат действия заражения, то убежище Каира — настоящее логово гребаного сумасшедшего, которое по-хорошему надо обходить за десять метров, а то и больше. Даже не дойдя до «входных» дверей Оператор столкнулся с замечательным зрелищем полуразобранных варфреймов, подвергшихся непонятным манипуляциям, смысл которых вряд ли сможет объяснить вменяемый или даже невменяемый человек. На покрытых лианами постаментах выставлен целый ряд ошметков, скрепленных друг с другом Бездна знает какими силами: Некрос, с практически полностью отсутствующим животом, раскрытой грудной клеткой и головой, градус наклона которой не соответствует никаким установленным нормам; Нова, у которой вместо ног странные конструкции из металлолома, а практически вся верхняя часть тела заменена на какой-то гибрид заражения и механики, который невозможно вразумительным образом описать; несчастный Экскалибур, с которого практически полностью срезали кожу, а на её место поставили металлический корпус, покрытый техноцитовыми опухолями, и ещё куча подобных ему бедолаг, поставленных на всеобщее обозрение, как будто Каир хотел показать всем свою «гениальность», но на деле только продемонстрировал своё явное сумасшествие.

Нет, правда, в чем смысл всего этого дерьма, которое претерпели варфреймы? Ни одну из этих «модификаций» нельзя назвать хоть сколько-то функционально объяснимой, или что-то в этом роде. Каким образом Некросу поможет отсутствие живота и свернутая шея? Каким образом Нова станет более эффективна, если ей отрубить ноги и заменить верхнюю часть тела на Бездна знает что? Создается такое ощущение, что Каир так поиздевался над ними из чистой забавы.

Оператор невольно содрогнулся, смотря на все эти отвратительные чучела. Варфреймам очень повезло, что на данный момент практически все они — набор запчастей и механики. Хотя, с учетом последних событий на Марсе… Тэнно быстро решил об этом не думать и просто сделать то, зачем пришел.

У дверей, ведущих в лого сумасшедшего, расположен сканер, видимо предназначенный для опознания гостя. Оператор остановился перед сканером и неловко махнул рукой, как бы показывая, что пришел к хозяину данного замечательного места. Несколько секунд ничего не происходило, но затем двери с шорохом открылись, пропуская Тэнно в ещё более отвратительное место, хотя казалось бы — куда ещё хуже то.

Снаружи варфреймы выставлены в их, вероятно, «законченном» виде, а вот внутри буквально все углы завалены руками, ногами, головами и прочими частями, оторванными друг от друга и сваленными в кучу словно ненужный мусор. Ошметки заражения, жилистой плоти, металлолома, разобранных дронов и Бездна знает чего ещё буквально усыпали весь пол, а что хуже всего этого? Варфреймы, такие же полуразобранные чучела как и снаружи, только на этот раз двигающиеся и двигающиеся настолько жутко, насколько только возможно — рваными, неровными шагами, эти гибриды заражения и механики пересекают отсек от одной стены к другой и обратно, их тела постоянно шатаются из стороны в сторону, как будто они просто неспособны удерживать баланс и до сих пор не свалились только из-за металлического скелета, удерживающего основное тело в ровном положении. Всего их две штуки, но чего эти две штуки стоят — словно монстры, выбравшиеся из историй ужасов, которые родители рассказывали, чтобы дети спали в страхе перед «бабайками» что могут забрать их ночью. Сшитые из разных частей разных варфреймов, оба с металлическими ногами и у обоих отсутствует голова, только у одного в шею вбита какая-то погнутая антенна, предназначение которой не особо понятно.

Бездна, вероятно, даже во времена Старой войны не было таких ужасов. Смотря на это, он невольно сложил руки на груди, как будто пытаясь защитить Вольта, которым управляет, от данного неприятного зрелища.

— Подожди минуту, сейчас выйду! Можешь пока присесть! — раздался бодрый голос откуда-то из соседнего отсека.

Оператор перевел взгляд на стол в центре отсека, возле которого расставлено несколько стульев — и стол и стулья безвозвратно поросли заражением, как и всё здесь. Недолго думая, Тэнно решил постоять.

Где-то через полминуты послышались спешные шаги и в отсек вошел Тэнно, на ходу протирая руки окровавленной тряпкой. Каир парень на вид достаточно молодой — лет пятнадцать, или шестнадцать. Низковатый, худощавый, лишенный видимой вышечной массы, достаточно смазливый: лицо ровное, симметричное, нос маленький, прямой, на щеках яркие веснушки и румянец, глаза карие, с длинными ресницами, а коричневые кудрявые волосы больше похожи на неаккуратное птичье гнездо, чем на… ну, на волосы. Из одежды на нем только мешковатый комбинезон, который полностью испачкан в каком-то дерьме, в котором Каир, видимо, копался, пока к нему не пришел посетитель.

Оператор мог бы обмануться первым впечатлением и подумать, что этот паренек — просто какой-то странный, неловкий сумасшедший гений, который сутками сидит в своем логове поехавшего ученого и больше ничего не делает, но одного взгляда в глаза Каира, полные необъяснимого холода, достаточно, чтобы понять: с этим человеком лучше быть предельно осторожным.

— Знаешь, меня, вроде как, предупреждают, когда хотят зайти, — сходу заявил Тэнно, войдя в отсек. — За внезапное появление, не согласованное с расписанием, я обычно беру дополнительную плату, но, так как ты, судя по всему, новичок, на этот раз сделаю исключение. Итак, чем могу помочь?

Он как ни в чем не бывало сел на стул и на всё то техноцитовое нечто, которое на стуле скопилось. И слов и действий этого безумца хватило, чтобы понять: разговор, скорее всего, будет напряженным.

— …что за кошмар у тебя творится? — не выдержав, спросил Оператор. — Ты в этом живешь?

— За бессмысленные вопросы тоже скоро начну взымать плату, — Каир закатил глаза, видимо уже не в первый раз слыша такие слова. — Да, я в этом живу, да, я сам всё это сделал и да, меня абсолютно всё устраивает. Мы закончили тратить моё время?

Вау, какой занятой молодой человек. Подумать только.

— Конечно, приношу свои глубочайшие извинения, — с сарказмом ответил Оператор. — Насколько мне известно, ты располагаешь информацией о Тэнно.

— Практически обо всех без исключения, — кивнул Каир. — Как ты, наверное, знаешь, из всех Тэнно я был ближайшим к Орокин и владел практически всеми данными о войсках Империи.

Так вот, откуда вся эта высокомерность. Вероятно, любой, кто хоть как-то приблизится к Орокин, так или иначе заразится их тщеславием.

— Мне нужна информация о Гаруде Прайм, — сказал Оператор. — О Тэнно, который ею управлял.

Каир едва заметно вскинул брови и окинул варфрейма Оператора с ног до головы внимательным взглядом, как будто это даст ему ответы на какие-то вопросы.

— Да ты, я смотрю, ценитель, — усмехнулся парень, вальяжно откинувшись на спинку стула и положив одну руку на стол. — Об этом Тэнно информации очень мало, друг мой, и стоить она будет соответствующе.

— Сколько?

— Так как тебя я вижу впервые, сделаю скидку первому клиенту. Давай начнем с… пятиста тысяч кредитов.

Оператор на мгновение замер, уставившись на Каира в чистом изумлении. У него заняло некоторое время, чтобы осознать размер озвученной суммы — для него это действительно большая сумма, ладно? — и следом понять, что этот придурок действительно хочет столько кредитов за жалкие огрызки данных, оставшихся с падения Империи.

— Ты шутишь, — наконец выдал он.

— Ничуть, — невозмутимо ответил Каир. — Орокин скрывали информацию о Гаруде Прайм как могли, чтобы достать такие данные пришлось приложить не мало усилий, так что цена очень даже справедлива.

— Цена завышена Бездна знает насколько, — махнул рукой Оператор. — И что ты мне за эту цену дашь? Пару списков? Несколько отчетов о выполненных миссиях?

— Списки, отчеты, серийный номер орбитера, наблюдения архимедианов, — перечислил Каир. — Достаточно, чтобы ты смог установить личность Тэнно.

— Всю эту информацию любой дурак сможет извлечь из ближайшего доступного терминала Орокин, — отрезал Оператор.

— Ты прав, — кивнул Каир, — но нужного терминала у тебя нет, так что нигде больше ты эти данные не извлечешь.

Он растянул губы в многозначительной улыбке, от которой раздражение Оператора сразу же подскочило на несколько уровней. Обыкновенный торгаш, который завышает цены на свои «услуги» просто из-за того, что знает: он единственный, кто может эти «услуги» предоставить. Определенно, Оператор не собирается платит такую наценку как минимум потому, что ему нечем: все кредиты до единого уходят на выплату долга за починку рейлджека, стоимость которого, по крайней мере, оправдана.

— Я не буду столько платить, — отрезал Оператор. — Либо сбрасывай ценник, либо мы расходимся.

— Очень смело, но условия здесь ставишь не ты, — развел руками Каир. — Увы и ах, тебе придется заплатить именно такую цену, если только…

Он замолк, сделав наигранно задумчивое лицо.

— Если только? — цокнув, подтолкнул Оператор.

— Если только ты не… и есть Тэнно Гаруды Прайм? — Каир устремил на Оператора намеренно невинный взгляд.

Оператор вскинул подбородок, рассматривая собеседника. Конечно, как и любой торгаш, он изучает своих клиентов в попытке найти слабости, на которые можно надавить. С одной стороны, можно похвалить его проницательность, а с другой, эта проницательность только сильнее настораживает.

— И что же изменится, если я окажусь Тэнно Гаруды Прайм? — поинтересовался Оператор.

— Тогда многое изменится, — просто ответил Каир. — Ты, наверное, уже заметил, что меня интересуют варфреймы и их устройство…

Оператор издал неопределенное мычание, окинув взглядом ошметки плоти по углам и несчастных гибридов, что бродят в другом конце отсека.

— …это, знаешь, своего рода страсть, — продолжил говорить Каир. — Мне всегда хотелось узнать, как же Орокин смогли додуматься до создания столь мощных существ и, что важнее — как можно этих существ сделать ещё сильнее! Знаешь, добавить сил, скорости, или... заставить двигаться самостоятельно, как отдельного от Тэнно солдата. Это было бы очень удобно, ты так не думаешь?

— С учетом всех тех историй о взбесившихся варфреймах? — уточнил Оператор. — Нет, я так не думаю.

— Именно в этих историях и кроется вся загадка! — щелкнул пальцами Каир. — Тэнно смогли усмирить варфреймов, не так ли? Нужно лишь понять, как мы это сделали, и в чем заключается весь механизм!

Оператор неопределенно пожал плечами, не скрывая своего скептицизма. Вряд ли хоть кто-то из Тэнно понял «механизм», да что там, даже сам Оператор, буквально оживив Гару, так до сих пор и не понял, каким образом он это вообще сделал. Вряд ли подобные вещи вообще можно понять.

— И при чем здесь Тэнно Гаруды Прайм? — уточнил Тэнно.

— Гаруда Прайм была из буйных, ты ведь знаешь это? — произнес Каир. — Ни один Тэнно не мог её усмирить, она всех в отсеки интенсивной терапии отправила, пока, конечно, не появился тот самый, который в последствии ею управлял. Тебе не кажется это загадочным? Неуправляемый варфрейм, который никогда никому не подчинялся, в один момент просто взял и успокоился, как будто ничего не было!

— Все варфреймы в один момент «успокоились».

— Да, но никто из них не сопротивлялся с таким рвением, только, может, Валькирия, или Некрос. В этом есть какой-то смысл, что-то в управляющем лице воздействует на варфреймов и заставляет их подчиниться, вопрос в том, что именно и как это использовать.

— Ладно, — Оператор решил не спорить с явно поехавшим чудиком. — И как это связано со мной?

Каир растянул губы в загадочной и очень довольной улыбке, будто кават, наконец загнавший добычу в угол. Оператор только спустя мгновение понял, что проболтался. Класс.

— У тебя оригинальная Гаруда Прайм, так ведь? — спросил Каир. — Сделанная из человека, а не из запчастей.

— …судя по всему оригинальная, — с промедлением кивнул Тэнно.

— Отдай её мне, — сказал парень, — а я отправлю всю информацию о тебе, которой располагаю. Оригиналы представляют для меня исключительную ценность.

Это предложение заставило Оператора задуматься. Он снова посмотрел на шатающихся гибридов в другой части отсека, затем вернул взгляд с Каиру.

— Ты сделаешь с ней то же самое? — уточнил он, мотнув головой в сторону бедолаг.

— Так ли это важно? — развел руками Каир. — У меня появится ценный материал для изучения, ты добудешь информацию о себе, найдешь свой Резервуар, а затем, если захочешь, сделаешь себе новую, и все мы будем жить счастливо. Довольно выгодная сделка, тебе так не кажется?

Честно? Нет, не кажется. Любая сделка с этим явно мутным типом не кажется выгодной, если уж на то пошло, но жертвовать своим варфреймом, чтобы какой-то сумасшедший сделал из него Бездна знает что в попытке создать идеального солдата? Никто не может обвинять Оператора в сомнениях.

С одной стороны, говорит он верно — просто отдать варфрейма, а затем сделать нового, вряд ли на это уйдет много времени и ресурсов, если сейчас буквально каждый Тэнно располагает чертежами Праймов, но с другой… с другой Оператор думает о Гаре… нет, не о Гаре — о Солдате. Хрупкие воспоминания, спрятанные глубоко внутри, под толстым слоем заражения, агонии, битого стекла и скорби, то немногое, что ещё осталось от изначального человека, легшего на операционный стол под беспощадный скальпель Империи. Тэнно не знает, что произошло на Марсе, но увиденного было понятно, чтобы понять: в варфреймах ещё остались мягкие, уязвимые внутренности, хранящие жалкие огрызки своих личностей. И это, на самом деле, многое меняет.

Если бы Оператор не знал об этом — вероятно, без особых раздумий передал бы Гаруду, но теперь… это становится на удивление сложно, особенно с учетом того, во что Каир превратил всех варфреймов, попавших ему в руки.

— Если Гаруда действительно была моим варфреймом, то для меня она представляет такую же ценность, как и для тебя, — наконец, после долгих раздумий, произнес Оператор.

— А в чем заключается её ценность для тебя? — с непониманием спросил Каир. — Только не надо мне говорить про какую-то там душевную привязанность — сделаешь себе новую и дело с концом.

— Привязанность не так работает, — покачал головой Тэнно. — Не пойми меня неправильно, но отдавать себе своего варфрейма, чтобы ты сделал из неё… это? — он брезгливо махну рукой в сторону гибридов. — Сомнительное решение, даже если бы Гаруда для меня ничего не значила.

— Что ж, наука требует жертв, — пожал плечами Каир. — Так ли важно, что случилось с парочкой варфреймов, если благодаря этому удастся совершить прорыв в исследованиях?

— Достаточно важно, если эта «парочка» принадлежит мне. Ты собираешься забрать у меня варфрейма, который был со мной на протяжении всей Старой войны и превратить её в Бездна знает что, ради своих «научных» опытов, а взамен предлагаешь мне непонятно какую информацию, которая, быть может, не принесет мне никакой пользы. Это, по-твоему, выгодная сделка?

Улыбка Каира дрогнула и в этот момент стало понятно, что она совершенно неискренняя. Видимо, маленький сумасшедший наконец понял, что вот так просто добиться своего не получится, и что переговоры предстоят не очень простые.

— Другой сделки я тебе не предложу, — сказал он, сложив руки в замок. — Либо пятьсот тысяч кредитов, либо Гаруда Прайм. Выбирай.

— Очень категорично для торговца, — язвительно заметил Оператор. — Разве ты не должен искать выгоду и компромисс с клиентом?

— К сожалению, дела обстоят так, что ты мне совершенно не нужен, а вот я тебе — очень даже, — с раздражающей самоуверенностью заметил Каир. — Так что компромисс в этой ситуации придется искать тебе.

Если до этих слов у Оператора ещё оставались силы для спора, то после, всё желание оставаться в мерзкой свалке наедине в высокомерным сумасшедшим, мгновенно испарилось. Определенно, Йон не просто так сказал про риск драки и, если бы не Энтрати за дверью, Тэнно подумал бы о том, чтобы врезать ублюдку просто из злости, но, к сожалению, семья подобного трюка, вероятно, не поймет. Такая уверенность в своей исключительности и ценности… удивительно, как Каир смог вообще хоть с кем-то сделку заключить со своим подходом к торговле.

— Тогда, полагаю, тебе придется и дальше разбирать случайных варфреймов в попытке разгадать их «механизм», — раздраженно произнес Оператор, после чего развернулся и уверенно направился к выходу.

— И что же ты собираешься делать? — насмешливо сказал ему в спину Каир. — Думаешь, сможешь в одиночку со всем разобраться?

— В системе полно источников информации помимо тебя и, если ты считаешь, будто можешь ставить мне условия из-за своей «исключительности» — можешь подавиться, кусок дерьма, — ни на мгновение не замедлившись, ответил Оператор. — Живи дальше в своей вонючей свалке, строй из себя крутого ученого и жди того момента, когда о тебе просто забудут.

Каир лишь рассмеялся, кажется, ни на мгновение не обеспокоенный этим заявлением.

— О, обо мне никогда не забудут, — весело воскликнул он. — Будь уверен, ты ещё вернешься ко мне!

Оператор не сомневается, что рано или поздно убьет этого сукина сына.

* * *

Вернувшись на орбитер, Оператор уже знал, что собирается делать и откуда будет доставать информацию о себе. Сразу же после разговора с Каиром в его голове начала формироваться идея, которую любой адекватный человек посчитал бы сумасшествием, но Оператор, судя по всему, человек не адекватный, а потому может сделать себе скидку. Когда происходило… что бы то ни было с Гарой, Тэнно увидел её воспоминания — то, кем она была до того, как стала варфреймом и то, как существовала после. Да, воспоминания были разрозненные и из-за растерянности Оператор не смог толком их разобрать, но ведь они были.

Что, если у Гаруды тоже есть такие воспоминания? Что, если попробовать провернуть с ней то же самое, что и с Гарой, чтобы попытаться докопаться до истины? Она ведь должна помнить задачи Старой войны, так? Значит, должна помнить Оператора, должна помнить его поведение, его действия и решения, так или иначе в её голове должна быть какая-никакая информация, от которой можно будет отталкиваться в дальнейших поисках.

Довольно отчаянное решение, особенно с учетом прошлого опыта общения с Гарой, но Оператор лучше потерпит ещё немного психологических пыток, чем проиграет высокомерному, зазнавшемуся ублюдку, думающему, будто он может позволить себе всё что угодно.

Тэнно смело направился к арсеналу, чтобы наконец встретиться с врагом лицом к лицу. С момента пробуждения он ни разу не использовал Гаруду Прайм по причинам, которые и сам для себя не может объяснить. Просто что-то внутри избегает её, несмотря на то, что, казалось бы, она находится в прекрасном состоянии, нисколько не померкнув за всё прошедшее время — сияющий, ухоженный Прайм без единой царапинки, величественная Дева смерти, золото и багрянец, торжественность и опасность, видимая в острых углах и огромных когтях. По крайней мере так казалось раньше, когда Тэнно кидал на Гаруду косые взгляды.

Сейчас, встав перед ней, Оператор наконец замечает то, насколько, на самом деле, изношен варфрейм. Множество мелких царапин покрывают её главное оружие — когти, из-за чего отражение в золоте искажается и теряется, превращаясь в неразборчивую череду кривых линий. Броня испещрена боевыми отметинами, оставшимися, кажется, на каждой части тела Гаруды — на правом плече видна вмятая полоса, вероятно от сильного удара острым предметом на большой скорости, в нижней части живота едва заметное пятно потемневшего материала, скорее всего результат взрыва гранаты или любого другого снаряда вплотную к варфрейму, на левой голени и вовсе отсутствует кусок броневой пластины, как будто его попросту оторвали. Буквально всё тело Девы смерти покрыто повреждениями разной степени тяжести, подавляющее большинство из них незаметно и, если не присматриваться, можно и не заметить, но, если сосредоточить внимание… становится понятно, что этот варфрейм пережил очень долгую историю. Определенно, он очень часто использовался и поверить в тот факт, что его бросали в самое пекло, совсем не сложно.

Облегчает ли это осознание ситуации? Нисколько, потому что чем больше Оператор смотрит на Гаруду, тем больше он понимает — совпадения быть не может. Изношенный варфрейм, явно переживший долгую историю, находящийся в арсенале ещё со времен, предшествующих сну… вряд ли он мог каким-то волшебным образом случайно попасть сюда. Просто замечательно. Не такое Оператор ожидал узнать о себе и своем прошлом.

Взгляд сам собой скользнул к Гаре, которая, после инцидента на Марсе, была оставлена в арсенале во избежание всяких неожиданностей связанных с оживлением варфрейма. С тех пор Стеклянная воительница не подала ни единого признака жизни, или агрессии, полностью подчиняясь любым приказам, значит… с определенной вероятностью, возможно, Гаруда тоже не взбесится, хотя учитывая её историю, в это верится с трудом. С другой стороны, не то чтобы у Оператора есть какой бы то ни было выбор. Гаруда — единственный достоверный источник информации, который сейчас есть у него в руках, так что либо Тэнно берет себя в руки и вытаскивает из неё все нужные воспоминания, даже если после этого придется разбираться с разъяренным варфреймом, либо продолжает метаться в сомнениях, или, что ещё хуже, возвращается к Каиру.

— Это будет больно, — пробормотал Оператор, с дрожью вспоминая техноцитовую мерзость, поглощавшую его в разуме Гары.

Впрочем, если бы боли было достаточно, чтобы отпугнуть Оператора, он бы, вероятно, не прожил и пары месяцев в армии Орокин.

Решив, что больше нет смысла терять время, Тэнно глубоко вдохнул, выдохнул, а следом взял под управление Гаруду, оставив Вольта в другом углу арсенала. В этот раз подготовить местность не получится и Ордис, вероятно, будет очень сильно ругаться, если Дева смерти всё же выйдет из-под контроля, но то проблемы будущего Оператора, а нынешний должен сосредоточиться на том замечательном психологическом хорроре, который ему очень скоро предстоит пережить.

Вот это по-настоящему веселое времяпрепровождение.

Смирившись со своей участью, Тэнно подошел к дальней стене отсека и сел в позу медитации, повторяя всё ровно то же самое, что и делал в марсианской пещере.

В этот раз, открыв глаза и обнаружив себя в непроглядной темноте, Оператор ни капли не удивился, лишь испустил долгий, тяжелый вздох, осознав, что, похоже, каждый варфрейм, при желании, может затянуть его в подобный кошмар. Это также означает, что, по видимому, каждый варфрейм может быть оживлен и это та тема, над которой Тэнно подумает позже, когда его жизни не будет угрожать Гаруда с её потоком техноцитового дерьма.

— Ладно, — пробормотал Оператор и, осмотрев свои руки, увидел всё то же худое подростковое тело, лишенное голоса. — Ладно. Начнем. Эм… Гаруда?

Темнота не дрогнула и тело не погрузилось в агонию, сколько бы Тэнно не ждал, готовясь вырываться из ульев заражения. Если Гаре было достаточно один раз упомянуть её имя, то Дева смерти, похоже, дама привередливая и требует нечто большее, чем просто имя. Вопрос: а что она требует?

— Гаруда Прайм? — ещё раз попытался Оператор. — Дева смерти?

Снова никакой реакции. Да ладно.

— Как… на счет того, чтобы поговорить? — неуверенно развел руками Тэнно, не совсем понимая, что ему нужно сделать, чтобы запустить весь этот процесс извлечения воспоминаний. — Ну знаешь, закинуть меня в ад, из которого надо каким-то образом выбраться?

Бездна, в какой момент жизнь Оператора повернулась так, что он теперь стоит в темноте как потерянный ребенок и просит о паре психологических пыток?

Никакой реакции так и не последовало, а значит говорить что попало в надежде нажать на нужную кнопку смысла нет. Надо понять, как спровоцировать Гаруду на хоть какой-то ответ. Может, тут играет роль система каких-то личных отношений? Варфрейм должен услышать что-то, что посчитает достаточно важным, чтобы подать реакцию? А что может быть важно для варфрейма??

Оператор нахмурился, неуверенно склонив голову на бок. С момента пробуждения в темноте на языке всё вертится странное, глупое слово, которое он бы вряд ли стал употреблять по отношению к какому бы то ни было варфрейму, но, несмотря на попытку забыть его, слово всё равно не уходит, постоянно возникая где-то на краю сознания, словно последствия вредной привычки, от которой очень сложно избавиться. Может ли это быть чем-то вроде… отголоска его собственных воспоминаний?

— …Гару? — осторожно произнес Тэнно и сразу же после этого замолк, неуверенный, какой реакции ожидать.

Долгое время темнота никак не реагировала и Оператор уже было решил, что просто сказал очередную бессмысленную глупость, но, не успел он начать думать, что сказать следующим, как на коже, наконец, почувствовалась знакомая дрожь воздуха.

Гаруда, в отличие от Гары, шанса подготовиться не дала — стоило только Оператору осознать, что ему наконец удалось добиться реакции, как сразу же после этого тело охватила такая же знакомая агония техноцита, мгновенно сбившая с ног. Несмотря на то, что Оператор уже знает, каково это, несмотря на то, что он уже проходил этот ужас с Гарой, Тэнно всё равно казался не готов к тому, насколько сильная боль охватит тело, заставив на время потеряться в пространстве и собственных мыслях, что с паникой заметались внутри черепа.

Впрочем, если бы боли было достаточно, чтобы остановить Оператора, он бы здесь не оказался, а потому, стоило только ему увидеть мутировавшие, уродливые морды зараженных перед собой, как Тэнно сразу же вцепился в них руками и разорвал на части, не дожидаясь того момента, когда окончательно потеряется в агонии. Быть может, в этот раз ему кажется, что боль не столь сильна, сколь силен странный, иррациональный страх, появившийся где-то глубоко во внутренностях вместе с жжением техноцита, цепляющегося за конечности и тщетно пытающегося остановить движение. И страх этот далеко не за свою жизнь, а за что-то другое, что-то, что по каким-то причинам пугает Оператора гораздо больше, чем смерть в прогнившем улье — страх того, что он найдет, когда прорвется сквозь заражение и доберется до Гаруды. До её воспоминаний и того человека, который в этих воспоминаниях присутствует.

Уже скоро ладони Тэнно с силой прошлись по лезвиям, внезапно появившимся в мягком заражении и, увидев их, Оператор, недолго думая — и не совсем понимая, что именно делает — схватился за золотые когти, с силой вырывая их из техноцита. Лезвия с едва слышимым свитом прошлись по мутировавшему мясу и, на одно жалкое мгновение, Оператору показалось, будто зараженные вокруг него издали болезненное визжание, а следом отступили, опасаясь нового удара. Второй подсказки Тэнно не потребовалось — сразу же после этого он с силой прошелся когтями по техноциту, а следом ещё раз и ещё, безжалостно прорубая себе выход из ловушки.

В какой-то момент ему показалось, что где-то недалеко, на самом краю сознания, раздался тихий смешок, похожий на скрежет лезвий друг о друга и сразу же после этого Оператор наконец оказался на свободе, а перед ним — Гаруда Прайм, безвольно раскинувшая руки в стороны. Голова варфрейма, впрочем, всё также повернута точно к Тэнно и тот, уже понимая, что делать дальше, рванул вперед, вытянув вперед раненую когтями ладонь.

Горящая острой болью кожа коснулась холодной брони Девы смерти и в следующую секунду агония, наконец, стихла.

Оператор сделал глубокий вдох, со свистом втягивая воздух сквозь крепко сжатые зубы. Тело всё ещё гудит, а мысли путаются, всё никак не в силах собраться вместе, в ушах стоит бешеный стук собственного сердца, бьющегося о ребра с такой силой, что, кажется, будто вот-вот проломит кости и выпрыгнет наружу. Взор заполнили беспорядочные вспышки событий, которых Тэнно раньше не видел и только благодаря им он наконец смог хоть немного сосредоточиться. Ему нужно узнать о Гаруде Прайм. Ему нужно узнать о себе.

Однажды провинившись перед Империей, ты будешь клеймен до конца своей жизни без права на искупление грехов. Воровство будет стоить рук, ложь — языка, неподчинение — воли, попытка убийства того, кто принадлежит элите — жизни. Те, кто умирают сразу, пораженные Нефритовым светом, считаются редкими счастливчиками, ведь большинство подобных провинившихся оказываются в золотых цепях и влачат безрадостное, мучительное существование, выполняя грязную работу для Орокин.

Смертница — одна из таких. На её руках металлические змеи, клыки и чешуя которых забралась под кожу, закрепилась за сухожилиями и сжимает кости всякий раз, когда в голове появляется хотя бы мысль о сопротивлении. Её грех перед Империей уже не так важен, ведь теперь смертница стала хорошо заточенным инструментом в руках золотых повелителей, исправно выполняет все поручаемые задачи, убивая одного врага системы за другим, пока не останется никого.

За попытку восстать она расплатилась волей. За попытку сломать того, кто заковал её в цепи — правом на существование. Теперь уже неважно кто она, что совершила и чего хотела ранее. Клеймо стерло всё.

Едва заметный женский силуэт колеблется, словно старая запись, полная помех. Оператор, не моргая, наблюдает за силуэтом, не желая упускать ни единой детали.

Корабли клейменных всегда располагаются отдельно, серые, блеклые и помеченные черными разводами краски, чтобы все проходящие мимо видели участь тех, кто посчитал себя способным восстать против Владык. Обычно возле таких кораблей пусто — никто не хочет приближаться к осужденным и рисковать навлечь на себя гнев вышестоящих. Даже старшие чины армии предпочитают контактировать с клейменными через посланников, настолько тяжела была ноша совершенных против Империи грехов.

Именно поэтому смертница обнажила клинок, когда увидела ребенка рядом со своим кораблем. Юную девчонку с алыми волосами, тонкими, угловатыми конечностями и по-детски большими красными глазами, в которых, тем не менее, уже нельзя увидеть искр света. Она не должна быть здесь. Она не должна находиться так близко к осужденным. Вероятно, даже понимая это, ребенок отказался сдаться — вместо того, чтобы пугливо отпрянуть от обнаженного лезвия, девчонка лишь вздернула подбородок, упрямо нахмурив тонкие алые брови.

Смертница не должна была делать то, что сделала. Не должна была поддаваться ярости, мгновенно вспыхнувшей в груди из-за того, насколько высокомерно себя ведет этот ребенок, убийство которого — дело пары секунд. Но что сделано, то сделано. Архимедиан взволнованно закричала, когда увидела, как осужденная замахивается клинком, одним отточенным движением направляя его на покрытую разводами шею девчонки.

Те, кто умирают мгновенно в Нефритовом свете — счастливчики и смертница в их число не вошла. За попытку убийства этого ребенка она была приговорена к гораздо более отвратительной участи. Из её кожи сделали броню, из костей — золотые когти, из плоти и органов — жилистые внутренности варфрейма, пронизанные техноцитом.

Наконец, перед глазами предстала Гаруда Прайм, сверкающая золотом, белым и багрянцем. Как и в случае с Гарой, её образ лишен каких-либо неточностей. Оператор почувствовал облегчение и, одновременно, нервозность, когда понял, что на этом воспоминания Девы смерти не оканчиваются.

Варфреймы — такая же часть системы, как и все остальные, они ничем не отличаются. Когда им дают задачи — они обязаны их выполнить, неважно, насколько те тяжелы и сколько ресурсов для этого потребуется потратить.

Когда Империя приказывает убить — система должна убивать. Когда Империя приказывает убить всех — система должна убить всех без исключения, неважно, сколько времени на это уйдет. Тэнно, что управляет варфреймом, коим стала смертница, это, вероятно, понимает, потому что его задачи выполняются на все сто процентов.

Каждый вражеский корабль обращается в кровавое хранилище мертвых тел. Тэнно — неуправля-емый ураган, что проносится по палубам и сметает всё на своём пути, не останавливаясь и не замедляясь. Никто и ничто не может его остановить, а если кто-то всё же пытается — становится очередной жертвой среди тысяч таких же, и никто не будет задумываться о том, нужна ли была эта жертва.

Дакс, сопровождавший Тэнно, был убит при попытке прервать миссию. Оперативный корабль Имерии был разрушен из-за того, что встал на пути во время выполнения задачи. Поселение гражданских под угрозой разрушения из-за того, что оказалось слишком близко к месту миссии. Всё это ничтожно на фоне того, скольких противников Тэнно каждый раз нейтрализует, расчищая путь для других войск. Приемлемые жертвы.

Задача завершена. Империя поручила — система выполнила. Не о чем больше думать.

Перед глазами предстали мелькающие образы, один хуже другого и все полны крови. Железные коридоры, усеянные изрезанными телами, взорванные корабли, обломки которых разлетелись по космосу, опустошенные дома, жители коих бездыханно лежат на земле, залив почву багрянцем, окровавленные когти, в которых уже давно не видно отражения. Жестокость, от которой по спине должна пробегать дрожь, но, смотря на это, Оператор с иронией понимает, что не испытывает даже капли ужаса, или удивления. Внутри него лишь спокойствие и равнодушие, словно всё это не имеет никакого значения. Словно он к подобному уже давно привык.

Все миссии — зачистка, ни одного шпионажа, ни одной диверсии, лишь неизменная задача: убить всех на указанной территории. Каждая начиналась одинаково — Гаруда в полном одиночестве заходила на точку выполнения задачи — и также одинаково заканчивалась — Гаруда в полном одиночестве покидала точку выполнения задачи. Орокин, судя по всему, рассматривали Оператора исключительно как средство расчистки местности для того, чтобы в дальнейшем на ней могли работать другие войска и, судя по всему, рассматривали не просто так. Ни одной неудачи, лишь успех — лишь очередная выполненная миссия, в которой Тэнно удалось сохранить свою жизнь.

Вряд ли после такого нужны ещё хоть какие-то доказательства чтобы понять — до сна у Оператора была очень насыщенная жизнь.

И он даже не знает, что об этом думать. Гаруда не дала ему объяснений о том, почему это происходило и с каких пор Оператор стал неуправляемым психопатом, допускающим какие бы то ни было жертвы со стороны гражданского населения, или, тем более, союзных рядов, но, по крайней мере, не оставила сомнений в том, что он таковым был и, вероятно, остается до сих пор, ведь сон не особо меняет людей. С одной стороны это угнетает, но с другой… по крайней мере, теперь не осталось места для сомнений.

Теперь, понимая всё, что произошло, и то, кем он был, Оператор также понимает, где ему искать ответы дальше. Рано или поздно, они с Лотос должны были столкнуться в очередной перепалке.

Воспоминания Гаруды исчезли и перед Тэнно вновь предстал арсенал его орбитера, совершенно целый и неповрежденный. Дева смерти, благо, не взбесилась.

— Ты знала об этом, — уверенно сказал Оператор, поднимаясь на ноги, — ты знала кто я, знала о моей роли в Старой войне, знала о моих действиях. И пробуждать меня ты не хотела не потому, что опасалась «повреждений», оставшихся после войны, а потому что опасалась меня.

Ответом послужило молчание, но у Тэнно нет никаких сомнений в том, что она слушает. Лотос всегда слушает, всегда наблюдает и запоминает, но никогда не говорит, ведь это так в стиле отстраненного координатора, что на самом деле очень сильно печется о маленьких, несчастных детишках, оказавшихся запертыми в телах варфреймов. Прояви заботу по отношению к тем, кто никогда этой заботы не получал, и они будут готовы сделать для тебя всё, послушно закрыв глаза на все прегрешения, как, однако, умно. Оператор даже не может сказать, что злится из-за этого — Тэнно сами виноваты в том, что позволили кому-то надавить на их слабость.

— И сейчас я практически не сомневаюсь в том, что тебе также известно местонахождение моего Резервуара, — продолжил говорить он, выйдя на палубу орбитера. — Итак, Лотос, кажется, ты задолжала мне определенные ответы.

Это, наконец, заставило заботливую опекуншу говорить.

— Не делай поспешных выводов, Тэнно, — её голос ровный, излишне равнодушный, женщина явно делает всё возможное, чтобы лишний раз не показывать эмоций. — Я не могла знать всё и…

— Хватит лгать, — раздраженно перебил её Оператор. — Мне плевать почему ты это сделала и какие там причины у тебя были, скажи мне координаты моего сраного Резервуара, или клянусь Бездной, я узнаю, где находится берлога, в которой ты прячешься и дам тебе ещё один повод меня опасаться.

Громкая угроза для того, кто даже не помнит своего имени, но Лотос всегда может проверить решительность Тэнно, если захочет. Одно Оператор может сказать точно — если она откажется помогать и подтвердит все подозрения, то последнее, на что дорогая попечительница сможет рассчитывать, это на какую бы то ни было помощь. А что до берлоги? Никто не может спрятаться так, чтобы его не нашли, рано или поздно кто-то до Лотос доберется, а кто именно — вопрос времени.

Будто понимая это, женщина решила не наживать себе лишних врагов. Непонятно, о чем она думает, действительно ли опасается, или просто решила дать ложную информацию, но, уже спустя полминуты, коммуникатор Оператора издал звуковой сигнал, оповещая о новом сообщении, открыв которое Тэнно увидел набор цифр — координаты местности на Луа.

— Я не хочу становиться твоим противником, — произнесла Лотос, — но в том месте, где находится нужный Резервуар, опасно. Там слишком много врагов и в момент уязвимости, когда твоё тело не будет защищено варфреймом, они атакуют. Нельзя туда лететь, не сейчас…

— Расскажешь другим об опасностях, — Оператор открыл настройки связи коммуникатора, — с меня достаточно твоего лепета.

— Тэнно, сто-

Голос женщины оборвался вместе со связью, наконец оставив Оператора в блаженной тишине. Хорошо побыть один на один со своими мыслями, когда их не нарушает космическая интригантка, всеми силами пытающаяся играть роль союзника. Следом, сразу же после обрыва канала с Лотос, Тэнно связался с Дейтом, потому что последнее, чего он сейчас хочет — бессмысленно терять время на подготовку, или какие-то там опасения каких-то врагов, которых, скорее всего, и нет.

Дейт на новость о найденных координатах отреагировал с энтузиазмом и, без лишних разговоров, согласился сразу же отправиться куда надо — вероятно для него это лишь одна из возможностей избежать своих обязанностей секретаря в клане. На Луа было решено лететь с Гарудой Прайм, раз уж она стала чуть ли не катализатором всего происходящего, то пусть и будет оставаться на вооружении, особенно с учетом того, что у Оператора, судя по всему, есть довольно много опыта в управлении Девой смерти.

Направляясь на верхнюю палубу, чтобы выбрать место отправки десантного корабля, Оператор остановился на полпути, когда увидел Гару, внезапно оказавшуюся за пределами арсенала возле кузницы.

— …я тебя здесь не оставляла.

Гара, конечно, не подала ни единого признака реакции. Продолжила сидеть в позе медитации, не шевелясь и даже не дергаясь.

… ладно? Пусть сидит, если ей так больше нравится? Сейчас, в любом случае, есть дела поважнее.

— Сломаешь что-то или повредишь обшивку — разберу на запчасти, — предупредил Оператор, после чего продолжил путь к карте.

Путь до Луа прошел быстро и без лишних проблем. Координаты Лотос привели к одному из хранилищ Орокин — огромному комплексу залов и отсеков, основная задача которых хранить имущество Империи разной степени ценности. Толстые, тяжелые двери, толщиной в метр, несколько кругов защиты, постоянно сканирующих посетителей на каждом шагу, в прежние времена наверняка ещё целый взвод солдат стоял, патрулируя каждый угол. Неудивительно, что тут решили ещё и Резервуар запрятать, хотя Оператор для этого лучше бы выбрал какую-нибудь военную базу, но вряд ли таковые на Луа присутствуют.

Посадочная площадка возле хранилища практически полностью разрушена, золотые платформы обвалились, часть из них упала в разлом, проходящий прямо под залами, а часть осталась лежать грудой бесполезного металла на лунном грунте. Пришлось спрыгивать на ходу, а десантный корабль оставить летать над местностью, чтобы в случае серьёзной опасности его можно было оперативно подвести к месту эвакуации. Когда Оператор приземлился у входа в хранилище, Гаусс Дейта уже ждал его и, только завидев, приветственно помахал рукой, а следом замер, стоило ему только понять, что на вооружении у Тэнно Гаруда Прайм.

— …ты сделал нового варфрейма? — неуверенно спросил Дейт, явно не зная, как ему реагировать. — Не видел у тебя раньше Гаруды.

— Это старый, — прямо сказал Оператор, остановившись возле парня. — Она у меня со времен Старой войны.

Очевидно, данная новость не придала Дейту какой-либо уверенности. Наступившее неловкое и немного напряженное молчание довольно красноречиво показало то, насколько много у Тэнно появилось сомнений в происходящем, а потому Оператор, не желая тратить лишнее время, раздраженно вздохнул и сказал:

— Дейт, я не собираюсь тебя уговаривать и убеждать в том, что всё будет хорошо. Опасаешься и не хочешь подставлять спину — хорошо, выбор твой, но только делай его быстрее. Ты либо со мной, либо я иду одна.

Дейт несколько долгих секунд молчал. Затем выдал:

— «Одна»?

Оператор пожал плечами, как бы показывая, что Тэнно всё правильно услышал и что ему пора бы перестать задавать глупые вопросы.

— Нет, я имею в виду, — Дейт склонил голову на бок, — не один, а одна?

— Само собой вырвалось, — Оператор небрежно махнул рукой. — Это всё, что тебя сейчас интересует?

Дейт неопределенно пожал плечами, не давая четкого ответа. Впрочем, отказывать и уходить он тоже не спешит, что, на самом деле, немного облегчает ситуацию. Если предупреждение Лотос впервые окажется правдивым, то поддержка лишней не будет.

— Честно говоря, мне следовало понять, что что-то не так, когда ты притих… или притихла, — со вздохом заметил Тэнно. — Но я даже подумать не мог, что вытащу на реле того единственного психопата, которого вытаскивать не хотел.

— Ты со мной или нет? — цокнув, снова спросил Оператор.

— А у меня есть право отказаться?

— У тебя есть право свалить отсюда и не мешать, если одной Гаруды достаточно, чтобы тебя испугать.

Дейт пораженно вздохнул и картинно приложил руку к груди, изображая максимально комичное возмущение, на какое только способен безликий варфрейм.

— И такое обращение я получаю после всего того, что для тебя сделал, — разочаровано покачал головой он. — Расскажу об этом в клане меня либо засмеют, либо начнут стороной обходить.

— В первый раз? — хмыкнул Оператор н направился ко входу в хранилище, с определенным облегчением услышав шаги Тэнно, последовавшего за ним.

— Вообще нет, но… знаешь что? Я не собираюсь выслушать что-либо об участи изгоя от «сумасшедшего номер три» в рядах Тэнно.

— Только номер три? Кто на первых двух?

— Такие же как и ты, только более знаменитые. Ну, ещё они не убивали своих союзников. Зачем ты вообще это делал?

— Понятия не имею. Спросишь меня ещё раз, когда я вытащу своё тело и верну воспоминания.

Хранилище оказалось в таком же состоянии как и все остальные руины Луа — в плохом. Покрытые трещинами стены, поблекшее золото, обломанные каркасы залов, обваленные лестницы, сломанные консоли, из-за чего открыть некоторые двери возможным не представляется. Впрочем, продвижению к цели это не сильно помешало, потому что там, где заклинили двери, всегда есть пробитая стена.

От обыкновенных зданий Орокин хранилище отличается только большим количеством пустых залов, предназначение которых не особо понятно — вероятно раньше здесь работали системы безопасности — и бесконечный спуск вниз под грунт луны, где с каждым пройденным этажом становилось всё холоднее и холоднее.

— Никогда раньше здесь не бывал, — пробормотал Дейт, осматривая треснувшие фрески и заваленные обломками коридоры. — Откуда ты вообще узнал об этом месте?

— Пришлось поговорить по душам с Лотос, — коротко ответил Оператор.

Дейт повернул голову к Тэнно, всем видом показывая, что подозревает его в чем-то.

— Теперь понятно, почему она сказала мне обязательно лететь с тобой, — спустя несколько секунд молчания хмыкнул он.

— Лотос с тобой говорила? — Оператор тут же напрягся.

— Сказала, что ты собираешься сделать что-то очень опасное и что тебе понадобится прикрытие, — пожал плечами Дейт и, видимо желая защититься от дальнейших нападок, сразу продолжил говорить. — Слушай, я не знаю, вот у вас там за конфликт, но она серьёзно беспокоилась, когда говорила со мной и просила помочь, потому как её помощь ты, по-видимому, не примешь.

Оператор мрачно хмыкнул, не отрицая правдивости этих слов. Конечно, дорогая попечительница не упустила возможность добраться до него через других Тэнно.

— Ты уверен, что всё… так серьёзно? — осторожно спросил Дейт. — Да, Лотос может принимать странные решения, но в конечном итоге она делает всё ради Тэнно.

— Я не люблю, когда мне врут, Дейт, — отрезал Оператор. — Не люблю, когда от меня утаивают информацию и пытаются вертеть как угодно, лишь бы не рассказывать правду. Лотос может хоть серенады о любви к Тэнно петь, но, пока она продолжает молчать и в тайне строить свои схемы, мы с ней друзьями не станем.

Дейт издал тихое, задушенное «понял» и благоразумно решил больше ничего не спрашивать, видимо прийдя к выводу, что в этот конфликт лучше не лезть.

Тем более, что аккурат к этому моменту из глубин хранилища послышались знакомые прерыви-стые крики, полные едва различимых ругательств и не очень скоординированных приказов. Гринир. Дейт, вроде, упоминал, что они пытаются найти сокровища эры Орокин и где же ещё их искать, если не в хранилище? Умно, конечно, ничего не скажешь.

— Не думаю, что их здесь много, — сказал Дейт, тоже услышав голоса клонов. — Раз крупных транспортников видно не было, значит группа небольшая.

— И это та опасность, от которой меня хотела уберечь Лотос? — с сомнением уточнил Оператор.

Дейт ответил неопределенным пожатием плеч, видимо тоже не особо уверенный в том, что кучка Гринир это серьёзный повод для опасений. Впрочем, долго рассуждать об этом никто из них не стал, потому что впереди показался разведывательный дрон клонов, а вместе с ним первые пара солдат, вооруженных тяжелыми винтовками — оба упали бездыханными тушами на пол, когда Дейт в одно мгновение пересек разделяющее их расстояние и вместе с порывом ветра снес бедолаг словно пустые контейнеры из-под синтетики. С Гауссом сложно справиться, если не быть готовым к его скорости.

— Я возьму Гринир на себя, а ты иди к Резервуару! — крикнул Дейт. — Чем быстрее заберешь своё тело, тем лучше!

Оператор коротко кивнул, после чего Дейт резко сорвался с место и в следующее мгновение на его месте остался только очередной порыв воздуха, а вдалеке прозвучали панические крики Гринир, перемешанные со звуком выпускаемых очередей. Ну, он справится.

Решив последовать совету Дейта, Оператор, не обращая внимания на шум боя, продолжился спускаться по этажам хранилища, на самый глубокий и самый защищенный уровень, где, скорее всего, и находится его цель. Резервуары — группы капсул Переноса, спрятанные в, сюрприз, резервуаре воды, единственное по-настоящему уязвимое место Тэнно, от которого зависит буквально их существование и, как следствие, для защиты этого места Орокин приложили все усилия. Чтобы добраться до своей капсулы придется пробраться через большое количество неработающих систем обороны и толстых золотых дверей, так что лишний раз тратить время на бессмысленные драки ни к чему.

Несколько пустых залов пролетело незаметно, спуск всё продолжался и продолжался, пока, вопреки своим желаниям, Оператор не столкнулся с группой Гринир, что оказались довольно далеко от своих братьев. Похоже, клоны решили разделиться, чтобы поискать добычу в разных частях хранилища. Что ж, не то чтобы у Оператора есть какие-то возражения. С самого приземления на Луа у него чесались руки от необъяснимого желания развернуть когти и использовать их по назначению.

Сорвавшись с места, Тэнно бросился по направлению к Гринир и широким взмахом когтей рассек двух из них, прорвав толстый слой брони так, как будто он состоит из ваты, после чего развернулся и ударил ногой в живот третьего, откидывая противника на метр назад. К этому моменту очнулись остальные четверо и начали стрелять из автоматов, крича едва ли разборчивые ругательства в адрес Тэнно — Оператор, схватив третьего за плечи поднял его в воздух, подставив под пули собственных братьев, после чего кинул расстрелянную тушу в одного из клонов, а сам рванул к другому, воспользовавшись возникшей среди врагов заминкой. Первый упал, лишившись головы после размашистого удара когтями, второй последовал за ним с пробитой грудной клеткой, третий был брошен в стену с такой силой, что по коридору прокатился хруст его костей, а четвертый, только откинув тушу клона, тут же встретился с блеском золотых лезвий, направленных точно в его лицо.

Не прошло и минуты, как вся группа осталась лежать на холодном, треснутом полу грудой бездыханных тел, а Оператор, сжав кулаки, почувствовал странное облегчение, нахлынувшее с такой силой, что на мгновение даже захотелось улыбнуться так широко, как только можно. Управлять Гарудой похоже на возвращение к родным, проверенным инструментам после долгого времени использования непривычного, плохо знакомого оборудования, которое так и не удалось полностью понять. Сражение с когтями ощущается так легко и привычно, что становится странно, почему вообще Оператор этого избегал, пытаясь пересилить себя и сражаться с помощью огнестрельного — стоило только ощутить силу золотых лезвий, разрезающих плотную броню словно лист старого пергамента, как внутри сразу же появилась твердая уверенность в том, что в ближайшее время варфрейм точно меняться не будет.

При взгляде на руки Гаруды, покрытые багряными каплями и разводами, из Оператора всё же вырвался смешок:

— Я скучала, Гару.

В этот момент появился ещё один порыв ветра, а следом прозвучал громкий скрежет металла по полу коридора — кто-то резко затормозил, сбрасывая достаточно большую скорость, характерную для Гаусса.

— Знаешь, я не совсем понимаю, почему Лотос посчитала, будто тебе понадобится защита, — Дейт осмотрел раскиданные по полу тела Гринир. — Я вообще тут нужен?

Из-за угла коридора появилась ещё одна группа клонов, привлеченная криками собратьев.

— Продолжай идти, — вздохнув, махнул рукой Тэнно, — думаю, проблем у тебя в одиночку не возникнет.

Он вновь рванул в самую гущу событий, мгновенно создав чуть ли не целый ураган, в который оказалась захвачена вся группа Гринир, в то время как Оператор, приняв поставленные условия, оттолкнулся от земли и, перевернувшись в воздухе, прыгнул на этаж ниже, продолжив путь к Резервуару.

Дальнейшее продвижение проблем не составило — противники если и встречались, то очень быстро отправлялись следом за остальными клонами, так и не успев осознать, что подверглись нападению. Залы мелькали быстро, оборонные системы в большинстве своем вышли из строя, а те, которые всё ещё работали, слишком сильно пострадали за прошедшее время, чтобы представлять хоть какую-то угрозу, а потому уже скоро перед Оператором наконец предстала последняя тяжелая, запертая дверь, которую благополучно удалось обойти благодаря пролому в стене неподалеку.

Пробравшись через разлом, Оператор оказался просторном помещении, которое находится явно очень глубоко под лунным грунтом, но, благо, пострадало не так сильно, как другие залы или коридоры руин. Никаких контейнеров, никаких предметов, никаких лишних украшений или статуй, типичных для Орокин — зал совершенно пуст и единственное, что в нем присутствует, это круглый бассейн в центре, над которым свисает целая сеть проводов, уходящая под воду. Стоит отдать Лотос должное — хоть тут она не соврала и указала верные координаты. Это точно Резервуар.

У входа в зал расположен терминал и, недолго думая, Оператор его включил, принявшись за взлом, благо, протоколы здесь не самые сложные. Уже скоро система вывела приветственное окно, открывая доступ к управлению Резервуаром и Тэнно, несколько раз проведя пальцами по экрану, запустил процесс извлечения капсул из воды.

Древние механизмы, покрывшиеся пылью за долгое время простоя, издали громкий, металличе-ский звон, а следом с гудением стали приводить команду в исполнение — провода сдвинулись, став медленно уходить к потолку, а вместе с ними из воды поднялась черная, массивная капсула длиной метров в шесть и формой похожая на изогнутый лепесток. Что примечательно — она всего одна, хотя, насколько Оператор знает, в Резервуарах всегда располагается где-то пять капсул. Орокин так сильно его ненавидели, что решили разместить отдельно от всех остальных Тэнно, чтоб обиднее было?

Оператор тихо хмыкнул, позабавленный собственной мыслью, после чего подошел к бассейну, внимательно наблюдая за тем, как капсула Переноса, оказавшись полностью извлеченной из воды, медленно разворачивается к Тэнно. Какое-то время после этого ничего не происходило и в зале было слышно только гудение работающей системы, исполняющей какие-то заложенные в неё протоколы, но следом, когда гудение затихло, внутри капсулы наконец раздался громкий щелчок, после чего её верхняя крышка начала медленно сдвигаться, открывая взору то, что надежно спрятано внутри — кресло со спящим Тэнно.

Наклонив голову, Оператор попытался получше рассмотреть собственное тело, но, прежде чем он сумел увидеть хоть что-то, связь с варфреймом внезапно оборвалась.

* * *

— Тебе никогда не казалось, что мы мертвы?

— Нет. Никогда. Почему ты снова об этом спрашиваешь?

— Потому что я не помню собственного лица. Ты помнишь своё?

Длительное молчание, в котором и кроется ответ на заданный вопрос.

— …В общих чертах. Теперь это не имеет значения, наши лица — наши варфреймы. Это уже не изменится.

— Я не хочу быть варфреймом. Моё тело не варфрейм. У меня точно красные волосы и красные глаза, как у мамы, а у тебя точно есть две родинки, одна на носу, другая на щеке. У меня есть своё тело, и я хочу это тело чувствовать. Ты помнишь, что такое холод? Жара? Ты помнишь, когда ощущал чье-то прикосновение?

— Это уже не имеет значения…

— Это имеет значение. Мы имеем значение. Я хочу шевелиться, ходить и драться своими руками, а не руками зараженной куклы, я хочу знать, что мои движения — результат действий моих мышц, я хочу ощущать себя живым человеком, я хочу…

Оператор резко вдохнула, с наполняя легкие холодным воздухом, обжегшим внутренности так, будто по трахее прошлись куском льда. Сразу же после этого она издала болезненный хрип и закашлялась, когда горло сдавило спазмами из-за ослабленного сном тела, уже давно отвыкшего от самостоятельной жизнедеятельности. Голова тяжелая, словно вылитая из металла, конечности едва подчиняются мозгу, слишком слабые, чтобы совершить хоть сколько-то размашистое движение. Мышцы пронизывает усталость и изнеможение, разум настолько смятен и затуманен внезапным пробуждение, что сложно сформировать хоть одну четкую мысль.

Ощущать себя живым человеком на редкость дерьмово.

Через силу Оператор открыла глаза, пытаясь сосредоточиться на окружающем её пространстве. Только после этого она поняла, что уже давно выпала из своей капсулы и теперь валяется на треснувшем полу лицом вниз, безвольно раскинув конечности в разные стороны. Наверное, падение было как минимум неприятным, а как максимум болезненным, но почувствовать этого, увы, не удалось, потому что организм девчонки, кажется, в достаточно большом шоке, чтобы полностью проигнорировать болевую реакцию.

Крепко сжав зубы, девчонка собрала все те немногие силы, что остались в теле, и заставила себя приподняться на локтях — мышцы тут же взвыли от боли и напряжения, а до уха, кажется, донесся громкий скрип суставов, словно те — старый, насквозь проржавевший механизм, который теперь заставляют работать. Первая попытка приподняться закончилась неудачей — локти Оператора просто разъехались в разные стороны, как у новорожденного земного животного, ещё неспособного ходить на своих четырех копытах. Как, однако, жалко. Если бы только Гринир, или Корпус знали о том, насколько на самом деле слабы Тэнно…

Сквозь стук крови пробился неприятный шум, напомнивший о том, что Оператор в этом хранилище не одна и прямо сейчас, в своем уязвимом положении, является самой простой мишенью для противника. Если хочет выжить — надо пошевелиться и добраться до своего варфрейма.

Гаруда рухнула на колени в нескольких метрах от капсулы Переноса и, казалось бы, это ничтожное расстояние, которое можно преодолеть за жалкие мгновение, но в нынешнем состоянии Оператора на это может уйти гораздо больше времени. Значит, надо торопиться.

Глубоко вдохнув, девчонка предприняла ещё одну попытку подняться на локтях, на этот раз удачно. Обретя под собой минимальную опору, она вцепилась взглядом в размытый силуэт Девы смерти и, игнорируя боль в ослабших мышцах, поползла к своей цели, с трудом переставляя руки и подтягивая за собой ноги, которые, кажется, и вовсе парализовало. Надо добраться до варфрейма, надо вернуть хоть какую-то свободу действий, надо…

В жалком полуметре от Гаруды, тело вновь подвело Оператора и та, не сумев удержать равновесие на одной из рук, с болезненным хрипом рухнула на бок, ударившись о пару отколовшихся камней, так удачного оказавшихся прямо под мягким животом девчонки. К этому моменту уже начало возвращаться ощущение боли и падение, безусловно, было неприятным.

До Гаруды, кажется, всего ничего — Оператор протянула руку, пытаясь коснуться варфрейма, хотя бы ноги, хотя бы какой-то её части, чтобы взять под контроль, но пальцы лишь прошлись по воздуху, так и не дотронувшись до цели. Всего несколько жалких сантиметров, Бездна… надо просто ещё чуть-чуть пододвинуться и тогда…

Гаруда, внезапно сдвинулась и резко подалась вперед. Оператор с вялым испугом подумала, что сейчас на неё упадет тяжелая, металлическая туша, весом больше сотни килограмм, но, благо, такого не произошло, потому что вместо того, чтобы рухнуть, Дева смерти схватила предплечье девчонки, сжав его так крепко, что потом, определенно, останутся синяки.

Будь у Оператора чуть более ясный разум и чуть более четкое осознание происходящего, она бы, определенно, удивилась, но сейчас, когда собственное тело отказывается подчиняться, а рядом бродят враги, внезапная подачка Девы смерти является благословением, а не объектом сомнений. Сжав металлическую руку, девчонка направила силы Бездны к варфрейму, беря его под контроль — в следующее мгновение Оператор оказалась на руках Гаруды, что сразу же после этого, шаткой, неровной походкой, направилась к выходу из Резервуара. Управлять варфреймом в таком состоянии довольно сложно, сражаться будет очень непросто, если вообще возможно…

В зале эхом прозвучало трещание, неприсущее ни клонам Гринир, ни боевым роботам Корпуса. Неестественные, высокие звуки, которые не должно издавать ни одно живое существо, странная, кривая трель, смысла которой невозможно понять, или хотя бы даже его представить. Оператор безошибочно узнала эту трель, ведь раньше она наполняла буквально всю её жизнь.

Ведь такую трель издают только Владеющие разумом. Единственные и неповторимые.

Очень быстро перед Гарудой возникла группа существ, от вида которых захотелось сначала взвыть от усталости, а затем недоуменно нахмуриться, ведь согласно любым биологическим законам такие твари не должны иметь шанса на существование. Кривые фигуры из сухой, жилистой плоти, в центре их тел — круглые отверстия, от которых расходятся четыре конечности, две нижние — массивные, предназначенные для длительного передвижения, две верхние, оснащенные либо огнестрельным, либо ближним оружием, что буквально срослись с телами дронов. По размерам они не особо впечатляющи — едва ли достанут до пояса Гаруды, но подобные противники берут не силой, а количеством и если что у Владеющих разумом и получалось во времена войны, так это закидывать своего врага бесконечным количеством боевого мяса, что постоянно регенерирует и адаптируется к урону.

— Что за.., — Оператор снова закашлялась, не в силах вытерпеть саднящего горла. Её собственный голос, хриплый и слабый, быстро утонул в трещании Владеющих разумом, медленно окруживших девчонку.

Что они здесь делают? Каким образом… с каких пор Владеющие разумом вообще живы? Они были побеждены в Старой войне, практически полностью разбиты и отправлены в небытие, а в напоминание о былой славе остались только медленно гниющие останки вроде тералиста, что до сих пор бродит по земным равнинам в бессмысленной попытке собрать недостающие фрагменты. Эти дроны — не гниющие останки, это стандартные бойцы, малые и мобильные фрагменты, отделившиеся от более массивного тела. Дроны. Такие не могли появиться просто так. Если они здесь, значит где-то рядом ещё должны быть другие…

Владеющие разумом, будто получив какой-то сигнал, издали новую череду неестественных, высоких звуков, один из них бросился вперед, замахнувшись оружием для ближней атаки — они явно хотят убрать Тэнно, пока тот наиболее уязвим — но в это же мгновение перед Оператором возникла человеческая фигура, вытянувшая руку в защитном жесте. Хранилище озарила вспышка мягкого, фиолетового света, заставившего Оператора зажмуриться и отвернуться, чтобы не грузить и без того перегруженный мозг, а, когда она вновь открыла глаза и посмотрела перед собой, то увидела мертвые тела Владеющих разумом, подпаленные неизвестной силой.

Человеческая фигура, возникшая перед Оператором? Ею оказалась Лотос, настоящая, живая Лотос, каким-то образом оказавшаяся в этих руинах вместе с Тэнно. Низковатая женщина, облаченная в свободные, фиолетовые одежды, под которыми, при ближайшем рассмотрении, можно увидеть крепкий комбинезон, предназначенный для суровых условий космоса и, быть может, даже для битвы. На её голове неизменный шлем в форме одноименного цветка, от задней стороны которого отходит множество проводов, вероятно предназначенных для оперативного сбора информации с разных источников и координации множества Тэнно по всей Изначальной системе. Тот факт, что, казалось бы, обычный координатор, не вооруженная варфреймом, вот так просто смогла смести группу Владеющих разумом, вызывает подозрения.

— Что.., — выдохнула девчонка, недоуменно нахмурившись, — что ты тут… делаешь?

Лотос опустила руку и повернулась к Оператору. Её губы поджаты в странной эмоции, которую сложно хоть как-то описать.

— Я говорила, что здесь слишком опасно, — произнесла она. — Идем, нужно уходить.

Под врагами она подразумевала Владеющих разумом? Лотос с самого начала знала, что эти твари каким-то образом смогли восстать из мертвых?

Определенно, это не улучшило и без того плохое отношение Оператора к женщине, но, немного подумав, девчонка решила, что сейчас не время и не место для того, чтобы высказывать свои претензии. Коротко кивнув в знак понимания, она двинула Гаруду дальше по хранилищу, прямиком к выходу.

— Здесь есть проход в лунный разлом, — оповестила Лотос, шагая впереди Тэнно. — Выберемся через него, так будет безопаснее.

— …Дейт… наверху…

— Я сообщила ему ситуацию. Он будет в порядке.

Издалека вновь послышалось проклятое трещание, а вместе с ним по воздуху внезапно прокатилось эхо мужского, механического голоса.

— Ната…

Лотос, кажется, только сильнее напряглась, стоило ей услышать это имя.

— Ната, — голос стал громче, обретя силу, и в низком, грубом тембре, Оператор узнала Хунхау — того, кто возглавлял армию Владеющих разумом во времена Старой войны.

Что, во имя гребаной Бездны, происходит? Хунхау был уничтожен в ходе войны, его огромное тело было разбито на части и разбросано по всей системе, что стало конечной точкой в противостоянии Империи и Владеющих разумом. После этого был объявлен пир, на котором золотые повелители захлебнулись собственной кровью.

Так почему же теперь он говорит так, будто ничего не произошло? Его голос не звучит по связи, или коммуникатору, он будто… исходит от дронов, словно те передают сигнал. Значит, так или иначе, Хунхау каким-то образом выжил… как? Почему проигравшие Владеющие разумом, что должны были сгинуть в темноте космоса, лишившись головного управления, оказываются тут, невредимые и готовые убивать?

— Ты мне не отвечаешь, — продолжил говорить Хунхау. — Даже спустя столько времени я не могу узнать, о чем ты думаешь. Помнишь ли родной народ, что предала ради дьяволов.

— …о чем он… говорит? — спросила Оператор.

— Сосредоточься, — Лотос ответила ровно. — Сейчас тебе нужно вернуться в безопасное место.

Она провела Тэнно к пролому в стене, за которым виднеется едва освещенный туннель и, махнув рукой, приказала идти, после чего встала позади Оператора, напряженно оглянувшись через плечо. Посмотрев следом за Лотос, девчонка увидела фигуры дронов, что стремительно приближаются к ним. Один вырвался вперед, намеренный ударить, но на полпути был обращен в кучу обугленного биоматериала после того, как женщина подняла руку и в воздухе замерцали искры, в которых Оператор мгновенно узнал силу Владеющих разумом.

— Хватит убегать, Ната, — произнес Хунхау. — Ты знаешь, что рано или поздно мы встретимся. Дочери нельзя быть далеко от семьи.

О…

Вот оно как.

— Иди, — Лотос подогнала Оператора, — я прикрою спину.

В подтверждение своих слов она парой легких движений расправилась с остальными Владеющи-ми разумом, задолго до того, как те успели выстрелить или перейти в атаку. Честно говоря, с учетом таких способностей, девчонка думает, что Лотос могла бы на равных сражаться даже с варфреймом.

Последовав приказу, Оператор направила Гаруду по туннелю, благо, тот оказался не настолько длинным, чтобы заплутать — уже скоро на другом конце появился блеклый свет космоса, направляющий и указывающий путь к спасению.

— Ордис, нам нужна эвакуация, — скомандовала Лотос, когда они были на полпути к выходу.

— Уже лечу! — ответил голос Ордиса из коммуникатора. — Правильно ли я понимаю, что нужно опустить корабль в указанный разлом?

— Да. Быстрее, мы…

Женщина оборвала себя на полуслове и резко обернулась, видимо наконец заметив дрона, подобравшегося к ней со спины, но, прежде чем противник успел совершить удар, вспышка бледно-зеленого света пронеслась по туннелю, обратив Владеющего разумом в пепел. Оператор опустила руку, с неприязнью ощущая, как ладонь подрагивает от внезапного холода и сильных мурашек, прошивших руку насквозь. Сила Бездны… вот, значит, как она ощущается. За все прошедшие столетия успеваешь забыть.

Лотос повернулась к Оператору — та лишь пожала плечами и двинула Гаруду дальше по коридору. Судя по возобновившимся шагам, дорогая попечительница последовала за ней.

— Собственная дочь раз за разом отвергает меня, отдав предпочтение проклятым созданиям, — голос Хунхау звучит значительно тише, вероятно осталось не так много дронов, которые могли бы передавать его. Кажется, в этом голосе слышится что-то отдаленно похожее на разочарование. — Ты не сможешь прятаться вечно, Ната. Другие узнают о том, что ты жива. Эрра узнает. Я не смогу его остановить.

Со стороны Лотос вновь последовало лишь невозмутимое молчание, будто она и вовсе не слышит слов Владеющего разумом.

— Не собираешься сказать что-то проникновенное? — без особого интереса спросила Оператор.

— Нечего говорить, — ответила Лотос. — Ната мертва. Я — то, что осталось.

Определенно ей придется многое объяснить, когда обстановка будет немного поспокойнее.

Вскоре они добрались до конца туннеля и вышли на выступ, что находится прямо в разломе Луны. Ордис, как и было приказано, опустил десантник аккурат к выступу, а потому Оператору удалось без проблем эвакуироваться.

Уже на орбитере Лотос, что удивительно, не попыталась сбежать, чтобы в очередной раз уклониться от прямого ответа, вместо этого зашла на корабль следом за Тэнно, внимательно следя за тем, чтобы девчонка добралась до отсека с креслом Переноса. Раньше Оператор не особо понимала, в чем смысл размещать на орбитере кресло, аналогичное капсуле, из которой Тэнно, по идее, никогда не должны были выбираться, но теперь она думает, что Орокин всегда были до смешного расчётливыми ублюдками.

Отсек просторный, наполненный холодом, присущим Бездне или её отголоскам, находиться здесь по каким-то причинам гораздо тяжелее, чем на всём остальном орбитере, но Оператор принимает эту тяжесть со странной привычкой. Знакомый груз, который приходилось нести в течении многих лет, даже если ты этого не осознавал.

— Тебе понадобится время, чтобы восстановиться, — сказала Лотос, помогая девчонке слезть с Гаруды. — Пробуждение было слишком грубым, твоему организму нужен хороший отдых.

Оператор с усталым вздохом рухнула в кресло, позволяя гудящим конечностям на мгновение расслабиться, после чего, подняв руки, схватилась за застежки своего капюшона и несколькими рваными движениями расстегнула. Лицо обдало приятной прохладой, и Тэнно с облегчением откинулась на спинку кресла, наконец вдыхая воздух полной грудью. Посмотрев на металлический каркас кресла, она увидела собственное отражение.

Молодая девчонка, на вид лет четырнадцати, не больше. Кожа бледная, даже слишком, вероятно из-за не самого лучшего состояния Оператора, лицо ещё сохранило детскую округлость и мягкие черты, губы тонкие, глаза большие, ярко-алые, такого же цвета длинные волосы, что прямо сейчас похожи промокшую тряпку, накинутую на голову. Шея практически полностью покрыта серо-зелеными разводами Бездны, что остались на каждом из Тэнно после Зариманского инцидента. Тело такое же худое, каким Оператор его видела в воспоминаниях варфрейма, облаченное в плотный темно-серый комбинезон, который носили все ученики Заримана до и после прыжка, окончившегося катастрофой. Честно говоря… не особо впечатляет. Вероятно, когда Дейт её увидит, то очень сильно увидится, что ужасная сумасшедшая Гаруда Прайм выглядит так… слабо.

— В будущем, пожалуйста, не обрывай связь, — голос Лотос вырвал Оператора из размышлений. — Последствия могли бы быть гораздо тяжелее, если бы я не пришла вовремя.

Девчонка перевела взгляд на женщину, что встала перед её креслом, сложив руки за спиной. Судя по всему, внимательно наблюдает в ожидании хоть какой-то реакции.

— Что за херня, Лотос? — хрипло спросила Оператор, не в силах подбирать выражения. — Сначала ты оставляешь меня во сне из-за своих опасений, а теперь выясняется, что ты из Владеющих разумом и Хунхау — твой отец.

Лотос испустила долгий, тяжелый вздох, видимо понимая, что отвертеться не получится.

— Это уже не имеет значения, — размеренно сказала она, — Ната мертва и…

— Очевидно, что не мертва, потому что ты прямо тут, передо мной, — раздраженно перебила её Оператор. — Пытаешься играть в заботу являясь при этом дочерью лидера моих врагов, ты хоть понимаешь, что это значит? Во времена Старой войны я бы без промедлений напала на тебя, а сейчас ты хочешь, чтобы я просто проигнорировала это?

Лотос напряженно поджала губы.

— Объясни, — твердо сказала Оператор. — Объясни, по каким причинам я сейчас не должна брать под управление Гаруду и не пытаться тебя убить.

Очевидно, как минимум потому, что находится в невероятно уязвимой позиции — открытое, смертное тело девчонки находится прямо перед Лотос и её способностей будет вполне достаточно для того, чтобы мгновенно убить Тэнно, но является ли смерть чем-то по-настоящему весомым перед лицом врага, что забрался в союзные ряды? На взгляд Оператора нет, не является. Мало у кого остается страх перед смертью после Старой войны.

Лотос, будто понимая решительный настрой девчонки, даже не стала пытаться отпираться.

— Ната — моё старое имя, — произнесла она, — имя, которое я носила, служа народу Владеющих разумом. Задача, ради которой я была рождена — завершить дело отца и уничтожить Империю изнутри.

Почему-то, это даже не вызывает удивления.

— Конкретнее, — нахмурилась Оператор.

— Я приняла личину Маргулис, — прямо сказала Лотос. — Когда настоящую казнили, я заняла её место и в течении всей войны находилась рядом с вами, Тэнно. Всё, что от меня требовалось — склонить вас к предательству, а затем завершить последовательность, уничтожив вас следом за Орокин.

Маргулис… архимедиан, что заботилась о Тэнно и разработала Перенос. Воспоминания о ней слишком мутны и разрознены, чтобы точно говорить о той личности и о том, в какой момент на её место встала Ната.

— Но..?

— Но я не смогла.

Лотос резко выдохнула и покачала головой, наконец проявив первую яркую эмоцию — странную досаду, перемешанную с разочарованием, словно она сама не может поверить в то, о чем говорит.

— Единственная уязвимость Владеющих разумом — Бездна, — продолжила она. — Чтобы добраться с Тау до Изначальной системы нам пришлось пройти через неё, из-за этого часть Владеющих разумом погибла, а те, кто выжили, пострадали и потеряли способность к воспроизводству. Я…

Она горько рассмеялась, и, честно говоря, это уже странно. С каких пор вечно собранная и невозмутимая Лотос способна хотя бы улыбаться?

— Я стала жертвой глупого, материнского желания, низменной потребности, которая взяла верх над моим чувством долга. Сотни брошенных, одиноких детей оказались под моим крылом, обращаясь ко мне так, будто я единственный свет в их жизни, что ещё могло произойти? Разве могла я после этого задушить этих детей в их же Резервуарах?

Она покачала головой, отвечая на собственный же вопрос.

— В конечном итоге, когда Империя была разрушена и оставалось только уничтожить Резервуары, я не смогла этого сделать и обратилась против собственной семьи, — в голосе Лотос послышалось что-то тихое, надломленное, словно горечь, долго копившаяся внутри. — Скрыла Луа в Бездне, чтобы Владеющие разумом не смогли до неё добраться, а вас погрузила во второй сон, чтобы уснув в старом, разрушенном мире, вы могли проснуться в новом, исцелившем свои раны.

Оператор на мгновение прикрыла глаза, пытаясь вспомнить времена перед сном. Несмотря на пробуждение и возвращение в собственное тело, воспоминания о прошлом всё ещё размыты и едва ли могут составлять хоть сколько-то цельную картину. Сражения, сражения, сражения… а затем внезапная смерть Орокин… вероятно, сейчас нет смысла мучить итак измученный разум в попытках вспомнить что-то ещё.

— Как, однако, благородно, — пробормотала Оператор. — Неужели чистой, бескорыстной любви к детишкам тебе хватило, чтобы предать собственный народ?

— Я предала не только народ, — резко ответила Лотос, — я предала саму себя, предала свою семью, предала всех, кого когда-либо знала и всё из-за бессмысленных грез о детях, коих смогу защитить. Ты спрашивала, почему не должна пытаться убить меня прямо сейчас? Потому что я отдала всё, что у меня когда-либо было, ради вас.

— Да неужели, — оскалилась девчонка, — тогда почему любящая мамочка решила оставить меня гнить во сне, в который сама же и погрузила? Неужели боялась детей, ради которых так многим пожертвовала? А теперь, когда на горизонте снова появились Владеющие разумом, ты решила, что я буду слишком полезна, чтобы оставлять меня без дела, не так ли? Ты ведь с самого начала знала, что в том Резервуаре будут дроны, поэтому и…

— Именно из-за того, что появились Владеющие разумом, я не хотела тебя пробуждать, — перебила Лотос и в её голосе впервые за всё время послышалось раздражение. — Я не могла знать, кем ты станешь: союзником или врагом.

Оператор недоуменно вскинула брови, всем своим видом показывая, что находится по меньшей мере в замешательстве от слов собеседницы. О чем она…

— Ты слышала, что говорил Дейт, — сказала Лотос, — Гаруда Прайм убивала своих союзников. Я не могла позволить тебе навредить кому-либо из Тэнно.

Оператор сжала зубы, неосознанно вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Хочется возразить, хочется указать на факт того, что она готова умереть, лишь бы не позволить противнику получить преимущество, но все эти «хочется» разбиваются вдребезги о простую правду в словах женщины. Гаруда Прайм, так или иначе, убивала своих союзников. Как это происходило… девчонка не может сказать, даже если захочет. По правде сказать, она понятия не имеет, как это происходило.

— Ты была нестабильным элементом, непредсказуемой переменной, действия которой невозможно предугадать, — продолжила Лотос, — держать тебя во сне — лучшее, что можно было сделать для всеобщего блага. Я не стану оправдываться за такое решение, но и не буду раскаиваться за желание сохранить безопасность Тэнно.

— Тогда что изменилось? — спросила Оператор. — Почему спустя год ты вдруг решила, что ужасная Гаруда Прайм вдруг перестала представлять угрозу?

— Я всё ещё считаю, что ты можешь представлять угрозу, — ответила Лотос, — ровно как и любой другой нестабильный Тэнно, пострадавший во времена Старой войны, но, несмотря на свои опасения, я не могу вечно держать вас во сне. Это будет по-настоящему жестоко.

Ну надо же, какое милосердие. Оператор растянула губы в саркастичной улыбке и тихо хмыкнула, не вскрывая всех тех сомнений и язвительных замечаний, что вертятся у неё на языке. Лотос, будто понимая это, покачала головой, как бы показывая, что не настроена на лишние конфликты.

— У тебя есть много причин, чтобы не доверять мне, точно также как и у меня есть достаточно причин, чтобы не доверять тебе, — сказала она, — но в конечном итоге цель у нас одна и ради этой цели придется забыть обо всех внутренних разногласиях.

— И какая же у нас цель? — поинтересовалась Оператор.

— Выживание Тэнно, — немедленно ответила Лотос. — Сейчас, когда Владеющие разумом вернулись из забытья, эта цель под существенной угрозой, ты так не думаешь?

Оператор вяло махнула руками, потому что вопрос этот, наверное, можно считать риторическим. Изначально, у неё было достаточно накопившихся добрых слов в адрес дорогой попечительницы, но, странным образом, за время этого короткого разговора большая часть тех слов исчезла, растворившись в определенном… понимании. Удивительно, конечно, но воспринимать Лотос стало гораздо легче после того, когда она наконец объяснила, кем является и что сделала., четко и без утайки. Да, Владеющая разумом, да, склонила Тэнно к предательству, да, предала собственный народ ради желания оберегать детей… довольно долгая история, не вызывающая доверия, но вряд ли Оператор, с её-то послужным списком, может что-то по этому поводу предъявлять.

Лотос буквально спасла ей жизнь, несмотря на то, что считала опасной. Что-то это, наверное, значит.

Возможно, на какое-то время, Оператор сможет изменить своё отношение к происходящей ситуации, а что будет дальше — зависит уже от дорогой попечительницы. От того, будет ли та продолжать лгать, или всё же начнет говорить правду, не пытаясь увиливать и скрывать какую-либо информацию.

— Как они вообще вернулись? — устало спросила Оператор. — Владеющие разумом.

— Они и не уходили, — едва заметно пожала плечами Лотос. — Войска Владеющих разумом были разбиты, но не уничтожены. Их возвращение было лишь вопросом времени.

Замечательно. Уснув в конце одной войны, девчонка проснулась аккурат к началу второй, это определенно тот новый, исцелившийся мир, ради которого всех Тэнно заставили провалиться в долгое беспамятство.

— Тебе нужно отдохнуть, — Лотос видимо обратила внимание на помрачневшее лицо Оператора. — Ещё будет время задать мне вопросы.

— А ты мне на них ответишь? — с вялой улыбкой уточнила девчонка.

— Полагаю, только так я смогу доказать, что стою доверия.

Оператор пожала плечами, не давая определенного ответа.

— Впереди долгий путь, — Лотос развернулась и размеренным шагом направилась к выходу из отсека, — предстоит ещё многое пройти, чтобы ты полностью вернула воспоминания и контроль над силами. Пользуйся передышкой и набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Она посмотрела на девчонку через плечо и коротко кивнула в знак прощания, после чего покинула отсек, отправившись по своим делам координатора Тэнно. Оператор ещё какое-то время смотрела на металлические двери, закрывшиеся за спиной женщины, в попытке осознать её слова и добраться до их истинного смысла. Уже скоро, впрочем, девчонка оставила эту затею, потому что её мозг ощущался как куча пережеванной синтетики, кинутой на пол — то есть как что-то, что совершенно точно не способно обрабатывать какую-либо информацию.

Смирившись со своей судьбой, Оператор издала тихий вздох, откинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и сказала:

— Ордис, приглуши свет.

— Конечно, оператор, — отозвался цефалон и в следующее мгновение яркость освещения заметно снизилась.

В чем-то Лотос всё же права. Лучшее, что сейчас может сделать девчонка — позволить разуму отдохнуть, а телу восстановиться после внезапного стресса. Уже скоро ей, вероятно, придется столкнуться с новыми трудностями, новой ложью и новыми проблемами, но сейчас… сейчас хочется спать.

По-настоящему спать.

Понадобилось где-то трое суток, чтобы Оператор смогла полностью прийти в себя после пробуждения и вспомнить как ходить, двигаться, управлять своей мимикой и, ну, жить своим телом. Как оказалось, это не так уж и просто после столетий беспробудного сна и полного отсутствия каких-либо физических нагрузок. Впрочем, благодаря технологиям Орокин, и, может, силам Бездны, ситуация оказалась не настолько тяжелая, насколько могла бы быть и мышцы девчонки не атрофировались полностью, так что нескольких дней упражнений хватило, чтобы Оператор смогла встать на ноги, а следом начать ходить без риска свалиться лицом в пол через каждые три шага.

А как только ей удалось вернуть себе способность полноценно двигаться, вперед вышли все остальные проблемы и задачи, которые скопились за эти несколько суток.

Первая и самая наименьшая из них — внешний вид. Он дерьмовый. Перебравшись в личную комнату орбитера и наконец использовав её по назначению, Оператор долгое время всматривалась в своё отражение и думала, каким образом исправить весь тот ужас, в который она превратилась за время сна. Волосы были немыты, растрепаны, под глазами синяки, из одежды только комбинезон Заримана, который не снимался в течении сотен лет, что не очень хорошо звучит, даже с учетом того, что все эти сотни лет девчонка находилась в капсуле с регулируемой температурой. Вряд ли Оператор выглядела лучше до сна, но после она была похожа на бездомного ребенка Фортуны, и то, венерианские беспризорники посолиднее выглядеть будут. Решение данной проблеме найдено банальное — волосы заплести в хвост до того момента, пока не будет куплено моющее средство, а поверх комбинезона надеть серую накидку, обнаруженную в самых темных углах складских отсеков орбитера. Вся эта одежда пропахла старостью, но другой пока что не имеется.

— Отличный выбор, оператор, — бодро прокомментировал Ордис, стоило девчонке покинуть личную комнату. — Выглядите… -как уличное отребье-… очень презентабельно.

— …спасибо, Ордис, — сухо отозвалась Оператор и поднялась к арсеналу орбитера.

Возле арсенала её встретили Гара и Гаруда, севшие друг напротив друга так, будто пытаются перебороть друг друга невидимыми взглядами или что-то в этом роде.

Вторая проблема — варфреймы. Они всё-таки живые. Оператор понятия не имеет каким образом это происходит, с каких пор у этих ребят появились какие-то зачатки разума и воспоминания, которые можно пробудить, но, честно говоря, она и не горит особым желанием в этом разбираться. Все трое суток, в течении которых девчонка восстанавливалась, Гара и Гаруда вели себя тихо и не проявляли особого возбуждения, всё, что они делали — время от времени перемещались с места на место, стоя то в одной части орбитера, то в другой. Зачем им это, и чего они хотят добиться, Оператор не знает, но не то чтобы сильно возражает. Пока варфреймы не громят орбитер и не пытаются ничего повредить — пусть перемещаются сколько душе угодно.

Другой вопрос, что с этими варфреймами делать дальше. Гара была пробуждена, можно сказать, по случайности, а воспоминания Гаруды были необходимы Оператору чтобы разобраться со своей личностью, но теперь, когда случайность больше не имеет значения, а с личностью разобрались, что делать с двумя живыми машинами для убийств у себя на орбитере не совсем понятно. Разбирать их точно не хочется, но и оставлять просто так тоже опасно, неизвестно что появится в их зараженных головах.

— Вы же не собираетесь друг друга убивать? — с опаской спросила Оператор. — Если собираетесь — делайте это за пределами моего корабля.

Раньше на любые слова девчонки варфреймы никак не реагировали и продолжали стоять в своих непоколебимых позах, как действительно неживые куклы. В этот раз Гара повернула голову в сторону Оператора, а следом за ней Гаруда. Круто.

Девчонка неловко замерла, уставившись на варфреймов в ответ. Она не совсем понимает, что нужно делать в этой ситуации.

— …ладно, — Оператор подняла руки к верху, — не буду мешать вашим… чем бы вы там не занимались.

Она очень сильно надеется, что, повернувшись спиной, не получит когти или осколки стекла в лопатки, это будет по-настоящему неловкая смерть. К счастью, что Гара, что Гаруда, посчитали своё занятие гораздо более интересным, чем убийство Тэнно, а потому девчонка без проблем смогла подняться на верхнюю палубу, только для того, чтобы с усталостью вспомнить о третьей проблеме.

Дейт. Третья проблема — Дейт.

Он, в течении всего прошедшего времени, с удивительным упорством засорял почтовый ящик Оператора огромным количеством бессмысленных писем, видимо поставив себе цель довести её до срыва и заставить заползти обратно в свою капсулу Переноса. Скорее всего у него есть какой-то бот, который сам генерирует и отправляет эти письма, потому что девчонка с большим трудом может поверить в то, что Дейт, будучи секретарем одного из военачальников «Посмертия», будет тратить столько времени на спам. Ордис ещё очень долго будет ругаться на огромное количество мусора, которое ему придется вычистить из реестра орбитера.

Несмотря на то, что все присланные письма представляют собой лишь бессмысленный набор букв, изначальная суть у них одна — отправиться на ближайшее реле, чтобы найти таинственного Тешина, который поможет восстановить свои силы и воспоминания. После пробуждения разум всё ещё затуманен или что-то в этом роде, а потому, чтобы его прояснить, надо добраться до мудрого учителя, который своими мудрыми наставлениями поможет найти путь истинный и прочий бред, который прислал Дейт, видимо копируя эти фразы из каких-то второсортных романов. Очевидно, отказов он не принимал, а потому, в конце концов, Оператору пришлось сдаться во имя сохранения реестра и собственных нервов, так что прямо сейчас ей надо идти на десантный корабль и отправляться к реле, чтобы встретиться с неугомонным придурком.

Тот факт, что лететь ей придется без варфрейма, потому что тренировки с мудрым учителем должны проходить лично, не сильно улучшает ситуацию.

Но делать нечего. Из-за того, что девчонка покинула Резервуар, проблем меньше не стало, а потому много времени на отдых тратить нельзя — нужно расширять арсенал, выплачивать долг за починку проклятого рейлджека и, самое главное, заняться полным восстановлением своих воспоминаний, которые, судя по всему, не блещут благородными событиями и героическими подвигами.

— Ты уверена, что, пока я буду на реле, на нас не нападут Владеющие разумом? — с сомнением спросила Оператор, отправляясь к десантному кораблю.

— Я слежу за ситуацией, — коротко ответила Лотос.

Оператор решила больше ничего по этому поводу не спрашивать, потому что прямых ответов она всё равно не добьется. Если что и стало понятно из последнего разговора с Лотос, так это то, что она хорошо понимает, что делает, но не собирается сразу об этом рассказывать кому попало.

В конечном итоге, оставалось смириться со своей судьбой и отправиться на реле, где была назначена встреча.

— Бездна, так ты всё-таки девчонка.

Оператор выгнула бровь, смерив Дейта самым равнодушным и не впечатленным взглядом, на который только способна — тот в ответ только развел руками с самым тупым выражением лица, на которое способен он, а способен этот придурок на многое. Встретились они в одном из отсеков реле, где был создан Конклав — организация того самого таинственного Тешина, что-то вроде бойцовского клуба, в котором Тэнно могут проверить свои способности и сразиться друг с другом. Судя по всему, данное развлечение очень даже популярно среди Тэнно, а потому, оказавшись в отсеке, Оператор нашла Дейта в конце довольно длинной очереди, ведущей к нужному им человеку.

— Это проблема? — поинтересовалась Оператор, встав рядом с другом.

Дейт какое-то время молчал, рассматривая её с ног до головы с такой внимательностью, как будто пытается за минуту запомнить все черты лица собеседника. Затем, нахмурившись, он выдал:

— Почему ты такая маленькая?

Прошу прощения?

— Прошу прощения? — повторила вслух Оператор, опасно сощурившись.

— Ты ниже всех, кого я знаю! — Дейт поднял руку и положил её на макушку девчонки. — Поверить не могу что Гаруда Прайм такая… АЙ-АЙ-АЙ!!

Парень издал болезненное шипение, когда Оператор с силой выкрутила его запястье, которое тот осмелился положить ей на голову.

— Ладно-ладно, я понял! — быстро проговорил он. — Извини, больше не буду!

Оператор выпустила руку, после чего Дейт сразу же сделал шаг назад, потирая пострадавшее запястье. Нет, девчонка не собирается извиняться, или испытывать вину, ему следовало знать, что не очень вежливо указывать на рост собеседника, даже если он действительно невелик. То, что Оператор едва достает Дейту до подбородка, не дает ему каких-либо преимуществ.

— Бездна, правду говорят, что маленькие люди самые злые…

— Дейт.

— Что? Ты выкрутила мне запястье!

Он обиженно нахмурился, словно ребенок, у которого отобрали сладости. Девчонка цокнула и закатила глаза, не в силах терпеть этой театральности.

— Зачем мы тут? — спросила она, меняя тему. — Чем мне поможет этот Тешин?

Дейт посмотрел на Оператора с недовольным прищуром, явно не собираясь отпускать эту ситуацию так просто. Девчонка только упрямо вскинула подбородок, показывая, что совершенно точно не собирается отступать или извиняться.

— …он помогает Тэнно, — через какое-то время молчаливой борьбы взглядами, наконец сказал парень. — Обучает, наставляет и всё в таком духе. Только благодаря ему мы смогли использовать Перенос без кресла.

— Кто он?

— Дакс. Один из последних в своем роде, немногие из них дожили до наших дней.

Дакс… элитные воины Орокин, или что-то в этом роде? Значит, он такое же древнее ископаемое, как и Тэнно.

— И он поможет мне что-то вспомнить? — нахмурившись, уточнила Оператор.

— Он всем нам помог вспомнить, — пожав плечами, ответил Дейт. — О нашей жизни до сна, о Заримане и обо всем остальном. Проводит всякие духовные техники, медитации, иногда отправляет в горы без варфрейма…

— Отправляет куда?

— …в общем, у него свои методы обучения и они, вроде как, работают.

Как, однако, обнадеживает. Только недавно выбралась из капсулы и встала на ноги, а уже скоро, похоже, придется бродить по заснеженным горам, потому что это, каким-то образом, поможет восстановить воспоминания. Вау.

— Да ладно тебе, — видимо заметив мрачный настрой Оператора, сказал Дейт. — По началу уроки могут показаться сложными, но от этого ещё никто не умирал.

По каким-то причинам Оператор уверена, что, с её удачей, она станет первопроходицей.

— А вообще, — Дейт посмотрел на Оператора испытывающим взглядом, — у меня к тебе куча вопросов, знаешь ли. Колония на спутнике Сатурна, там восстание ещё произошло — ты правда уничтожила это восстание вместе с колонией?

— Вау, — протянула девчонка, — все твои вопросы такие?

— По большей части. Ну так что, это правда?

— Понятия не имею. Если ты вдруг не понял, я всё ещё мало что помню.

— Бездна, ладно, но потом ты ответишь, понятно? Об этом столько слухов ходит, ты и представить себе не можешь!

Оператор закатила глаза, решив оставить слова друга без ответа. Странным образом единствен-ная, кто не знает о преступлениях Гаруды Прайм — сама Гаруда Прайм и, честно говоря, девчонка не уверена, что вообще хочет что-либо знать. Она старается много об этом не думать, чтобы не терять время на бесполезные сомнения. Её прошлое может быть неприглядным, сомнительным и вызывать очень много вопросов, но, в конце концов, это её прошлое и ничье другое, а значит и разбираться с ним должна Оператор, и никто другой.

Очередь к Тешину сдвинулась ровно на одного человека — какой-то из Тэнно, видимо выполнив то, зачем пришел, попрощался к даксом и отправился к выходу из отсека. Оператор на это никакого внимания не обратила, слишком занятая своими мрачными размышлениями, но вместо неё внимание обратил Дейт, который, увидев Тэнно, сразу же встрепенулся и намеренно громко сказал:

— Аврис, не знал что ты тут! Решила записаться ещё на пару спаррингов?

Тэнно остановилась и тогда Оператор наконец заметила девушку на вид лет семнадцати, что, растянув губы в приветственной улыбке, направилась к ним. Волосы длинные, блондинистые, заплетенные в ровный хвост без единой выбившейся пряди, лицо вытянутое, аккуратное, с острым подбородком, узким носом и выразительными бирюзовыми глазами, левая щека поражена разводами Бездны. Несмотря на свою внешнюю миловидность, Аврис определенно не пренебрегает физическими нагрузками, о чем говорит рельеф мышц на её руках, видимый даже через комбинезон вместе с дополнительными накидками серо-синих цветов и, несмотря на свою заметную физическую подготовленность, девушка очень легко растягивает губы в нежной, добродушной улыбке, кажется, совершенно не пытаясь строить из себя грозную воительницу.

Оператор невольно свела брови в смятении, когда вспомнила, как эта личность вела себя во время охоты на Эйдолонского тералиста — язвила, подстегивала Ивальда как могла и вкладывала в свои слова столько яда, что, кажется, даже земные животные разбегались в страхе. Сейчас, впрочем, вместо того, чтобы продолжать язвить, она без лишних проблем идет на контакт, что вызывает определенный диссонанс в голове.

— Привет, — поздоровалась военачальница, — на следующей неделе будет межклановый турнир по рукопашным искусствам, решила записаться. Не хочешь тоже проверить свои силы?

— Против тебя? Нет, мне моя гордость ещё дорога, — неловко рассмеялся Дейт. — Я просто хотел тебя познакомить с одним Тэнно, которого недавно вытащил из Резервуара. Мы вместе ещё охотились на эйдолона, помнишь?

Он указал рукой на Оператора и Аврис тут же перевела внимательный взгляд на неё.

— Позволь представить, — Дейт прокашлялся и сделал максимально важный вид, как будто собирается сказать что-то невероятно крутое, но затем, помолчав пару секунд, растерянно посмотрела на девчонку. — Э-э-э, я знаю, что это прозвучит не очень хорошо, но… а как тебя зовут?

— Серьёзно? — вскинула бровь Оператор.

— Не надо на меня так смотреть, ты ни разу не представлялась! — вскинул руки Дейт.

Оператор по началу закатила глаза, намереваясь сказать что-то саркастичное, но затем, немного подумав об этой ситуации, поняла одну вещь.

— Я не помню своего имени.

Дейт уставился на неё так, как будто у девчонки выросла ещё одна голова.

— Ты серьёзно? — пораженно спросил он. — Да быть того не может! Все Тэнно вспоминают свои имена после того, как выбираются из Резервуара!

— Значит я не такая как все, — равнодушно ответила Оператор. — Какая разница?

— Какая разница есть ли у тебя имя?? Очевидно, что большая! Как мне к тебе обращаться, если у тебя нет имени?

Честно говоря, он проявляет слишком много беспокойства по поводу этого не особо примеча-тельного факта. Учитывая то, что Оператор до сих пор не помнит большую часть своей жизни и даже лиц своих родителей, нет ничего удивительного в том, что она также не помнит и собственного имени. Скорее всего, после обучения у таинственного Тешина, имя вернется вместе со всеми остальными воспоминаниями, а если нет… что ж, девчонка не думает, что сильно из-за этого расстроится.

Посмотрев на Аврис, Оператор заметила, что военачальница до сих пор смотрит на неё крайне внимательным взглядом, от которого по спине пробежались мурашки. Что с ней?

— Что-то не так? — Оператор обратилась к девушке.

Аврис вздрогнула, будто слова девчонки имели какую-то волшебную силу, выдернувшую её из ступора, а затем растянула губы в странной, неловкой и совершенно точно фальшивой улыбке.

— Нет, ничего, — поспешила успокоить она, — просто… ты очень сильно похожа на одного моего знакомого.

…ладно? И что это должно значить?

— Не бери в голову, — видимо поняв, что это прозвучало странно, Аврис натянуто рассмеялась и подняла руки в знак того, что не собирается продолжать эту тему. — Я, наверное, пойду, пока не успела сделать разговор ещё более неловким.

— Погоди! — тут же отреагировал Дейт. — Слушай, я подумал, что, может… принять её в клан? Ты помнишь, как она с эйдолоном сражалась? Мне кажется, это было неплохо!

Аврис снова посмотрела на Оператора, но если в прошлый раз её взгляд был неуверен и, может, растерян, то теперь в нем видна холодная оценка, присущая военачальникам. Почему-то от этого взгляда девчонке стало ещё больше не по себе. Непонятно, к какому выводу пришла в своей голове военачальница, но, спустя несколько неуютных секунд разглядывания, она сказала:

— Ты же знаешь, я не могу в одиночку принимать такие решения, его должны подтвердить остальные военачальники и Пол.

— То есть ты согласна, чтобы она вступила? — кажется, ещё чуть-чуть, и из глаз Дейта посыпятся искры, настолько он воодушевился.

Аврис лишь неопределенно пожала плечами, не спеша давать однозначного ответа.

— Охота на эйдолона мало о чем говорит, мне нужно увидеть больше её навыков, — заметила она. — Пусть пройдет через стандартные процедуры принятия, если её способностей будет достаточно — без проблем попадет в клан.

Дейт, кажется, расстроился, но виду не подал, лишь развел руками, мол: «ну, я попытался».

— Тогда после обучения у Тешина заглянем в «Посмертие», — решил он.

— Желаю удачи, — добродушно улыбнулась Аврис.

Девушка махнула рукой на прощание, после чего направилась к выходу из отсека. Когда она отошла достаточно далеко, Оператор повернулась к Дейту и сказала:

— Я не давала своего согласия на вступление в клан.

— Не упрямься, — цокнул Дейт. — В клане куча всего — и ресурсы, и оружие, и варфреймы, и много Тэнно приятных есть, почему ты не хочешь вступать?

— Дай-ка подумать, почему же не хочу, наверное потому, что я Тэнно убивала?

Лицо Дейта вытянулось, как будто он только вспомнил о данном совершенно непримечательном факте.

— Ну.., — он неуверенно посмотрел на Оператора, — …ты же не собираешься убивать Тэнно теперь, верно?

Оператор молча посмотрела на Дейта в ответ.

— Почему ты молчишь? Я же прав? Ты же не собираешься теперь никого убивать? Эй, ты не…

— А хотя знаешь, я тут подумала, — внезапно в разговор вмешалась Аврис, которая за это время успела вернуться к ним, — твоя выходка во время охоты достойна определенного внимания. Хорошие и смелые бойцы лишними точно не будут, так что, наверное, я могу написать для тебя рекоменда-цию, чтобы пропустить лишние формальности. Придешь в клан, тебя осмотрят военачальники с основателем и, если одобрят, можешь вступать.

Что… с чего вдруг она так резко решила поменять своё решение? Оператор с подозрением прищурилась, не скрывая своего скептицизма по отношению к такой внезапной смене настроения с: «охота мало что показывает, я не знаю твоих навыков, так что отъебись от меня» на: «хотя знаешь, ты неплохо сражалась, так что я, пожалуй, протолкну тебя через процедуры принятия клана». Что поменялось за те пару минут, которые они не общались?

Дейт, впрочем, подобным вопросом явно задаваться не стал и, быстро забыв про все свои беспокойства, воодушевленно захлопал в ладоши:

— Ого! Тебе крупно повезло, Аврис не каждым рекомендации дает! Такими темпами ты вступишь в клан быстрее, чем успеешь вспомнить своё имя!

— Действительно, — Оператор испытывающе посмотрела на военачальницу, — с чего же такая доброта?

— Так ли это важно? — легко ответила та, спокойно выдержав взгляд. — Я увидела бойца с потенциалом и решила его не упускать. Конечно, если ты не заинтересована, не буду настаивать…

— Нет-нет! — тут же вклинился Дейт. — Она согласна!

— Я не…

— Она не может даже мысли допустить о том, чтобы отказаться! — Дейт с силой наступил на ногу девчонки, как бы намекая, чтобы та немного помолчала. — Спасибо тебе, правда, о лучшем мы и просить не могли!

Определенно Аврис поняла, что Оператор не то хотела сказать, но заострять на этом внимание не стала, вместо этого улыбнулась, смерив девчонку насмешливым взглядом, и сказала:

— Отправлю рекомендацию тебе на почту. Когда соберешься в клан — просто покажи одному из наших, они тебя проведут.

— Конечно проведут, я лично прослежу, чтобы всё было хорошо! — бодро закивал Дейт. — Ещё раз спасибо тебе!

Оператор смерила Аврис недовольным взглядом, но говорить ничего не стала — потому что военачальница, снова попрощавшись, уже отправилась к выходу, и потому что стопа девчонки, кажется, вот-вот получит пару переломов от того, как сильно на неё давит Дейт.

— Ещё чуть-чуть и я решу, что хочу снова убивать Тэнно, — раздраженно прошипела Оператор, когда парень так и не убрал ногу после того, как Аврис ушла.

— Мне нужно было спасти тебя от ужасных ошибок, — Дейт, уловив намек, наконец сделал шаг в сторону. — Ты хоть представляешь как крупно тебе повезло? Не каждый день военачальники решают написать кому-то рекомендацию, а Аврис — лучшая их военачальников, за её рекомендацию многие Тэнно готовы друг другу головы оторвать!

— Не преувеличивай.

— Знаешь, кого больше всего ценят на поле боя? Медиков! А знаешь, кто такая Аврис? Та, кто управляет медиками! Наш основатель прислушивается к её мнению!

Радость-то какая. Становится ещё более странным тот факт, что столь ценная и важная единица внезапно решила, что Оператор по каким-то непонятным причинам может пригодиться «Посмертию». Если так подумать, то ещё и Йон до этого повел себя странно, почему-то решив помочь случайному Тэнно, который даже в клане не состоит. Очевидно, во всем этом кроется, подвох, но какой…

Прежде, чем девчонка успела подумать об этом как следует, очередь наконец дошла до неё и Дейт, не заботясь об усиленных размышлениях спутницы, толкнул её вперед, призывая идти.

Тешином действительно оказался дакс — древний воин эры Орокин. Такие как он служили элитными бойцами Империи, выполняли те задачи, которые не могли выполнять обычные люди, и имели дело с таким дерьмом, с которым не сталкивались даже Тэнно. Тэнно были исключительной силой, он сражались за Империю на поле боя, их задача была простой — добыть победу любой ценой. Задачи дакс были иного рода — не только добыть победу, но ещё и беспрекословно выполнить приказ, а какой там был приказ… что ж, это очень сильно зависело от того Орокин, которому они прислуживали.

Тешин — идеальный представитель своей расы. Высокий загорелый мужчина, всё тело которого модифицировано и покрыто золотой броней, за которой он, без сомнений, следит, как добропоря-дочный воин, что заботится о своем оружии — весь металл отполирован и блестит в мягком свете отсека, из повреждений только царапины и вмятины, оставшиеся после многочисленных боев, в которых он участвовал. На голове мужчины типичный для дакс шлем — плоский головной убор, похожий на круглый поднос, что плавными линиями соединяется с головой, практически полностью закрывая лицо Тешина и оставляя открытым только рот. Со стороны может показаться глупым, но Оператор смутно припоминает, что в детстве довольно сильно боялась воинов в таких шлемах — нельзя отрицать, что они выглядят грозно. Поверх брони мужчины черные, изношенные одеяния, явно пережившие не одно десятилетие носки, на поясе закреплены два парных, золотых клинка — один короче, другой длиннее.

Оператор окинула дакса внимательным взглядом, мысленно признавая, что он, скорее всего, действительно обладает большим боевым опытом, которому будет неплохо поучиться. Такие как он, в большинстве своем, хоть и были охранниками элиты Орокин, но участвовали в боях ни чуть не меньше, чем Тэнно.

— Привет, Тешин, — Дейт махнул рукой в знак приветствия. — Помнишь, я говорил тебе о Тэнно, который только проснулся?

Тешин размеренно кивнул, после чего повернул голову к Оператору.

— Помню, — произнес он. — Ты поздно проснулась.

— Неужели, — сухо отозвалась Оператор. — Я и не знала.

Дейт недовольно покосился на неё, но Тешин не проявил ни единого признака реакции на очевидную дерзость Тэнно.

— Первое, чему тебе следует научиться, это дисциплине, — равнодушно заметил он.

— Уверена, мудрый учитель преподаст мне необходимый урок, — ответила девчонка.

На мгновение показалось, что уголки губ Тешина дернулись в странной эмоции, которую сложно хоть как-то охарактеризовать, но как быстро эта эмоция появилась, также быстро и пропала, не оставив после себя и следа.

— Тебе через многое предстоит пройти, — сказал он. — Начнем через пятнадцать часов. Прилетишь на указанные мною координаты.

— И что будет входить в программу обучения? — поинтересовалась Оператор.

— То, что потребуется, — коротко ответил Тешин.

Как, однако, познавательно. Отправиться с тренированным воином непонятно куда, непонятно зачем, тренироваться с ним без варфрейма… звучит очень даже безопасно. Оператор покосилась на Дейта пытаясь понять, насколько происходящее реально и встретилась с его выжидающим взглядом, так и говорящим: «соглашайся, чего ты ждешь?». Круто. Круто-круто-круто.

— Соглашаюсь только потому, что этого хочет мой друг, — прямо сказала девчонка. — Не думай, что я тебе доверяю.

— Значит, ты умна, — невозмутимо ответил Тешин. — Не опаздывай.

На этом, собственно, и попрощались.

— Серьёзно, что с тобой не так? — стоило выйти из отсека, как Дейт тут же принялся возмущаться. — Огрызаешься на каждого встречного, как будто они все тебе зла желают!

— С чего ты взял, что не желают?

— А с чего ты взяла, что желают??

Оператор не ответила, решив оставить размышления об этом другу. Единственное, что она успела понять за то время, которое не спит — все что-то недоговаривают, а то и врут, утаивая важную информацию.

— Бездна, ты — настоящий кошмар, — Дейт раздраженно вздохнул и зажал переносицу между пальцами. — И ради этого я тащился на Луа, а затем полчаса бегал от Гринир. Ты хоть знаешь как сложно было выбраться из руин за пару минут из-за того, что ты решила активировать протоколы Орокин? Гаусс, конечно, быстрый, но не настолько же!

Девчонка нахмурилась, покосившись на парня. Тот сложил руки на груди и вцепился в Оператора пристальным взглядом, видимо таким образом пытаясь доказать свою правоту.

— Протоколы Орокин? — переспросила девчонка.

— Да, те самые, из-за которых перекрылись все выходы и активировались часовые, чуть не подпалившие мне варфрейма! Просто чтобы ты знала: Праймов ремонтировать гораздо сложнее, чем обычных!

Навыки взлома Оператора, конечно, не гениальны, но она точно помнит, что не активировала тревоги при взломе консоли у Резервуара.

— С чего ты взял, что протоколы активировались из-за меня? — спросила девчонка.

— Мне об этом Лотос сказала, — просто ответил Дейт.

А. Вот оно что.

Честно говоря, Оператор даже не удивлена. Немного подумав, она решила, что оставит эту проблему на рассмотрение дорогой попечительницы, та, судя по всему, уже имеет свои планы на ситуацию с Владеющими разумом.

— Впрочем, — Дейт растянул губы в хитрой улыбке, — мне не сложно побегать ради друга.

Оператор резко выдохнула и развернулась, решительно направившись к выходу из Реле. На сегодня достаточно общества каких бы то ни было Тэнно.

Дейт, конечно, не сразу дал уйти, сначала раз тридцать предложил пойти куда-нибудь «потусить», но, видимо заметив мрачный настрой девчонки, всё же отстал, условившись только на том, что, после тренировок с Тешином, она отправится в додзё клана «Посмертие», как и обещала. После этого они наконец разошлись по своим делам.

— Ты не сказала ему, — оказавшись на орбитере, Оператор сразу же задала интересующий её вопрос. — Почему?

— Нет смысла поднимать панику, когда она меньше всего нужна, — довольно быстро отозвалась Лотос.

Оператор выгнула бровь, не совсем понимая, что собеседница подразумевает под «паникой, которая не нужна».

— Вражеская армия вернулась из космоса, и ты считаешь это бессмысленной паникой? — недоуменно уточнила она.

— То была не армия, лишь несколько не самых сильных её представителей, — ответила женщина. — Я не знаю, сколько их на самом деле.

— Там был Хунхау. Предводитель Владеющих разумом и, вроде как, твой отец, не забыла?

— Хунхау был уничтожен во времена Старой войны, то, что говорило тогда — не более чем останки, которые вскоре умрут следом за ним. По моим данным они находятся в водах Нептуна и неспособны двигаться.

Ну да, это ведь так сильно облегчает ситуацию, никогда же не было ситуаций, что армия, потеряв одного предводителя, избирала себе другого вместо того, чтобы рассыпаться. А если речь идет о тварях вроде Владеющих разумом, которые связаны не только долгом, но ещё и природой своего существования? Нет никаких сомнений в том, что на место Хунхау уже давно встал другой, похожий на него чудик.

— Ты же понимаешь, что Владеющие разумом не умирают просто так, — заметила Оператор. — Если выжил хоть один — он найдет способ воспроизвести себе подобных.

— Я говорила тебе о путешествии через Бездну, — напомнила Лотос, — после этого все Владеющие разумом потеряли способность к воспроизводству. Их армия не станет больше, чем во времена Старой войны и, если она хотя бы на мгновение появится на краю Изначальной системы, я об этом узнаю.

Конечно узнает, вопрос в том, станет ли говорить.

— С каждым днем я всё меньше тебя понимаю, — честно сказала Оператор.

— Мне не нужно понимание, мне нужно содействие.

— Хочешь, чтобы я стала твоим ручным кубрау? Моё молчание временно, Лотос, не думай, что я буду держать происходящее в тайне, когда ситуация станет серьёзнее.

— Когда ситуация станет серьёзнее, Тэнно узнают об этом быстрее, чем ты успеешь что-либо сказать. Всё, о чем я прошу — помочь мне оценить, настолько ситуация серьёзна на данный момент.

Значит, она действительно хочет запрячь Оператора работать на каких-то секретных задачах, о которых не должны знать другие Тэнно. Вау. У девчонки ведь так мало приключений в последнее время.

— И чего ты от меня хочешь? — спросила она, направившись к верхней палубе орбитера, чтобы осмотреть карту и оценить, где предстоит работать.

— Следы Владеющих разумом начинаются с Нептуна, — без предисловий начала объяснять Лотос. — Насколько мне известно, Гринир…

— ЧТО ЗА ХУЙНЯ ТУТ ПРОИЗОШЛА?!

Лотос оборвала себя на полуслове, видимо не готовая к внезапному крику со стороны Оператора, но уж пусть потерпит, потому что Оператор была тоже не была готова увидеть тот ужас, в который обратилась нижняя палуба её итак побитого орбитера — моды для оружия раскиданы по полу, а вместе с ними огромные горы битого стекла, буквально усыпавшего всю палубу, на обшивке стен появилось несколько новых длинных царапин, которых до этого определенно не было, а посреди всего этого хаоса? Гара и Гаруда, мать её, Прайм.

— С возвращением, оператор, — уныло поприветствовал Ордис, решивший подать голос только сейчас. — Ваш эксперимент с варфеймами начинает доставлять неудобства.

— Что произошло?! — повторила свой вопрос Оператор, со святым ужасом считая все новые повреждения обшивки и пытаясь понять, скольких кредитов будет стоит починка всего этого дерьма.

— Полагаю, что Кровавая дева и Стеклянная воительница… не смогли прийти к компромиссу.

Оператор пораженно посмотрела на варфреймов, которые всё это время невинно сидели в позах медитации посреди помещения.

— Вы подрались?! — не в силах сдержать недоумения и возмущения, воскликнула она. — Меня не было пары часов!

Что Гара, что Гаруда, даже не шелохнулись, продолжая делать вид, что они обе — просто обычные, неодушевленные варфреймы, неспособные двигаться, или разгромить всю сраную палубу орбитера.

— Я говорила, что бесконтрольные варфреймы могут доставить неприятностей, — конечно же, не постеснялась сказать Лотос и, несмотря на то, что голос её равнодушен, девчонка практически чувствует самодовольство женщины.

— Заткнись, — прошипела Оператор. — А ну встали обе, думаете, можете просто отсидеться после этого?! Вы что вообще устроили?! Думаете, у меня кредиты из воздуха берутся?! Как мне, по-вашему, это всё теперь восстанавливать?!

Ни одна, ни вторая, не ответили, но, по крайней мере, обе перестали строить из себя неодушев-ленных варфреймов и медленно поднялись на ноги.

— Гара, убери своё стекло! — махнула рукой Оператор.

Гара повернула голову к девчонке, о её эмоциях сложно хоть что-то сказать, учитывая то, что это существо без лица и, как следствие, мимики, но, по каким-то причинам кажется, что Стеклянная воительница либо недовольна такими словами, либо не хочет делать то, что ей сказали.

— Убери, либо я возьму тебя под контроль и сама уберу! — отрезала Оператор.

Кажется, этот аргумент оказался достаточно весомым, чтобы варфрейм наконец сдалась и, двинув рукой, заставила стекло сойти с места. Осколки медленно поднялись в воздух и, плавно закружившись, стали собираться в одну кучу, которая, в свою очередь, начала формироваться в кривую фигуру. Уже спустя несколько секунд палуба орбитера перестала быть похожей на место взрыва осколочного снаряда, а в углу отсека появилась невысокая статуэтка какой-то абстрактной формы из битого стекла.

— Как мило, — сказала девчонка. — Кто из вас начал драку?

Варфреймы, конечно, не ответили.

— Ордис?

— Прошу прощения, оператор, вряд ли я смогу вам помочь. Ни одна ни другая сторона не проявляла агрессии, в какой-то момент они… просто начали сражаться.

Просто замечательно.

— Знаете что? — Оператор указала на Гаруду, а затем на Гару. — Сегодня вы побудете отдельно друг от друга. А если после этого ещё раз попытаетесь устроить что-то подобное — отправитесь на разборку, понятно? Я не шучу.

В голове девчонки послышался странный, будоражащий звук, похожий на скрежет заточенных лезвий друг о друга и, либо у Оператора начинает развиваться шизофрения, либо это действительно можно считать чем-то, похожим на смешок. Они ещё и смеяться над ней после этого будут.

— Я могу продолжить? — любезно поинтересовалась Лотос.

— Говори быстрее, пока мне не разгромили оставшийся орбитер, — ответила Оператор, в который раз осматривая повреждения в обшивке и теперь, зная, откуда они взялись, смогла быстро сказать, что царапины остались от когтей Гаруды.

Бездна, она ведь ещё долг за починку рейлджека докам не выплатила, а теперь надо понять, откуда взять кредиты на починку обшивки, да такими темпами девчонка в ближайшее время ни оружия нового купить не сможет, ни модов. Как же сложно быть бедным Тэнно.

— Как я уже упоминала, след Владеющих разумом начинается с Нептуна, — снова начала рассказывать Лотос. — По моим данным Гринир раскопали одну из гробниц, где уснули дроны, тем самым приведя их в движение. Мне необходимо расследовать то происшествие и скольких Владеющих разумом пробудили Гринир.

— И чем я тут могу помочь? — спросила Оператор. — У тебя, вроде, нет проблем со сбором информации.

— В данном случае не получится собраться информацию с помощью цефалонов, — пояснила Лотос. — Мне нужен оперативник, который сможет узнать как можно больше за как можно меньшие сроки и при этом не будет разглашать увиденное третьим лицам. Могу ли я на тебя положиться?

— Ты довольно сильно мне доверяешь после того, как целый год не хотела вытаскивать из сна, — заметила девчонка.

— У меня были опасения. Сейчас я вижу, что опасения себя не оправдали. Ты продемонстрирова-ла достаточно верности своему делу и способность говорить прямо, для меня это решает очень многое.

— Неужели. А может, дело в другом? Может, я просто единственная, кто знает о Нате и Владеющих разумом?

— В том числе. Ты согласна, или нет?

Ну, по крайней мере теперь она этого не скрывает. Удивительно, конечно, но общаться с Лотос стало гораздо легче, когда та закончила утаивать какую-либо информацию и даже факт того, что она собирается отправить Оператора на секретные миссии, о которых не должны знать другие Тэнно, уже кажется не таким весомым.

— Сколько времени уйдет на задачу? — спросила Оператор.

— Не более пяти часов, — ответила Лотос. — Тебе нужно осмотреть место происшествия и отсканировать любые подозрительные вещи, или материалы, дальше я всё сделаю сама.

Немного подумав, она дополнила:

— Успеешь закончить до начала тренировок с Тешином.

Как заботливо с её стороны. Оператор, впрочем, много времени на размышления не потратила — ей, может, и не особо нравится Лотос, но из-за личной неприязни упускать шанс больше узнать о враге она не станет.

— Высылай координаты, — сказала девчонка, после чего отправилась к креслу Переноса, чтобы взять под управление Гаруду.

* * *

Спустя пять часов удалось собрать достаточно данных, чтобы сказать: Владеющих разумом в раскопанной гробнице было более чем достаточно. Не настолько, чтобы начинать нервничать и думать о возвращении полноценной армии, но настолько, чтобы начинать что-то подозревать. Если только в одной гробнице было достаточно тварей чтобы сразиться с целым взводом солдат, то, если таких гробниц несколько, уже очень скоро у Тэнно может появиться много проблем, даже с учетом того, что, по словам Лотос, у Владеющих разумом больше нет способностей к саморепликации и фрагментации после путешествия через Бездну. Видят все высшие силы Изначальной системы, если таковые ещё остались — если кто и может выживать там, где не выживает никто, так это Владеющие разумом.

Лотос на данную информацию отреагировала скупо — издала задумчивое мычание, после чего сказала возвращаться, так как собранного материала вполне достаточно для составления общей картины о происходящем. Ну, по крайней мере в конце задачи она сумела признать, что, если будут обнаружены другие гробницы и, если они окажутся пусты, у них не будет другого выбора кроме как поставить Тэнно в известность.

Таким образом, после окончания данной замечательной миссии, Оператору оставалось только ждать тренировки с Тешином, до которой оставалось десять часов.

Хорошая новость: за эти десять часов Гара и Гаруда не подрались.

Плохая новость: Тешин оказался типом настолько подозрительным, насколько это возможно.

— Ты проверил координаты? — спросила девчонка, когда уже подходило назначенное даксом время.

— Так точно, оператор, — отозвался Ордис. — Это открытый космос.

Оператор подняла взгляд к потолку орбитера, где, по её мнению, мог бы находиться цефалон.

— В каком смысле? — вскинула бровь она.

— В прямом, оператор, — отозвался Ордис. — Координаты указывают на пустой участок космоса. Согласно моим данным, там нет ни кораблей, ни астероидов, ни каких-либо космически тел.

Вау. Дейт, конечно, упоминал, что у Тешина странные методы обучения, но выкидывать Тэнно в вакуум это всё-таки скорее попытка убить, чем научить чему-то.

— Допустим, — пробормотала девчонка. — Веди орбитер к указанным координатам, сохраняй расстояние в десять километров.

— Хорошо, оператор.

Цефалон в точности исполнил приказ и уже скоро они оказались рядом с указанной Тешином точкой. В этот момент на связь снова вышла Лотос.

— Тэнно, — её голос звучит напряженно, — ты приближаешься к Крепости Кувы. Твоей подготовки ещё недостаточно, чтобы отправляться в это место.

Оператор впечатленно вскинула брови, наблюдая за тем, как орбитер медленно приближается к скоплению астероидов, которых тут, скорее всего, быть не должно. Посреди пустого пространства внезапно появляется огромное количество космических камней, притянутых непонятно каким объектом и непонятно какой силой — какая удивительная, однако, аномалия. Учитывая данные Ордиса, этого объекта тут раньше, судя по всему, даже не было, а потому всё происходящее становится в разы страннее.

— Что такое Крепость Кувы? — уточнила девчонка, с подозрением всматриваясь в центр скопления астероидов, где их больше всего.

— Сердце Гринир, — ответила Лотос. — Место, где находятся сами Королевы.

Ладно, теперь это перестает быть смешным.

Королевы? Те самые Королевы, которым Гринир поклоняются как богиням? Оператор не особо вслушивалась в разговоры клонов — зачем слушать тех, кто всё равно не доживет до завтра? — но даже коротких обрывков их диалогов хватило, чтобы понять: каждый Гринир готов без промедлений отдать свою жизнь и жизнь своих собратьев за Королев. Искренняя это верность, или генетически вшитая в их тела — неважно, важно то, что Королевы являются главными во всей этой вонючей организации агрессивных идиотов.

Честно говоря, всё походит на ловушку. Определенно всё очень сильно походит на ловушку. Неужели Тешин действительно рассчитывал на то, что Оператор, увидев Крепость Кувы, просто решит отправиться туда?

Ну… нельзя сказать, что он был полностью неправ в своих выводах.

— Тешин дал мне координаты этого места, — прямо сказала девчонка. — Здесь, вроде как, должна проходить тренировка.

Лотос, судя по продолжительному молчанию, не ожидала таких новостей. Кажется, это первый раз, когда вечно собранная женщина встала в растерянный ступор.

— Это… странно, — наконец произнесла она. — Ты уверена, что ввела верные координаты?

— Вряд ли может случиться такое совпадение, что ошибочные координаты привели бы меня к крепости Гринир, — пожала плечами Оператор. — С каких пор мудрый учитель отправляет своих учеников в руки Королевам?

— Такого не случалось ни разу. Я свяжусь с Тешином.

Удивительно, конечно, но, спустя десять минут молчания, Лотос так и не смогла связаться с даксом, как будто тот внезапно, по каким-то неизвестным причинам, решил просто оборвать связь. Интересно, по каким?

— Невероятно, — пробормотала она. — Тешин знает о каждом Тэнно и его слабостях, если он совершил предательство…

Женщина замолкла, но её молчания вполне хватило для того, чтобы понять: ничем хорошим подобное предательство не закончится.

— Тогда остается только выяснить, что происходит, — просто сказала Оператор. — Ордис, сбрось арчвинг.

— Тэнно, это большой риск, — тут же отреагировала Лотос. — Крепость Кувы на порядок опаснее стандартных кораблей Гринир.

— Что по твоему опаснее: Крепость Кувы, или предательство одного из ближайших к Тэнно людей?

Лотос некоторое время молчала, видимо размышляя над словами девчонки.

— И не думаю, что это будет опаснее, чем выбраться из Резервуара, а затем столкнуться с Владеющими разумом, — пожала плечами девчонка. — Если что — оборву Перенос.

Кажется, это не сильно убедило Лотос, но возражать она не стала, видимо решив, что предатель-ство Тешина действительно может оказаться сильным ударом. Дакс, судя по всему, стал учителем чуть ли не для всех Тэнно в системе, так что кому как не ему знать об их слабых местах.

— Ступай осторожно, в Крепости много опасностей, — предупредила она. — Как только ситуация станет нестабильной — обрывай Перенос.

— Так точно, — равнодушно отозвалась Оператор.

Определенно, это рискованно — отправляться в очевидную ловушку, которую даже не попытались как-либо прикрыть, определенно, ничем хорошим это не закончится и определенно девчонка не сильно об этом волнуется, потому что инстинкт самосохранения такая бесполезная для Тэнно вещь. Не то чтобы хоть кто-то из Гринир сумеет нанести варфрейму достаточно вреда, чтобы это отразилось на Операторе, хотя, если говорить о Королевах… о них никакой информации нет, поэтому чем может закончиться стычка с этими врагами сказать сложно.

Впрочем, не время метаться. Если Тешин действительно совершил предательство, перебравшись на сторону клонов, то лучшее, что могут сделать Тэнно — заставить его пожалеть о сделанном выборе. Нельзя вот так просто выведать всю внутреннюю информацию, а затем свалить к врагу, не ожидая последствий.

Оказавшись в космосе, Оператор дождалась, когда о спину ударится арчвинг — механические крылья, необходимые для полета в космосе — после чего отправилась прямиком к Крепости Кувы, минуя астероиды и транспортники Гринир, которых здесь гораздо больше, чем возле любой другой планеты. Похоже, сюда стекаются все ресурсы, добываемые клонами.

— Системы безопасности Крепости отключены, — оповестил Ордис. — Они вас ждут, оператор.

— Как мило с их стороны, — отозвалась девчонка, беспрепятственно пролетая через все корабли и металлически установки на астероидах, которые раньше определенно бы доставили проблем.

Почему Гринир так сильно хотят, чтобы Тэнно попал внутрь Крепости? Им нужен варфрейм? Вряд ли эти идиоты смогут сделать хоть что-то разумное с варфреймом, они скорее уничтожат его, чем придумают, как использовать для своих нужд.

— Я вызову подкрепление, — пробормотала Лотос. — Несколько Тэнно должны скоро выполнять задачи в этом секторе.

Оператор решила не мешать ей в размышлениях, женщина явно лучше понимает, что нужно делать, тем более, что к этому моменту, пролетев через большую часть астероидов, она наконец увидела саму Крепость, великую и неприступную. По сути своей это огромный корабль Гринир, окруженный космическими камнями в качестве прикрытия, главное отличие этого корабля — размеры, сопоставимые с размерами реле, которые, так-то, являются целыми станциями, а не просто кораблями. Даже не приближаясь к Крепости, Оператор может назвать минимум три системы обороны, работающие по её периметру — огромные сканеры, излучающие неплохую радиацию, контактные мины, раскиданные чуть ли не на каждом километре, ну и лазеры, которые, вероятно, мгновенно срабатывают, если сканеры обнаруживают что-либо подозрительное. В мощности лазеров сомневаться смысла нет, если в чем Гринир и хороши, так это в разрушительных мощностях.

Впрочем, все эти оборонные системы благополучно отключены, чтобы не создавать лишних проблем Тэнно на пути к расставленной ловушке. Оператор подумала, что, если бы системы работали, она бы обнаружила ещё как минимум пять способов защиты Крепости от нарушителей, потому что Королевы это, по всей видимости, самое ценное, что только есть у Гринир.

— Я у цели, — сказала девчонка, когда до места назначения оставалось несколько километров.

Со стороны Лотос последовали только громкие помехи, через которые едва ли пробивался её неразборчивый голос. Конечно, какая же ловушка без глушителей связи. Что ж, останавливаться уже поздно, вряд ли Оператору дадут вот так просто выйти после того, как она настолько глубоко забралась во вражескую базу.

— Ордис, если ты меня слышишь, отведи орбитер подальше от каких-либо астероидов, на случай, если они решат взять корабль в гравитационный захват, — на последок произнесла Оператор, не испытывая особой надежды, что цефалон получит сигнал.

Впереди видна посадочная площадка, свободная от кораблей и солдат, ворота в Крепость открыты — осталось только, чтобы по периметру этой площадки замигали разноцветные огни и клоны станцевали приветственный танец в платьях. Девчонка остановилась возле одного из мелких астероидов, внимательно осматривая Крепость. То, что она сознательно идет в ловушку, не значит, что надо оповещать об этом тех, кто ловушку подготовил, как хорошо, что такие мелкие объекты как Тэнно на арчвинге, редко засекаются крупными корабельными сканерами, которые сейчас, к тому же, отключены.

Отключены, впрочем, не все — облетев Крепость, Оператор увидела, что один из её участков всё также защищен оборонными системами и, судя по скоплению транспортных кораблей, в этом участке должны располагаться грузовые отсеки, или что-то в этом роде. Отличное место для того, чтобы незаметно проникнуть в Крепость, в обход всех тех замечательных приветственных жестов, которые так любезно подготовили Гринир.

Быстро приняв решение, Оператор незаметно ухватилась за один из транспортников и как можно сильнее прижалась к кораблю, чтобы не вызвать подозрений у сторонних наблюдателей. Миновать сканеры удалось без проблем, благодаря быстрому перемещению в слепые места, которые не засекутся системами, а потому уже скоро девчонка наконец оказалась в Крепости. Далее, не дожидаясь, когда охранники обнаружат незваного — хотя тут как посмотреть — гостя, она отозвала арчвинг, спрыгнула на пол грузового отсека и проскользнула в вентиляцию, удачно избежав встречи с клонами.

Незаметное продвижение по коридорам вражеского корабля — не совсем профиль Оператора, но её сноровки и умений вполне хватает для того, чтобы продвигаться по вентиляционным шахтам и быстро взламывать терминалы не активируя тревоги. Крепость местечко запутанное, стандартный гринировский хаос смешан с усиленными мерами безопасности и открытыми участками космоса, через которые то и дело приходится проходить, потому что инженеры данного корабля не придумали ничего лучше, кроме как пробить в обшивке пару дыр и оставить их незакрытыми с непонятно какой целью. Оператор не собирается узнавать с какой именно.

Хотя стоит отдать должное — клоны не жалеют ресурсов для своих Королев. Буквально все коридоры и отсеки заставлены ящиками с припасами, патронами, оружием, броней, контейнерами с прочими необходимыми Гринир вещами, среди которых, наверное, можно найти что угодно, даже других Гринир. Вероятно, если наведаться сюда с группой Тэнно, можно будет вытащить не малое количество ресурсов, гораздо больше, чем со стандартной вылазки на обычные корабли клонов.

— Отвратительные куски мяса, сколько ещё раз я должна повторять одно и тоже! — когда Оператор пробиралась по очередному коридору крепости, внезапно раздался визгливый, девчачий голос, настолько истеричный и злобный, насколько только возможно. — Добытой вами Кувы недостаточно, вы слышите меня?! НЕ-ДО-СТА-ТОЧ-НО!!

Выйдя в отсек — складское помещение с кучей шкафов и полок — Оператор увидела настенный экран, в котором появилось лицо какой-то мелкой девчонки, которую, на самом деле, даже сложно назвать девчонкой или хоть чем-то человеческим. Маленькое создание с, казалось бы, округлым детским лицом, проблема только в том, что создание это, похоже, живет так долго, что её кожа похожа на кусок высохшего пергамента. Глаза желтые, механические, на голове провода сплетаются в два вытянутых «рога», видимо таким образом имитируя хвосты, тело полностью облачено в бледно-бежевые одежды, одна из рук заменена на механический протез. Бездна, что это за страшилище?

— Моя сестра невероятно сильно больна, одна из ваших дражайших Королев страдает от ужасных болей, а вы, бесполезные тухлые твари, не можете хоть немного поднапрячься чтобы помочь ей!! — продолжила кричать личинка, так сильно морщась и хмуря брови в злобной гримасе, что, кажется, её бледная кожа сейчас пойдет трещинами. — Молитесь, чтобы сегодня всё прошло как надо, иначе завтра ВЫ ВСЕ ОТПРАВИТЕСЬ В МЯСОРУБКУ!!

Ах, так это одна из Королев. Они, похоже, полностью соответствуют образу Гринир. Честно говоря, Оператор не может сказать, что ожидала чего-то другого.

Решив не слушать дальше замечательные мотивационные речи Королевы, девчонка вновь забралась в вентиляцию и двинулась дальше по шахтам Крепости, медленно приближаясь к указанным Тешином координатам. Уже скоро, впрочем, ей снова пришлось слушать тот же самый визгливый голос, но уже не через плохие динамики гринировских систем, а вживую.

— Просто невероятно! Ты настоящее бесполезное отребье, дакс, слышишь меня?! Ты бесполезен!!

Оператор медленно приблизилась к вентиляционной решетке, из-за которой исходит голос и быстро поняла, что её решение двигаться скрытно было правильным, потому что в помещении, которое она увидела, оказалось довольно много вооруженных стражников.

Судя по всему, это место — странное подобие тронного зала или что-то в этом роде. Большой, просторный, круглый отсек, залитый ярким, красным светом, под которым любые другие цвета меркнут, либо окрашиваются в такие же оттенки опасного, настораживающего алого, по периметру стоят стражи, облаченные в тяжелую броню, в центре находится возвышенность, на которой видны две человеческие фигуры: маленькое страшилище, говорившее по телевизору, и, судя по всему, вторая Королева, которая кажется гораздо выше и больше своей сестры. В её руках странный скипетр, к вершине которого прикреплен изогнутый сосуд, в котором видна поблескивающая жидкость.

Оператор недолго рассматривала Королев, во-первых, потому что ей по большей части плевать на них, а, во-вторых, потому что перед ними оказался третья немаловажная личность — Тешин. Тешин, преклонивший колено.

Этот ублюдок…

— Неужели ты не понимаешь всей сложности ситуации, жалкое отребье?! — продолжила верещать маленькая Королева, активно размахивая руками. — Континуитет должен продолжаться, а для этого нужна одна жалкая сирота! Одна! Не две, не три, одна!! И даже одного несчастного юванского отпрыска ты не смог привести, какой от тебя толк, дакс?!

Контину… что? О чем идет речь?

— Прошу прощения, мои Королевы, — Тешин покорно склонил голову, как жалкий предатель, которым он и является. — Я сделал всё в точности, как вы и приказывали.

— Мы приказывали доставить сюда сироту и где, по-твоему, она?! — маленькая Королева ткнула тонким, костлявым пальцем в сторону мужчины. — У тебя была одна работа и даже её ты не смог выполнить, бесполезный отброс!!

Она издала гневное рычание и с размаху бросила в Тешина какой-то предмет, который с глухим стуком ударился о золотую броню и отскочил в сторону, прокатившись по полу. Мужчина никакой реакции на такое отношение не проявил, в то время как маленькая Королева продолжила разглагольствовать о том, насколько дакс бесполезен.

Оператор нахмурилась, с трудом понимая, о чем идет речь. Кува — вещь известная, в эпоху Империи золотые чуть ли не молитвы этой жиже читали, из-за её свойств продлевать жизнь, или что-то в этом роде. Тэнно не были вовлечены в жизнь высшей касты Орокин и не то чтобы хоть кто-то из них интересовался, каким образом представители этой касты смогли достичь бессмертия, но даже несмотря на незаинтересованность, каждый знал: в бессмертии каким-то образом замешана Кува. Каким именно — видимо сегодня девчонке предстоит это выяснить.

— Тэнно не глупы, мои Королевы, — вновь ровно сказал Тешин, — они знают, что в Крепости их может ждать ловушка. Увы, я не могу силой затащить их сюда.

— Мне плевать на твои отговорки, иди и притащи сюда эту несчастную сироту, если понадобится — силой!! В ином случае…

— Ну-ну, Червь, — впервые за всё время наблюдения голос подала большая Королева и голос этот оказался ещё более неприятным, чем у маленькой — хриплый, прерывистый, болезненный, стоит его хотя бы на мгновение услышать и сразу становится понятно: обладатель голоса либо очень болен, либо умирает, а может всё вместе. — Не горячись так сильно. В конце концов, дакс прекрасно выполнил свою работу.

Кажется, в это мгновение в удивлении замерли все: и Червь, и Тешин, и Оператор.

Оператор, впрочем, быстро очнулась и настороженно прищурилась, быстро учуяв подвох в словах старшей Королевы.

— Как долго ты собираешься прятаться, дьявол? — голова старухи медленно повернулась и стало ясно, что она смотрит через плечо в сторону той вентиляции, где притаилась девчонка. — Разве мамочка не учила тебя вежливо здороваться со старшими?

Вдалеке раздался топот тяжелых шагов по вентиляции, а следом донеслись грубые ругательства клонов, забравшихся в шахты. Оператор тихо, раздраженно цыкнула, после чего ударом ноги выбила решетку и выпрыгнула в помещение, приземлившись на спину одного и стражей — её сдавленный стон и хруст костей под броневыми пластинами быстро утонул в крике Червя:

— Ах ты маленький паразит, всё это время ты нагло подглядывал за Королевами! Как смеешь ты делать что-то настолько неуважительное по отношению к нам?!

Бездна, в жизни она ещё более неприятная, чем на экране. Обе Королевы развернулись лицом к Оператору и та наконец увидела внешность старшей — она не сильно краше, чем у младшей сестры. Вытянутое лицо, практически полностью белая, старческая, обвисшая, кожа, красные, налитые кровью глаза, почерневшие губы и гнилые, кривые зубы, видимые при злобном оскале старухи. Руки костлявые, невероятно худые, в одной из них Королева держит скипетр, на который опирается так сильно, будто без него в принципе не сможет стоять, или даже держать голову прямо. Несмотря на своё очевидно слабое, немощное тело, она облачилась в явно тяжелые, красные одежды, которые вряд ли будет просто держать здоровому, молодому человеку, не то что полуживой бледной костлявой оболочке, в которой, кажется, не осталось ни капли крови.

И этим двум полудохлым тушкам поклоняются Гринир. Честно говоря, они могли выбрать себе кого-то получше в предводители.

Девчонка встала и перевела взгляд на Тешина, который всё это время молча наблюдал за разворачивающейся сценой. Наличие Королев её беспокоит не так сильно, как предатель, решивший, что может вот так просто опрокинуть Тэнно и сбежать к этим тварям.

— Вот он, благородный, мудрый учитель, — протянула Оператор. — Хотя должна признать, что дисциплину ты освоил неплохо.

Она смерила мужчину, преклонившего колено перед Королевами, презрительным взглядом. Тешин, в ответ на прозвучавшие слова, лишь поджал губы и медленно встал на ноги. Почему-то его тело кажется гораздо более напряженным чем должно быть в подобной ситуации, неужели так сильно боится встретиться с расплатой за свои действия?

— Ты не должна быть здесь, — крепко сжав зубы, процедил мужчина.

— Вот именно! Здесь должна быть сирота, а не какая-то мерзкая металлическая кукла! — брезгливо махнула рукой Червь. — Что ты привел? Неужели тебе не ясно, что значит настоящая плоть?

— Тише, Червь, — вновь одернула сестру старшая и сразу же после этого зашлась долгим кашлем, настолько болезненным, что Оператор невольно поморщилась, почувствовав фантомную боль в легких от одного только звука.

Прошло какое-то время, прежде чем Королева смогла глотнуть немного воздуха. Девчонка, наблюдая за этим, неиронично подумала о том, что та вот-вот просто умрет от недостатка кислорода или что-то в этом роде, но, к сожалению, этого не произошло — старшая сделала хриплый, свистящий вдох, после чего указала длинным, кривым пальцем на Оператора.

— Схвати её, дакс, — прохрипела старуха. — Принеси мне моего юван!

Оператор тут же заняла боевую стойку, развернув в когти, в то время как Тешин странно дернулся, будто пытаясь бороться с каким-то порывом.

— Мои Королевы, — выдавил он, — я…

— Сейчас же! — Королева ударила скипетром по металлическому полу и, в следующее мгновение, дакс сорвался с места, направившись к Тэнно.

Оператор подняла когти, готова отражать удар клинков, но Тешин, видимо ожидая этого, остановился в метре от варфрейма и вскинул руку, метнув в сторону девчонки диск Орвис — та заметила это слишком поздно, чтобы увернуться. В следующее мгновение по телу Оператора прошлась волна пробирающих до костей мурашек и Гаруда резко встала, не подчиняясь управляющему лицу.

Перенос. Этот ублюдок каким-то образом воздействует на Перенос…

— Оператор, ваш Перенос нестабилен! — обеспокоенный голос Ордиса пробился сквозь шум в ушах, подтверждая подозрения девчонки. — Вы теряете связь с варфреймом!

— Гребаный предатель, — прошипела Оператор, впившись в Тешина гневным взглядом.

Дакс, вместо того, чтобы хотя бы раскаяться в своих действиях, лишь разочаровано покачал головой.

— Ты обрекла нас обоих, — мрачно произнес он.

— Что…

— Ну же, малютка, не бойся, — старшая Королева вытянула руку вперед и Гаруда сдвинулась с места, с громким, неприятным скрежетом влача ноги по металлическому полу, — это будет не больно.

Разве Гаруда не живая или что-то в этом роде?! Почему она просто берет и идет к Королеве?!

Кажется, в ответ на эти мысли, где-то на краю сознания Оператора раздался знакомый звук скользящих друг по другу лезвий, но разобрать что-либо в этом звуке при всем желании не удалось.

Оборвать Перенос. Надо оборвать Перенос, пока не случилось чего-то непоправимого…

Оператор издала разочарованный крик, когда поняла, что Перенос, каким бы нестабильным он ни был, просто не поддается управлению. Будто что-то вмешалось в его работу, что-то, что забралось глубоко внутрь системы и теперь не позволяет взять её под контроль.

Что, во имя Бездны…

— Не трепыхайся, дитя, ты лишь усложняешь процесс, — прошипела Королева, когда Гаруда оказалась в метре от неё. — Неужели ты думала, будто неуязвима в этой металлической оболочке?

Старуха подняла посок и флакон с жидкостью, что закреплен на вершине, блеснул опасным, красным светом. В это же мгновение Оператор почувствовала, как Перенос идет помехами, каждая из которых неприятно обжигает кожу, как голову пронзает острая боль, словно гвоздь, медленно вбивающийся в череп, как она теряет контроль над варфреймом… нет, не над варфреймом, над своим собственным телом.

Панический крик Ордиса, слышимый где-то далеко, за помехами, утонул в звуках собственного шумного дыхания и неразборчивых словах Королевы, продолжающей говорить что-то очень злобное и очень надменное. Боль в голове стала невыносимой и девчонка, крепко сжав зубы, ударилась затылком о спинку кресла Переноса, в попытках каким-то образом справиться с этим кошмаром.

— Ты обрекла нас обоих, — голос Тешина пробился сквозь шум крови в ушах, — и только ты можешь это исправить.

Внезапно боль отступила, став в разы слабее, злобный голос Королевы затих, словно приглушен-ная музыка за толстой стеной, тело охватила странное ощущение невесомости.

Разум медленно погрузился во тьму.

…

…

…

…

Оператор глубоко вдохнула, со свистом втягивая воздух в горящие легкие, после чего закашля-лась, не готовая к тому, что горло обожжет внезапно низкая температура.

— Поднимайся, — прозвучал знакомый голос.

Девчонка издала болезненный стон и перевернулась на живот, уперевшись локтями в землю, которая издала подозрительный хруст и прогнулась под весом тела. Лицо обдал холодный воздух, мороз защипал щеки и нос, заставив неприязненно нахмуриться и прикрыться рукой, но в это же мгновение на кожу осыпался лед, окончательно заставив Оператора проснуться.

— Что за.., — девчонка резко села и открыла глаза, спешно пытаясь прийти в себя.

Она оказалась среди снега и промозглого ветра, вой которого разносится, кажется, на долгие километры вперед. Вокруг, вместо металла Крепости и красного освещения трона Королев, оказались обледенелые голые камни и высокие скалы, среди которых проходит кривая тропа, укрытая снежным слоем толщиной почти до колена. Метель нещадно бьет в лицо, конечности стремительно костенеют под воздействием низких температур, легкие горят из-за недостатка кислорода и ледяного воздуха, обжигающего внутренности. Оператор, стуча зубами и обхватив себя руками, медленно встала на ноги, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

Обернувшись, она увидела Тешина, что стоит дальше по тропе, положив ладонь на рукояти никан. Его поза напряжена, но он, кажется, никуда не спешит и просто позволяет Тэнно прийти в себя, в то время как сам задумчиво смотрит куда-то вдаль.

— Какого… хуя?! — воскликнула Оператор, после чего направилась к Тешину, высоко поднимая ноги, чтобы суметь двигаться в снежной толщине. — Ты, никчемный…

— Ты не должна была приходить, — перебил её Тешин, повернув голову к девчонке. — Капкан был расставлен без какой-либо маскировки, ты должна была увидеть его и обойти, а не идти прямо на лезвия в глупой надежде на то, что ничего не случится.

— Теперь мы будем говорить о том, кто что должен, а что не должен?! — огрызнулась Оператор. — Если хотел, чтобы я сама додумалась до твоих гениальных идей — сказал бы об этом, кусок дерьма! Ты предал Тэнно, сбежал на сторону гринировских тварей, а теперь будешь что-то говорить о том, что я не должна была делать?!

Тешин тихо цыкнул и покачал головой, будто смирившись с тем, что не сможет просто взять и обвинить во всем девчонку, потому та, видите ли, не смогла прочитать его мыслей и не сделала то, чего он хотел.

— У нас нет времени на это, — бросил он и широким шагом отправился дальше по тропе. — Королева внутри твоего Переноса, с каждой секундой она, как паразит, пробирается глубже и отравляет тебя. Чем больше ты медлишь, тем меньше у тебя шансов спастись.

О, значит теперь он собирается просто проигнорировать факт своего предательства и вместо этого делать вид, будто пытается помочь?

— Ну, нет ублюдок, — Оператор двинулась за ним, стараясь не обращать внимания на то, как дрожит от холода собственный голос. — Ты не можешь вот так просто уйти после того, как попытался опрокинуть меня!

По горам пронесся будоражащий звук трескающихся камней и только спустя несколько секунд Оператор поняла, что камни трескаются под её ногами — снег стремительно соскользнул вместе с обваливающимися булыжниками, а следом за ним и девчонка, не сумевшая удержать равновесия. Не успела она подумать о том, насколько тупой будет эта смерть, как её рука оказалась в крепком захвате, не давшем упасть далеко вниз, на голые скалы.

— Сейчас на кону стоят обе наши жизни, так что избавь меня от своего обиженного детского лепета и сосредоточься, — грубо отрезал Тешин, дергая Тэнно назад и помогая вернуться на устойчивую поверхность. — Только от тебя зависит, выживем ли мы сегодня.

Оператор недоуменно выдохнула, не в силах понять, о чем говорить этот сумасшедший, но, обернувшись, чтобы посмотреть на то место, с которого чуть не соскользнула, решила, что претензии могут подождать до того момента, пока она не окажется в безопасности.

— Где мы? — спросила девчонка. — Как… как мы тут оказались?

Тешин ответил неопределенным мычанием и двинулся дальше по тропе. Оператору не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

— Мы на пограничье, — сказал он. — Последнее мгновение перед неизбежным. Только здесь у тебя есть возможность спастись, или шагнуть в пропасть.

— Ради всего святого, можно без абстрактных метафор? — раздраженно процедила Оператор. — Что это? Мой разум? Пока Королева где-то в моём Переносе я тут веду какую-то мысленную борьбу?

— Можно и так сказать.

Замечательно. С каких пор в разуме Оператора так холодно? Она кучу лет провела в безопасной капсуле, а теперь тащится по снегу в метель и вот-вот откинется банально от того, что не выдержит погодных условий.

Вскоре тропа вывела на открытую местность, где наконец предстал полный обзор на окружение, в котором они оказались. Девчонка удивленно замерла, когда увидела, что кривая линия снега ведет мимо высоких скал с выступу, где виднеются золотые строения Орокин. Огромные врата, украшенные типичными для Империи вычурными элементами, одна из тысячей драгоценностей ушедшей эпохи, что раскиданы по всем планетам, как напоминание о том, что было навсегда утеряно. Что… почему оно здесь? Буквально в скале, добраться до которой можно только по не самой безопасной тропе?

— Что это? — недоуменно спросила Оператор.

— Театр Юван, — ровно ответил Тешин. — Очень давно заброшенный.

Девчонка нахмурилась, осматривая золотые врата.

— Я не помню этого места, — заметила она.

Дакс на мгновение замер, видимо тоже рассматривая театр, после чего продолжил путь, на ходу бросив:

— Я помню.

Они прошли ещё где-то несколько минут, прежде чем мужчина продолжил говорить:

— Здесь начиналось бессмертие Орокин, здесь же погибали тебе подобные дети. Молодые юван, рожденные чтобы стать новыми вместилищами для увядающих повелителей — рядами они проходили мимо смотрового окна, пока Орокин выбирали, кто станет их новым телом. Так продолжался Континуитет.

Континуитет, уже второй раз Оператор слышит это слово.

— Что конкретно это значит? — спросила девчонка. — Орокин забирали тела детей и переселялись в них, чтобы жить дальше?

— И так до тех пор, пока Империя не пала, — кивнул Тешин. — То же самое собирается сделать Королева. Её тело умирает, гниет изнутри, ей нужна новая оболочка и выбор пал на тебя. Если ты не сумеешь остановить этот процесс — тварь проникнет в твоё сознание и будет отравлять до тех пор, пока в твоём теле не останется лишь она одна.

Оператор вздрогнула при одной только мысли об этом. Вот, значит, каково оно — бессмертие Орокин. Изнашивать одну оболочку за другой, забирать тела у детей, уничтожать их и продолжать своё безбедное существование в новой, молодой шкурке до тех пор, пока она не постареет и не придет время для новой смены. Честно говоря, в таких новостях даже нет ничего удивительного, это вполне в духе Орокин.

Однако определенно Оператор не собирается позволять старой мерзости вроде Королевы переселяться в её тело. Лучше она каким-то образом совершит самоубийство, чем позволить кому-либо вот так просто взять и вытеснить её из собственного организма.

— И что мне нужно сделать, чтобы помешать ей? — спросила Оператор.

— Вспомнить, — просто ответил Тешин. — Обычно Перенос твоя главная оборона, но сейчас он — главная уязвимость, которой воспользовалась Королева. Из-за того, что ты не контролируешь Перенос, ты не можешь ей противостоять.

— Каким образом я могу контролировать Перенос? — недоуменно нахмурилась девчонка. — Это буквально отдельная система, а не часть моего тела, или что-то в этом роде.

Тешин лишь вскинул уголки губ в странной, но очень многозначительной улыбке.

— Это то, в чем вас убедила Маргулис, не так ли? — с явной насмешкой уточнил он.

Так… с каждым мгновением Оператор всё меньше и меньше понимает, что происходит. Отправляясь в Крепость она ожидала драки, а не того, что будет бродить по заснеженным тропам собственного разума и вести странные, философские разговоры с даксом.

Раздался детский голос, что исчез также быстро, как и появился. Оператор обернулась, пытаясь найти источник голоса, но наткнулась лишь на снег и скалы, среди которых нет ни одного намека на кого-либо живого. Что за…

— Все вы, Тэнно, по изначальной сути своей — отвергнутые юван, — начал, тем временем, рассказывать Тешин. — Никто из вас не приглянулся повелителям и в результате вы оказались на Заримане. Орокин с самого начала понимали, насколько рискованным был этот проект, а потому не стали лишний раз тратиться на сбор экипажа. Инцидент на Заримане был ударом по их гордости, но не трагедией. Трагедией стало ваше возвращение.

До Театра юван осталось идти несколько десятков метров и с каждым шагом Оператор видит всё больше странных фигур, мелькающих на краю зрения. Почему-то эти фигуры кажутся ей знакомыми.

— Орокин боялись вас, — продолжил говорить Тешин, — боялись, потому что не могли контроли-ровать силы, дарованные вам Бездной. Их первым намерением было казнить всех вас до единого, но, благодаря Маргулис, этого удалось избежать. Единственным способом обезопасить вас было ограничение сил, возведение барьера, который скрыл бы ваши истинные возможности и заставил думать, будто варфреймы и капсула — ваше единственное оружие. Маргулис хорошо справилась с этой задачей, но теперь возведенный ею барьер необходимо пробить. Только так у тебя будет шанс остановить Королеву.

В трещине между камнями проскочила детская фигура, что следом показалась из-за следующего камня, одинокая и, кажется, озлобленная. Оператор остановилась, смятенно наблюдая за тем, как фигура складывает руки на груди и стоит, угрюмо смотря в пол, пока мимо неё проносятся другие дети, радостные и полные сил. Сквозь вой метели пробился звонкий смех.

— Изгой, да? — Тешин повернул голову к размытым силуэтам, видимо тоже способный их видеть. — Дети могут быть злыми.

— Это был мой выбор, — ответила Оператор, на сводя взгляда с фигуры. — Я была противным ребенком. До сих пор им остаюсь.

Вот, значит, каким образом возвращается прошлое. Вот, что предстоит пройти девчонке, чтобы не дать Королеве захватить контроль над телом — собственная жизнь и запертые за абстрактным барьером воспоминания. Учитывая всю ту замечательную информацию, которую Оператор уже о себе знает, она не уверена в том, что будет рада увидеть свои воспоминания таким образом, но, вероятно, с этим ничего не сделать.

Детская фигура растворилась в метели, оставив после себя лишь едва слышный отголосок, который, впрочем, тоже быстро исчез. Тешин продолжил идти.

— Просто чтобы ты знал, — пробормотала девчонка, следуя за ним, — я не очень хорошая личность.

— На войне нет хороших и плохих. — покачал головой Тешин. — Есть погибшие и есть те, кто стремился выжить.

В тени, отбрасываемой строениями Орокин на снег, появились размытые образы. Со стороны их разобрать сложно, фигуры постоянно меняются и ни на мгновение не сохраняют формы, цвета переливаются из холодных в теплые, туманные силуэты сменяют друг друга без какого-либо порядка — настоящий хаос, полный агонии, в которой пребывают все участники образа. Оператор узнала происходящее с первого же взгляда.

— Зариман. — пробормотала она. — Момент инцидента.

Прыжок через Бездну закончился всеобщей паникой и болью. Взрослые кричат и бьют стены, охваченные безумием. Дети в страхе сбегаются в классы и баррикадируют двери. Те, кто откололся от группы, быстро умирают от рук собственных родителей.

— Вы единственные, кто сохранил рассудок, не так ли? — Тешин, судя по всему, уже знаком с этой историей. — Бездна забрала всех, кроме детей.

Оператор промолчала, не видя смысла отвечать на риторический вопрос. Первая неделя Заримана была самой ужасной — взрослые ломали двери и выбивали окна, пытаясь добраться до детей, а дети были слишком напуганы и сбиты с толку, чтобы давать отпор. Затем на место страха встал голод и осознание того, что им никто не поможет. Либо они вгрызаются в свою жизнь и борются за своё существование, либо гниют в учебных классах.

Родители убивают детей. Дети убивают родителей.

— Вы были в западне, — сказал Тешин. — У вас не было иного выбора.

— Выбор был, — ответила Оператор, — и мы его сделали.

Образ исчез, вернувшись к девчонке чередой размытых воспоминаний, после чего они с даксом продолжили путь, наконец добираясь до Театра.

— Продолжай путь, — произнес Тешин. — Какими бы болезненными ни были воспоминания, только в них ты найдешь ключ к своим силам.

Он остановился на платформе, ведущей внутрь руин. Огромные золотые врата нависают над головой тяжелым грузом, что, кажется, вот-вот упадет на головы, похоронив под грудой древнего металла. Оператор задрала голову в попытке полностью окинуть врата взглядом, на мгновение дыхание перехватило от того, насколько хрупкой и незащищенной она кажется без варфрейма перед столь массивными сооружениями.

— Вы, Тэнно, дети, что бродят по границе двух миров, — продолжил свои рассуждения Тешин. — Мира реального, того, что из плоти и костей, и Бездны, той, что наблюдает и мечтает. Ваши силы настолько же велики, насколько и неизвестны. Единственные, кто могут докопаться до их сути и взять под контроль — только вы сами. Дальше я не смогу тебе помочь.

Оператор устремила взгляд на отражение в золоте огромных врат. Её собственное лицо исказилось, превратившись в смазанную картину, в которой девчонка странным образом увидела свои руки. Нет, не свои… руки Гаруды Прайм, покрытые кровью. Они бьют, рвут, режут, и бьют, и рвут, и режут, и уничтожают всё на своём пути, пока вокруг не останется ничего, кроме багрянца, мертвой тишины, а также собственного крика, что так и не вырывается за пределы мозга.

Она не знала, кого убивала, но знала, что убитые представляли опасность и поэтому были приговорены. Тот факт, что среди приговоренных оказывались случайные несчастные жертвы, появившиеся не в том месте не в то время, всегда оставался в стороне, ведь кого волнует сопутствующий ущерб, когда основная задача была выполнена? Девчонка запоминала не все битвы, в которых участвовала, а о тех, что запоминала, старалась много не думать, потому что в них нет ничего, о чем следовало бы вспоминать. Каждый раз одно и то же без каких-либо изменений — одиночество, изоляция и армия противника, направляющаяся прямо на неё, совершенно несправедливая битва, в которой нет даже намека на стратегию, лишь желание выжить, заставляющее двигаться-двигаться-двигаться. В таких битвах всегда было только два выбора: либо выиграть, либо умереть.

— Империя была жестока, — непонятно, увидел ли Тешин образы в отражении, но, вероятно, он понял, что в голове Оператора не так много радостных мыслей. — Не думай, что всё совершенное вами было следствием вашей воли.

— Не делай из меня жертву, — пробормотала девчонка, отведя взгляд от золотых врат. — Я убивала гораздо больше, чем ты думаешь.

Она убивала врагов Империи, а вместе с врагами Империи — гражданских, которых не отличала от противников в пылу боя. Однажды её отправили в колонию, где произошло восстание — поселение было уничтожено, убиты были и восставшие, и мирные жители, и войска Империи, что сдерживали наступление изменщиков. Девчонка ещё долго видела это восстание перед глазами и ещё долго избегала любого его упоминания, не в силах выдержать воспоминаний о том, что тогда произошло. О том, что она сделала, не отличая врагов от союзников.

— Чтобы выжить, — подчеркнул дакс.

— Чтобы выжить, — согласилась Оператор, — но уже не на Заримане.

Не говоря больше ни слова, она направилась ко входу в Театр, смело идея навстречу своему прекрасному прошлому, полному героизма и благородных подвигов. Конечно, это был не сарказм.

Врата отворились, пропуская в руины, а следом с грохотом захлопнулись, буквально отрезая девчонку от внешнего мира и оставляя один на один с шепотом теней, кружащих вокруг, будто хищники. Внутри Театр обставлен согласно всем стандартам Орокин — богато, вычурно и совершенно безжизненно. Просторные помещения, широкие проходы, высокие потолки и ни капли ощущения того, что здесь могло находиться хоть что-то живое, лишь призраки ушедшей эпохи, повествующие о том, как юные, сверкающие дети отдавали свою кожу ради того, чтобы древние золотые повелители могли продолжать моральное разложение.

Они никогда не любили друг друга. Братья и сестры редко сходятся характерами в молодом возрасте, а потому их драки и ссоры были в порядке вещей. Ни одна из этих ссор не имела настоящего смысла, но оба были слишком уперты, чтобы признать свою вину.

Они никогда не любили друг друга. Всегда пытались поддеть, посмеяться, разозлить и вывести на эмоции, но, когда дело дошло до реального вреда, никто не смог даже упомянуть об этом.

Она вонзила когти в его варфрейма, одним движением разрезая до самых жилистых внутренно-стей. Металл и зараженная броня хрустят под давлением золотых лезвий, в этом хрусте стремительно потонул болезненный, надрывный крик брата.

Если бы не архимедианы, он бы не выжил. Если бы не сестра, он бы не оказался на грани смерти.

Оператор нахмурилась, на мгновение остановившись. Времена Орокин… она всегда работала одна, редко когда в отряде оказывался кто-то ещё, но, когда оказывался, это никогда не заканчивалось чем-то хорошим. Девчонка хотела бы сказать, что расстроена, но, думая об этом, понимает, что расстраиваться не из-за чего: подобные случаи — очевидный результат. Никто не станет совать руку в работающую мясорубку в надежде на то, что рука останется цела.

В конце зала виднеется большое, смотровое окно, за которым есть длинный коридор. Вероятно это то место, где в древности стояли бессмертные повелители, внимательно рассматривая детей и выбирая, кто из жертв подходит им больше. Оператор направилась к нему.

Она с самого начала была противным ребенком. Хорошая, любящая семья, упертый, но добрый брат, средний достаток, ни голода, ни холода, достойное обучение и, несмотря на всё это, просто ужасный характер, который не смогла исправить ни любовь, ни ненависть.

Она не общалась со сверстниками. Не пыталась влиться в коллектив. Часто дралась и шла наперекор правилам. В школьные времена это доставляло проблемы с учебой, а во времена после Заримана — с вышестоящими по званию.

Она не подчинялась приказам и в конце концов поплатилась. Простое следствие простых действий, в этом некого винить кроме неё самой.

В смотровом окне невозможно увидеть собственного отражения, слишком большой слой пыли скопился на стекле за время простоя. Оператор положила руку на прозрачную поверхность и попыталась стереть часть грязи — комбинезон испачкался в серой пыли, но отражения так и не появилось.

Отец, в отличие от матери, мягкий человек. Он спокоен, рассудителен, возможно немного параноидален из-за постоянных переработок и недосыпа, что стали неотъемлемыми частями его жизни. Он часто смотрел в иллюминаторы корабля, на бесконечный космос, полный звезд, и говорил:

— Там что-то есть, малыш. Оно следит за нами.

Он никогда не упоминал, что именно.

Голову пронзила знакомая боль, словно удар гвоздя по черепу. Оператор нахмурилась и на секунду зажмурила глаза, пытаясь справиться с неприятным ощущением, после чего, открыв их, встретилась с видом старой, умирающей Королевы в отражении смотрового окна. Она растянула черные губы в улыбке, обнажая гнилые зубы и серые, мертвые десна, в красных глазах нет ничего, кроме злобы и высокомерия.

— Бедная, несчастная девочка, — голосом, полным наигранной жалости, сказала старуха, — как же мог так жестоко с тобой поступить мир. Ужасный, проклятый корабль, полный родителеубийц, которыми вы все стали. Помнишь, маленький дьявол? Помнишь мертвое тело мамочки на полу? А что было потом?

Оператор промолчала, не дрогнув и не отведя взгляда от образа Королевы.

— Они поют. Они поют обо мне. Я слышу своё имя.

— Ты не помнишь своего имени. Никто не помнит.

Кажется, стены Театра стали обрушаться, словно декорации, что больше не нужны для представления.

— Какая невероятная трагедия, какая невероятно печальная жизнь, полная потерь и неудач. Зачем же продолжать цепляться за этот кошмар? Скольких ещё ты убьешь своими руками, прежде чем поймешь, насколько бездарно и затратно твоё существование? Почему бы не проявить милосердия? Почему бы не раскаяться в том, что однажды совершила?

Маленькие дети, большой корабль. У них был выбор и они его сделали. Никто не говорил, что выбор будет простым, никто не говорил, в выборе будут варианты, которые всем понравятся. Они хотели жить и этого было достаточно.

Она тоже хотела жить. Хочет до сих пор. Как бы не был жесток мир, как бы не были ужасны обстоятельства, она продолжит цепляться за жалкие крохи в надежде просуществовать ещё хотя бы день, ведь это всё, что остается у таких как она — бороться, даже если нет смысла, даже если следующий день будет таким же ужасным, как и предыдущий, даже если жизнь, за которую она так отчаянно бьется, не стоит ни одного кредита.

Ведь это всё, что остается у Тэнно — бороться.

— Бездна всё помнит. Запомнит и меня.

Оператор положила руку на стекло смотрового окна, в это же мгновение улыбка Королевы стала ещё шире, наполнившись торжеством от приближающейся победы.

— Ты права, — произнесла девчонка, не сводя взгляда со старухи, — но я не очень хороший человек. Лучше мне убить ещё какое-то количество людей, чем отдать тело безмозглой твари вроде тебя.

Лицо Королевы исказилось в недоумении и гневе, но прежде, чем она успела сказать что-то в своей типичной, высокомерной манере, стекло смотрового окна пошло трещинами, а следом с громким звоном разлетелось на множество осколков, словно выбитое из рамы.

Оператор выдохнула, почувствовав, как сила Бездны течет по её рукам, покрывая кожу неприятными мурашками. Тело охватил холод, природа которого не имеет ничего общего с той метелью, что выла за пределами Театра — то была температура, стандартное изменение погоды и климата планеты, а это… это что-то гораздо более древнее, что-то, что забралось так глубоко внутренности, что уже никогда оттуда не исчезнет, став такой же частью тела, как и рука, или нога. Это что-то настолько же неприятное, насколько и знакомое. Что-то, что было рядом всегда, даже если раньше этого не было заметно.

Театр исчез, окончательно развалившись на множество бесполезных обломков, а девчонка оказалась в непроглядной темноте, лишенной даже искорки света. Раньше её эта темнота беспокоила. Теперь Оператор чувствует, будто вернулась в родной дом после того, как долгое время в нем отсутствовала. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, к тому, как Бездна пронизывает тело и сплетается в тонкую, но невероятно крепкую паутину, что дарует Тэнно возможность брать под контроль нестабильных созданий вроде варфреймов. Перенос в истинном его обличии, такой, казалось бы, хрупкий, но такой запутанный. Мало кто сможет вот так просто пробраться по нитям до центра паутины, при этом не попавшись на глаза пауку.

Оператор тихо хмыкнула, когда наконец нашла паразита, что отчаянно бежит по извилистым путям в глупой, наивной надежде взять свою жертву под контроль. Маленькое создание в бушующем потоке Бездны, о, куда же она осмелилась забраться…

— Поймала, — с улыбкой сказала Оператор, схватив паразита за хвост и сжав в кулаке. В это же мгновение темнота дрогнула, а вместе с ней и паутина, нити которой, кажется, стали только крепче.

Раздался громкий, старческий крик, полный боли, тело девчонки внезапно вынырнуло из тьмы и рухнуло на холодный металл. Честно говоря, сегодня произошло слишком много падений и потрясений.

Оператор медленно открыла глаза и увидела, что снова оказалась в теле Гаруды, а вокруг, вместо заснеженного горного перевала, знакомый зал Гринир, залитый ярким, красным светом. Значит, затея удалась и абстрактная мысленная борьба закончена. Ура.

— Безмозглый дакс, что ты натворил?! — послышался разъяренный визг старухи. — Как мог юван отвергнуть Континуитет?!

Оператор подняла голову, ощущая, что управление варфреймом дается ей гораздо легче, чем раньше, будто связь Переноса стала в разы сильнее, что, вероятно, так и есть. Она посмотрела на Королев, возле которых упала после неудавшегося процесса переселения старой твари в новое тело.

— Мои Королевы, — Тешин звучит задушено, напряженно, — прошу прощения, я…

— Неблагодарный отброс! — перебила его старуха, ударив скипетром по полу. — Мы твои повелители, мы владеем Кувой, мы отдаем тебе приказы! Как смеешь ты восставать против нас, против своего долга?!

Медленно подняв руку, Оператор уставилась на ладонь Гаруды. Почему-то ей кажется, что сейчас вырваться из оков варфрейма будет гораздо легче. Теперь, когда в теле чувствуется знакомый холод Бездны, многое стало казаться проще, чем было раньше. Девчонка вновь посмотрела на Королеву, в частности, на скипетр, которым она так рьяно стучит по полу и, судя по всему, очень сильно о нем беспокоится.

— Эта девчонка должна была стать моей, это должен был быть мой подарок, моё подношение, но ты посмел думать, будто можешь воспротивиться воле своих повелительниц?! Уже забыл, у кого власть?! Надо ли мне тебе напомнить, безмозглый…

Оператор вырвалась вперед, позволив силам Бездны окутать тело и оставив Гаруду позади. В одно мгновение она оказалась рядом с Королевой, грубым движением выдернула скипетр из её слабых рук, после чего совершила ещё один рывок в сторону, скользя по потокам Бездны со странной привычкой, как будто делала это всю жизнь. Старуха, внезапно потеряв опору, с криком рухнула на пол, но сразу же после этого приподнялась на локтях, впившись в Оператора взглядом широко распахнутых в недоумении глаз.

Девчонка остановилась в нескольких метрах от Королев. Скипетр в её руках кажется достаточно тяжелым.

— Полагаю, теперь эта штука принадлежит меня, — произнесла она, задумчиво рассматривая красный сосуд на вершине скипетра.

Видимо, эта «штука» оказалась достаточно важна, чтобы вызвать у Королевы панику.

— Нет, — выдохнула та с заметной дрожью в голосе, — нет-нет-нет! Дакс, убей её! Я твоя повелительница, защити меня! Чего ты ждешь?!

Оператор посмотрела на Тешина — тот нападать на спешит. Наоборот, он, кажется, даже не думает обращать клинок против Тэнно и вместо этого впивается взглядом в старуху, при этом очень крепко сжимая рукояти клинков в явной попытке удержать себя от лишних движений. Вау, неужели его намерения так сильно изменились, стоило только отобрать у Королевы этот странный скипетр?

— Кува больше не у тебя, — произнес он. — И единственное, чего я теперь жду — возможности совершить справедливость.

Он повернул голову к Оператору с явной молчаливой просьбой. Та, не особо долго думая, махнула рукой, как бы показывая, что не собирается мешать.

— Она твоя.

Тешин второй раз спрашивать не стал и тут же рванул к Королеве, выхватив никану из ножен. Какой бы умной и противной не была эта тварь, защититься от дакса у неё не было ни шанса — едва ли старуха успела издать хотя бы звук, прежде чем её голова отлетела от тела после одного точного удара клинком. Младшая Королева-Червь, издав задушенный вздох, полный ужаса, поспешила спрятаться за ближайшее укрытие, но до неё уже никому не было дела, ни Тешину, ни Оператору.

— Скоро здесь окажется весь состав Крепости, — сказал дакс, пряча клинок в ножны. — Нам нужно уходить.

У Оператора определенно оставалось ещё много вопросов по поводу всей этой ситуации, но, в соседнем отсеке раздался вой тревоги, и она поняла, что поговорить можно будет позже. Сейчас надо просто принять факт произошедшего и уходить, пока есть возможность.

Лотос, наверное, будет недовольна, когда узнает обо всех тех приключениях, через которые пришлось пройти девчонке.

* * *

Лотос была очень недовольна. Если Оператор правильно сумела прочитать дрожащие ноты в её голосе, женщина была в настоящем бешенстве, после того, как ей поведали о том, что за тот жалкий час, в течении которого они не были на связи, девчонка успела вернуть себе воспоминания, чуть не стать жертвой Континуитета, а затем убить одну из Королев Гринир. Ну, скорее стать соучастницей в убийстве одной из Королев Гринир, но детали уже не так важны.

«Тэнно, прошу тебя быть осторожнее» в этот раз звучало так, как будто Лотос угрожает посадить Оператора в клетку и, честно говоря, Оператор не может её за подобные идеи осуждать. Будь у девчонки такая подопечная, она бы без промедлений выкинула эту подопечную в открытый космос. Впрочем, то дела недалекого будущего, в котором придется разбираться со всем тем дерьмом, которым является её жизнь.

Сейчас задача другая: разобраться в том, что произошло, разложить всё по своим местам и поставить точку в так называемом «обучении», которое Оператор совершенно точно не собирается продолжать, потому что Тешин — на редкость дерьмовый учитель, которого по-хорошему надо отстранить от любых занятий с какими бы то ни было детьми. Серьёзно, отправлять своего ученика на съедение двум старым Королевам — не очень хороший метод обучения. Вообще.

Спустя пару часов после того, как Оператор покинула Крепость Кувы и вернулась в свой орбитер, Ордис засек сигнал маяка Старой войны — древней вещицы, оставшейся с далеких времен Империи. Использовать её не могут ни Корпус, ни Гринир, ни кто-либо другой, не связанный с Орокин, а потому личность того, кто решил вот так просто активировать старую реликвию, большой загадкой не стала. Прилетев по сигналу маяка, Оператор оказалась на знакомом заснеженном перевале, что ведет к руинам Театра, мертвого, холодного, и лишенного размытых образов прошлого. Просто развалины некогда величественного сооружения, блеклые, промерзшие, ничем не примечательные — пройдет ещё несколько десятилетий метелей и эти руины окончательно скроются под толстым слоем снега, где, вероятно, их уже никто не найдет.

Напротив врат, у самого обрыва, стоит Тешин, задумчиво смотря вдаль на бесконечные горные цепи и тяжелые серые облака, нависшие над землей словно плотное одеяло. Оператор подошла к нему, ступая ровно и не ежась от промозглой погоды — теперь чувствуется лишь привычный холод Бездны, вытеснивший любые другие ощущения температур. Пока сложно сказать, хорошо это, или плохо.

— Теперь ты объяснишь мне, что происходит? — спросила девчонка, подходя к даксу со скипетром Королевы в руках.

Тешин какое-то время молчал, продолжая задумчиво смотреть вдаль. Затем произнес:

— Какие ещё объяснения ты желаешь получить?

Оператор недоуменно вскинула брови, стараясь всем своим видом показать, что премудрый учитель задолжал достаточно много ответов.

— Не знаю, наверное мне интересно, почему ты сбежал к Королевам, а затем решил и их опрокинуть? — развела руками она.

Тешин поджал губы и покачал головой, как будто сам факт того, что ему приходится объяснять причины своего предательства, доставляет ему много неудобств.

— Я из числа дакс, — сказал мужчина. — Элитные воины Орокин, единственные в своём роде. Руками создателей нам были дарованы великие силы, но вместе с ними и великая слабость — Кува.

Он повернул голову и выразительно мотнул головой в сторону скипетра Королевы в руках Оператора, а точнее в сторону флакона с жидкостью, который на вершине скипетра до сих пор закреплен. Девчонка подняла взгляд на флакон и, немного подумав, протянула руку, чтобы снять его.

— Мы не могли обратить клинок против тех, кто обладал Кувой, — пояснил Тешин. — Не могли обратить клинок против Орокин. Наш долг — подчиняться создателям и долг этот зашит глубоко в гены.

— Значит… они приказали тебе достать ребенка для Континуитета? — уточнила девчонка.

— Да, — кивнул Тешин.

— Разве Тэнно не бодрствуют уже где-то год? Почему только сейчас они решили отдать приказ?

— Выжидали. Выбирали. Ждали, когда появится «подходящая» оболочка. В конце концов их выбор пал на тебя.

Замечательно, они ещё и перебирали Тэнно в поиске того самого, в котором старая Королева будет смотреться лучше всего. Хорошо, что теперь она мертва, ни Оператор, ни, вероятно, дакс, не испытывают сожаления из-за кончины этой полусгнившей мерзости.

Обдумав все прозвучавшие слова, Оператор посмотрела сначала Куву, а затем на Тешина.

— Значит, — она помотала флаконом, — теперь Кува у меня. Предположим, если я скажу тебе попрыгать на одной ноге и станцевать — ты это сделаешь?

Пусть глаз Тешина и не видно, но девчонка практически уверена в том, что его взгляд полон молчаливого предостережения.

— Я это сделаю, — обманчиво спокойным тоном произнес мужчина, — но не буду сожалеть о тех последствиях, которыми для тебя обернется данное решение.

Оператор закатила глаза и выразительно фыркнула, ни на мгновение не впечатленная сухой угрозой дакса. Впрочем, сейчас явно не время и не место для того, чтобы издеваться над ним, пользуясь генетически запрограммированной слабостью, а потому пусть радуется, танцевать и прыгать на одной ноге не придется.

Вздохнув, Оператор подошла к обрыву и, не стесняясь, села на снег, свесив ноги над горами, простирающимися до самого горизонта. Флакон в её руках кажется немного тяжелее теперь, когда она знает, что внутри.

Кува, кровь богов. Ну надо же, как невзрачно, она, оказывается, выглядит — кривой, темно-красный сосуд, в котором нет ничего изящного, или величественного, лишь грубый, обшарпанный материал. Довольно слабо для жижи, которой Орокин чуть ли не воспевали песни. Высшая элита Империи была буквально пропитана Кувой и всем тем благолепием, с которым о ней говорили вечно молодые повелители — тот самый легендарный эликсир, что помог людям обойти биологически установленный таймер жизни, какая разница, что делал он это за счет чужих жизней? Принести в жертву никому неизвестных детишек, чтобы Империя продолжала процветать — классика, не стоящая и внимания.

Сейчас, смотря на Куву, Оператор думает, насколько на самом деле наивны Орокин. Несмотря на всё то, что они смогли совершить, несмотря на создание огромного государства, подчинившего себе всю Изначальную систему, несмотря на всю их гениальность и дальновидность, золотые дураки всерьёз думали, что какая-то жижа спасет их от суровых законов смерти. Не спасла и вряд ли когда-нибудь смогла бы спасти. Сколько от костлявой не убегай, а она всё равно будет следовать по пятам до тех пор, когда сил бежать не останется.

В этом мире нет богов и, как бы Орокин не пытались казаться высшими существами, по сути своей они точно такие же люди как и все остальные колонисты Империи, причислявшиеся к «низшей касте».

— И что мне теперь с этим делать? — без особого энтузиазма спросила Оператор, встряхнув сосуд с Кувой.

— То, что посчитаешь нужным, — ответил Тешин. — Сейчас Кува — не более чем пережиток прошлого, в ней нет той силы, что была раньше.

То, что посчитает нужным? Оператор не особо долго думала над тем, что считает нужным сделать с так называемой «кровью богов» — вытянув руку с сосудом, она перевернула его и позволила прозрачной жидкости вылиться. Теперь, когда Орокин мертвы, более нет никакого смысла цепляться за пустые грезы о бессмертии.

Последняя капля прозрачной жидкости упала вниз, оставив флакон пустым. Оператор проводила её взглядом до горы внизу, укрытой толстым слоем снега, после чего подняла глаза.

Её встретило собственное лицо.

Точная копия, идеальный двойник, оказавшийся напротив девчонки словно отражение. Только вот отражение не должно улыбаться так широко и так неестественно. Не должно так крепко сжимать зубы, количество которых явно превышает норму. Не должно так широко распахивать глаза, лишенные зрачков, ведь на их месте — бессчетное количество звезд.

Оператор замерла, словно пойманная светом куака. Всё внутри неё сжалось, а в мозгу, на уровне самого подсознания, появилось чувство опасности, осознание того, что совсем рядом находится угроза, от которой необходимо бежать что есть силы. Девчонка не смогла пошевелиться, или хотя бы отвести взгляда от собственного лица, искаженного широкой улыбкой, в которой нет ни капли настоящей радости или веселья.

— Ты вспомнила всё? — голос Тешина прорезался сквозь тишину словно заточенный клинок и Оператор крупно вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Она моргнула и в следующее мгновение двойник исчез, словно его никогда и не было. Лишь бесконечная горная цепь, простирающаяся до горизонта. Лишь древние, промерзшие руины, лишенные даже намека на жизнь. Почему-то сердце продолжает быстро стучать в странном, необъяснимом страхе.

— …да, — с промедлением ответила девчонка. — Практически всё.

Ладно… наверное переутомление, или что-то в этом роде. Ей пришлось через многое пройти за последние несколько часов… у любого на этом фоне могут шлюзы засбоить. Надо будет хорошенько выспаться.

— Что собираешься делать дальше? — продолжил расспрашивать Тешин.

Оператор встряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться на заданном вопросе. Что она собирается делать дальше, после того, как наконец смогла вернуть себе воспоминания?

Жилистые внутренности варфрейма, хруст брони и металла, в котором тонет надрывный крик…

— У меня есть брат, — пробормотала Оператор. — Всё ещё не могу вспомнить как его зовут, но он точно есть. Надо заняться его поисками.

Перед тем, как упасть в сон, этот идиот решил оставить девчонку одну на Земле, а сам отправился куда-то на другой край Изначальной системы, видимо решив, что разделиться в разгар падения Империи и наступления всеобщего хаоса — хорошая идея. У обоих задача была проста: добить остатки золотых, что пытались сохранить жизнь и спрятаться как можно глубже, лишь бы спастись от неизбежного уничтожения. Задача была выполнена, но никто из них не ожидал, что по окончанию чистки Лотос отдаст команду погрузиться в сон.

В итоге, встретиться не удалось. И теперь, вероятно, придется потратить не мало времени, чтобы найти друг друга в огромной Изначальной системе.

Тешин кивнул, принимая ответ Оператора. Какое-то время он молчал, размеренно стуча пальцем по рукоятям клинков, после чего произнес:

— Будь внимательнее. Твоя связь с Бездной гораздо сильнее чем у всех Тэнно, что я обучал раньше.

— Это хорошо или плохо? — уточнила Оператор.

— Бездна изменчива и непредсказуема, сложно предугадать, когда связь с ней ведет к благу, а когда к худу. Не теряй сосредоточенности — вот всё, что я могу тебе сказать.

Круто. Как будто у Оператора и без этого проблем мало. Вероятно, со всем этим придется долго и очень нудно разбираться, но то будет в будущем. Сейчас хочется хотя бы немного отдохнуть, не думая о Королевах, своём прошлом, связи с Бездной или каком-либо ещё дерьме, которое присутствует в жизни девчонки.

Оператор издала долгий, тяжелый вздох и устремила взгляд вдаль, на горы и серые облака, позволив себе погрузиться в тишину одинокого, всеми позабытого перевала.

— Отряды двенадцать, три и шесть, просьба подойти в медотсеки для планового осмотра, прошу вас быть внимательными и хорошо думать о том, что вы собираетесь сделать, потому что, если хоть один из вас попробует сбежать или как-либо уклониться от медицинского анализа, вы все отправитесь на повторные процедуры всевозможной вакцинации. Нам тоже не нравится принцип коллективной ответственности, но, если по-другому вы не понимаете, придется страдать, друзья мои. Всем остальным желаю хорошего дня и успехов на миссиях.

— Не обращай внимания, медики часто шутят, — Дейт, растянул губы в неловкой улыбке, видимо и сам неуверенный в том, было ли этой шуткой.

Оператор скривилась, с определенным сомнением слушая переговоры членов «Посмертия» по общему каналу клана, который Дейт любезно включил на пути к додзё, чтобы «дать примерное представление о том, насколько замечательная у нас атмосфера». Атмосфера, судя по тому, что услышала девчонка, и правда замечательная — за те полчаса, что работает канал связи «Посмертия», уже прозвучало три угрозы со стороны медотсеков и с десяток оскорблений со стороны членов клана, поссорившихся из-за неправильно рассортированных чертежей или не обновленной базы данных одной из лабораторий. Связь между Тэнно регулируется либо очень скудно, либо не регулируется вовсе, потому что, несмотря на поток бранных слов и угроз, Оператор ни разу не услышала какого-нибудь важного смотрящего, который бы указал на устав клана, или что-то в этом роде. На самом деле она думает, что поссорившиеся Тэнно — и есть важные смотрящие, которым просто никто не осмеливается возразить.

Довольно… многообещающе. Оператор всё ещё не горит каким-либо желанием вступать в клан и принимать на себя обязанности рядовой подчиненной, но она должна признать, что могла бы прилететь в додзё «Посмертия» просто чтобы понаблюдать за местной, несомненной, насыщенной жизнью. Впрочем, ей в любом случае пришлось бы лететь в додзё «Посмертия» — Дейт сделал для неё более чем достаточно и меньшее, чем может отплатить девчонка — согласиться на его уговоры посетить клан.

— На самом деле правила у нас не строгие, — начал рассказывать Дейт, когда до места назначения оставалось не больше десяти минут. — Не перечить вышестоящим по званию, соблюдать субординацию, время от времени выходить на задачи, порученные управляющими клана, а взамен у тебя будет полный доступ ко всем лабораториям, чертежам, складам с ресурсами, передовым медикаментам, оружиям, варфреймам и конечно, ты всегда сможешь попросить о помощи старших. В любых переговорах и перепалках за тобой будет стоять «Посмертие», так что путешествовать по Изначальной системе станет чуточку спокойнее.

Оператор издала мычание в знак того, что услышала. К этому моменту в бесконечной темноте космоса, среди звезд, наконец показался объект, которым, похоже, и является додзё — база «Посмертия». Стандартная космическая станция времен Орокин, предназначенная для размещения и обучения специализированных войск Империи, судя по всему она была восстановлена по чертежам и уцелевшим схематикам золотых, потому что вряд ли хоть одно подобное додзё смогло бы дожить с прошлой эры до нынешнего времени. С виду ничего примечательного — вытянутая форма, серая, невзрачная обшивка, ряды мигающих синих панелей, раскиданные по всему корпусу, единственное отличие от прочих, подобных этой, станций: огромное количество десантников и орбитеров Тэнно, окруживших объект. Судя по всему, «Посмертие» клан далеко не маленький, потому что такого количества союзных кораблей Оператор не видела со времен Старой войны.

— Да, и очень тебя прошу, не надо такого, как было на охоте за тералистом, ладно? — голос Дейта прозвучал с таким унынием, как будто он думает, что его просьба не имеет смысла. — В клане всё по званиям, будешь перечить старшим офицерам — в лучшем случае получишь дисциплинарное наказание.

— Мне кажется, ты забегаешь вперед, — заметила Оператор. — Мы, вроде, только на экскурсию.

— Если ты на этой экскурсии снова назовешь кого-нибудь из военачальников мудаком о клане можешь забыть, а ещё ты подставишь меня, понятно? Даже думать не хочу как долго Фесфа будет дышать мне в спину, если это снова повторится.

Дейт издал странный звук, видимо сильно вздрогнув от того, что представил описанный им сценарий. Оператор закатила глаза, но возражать не стала, решив, что её упорство не стоит тех проблем, с которыми Дейту, вероятно, придется столкнуться в случае повторной ссоры с военачальниками, на этот раз уже в самом додзё. Хотя, если спрашивать её мнения, Ивальд вполне заслуживает того, чтобы его ещё раз назвали мудаком. Может, парочку, чтоб не расслаблялся.

Уже через десять минут они оказались достаточно близко к станции, чтобы оставить орбитеры и отправиться на десантных кораблях.

— О, и варфрейма надо будет оставить в отсеке у входных шлюзов, — оповестил Дейт таким голосом, как будто совершенно забыл о такой маленькой, незначительной детали.

— Что? — Оператор тут же нахмурилась. — И ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Слушай, это общие правила, их соблюдают все в клане, независимо от звания, — вздохнув, сказал парень. — Только основатель ходит в Вобане, но, понимаешь, он основатель, ему можно. В общем, в додзё не принято использовать варфреймов за пределами тренировочных отсеков.

— С чего бы? — недоуменно продолжила расспрашивать девчонка. — Это буквально наша главная защита.

— Да, а ещё это огромные многокилограммовые металлические машины для убийств, которые одним неосторожным движением могут смять дверь, или отломать приводы на автоматике. Ты знаешь, сколько кредитов было потрачено на то, чтобы полностью оснастить клан техникой? Поверь, тебе лучше не знать, такие цифры не во всех банках Корпуса хранятся.

С одной стороны довольно логично, а с другой… а с другой стороны это ещё одно из условий, с которым Оператору придется смириться, чтобы вернуть должок другу. Кажется, в голове девчонки прозвучало знакомое скрежетание когтей, которое она в последнее время стала ассоциировать с Гарудой, точнее… с голосом, если таковой у варфреймов вообще есть. Почему-то ей показалось, что в голосе этом сквозит насмешка. Опять. А так ли необходимо было терпеть очередные психологические пытки, чтобы оживить эту золотую суку?

Подумать как следует на данную тему Оператор не смогла, потому что аккурат к этому моменту они с Дейтом наконец оказались в додзё. Врата шлюзов плавно отворились, пропуская Тэнно на арчвингах и уже через несколько мгновений девчонка наконец встала на металлический пол базы «Посмертия».

— Привет, — стоило только пройти внутрь, в серые помещения, и оставить варфреймов, как к ним подошел незнакомый Тэнно, который сразу же обратился к Дейту. — Это новенькая, о которой ты говорил?

— Э-э-э, да, в каком-то смысле, — ответил Дейт. — Я хочу показать ей общие отсеки додзё, а потом, если согласится, представить военачальникам.

Тэнно вскинул брови, по каким-то причинам сбитый с толку этими словами.

— Процедуры вступления в клан другие, ты же знаешь, — сказал он. — Она уже получила одобрение от генералов?

— Даже лучше, — хмыкнул Дейт. — У неё рекомендация Аврис.

Тэнно раскрыл губы в многозначительном «а-а-а», после чего, видимо решив, что узнал достаточно, сделал шаг в сторону, пропуская во внутренние отсеки додзё.

— Так как ты в клане не состоишь, всё додзё тебе я показать не могу, только несколько общих отсеков и, может, одну из лабораторий, если заведующие разрешат, — на ходу сказал Дейт. — Не отходи от меня и постарайся не нарваться на драку.

С этими словами он вошел в первый из залов додзё, а следом зашла Оператор. И честно? Раньше она итак прекрасно понимала, что по своему материальному достатку немного отстает от большинства Тэнно, но это? Оператор может смело уползать обратно в свой древний орбитер вместе с убитым вхлам рейлджеком и больше никогда оттуда не высовываться, чтобы лишний раз не разочаровываться в своей жизни.

Если снаружи додзё «Посмертия» — стандартная, совершенно непримечательная конструкция и невзрачная серая обшивка, то внутри это чуть ли не сокровищница эры Орокин, в которой сами Семеро Владык могли бы провести своё свободное время, а это говорит о многом, потому что запросы у золотых были настолько внушительные, что их не потянула даже вся Изначальная система. Буквально первый зал додзё — идеальная картинка идеального корабля, о котором думают только в самых хрупких и, казалось бы, несбыточных мечтах.

Большое, просторное помещение, наполненное приятной прохладой благодаря хорошим системам вентилирования и терморегуляции, стены и полы из крепкого, идеально чистого металла, в одной части зала огромное панорамное окно, открывающее вид на звезды и космические туманности, видимые вдалеке, в другой — ряд таких же огромных живых деревьев, которые Тэнно каким-то образом сумели вырастить в условиях закрытого, герметичного отсека. Темно-золотистая листва приятно шумит над головой, качаясь на непонятно откуда взявшемся ветру, листья опадают на пол, где их тут же подбирают дроны-уборщики, которых только в этом зале штуки три, если не больше, по всем стенам кроме окна развешаны темно-синие знамена «Посмертия», с потолка бьет яркий белый свет, хорошо освещающий помещение, а в центре расположены ровные ряды столов, за которыми сидят Тэнно, что-то обсуждая и поедая синтетику.

Буквально всё в этом зале кричит о том, что «Посмертие» располагает таким огромным количеством кредитов, что, наверное, может построить ещё одну подобную станцию, при этом не выходя за границы установленного бюджета. Дорогой, хорошо обработанный металл, идеально чистое стекло, рабочие дроны последних моделей, сраные деревья, которые, несмотря на не самые адекватные условия — космос — выросли настолько большими, что Оператору пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на их листву. Вот как оно, оказывается, выглядит — богатство Тэнно.

Определенно, это лучше, чем руины Орокин, настолько же красивые, насколько и мертвые, и, определенно, Оператор не завидует основателю и военачальникам данного замечательного клана, которые, наверное, могут заполнить весь этот отсек своими кредитами и купаться в них как рыба в воде.

— Как вы… откуда вы всё это достали? — ошеломленно спросила девчонка, не переставая рассматривать зал. — Сколько на это ушло? Миллион? Два?

— Понятия не имею и знать не хочу, — просто ответил Дейт. — Додзё строилось общими усилиями клана, каждый внес в эту станцию свои ресурсы.

— Откуда у вас столько ресурсов? — Оператор недоуменно посмотрела на Тэнно. — Прошел всего год!

— И за этот год было расчищено очень много тайников, — кивнул Дейт.

Просто невероятно. Они что, целыми сутками грабили корабли Корпуса и Гринир, параллельно где-то добывая ресурсы павшей Империи? Насколько разрушительными и эффективными порой бывают Тэнно.

— Здесь мы просто отдыхаем, едим, общаемся и всё в таком духе, — начал объяснять Дейт. — В клане так или иначе придется работать вместе, так что мы стараемся подхватывать новичков и подтягивать их по снаряжению и оснащению. Если надумаешь вступать, никогда не соглашайся на «обед» вместе с Кодзом и его компанией, они постоянно устраивают испытания для новичков. Меня так однажды заставили выпить лабораторные отходы в качестве «посвящения».

Он неприязненно сморщился и встряхнул плечами, видимо не очень обрадованный такому гастрономическому опыту.

— Звучит безопасно, — скептически заметила Оператор.

— Медики меня чуть не убили, — усмехнулся Дейт. — Но всё обошлось, мне просто пришлось посидеть у санузла пару часов, а потом Кодз в качестве извинения достал несколько хороших винтовок. До сих пор ими пользуюсь.

Теперь Оператор понимает, откуда взялись все те угрозы, которыми медики «Посмертия» осыпают остальных членов клана при каждом удобном случае — если им постоянно приходится иметь дело с такими идиотами, то ребята, наверное, из последних сил сдерживают себя от убийства.

— Не принимай это всё всерьёз, здесь никто не хочет никому по-настоящему вредить, — махнул рукой Дейт. — Просто если тебя втянут в подобные истории постарайся сделать так, чтобы они не дошли до генералов, или военачальников, за это могут наказание выписать.

Ладно, похоже у них тут очень даже весело. Оператор, пожалуй, просто не будет вмешиваться в местные взаимоотношения и сохранит безопасную дистанцию.

— Дейт! — к ним подошел один из Тэнно с планшетом в руках. — Ты не знаешь, где Йон?

— У него сейчас должно быть совещание, — быстро ответил Дейт. — А что?

— Возникли накладки с пополнением запчастей, поставщика в Фортуне Корпус на органы разобрал, теперь неизвестно, когда зодиановые чипы получим и получим ли вообще, — Тэнно помахал планшетом, на котором отобразились какие-то очень важные клановские данные, — надо либо поставщика нового искать, либо думать, на что чипы заменить. О, привет, не видел тебя раньше. Новенькая?

Последние слова явно были обращены к Оператору — та лишь неопределенно пожала плечами, не давая четкого ответа на этот вопрос.

— Пока думает, вступать или нет, — ответил за неё Дейт. — Я сообщу Йону, думаю, придется искать другого поставщика, зодиан не так-то просто заменить.

— Ладно, тогда я пока нарою информацию, у кого ещё можно выкупить, — кивнул Тэнно. — Удачи на отборе, Ивальд сегодня как обычно не в духе.

Он махнул рукой на прощание и вернулся к столу, где изначально сидел, прежде чем увидел Дейта.

— Ивальд хоть когда-нибудь в духе? — поинтересовалась Оператор.

— Возможно он будет в духе, если найдет свою сестру, — со вздохом ответил Дейт. — Слушай, дело достаточно важное, мне надо сообщить Йону о том что произошло, чтобы он побыстрее с этим разобрался. Постой пока тут, а я быстро туда-обратно схожу, идет?

Оператор не ответила, слишком занятая первым предложением, сказанным Дейтом. Ивальд ведет себя как мудак из-за того, что потерял свою сестру? Дейт же, вроде, говорил, что после сна они потеряли друг друга и не смогли встретиться. Какое совпадение, что у Оператора похожая ситуация, проблема только в том, что она в совпадения не верит.

Девчонка нахмурилась, внимательно обдумывая все события, произошедшие с момента, как она проснулась. Учитывая положение Ивальда и его высокое звание в, судя по всему, достаточно сильном клане, нет никакого шанса, что он не смог бы найти нужного человека, даже если бы ему не помогала Лотос — Тэнно умеют находить информацию, когда хотят, особенно Тэнно со связями. Да и сестра его, скорее всего, тоже бы попыталась найти брата, только если эта сестра, по каким-то причинам, не хотела или не могла выйти на связь. Например, если спала и проснулась сильно позже остальных, благодаря заботливому взору Лотос.

Внезапно в памяти всплыли остальные военачальники «Посмертия», по каким-то причинам проявившие странную для них вовлеченность в проблемы Оператора. Йон зачем-то дал данные касательно Гаруды Прайм, а Аврис и вовсе написала рекомендацию в клан, хотя такое счастье, судя по всему, далеко не каждому достается. Может, в этом и заключается суть их внезапной заинтересованности? Может, они понимали, что Оператор каким-то образом связана с кем-то, кто имеет для них значение?

— Просто… ты очень сильно похожа на одного моего знакомого.

Слова Аврис встали с громким щелчком, словно последняя деталь конструктора. Оператор вздрогнула и резко повернула голову к Дейту, который к этому моменту уже направился к выходу из зала.

— Подожди, — окликнула его девчонка. — Ты идешь к военачальникам?

Дейт повернулся к ней, на его лице отразилось смятение.

— Ну да, — кивнул он. — А что?

— Могу я пойти с тобой? — спросила Оператор.

Если это действительно правда, если этот придурок действительно тут, девчонка клянется Бездной, что врежет ему при первой же удобной возможности.

Дейт, тем временем, нахмурился, явно неуверенный в данной затее.

— Не пойми меня неправильно, но собрание военачальников, вроде как, не для всех, — заметил он.

— Мне же всё равно нужно показаться военачальникам, чтобы они решили могу я вступить в клан, или нет, — напомнила Оператор.

— Ты всё-таки решила вступать? — Дейт заметно приободрился.

— Скажем так, — неопределенно пожала плечами девчонка, — есть определенный фактор, который может изменить моё решение. В любом случае, для начала нужно дождаться одобрения военачальников, не так ли?

Дейт кивнул, а затем с подозрением прищурился, видимо понимая, что за словами Оператора скрывается нечто большее, чем желание вступить в клан.

— Уверена, что всё так просто? — не скрывая своих сомнений, уточнил он.

— Ты хочешь, чтобы я вступила, или нет? — вскинула бровь девчонка. — Это же, вроде, вопрос твоего повышения в звании, не так ли?

Какое-то время Дейт молчал, продолжая внимательно разглядывать Оператора, но, в конце концов, признал своё поражение и развел руками в знак того что да, это действительно вопрос повышения в звании.

— Иди за мной, ничего не говори пока не спросят и, ради всего святого, никого не оскорбляй, — сказал он.

Оператор решила не говорить ему о том, что, если всё окажется так, как она думает, оскорблений будет много.

Вместе они отправились по коридорам додзё, каждый из которых не менее богат, чем первый зал. Хороший металл, хорошие системы жизнеобеспечения, дроны-уборщики на каждом шагу, практически в каждом отсеке имеется ухоженная растительность — либо деревья, либо кусты — потому что основатель «Посмертия», судя по всему, очень тяготеет ко всякой зелени. Вслух этого Оператор, конечно, не скажет, но она должна признать, что возможно, только возможно, была бы не против остаться на этой станции только ради того, чтобы посидеть в одном из залов и посмотреть в огромное панорамное окно на красоты космического пространства.

Вскоре Дейт остановился возле каких-то дверей и, оглянувшись на Оператора, приложил палец к губам, призывая к тишине. Дождавшись кивка с её стороны, он нажал на терминал возле дверей и вошел в отсек, а следом за ним и девчонка.

— …извлеченные данные, в конечном итоге, не принесут клану никакой пользы — большая часть из них либо дезинформация, либо крючки, чтобы заманить нас в ловушку. Судя по всему, Гринир заранее знали, что мы влезем в их систему, и попытались подложить нам паразита.

Молодой, практически детский голос прозвучал в отсеке со странным холодом и четкостью, которая, обычно, не присуща детям подобного возраста. Оператор осмотрела помещение, где собрались военачальники — оно соответствует всему остальному додзё. Просторный зал, на этот раз лишенный панорамных окон, вероятно потому, что здесь ведутся важные переговоры важных людей, где не нужны лишние глаза. В центре зала расположен большой, круглый стол, на нем разместили карту, а также терминал данных, вероятно для обсуждения планов и стратегий, на стенах — многочисленные, тщательно отполированные сигилы, выстроенные в ровные ряды, демонстрируя заслуги «Посмертия». В то время как вся остальная станция полна Тэнно и ропота их голосов, в этом зале царит тишина и невозмутимое спокойствие, с которым военачальники обсуждают очень важные военачальнические вещи или что-то в этом роде.

— С каких пор Гринир способны на такие трюки? — прозвучал другой голос, грубый, искажен-ный Переносом.

— У них новый руководитель безопасности, — ответила ребенок. — С момента как он заступил на свой пост нам стали постоянно подкидывать мусор в двигатели⁽¹⁾.

— Тогда, полагаю, придется этого руководителя убрать. Сможешь провернуть?

— Скрытно? Без шансов. Он за тремя кругами защиты на постоянно передвигающемся флагмане, убрать его можно только штурмом.

— Ивальд?

Оператор оторвала взгляд от стен, увешанных сигилами и наконец посмотрела на военачальни-ков, собравшихся вокруг стола и пока ещё не заметивших прибывших гостей.

Четыре человека и один варфрейм по центру стола напротив входа в отсек — Вобан Прайм, видимо это основатель «Посмертия», о котором говорил Дейт. Справа от Вобана стоят Аврис и девочка достаточно молодая даже для Тэнно — на вид ей лет двенадцать, не больше. Низкая, наверное, даже ниже Оператора, худая, бледноватая, коричневые волосы заплетены в ровную, аккуратную косу, закинутую на плечо, на теле темно-фиолетовая накидка и капюшон, накрывающий голову. Типичный ребенок с тонкими, угловатыми конечностями, большими голубыми глазами и округлым лицом, по которому серо-зелеными разводами прошлась Бездна. И всё же, несмотря на свою внешность, девочка стоит по стойке ровно, сложив руки за спиной и расправив плечи, в её голубых глазах видны лишь холод и сосредоточенность, которой, обычно, не обладают дети. Внешность бывает обманчива, особенно когда дело касается Тэнно.

С другой стороны от Вобана стоят два парня. Первый — судя по всему Йон. На вид лет шестнадцать, кожа смуглая, волосы длинные, темно-коричневые, достаточно сильно растрепанные и неухоженные, потому что Тэнно, похоже, не особо заботится о своем внешнем виде. На переносице у него очки, под зелеными глазами — очень заметные синяки, как будто бедолага не спал неделю или около того. На лице военачальника написана усталость и явная незаинтересованность разговором, но, кажется, это никого не волнует.

А второй парень, кажется, хотел бы быть где угодно, только не тут, судя по тому, как он напряженно смотрит в свой планшет с данными и совершенно не слушает разговор остальных. На вид лет семнадцать, достаточно высокий, волосы темно-алые, выбритые по бокам и зачесанные назад на манер «крутых» бунтарей, которые по Цетусу ходят. Он даже куртку соответствующую выбрал — с высоким воротом и широкими рукавами, как будто этот идиот собирается выходить на уличные разборки или что-то в этом роде. Для кого-то, может, это выглядит круто, но Оператор испытывает лишь веселье и, возможно, определенный стыд из-за того, насколько глупым кажется военачальник в этом образе. Глаза карие, полные непонятного раздражения и усталости, губы поджаты в напряженной дуге, правая часть лица покрыта волнистыми линиями обширного шрама, природу которого, наверное, узнает любой Тэнно: ожог, от нестабильного Переноса.

Когда варфрейм получает слишком сильные повреждения, Перенос не может сохранять стабильность и оставляет на коже Тэнно отметины. В лучшем случае это приводит лишь к очередным боевым ранениям, в худшем — к смерти.

Оператор крепко сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость, перемешанная с раздражением.

— Сделаю, — Ивальд даже не оторвал взгляда от планшета, чтобы ответить. — Перешли мне карту или координаты.

— Это серьёзная задача, будь добр, удели ей достаточно внимания, — девочка недовольно свела брови вместе.

— Я уделю ей столько внимания, сколько потребуется, — огрызнулся Ивальд, всё ещё не поднимая глаз. — Насколько мне известно не ты планируешь ударные операции.

Определенно, родители воспитывали его лучше, хотя он всегда был тем ещё придурком.

Послышался долгий усталый вздох — военачальники переглянулись, явно молча проклиная Ивальда и его неумение вести себя нормально, после чего Йон, зажав переносицу между пальцами, сказал:

— Дейт, зачем ты здесь?

Внимание Тэнно переключилось на упомянутого. Всех, кроме Ивальда, конечно — этот идиот продолжил смотреть в свой сучий планшет, как будто другого мира не существует. Оператор раздраженно прищурилась и впилась в брата взглядом, очень надеясь, что силы её злобы хватит, чтобы он почувствовал на себе пристальное внимание.

Не хватило — Ивальд как не отрывал глаз от экрана так и не отрывает, потому что он редкостный кретин, которых в Изначальной системе очень мало осталось.

— Возникли проблемы с зодиановыми чипами, — сказал Дейт, когда ему наконец дали возмож-ность говорить. — Поставщика разобрал Корпус, а другие в Фортуне пока сотрудничать не готовы.

Йон громко цокнул, определенно не обрадованный данной новостью.

— Это критично? — девочка насторожилась, заметив реакцию парня.

— Ощутимо, — кивнул Йон. — Около трети нашей техники работает на зодиановых чипах. Производят их только в Фортуне по каким-то древним методикам на древнем оборудовании ещё со времен Империи. Если не сможем найти другого поставщика, придется поменять большое количество техники.

— Проблема, с которой мы скоро разберемся, — подал голос основатель. — А сейчас скажи мне, кто это за твоей спиной?

Несмотря на то, что у Вобана Прайм, как и у любого другого варфрейма, нет лица, Оператор уверена, что Тэнно смотрит прямо на неё. Она, впрочем, не обратила на это никакого внимания, продолжив свои попытки испепелить человека — идиота — взглядом. Идиот её попытки всё также игнорирует.

Дейт, тем временем, сделал шаг в сторону, чтобы военачальники увидели Оператора и подтолкнул её локтем, призывая говорить.

— Пришла на экскурсию, — наконец произнесла девчонка. — Очень хотелось посмотреть на представителей местной фауны.

Мгновение Ивальд не реагировал. Затем с громким стуком положил планшет на стол и повернул голову к Оператору так быстро, что, наверное, чуть не сломал себе шею. Его взгляд широко раскрытых глаз уставился на девчонку с таким изумлением и ошеломлением, будто военачальник увидел чудо космоса, не иначе.

Зал погрузился в долгую, неловкую тишину, в которой, кажется, послышалось активное гудение древних микросхем в голове Ивальда. Затем, наконец, он растянул губы в кривой, довольно нервной улыбке, и выдал:

— Привет.

Оператор выгнула бровь, всем своим видом показывая что совершенно не впечатлена способно-стью брата подбирать слова в стрессовой ситуации. Из всех возможных вариантов ответа он выбрал самый тупой, как, в общем, и всегда. Остальные военачальники подумали о том же самом, судя по тому, какие взгляды, полные сомнений и насмешки, устремили на Ивальда.

— Привет, — ответила девчонка, сложив руки на груди.

Ивальд несколько долгих секунд молчал. Затем сказал:

— Как… дела?

О, да ради Бездны.

— У тебя есть ровно две минуты чтобы объяснить, почему ты бросил меня на Земле, а сам свалил на другой край системы прямо перед сном, — не скрывая нарастающего раздражения, процедила Оператор.

— …судя по всему тебе не понравилось это решение, — с промедлением заметил Ивальд.

— Да? Ты так думаешь? — взвилась Оператор. — Нет, мне очень понравилось остаться в выгребной яме Гринир с сучьим Вольтом, которым я никогда в своей сраной жизни не управляла!

— Стой.., — Дейт, судя по всему, хотел напомнить девчонке о том, что нужно следить за языком, но был быстро перебит Ивальдом:

— Не то чтобы у меня был выбор?? — идиот развел руками, показывая, что не понимает претензий сестры. — Наши нарвались на оборонные системы руин Нептуна, им нужна была помощь!

— И поэтому ты решил кинуть меня на вражеской территории разбираться с вонючими клонами, пока сам расхищал руины золотых?!

— Эй, не надо выставлять это в таком свете, мне там не особо-то весело было, если ты вдруг не знала! Они заложили взрывчатку на каждом углу, мой Рино был убит вхлам после этого!

— Да какая в Бездну разница?! Мне в одиночку пришлось зачищать убежища золотых и параллельно отбиваться от Гринир, при этом сражаясь варфреймом, которым не умела сражаться!

— Дерьмовый из тебя, значит, Тэнно, если ты с Вольтом управиться не смогла! Им же все сражаться умеют, почему ты…

Закончить Ивальд не успел, потому что в этот момент Оператор, устав терпеть его тупость, наконец сорвалась с места и исполнила данное самой себе обещание: с размаху врезала кулаком прямо по щеке военачальника, заставив того сделать несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие. Кажется, со стороны послышалось впечатленное присвистывание, на которое девчонка не обратила никакого внимания, слишком раздраженная и озлобленная на собственного брата.

— Ты заставил меня сменить Гаруду на Вольта и теперь ты будешь меня чему-то учить?! — гневно воскликнула она. — Да я бы посмотрела, чтобы ты сделал, если бы тебе сказали взять под управление незнакомого варфрейма и отправиться на поле битвы!

— Какого хера?! — Ивальд, всё ещё держать рукой за пострадавшую щеку, устремил на Оператора взгляд, в которым смешалось изумление и такое же раздражение, какое испытывает девчонка. — Ты просто взяла и врезала мне, а теперь обвиняешь в чем-то?!

— Ты это заслужил!

— Да с каких хуев я это заслужил?! Ещё пару пуль в меня всади, чтобы правоту свою доказать, дура неадекватная!

— Это я-то дура?!

Оператор попыталась рвануть к Ивальду, чтобы снова как следует ударить по лицу, но, к сожалению, её в последний момент схватил под руки Йон и не дал совершить задуманное, насильно оттащив от брата на метр. Ивальда, в свою очередь, буквально взял за шкирку Вобан Прайм, потому что тот был готов сделать то же самое, что и Оператор.

— Семья бездновых сумасшедших, — раздраженно пробормотал Йон, ни на мгновение не ослабляя хватку вокруг Оператора. Этот парень на удивление крепкий для того, кто, вроде как, сутками напролет занимается техникой, а не спаррингами.

— Скажи это ещё раз, и я ещё раз тебе врежу! — Оператор забилась в хватке военачальника, безуспешно пытаясь выбраться.

— Вот поэтому родители тебя никогда и не любили! — попытки Ивальда оказались такими же безуспешными.

— Да ты…

— Ладно, хватит, — Вобан Прайм со вздохом передал Ивальда Аврис, после чего встал между ним и девчонкой, служа барьером. — Вам обоим пора успокоиться. Следующий, кто попытается оскорбить или спровоцировать другого, окажется на полу с заломанными руками.

Оператор нахмурилась и вытянула шею, чтобы встретиться взглядом с Ивальдом — тот сделал то же самое, не упустив шанса поиграть в борьбу взглядами, несмотря на то, что его уже оперативно схватила под руки Аврис, чтобы избежать драки. Борьба длилась не особо долго, потому что основатель, быстро поняв затею, испустил усталый, шипящий вздох, и резко щелкнул пальцами между ними, заставив обоих моргнуть.

— Как насчет того, чтобы перестать вести себя как дети? — поинтересовался он.

Ответом ему послужило молчанием, с которым Ивальд и Оператор отвернулись друг от друга, наотрез отказываясь идти на хоть какой-то контакт.

— Приму это как «да», — махнул рукой основатель. — Отпустите их.

Йон пробормотал что-то нечленораздельное и явно полное сомнений, но послушно сделал шаг назад, наконец позволяя Оператор высвободиться из хватки. Ивальд, тем временем, кажется только заметил, что у его держит Аврис и по каким-то причинам неловко отвел от неё взгляд, пока та не отпустила его.

С другой стороны зала послышался глухой стук чего-то о металлический пол и, посмотрев в сторону звука, девчонка увидела Дейта, который упал на колени и схватился руками за голову.

— Меня исключат из клана, — со святом ужасом выдохнул он. — Я лишусь всего и останусь нищим до конца своей жизни, Бездна, что я натворил…

— Дейт, успокойся, — равнодушно сказал Йон, — тебя никто не исключит.

— Правда? — парень поднял голову, устремив на военачальника взгляд, полный надежды.

— Правда, — кивнул Йон. — Поздравляю, ты повышен в звании. Из всех Тэнно, которых можно было привести, ты привел именно того, кого нужно.

Несмотря на свои слова он, кажется, не особо рад данной новости. Дейт, впрочем, быстро воодушевился и, испустив облегченный вздох, поднял глаза в потолку, видимо благодаря все высшие силы за то, что его не исключат из клана.

— Итак, полагаю, я имею дело с той самой сестрой, за которой Ивальд так долго гонялся? — Вобан Прайм повернул голову к Оператору. — Моё имя Пол, я основатель «Посмертия».

Оператор молча кивнула, принимая информацию.

— Когда кто-то представляется, обычно воспитанные люди представляются в ответ, — подал голос Ивальд.

— Заткнись, — огрызнулась девчонка. — Я не помню своего имени.

Пол повернул голову к Ивальду — тот лишь пожал плечами.

— Я тоже не помню, говорил же, — произнес он.

— Вы настоящее чудо, а не брат и сестра, — саркастично заметил Йон, — один последние несколько месяцев кошмарит весь клан, другая своего имени не помнит и оба неадекватные.

Ивальд закатил глаза, но возражать, впрочем, не стал. Видимо он не испытывает ни капли вины за то, что подпортил настроение всему «Посмертию».

— Не просто так я в тебе мудака сразу увидела, — протянула Оператор.

— Ты в каждом встречном мудака видишь, — парировал Ивальд.

— И? В конечном итоге я почти всегда оказываюсь права.

Ивальд посмотрел на Оператора крайне невпечатленным взглядом, на что Оператор лишь вздернула подбородок, показывая, что полностью уверена в своих словах.

— Предлагаю обсудить условия твоего вступления в клан, — сказал Пол. — Сообщи нам, в каких задачах принимала участие во время Старой войны и мы определим в какие войска тебя отправлять.

— Что? — Оператор нахмурилась и недоуменно посмотрела на основателя. — Погоди, я ещё не давала своего согласия.

— У тебя нет выбора, — произнесла девочка, всё это время стоявшая в стороне. — Я не собираюсь ещё полгода слушать нытьё твоего брата.

— Я не ныл, — цокнув, возразил Ивальд.

— Ты именно что ныл, — сухо сказал Пол, после чего обратился к Оператору. — В какой-то мере я согласен с Фесфой: во имя сохранения всеобщего спокойствия настоятельно рекомендую присоединиться к клану.

Фесфа… так вот, что значит это таинственное слово, которое Дейт постоянно произносил, когда разговор доходил до поиска информации? Речь о последней военачальнице «Посмертия»? Должно быть, она хорошо выполняет свою работу, раз Тэнно говорят о ней с таким почтением.

— Если я правильно понимаю, кто ты, и если хотя бы половина из тех слухов, что о тебе ходят, являются правдой, то проблем с проверкой способностей не возникнет, — продолжил Пол.

— Вообще-то, я бы хотела увидеть её на психическом обследовании, — встряла в разговор Аврис. — Если хотя бы половина из тех слухов, что о ней ходят, являются правдой, она не сможет сдать даже самый базовый тест на поведение.

Оператор прищурилась, устремив на Аврис недовольный взгляд — та спокойно взгляд выдержала, видимо совершенно не намеренная отступать от своих слов.

— Она вступает, — махнул рукой Ивальд. — Я перешлю вам все данные со Старой войны и номер коммуникатора.

— Что? — Оператор недоуменно уставилась на брата. — Откуда ты… я не хочу вступать в клан!

Ивальд, вместо ответа, подошел к девчонке и остановился в нескольких шагах от неё. Несколько секунд молчал со странным выражением лица, которое сложно хоть как-то интерпретировать, но затем растянул губы в дерьмовой улыбке и раскинул руки в стороны, явно собираясь сделать что-то по-настоящему тупое, например обнять.

— Не подходи ко мне, — предостерегла его Оператор.

— Да ладно, разве ты не хочешь обнять любимого братишку после долгих лет разлуки? — Ивальд выразительно взмахнул руками и сделал шаг вперед.

— Я ударю тебя снова, если ты подойдешь. Я не шучу, — Оператор сделала шаг назад.

— Всего одно объятие, я же вижу, что ты хочешь, — улыбка Ивальда стала только шире и дерьмовее. — А потом мы пойдем знакомить тебя с кланом.

— Ты не подойдешь ко мне ни на метр, и я не собираюсь вступать в клан, понятно?

— У тебя нет выбора, ты вступишь в клан.

— Заставь меня.

Ивальд вскинул бровь, устремив выразительный взгляд сверху вниз на Оператора, которая, даже вытянувшись и расправив плечи, едва ли достает ему до плеча, высокий придурок. Девчонка, ни на мгновение не смутившись, вздернула подбородок и устремила на брата взгляд, полный упорства и абсолютного нежелания вступать в клан.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга в молчаливой борьбе глазами, после чего военачальник закатил глаза, сделал шаг вперед и просто закинул Оператора себе на плечо, как будто та совершенно ничего не весит. Этот ублюдок…

— А ну отпусти меня, кусок дерьма! — девчонка тут же забилась и заколотила руками по спине брата, пытаясь заставить того пошатнуться. — Отпусти меня или я приду к тебе ночью и придушу тебя твоей же собственной курткой!!

— Мы пойдем зарегистрируемся в списках, — Ивальд даже не подумал отпустить Оператора, вместо этого спокойно направился к выходу из отсека.

— Ты не выберешься из этого, я взломаю протоколы безопасности твоего орбитера, украду всё оружие и брошу в вакуум всё твоё коллекционное дерьмо! А после этого я возьму Рино и засуну его руку прямо тебе в задницу, ты слышишь меня?! ОТПУСТИ!!

— …ты уверен, что тебе не нужна помощь? — с сомнением спросила Фесфа, как будто они имеют дело с каким-то бешеным животным.

— Всё в порядке, — беспечно ответил Ивальд.

Он наконец поставил Оператора на пол, но, вместо того, чтобы отпустить, заключил её в крепкие объятия и поднял в воздух, помотав из стороны в сторону как сраную игрушку или что-то в этом роде.

— Она просто не привыкла к проявлениям привязанности, — с улыбкой сказал он. — Нам придется это исправить.

— Ивальд, я не думаю…

— ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Оператор что есть силы замотала ногами и головой в попытке освободиться от удушающей хватки, но все эти попытки разбились вдребезги, потому что Ивальд за этот год, похоже, ни разу не пропустил силовой тренировки. Сильный, высокий придурок, да до сна он бы и ящика с припасами не поднял!

Полностью игнорируя стремление Оператора вырваться, Ивальд испустил долгий вздох, полный странного облегчения, и сказал:

— Я скучал.

А затем снова отправился к выходу из отсека, совершенно точно не намеренный давать сестре шанса сбежать. Громкие крики Оператора, полные ругательств и абсурдных угроз в адрес брата, разносились по отсекам и коридорам с громким эхо, которое, кажется, было слышно на другом конце додзё.

Остальные военачальники, посмотрев на это, решили не вмешиваться и вернулись к обсуждению каких-то важных военачальнических дел.

* * *

— Значит, Лотос решила пробудить тебя аж через год? — Ивальд, кажется, удивлен этой новостью не меньше, чем была удивлена Оператора, когда о ней узнала. — Всегда думал, что с этой женщиной что-то не так.

«Даже не женщиной» — с усмешкой подумала девчонка, но вслух говорить не стала, потому что Лотос, вроде как, пока не хочет никому рассказывать о своей на удивление сильной связи с Владеющими разумом.

Они с братом разместились за столом в одном из залов додзё, где Тэнно проводят свободное время, и недолго думая, принялись говорить обо всем, что произошло за последний год бодрствования, или, в случае Оператора, за месяц или около того. Один из клановских дронов принес им подносы с кубиками синтетической еды и, пока Ивальд с удовольствием поедает свою порцию, девчонка без особого аппетита ковыряет материал, полный ароматизаторов, потому что нынешняя синтетика — то ещё дерьмо. Во времена Орокин искусственная еда была практически неотличима от настоящей, но сейчас только человек с атрофированными вкусовыми рецепторами не заметит четкий след химии, которая чувствуется в каждом кусочке синтетики.

Впрочем, есть можно, да и не то чтобы у Оператора имеется какой-то выбор — в космосе не так много настоящей еды, если уж на то пошло. Так что ей остается только тяжело вздыхать и жевать разноцветные кубики, старательно игнорируя противный привкус и вязкость на языке.

— И, получается, после того, как ты проснулась, Дейт помог тебе достать информацию о себе и затащил в клан? — продолжил расспрашивать Ивальд.

— Вроде того, — кивнула Оператор. — Если бы не он, я бы вряд ли здесь оказалась.

— Я должен выдать парню премию, он это заслужил, — решил Ивальд. — Даже думать не хочу в какое дерьмо ты бы вляпалась в одиночку.

— Прошу прощения? — девчонка выразительно вскинула бровь.

Ивальд лишь пожал плечами, мол: «а что, я не прав?».

— Почему вообще Лотос посчитала, что тебя можно пробудить позже остальных? — спросил он с явным раздражением. — Неужели она просто решила оставить тебя валяться в руинах?

Оператор развела руками в знак того, что последний вопрос можно считать риторическим.

— А ты как думаешь, почему? — она без особого энтузиазма ткнула палочкой в синтетический кубик. — Космическая мамочка посчитала что я слишком проблемный ребенок.

— Это не повод оставлять тебя во сне на год, — возразил Ивальд. — Бездна, я последние полгода носился по системе как личинками ужаленный, а эта сука даже не подумала мне сказать, что оставила тебя во сне!

Он процедил несколько раздраженных ругательств себе под нос и хлопнул ладонью по столу, видимо таким образом пытаясь выразить свои очень позитивные эмоции. Определенно, военачальник собирается многое высказать дорогой попечительнице после этого разговора и, в общем-то, Оператор не собирается ему препятствовать, ей лишь интересно, какой будет реакция брата, когда он узнает о личности Лотос и её связи с Владеющими разумом. О, это, наверное, будет очень длинный поток ругательств.

— С самого начала было очевидно, что Лотос не из простых, — заметила она. — Ни один нормальный человек не сможет вот так просто взять, пробудить Тэнно, а затем вытащить целую луну из Бездны.

— Она многое сделала для нас, так что я понадеялся, что могу считать её союзницей, — с явным разочарованием пробормотал Ивальд. — Похоже, надеялся зря.

Оператор лишь скривила губы в дуге, полной сомнений, решив, что не стоит развивать эту тему. Пока о Владеющих разумом ничего не слышно и, пока не было засечено других следов дронов в других частях системы, нет смысла лишний раз устраивать конфликты и разводить панику. Если враги объявятся — о личности Наты так или иначе все узнают, даже если та ничего не будет говорить. Пытаться обмануть Тэнно и думать, будто они никогда не докопаются до правды — довольно глупое и крайне наивное решение.

— Сменим тему, — махнула рукой Оператор. — Каким образом ты дослужился до военачальника?

— Я слышу сомнение в твоём голосе? — вскинул бровь Ивальд.

— Да, ты его слышишь. В жизни не поверю, что кто-то решит доверить тебе… чем ты тут управляешь? Уборщиками в коридорах?

— Регулярными войсками клана, — Ивальд растянул губы в самодовольной улыбке, — в которых, кстати, будешь состоять и ты, так что осторожнее со словами.

Оператор выразительно закатила глаза, ни на секунду не поверив в силу угрозы брата. Пол, наверное, является не самым дальновидным человеком, или не очень хорошо разбирается в людях, раз он решил, что идиот вроде Ивальда сможет нормально координировать войска Тэнно.

— Скажи честно, ты заплатил за это? — спросила Оператор. — Сколько стоит военачальник в «Посмертии»?

— Ради Бездны, никто никому ничего не платил, — Ивальд недовольно цокнул, кажется, даже немного оскорбленный словами сестры, — ты представить себе не можешь, насколько придирчивым и упертым может быть Пол, он в жизни не пойдет на взятку.

— Тогда тем более не понимаю, каким образом ты оказался на своем звании.

— Во времена Старой войны управлял элитным отрядом, а после сна оказался достаточно долго на стороне Пола, чтобы он решил сделать меня одним из своих приближенных. Всё просто.

— Значит, сила связей.

— Значит, сила связей.

Ну, хотя бы отрицать не стал.

— А что остальные военачальники? — продолжила расспрашивать Оператор. — Кто они такие?

— Йон управляет техническим оснащением клана, Фесфа занимается разведкой и добычей информации, Аврис заведует медотсеками и медицинским обеспечением, — перечислил Ивальд. — Если спросишь моего мнения — все они хороши и никто ничего не покупал.

— Даже Аврис? — с определенным ехидством уточнила Оператор.

— А что Аврис? — военачальник, конечно же, попытался состроить идиота, который якобы не понимает, о чем идет речь.

— Ну, знаешь, твоя бывшая, с которой ты грызся всю охоту на Эйдолона. Она, кажется, была довольно зла на тебя. Что ты умудрился сделать, чтобы так выбесить её? Выкинул любимую одежду? Изменил? Она наконец поняла, какой ты идиот? Может, ты…

— Я понял, хватит, — Ивальд поднял руку в верх, призывая сестру остановиться. — Слушай, в этом нет ничего особенного, ладно? Люди сходятся и расходятся, так случается, почему бы тебе не оставить эту тему?

— Да ни за что в жизни, — тут же отрезала Оператор и, опершись локтями на стол, впилась в военачальника пристальным, изучающим взглядом. — У тебя появилась бывшая и ты действительно думаешь, что я просто это проигнорирую?

Она будет полной дурой, если упустит такой замечательный шанс в очередной посмеяться над глупостью Ивальда и добавить новое воспоминание в копилку «позор старшего брата», которое потом ещё долго будет ему припоминать просто чтобы побесить. Ивальд, очевидно, прекрасно понимает причину интереса девчонки — это видно по тому, как скривил губы и недовольно нахмурился — но, так как этот придурок имеет точно такую же копилку, только в отношении младшей сестры, он может засунуть все претензии себе в задницу. Тем более, что ему явно некому по этому поводу высказаться, иначе бы сразу уперся и четко дал понять, что не желает об этом говорить.

В подтверждение мыслей Оператора, Ивальд, вместо того, чтобы одернуть девчонку, лишь как-то неуверенно замялся, видимо не зная, как описать произошедшее. Между пальцами он активно вертит палочку для еды — нервничает, или, по крайней мере, чувствует себя достаточно неловко.

— Просто… не сошлись, — наконец выдавил он. — Не состыковались характерами и все такое.

— Да, и поэтому она так мило с тобой общается, — хмыкнула Оператор. — Определенно, просто не сошлись характерами.

— Бездна, — Ивальд, наконец, сдался. — Мы поссорились, довольна? Сильно поссорились и решили разойтись.

— Из-за чего поссорились? — продолжила допытываться девчонка. — Ивальд, я не отстану, пока не получу ответы, тебе остается только смириться.

— Уже и забыл, насколько ты можешь быть мерзкой, — процедил тот. — Просто долгое время копили много дерьма и потом в один момент это дерьмо друг на друга вывалили. Я наговорил ей кучу неприятных вещей, она мне в ответ не меньше высказала и в итоге мы оба не смогли это отпустить. Конец истории.

Это настолько очевидно, что даже скучно. Оператор надеялась на какую-то драму, в которой Ивальд выставил бы себя полным идиотом, которым он и является, а вместо этого, похоже, получила обыкновенный бытовой конфликт, или что-то в этом роде.

Хотя, честно говоря, расставаться из-за какой-то ссоры не похоже на Ивальда. Насколько помнит девчонка, он за Аврис ещё на Заримане бегал, думал, как бы впечатлить её и заставить хотя бы посмотреть на себя, а после, когда наконец добился своего, просто взял и бросил всё из-за какой-то стычки? Да быть того не может, только не с таким упертым кубродоном как Ивальд.

— И из-за одной ссоры вы решили, что теперь до конца дней будете друг другу подножки ставить? — Оператор неприязненно поморщилась, вспомнив их общение во время охоты на Эйдолона.

— Ну конкретно я ей подножек не ставлю, — встал в защиту Ивальд. — То, что она продолжает цепляться за мои слова — не моя проблема.

— Так может ты слова такие замечательные подобрал, что она сих пор за них цепляется?

— То, что я назвал её грузом и сказал ей, что она мне не нужна, не значит, что теперь можно относить это ко всему, что я делаю. Тем более, что я сказал это на эмоциях, но она всё восприняла серьёзно.

— Ты всегда знаешь, что сказать девушке во время ссоры. Хотя бы объяснился после этого?

— Нет. Зачем?

Оператор уставилась на Ивальда, высоко вскинув брови в недоумении. Тот, в ответ, уставился на неё совершенно спокойным и невозмутимым взглядом, как будто действительно не видит в этом проблемы.

— Ты назвал свою девушку грузом, сказал, что она тебе не нужна, а потом даже не объяснил, что сказал это на эмоциях? — уточнила девчонка.

— Зачем мне что-то объяснять? — недоуменно нахмурился Ивальд. — Она всё это начала, а не я.

Ладно, несмотря на то, что это обыкновенная ссора, брат всё равно каким-то образом сумел выставить себя идиотом. Если бы Оператору сказали что-то подобное, тем более во время какого-либо конфликта, у её оппонента появились бы очень большие проблемы, при чем не только в плане эмоциональном.

По странному совпадению, в этот момент к их столу подошла Аврис с планшетом в руках. Стоило только ей оказалось в поле видимости, как Ивальд сразу же напрягся и неловко ответ взгляд, как будто ему сложно находиться даже в одном пространстве со своей бывшей.

— Нужно организовать контроль торговых путей до Фортуне, — сказала Аврис, тоже старательно избегая прямого зрительного контакта с военачальником. — Корпус нарушает поставки чипов и медикаментов, мы…

— Не волнуйся, Аврис, ты сделала правильный выбор, — бесцеремонно вмешалась в разговор Оператор. — У тебя будет ещё много гораздо более достойных парней, чем этот еблан.

Оба военачальника уставились на неё удивленными взглядами.

— Что.., — на лице Ивальда отразилось выражение настоящего предательства. — Ты на чьей стороне воюешь??

— А чего ты ожидал от меня? — вскинула бровь Оператор. — Я удивлена, что ей не понадобился курс психотерапии после отношений с тобой.

— Э-э… я, пожалуй, просто оставлю это тут и пойду, — Аврис растянула губы в очень неловкой и очень неестественной улыбке, после чего положила планшет на стол перед Ивальдом. — Ознакомься с данными, там всё есть.

— Да… точно, — Ивальд с не менее неловким видом взял планшет, всё ещё избегая зрительного контакта.

Честное слово, эти двое выглядят как двое нелепых подростков, не знающих, как себя вести, и это было бы понятно — они действительно выглядят как подростки — если бы оба не прожили уже кучу лет и не выиграли кучу битв. Понятно, что все Тэнно застыли в том возрасте, в котором попали на Зариман — довольно молодом — но не настолько же.

Как только Аврис ушла, Ивальд с размаху бросил в Оператора палочку для еды, которую та без особого труда перехватила.

— Что ты вообще творишь? — недовольно спросил он.

— Скажу тебе честно, вы выглядите как два идиота, а не как два серьёзных военачальника, — просто ответила Оператор. — Из-за чего вообще возник весь конфликт?

— Из-за тебя.

— Каким образом он мог возникнуть из-за меня? Я в это время спала, если ты забыл.

Ивальд на несколько долгих секунд замолк, видимо усиленно размышляя над тем, как объяснить возникшую ситуацию.

— Ей не нравилось, что я всё время тебя искал и, якобы, «не уделял внимание ничему другому», — наконец произнес он, сделав саркастичные кавычки пальцами, — но что мне нужно было делать? Моя сестра неизвестно где, не выходит на связь и никто не может понять, в каком месте она уснула, я что, должен был просто сидеть и ждать, когда всё само собой разрешится?

Оператор неопределенно пожала плечами, не зная, что тут ответить.

— Это всё, что ей не нравилось? — уточнила она.

— Ей не нравилось, что я, видите ли, потерялся в поисках, перестал замечать людей вокруг себя и всё остальное. Очевидно, я потерялся в поисках, моя сестра пропала!

— Ивальд, не пойми меня неправильно, но, похоже, в последнее время ты вел себя как редкостный идиот из-за этого «поиска». Ты что, и с Аврис так общался?

— Я был уставшим и сильно нервничал, понятно? Аврис знала, что для меня это важно, но решила не обращать на это внимания.

— Ради Бездны, поставь себя на её место: если бы твоя девушка на каждом свидании постоянно говорила о своем брате и огрызалась на каждое слово, как бы ты отреагировал?

Ивальд на несколько долгих секунд замолчал, видимо усиленно думая над словами Оператора. Затем отвел взгляд и скривился, видимо таким образом признавая, что отреагировал бы не очень хорошо.

— Знаешь, что я думаю? Вы оба — просто два упертых придурка, которые наговорили друг другу дерьма и вместо того, чтобы это дерьмо разобрать, решили просто разойтись, — вынесла свой вердикт Оператор. — Серьёзно, в чем ещё причина вашего расставания кроме этой ссоры?

Ответом снова послужило молчание, потому что, конечно, подумав об этом как следует, Ивальд понял, что причин, на самом деле, особо-то и нет. Не просто так они неловко отводят взгляды друг от друга.

— Иди объясни ей, что сказал лишнего, думаю, она поймет, — махнула рукой Оператор.

Ну, по крайней мере девчонка надеется, что первое впечатление не обманула её и Аврис достаточно рассудительный человек, чтобы понять всю ситуацию. В ином случае, конечно, их отношения вряд ли сложатся в хорошем ключе.

— Это уже неважно, — покачал головой Ивальд. — Она ясно дала понять, что не хочет ничего общего и помогать больше никак не собирается, а я настаивать не буду.

Оператор с сомнением свела брови вместе, потому что в её голове немного не сходится образ Аврис как отстраненной, обозленной девушки, полностью разорвавшей любые связи с бывшим и тот факт, что эта «обозленная девушка» по каким-то причинам решила написать рекомендацию Оператору, вероятно как раз по причине того, что изначально понимала, кем Оператор является — той самой сестрой, за которой так долго гонялся её бывший, с которым, казалось бы, разорваны все связи.

— Ты же знаешь, что Аврис написала мне рекомендацию в клан? — поинтересовалась девчонка.

Судя по всему не знает, потому что Ивальд уставился на сестру с таким удивлением и растерян-ностью, как будто у той вторая голова выросла.

— Что? — нахмурился он. — Нет, она ненавидит тебя.

— Я тебе письмо могу переслать, если не веришь. Что-то тут не состыковывается, тебе так не кажется?

— Может… она не знала, кто ты?

— Всё она прекрасно знала. Мы довольно похожи, как бы не было противно это признавать.

Бездна, Оператор прямо-таки видит, как в голове брата активно работают биологические микросхемы, активно обрабатывая информацию и пытаясь сделать из этого какие-то выводы. К сожалению, все микросхемы в голове её брата уже давно перегорели, потому что, вместо того, чтобы прийти к очевидному решению, он лишь отвернулся и сказал:

— Скорее всего случайность. Она даже общаться со мной не хочет, не то что помогать.

Оператор закатила глаза, но настаивать не стала, потому что, судя по всему, дело бесполезное.

— Поступай как знаешь, — сказала она. — Если не хочешь возвращать отношения — без проблем.

Она ожидала, что Ивальд, наконец получив шанс для смены темы, тут же за этот шанс ухватится, но тот, неожиданно, замолк. Оператор довольно быстро насторожилась, наблюдая за тем, как военачальник раздумывает. Разве он не решил, что всё кончено? Почему сейчас сомневается? Он же не…

— Не то чтобы не хочу, — подтверждая все опасения Оператора, неуверенно произнес Ивальд, потерев заднюю сторону шеи рукой, — просто… она же, вроде, против этого? Я имею в виду… Аврис обычно не дает вторых шансов, так что… наверное, нет смысла даже пытаться.

Оператор несколько долгих секунд молча смотрела на брата. Затем, решив, что с неё хватит, встала из-за стола, схватила его за воротник нелепой куртки и с силой потащила по коридорам додзё, не слушая никаких возражений.

Члены «Посмертия», наверное, были очень удивлены, когда увидели, как новенькая в клане девчонка тащит за воротник военачальника словно провинившегося котенка кавата, впрочем, возражать, или как-либо препятствовать данному процессу они не стали, что, конечно, является благоразумным решением с их стороны.

Ориентируясь по картам, развешанным по всем отсекам додзё, Оператор быстро определила местоположение медотсеков и потащила брата туда. Ивальд, по началу, не сопротивлялся, вероятно не чувствуя сильной угрозы от происходящего, но затем, видимо поняв, куда его ведут, тут же напрягся.

— Подожди, — сказал он, уперевшись ногами в пол прямо посреди зала ожидания перед медотсеками, — даже не думай, что сможешь меня туда затащить.

— Заткнись и просто пойди извинись перед ней, — Оператор не сдалась и продолжила тянуть его куртку на себя. — Это ради твоего же блага, идиот!

— Ради моего же блага будет не идти туда! — Ивальд, в свою очередь потянулся назад, отказывая продолжать идти. — Опусти меня!

— Хватит упираться, у тебя есть выход из этой ситуации и ты его используешь!

— Нет у меня никакого выхода из этой ситуации! Ты мне куртку только испортишь, знаешь, сколько она стоила?!

— Определенно дешевле чем мои нервы, которым вы оба будете вредить!

Пока Оператор тянула воротник Ивальда на себя, тот упорно продолжал упираться и отказываться идти — он наклонился так, что курта съехала ему на голову и вцепился руками в несчастный воротник, пытаясь удержать его на месте. В результате, посреди отсека, застыли два идиота, в безуспешной попытке перетянуть куртку на себя.

* * *

Фесфа и Аврис с уставились на то, как за стеклом отсека, Ивальд с его недавно найденной сестрой играют в безуспешное перетягивание куртки прямо на теле военачальника. Вероятно, они не знают, либо не помнят, что находятся прямо перед окном медотсека, потому что снаружи оно не просвечивает, чтобы случайным прохожим не было видно, что происходит у медиков.

Ситуация от этого, честно говоря, становится только тупее. Куртка Ивальда, кажется, уже трещит по швам от того, как сильно её растягивают в разные стороны, но оба Тэнно даже не думают останавливаться, встав посреди отсека в довольно глупой на вид борьбе.

Фесфа посмотрела на Аврис с очень сильным сомнением и спросила:

— Ты уверена, что хочешь его?

Аврис не ответила, лишь подперла голову рукой и, сведя брови, продолжила наблюдать за сценой.

* * *

В какой-то момент Ивальд всё таки додумался высунуть руки из рукавов и перестать бороться за воротник своей нелепой куртки, но Оператор, предугадав такой ход, сразу же рванула вперед и ударила ногой по коленям брата, заставив того упасть на пол и лишиться своего шанса на побег.

— Хватит упираться! — раздраженно сказала она, зажав одну из ног военачальника между колен. — Ты что, просто трус, который не может извиниться перед девушкой?!

— Мне не за что извиняться, отстань от меня!

— Нет, есть за что и ты извинишься, иначе улетишь в открытый космос, понятно?!

— Да какое тебе до этого вообще дело?! Отстань от меня!

— Я не буду выслушивать ваши перепалки и твоё нытье из-за этого! Будь гребаным мужчиной и просто поговори с ней!

— Не о чем нам говорить!!

Ивальд выдохнул и, перестав бороться, совершил рывок Бездны, в одно мгновение вырываясь из захвата сестры. Он явно настроен серьёзно, ровно как и Оператор.

— Хватит, — резко сказал военачальник, — это не твоё дело, ты не можешь просто…

Оператор достала коммуникатор, быстро нажала несколько кнопок и продемонстрировала брату изображение плотной, ровной стопки золотых металлических карт, на каждой из которых выгравировано изображение героев Империи Орокин. Все карты находятся в идеальном состоянии, перевязанные широким куском ткани и, увидев их, Ивальд тут же замолк, раскрыв глаза в изумлении.

— Это… это издания «Героев Орокин»? Я всю жизнь их коллекционировал! До сих пор коллекционирую! — воскликнул он. — Откуда они у тебя?

— Ты забыл забрать, прежде чем свалил на другой конец системы, — ответила Оператор, вставая на ноги. — Хотела вернуть тебе, но теперь, похоже, эти карты ждет более печальная участь.

Ивальд устремил на Оператора взгляд полный опаски, перемешанного со святым ужасом.

— Ты не посмеешь, — сказал он.

— Кто знает, — с наигранно задумчивым видом развела руками девчонка. — Может, я сегодня вернусь на орбитер очень злая и, на эмоциях, решу совершить пару необдуманных действий.

— Это шантаж! — взмутился Ивальд.

— Он самый. Если хочешь сохранить драгоценную коллекцию — собери яйца в кулак и поговори со своей бывшей!!

Ивальд замер в неуверенности. Кажется, теперь у него меньше желания упираться.

* * *

— Он буквально продал тебя за карты, — в голосе Фесфы не появилось больше одобрения.

— Слушай, они просто очень ценны для него, — Аврис вскинула руки в глупой попытке оправдать непонятно кого. — Он всю жизнь их коллекционировал, понимаешь?

— Конечно.

Желая избежать насмешливого взгляда подруги, Аврис снова отвернулась к окну.

* * *

— Ладно-ладно! — Ивальд вскинул руки, признавая поражение. — Но ты пообещаешь мне, что не тронешь их!

— Сам можешь пойти и забрать их, но перед этим тебе придется извиниться перед Аврис и объяснить, что ты наговорил ей чуши на эмоциях! — поставила свои условия Оператор. — Если ты этого не сделаешь — будешь искать свои карты по всему открытому космосу!!

— Хорошо, я сделаю это, но больше никаких подобных трюков! И верни мне куртку!

Он вытянул руку и сжал ладонь несколько раз в ожидании своей одежды. Оператор закатила глаза, но куртку вернула, после чего указала пальцем в сторону двери, ведущей в медотсек. Ивальд, кинув на сестру последний раздраженный взгляд, надел курту и смело зашагал к злосчастной двери. Впрочем, чем ближе они подходили, тем быстрее улетучивалась уверенность военачальника, пока, в конце концов, он не замедлился у самого входа в отсек с явным желанием остановиться и трусливо убежать. Желая пересечь данное необдуманное решение, девчонка посмотрела ему в глаза и выразительно подняла коммуникатор с изображением золотых карт, после чего помотала им из стороны в сторону. Ивальд на это недовольно нахмурился и, видимо наконец поняв, что выбора у него нет, вдохнул, выдохнул, а затем вошел в великий и ужасный медотсек.

Внутри их ждало просторное помещение, погруженное в тишину и прохладу, всё тот же дорогой металл, всё то же хорошее, белое освещение, только обстановка другая: в дальней стене отсека видны двери, видимо ведущие в другие медицинские помещения, а всё свободное пространство этой комнаты заставлено столами, стульями на которых сидят Тэнно, и шкафами с медикаментами, каждый из которых стоит на своей полке под своим номером. У двери, возле смотрового окна, перед которым Оператор с Ивальдом, судя по всему, до этого дрались, расположен рабочий стол, за которым сидит Аврис с очередным планшетом данных, а напротив неё — Фесфа. Обе смотрят на вошедших очень странными взглядами, хотя в глазах последней можно отчетливо различить насмешку, перемешанную с неприязнью. Эмоции Аврис определить пока сложно.

Заметив, что Ивальд встал у входа, Оператор толкнула его в спину и выразительно мотнула головой в сторону военачальницы, призывая идти. Тот шумно выдохнул и, на мгновение прикрыв глаза — может, чтобы помолиться неизвестно кому — всё таки вышел вперед, остановившись в нескольких метрах от стола Аврис.

На долгие несколько секунд медотсек погрузился в очень неловкую, гробовую тишину. Кажется, все присутствующие Тэнно оторвались от своих дел, чтобы посмотреть на Ивальда, что, определенно, не придает тому уверенности, но, благо, брат оказался не безнадежным трусом, потому как, спустя некоторое время раздумий, всё же набрав в легкие воздух и выдавил:

— Я… я хочу… я, эм… я хотел бы… извиниться.

— Что-что? — Оператор склонила голову на бок. — Можно погромче, ничего не слышно!

— Бездна, я хотел бы извиниться! — с явным отчаянием воскликнул Ивальд. — Я не хотел говорить тебе тех вещей, которые сказал, ладно? Просто был на эмоциях и всё такое!

— Каких именно вещей?

— Что? Эй, ты не можешь…

Оператор вновь подняла в воздух коммуникатор с изображением золотых карт и помотала им перед лицом Ивальда, чуть ли не тыча устройством прямо в глаза идиоту. Тот, быстро поняв намек, тихо выругался и сказал:

— Ладно, да, я не хотел говорить, что ты для меня лишний груз и я не имел в виду что ты мне не нужна, это вырвалось случайно.

— И тебе, наверное, очень стыдно за эти слова, да?

— Что? Не…

— Тебе, наверное, невероятно стыдно и ты бы очень хотел загладить свою вину, не так ли?

— Знаешь что? Это уже перебор, я не собираюсь унижаться просто потому что ты возомнила себя психологом для пар!

— Ради всего святого, что сложно в том, чтобы просто извиниться?!

— Почему извиняться должен я?! Не только я тогда плохих вещей наговорил!

— Прими на себя хоть какую-то ответственность, несчастный ты неудачник! Неужели непонятно, что для примирения нужно сделать первый шаг и прочее дерьмо?! Для этого даже психологом быть не надо, достаточно просто не быть безмозглым одноклеточным вроде тебя!!

— И после этого ты хочешь, чтобы я что-то для тебя делал?! Ты даже суток в клане не провела, а я уже хочу выкинуть тебя обратно в вакуум, откуда ты выбралась!

— Ну так попробуй, кусок ты…

— Я очень сильно прошу прощения, — громкий голос Аврис прервал их ссору, — но вы здесь не одни. И ваши крики мешают работе медотсека.

Ивальд и Оператор замолкли, после чего посмотрели на отсек, о котором идет речь. Все Тэнно окончательно отвлеклись от своих дел и теперь ошеломленного смотрят на них, даже из соседних помещений выглянуло несколько человек, чтобы узнать, что за шум тут поднялся. После этого они снова посмотрели друг на друга, ни один в своем гневе не поубавился.

— Я знаю, как мы решим этот спор, — процедил Ивальд. — Ты. Я. Тренировочный зал. Сейчас.

— О? — вскинула брови Оператор. — За этот год кто-то набрался смелости? Мне напомнить тебе, каким был последний счет наших спаррингов? Потому что ты, похоже, успел забыть. Пятьдесят четыре — тридцать, в мою пользу.

— Посмотрим, как сохранились твои навыки за время сна, — с не меньшей агрессией ответил Ивальд. — Не плачь, когда окажешься на лопатках.

— Громкие слова, смотри не облажайся, — огрызнулась Оператор. — Кто выиграет, тот и окажется прав!

— Хорошо!

— Хорошо!

И оба, не теряя времени, широким шагом направились к тренировочному залу, толкая друг друга на ходу из чистого упрямства и вредности.

Один из Тэнно медотсека, немного подумав, встал и последовал за ушедшими, а за ним потянулись остальные, решившие, что спарринг военачальника и его сестры будет интереснее обязанностей перед кланом. Аврис хотела бы их одернуть и заставить остаться, но, в конце концов, она, вместе с Фесфой, тоже последовала за ними в тренировочный зал.

— Ставлю две тысячи кредитов на коротышку, — на ходу сказала Фесфа.

— Она в жизни не завалит Рино Прайм, — покачала головой Аврис.

— Конечно, ты так думаешь. Ставишь?

— Три тысячи.

* * *

Тренировочный зал додзё — огромное помещение, превышающее по размерам любой другой зал, где до этого была Оператор. Ровный пол, устланный защитным покрытием, высокие потолки, места для отдыхающих в одной из частей зала, где уже разместилось довольно много Тэнно, которых определенно сюда не приглашали. Помещение большое, вероятно специально сделанное для варфреймов с их способностями и Оператор будет только рада швырнуть Ивальда в одну из стен, чтобы после него вмятина осталась.

Хочет снова помериться силами? Путь попробует, придурок упертый, девчонка без проблем снова собьет его с ног, какое бы тяжелое и бронированное чудовище он в этот раз не взял. Слабые места всегда одни и те же, стоит нанести по ним точный, выверенный удар и этот спарринг вновь уйдет в счет Оператора, как и подавляющее большинство предыдущих.

Быстро взяв на вооружение Гаруду, девчонка вышла в центр зала, где её уже ждет Ивальд в неизменным Рино Прайм. Очевидно, силовое и весовое преимущество на его стороне, но если бы этих преимуществ было достаточно, чтобы победить Оператора, она бы не смогла пережить ни одной из своих миссий Старой войны.

Приготовившись, они встали друг напротив друга, крепко сжав руки в кулаки.

— Без когтей, — сказал Ивальд.

— Без брони, — ответила Оператор.

Оба кивнули, принимая условия, после чего отошли друг от друга на несколько метров и заняли боевые стойки, приготовившись к бою. Зал погрузился в звенящую тишину, все Тэнно в одно мгновение замерли и притихли в ожидании первого удара.

Оператор глубоко вдохнула и выдохнула, освежая в голове воспоминания обо всех их предыдущих спаррингах. Роль Ивальда на поле боя, зачастую, была проста — пробить вражеские ряды, дать путь менее крепким союзникам и, если понадобится, защитить их от обстрела. Из этой роли вытекает его стиль боя — преимущественно оборонительный. В битве «войска против войск» Рино Прайм невероятно полезен благодаря размерам и огромному количеству брони, но в битве «один на один»? Этот верзила слишком огромен и тяжел, чтобы поспеть за более мелкими и легкими варфреймами на подобии Гаруды, а потому всё, что ему остается — выжидать атаки и попытаться использовать нападение противника против него же самого.

Что нужно делать Оператору в такой ситуации? Именно, что атаковать. Проводить одну атаку за другой, не останавливаясь и не замедляясь, не давать противнику шанса для передышки, бить до тех пор, пока не будут открыты слабые места, а когда откроются — ударить достаточно сильно, чтобы не оставить возможности для контратаки. Рино крепок, но не неуязвим, рано или поздно он совершит ошибку, а задачей Оператора является сделать эту ошибку фатальной.

Если Ивальд её поймает — скорее вскоре одержит победу, если нет — рано или поздно проиграет. Всё просто.

Долгое время они кружили друг вокруг друга, обходя по кругу и выжидая, когда кто-то решит совершить первый удар. Ивальд, очевидно, атаковать не собирается, а Оператору необходимо немного времени, чтобы подготовиться, чтобы внимательно осмотреть оборону противника, чтобы подобрать идеальный момент… прямо как сейчас!

Оператор сорвалась с места и бросилась к Ивальду замахнувшись рукой, тот, мгновенно отреагировав, встал в оборонительную позицию и от силы удара Гаруды по предплечьям Рино стены тренировочного зала кажется, едва заметно вздрогнули. Сразу же после этого Ивальд попытался нанести контратаку и схватить девчонку за запястье, но та вовремя отскочила, увеличив расстояние между ними, а следом снова бросилась в бой, попытавшись бить в бок — попытка тоже была успешно заблокирована, после чего Ивальд перешел в короткое наступление, нанося резкие и сильные удары, от которых Оператору пришлось спешно уворачиваться. Нырнув под бок противника она атаковала локтем в поясницу, после чего сразу же переместилась в сторону и попыталась ударить в шею — Ивальд, предугадав её действие, схватил девчонку за руку и буквально поднял в воздух как тряпичную куклу, что ничего не весит.

Знакомый прием — использовать своё весовое преимущество. швырнуть противника прямиком в землю, чтобы дезориентировать и, воспользовавшись заминкой, лишить возможности сбежать. Оператор попадалась на этот трюк достаточно много раз, чтобы понять простую вещь — удар не имеет смысла, если после него противник не будет ошеломлен и не даст окна для завершающей атаки.

Врезавшись спиной в твердый пол тренировочного зала, девчонка сразу же откатилась в сторону, как раз вовремя, чтобы избежать кулака Рино, оставившего заметную вмятину в защитном покрытии зала — теперь понятно, зачем оно тут — после чего замахнулась ногой и ударила ступней подбородок противника. Боли этот удар, очевидно, не нанес, но заставил Ивальда на мгновение отступить и этого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы Оператор сумела вырвать свою руку из захвата и восстановить безопасное расстояние.

Долго, впрочем, она на месте стоять не стала и, оказавшись на свободе, сразу же снова бросилась в бой, не давая ни себе, ни брату времени для передышки.

Этот спарринг — идеальная копия всех предыдущих. Они обмениваются ударами, ищут возможность для контратаки или поражения слабого места, оба, кажется, вот-вот выиграют и, в то же время, проиграют. С таким противником как Ивальд невозможно расслабиться, он может создавать впечатление медлительного, немного неуклюжего бойца, но стоит хотя бы на мгновение потерять бдительность и тебя просто размотает по всему поле боя, превратив в мятую груду металлолома. Оператор, впрочем, тоже не отстает — она беспрерывно атакует, двигается, уворачивается и бьет по всем местам, до которых может дотянуться, не дает противнику возможности лишний раз постоять и подумать над своими боевыми возможностями. С такой как она тем более нельзя расслабиться — любая ошибка в обороне, скорее всего, станет фатальной.

В конечном итоге, это битва на истощение. Вопрос не в том, кто сильнее, или быстрее, или умнее, а в том, кто первым допустит ошибку и в этом у Оператора есть своё бесспорное преимущество — пока Ивальд привык анализировать бой и разрабатывать тактику для победы, девчонке достаточно положиться на рефлексы и мышечную память, не тратя ресурсы на спешное обдумывание своих действий. Иногда это выходило боком, но в подавляющем большинстве случаев враги оказывались мертвы задолго до того, как успевали продумать план действий.

Очередной удар по обороне брата перешел в его наступление — Ивальд попытался оттеснить Оператора к краю зала, оставив ей меньше пространства для маневров, но девчонка, быстро сориентировавшись, увернулась от всех атак, а следом проскользила под его рукой, избегая участи быть зажатой между стеной и огромным варфреймом. Ивальд, конечно, снова попытался её перехватить, но, наконец, совершил свою ошибку: наклонился в сторону, сместив опору преимущественно на одну ногу. Оператор тут же воспользовалась моментом и с силой ударила пяткой по задней стороне колена правой ноги, на которую идет опора — Ивальд на несколько секунд замедлился, пытаясь удержать равновесие и не упасть, но едва ли девчонка собирается давать ему эти секунды для того, чтобы снова твердо встать на ноги. Не теряя времени она ударила по второй ноге с ещё больше силой чем в предыдущий раз, окончательно выбивая опору из-под брата, а следом нанесла завершающую атаку в спину.

Ивальд с тихим ругательством упал на грудь и сразу же после этого попытался подняться, но замер, когда ему на спину села Оператор.

— Если бы у меня были когти ты бы уже был мертв, — беспечно заметила она. — Пятьдесят пять на тридцать.

Ивальд издал тихое, недовольное цоканье, но сопротивляться не стал — рухнул на пол трениро-вочного зала, пораженно вскинув руки.

— Ты — угроза всем существующим школам, — заявил он, когда Оператор встала и помогла ему подняться на ноги. — Ни один Тэнно в здравом уме не сможет объяснить твой стиль боя. На самом деле это пиздец, а не стиль боя.

— Я обучалась в Мадурай, — заметила Оператор.

— Учителя Мадурай тебя бы прилюдно казнили, если бы увидели, как ты дерешься, — покачал головой Ивальд.

— Всё что я слышу в твоих словах — это зависть, — отмахнулась девчонка.

Позади раздались громкие, размеренные хлопки, похожие на аплодисменты, и к ним подошел Вобан Прайм. Только сейчас Оператор вспомнила, что у тут, вообще-то, есть зрители — чуть ли не половина клана, собравшаяся в зале просто чтобы понаблюдать за этим, на самом деле, не особо примечательным боем. Нет, правда, что они тут забыли и почему их так много?

— Это был хороший бой, — сказал Пол, подойдя к ним. — Не думал, что Ивальда вообще хоть кто-то может положить на землю.

— У всех есть слабые места, — вздохнул Ивальд и покинул Рино Прайм.

Оператор лишь неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить. Она последовала примеру брата и оставила Гаруду, решив, что сейчас необходимости в варфрейме, в общем-то, нет.

— Раз такое дело, не вижу смысла тратить время на лишние процедуры и проверки способностей, — заметил Пол. — Ты смогла победить одного из лучших бойцов клана, значит с остальным проблем не возникнет.

— Одного из лучших? Серьёзно? — Оператор посмотрела на Ивальда, не скрывая своего сомнения.

— Не нужны лишние процедуры? Серьёзно? — саркастично отозвался тот. — Как насчет проверки на поведение?

— Уверен, ты займешься этим, — невозмутимо сказал Пол. — Думаю ни у кого не возникнет возражений если она отправится под твоё начало в регулярные войска. Только если у нашей разведки нет своих соображений на этот счет?

Он посмотрел куда-то в сторону «зрительных мест», откуда практически сразу же донесся голос:

— Ни в коем случае, — среди Тэнно показалась Фесфа, с очень самодовольным лицом пересчиты-вающая кредиты в руках, — такие как она врываются на поле боя и сметают всё на своем пути. Ей нечего делать в разведке.

Аврис рядом с ней, по каким-то причинам, кажется довольно сильно раздосадованной. А они обе что тут забыли? Разве у военачальниц нет более важных дел, чем наблюдать за каким-то случайным спаррингом?

— Тогда, полагаю, решено, — кивнул Пол. — Постарайтесь не разгромить всё додзё и поменьше ругаться, иначе я выгоню вас обоих.

Ни Ивальд, ни Оператор, ни стали что-либо отвечать, в основном потому, что не видят смысла давать обещаний, которые не выполнят. Пол, видимо поняв это, испустил очень долгий, очень усталый вздох, после чего благоразумно решил не вмешиваться и уйти заниматься своими делами.

— Завтра надо будет повторить, — решил Ивальд. — Давно у меня не было хорошего противника в спаррингах.

— Если ты так любишь унижение — без проблем, — хмыкнула Оператор.

Ивальд не очень красиво перекривлял сестру, видимо не особо впечатленный её остроумием. После этого он уже собирался направиться к выходу, но быстро был остановлен девчонкой.

— Ты ничего не забыл? — выразительно вскинув бровь, поинтересовалась она. — Кто победил в спарринге — тот и прав.

Конечно не забыл, просто надеялся, что, если не будет обращать на это внимания, всё как-то забудется, но Оператор не собирается давать ему такой поблажки. Ивальд быстро это понял, а потому испустил обреченный вздох и, наконец смирившись со своей судьбой, направился к Аврис, которая всё ещё беседует о чем-то с Фесфой в углу тренировочного зала. Заметив приближение военачальника, она заметно насторожилась, будто ожидая, что он сейчас в неё с винтовки выстрелит или что-то в этом роде. Какие бы опасения её не преследовали, они явно не оправдались, когда Ивальд, набрав в легкие побольше воздуха, на одном дыхании произнес:

— Слушай, мне правда жаль, что я назвал тебя грузом, истеричкой и прочими неприятными словами, и что я сказал, что ты мне не нужна, и что сказал, что ты мне мешаешь, и что обвинил в предательстве, хотя, очевидно, такого не было…

Вау, а он действительно не стеснялся в выражениях, когда ссорился.

— Ладно, теперь, когда я говорю такое вслух, то действительно чувствую себя мудаком, — видимо тоже заметив это, неловко пробормотал Ивальд. — В любом случае! Мне жаль, я был расстроен, зол, устал, моя сестра пропадала непонятно где, о ней не было никакой информации и под конец я вообще думал, что она умерла где-то в космосе, и, в общем, я не хотел говорить то, что сказал и абсолютно точно не имел всё сказанное в виду, надеюсь ты меня поймешь, простишь и всё стальное… вот. Э-э-э, мне, пожалуй, пора.

Он уже было сорвался с место, чтобы сбежать подальше от этой неловкой ситуации, но, в последний момент остановился, серьёзно посмотрел на Аврис и сказал:

— И ещё, новая длина волос тебе идет.

Вот после этого он уже решительно сорвался с места и зашагал куда-то прочь из зала в направлении, которое, вероятно, не знает и сам. Оператор закатила глаза, не в силах понять, каким образом этот придурок вообще смог дослужиться до военачальника и, тем более, найти девушку. Впрочем, лучшего результата от него, вероятно, уже не добиться, а потому девчонке не оставалось ничего, кроме как последовать за братом, на ходу заготавливая все подколки, которые она обязательно выскажет.

* * *

Аврис проводила Ивальда долгим взглядом, пока тот не скрылся за углом. Затем, сама того не замечая, аккуратным движением закинула волосы на плечо и отвернулась, не в силах сдержать глупой улыбки. Фесфа, конечно, сразу же это заметила и громко цокнула в знак своего совершенного неодобрения.

— Ты серьёзно? — с явным презрением спросила она.

— Он заметил, что я подстриглась! — Аврис вскинула руки в попытке оправдаться. — Хоть кто-то из вас вообще заметил, что я подстриглась?

Тэнно вокруг неё решили сохранить тактичное молчание и это самое правильное решение, которое они могли принять, потому что Аврис совершенно точно не испытывала бы какую-либо вину за дополнительные медицинские обследования, которые она бы им обязательно назначила.

— Ты безнадежна, — только вынесла свой вердикт Фесфа. — Не прибегай ко мне потом плакаться, когда вы снова поссоритесь.

На этот раз промолчать решила Аврис, потому что говорить какие-то оправдания в отношении данной ситуации бессмысленно. Они с Ивальдом друг друга стоят.

* * *

— Ладно, это было ужасно. Я провела в вашем клане всего день и уже успела несколько раз чуть не умереть от стыда. Серьёзно, у вас организация суровых воинов-Тэнно или школьная группа «Зариман 2.0.»?

— Никто не просил тебя в это вмешиваться, всё могло закончиться очень мирно, если бы ты не решила влезть в мою личную жизнь.

— Если бы в неё не влезла я — в неё не влез бы никто, ты в том числе.

Ивальд выразительно цокнул, впрочем, возражать не стал, а значит в какой-то мере с утверждени-ем согласен. Замечательно.

В попытке сбежать после своих неловких извинений, военачальник оказался возле посадочной площадки додзё, в каком-то складском помещении, которое явно не пользуется хоть какой-то популярностью — металлические шкафы забиты металлоломом и мусором, полупустые ящики свалены друг на друга в углах. Отсек достаточно тихий, здесь не слышно ни шума техники, ни голосов других Тэнно, бродящих по коридорам — хорошее место для того, чтобы посидеть в тишине наедине со своими мыслями. Видимо поэтому Ивальд сюда и пришел.

— Ты правда думал, что я умерла? — спросила Оператор спустя несколько секунд молчания, в котором они оба смотрели в иллюминатор отсека, на звезды и проплывающие мимо корабли.

Ивальд неопределенно пожал плечами, не давая четкого ответа.

— Когда в течении долгого времени не можешь найти то, что ищешь, в голову начинают лезть разные мысли, — только и сказал он. — Рад, что эти мысли оказались ложными.

Он испустил тихий вздох и, кажется, впервые с момента встречи позволил себе по-настоящему расслабиться — опустил плечи, склонил голову и, поморщившись, размял рукой заднюю сторону шеи, будто та у него долгое время болит. Если этот идиот действительно только и делал, что работал в попытке найти Оператора, то такие боли совершенно неудивительны.

— Последние полгода после того, как я вспомнил, выдались достаточно… сумбурным, — пробормотал он.

— А до этого всё было не сумбурным? — поинтересовалась Оператор, намекая на события Старой войны.

— До этого я знал, где ты находишься и знал, что ты можешь за себя постоять, — пожал плечами Ивальд.

Оператор выразительно усмехнулась, даже не пытаясь скрыть своего веселья, вызванного попыткой брата смягчить обстоятельства.

— «Могу за себя постоять», так это описываешь? — произнесла она.

— А как ещё? — Ивальд, судя по всему, прекрасно понимает причину её насмешки, но либо не видит в своих словах ничего странного, либо отказывается это странное признавать. — У тебя была задача выжить там, где не выживают другие — ты с этой задачей успешно справлялась.

Задачей было не выжить, а сделать так, чтобы не выжили враги, расчистить территорию для работы других Тэнно, уничтожить корабли, мешающие в боевых действиях, сделать максимум, тратя минимум ресурсов — лишь одного Тэнно, который всё равно клеймен безнадежным из-за нежелания подчиняться приказам вышестоящих. Оператор не «стояла за себя», Оператор врывалась на территорию и сметала всё на своём пути, желая пережить ещё хотя бы одну задачу.

— Времена Орокин прошли, — сказал Ивальд, когда заметил мрачный настрой сестры. — Сейчас уже неважно, что мы делали на Старой войне.

— Думаешь? — хмыкнула Оператор, после чего посмотрела на военачальника.

Тот встретился с ней взглядом, в его глазах явное непонимание, перемешанное со странной настороженностью. Правая часть лица покрыта бледно-розовыми волнистыми линиями шрама, который только чудом не задел глаза — не очень симпатичное зрелище, вызывающее закономерный вопрос: «кто с ним такое сотворил?».

— Откуда у тебя этот шрам? — прямо спросила девчонка.

— Получил на миссии, — мгновенно ответил тот. — Я, вроде, уже рассказывал об этом.

Когти вонзаются в варфрейма, одним движением разрезают до жилистых внутренностей. Ивара Прайм слишком хрупка, чтобы выдержать подобный удар. Металл и зараженная броня хрустят под давлением золотых лезвий, в этом хрусте стремительно тонет болезненный, надрывный крик брата. Она отбрасывает поврежденного варфрейма и продолжает бой.

— На какой миссии? — уточнила Оператор.

Ивальд, кажется, сразу понял, в чем подвох заданных вопросов. На лице военачальника отобразилось смятение, и он спросил:

— Как ты узнала?

Ну, хотя бы отпираться не стал.

— Тренировки Тешина дают свои плоды, — расплывчато ответила Оператор. — Почему ты не сказал мне об этом?

Девчонка запоминала не все битвы, в которых участвовала, а о тех, что запоминала, старалась много не думать. Битва, где участвовал Ивальд, оказалась в числе забытых и только с появлением Тешина о ней вообще удалось узнать. Что было до этого? Упертый придурок оправдался какой-то неудачно закончившейся миссией, о которой никому ничего не говорили, потому что она была совершенно секретна.

Хотелось бы Оператору разозлиться из-за того, что брат утаивал такую информацию, но, как следует подумав об этой ситуации и обо всех тех задачах, которые она выполняла, девчонка пришла к выводу, что, скорее всего, Ивальд исходил из побуждения «сделать как лучше». Она не знает, действительно ли его решение принесло какую-то пользу.

— А как, по-твоему, я должен был тебе об этом сказать? — недоуменно нахмурился Ивальд. — «Привет, как дела, кстати ты мне тут недавно шрам на пол тела оставила.»?

— Ивальд, если кто-то нападает на тебя и ранит настолько сильно, что остаются подобные шрамы, это обычно значит, что к «кому-то» лучше лишний раз не приближаться, — заметила очевидную вещь Оператор. — Неважно, что времена Орокин прошли, неважно, что из-за них меня отправляли на сумасшедшие задачи, в конечном итоге ты не можешь отрицать того факта, что я была опасна. Вероятно, остаюсь опасной и сейчас.

Ивальд шумно втянул воздух сквозь зубы, видимо не готовый к подобному разговору в первый же день их чудесного воссоединения, но Оператор не желает оставлять эту проблему в стороне. Она ненавидит врать, ненавидит о чем-то молчать, а уж тем более ненавидит врать и молчать о самой себе.

— Ты помнишь, как нанесла мне этот удар? — спросил военачальник.

Оператор неопределенно пожала плечами. В голове только ощущения, звуки и размытые пятна, постоянно сменяющие друг друга.

— Частично, — ответила она.

— А ты помнишь почему нанесла мне этот удар? — снова спросил Ивальд.

Оператор на некоторое время задумалась. Затем, нахмурившись, покачала головой.

— В этом и вся суть, — мрачно хмыкнул Ивальд. — Ты многого не знаешь о том, что тогда происходило.

— А ты знаешь? — Оператор тут же насторожилась. — Тебе что-то известно, не так ли? Снова будешь от меня это утаивать?

— Ничего я не буду утаивать, — устало вздохнул Ивальд, — но ты выбрала слишком тяжелую тему для разговора в первый день после нашей встречи. Дай мне немного отдохнуть, прийти в себя и смириться с тем, что ты не мертва, а потом мы разберемся со всем остальным.

— И что это должно значить? — нахмурилась девчонка.

— Это значит, что я не спал несколько дней собирая информацию о твоем возможном местопо-ложении и выпил минимум две ненормированные порции энергетических напитков за последние двенадцать часов, — с явным раздражением ответил военачальник и зажал переносицу между пальцами. — Ещё чуть-чуть и я буду готов совершить убийство, либо самоубийство, так что дай мне, пожалуйста, немного отдохнуть.

Оператор, прищурившись, повнимательнее присмотрелась в брату и только сейчас заметила темные следы под его заметно покрасневшими глазами, просвечивающие через… что это? Какая-то косметика с Цетуса? Бездна, да он, похоже, совсем с ума сошел.

— Поверить не могу, — пробормотала девчонка. — И ты в таком состоянии решил меня на спарринг вызвать?

— Не то чтобы я сейчас хорошо контролирую свои действия и слова, — пожал плечами Ивальд. — Но даже так я мог бы тебя завалить. Сегодня просто неудачно вышло.

— Конечно, — фыркнула Оператор. — Иди спи, придурок, но не думай, что сможешь избежать этого разговора.

— Даже не надеялся, — без особого веселья отозвался военачальник.

Оператор просто решила оставить его один на один со своими мыслями. Не то чтобы у Ивальда есть хоть какой-то шанс спастись в ближайшем будущем — он не только нашел Оператора — точнее она нашла его — но ещё и записал её в свой клан. После такого убежать довольно сложно.

Направляясь по коридорам додзё к посадочной площадке, чтобы наконец вернуться на свой орбитер, девчонка подумала, что этот день, определенно, был ужасен. От большого, богатого клана она ожидала суровых воинов и четкой координации, а не того, что весь клан станет свидетелем разборок между двумя военачальниками, которые не смогли нормально расстаться. Да, причиной этих разборок, по сути, стала сама Оператор, но можно ли её винить? Наблюдать за тем, как Ивальд мнется не в силах связать даже два слова для того, чтобы объясниться и сделать первый шаг, было просто невыносимо.

Впрочем, спарринг был неплохой. И наблюдать за мучениями Ивальда тоже было достаточно забавно, так что, наверное, все остальные недостатки клана можно потерпеть, главное, чтобы Тэнно лишний раз её не беспокоили, как, например, сейчас. Оператор нахмурилась, когда поняла, что её шагам вторят другие, следующие за ней попятам.

Она резко остановилась и развернулась, намеренная высказать членам клана всё, что она думает об их манере преследовать новеньких, но, внезапно, столкнулась лишь с совершенно пустым коридором, в котором нет ни единого признака присутствия других Тэнно. Ладно… наверное показалось?

Продолжив путь до своего десантного корабля девчонка не услышала других шагов и, немного подумав, пришла к выводу, что, возможно, слишком устала или что-то в этом роде. У неё, в конце концов, тоже было достаточно много приключений в последнее время.

* * *

У вас когда-нибудь возникало чувство, что вы застряли во времени? День за днем крутиться внутри своего маленького колеса… только чтобы обнаружить, что вы вернулись к тому, с чего начинали.

Ледяная вода полнила легкие, конечности бесполезно барахтаются в мутной, неустойчивой в своей материи жидкости, где-то в глубине озера поджидает зверь, готовый напасть. Чья-то крепкая хватка обвивает руку и резко вытаскивает на воздух, вода вытекает изо рта и носа, легкие сжимаются невыносимыми спазмами, но прежде, чем успеваешь прийти в себя, кто-то бесцеремонно поднимает обессиленное тело на ноги и заставляет идти вперед. Клинок вонзается в грудь, ломая ребра и пробивая тело насквозь.

Цикл завершился неизбежным исходом.

— Сначала!

Холодная пещера полна постоянно меняющихся красок, растительность бурна и удивительна, но в то же время совершенно мертва, как и весь остальной мир. Дыхание сбилось от долгого бега, ступни и ладони ободраны в кровь о камни и шипы диких цветов, попытка скрыться от преследователей заканчивается очередной неудачей. Находят. Хватают. Приводят во дворец и снова пробивают грудь.

Цикл завершился неизбежным исходом.

— Сначала!

И так происходит день за днем, год за годом… крутишься и крутишься, пока умираешь… внутри. Не чувствуешь ничего. Ты просто пленник, попавший в спираль чьих-то снов.

Бежать по равнинам бессмысленно — на открытой местности они легко находят преступника и также легко пускают стрелу в спину, обрывая любые надежды найти укрытие. Хватают. Приводят во дворец. В этот раз казнь через сожжение.

Цикл завершился неизбежным исходом.

— Сначала!

Жители деревень отказываются укрывать преступников. Они такие же заложники, жизнь которых зависит лишь от настроения короля. Сдают. Находят. Хватают. Приводят во дворец. Топят на глазах у публики.

Цикл завершился неизбежным исходом.

— Сначала!

У руин замков слишком много бродячих разбойников. Находят. Хватают. Приводят во дворец. По старой традиции пробивают грудь.

Цикл завершился неизбежным исходом.

— Сначала!

Нет сил даже на побег. Просто сидишь на том же месте, где и начался новый день. Находят. Хватают. Приводят во дворец. Отсекают голову.

Цикл завершился…

— Сначала!

Побег. Находят. Хватают. Приводят во дворец. Убивают.

— Сначала!

Находят. Хватают. Приводят во дворец. Убивают.

— Сначала!

Хватают…

— Сначала!

Приводят…

— Сначала!

Убивают…

— Сначала!

В какой момент найдут тебя?

Оператор с резким вздохом поднялась с лежанки, вцепившись пальцами в тонкое, пыльное одеяло. Дыхание сбитое и совершенно неравномерное, всё тело напряжено до предела, кожа покрылась холодным потом и пробирающими до костей мурашками. Девчонка оглянулась. Она в своем орбитере. Ни мерцающих красок, ни размытых образов причудливых растений, ни бесконечного побега только для того, чтобы вернуться к тому, откуда начинала путь.

Это был сон. Это был… сон.

Рядом что-то пошевелилось и, резко повернув голову, Оператор увидела Гару, стоящую рядом с ней с вытянутой рукой. Судя по всему, она собиралась то ли разбудить девчонку, то ли… Бездна знает, что ещё. Заметив, что Тэнно проснулась, Стеклянная воительница медленно опустила руку и отстранилась. Рядом с ней появилась Гаруда, сложившая руки на груди. Вау, они находятся рядом и даже не дерутся.

— Я в порядке, — выдохнула Оператор. — Я… в порядке.

Собственное лицо, расплывшееся в неестественной улыбке, чьи-то шаги, следующие по пятам, странный сон, один образ которого вызывает мурашки по коже…

Ей определенно стоит устроить себе выходной или что-то в этом роде. Такими темпами и с ума сойти несложно.

---

1) Аналог поговорки «Вставлять палки в колеса»

Вернуться к тексту

Смерть — понятие относительное. Когда человека можно считать умершим? Когда его тело останавливает свою жизнедеятельность, достигая биологической смерти, или когда личность человека разрушается, констатируя моральное разложение? А если прежнее тело человека было изувечено до неузнаваемости вместе с разумом, что подвергся воздействию длительной агонии, уничтожившей практически все воспоминания о прежнем существовании? Что тогда? Является ли человек умершим? Он ведь продолжает существовать. В иной форме, в ином теле с иным предназначением, но всё равно существует.

Тысячей солдат постигла одна и та же отвратительная участь стать материалом для создания металлических чудовищ, подчинившихся детям, которые даже не понимали, как владеть своими силами. Кто-то не смог выдержать нагрузки и остался изувеченным отходом научного эксперимента — таким повезло, они погибли практически сразу же. Те, кто выдержали, и обрели твердую форму броневых пластин, завидовали тем, кто не смог.

Он точно такой же солдат, как и все остальные. Пехотный полк, почетное звание командира элитного отряда, несколько орденов за преданную службу и всё это не имеет никакого смысла перед лезвием холодного скальпеля архимедианов. Сначала забрали его отряд. Затем его самого. Попытка сопротивления стоила немногого — неважно, шел бы он послушно, или попытался бы вырваться, дезертировав из армии, результат у любого исхода один: операционный стол, связанные конечности и техноцитовая мерзость, пожирающая изнутри.

Он, тем не менее, попытался. Поддался желанию жить, понадеялся на лучшее, сбежал из казарм в ночь перед тем, как его должны были забрать, петляющим маршрутом добрался до колонии на бедном спутнике, где нет ни нормальной связи, ни крупных войск Империи, выискивающих преступников.

Через пятнадцать часов его нашли. Империи не нужна связь и войска, чтобы добраться до человека, ведь от пристального взора золотых Владык не уходил никто. Все винтики системы пронумерованы и расположены в строгом порядке, если один выбьется — остальные быстро укажут, куда он упал.

В конечном итоге, результат у любого исхода предполагался один, и он таковым оказался: операционный стол, связанные конечности, яркий свет, бьющий в глаза, и техноцитовая мерзость, что разъедает тело изнутри. Плавит. Травит. Изменяет и подстраивает под нужды создателей. Из кожи лепит броню, из костей оружие, из плоти — жилистые внутренности, из разума — разрозненные воспоминания, полные боли.

Он уже не помнит, кем точно был. Не помнит своего имени, не помнит лиц товарищей, не помнит своего собственного лица. От того, кем он когда-то был, не осталось ничего — лишь жалкие отголоски и размытые силуэты, что могут разбиться вдребезги от любого неверного движения.

Можно ли считать его живым? Он ведь существует. Что-то всё-таки помнит. Что-то осознает. О чем-то иногда думает. Можно ли назвать это жизнью? Если можно, то кто тогда живет? Командир, попытавшийся сбежать, или нечто иное, незнакомое даже для самого себя?

В какой момент ты умираешь, а на твоё место встает чудовище, выросшее на твоих костях?

Оператор со свистом втянула воздух и подалась вперед, опершись на подставленные руки. Фрост отозвался с некоторым сопротивлением, но довольно быстро подчинился, не став пытаться нарушить Перенос. Кажется, варфрейм не собирается выходить из-под контроля и нападать, что, конечно, радует.

— Оператор, не примите мои слова скверно, но, не кажется ли вам, что ваша идея пробуждения варфреймов …-полная хуйня-… не стоит тех сил, что вы на неё тратите? — с явным беспокойством спросил Ордис.

Определенно не стоит, но Оператор решила что нет смысла пытаться понять, как работает её собственный мозг и просто делает, что посчитает нужным: пробуждать варфреймов.

Она понятия не имеет, почему считает нужным это делать. Может, у неё есть какие-то зачатки мазохизма, которые заставляют её из раза в раз прыгать прямиком в бурлящую яму боли, коей является разум варфреймов, а может, воспоминания Гары и Гаруды пробудили в ней какое-то сочувствие по отношению к этим буквальным машинам для убийств, в любом случае, какая разница, если вреда от этого никакого нет? Варфреймы не бесятся, не пытаются убить Оператора, только время от времени дерутся и устраивают хаос в отсеке, но девчонке удалось договориться с Гарудой и Гарой, чтобы они хотя бы перестали использовать способности, тогда из вреда от их перепалок только взбудораженный Ордис и, может, пара царапин на обшивке. Учитывая то, насколько обшивка орбитера уже изношена, новые отметины её вид не особо портят.

Оставив управление Фростом, Оператор сразу же села на корточки, устало потирая пульсирую-щие виски. Воспоминания варфреймов, кажется, доставляют ей больше проблем, чем весь тот техноцитовый ужас, который приходится пройти перед тем, как их увидеть. Техноцит исчезает и не оставляет после себя ничего, кроме неприятной дрожи, что пробегает по телу при мысли о произошедшем, а вот воспоминания… они в голове заседают надолго.

Рядом с Оператором появилась высокая фигура и, подняв взгляд, она увидела Гару, что стоит рядом с ней то ли потому что обеспокоена, то ли потому что хочет ударить, то ли потому что ей просто так захотелось. Наверное, всё-таки обеспокоена. Девчонке пока сложно понять, о чем думают безликие машины для убийств.

— Я в порядке, — пробормотала она, поднимаясь на ноги.

Гара сделала шаг назад, позволяя Оператору покинуть арсенал.

— Нет… уверенности, — донеслась ей в спину какафония из звона стекла и битых осколков, в которой с очень большим трудом удалось различить слова.

Оператор остановилась и обернулась, с удивлением посмотрев на Гару. Та всё ещё стоит у входа в арсенал, сложив руки на груди.

— Ты только что заговорила? — настороженно спросила девчонка.

Гара не ответила, вместо этого решив продолжить стоять как статуя и пялиться на Оператора, будто ничего не произошло. Мимо прошла Гаруда и, заметив возникшую заминку, тоже остановилась. Обе молча уставились на Оператора. Какого…

— Вы что, издеваетесь надо мной? — прищурившись, спросила девчонка.

Гара всё также отозвалась молчанием, но Гаруда издала странный звук — неприятный скрежет лезвий друг от друга, который, кажется, был подозрительно похож на смешок.

— Нет, — сказала Дева смерти, после чего продолжила свой путь по орбитеру оставив Оператора в недоумении.

О, замечательно, теперь варфреймы, вместо того, чтобы проявить хоть немного уважения, или благодарности, начинают над ней смеяться. Вот теперь девчонке точно следует подумать о том, имеет ли смысл её затея с пробуждением этих придурков.

— Если вы закончили, оператор, ваш брат хочет с вами связаться, — оповестил Ордис. — Также, пришло оповещение из сухого дока: долг за починку рейлджека полностью погашен.

Оператор недоуменно нахмурилась — долга за починку рейлджека она точно не закрывала. В лучшем случае там оставалась половина. Довольно быстро поняв, что к чему, девчонка раздраженно цокнула, после чего отправилась на верхнюю палубу, чтобы связаться с Ивальдом.

— Ты выплатил за меня долг? — сходу спросила она, стоило только военачальнику ответить на вызов.

— И тебе привет, — сухо отозвался Ивальд. — Да, я его выплатил, нет, возражения не принимают-ся, да, я знаю, что ты могла бы сделать это сама.

— Тогда зачем заплатил?

— Затем, что Тэнно не может работать на поле боя не имея при себе рейлджека и затем, что могу. Мой ежемесячный закуп и починка оружия стоит дороже, чем этот долг.

Конечно, в последнем предложении не обошлось без высокомерной насмешки, которой так и свозил голос ублюдка. Оператор выразительно цокнула и закатила глаза, ни на мгновение не впечатленная попыткой брата похвастаться тем, как много кредитов он сумел своровать за время своей службы в «Посмертии».

— Как ты вообще про него узнал? — спросила она.

— Поспрашивал тут, поинтересовался там, достал информацию из разных источников, — просто ответил Ивальд, — стандартная проверка при вступлении в клан, ничего особенного. Кстати о вступлении: Аврис хочет тебя завтра увидеть в медотсеке для обследования, лучше не опаздывай. Медиков злить не стоит.

— Мне что, будут проводить психическое обследование? — уточнила Оператор. — И как там с Аврис? Вы наконец-то поговорили?

— Просто зададут вопросы для оценки состояния, нет, не говорили и нет мы не будем снова это обсуждать, — в голосе Ивальда послышалось недовольство. — С меня хватило того, что ты недавно устроила.

Оператор многозначительно хмыкнула, но решила эту тему не продолжать. В конце концов, она и правда навела достаточно шуму, когда заставила Ивальда пойти на первый шаг, дальше ему уже придется разобраться самостоятельно. По крайней мере, она надеется, что словесных баталий между братом и его бывшей теперь станет меньше.

— Ты со мной связался только чтобы сказать о медотсеке? — поинтересовалась Оператор. — Или есть что-то ещё?

— Тебе назначили миссию на Деймосе, — быстро приняв смену темы, ответил Ивальд. — Зачистка местности и добыча ресурсов, ничего особенного, просто оценка твоей работы на задачах.

Что ж… логично. Очевидно, что рано или поздно Оператора должны были отправить на какую-то клановскую миссию. Это же, вроде как, теперь её обязанность: действовать на благо клана и выполнять задачи вышестоящих.

— Что за местность, какие ресурсы? — со вздохом спросила девчонка.

— Одно из хранилищ Энтрати возле Некралиска, не особо крупное, некрамехов нет, поэтому и пострадало. Недавно туда пробрались зараженные и теперь семья заплатит любому, кто хранилище очистит. Вроде у них там какие-то реликвии старой эры остались, или что-то в этом роде.

Ну, задача знакомая: прийти, убить, выжить, уйти. Пока ничего необычного.

— Как в старые добрые, да? — хмыкнула Оператор.

— Нет, не как в старые добрые, — быстро ответил Ивальд внезапно недовольным голосом. — Территория небольшая, количество зараженным, по оценкам, не самое большое, и с тобой будут другие Тэнно.

— Что? — мгновенно напряглась Оператор. — Какие ещё Тэнно?

— Те, которые совместно с тобой будут выполнять задачу. Ну, знаешь, как они называются… сокомандники.

— Не надо мне никаких сокомандников, я работаю одна.

— Ты теперь в клане, а значит так или иначе придется работать с другими Тэнно, — размеренно произнес Ивальд, будто пытаясь донести какую-то мысль до идиота. — Я понимаю, что во времена Орокин ты никогда не выполняла задачи совместно с кем-то, но сейчас Орокин нет, а тебе придется вспомнить, что рядом могут быть союзники.

Оператор недоверчиво выдохнула, не в силах поверить в то, что слышит. Он серьёзно? Говорит о союзниках человеку, которого недолюбливают из-за того, что тот убивал союзников?

Ивальд, будто поняв, что сейчас может начаться долгая ссора, достаточно громко цокнул и сказал:

— Ты не можешь на это повлиять, приказ о миссии отдал Пол, а не я, так что просто смирись и постарайся не настроить остальных против себя. Другие Тэнно не так уж и плохи, если не относиться к ним враждебно, знаешь ли.

Девчонка лишь выразительно фыркнула, надеясь этим показать своё отношение к другим Тэнно на поле боя рядом с ней. Оператор работает одна — это константа. Так было во времена Старой войны, так было после пробуждения и так должно оставаться дальше, потому что человек, всю свою жизнь пребывавший в одиночестве, не сможет вот так просто стать частью команды. А если у этого человека ещё есть неплохой послужной список из убитых или раненых во время миссий союзников? Любая попытка вписать его в коллектив неизбежно закончится как минимум проблемами, а как максимум — катастрофой.

— Ивальд, ты давно в зеркало смотрелся? — поинтересовалась Оператор. — Случаем, не замечал отметину на своем лице?

Ивальд в ответ издал долгий, шипящий вздох, полный усталости и странного напряжения. Судя по всему, эта тема — последнее, о чем он хочет говорить, как жаль, что девчонка не любит обходить какие-либо проблемы стороной.

— Я уже говорил, ты не знаешь всей ситуации, — произнес он.

— Тогда просвети меня, — развела руками Оператор. — Или ты дальше собираешься молчать? Думаешь, если не будешь обращать на это внимание, я забуду о том, что сделала?

На какое-то время военачальник замолк, вероятно размышляя. Затем, сказал:

— Сообщи мне, когда закончишь миссию, и дай координаты своего орбитера. Мы с Йоном прилетим к тебе, как только будешь свободна.

— Это ещё зачем? — нахмурилась Оператор. — Объясни словами.

— Это сложно объяснить словами, — крайне невесело хмыкнул Ивальд. — Будет лучше, если ты сразу всё увидишь на деле.

Оператор издала задумчивое мычание, не совсем понимая, к чем клонит брат. Что такого может быть на её орбитере, что сумеет объяснить причину нападения на собственного брата или других союзников?

— Просто поверь, ты быстро всё поймешь, когда мы прибудем, — видимо заметив замешательство сестры, сказал Ивальд. — А пока сосредоточься на задаче и постарайся не рассориться с соклановцами. От тебя ожидают высоких результатов.

Что ж… Ивальд может быть редкостным идиотом, но слов на ветер он обычно не бросает. Если так сильно настаивает на том, чтобы пройти в орбитер, значит что-то тут должно быть. Девчонка надеется, что он не сильно удивится, когда увидит живых варфреймов.

— Конечно, — хмыкнула Оператор, — постараюсь не разочаровать дорогих господ военачальников.

На этом их разговор быстро подошел к концу. На почту пришло сообщение с координатами, где должна проходить задача и общими данными по поводу этой задачи: всё то же самое что и сказал Ивальд. Зачистка местности, добыча ресурсов и, в дополнение, восстановление протоколов блокировки хранилища, чтобы туда не смог проникнуть новый выводок зараженных. Ничего необычного, с зачисткой Оператор быстро справится, восстановлением протоколов, наверное, займутся другие Тэнно. Главное чтобы не бесили лишний раз и под руку во время боя не лезли, иначе это всё может плачевно закончиться, хочет того девчонка, или нет.

— Через пару часов сюда прилетит мой брат, ведите себя прилично, — сказала она, обратившись к варфреймам. — Начнете драться или попытаетесь напасть на него — мгновенно улетите на разборку, или на кресло к Гельминту. Я не шучу.

Она внимательно посмотрела на Гару, Гаруду и Фроста, которые все вместе оказались возле арсенала. Фрост всё также неподвижно сидит в углу, видимо пока ещё не способный двигаться, а Гара с Гарудой, переглянувшись, с явной неохотой кивнули, соглашаясь с условиями. Видимо, никому из них не нравится перспектива быть разобранными на запчасти, или, что ещё хуже, стать пищей для зараженной твари, поселившейся в отсеке орбитера.

Решив, что на этом любые дела на орбитере можно считать оконченными, Оператор взяла под управление Гаруду и направила орбитер на указанные координаты для того, чтобы приступить к выполнению своей задачи.

Уже скоро необходимое расстояние было преодолено и девчонка высадилась возле Некралиска, чтобы сначала поговорить с семьей Энтрати о деталях задачи, а затем отправиться к нужному хранилищу.

Деймос — мерзкое местечко, а хранилища — лишь жалкая попытка спасти исторические ценности от этой мерзости. Попытка, надо признать, в каких-то случаях успешная, но, в большинстве своем, автоматика прогнивает, механизмы заедают, а стены чернеют и обрушаются из-за губительного воздействия техноцитовых форм жизни, что постоянно мутируют и адаптируются к любым условиям. Когда все хранилища до единого будут насквозь прошиты заражением, что погребет под собой любые намеки на ушедшую цивилизацию Орокин — знает лишь время.

Энтрати — семья странная, хотя вряд ли кто-то может быть не странным в тех условиях, в каких живут они. Потомки великого ученого Альбрехта Энтрати, первооткрывателя Бездны, того, с кого буквально началась эра великой Империи, казалось бы, эти люди — существа? — должны быть невероятно мудрыми, важными и сильными, но всё, что услышала Оператор, когда уточняла детали миссии, это бесконечную междуусобную грызню не на жизнь, а на гребаную смерть. Матерь ненавидит Отца, Отец ненавидит Сына, Сын ненавидит Сестру, а Сестра ненавидит всех вокруг, в то время как Бабушка предпочитает травить древние истории Бездна знает какой давности вместо того, чтобы помочь семье разобраться в своих конфликтах. Насколько знает девчонка, Тэнно как-то пытались примирить членов Энтрати, но довольно быстро отказались от этой идеи, видимо поняв, что во взаимоотношения семьи, практически полностью прогнившей из-за заражения, лучше не лезть. Честное слово, даже Оператор не так сильно ссорилась с матерью, когда летела на Заримане, а ссорились они более чем достаточно, потому что, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

В конечном итоге, девчонка оказалась одна перед нужным хранилищем Энтрати и из наставлений семейства у неё было только: «убей этого бездаря и я заплачу тебе вдвое больше». Кстати остальные Тэнно, назначенные с ней на выполнение задачи, к этому моменту так и не появились, хотя, согласно установленному времени, они уже должны быть на указанной точке. Вот они, чудеса коллектива, вместо того, чтобы быстро выполнить миссию и свалить подальше из этого мерзкого местечка, Оператору приходится ошиваться вокруг хранилища и ждать, когда же её дорогие соклановцы соизволят явиться. Вау.

Гаруда, кажется, тоже была не особо впечатлена подобными обстоятельствами, потому что уже скоро в голосе девчонки раздалось знакомое скрежетание лезвий, складывающееся в едва различимые слова:

— Чего. Мы ждем?

Оператор лишь выразительно фыркнула, как бы показывая, что и сама не знает ответа на данный вопрос.

— Других Тэнно, — недовольно сказала она. — Мою замечательную команду, которая даже не может явиться на место в указанное время.

Гаруда какое-то время молчала, после чего снова заговорила:

— Зачем. Тебе другие. Тэнно?

Оператор уже открыла было рот для ответа, но в последний момент замерла, оборвав себя на полуслове. Действительно. А зачем?

— Ты начинаешь мне нравиться не только как варфрейм, — заметила девчонка, после чего, недолго думая, развернула когти и отправилась в хранилище.

Если у Ивальда возникнут какие-то возражения и он захочет прочитать лекцию и важности работы в команде, пусть проинструктирует своих подчиненных о базовых правилах выполнения совместных миссий. Оператор не собирается зазря терять своё время на тупое ожидание какой-то группы недоумков, которые не могут даже воспользоваться часами.

Уже на входе в хранилище Оператор столкнулась с первой группой зараженных тварей, что с противным визгом бросились в атаку, стоило им только увидеть кого-то не из своей стаи, или в каких они там сообществах живут. Вся группа быстро была обращена в гору мертвого, мутировавшего мяса, потому что зараженные никогда не отличались хоть какой-то броней или живучестью — они всегда брали количеством и бесконечно штампующимися личинками, которых матери выводков порождали чуть ли не каждые десять минут. Никакого изыска боя, никакой тактики, лишь тупая агрессия и попытка завалить врага огромным количеством мяса в надежде на то, что он сдастся.

Оператор с такими противниками сражаться привыкла. Каждая её миссия во времена Старой войны — сражение с огромным количеством мяса, при чем гораздо более бронированного, чем эти техноцитовые отродья. Едва ли подобная задача представляет для неё хоть какую-то сложность.

Ко входу в хранилище сбежались десятки зараженных, привлеченных визгами своих погибших сородичей. Оператор лишь оттряхнула когти от прилипших кусков техноцита и крови, а следом рванула прямо в гущу боя, позволив темпу битвы захватить себя.

* * *

— Восстановление протоколов блокировки завершено! — бодро оповестил Ордис. — Все системы исправно работают, наблюдение будет вестись круглосуточно, ни одна зараженная тварь не сможет сюда проникнуть!

Оператор издала понятливое мычание и, дождавшись, когда цефалон отключится от системы, направилась к выходу из хранилища, не обращая внимания на треск костей и чавканье окровавленной плоти под ногами.

Зараженные закончились довольно быстро. Девчонка даже не успела как следует разогнаться, как хранилище опустело и вокруг неё остались лишь мертвые, мутировавшие туши, не подающие ни единого признака жизни. Весь пол в багрянце, визги тварей стихли и теперь вместно них гробовая тишина, в которой слышны лишь тяжелые шаги варфрейма по изувеченным телам, когти и броня Гаруды с ног до головы покрыты кровью, которую потом долго придется смывать, главное, чтобы за время полета она не успела засохнуть, это доставит слишком много проблем. Сканеры Ордиса не засекают ни одной живой души в пределах хранилища, ресурсы извлечены, протоколы блокировок восстановлены, задача, по всем признакам, выполнена.

Девчонка, честно говоря, ожидала большего. Если на миссию отправляют целую группу Тэнно, то она как минимум должна быть не простой — как охота на Тералиста — а как максимум требует хорошей подготовки для успешного выполнения, но это… Пол что, настолько низко оценил способности Оператора? Даже немного обидно, на самом деле.

— Ради Бездны, сколько мы вообще там ждали, а? — снаружи хранилища послышались голоса, искаженные Переносом. Соклановцы, наконец-то, соизволили явиться на выполнение задачи. — С чего вообще она решила, что может просто взять и не явиться на порученную ей миссию?

— Она сестра военачальника, конечно, ей полагаются особые почести, — фыркнул второй голос. — Ивальд прибежит, пару раз поцелует зад Полу и…

Оператор вышла из хранилища и встретилась с двумя Тэнно, что остановились как вкопанные, стоило им увидеть друг друга. Миса и Баруук Праймы, вооруженные и явно готовые к бою, который, увы, уже закончился.

— И что? — любезно поинтересовалась Оператор, остановившись перед ними.

Тэнно переглянулись, явно смятенные, после чего Баруук произнес:

— …ты что, отправилась на задачу без нас?

Оператор выразительно выгнула бровь, не совсем понимая, почему этот придурок говорит с осуждением, когда именно они не явились на место в назначенное время.

— Пришлось взяться за работу, пока вы где-то прохлаждались, — язвительно заметила она.

— Прохлаждались? — Тэнно Мисы ответил с явным возмущением. — Мы тебя ждали!

— Неужели, — ответила Оператор, — и где конкретно вы ждали? Я проторчала перед хранилищем минимум сорок минут.

— …в додзё? — голос Баруука полон недоумения, как будто это девчонка что-то неправильно сделала. — Мы, вроде как, должны были встретиться чтобы совместно отправиться на миссию?

Оператор нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит. Откуда ей было знать о том, что перед миссией надо с кем-то встречаться?

— Мне не сообщали об этом, — сказала она.

— Потому что это очевидно! — всплеснула руками Миса. — Все Тэнно перед выполнением миссий связываются и обсуждают, что будут делать, нельзя просто отправиться на вражескую территорию не разработав хотя бы самый простой план действий, ты что, не понимаешь базовых вещей?

Ну надо же, как много агрессии от того, за кого буквально выполнили всю работу. Оператор прищурилась, с раздражением посмотрев на Мису, но, прежде чем она успела высказать всё, что думает об этом Тэнно Баруука, видимо желая остановить разгорающийся спор, положил руку на плечо напарника и сказал:

— Хватит, у нас просто возникло небольшое недопонимание, не нужно раздувать из этого конфликт.

Тэнно Мисы мнения своего друга не разделил и лишь издал намеренно громкое фырканье, явно всеми силами пытаясь продемонстрировать то, насколько он не уважает Оператора и насколько готов продолжить перепалку с ней. Девчонка не знает, кто этот человек, но она уже хочет его прибить.

— Так…э-э-э, мы можем чем-то помочь? — спросил Баруук, явно взволнованный возникшим напряжением. — Ты, наверное, ещё не всё успела сделать, да?

Оператор перевела взгляд на него и, немного подумав, направилась к Некралиску, на ходу бросив:

— Можете убрать, если хотите.

Кажется, ей в спину донеслось ругательство и пара оскорблений, но девчонка даже не подумала остановиться, решив, что чем раньше она отсюда уберется, тем меньше ей придется с кем-либо спорить. Пусть радуются, что не пришлось лишний раз пачкать своих начищенных Праймов в крови.

Добравшись до Некралиска, Оператор подошла к Матери, чтобы доложить о выполненной задаче и спросить об обещанной награде для клана — та ответила что кредиты будут перечислены в течении часа, а следом небрежно отмахнулась, как будто девчонка не более чем раздражающее насекомое, жужжащее у её уха. Учитывая то, с каким количеством Тэнно Энтрати ежесуточно приходится работать, вероятно, именно раздражающими насекомыми они для этих ребят и являются.

Завершив все необходимые задачи в Некралиске, Оператор сразу же отправилась к посадочной полосе, где её уже ожидает десантный корабль для путешествия к орбитеру и чем быстрее она это путешествие совершит, тем лучше. Сейчас у девчонки есть гораздо более важные вещи, чем сраный Деймос и Тэнно, которые посчитали, будто она должна знать о каких-то негласных правилах «Посмертия».

К сожалению, не всем желаниям суждено сбыться и желание Оператора побыстрее вернуться на орбитер было разбито об одно конкретное препятствие, которое уже давно должно было сдохнуть либо от заражения, либо от сумасшествия, либо от рук собственных покупателей.

Каир. К сожалению, он всё ещё существует.

— Ну надо же, какая встреча, значит, я был прав! — придурок перегородил дорогу Оператору на полпути к посадочной площадке. — Ты ведь она, да? Та самая?

Видит Бездна, у Оператора скоро появится ещё пара причин, по которым она будет убивать Тэнно.

— Отвали, — бросила девчонка и оттолкнула Каира, чтобы продолжить путь.

— Не будь такой грубой, я и слова тебе плохого не сказал, а ты так категорично ко мне относишься, — Каир, конечно же, не успокоился и последовал за Оператором. — Ну что, обдумала моё предложение? Я всё ещё готов обменять твою Гаруду на что-то гораздо более полезное, даже скидку специально для тебя сделаю.

— Что? — послышалось скрежетание Гаруды.

Замечательно, теперь ещё придется с варфреймом объясняться.

— Обдумала и всё также надеюсь, что ты сдохнешь в своей вонючей свалке, — сказала Оператор.

Каир выразительно цокнул и явно закатил глаза, видимо, ни на секунду не испуганные и не обиженный на довольно-таки грубый ответ собеседника.

— Просто назови свою цену, — сказал он. — Ну давай, чего ты хочешь? Оружие, ресурсы, чертежи, внутреннюю информацию других кланов для стратегической борьбы? Я располагаю всем и в достатке, только…

Оператор раздраженно выругалась, после чего резко остановилась и схватила ублюдка за шею, заставив мгновенно замолкнуть. Тэнно, проходящие мимо них, замедлились, видимо увлеченные сценой.

— Я хочу, чтобы свалил отсюда и не действовал мне на нервы, — процедила девчонка, приблизив лицо вплотную к лицу Каира, — если ты знаешь кто я, то также должен знать, что я не славлюсь терпением.

Каир даже не подумал испугаться, или проявить хотя бы намек на взволнованность — он лишь растянул губы в кривой улыбке, словно его шею не сжимает стальная хватка окровавленного варфрейма.

— О, мне это прекрасно известно, — произнес он. — Ужасно любопытно, как ты решишь проявить свою порывистость здесь, под взором Энтрати.

Оператор нахмурилась и медленно повернула голову в сторону зала Некралиска, где находятся члены семьи — Мать сверлит её пристальным взглядом, сложив руки на груди и скривив губы в недовольной гримасе, в то время как Бабушка наблюдает с нескрываемым любопытством, подперев подбородок рукой. Они довольно быстро отреагировали на конфликт.

Девчонка недовольно цыкнула, после чего, не жалея силы, отбросила Каира, так что тот сделал несколько спешных шагов назад, чуть не врезавшись в Лойда — некралоида, местного служащего дрона.

— Вы в порядке? — послышался обеспокоенный голос Лойда. — Прошу вас быть осторожнее, условия Некралиска не располагают к дракам без последствий.

— Не волнуйся, я более чем в порядке, — с улыбкой ответил Каир, не сводя самодовольного взгляда с Оператора.

— Иди прячься обратно в своё гнездо под задницей Энтрати и не приближайся ко мне, иначе в следующий раз поблажек не дам, — грубо бросила девчонка, продолжив путь к посадочной площадке. — Страха во мне примерно столько же, сколько и терпения.

Каир лишь громко рассмеялся, ни на секунду не обеспокоенный, сумасшедший ублюдок. Оператор решила как можно быстрее убраться отсюда и не давать местным отбросам спровоциро-вать себя на действия, о которых она потом может пожалеть.

Добравшись до посадочной площадки, девчонка, наконец-то, села в десантный корабль и отправилась обратно на свой орбитер, стараясь не обращать внимания на всё ещё кипящую внутри злобу. Сначала многоуважаемые соклановцы, затем сумасшедший в Некралиске, а теперь посещение Ивальдом орбитера, что определенно не принесет никаких позитивных эмоций… кажется, буквально все вокруг поставили себе задачу действовать ей на нервы.

Спустя какое-то время, когда до орбитера оставалось несколько минут лету, с Оператором связался Ивальд:

— Мне казалось, я просил тебя не настраивать других Тэнно против себя, — в голосе брата прозвучало отчетливое осуждение.

— Мне казалось, я говорила тебе, что работаю одна, — огрызнулась Оператор. — Они пришли позже нужного и, пока торчали додзё, я успела спокойно выполнить задачу.

— Обычно никто не отправляется на миссию не обсудив план с сокомандниками, — заметил Ивальд. — Ты могла бы связаться со мной и спросить, где они находятся.

— Да, а ещё я могла бы пойти в додзё, спрашивать у всех подряд, где же мои дорогие сокоманд-ники, и терять время впустую, вместо того, чтобы выполнить задачу, с которой вполне могу справиться самостоятельно, — раздраженно парировала девчонка. — Ради Бездны, чего ты от меня хочешь? Чтобы я пошла извинилась перед ними или записалась в психологический кружок для асоциальных личностей?

— Я хочу, чтобы ты перестала относиться к окружающим как к врагам и хотя бы попыталась работать в команде. Неужели ты думаешь, что сможешь в одиночку выигрывать все битвы? Тебе нужны союзники!

Оператор цокнула и закатила глаза, не в силах слушать этот бред о дружбе и важности командной работы, которую конечно может осуществлять не особо адекватная девчонка, буквально всю свою жизнь пребывавшая в одиночестве. Это ведь так и работает: достаточно один раз сходить с кем-то на миссию, чтобы все проблемы прошлого сразу улетучились.

— Хватит читать мне нотации, если бы они пришли вовремя, а не ждали Бездна знает чего в додзё, всё сложилось бы по-другому, — бросила Оператор.

— Тебя, — хмуро ответил Ивальд. — Они ждали тебя.

— Что ж им не следовало, — отрезала девчонка. — Если всё, чего ты хотел — почитать мне лекции старшего брата, то можешь отключаться с чувством выполненного долга.

Ивальд издал долгий, шумный вздох, полный хорошо читаемой усталости, но Оператор даже не подумала сбавить обороты или извиниться. Она не собирается испытывать какую-либо вину за то, что выполнила назначенную миссию, в то время как её «сокомандники» прохлаждались в додзё, ожидая, что девчонка каким-то образом догадается прийти к ним для обсуждения плана, который этой миссии даже не требовался.

Ради Бездны, простая зачистка не особо крупной территории с не особо большим количеством врагов, какой план тут вообще нужен? Кто-то всерьёз думал, что на подобной миссии варфрейм получит серьёзные повреждения? Да даже самый последний идиот смог бы её выполнить без единого ранения!

— Мы ждем тебя у орбитера, — послышался голос Ивальда.

Оператор ответила молчанием, слишком раздраженная, чтобы сказать что-то кроме оскорблений.

Как и обещал брат, по прилету в орбитер девчонку ожидало два запроса на посещение корабля, а в вакууме неподалеку — два десантника Тэнно, ожидавших ответа. Дав добро на пропуск посетителей, девчонка оставила Гаруду в сантехническом отсеке чтобы та отмылась от крови, а сама отправилась на верхнюю палубу дожидаться гостей.

— Мне нужно осмотреть твоё кресло Переноса, — сходу сказал Йон, стоило ему только ступить на борт корабля с ящиком, полным инструментов, в руках. — Снять крышку, изучить некоторые сегменты, ничего серьёзного.

— Каким образом это связано с тем, что я нападала на союзников? — нахмурилась Оператор.

— Напрямую, — ответил Ивальд, вставая рядом с Йоном. — Не волнуйся, он не в первый раз с креслами работает, ничего не повредит.

Какое-то время девчонка молчала, пребывая в сомнениях, но, встретившись с уверенным взглядом брата, решила, что, вероятно, он знает, о чем просит, а потому отошла в сторону и позволила пройти в отсек с креслом Переноса.

— Ты объяснишь мне, что происходит, или продолжишь говорить загадками? — спросила девчонка, поравнявшись с Ивальдом.

Ивальд какое-то время молчал, то ли размышляя, то ли нежелая говорить, но потом всё же произнес:

— Ты ведь не помнишь большую часть своих миссий Старой войны, да?

Оператор с промедлением кивнула, не совсем понимая, к чему этот вопрос. Она предпочитает не думать о тех миссиях и своё беспамятство воспринимает как невероятную удачу, вследствие которой её мозг, похоже, благоразумно решил не сохранять воспоминания о некоторых битвах ради душевного спокойствия девчонки. Определенно, это одно из самых правильных решений, которые он мог принять.

— Как думаешь, почему? — поинтересовался Ивальд.

К этому моменту они дошли до отсека и Йон, лишний раз не спрашивая разрешения, сразу же направился к креслу, принявшись за его разбор. Оператор надеется, что военачальник знает, с чем работает, в ином случае эта ситуация станет крайне неприятной.

— Наверное, что-то связанное с психологией, механизмами защиты или каким-то таким дерьмом? — предположила Оператор. — Ну, знаешь, некоторые люди забывают травмирующие события.

Ивальд очень многозначительно хмыкнул, красноречиво намекая, что предположение девчонки неверно.

— В какой-то мере это и правда можно считать механизмом защиты, — протянул он, — но иного рода.

— Ты можешь прямо сказать в чем дело? — раздраженно цокнула Оператор.

Ивальд лишь мотнул голову в сторону Йона, видимо таким образом показывая, что стоит подождать слов военачальника. Честно говоря, подобная таинственность уже напрягает. Девчонка никогда не замечала за братом такого поведения — он мог увиливать от темы и не признавать правду, но никогда не говорил загадками, по крайней мере до этого момента. Что происходит?

Долгое время они пребывали в молчании, пока Йон, сильно нахмурив брови, копался во внутренностях кресла Переноса Оператора, что-то осматривал, что-то щупал, иногда лез инструментами, но по большей части только смотрел, будто пытаясь одними глазами запомнить схему проводов и запчастей. В какой-то момент он достал планшет, что-то на нем открыл и начал переводить взгляд с экрана на кресло и обратно, явно с чем-то сравнивая, и, если раньше девчонка лишь смутно подозревала неладное, то теперь она четко чувствует какой-то подвох, который ей определенно не понравится.

Наконец, Йон отложил планшет, сложил инструменты в ящик, после чего посмотрел на Ивальда и мрачно кивнул, будто что-то подтверждая. Ивальд, судя по тому, как исказилось его лицо, молчаливый сигнал понял и не особо ему оправдывался.

— Теперь я могу знать, о чем вы тут переглядываетесь? — развела руками Оператор.

— Ты не помнишь часть своих миссий Старой войны не потому, что забыла их, а потому что изначально их не запоминала, — произнес Йон. — Ты же знаешь, каковы эти задачи были? Огромное количество противников, никакой поддержки и постоянная угроза жизни. Каждая подобная миссия могла легко закончиться для тебя смертью, даже с учетом варфрейма и Переноса.

Оператор промолчала, в основном потому, что не видела смысла отвечать на это. В своё время она решила, что может поставить себя и своё свободолюбие выше приказов Орокин, а потому очень быстро за это поплатилась, став излюбленным куском мяса для золотых повелителей. Девчонку бросали в гущу битвы и ждали, когда враги раздерут её на части, либо когда она одержит победу в битве, продлив свою жизнь на ещё один несчастный день. Определенно, лишний повод для ненависти к Империи, но, простая правда заключается в том, что, если бы Оператор всё же опомнилась и не стала идти против приказов — возможно, её судьба сложилась гораздо проще.

— И так уж устроены живые существа, что все они стремятся выжить несмотря ни на что, — вздохнул Йон. — Базовый инстинкт самосохранения всегда берет верх над всеми остальными.

— К чему ты клонишь? — спросила Оператор.

— К аффекту, — прямо ответила Йон. — Я клоню к аффекту. Знаешь, что это такое?

— Примерно, — пожала плечами девчонка. — Человек сходит с ума от стресса и перестает контролировать свои действия.

— Не совсем, — покачал головой Йон. — Как только ты осознаешь, что по-настоящему близка к смерти, твоё самосознание отходит на второй план, а на первый встают… скажем, «инстинкты». В таком состоянии ты переходишь в аффект и не различаешь ничего, кроме угроз. Твой мозг стремится выжить, а потому устраняет всё, что может представлять опасность, даже самую минимальную. То есть, всё живое в доступном радиусе. Странный механизм защиты, но, раз ты тут, до сих пор живая, значит он работает.

Оператор ошеломленно уставилась на военачальника, с усилием пытаясь уложить в голове то, что он сказал.

— Откуда… откуда ты об этом знаешь? — пробормотала она.

— В записях Орокин это зарегистрировано, — ответил вместо Йона Ивальд. — Золотые долго изучали твою реакцию на стресс. Она представляла для них очень большой интерес.

В голосе брата появилась редкая для него агрессия и желчь, при чем настолько искренняя, что не остается сомнений: он по меньшей мере недоволен, а может и вовсе взбешен этим фактом.

— В каком смысле? — нахмурилась девчонка. — Почему золотым был интересен аффект? Это же просто… кратковременное помутнение или что-то в этом роде.

Ивальд крайне горько усмехнулся, в то время как Йон жестом руки подозвал девчонку к себе.

— Когда это происходит, ты достигаешь пика… эффективности, — военачальник на мгновение запнулся, будто ему действительно неприятно это произносить, — а потому кресло специально оборудовано так, чтобы ты была как можно более эффективной.

Он махнул рукой в сторону обнаженных внутренностей кресла Переноса Оператора, а следом продемонстрировал ей экран своего планшета, на котором изображена схематика другого кресла, судя по всему стандартного. И что ж, девчонка, конечно, совершенно не разбирается в технике, но даже ей понятно, что схематика на планшете и то, что находится перед глазами — две совершенно разные картины, несовпадающие друг с другом. Некоторые модули не на своих местах, отличающаяся сеть проводов и кабелей, какие-то части, которые есть на схематике, в кресле и вовсе отсутствуют, что, честно говоря, не внушает хоть какого-то доверия. Чем больше Оператор смотрит на это, тем больше она сомневается в том, что её кресло вообще может хоть как-то функционировать с подобными отличиями в конструкции.

— Что это всё значит? — спросила она, посмотрев на Йона.

— Это значит, что тебя запирают в аффекте, — сказал военачальник. — В твоем кресле нет сегментов с протоколами обрыва, заменены модули стабилизации и коррекции, нет практически ничего, что отвечало бы за безопасность Переноса, но зато есть всё для воздействия на Перенос. Сегменты кресла оказывают давление на твой Перенос и, как следствие, на тебя, создавая новые стресс-факторы, которые заставляют твой мозг думать, что он в смертельной опасности, даже если на самом деле это не так, делают всё возможное, чтобы продлить состояние аффекта как можно больше. Ты не можешь прийти в себя, пока твоё тело не будет истощено настолько, что из него больше невозможно ничего выжать, а следом, когда это происходит, в дело вступают сегменты поддержания жизни и твой полутруп откачивают, возвращая в рабочее состояние.

Йон испустил долгий вздох, устремив задумчивый взгляд на механические внутренности кресла.

— Тонкий, хорошо отлаженный механизм, вероятно, разработанный индивидуально под тебя, — произнес он. — Орокин знали, куда надавить, чтобы получить как можно больше пользы даже из неконтролируемого изгоя.

Ивальд издал презрительный смешок, в то время как Оператор тупо уставилась на экран планшета в жалкой попытке осознать всё то, что она услышала.

Аффект… сам факт того, что Оператор могла впадать в аффектное состояние уже трудно принять, но то, что, в дополнение ко всему этому, Орокин сделали так, чтобы она теряла самообладание как можно чаще?

…нет, в это, как раз, поверить очень даже легко. Это ведь так в стиле Империи — забраться под кожу, выявить слабые и сильные места, а следом использовать и то и другое в своих целях, вылепив из строптивого ребенка настоящее оружие. Никогда бы в жизни эти твари не упустили возможность заполучить себе верную псину, которая будет исполнять их приказы с наибольшей эффективно-стью.

Оператор, ведь, была из строптивых. Озлобленный ребенок, что ещё не сумел пережить гибель своих родителей, она не осознавала тех условий, в которых оказалась, и противилась всем приказам, поступающим сверху, вела себя до ужаса безрассудно, за что потом и поплатилась. Её просто стали отправлять на те задачи, где нет места возражениям и сопротивлению, есть только желание выжить, которое очень быстро затмевает любую душевную боль, связанную с потерями. А когда поняли, что девчонка в таких задачах хороша? Конечно, они сделали всё возможное, чтобы сделать её ещё лучше, ещё эффективнее.

Поэтому девчонка не помнит половину своих миссий. Поэтому не помнит все те случаи, когда нападала на собственных союзников. Поэтому она живет, не осознавая всех тех вещей, которые совершила в беспамятстве. Поэтому она однажды чуть не убила собственного брата, а потом даже этого не запомнила.

Как же, однако, умно.

— Понимаешь, о чем я говорил? — со вздохом спросил Ивальд. — Дело не в том, чего ты хотела, в том, что тебя заставили делать. По большей части вина лежит не на тебе.

Оператор перевела недоуменный взгляд на брата.

— Что ты несешь? — выдохнула она. — Вина лежит именно на мне, я убивала гражданских, я убивала союзников, я ранила тебя, а не моё гребаное кресло!

— Оно заставило тебя это сделать, — не согласился Ивальд.

— Да какая в Бездну разница, если изначально причина во мне?! Да это ещё хуже, если бы я убивала осознано, теперь, получается, что я попросту неконтролируема!

Оператор издала нервозный смешок, не в силах сдерживать бурю эмоций, поднявшуюся в груди. Значит, проблема не в том, что девчонка законченная психопатка, нападавшая на своих, проблема в том, что она просто гребаный неконтролируемый зверь, неподвластный даже самому себе! Вот, получается, в чем вся суть? Она просто теряет свой разум, полагается на инстинкты и в итоге становится таким же противником для своих союзников, как и те, против которых должна бороться?

— И после этого ты хочешь, чтобы я работала в какой-то команде? — девчонка пораженно уставилась на Ивальда. — Я буквально теряю контроль над собой и убиваю направо и налево, не различая никого!

— Тебе нужна команда именно для того, чтобы этого не происходило, — парировал Ивальд. — Чтобы ты была не одна и не доводила себя до такого состояния!

— Ты что, издеваешься?! — воскликнула Оператор. — А если те люди, которые будут со мной в команде, тоже умрут?! Что, если я убью их в каком-то сраном приступе безумия, что тогда?! Что ты предлагаешь мне делать?! Как ты предлагаешь мне с этим жить?!

Она испустила дрожащий вздох, представив себе то, в какую катастрофу это всё может вылиться.

— Ради Бездны, Ивальд, а если бы я убила тебя?! Что бы тогда было?!

— Тогда бы ты этого не запомнила, — мрачно заметил Ивальд. — И даже если так… вина всё равно лежала бы не на тебе.

— А на ком тогда?! — всплеснула руками Оператор. — Я совершала все эти убийства, мои руки убивали союзников, мои руки оставили тебе шрам, а не руки кресла или что-то в этом роде! Я опасна Ивальд, какого хера ты пытаешься это отрицать?!

— Потому что ничего этого не было бы, если бы Орокин не отправляли тебя на самоубийствен-ные миссии и не сделали из твоего кресла Безднову машину для поддержания «эффективности»! — вспылил Ивальд. — Неужели ты не понимаешь, что изначальная проблема заключается не в тебе, а в тех, кто с тобой это сделал?! Ты бы никогда в жизни не напала ни на меня, ни на союзников, но из-за золотых тварей тебе пришлось бороться за свою жизнь и убивать всех вокруг, лишь бы выжить — вот, в чем заключается настоящая проблема!

— И какая в Бездну разница, кто со мной это сделал, если сейчас это уже не имеет значения?! Орокин сдохли, но от это ничего не изменилось, я та, кто я есть, и та, кем меня сделали, не надо теперь пытаться выставить меня невинной жертвой обстоятельств!

— Ты не жертва, ты — пострадавшая! Отрицай сколько хочешь, но изначально за всем стоят именно Орокин и теперь, когда их нет, всё это дерьмо можно попробовать исправить, надо только перестать вести себя так, как будто других выходов нет!

— Если на этом моя работа закончена, то я, наверное, пойду, — равнодушный голос Йона прервал перепалку и заставил обоих посмотреть на военачальника, который уже закрыл крышку кресла, собрал инструменты, взял планшет и направился к выходу из отсека. — От ваших криков голова начинает болеть.

Оператор шумно выдохнула, проводя Йона пристальным взглядом до дверей. Следом, она посмотрела на Ивальда и махнула рукой в ту же сторону.

— Иди следом за ним, — сказала она.

— Эй.., — начал было возражать Ивальд, но девчонка быстро его перебила.

— Если ты позволишь, мне надо переварить всё это дерьмо с аффектом и креслом. Поверь мне, единственное, чего я сейчас хочу — хорошенько что-нибудь ударить, так что проваливай, пока этим «чем-то» не стал ты. Снова.

Ивальд сложил руки на груди и снова начал свою тупую игру в гляделки, видимо надеясь, что одним взглядом сможет доказать свою позицию, или что-то в этом роде. Оператор лишь указала рукой на двери, всем своим видом показывая, что не намерена отступать и уж точно не готова потратить ещё время на бессмысленную перепалку, по итогам которой они оба будут только сильнее разозлены и разочарованы. Военачальник, судя по всему, мысли девчонки понял, потому как, в конце концов, решил проявить благоразумие, которое у него, оказывается, имеется, и отступил.

— Мы не закончили, — сказал он.

Оператор лишь сильнее нахмурилась, всеми силами сдерживая поток брани, так и рвущийся наружу.

Ивальд бросил на девчонку последний недовольный взгляд, после чего покорно покинул отсек, направившись к выходу из орбитера. В конечном итоге, Оператор осталась одна посреди отсека с роем мерзких мыслей, роящихся в голове.

— Твою мать! — не выдержав, рявкнула она и ударила ладонью по корпусу злосчастного кресла.

Бездна, просто невероятно, в это невозможно поверить! Оператор-то думала, что все убийства союзников случались в пылу битвы, когда невинные люди оказались не в том месте, не в то время, или полезли под руку, переоценив свои способности, но теперь оказывается, что проблема вовсе не в людях! Проблема в том, что Оператор — гребаное бешеное животное, что неспособно контролировать самого себя!

Вот, значит, в чем вся суть? Вот, значит, что представляет из себя девчонка? Злобного кубрау, которого спускали с цепи, когда надо было, и позволяли рвать всё на своём пути? Какая ирония, а ведь она когда-то гордилась собой и своим свободолюбием, гордилась тем, что имела смелость идти наперекор повелениям вышестоящих, считала себя чуть ли не единственной героиней среди всей армии Орокин и всё ради чего? Ради того, чтобы стать идеальным излюбленным оружием Владык, потому что никто и никогда не сможет пойти против системы, потому всех несогласных ждала либо смерть, либо перемалывание и обращение в часть общего механизма. Следовало знать это с самого начала, следовало понимать, что неподчинение не закончится ничем, кроме наказания, но, конечно, Оператор была слишком уперта и озлоблена, чтобы обращать внимания на такие мелочи.

И в итоге, она стала именно той, кем быть отказывалась — послушным кубрау у ноги хозяина. Всё, что для этого нужно было сделать Орокин — найти подход, выявить слабые места и вонзить в них острые ногти, чтобы заставить строптивого Тэнно подчиниться. Они не только изучили её неконтролируемое состояние, но ещё и нашли способ развернуть его в свою пользу, сделать так, чтобы желание жить служило Империи, а не девчонке, подумать только! И всё только из-за того, что, в стремлении продолжить существование, мозг Оператора готов пойти на любые жертвы, как со своей стороны, так и со стороны других людей.

Правильно говорил Дейт: неконтролируемого варфрейма мог подчинить только неконтролируе-мый Тэнно. Теперь и не особо удивителен тот факт, что Лотос опасалась Оператора. Сложно не опасаться того, кто не может контролировать собственные действия.

Раздались тяжелые шаги и в отсек зашла Гара, видимо привлеченная криками и шумом. Она остановилась у входа и склонила голову на бок в явном замешательстве. Оператор, не обратив на неё внимание, прошла мимо Стеклянной воительницы и направилась прямиком к карте, на ходу сказав:

— Лотос, мне нужна миссия.

Лотос, конечно же, ответила довольно быстро.

— Какого рода? — женщина не стала задавать лишних вопросов, несмотря на то, что, вероятно, слышала весь предыдущий разговор, большое ей спасибо.

— Неважно, — резко ответила Оператор. — Диверсия, зачистка, оборона, что угодно, хоть убийство второй Королевы Гринир. Дай мне что-нибудь, чтобы размять руки, иначе я разнесу весь свой гребаный корабль.

— Я бы попросил оператора этого не делать, — тут же отреагировал Ордис. — Понимаю, что ситуация для вас крайне эмоциональная, но восстановление орбитера будет слишком дорого стоить.

Ответом ему послужило молчание, потому что у девчонки нет никакого желания говорить о возможных повреждениях корабля, а Лотос, по-видимому, решила просмотреть какую задачу можно поручить Тэнно.

— Есть одна подходящая миссия, — спустя где-то полминуты произнесла она. — Галеон Корпуса регулярно перевозит опасные вещества на гражданскую колонию, если всё продолжится в том же темпе, благополучие колонии может быть поставлено под угрозу. Необходимо устранить галеон и извлечь информацию о других подобных ему суднах в ближайших к колонии секторах.

— Принято, — мрачно сказало Оператор. — Высылай координаты.

Единственное, что ей сейчас нужно — выплеснуть где-то все свои эмоции, иначе девчонка просто сгниет изнутри из-за всех тех чувств, что её переполняют. Если из-за этого солдатам Корпуса придется стать сопутствующей жертвой — хорошо. Не в первый раз такое происходит и явно не последний.

* * *

— Садись, — Аврис указала на место напротив себя. — Не волнуйся, много времени не уйдет, мне просто нужно задать пару вопросов.

— Обычно после «пары вопросов» и начинаются проблемы, — сухо ответила Оператор, но на место села, устало откинувшись на спинку стула.

Она решила не упоминать о том, что последние часов десять пробыла на миссиях Лотос, практически не отдыхая, и остановилась только тогда, когда поняла, что подходит время назначенной проверки в медотсеке «Посмертия». Определенно, данный факт не пойдет на пользу оценке её психического состояния, которое, на самом деле, не особо-то в оценке и нуждается: любому, кто знаком с девчонкой и её послужным списком, будет понятно, что психическое состояние тут более чем плачевное.

— Всё, что ты скажешь, останется только между нами, об этом не узнает ни Ивальд, ни Пол, ни кто-либо ещё, — сказала Аврис, кладя на стол планшет со стилусом, вероятно для того, чтобы записывать свои наблюдения. — Поверь, я умею хранить врачебные тайны, и более чем готова защищать конфиденциальность своих пациентов.

Оператор вскинула бровь, после чего обвела взглядом отсек, в котором они с военачальницей находятся — достаточно маленькое, но по-своему уютное помещение с большим иллюминатором, широким столом и стульями, расположенными друг напротив друга. На стенах развешаны случайные плакаты с изображениями персонажей фортунских развлекательных шоу, лампы испускают мягкий желтоватый свет, в углу даже стоит пара цветущих растений, явно чувствующих себя более чем прекрасно в условиях космической станции. Похоже, здесь всё сделано для того, чтобы создать наиболее приятную атмосферу, располагающую к общению.

Как много стараний для обычного разговора и оценки состояния солдата.

— Может, ещё договор о неразглашении информации дашь, нальешь теплого чая и принесешь синтетики? — саркастично поинтересовалась девчонка.

— Могу, если тебе это нужно, — невозмутимо ответила Аврис. — Сказать, чтобы принесли?

Она, похоже, очень серьёзно относится к своей работе.

— Нет, не нужно, — отмахнулась Оператор. — Задавай свои вопросы и покончи с этим побыстрее.

Аврис лишь развела руками, мол: «как скажешь».

— Итак, просто для уточнения, — начала она, взяв в руки стилус, — во времена Старой войны ты была закреплена за Гарудой Прайм и выполняла специализированные миссии отдельно от регулярных войск Империи, правильно?

Оператор молча кивнула, не горя особым желанием обсуждать эту довольно-таки неприятную тему. Ей понадобилось десять часов беспрерывных боев, чтобы выплеснуть всю свою злобу и наконец вздохнуть спокойно, снова бередить незажившую рану и распаляться не стоит.

— Есть, что рассказать о тех временах? — поинтересовалась Аврис.

Девчонка встретилась с её внимательным взглядом и, сложив руки на груди, ровно произнесла:

— Ничего.

Мгновение Аврис молчала, продолжая смотреть на Оператора внимательным взглядом, после чего, как ни в чем не бывало кивнула, и сказала:

— Хорошо, тогда перейдем к нынешним временам, если точнее, к тому, что произошло недавно. Ты поссорилась с Тэнно, которые должны были выполнять с тобой задание, не расскажешь, почему это произошло?

— Всё-то тебе донесли, — цокнула Оператор. — Они пришли позже нужного, я решила не ждать и выполнить миссию самостоятельно, конец истории. Это правда стоит такого внимания?

— Любые конфликты в клане стоят внимания, особенно с кем-то вроде тебя, — просто ответила Аврис. — Полагаю, возникшее между вами недопонимание связано с тем, что ты никогда раньше не выполняла задачи совместно с кем-то, так?

Ну надо же. Она хотя бы не стала читать нравоучительные лекции о том, что надо со всеми дружить, что, на самом деле, немного облегчает ситуацию. Оператор молча кивнула, принимая предположение военачальницы.

— Это, вроде как, принятое негласное правило среди Тэнно, — заметила Аврис. — Во времена Старой войны мы перед каждым боем собирались и обсуждали план действий отдельно от Орокин, потому что золотые практически всегда ставили нам невыполнимые условия. Ну, знаешь, занять территорию потеряв меньше пяти процентов войск, захватить вражеского командующего за две минуты и тридцать секунд, или прочий бред, который бы взбрел в головы этих идиотов. Едва ли кто-то из них понимал, как ведутся боевые действия, так что нам постоянно приходилось собираться отдельно и разрабатывать собственную стратегию, которую можно было бы применить в битве. Со временем это стало своеобразной традицией и все Тэнно, вне зависимости от сложности задачи, стали сначала собираться, а только потом уже вместе отправляться на нужную территорию.

И каким образом Оператор должна была догадаться об этой традиции? Прочитать мысли своих дорогих сокомандников? Откуда ей было знать, что у Тэнно есть какие-то негласные правила, если она в течении всей Старой войны действовала отдельно от основных войск??

— Я не знала об этом, — после некоторого времени молчания, буркнула девчонка.

— Конечно, — кивнула Аврис, — просто хочу указать на то, что ваш конфликт — не более чем недопонимание. Не стоит из-за этого держать на кого-то зло.

Да она, похоже, решила тут целый курс психотерапии устроить, или что-то в этом роде. С одной стороны немного напрягает, а с другой, профессионализму военачальницы можно только позавидовать — видно, что своё звание она получила не просто так.

— Ты что, думаешь я собираюсь их убивать, или что-то в этом роде? — склонила голову на бок Оператор.

— Зависит от того, с какой точки зрения рассматривать, — пожала плечами Аврис. — Если основываться на всех тех слухах, что о тебе ходят — да, я так думаю, если опираться на того человека, которого я вижу сейчас, перед собой — нет, мне кажется, ты на такой шаг не пойдешь. Вопрос заключается в том, кем считаешь себя ты: Гарудой Прайм из слухов, или же кем-то иным?

Бездна, эта девушка хорошо знает, как копаться в чужих мозгах и теперь это точно начинает напрягать. Как Ивальд вообще осмелился наговорить ей столько гадостей?

— Хватит меня сканировать, — отмахнулась Оператор. — Я осознаю, что это недопонимание и нет, я не собираюсь кому-либо вредить ни физически, ни словесно, только если эти Тэнно сами не решат нарваться на конфликт.

— А что касается последнего вопроса? — уточнила Аврис.

— А последнего вопроса не касается ровным счетом ничего, — отрезала девчонка. — Я та, кто я есть, и у меня нет никакого желания пытаться каким-то образом классифицировать свою личность.

Аврис приняла ответ с размеренным кивком, после чего что-то быстро записала в своем планшете. Оператор понятия не имеет, что она там записывает, но надеется, что после этого разговора её не увезут в изолятор для неуравновешенных.

— Хорошо, — сказала военачальница, — следующий…

Дверь в отсек распахнулась, заставив девушку замолкнуть и повернуть голову к неожиданному гостю — какому-то незнакомому Тэнно, вероятно одному из подчиненных Авррис.

— Основатель вызывает тебя на разговор, — сказал он.

— Что, прямо сейчас? — в голосе Аврис проскочили недовольные нотки. — У меня осмотр.

— Он сказал, что дело неотложное, — пожал плечами Тэнно. — И… э-э-э… ещё сказал взять с собой… «коротышку».

Он с явной осторожностью посмотрел на Оператора и, встретившись с ней взглядами, тут же отвернулся, внезапно найдя что-то очень интересное в стенах отсека. Только спустя нескольких долгих секунд до девчонки дошел смысл сказанных им слов.

— Коротышку??

Да как он… что этот ублюдок вообще себе позволяет? Оператор не настолько низкая, чтобы её коротышкой называть, она среднего, вполне нормального для своего возраста, роста! Ну, того возраста, в котором летела на Заримане.

Аврис, тем временем, испустила усталый, обреченный вздох, встала из-за стола и направилась к выходу из отсека. Перед тем, как выйти, она посмотрела на девчонку и выразительно мотнула головой, призывая следовать за ней. Делать нечего — пришлось идти. Вдвоем они добрались до того же самого отсека, где проходило собрание военачальников в тот день, когда Оператор впервые посетила додзё клана — сейчас внутри, около стола, только Вобан Прайм, рассматривающий какие-то данные на карте.

— Что случилось? — спросила Аврис, когда дверь в отсек закрылась за их спинами.

— Красная вуаль, — ответил Пол, подняв голову и явно посмотрев на вошедших. — Мы получили сигнал бедствия, с которым надо разобраться.

Красная вуаль, это, вроде, один из синдикатов, которые на реле себе базы сделали? Что такого срочного в том, что они сигнал бедствия подали? Аврис нахмурилась, видимо тоже не понимая, зачем из-за этого отрывать её от работы.

— Синдикаты постоянно сигналы тревоги отсылают, — заметила она.

— Этот особенный, — сказал Пол. — Один из кораблей Стального меридиана подвергся нападению со стороны членов Красной вуали.

— …Красная вуаль союзник Стального меридиана, — теперь в голосе военачальницы слышится сомнение, хотя, кажется, она не особо удивлена.

— Да, но представители Красной вуали, судя по всему, стали жертвами какого-то безумия, или помутнения разума, — махнул рукой Пол. — Другим Тэнно удалось вытащить с корабля выживших, среди них оказалась Палладино — святой спикер Красной вуали. Знаешь о таких?

— Меня не интересуют кровавые игры Вуали, — покачала головой Аврис.

— Сейчас заинтересуют, — хмыкнул Пол. — Стоило этой Палладино попасть в безопасность Железной цитадели, как она сразу затребовала увидеть её.

Вобан Прайм мотнул головой в сторону Оператора. На этот раз в ступор встала и Аврис, и девчонка.

— …что? — нахмурилась Оператор. — Ты уверен, что речь была именно обо мне?

— Палладино требовала найти «безымянного Тэнно, что только недавно очнулся ото сна», — ровно произнес Пол. — Я таких знают не много, а ты?

Так… это определенно странно. Что за Палладино? Девчонка точно никогда в своей жизни не встречала никаких Палладино, и уж тем более она никогда не контактировала с Красной вуалью, как и с любым другим синдикатом в принципе — с момента пробуждения у неё не было особого желания встревать в междоусобицы этих организаций, каждая из которых спит и видит, как бы уничтожить друг друга. Тогда откуда какому-то «святому спикеру» знать о существовании Оператора?

— Это странно, — пробормотала Аврис. — Она не сказала, чего хотела?

— Я с ней не говорил, только получил сообщение о произошедшем от других кланов. Почему бы вам не отправиться туда и не узнать, что происходит?

Аврис и Оператор с сомнением переглянулись. Видимо они обе разделяют одинаковую растерянность от внезапного поручения основателя.

— Почему ты решил, что этим должна заняться я? — спросила военачальница.

— Ты на хорошем счету в Стальном меридиане, с тобой коротышке будет проще попасть в Железную цитадель, — просто ответил Пол.

— Хватит меня так называть, — процедила Оператор.

— Пол, у меня работа, — не обратив внимания на девчонку, напомнила Аврис. — Я не могу вот так просто пойти заниматься случайными сигналами тревоги.

— Именно потому, что «у тебя работа», я хочу, чтобы ты занялась этим делом, — отмахнулся основатель. — Ты последние несколько дней из медотсека даже носа не высовываешь, иди развейся, разомни ноги. Уверен, твои помощники со всем справятся.

Аврис явно имела достаточно возражений на этот счет и уже открыла рот, чтобы их высказать, но была остановлена Полом, который поднял одну руку в воздух, призывая к молчанию.

— Решение окончательное, — сказал он.

Вау, этот парень настроен твердо. С чего вдруг основатель решил, что будет круто отправить военачальницу на какую-то случайную задачу вместе со случайным членом клана? Ему скучно стало? Аврис, судя по её недовольному выражению лица, задается тем же вопросом, но возражать не стала, вероятно потому, что приказ вышестоящего и всё в таком духе. Девушка лишь коротко кивнула в знак понимания, после чего развернулась и покинула отсек, а следом за ней и Оператор.

— Ладно, — пробормотала Аврис, когда двери отсека закрылись за их спинами, — Железная цитадель, так Железная цитадель. Ты хоть раз была там?

— Нет, — покачала головой Оператор. — Я понятия не имею, что такое Железная цитадель.

— База Стального меридиана, — махнула рукой девушка. — Достаточно приятное местечко на земле, оттуда они планируют все свои вылазки и эвакуацию дезертиров.

Точно… Стальной меридиан это же, вроде, синдикат дезертиров Гринир, да? Те немногие, что смогли перебороть генетически запрограммированную верность и выбраться из-под гнета жестокого строя Гринир. Если Аврис у них «на хорошем счету», значит она как минимум должна была помочь каким-то отступникам бежать.

— Не думала, что тебе нравятся Гринир, — прокомментировала Оператор.

— Мне не нравятся Гринир, ни солдаты, ни дезертиры, — покачала головой Аврис, быстро поняв, что подразумевает девчонка. — Но Стальной меридиан помогает спастись беженцам и жертвам боевых действий, поэтому я готова помогать им.

Что ж… звучит логично.

— А Красная вуаль? — спросила Оператор. — Что это за синдикат?

Аврис тут же поморщилась, как будто одно только упоминание Красной вуали вызывает у неё крайнюю степень отвращения, что, на самом деле, говорит о многом.

— Тот, к которому тебе лучше не приближаться, — сказала она. — Сборище фанатиков, убийц и психопатов, решивших, что у них есть благая цель. То ли они собираются «очистить» систему, то ли хотят перебить всё живое, в любом случае, ничего хорошего в их намерениях нет. Понятия не имею, чего хочет от тебя Красная вуаль, но будь с этим предельно осторожна: каждый из них будет готов убить тебя за неверное слово.

— Разве Красная вуаль не союзник Стального меридиана?

— Да, и союзник, как показали события, крайне плохой. Я не раз говорила Крессе, что этот союз не доведет ни до чего хорошего, но она решила, будто Вуаль — единственный, кто сможет предоставить им хорошую боевую мощь.

Военачальница презрительно фыркнула, всем своим видом показывая то, насколько ей не нравится упомянутый синдикат. Да уж, теперь у Оператора точно нет никакого плохого предчувствия: когда тебя хотят увидеть члены «сборища фанатиков, убийц и психопатов», это внушает только самые позитивные эмоции.

— Отправляемся прямо сейчас, — решила Аврис. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

Оператору оставалось лишь согласиться, потому что у неё тоже нет особого желания растягивать это странное задание. Она не знает, чего хочет эта Палладино, но девчонка точно не собирается становиться частью какого-либо синдиката, тем более такого сомнительного как Красная вуаль, так что чем быстрее она сможет об этом сказать, тем быстрее можно будет вернуться на орбитер.

Уже через полчаса, вооружившись варфреймами, девчонка, вместе с Аврис, оказались на месте назначения — в Железной цитадели. Несмотря на своё довольно грозное название, база Стального меридиана, по сути, не представляет из себя ничего примечательного: простая земная база Гринир, только переделанная под нужды синдиката. Всё те же криво сваренные стены, всё те же странные системы, всё те же хаотично разбросанные ящики с вещами, всё тот же беспорядок, в котором пребывает буквально вся цитадель, потому что Гринир — это Гринир, по сути своей они все одинаковые, независимо от того, какие у них цели.

— Я вас проведу, — хрипло произнес один из солдат меридиана, когда Аврис подошла, чтобы спросить о местоположении Палладино. — Говорите быстрее и пусть выметается отсюда — она целые сутки орет и какие-то ритуалы устраивает. Голова болит.

Да уж. Разговор обещает быть веселыми.

Солдат, как и обещал, довел Тэнно до одного из отсеков базы, после чего махнул рукой в знак того, чтобы они заходили. Стоило только открыть дверь в отсек, как перед Оператором тут же оказался агрессивный кават, выгнувший спину и оскаливший зубы в довольно забавной попытке запугать. Девчонка хотела было пройти мимо него и не тратить время на опасливое животное, но была остановлена женским голосом, прозвучавшим с другой стороны отсека:

— Оставьте свои сосуды у дверей, священные дети. Я желаю говорить с вами лицом к лицу.

Подняв взгляд, чтобы увидеть источник голоса, Оператор наткнулась на женщину, облаченную в черно-красные одежды, что покрывают всё её тело включая лицо. Она сидит около старого, покосившегося стола, рядом с ней — пара других представителей Красной вуали, одетых в точно такие же черно-красные комбинезоны, как и женщина. Все они стоят, сложив руки за спиной и явно пристально изучая Оператора, все они, вероятно, готовы без промедлений броситься в бой, если того потребует ситуация. Если кого и нельзя недооценивать — так это фанатиков. Для таких обычно не существует понятия страха за свою жизнь.

— С чего бы это? — с явным недовольством спросила Аврис. — Хотите, чтобы мы были уязвимы?

— Никто не может быть более уязвим, чем тот, кто оказался рядом с Тэнно, — покачала головой женщина. — Мы для вас не угроза.

Оператор переглянулась с Аврис, после чего всё же покинула Гаруду, а военачальница, в свою очередь, оставила Тринити. Кават рычать перестал и сделал несколько шагов в сторону, видимо перестав видеть в угрозу в посетителях, а потому, вдвоем, Тэнно зашли в отсек, чтобы встать перед столом.

— Палладино? — спросила Оператор.

Палладино не ответила, хотя, судя по повороту головы, её взгляд направлен точно на девчонку.

— Ты.., — произнесла она. — Это ты.

— Я? — вскинула бровь Оператор. — Меня ты искала? Зачем?

— Не я, — покачала головой женщина. — Рэлл. Тебя искал Рэлл.

Замечательно, это имя ведь многое говорит девчонке. Палладино, видимо понимая, что ей придется провести небольшую вводную лекцию для непонимающих, сложила руки в замок на столе и начала:

— Я спикер Красной вуали, мой род из поколения в поколение передавал священное таинство разговора с Праведным Рэллом. В течении долгих лет мы направляли Вуаль согласно Его наставлениям, несли на себе тяжесть тайны Его бремени, были мостом между реальным миром и миром Его страданий. С самого рождения я молилась Праведному Рэллу и жаждала его ответа, но, с самого рождения, не имела права его получить — Он не хотел говорить. До недавнего времени.

Так… ладно. Видимо Рэлл, это какое-то местное божество, в которое верят члены Красной вуали.

— И что произошло в недавнем времени? — поинтересовалась Оператор.

— Он мне ответил, — произнесла Палладино. — Рап тап тап — вот, что он говорил. Рап. Тап. Тап. Рап. Тап. Тап.

Оператор невольно вздрогнула, почувствовав, как по спине внезапно пробежались неприятные, будоражащие мурашки. Почему-то на мгновение ей показалось, что в заднюю сторону шеи дышит кто-то чужой.

— В последний момент Праведный Рэлл смог сказать мне кое-что ещё, — продолжила Палладино. — Он рассказал о Человеке в Стене и воззвал к безымянному Тэнно, к должнице, что только недавно очнулась ото сна. Он хотел, чтобы ты явилась в храм.

— Должнице? — переспросила Оператор. — Так меня ещё не называли.

Палладино и члены Красной вуали её замечания, судя по длительному молчанию, не оценили.

— И что конкретно это должно значить? — девчонка решила по-быстрому сменить тему. — Кто такой Рэлл, чего он хочет, о каком храме речь, кому я должна?

Честно говоря, она как будто попала на сходку сумасшедших, которые всеми силами пытаются заставить её поверить в какой-то религиозный бред, которому они поклоняются. Должница? Человек в Стене? Более странных вещей Оператор давно не слышала, а слышала она достаточно.

— Храм, что в Бездне, похороненный в одной из золотых цитаделей, — пояснила Палладино. — То место, где навеки уснул Праведный Рэлл, взявший на себя великое бремя, что изначально принадлежало тебе.

Замечательно, теперь Оператор не просто что-то кому-то должна, а ещё и имеет какое-то таинственное великое бремя. Наверное, к концу разговора у девчонки появится ещё с десяток обязанностей, которые ей, оказывается, надо было всё это время выполнять. Никто не может обвинять её в подскочившем раздражении.

— Хватит заговаривать мне зубы своим загадочным дерьмом, отвечай прямо, либо я ухожу, — отрезала Оператор. — Мне насрать что за бремя там у твоего Рэлла, скажи нормально чего ты от меня хочешь.

Девчонка может признать, что это было немного грубовато, но ради всего святого, за последние сутки она уже несколько раз выслушала лекции о важности работы в команде, узнала о замечательных особенностях своего организма и не спала ни единого сраного часа, а теперь выслушивает какой-то бред, в котором её чуть ли не обвиняют во всём, в чем только можно — имеет смысл сделать ей скидку.

— Да как ты смеешь! — один из членов Красной вуали тут же сделал шаг вперед, не скрывая своей агрессии.

Второй поступил точно также, видимо полный решимости отстаивать честь своей веры. Почуяв возможную драку, Аврис встала рядом с Оператором, выразительно намекая, что к битве более чем готова. Прежде, чем всё переросло в настоящий конфликт, Палладино подняла руку в воздух, призывая своих соратников к спокойствию, и сказала:

— Тихо. Даже не думайте поднимать свои руки и голоса на священных детей.

— Это невежественные отбросы! — прошипел солдат Красной вуали. — Как могут они говорить что-либо о великом долге Рэлла?!

— Как можешь ты полагать, будто имеешь право оспаривать моё решение? — холодно одернула его Палладино. — Праведный Рэлл пожелал видеть Тэнно — Он её увидит, а ты, если ещё хоть раз посмеешь возразить, будешь подвергнут экзекуции.

Надо отдать этой женщине должное — она знает, как справляться со своими людьми. Солдат практически мгновенно сдался и покорно сделал шаг назад, склонив голову так низко, что, наверное, уперся подбородком в грудь. Палладино, тем временем, снова повернулась к Оператору и сказала:

— Я хочу, чтобы ты отправилась в храм, тот, что в Бездне, на корабле ушедшей Империи. Там ты встретишься с Рэллом и сделаешь то, что должна была сделать с самого начала.

— И что же я должна? — решив, что нет смысла спорить с явно повернутыми на своей вере людьми, поинтересовалась девчонка.

— Рэлл тебе скажет, — ответила Палладино.

Как, однако, информативно. Впрочем, Оператор не собирается продолжать этот странный диалог, с неё бреда уже достаточно. Кивнув в знак понимания условий, девчонка развернулась и покинула отсек, а следом за ней Аврис.

— Ладно, ты была права, они все — сумасшедшие, — пробормотала девчонка, когда Тэнно оказались вне зоны слышимости Палладино и остальных членов Красной вуали.

— Это несложный вывод, — хмыкнула Аврис.

Забрав варфреймов, они остановились на полуразрушенном мостике базы, наблюдая за тем, как солдаты Стального меридиана занимаются какими-то своими бытовыми делами — переносят ящики с ресурсами, что-то планируют у навигационного блока, ремонтируют оборудование и делают всё остальное необходимое для борьбы с Гринир, или чем они там занимаются.

— И что дальше? — спросила Аврис. — Ты хоть что-то поняла?

— Совершенно ничего, — покачала головой Оператор. — Лотос? У тебя есть что-то на этих ребят?

В таких условиях даже от загадочной попечительницы можно добиться больше информации, чем от этих сумасшедших. Лотос ответила где-то спустя полминуты молчания.

— Я пообщалась с Палладино — она рассказала мне свою версию происходящего, — произнесла женщина. — Рэлл — один из Тэнно. Согласно верованию Красной вуали, он был отвергнут вами и Маргулис изгнала его, но я с трудом верю в эту версию истории — Маргулис защищала всех Тэнно без исключения, не думаю, что она могла пойти на такой шаг только из-за того, что Рэлл отличался от остальных.

Ну, ей, наверное, лучше знать. Она же, в своё время, выдавала себя за Маргулис.

— Отличался? Чем отличался? — уточнила Аврис.

— Особенности развития, — коротко ответила Лотос. — Плохо воспринимал эмоции, не переносил громких звуков, не мог полноценно функционировать в группе. Дети его, вероятно, недолюбливали и в результате он откололся от основной группы во время инцидента.

Дети Заримана многих недолюбливали, но не настолько, чтобы оставлять на верную смерть. В конце концов, в тех условиях, всё, что у них было — они сами и цепляться оставалось только друг за друга. Оператор, впрочем, не помнит ни одного ученика с «особенностями развития». Да, она сама по себе была не самым общительным ребенком и не особо интересовалась делами других пассажиров Заримана, но сплетни среди Тэнно разлетаются со скоростью техноцита по организму, так что о странном Рэлле, вероятно, краем уха она должна была услышать. Посмотрев на Аврис, Оператор столкнулась с таким же непонимающим лицом, что уже немного странно.

— Я не помню никакого Рэлла, — сказала девчонка.

— Никто не помнит, — ответила Лотос. — Ни один из Тэнно, кто узнавал об этой ситуации, не мог сказать, кто такой Рэлл.

Значит, варианта два: либо случилась очередная аномалия с памятью, в результате которой все забыли про существование определенного человека, либо Палладино несет полную чушь. Определенно, девчонка больше склоняется ко второму варианту.

— Тогда о чем речь? — развела руками Аврис. — Красная вуаль просто выдумала себе какого-то страдальца-Тэнно, с которым только они, все такие особенные, могут общаться, вот и всё.

— Я не думаю, что всё так просто, — пробормотала Лотос. — Члены Красной вуали напали на корабль Стального меридиана и перебили всех, включая друг друга.

— Потому что они помешанные преступники, которые каждые сутки устраивают «чистки», — отмахнулась Аврис. — Скорее всего, корабль Стального меридиана не попал под их критерии «чистого общества».

— Тогда почему они потом напали друг на друга и на Палладино? — нахмурилась Оператор. — Она же, вроде, у них в высшей касте или что-то вроде того. Сама видела, как те парни перед ней жались.

Аврис промолчала, задумчиво поджав губы. Честно говоря, это дело настолько же странное, насколько и загадочное.

— Есть ещё кое-что, — спустя пару секунд тишины сказала Лотос. — Возможно, это помехи, но мои цефалоны засекли серию сигналов, исходящих от одного из кораблей Орокин в Бездне. Эти сигналы похожи на сигнатуру Переноса.

Оператор удивленно вскинула брови, а вместе с ней и Аврис, которая от неожиданности даже голову вскинула, посмотрев куда-то вдаль.

— Хочешь сказать, что Рэлл действительно есть? — спросила она.

— Палладино сказала, что Рэлл смог воссоздать технологию Переноса и связал себя с каким-то из варфреймов, — ответил Лотос. — Но, если это действительно так, тогда, без помощи Маргулис, он оказался заперт в петле Переноса… после такого никто не остается невредимым.

— Если Рэлл в принципе существует, — дополнила Аврис.

— Если Рэлл в принципе существует, — согласилась Лотос.

— Тогда почему бы нам не пойти и не проверить это? — развела руками Оператор. — Проверим, что за корабль, что за храм и там уже на месте разберемся. Стоя тут мы всё равно ничего не узнаем.

Лучше сразу увидеть всё своими глазами, чем сидеть и гадать о правдивости слов Палладино. Если она врет — в «храме» не будет ничего интересного, в лучшем случае какие-нибудь древние развалины, если не врет — придется импровизировать, но, так или иначе, вся эта проблема с «загадочностью» Рэлла будет решена.

— Если корабль с храмом в Бездне, придется лететь на рейлджеках, — вздохнув, заметила Аврис.

Да… точно. Рэйлджек.

— Э-э-э… мой рейлджек, вроде как, пока не может летать, — с некоторой неловкостью оповестила Оператор.

Аврис посмотрела на неё со странным удивлением.

— Разве Ивальд не выплатил долг? — спросила она.

— А ты откуда об этом знаешь? — не менее удивленно поинтересовалась Оператор.

— Слушаю когда надо, а когда не надо — не слушаю, — расплывчато ответила Аврис. — В любом случае, корабль уже должны были починить.

…ладно? Наверное, это какие-то таинственные связи военачальницы или что-то в этом роде.

— Починили бы, если бы он не был убит в хлам, — с некоторым раздражением ответила девчонка. — Обшивку, двигатели, хвост и привод полностью менять, внутренние системы и механику тоже пришлось обновлять.

— Бездна, почему ты не оставила эту рухлядь и просто не купила новый рейлджек?

— Воспоминания, или что-то в этом роде, не спрашивай у меня вопросов, на которые я не знаю ответа. В общем, у меня пока доступа к кораблю нет.

Аврис издала недоверчивый смешок, видимо не в силах понять логику действий Оператора. Оператор, честно говоря, и сама не особо понимает логику своих действий, но что сделано, то сделано — в починку этого проклятого рейлджека было влито слишком много кредитов, чтобы оставлять дело незаконченным, «рухляди» так или иначе придется вернуться в строй.

— Тогда полетим на моём, — решила военачальница.

Против этого решения возражать никто не стал, а потому, не теряя времени, Тэнно вернулись на десантные корабли и отправились в космос.

* * *

— Так… что там с Ивальдом? — поинтересовалась Оператор, когда Аврис вывела корабль в Бездну и направила по указанным Лотос координатам.

Что и следовало ожидать — рейлджек военачальницы «Посмертия» не идет ни в какое сравнение с убитой древней «рухлядью» Оператора. Новейшие модели двигателей, реактора и прочих составляющих, идеально полированная обшивка без единой царапины, исправные системы, мощные орудия и артиллерия — эталон рейлджека, который должен быть у Тэнно. Всё на высшем уровне, но без лишнего изыска и пафоса, девчонка соврет, если скажет, что не смотрит на всё это с завистью.

Впрочем, у Оператора есть шанс немного помучить военачальницу — и абсолютно не из-за зависти — а потому, когда Аврис поставила корабль на автопилот и вбила в навигацию присланные Лотос данные, она без промедлений начала разговор об интересующей её теме. Им всё равно делать нечего, пока рейлджек сам летит куда надо, так почему бы и не поболтать?

Аврис, услышав вопрос, устремила на Оператора усталый взгляд, так и просящий оставить эту тему в покое.

— Да ладно, неужели ты думаешь, что я оставлю факт наличия у моего брата бывшей девушки? — развела руками Оператор.

— Я прошу тебя, мне итак неловко, — пробормотала девушка.

— Почему? Потому что ваши ссоры были из-за меня?

Аврис смятенно посмотрела на девчонку, видимо не ожидавшая подобных слов.

— Ивальд тебе и это рассказал? — уточнила она.

— Он не хотел, но кто его мнения спрашивал, — пожала плечами Оператор. — Я тебя не осуждаю, он может быть непробиваемым идиотом, когда захочет.

— Это… неважно. Мы расстались. Тут больше нечего обсуждать.

— Я бы в это поверила, если бы мой брат не смотрел на тебя как побитый кубрау, а ты не огрызалась на каждое его слово, видимо очень нежелая обсуждать произошедшее.

В словах Оператора оказалось достаточно много резона, чтобы Аврис отвела взгляд и поджала губы с виноватым выражением лица — судя по всему, она не очень гордится тем, как поддевала Ивальда при любой выпавшей возможности. Как могут быть эти идиоты ещё более очевидными?

— Какое тебе до этого дело? — спросила военачальица. — Обычно сестер не заботят бывшие их братьев.

— Ну что ж, мне в первую очередь придется выслушивать все жалобы Ивальда, — пожала плечами Оператор. — А ещё, всё ваше «расставание» не стоит ни единой потраченной на него нервной клетки. Серьёзно, в чем ваша проблема? Вы поссорились, наговорили друг другу дерьма — так поговорите ещё раз и объяснитесь, к чему вся эта драма?

— Всё не так просто, — покачала головой Аврис.

— Почему? — не унималась Оператор. — Я чего-то не знаю? Он сделал какое-то дерьмо по отношению к тебе?

— Что? Нет-нет, конечно нет! Он прекрасный парень, о лучшем я мечтать не могла!

— Тогда в чем проблема?

Аврис замолкла. На долгое время замолкла. Видимо, она и сама не знает ответа на этот вопрос. Бездна, насколько же всё запущено, да если бы не Оператор, они бы, вероятно, никогда в жизни не додумались просто поговорить, а не поддевать друг друга ядовитыми словами.

— Всё это… сложно, — наконец сказала военачальница после долгого молчания. — Мы оба наговорили друг другу слишком много всего. Если ты думаешь, что Ивальд тогда отличился на слова, то ты не слышала что я ему высказала… после такого очень непросто продолжить общаться.

— Ну что ж, Ивальд за свои слова, вроде как, извинился, — заметила Оператор. — Почему бы тебе не сделать ответный шаг?

— Он сделал это не по своему желанию, — напомнила Аврис. — Тебе буквально пришлось с ним подраться, чтобы он извинился! А если он не имел это в виду?

— Ивальд идиот, — закатила глаза девчонка, — он никогда не жизни не додумается что-то сделать, если ему не дадут повод. Ты постоянно на него огрызалась, вот он и не хотел лезть, поэтому мне пришлось его заставить. Если бы ты вела себя более, ну, знаешь, дружелюбнее, думаю, он бы и сам пришел обьясняться.

Аврис шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы, видимо напоминания о её поддевках ей очень не нравятся.

— Мне стыдно, ясно? — признала девушка. — Но я не могла по-другому, меня распирало от злости!

— Что ж, тогда почему бы тебе не пойти, не извиниться и не объяснить Ивальду, что ты не хотела причинить ему настоящего вреда? — поинтересовалась Оператор. — Хотя бы намек ему дай, он, может, и идиот, но намеки быстро улавливает.

Ради всего святого, насколько тяжелой должна быть ситуация, что вам помогает психически не особо стабильная девчонка на пару лет младше вас? Аврис, видимо, тоже поняла комичность этой ситуации, а потому издала тихий смешок и сказала:

— Я попробую.

На этом их разговор подошел к концу, потому что аккурат к моменту рейлджек наконец добрался до точки назначения — корабля Орокин, одного из тысячей, что спрятаны в Бездне в последней попытке отбросов Империи выжить. Как жаль, что они сами снабдили Тэнно возможностью пробираться через Бездну, а потому эта попытка оказалась такой же провальной, как и все предыдущие.

— По первичной информации стандартный корабль Империи, — оповестила Лотос. — Будьте осторожны, мы не знаем, что может быть внутри.

— А что там может быть? — безразлично отозвалась Аврис, быстро вернувшись к образу сосредоточенной военачальницы. — В лучшем случае какие-нибудь реликты эры Орокин.

— Ты очень скептична, — заметила Оператор.

— Просто предпочитаю не верить фанатикам, я бы каждого из них самолично отправила в изоляторы, — пожала плечами девушка. — Красная вуаль не могла путешествовать через Бездну, у них просто нет для этого оборудования. Откуда тут взяться их храму?

— Если слова Палладино правдивы, то Рэлл был очень хорошо знаком с Бездной и её работой, — произнесла Лотос. — Если он сумел самостоятельно установить Перенос, то не сомневаюсь, что в его способностях было и пересечь Бездну.

Как, однако, много для ребенка «с особенностями развития», которого по каким-то причинам изгнали Тэнно. Оператор не сомневается, что такой ребенок мог существовать и действительно мог так хорошо изучить Бездну, но она сомневается, что Тэнно могли его «изгнать», каким бы сложным в общении он ни был. На Заримане была Мелика, вечно жизнерадостный цефалон, которая неустанно работала со всеми детьми, даже самыми трудными, на Заримане была куча фанатиком техники, которые неделями торчали возле рабочих отсеков, лишь бы посмотреть как там взрослые работают, ради всего святого, Оператора не «изгнали», несмотря на то, что она сама провоцировала одноклассников на конфликты. Тэнно могли быть злобными, но не настолько, чтобы оставить кого-то умирать.

Что такого должно было быть с Рэллом, что он в конце концов остался один?

— Не проверим — не узнаем, — вздохнула Аврис, после чего, вооружившись Тринити, отправилась к кабине катапультирования.

Оператору ничего не оставалось, кроме как взять под контроль Гаруду и отправиться следом за военачальницей.

Приземление прошло без последствий — они быстро добрались до верхних отсеков корабля, после чего начали путь по пустым, лишенным жизни коридорам. Убежища Орокин в Бездне, в отличие от Луа, сохранили свой первоначальный, невредимый вид, вероятно как раз благодаря Бездне и благодаря тому, что сюда особо никто не наведывался последние сотню лет или сколько длился сон. Активных боев, как на Луа, в таких местах не происходило, Тэнно приходили тихо и также тихо уходили, когда заканчивали вычищать последних выживших Империи, а потому подобные корабли — единственные места, где можно воочию увидеть нетронутое величие Орокин.

Белоснежные стены, на которых нет ни единой трещины или царапины, сверкающие золотые украшения и вставки, завораживающие орнаменты на полах и стенах — настолько сложные, что не каждый сможет их запомнить, не то что повторить — огромные, просторные залы, лестничные пролеты и бесшумно передвигающиеся лифты — настоящая историческая реликвия, которую можно рассматривать сутками и не замечать летящего времени. Впрочем, как и любые другие создания Орокин, эти корабли практически полностью мертвы — здесь нет ни единой живой души, лишь до сих пор работающие механизмы защиты, хранящие то, что хранить уже бессмысленно. В залах гуляет звенящее эхо, в коридорах слышится лишь собственное дыхание, каждый шаг кажется вторжением в застывшее во времени измерение, что уже сотни лет пребывает в стагнации. Оператор думает, что и во времена Империи атмосфера здесь была не лучше

По первой корабль ничем не отличался от десятков других таких же, застывших в Бездне — стандартные конструкты Орокин, стандартные залы, стандартные спуски, стандартное буквально всё. Аврис практически сразу же уверилась в том, что никакого храма тут нет и выразительно фыркнула, таким образом выражая своё отношение к Красной Вуали, но путь продолжила, видимо решив исследовать местность до конца. Лотос, в то же время, сохраняла подозрительное молчание, как будто в ожидании чего-то.

Как оказалось, ожидала женщина не зря — довольно скоро Аврис пришлось поутихнуть и насторожиться, потому что на белоснежных стенах стали появляться рисунки.

Черные, кривые, несуразные, будто сделанные буйным ребенком, которого переполняла энергия и желание творить, все они изображают странные фигуры, которые сложно хоть как-то определить или охарактеризовать. Время от времени появлялись надписи, но почерк был настолько ужасен, что просто не получалось прочитать ни единой буквы. Чем дальше Тэнно шли по кораблю, тем больше этих рисунков становилось и, удивительным образом, чем ближе они были к центру судна, тем более стройными казались линии, позволяя различить хотя бы примерные очертания рисунков.

Зрачки. Ладони. Фигура человека с четырьмя руками и четырьмя ногами. Лицо без глаз, расплывшееся в широкой, зубастой улыбке.

— Ладно... это странно, — наконец признала Аврис.

Они оказались в зале, стены которого практически полностью разрисованы. Золото, белоснежная отделка, орнаменты — всё перекрывается бесконечными черными фигурами, которые здесь кажутся более или менее отличимыми друг от друга. У входа два человеческих силуэта — один поедает другого. Рядом целая вереница кривых глаз, взгляды которых направлены на людей. Ещё чуть поодаль фигура с выгнутыми, длинными конечностями и, кажется, сломанной шеей, наклоненной под слишком большим градусом — непонятно, что она делает, понятно лишь то, что она страдает. У всех фигур неизменно одно: невероятно широкая, маниакальная улыбка, полная зубов.

Оператор встряхнулась, почувствовав как по спине пробежали неприятные мурашки. Она должна признать, что в этих рисунках есть что-то жуткое.

— Кто мог всё это сделать? — пробормотала Аврис, рассматривая беспорядочные фигуры у входа. — Рэлл? Разве он не связал себя Переносом с варфреймом?

— Бездна изменчива и податлива, — отозвалась Лотос, — она постоянно резонирует с мыслями и чувствами живых. Вероятно это — лишь проявления Рэлла. Того, что он испытывает и о чем думает.

Мысли у Рэлла, конечно, не радужные поля с единорогами. Оператор прошла вдоль одной из стен, просматривая кривые, улыбающиеся фигуры, каждая из которых изображена в ещё более жуткой позе, чем предыдущая, пока не дошла до надписи, которую наконец получилось разобрать.

— Человек в Стене, — произнесла девчонка, прочитав надпись, — Палладино упоминала о нем. Кто это?

— Рэлл рассказывал о нем, насколько я поняла, он подразумевал некую… сущность, которая наблюдает из Бездны, — ответила Лотос. — Не думаю, что он существует. Рэлл провел слишком много времени в петле Переноса, нет ничего удивительного в том, что его разум помутнился.

— Зачем он вообще эту петлю создал? — поинтересовалась Аврис. — Просто так?

— На этот вопрос у меня нет ответа, — отозвалась Лотос. — Быть может, хотел подражать Тэнно.

— И ради этого запер себя в… о.

Аврис внезапно оборвала себя на полуслове и замолкла, будто чем-то ошеломленная. Оператор обернулась, чтобы посмотреть на неё и увидела, что военачальница стоит возле противоположной стены, подняв голову к ряду рисунков, которые сложно разобрать с того места, где стоит девчонка.

— Что-то случилось? — спросила она.

— …подойди сюда, — с подозрительным промедлением отозвалась Аврис.

Что ж… это довольно подозрительно. Оператор сделала как сказано: подошла к девушке и остановилась рядом с ней, вопросительно разведя руками — та мотнула головой в сторону разрисованной стены, призывая посмотреть.

Подняв взгляд, девчонка не потратила много времени на то, чтобы найти причину замешатель-ства Аврис: в центре стены, отдельно от остальных фигур, нарисовано её, Оператора, лицо. Да, кривоватое, да, не шедевр художества, но общих черт вполне достаточно, чтобы сопоставить образы: заплетенные в хвост волосы, несколько прядей выбились из захвата и спадают на лоб, округлые щеки, нарисованная часть шеи прикрыта старым шарфом. Это лицо — единственное среди всего потока рисунков, на котором нет улыбки. Губы скривлены в дуге раздражения, глаза прищурены в недовольстве, нет даже намека на ту широкую, пугающую улыбку, в которой расплылись все остальные фигуры.

Что за…

— Ладно, это уже совсем странно, — Аврис издала нервозный смешок. — Откуда он мог знать, как ты выглядишь?

— Ты думаешь я знаю? — не менее растерянно ответила Оператор. — Что вообще происходит?

Ответом ей послужило продолжительное молчание, потому что, очевидно, никто из присутству-ющих не понимает, что происходит.

Бездна, да кто такой этот Рэлл? Мало того, что смог самостоятельно добраться до корабля Орокин и установить Перенос, так ещё и каким-то образом знал, как выглядит Оператор? Это как-то связано с тем, что он хотел её видеть? С её… «долгом»?

— Предлагаю идти дальше, до храма, — произнесла Аврис. — Здесь мы мало что узнаем.

Оператор заторможенно кивнула, слишком ошеломленная видом собственного лица среди всех этих кривых, пугающих фигур. Через несколько секунд военачальница толкнула её в плечо, заставляя выйти из ступора, после чего махнула рукой в сторону прохода, призывая идти.

Вместе они пересекли ещё несколько залов, покрытых рисунками и чем больше залов они проходили, тем больше появлялось лиц Оператора, каждое из которых было искажено во всё том же недовольном, раздраженном выражении. Вокруг неё были постоянно чередующиеся, улыбающиеся фигуры, что тянули руки и выгибали пальцы, но девчонка оставалась неизменной: лицо и шея, прищуренные глаза, раздраженная дуга губ и с каждым залом это лицо становилось всё четче и четче, задавливая все сомнения в том, что это могла быть не Оператор.

В конце концов они добрались до центрального отсека корабля, в котором нет ничего, кроме спуска на нижние уровни. Стены всё также покрыты черными рисунками, но прямо над спуском Рэлл оставил свободное пространство только для того, чтобы вывести на нем одно слово: «ДОЛЖНИЦА».

— О чем вообще.., — Аврис повернула голову к Оператору. — Ты хотя бы примерно понимаешь, что он имеет в виду?

— Понимаю ли я, что имеет в виду ребенок с аутизмом, который сотни лет провел в петле Переноса, болтая сам с собой? — уточнила Оператор. — Нет, Аврис, я этого не понимаю, прости.

Аврис издала задушенное: «логично», после чего встала на платформу спуска, а вместе с ней и девчонка. Платформа издала тихое пищание, оповещая о начале работы, после чего начала плавный спуск, скрывая верхний изрисованный отсек и открывая нижний уровень, где, вероятно, и находится так называемый храм.

А нижний уровень разительно отличается от верхнего буквально… по всему. Невероятно огромный зал, больше, чем все предыдущие, которые Тэнно проходили ранее, вместо знамен Орокин — кроваво-красные знамена Красной Вуали, развешанные по всем стенам, вместо яркого освещения — полутьма и насыщенный алый свет, заливающий всё пространство, вместо идеально вычищенной поверхности — кривые корни странного древа, что произрастает в центре зала. Кажется, сам воздух здесь имеет вес, что ложится на плечи и придавливает к полу, заставляя ежиться и делать долгие, глубокие вдохи, чтобы не задохнуться от давления. Нет звенящего эхо — звук каждого шага стремительно тонет в пространстве, словно заглушенный, нет гуляющих призраков прошлого — шепот, кажется, задохнулся под грузом воздуха.

Нет ощущения того, что всё вокруг мертво — есть четкое ощущение того, что кто-то наблюдает.

Какими бы ни были жуткими рисунки сверху, этот храм — настоящий апогей всего того ужаса, что был в предыдущих залах. Ни одной кривой улыбающейся фигуры, ни одной надписи, или лица, но ничего из этого и не требуется, чтобы понять: здесь опасно. Настолько опасно, насколько только возможно и, кажется, ни один варфрейм не сможет защитить от того, что тут обитает.

— Может нам… пока отступить? — Аврис, судя по всему, тоже почувствовала атмосферу. — Перегруппироваться и прийти сюда в большем составе?

— Не думаю, что это поможет, — ответила Оператор.

Вместе они прошли к центру зала, туда, где произрастает дерево, полное ярко-красных прожилок и опухолей. В его корнях видна человеческая фигура, скованная цепями — Харроу, заметное постаревшая и побледневшая копия своего сверкающего Прайма. Его конечности сложены и крепко стянуты цепями, что закреплены на ближайших вертикальных поверхностях и натянуты так сильно, что варфрейм повис в воздухе, полностью обездвиженный. Кажется, чем ближе Оператор подходит к нему, тем сильнее ощущение того, что кто-то незримый наблюдает за ней, и тем ближе к ней длинные, костлявые пальцы, что так и жаждут впиться в уязвимые внутренности.

— Ммм.., — раздалось мычание, мгновенно заставившее девчонку и Аврис насторожиться, — подойди.

— Осторожнее, — тут же отреагировала военачальница. — Ты не знаешь, кто он, и чего хочет.

— Зато он знает, кто я, — произнесла Оператор, — и мне это не нравится.

Вдохнув и выдохнув, она пошла вперед, медленно приближаясь к древу, где подвешен скованный варфрейм.

— Рэлл? — осторожно позвала девчонка.

— Мммм.., — снова промычал тот, — я. Рэлл — это я. Пока ещё я. Ты… ты пришла забрать его? Ты — это она?

Оператор переглянулась с Аврис — та развела руками в знак того, что и сама не совсем понимает, о тот говорит. Ладно… что ж…

— Можешь… объяснить? — неуверенно взмахнула руками Оператор. — Что происходит? Почему ты искал меня?

Какое-то время Рэлл молчал и в зале была слышна только давящая тишина, заглушающая все слабые звуки. Затем, наконец, он снова заговорил:

— Рап. Тап. Тап. Человек в Стене. Слушает. Мммм…

— Не думаю, что он осознает, что говорит, — подала голос Лотос. — Прошло слишком много времени.

Оператор была бы рада сослаться на такое объяснение и свалить из этого места куда подальше, но какая-то часть её сознания отказывается оставлять ситуацию. Какая-то часть её сознания уверена, что помнит улыбки, изображенные на стенах, что так называемы «долг» имеет смысл, и что все те глаза, наблюдавшие за фигурами, на самом деле полны звезд.

Внезапно вспомнилась заснеженная гора, с которой Оператор опрокинула сосуд с Кувой. Вспомнилось собственное лицо, искаженное широкой улыбкой и звездными глазами.

— Рэлл, — позвала девчонка, — сосредоточься. Чего ты от меня хочешь? Кто такой Человек в Стене?

— Ты знаешь, кто, — ответил Рэлл. — Ты должна ему.

— Что я должна? — продолжила расспрашивать девчонка.

— Ммм… разбей цепи. Я не могу говорить. Мысли путаются. Дай мне выйти. Позволь мне освободиться.

Как… быстро он решил сменить тему.

— Ты сам заковал себя в эти цепи, — напомнила Оператор.

— Хочу покинуть их, — ответил Рэлл. — Больше не могу… мне нужно вдохнуть.

— Это не Рэлл, — внезапно по связи раздался голос Палладино.

Оператор вздрогнула и тут же сделала шаг назад, быстро насторожившись. А она что тут забыла?

— Я решила, что нам может надобиться помощь осведомленного человека, — оповестила Лотос.

— Это не Рэлл, — повторила Палладино. — Праведный Рэлл самолично заковал себя в цепи, чтобы удержать Человека в Стене, даже перед угрозой вечных страданий Он не отступил и не позволил сомнениям одолеть себя.

— Замечательно, может мне хоть кто-то наконец объяснит, что за Человек в Стене? — раздраженно спросила Оператор.

Рэлл, что удивительно, не стал вмешиваться в диалог, а подозрительно затих.

— Тот, кого видел Праведный Рэлл, — пояснила Палладино. — Тот, из-за кого Он оставил Тэнно и повел за собой Красную Вуаль, чтобы мы стали голосами Его и хранителями. Человек в Стене это нечто большее, чем просто видение, это… знамение. То, что приведет за собой гибель самих звезд.

Оператор выдохнула, устремив взгляд на Харроу. В голове зазвучали события, о которых она, казалось, забыла навсегда, поглощенная бешеным темпом Старой войны. Холод, металлические руки, кривые узоры, поразившие стены, панические крики и дети, что спешно сваливали парты у двери. Собственное лицо с глазами, полными звезд.

— Страшно, Малыш?

Голова Харроу, кажется, едва заметно сдвинулась и повернулась к девчонке.

— Мы можем пропустить всю таинственную историю и перейти к тому, что нам нужно сделать? — вмешалась, тем временем, в разговор Аврис. — Тут всё ещё висит варфрейм, в котором находится не-Рэлл.

Она выразительно указала рукой на Харроу, со стороны которого так и не поступило ни единого звука. Палладино на какое-то время замолкла, видимо что-то обдумывая, после чего сказала:

— Безымянный Тэнно. Создай брешь в сосуде и освободи Его.

— Что? — недоуменно отреагировала Аврис. — Разве ты не сказала, что там не Рэлл?

— Праведный Рэлл в любом случае слишком долго нес своё бремя. Пора Ему обрести покой.

— И что, мы просто собираемся освободить не-Рэлла и ждать, что после этого произойдет?

Родные были руки холодны и жестоки. Короткие ногти впивались в кожу, пальцы с силой сдавливали шею, в ранее теплых, пусть и строгих глазах, не было ничего, кроме холода и искренней ненависти. Удар трости по голове, хруст черепа. Ивальд, вероятно, до сих пор мучается от кошмаров.

— У вас нет выбора, — Палладино, кажется, непреклонна в своих намерениях. — Праведный Рэлл должен быть освобожден любой ценой. Его контакт с Бездной больше не может продолжаться.

— Вероятно, Рэлл больше не может быть тем барьером, которым изначально намеревался стать, — предположила Лотос. — Он слишком долго подвергался влиянию Бездны.

— А кто будет барьером после него? — Аврис также непреклонна, как и Палладино.

Оператор сделала шаг вперед, покидая Гаруду, её взгляд сосредоточен на Харроу… нет, не на Харроу. На том, что им управляет.

— Вы, — просто ответила спикер. — Все вы. На ком-то в большей, на ком-то в меньшей степени, но, так или иначе, бремя Рэлла будет лежать на всех вас.

Собственное лицо было не менее жестоко. С наигранным испугом и до отвращения неестествен-ным голосом оно говорило о спасении. О том, что у детишек ещё есть шанс на выживание. О том, что Оператор могла бы помочь им всем, надо лишь пожать руки в знак заключенной сделки. Оно так и не озвучило условий сделки.

В тот момент буквально всё внутри Оператора кричало об опасности, её одолевало простое, низменное чувство страха перед чем-то, что представляло ту угрозу, с которой невозможно справиться. Сейчас она чувствует, что стоит перед чем-то, чего не понимает. Перед чем-то, что определенно точно не сможет контролировать, или, тем более, сдерживать.

Определенно, они встречались раньше.

— И что это должно значить? — в голосе Аврис послышалось раздражение. — Я бы хотела получить полное объяснение, а не набор загадок и…

Возмущения военачальницы мгновенно стихли, когда в зале раздался звук выстрела и цепи, сковывающие Харроу, издали опасное дребезжание. Оператор медленно опустила руку и, не обращая внимания на мурашки, покрывшие кожу после использования сил Бездны, устремила взгляд на голову варфрейма, где появилась сквозная дыра. Во всех смыслах брешь.

— Ну давай, — произнесла Оператор. — Скажи нам ещё что-нибудь.

Зал погрузился в гробовую тишину, которую, кажется, не осмеливается прервать никто и ничто, даже системы Орокин, вентилирующие отсек. Аврис быстро приняла боевую стойку, готовая отбивать внезапный удар, в то время как девчонка замерла в ожидании чего-то, чего и сама не понимает. Определенно, это «что-то» не подразумевает под собой ничего хорошего.

Тишину прорезал долгий хрип, который быстро превратился в тихий смех, что эхом отразился от холодных стен храма. Довольно быстро смех стал громче, полный странного ликования, и постепенно, из хрипов, лишенных тональностей, он стал приобретать всё больше и больше голосовых черт, мутируя и изменяясь так стремительно, что Оператор не заметила, в какой момент начала этот смех узнавать.

Её голос. Существо смеется её голосом.

Девчонка нахмурилась и сделала шаг назад, намереваясь вновь взять под управление Гаруду, но в это же мгновение цепи издали дребезжание и просто лопнули, разломанные неизвестной силой, а следом Оператора внезапно сбило ног. Тело обдал ледяной холод, пробравший до самых костей, кажется, что в одно мгновение в каждую конечность впились десятки костлявых, холодных рук, схвативших в падении и сковавших словно пленника. Крики Аврис быстро исчезли в бешеном стуке собственного сердца и заливистом смехе, что стал звучать невероятно близко, буквально в шаге, в метре, в одном выдохе…

— Не так быстро, Малыш, мы ведь только встретились!

Девчонка распахнула глаза и встретилась с собственным лицом. Губы растянуты в широкой улыбке, глаза полны звезд, но парадоксально пусты, точная копия, идеальный двойник буквально каждая деталь которого вызывает страх где-то на подкорке сознания. Оператор не знала, что может улыбаться так широко.

Существо подняло правую руку, указательный палец его ладони отсутствует, отсеченный ровным срезом. Оператор втянула воздух сквозь крепко сжатые зубы и попыталась отстраниться, чтобы избежать прикосновения, но, кажется, ни одна часть её не тела не подчинилась головному мозгу, скованная страхом и невероятно сильным холодом. Собственная ладонь, облаченная в комбинезон, всё приближалась и приближалась пока…

— Нет!! — раздался надрывный юношеский крик и внезапно всё стихло.

Холод исчез, ощущение костлявых рук на плечах тоже, Оператор выдохнула, а следом, потеряв равновесие, рухнула на пол. Сердце всё ещё стучит в бешеном темпе, ударяясь о ребра так сильно, что, кажется, вот-вот сломает парочку, горло саднит от неравномерного дыхания, тело всё ещё пробирает дрожь от фантомного холода, что, кажется, до сих пор ощущается в конечностях. Несмотря на это, девчонка резко вскочила и огляделась, готовая отбиваться, но её встретил лишь пустой зал, в котором нет ни двойника, ни Аврис.

— Что за.., — недоуменно выдохнула она.

Что происходит? Куда все делись?

В тишине прозвучало мычание, заставившее Оператора быстро обернуться к источнику звука — древу в центре зала, над которым подвешен Харроу. У корней она увидела человеческую фигуру, худую, подростковую, облаченную в знакомый серый комбинезон Заримана. Кажется, парень. Волосы коротко стрижены, плечи сгорблены, он стоит на коленях перед древом и что-то неразборчиво бормочет, совершенно не замечая девчонку, или делая вид, что не замечает.

— Кто ты? — спросила Оператор, стараясь не обращать внимания на то, как дрогнул её голос.

Парень не ответил, продолжил что-то неразборчиво бормотать.

— …Рэлл? — снова попыталась позвать девчонка. — Это ты?

— Ммм… нет, — наконец ответил парень. — Не моё имя. То, которое я назвал им. Но не моё.

Так… ладно. У него, по крайней мере, голос человеческий… или очень похожий на человече-ский.

— Что происходит? — произнесла Оператор.

Рэлл медленно поднялся на ноги и развернулся лицом к девчонке. Он оказался не удивление щуплым подростком лет пятнадцати, с бледной кожей, тонкими губами и карими глазами, которые направлены куда угодно, только не на Оператора. Та нахмурилась, осознав, что припоминает это лицо.

— Ты был на Заримане, — сказала она. — Кажется… в параллельном классе? Почему ты не сказал своё настоящее имя?

— Его больше нет, — ответил Рэлл. — Моё имя забрала Стена. Скоро она заберет меня.

Он на мгновение замолк, после чего наконец направил взгляд на девчонку и та замерла под взором карих глаз, будто затянутых пеленой.

— Не позволь ей забрать и тебя, — проговорил парень. — Всё началось с тебя, на тебе же и закончится.

— Что.., — Оператор только сильнее нахмурилась. — О чем ты?

— Поклянись мне, — не обратив внимания на слова девчонки, сказал Рэлл. — Поклянись, что не позволишь ему получить то, чего он хочет. Поклянись, что не станешь жертвой Стены.

— Я не понимаю чего ты…

— Поклянись! — внезапно закричал Рэлл и ударил кулаками по воздуху, уперевшись в странный, невидимый барьер, отделяющий его от девчонки. — Он не должен получить свою часть, ты не имеешь права ему эту часть отдавать, слышишь меня?! Поклянись что не сделаешь этого!!

— Я не понимаю о чем ты говоришь!! — закричала в ответ Оператор. — Ни разу за весь этот сраный день я не услышала ни одного нормального слова, объясняющего мне то, что происходит, так какого хера ты тогда от меня хочешь?! Пытаешься заставить меня поклясться в чем-то — так объясни в чем именно!

Она всплеснула руками, не в силах выразить своего недовольства, перемешанного с нервозно-стью от всей ситуации в целом. Что вообще, во имя Безды, происходит? Почему буквально каждый требует от неё чего-то, при этом толком не объясняя, что происходит и с каких пор она кому-то что-то должна?

Рэлл, услышав слова Оператора, замер. На его лице отобразилась растерянность, будто он совершенно не ожидал чего-то подобного.

— Не та, кто ему нужна, — медленно произнес парень через несколько долгих секунд молчания. — Вспыльчива. Уперта. Опасна. Почему он выбрал тебя?

— Ну что ж, уверена мне будет гораздо проще ответить на твой вопрос, если ты наконец нормально мне его объяснишь, — огрызнулась Оператор. — Хотя конечно, продолжай говорить загадками, я же всё прекрасно понимаю.

Рэлл, вместо того, чтобы смутиться, или разозлиться, лишь растянул губы в кривой улыбке и издал тихий смешок, не сводя пристального взгляда с девчонки.

— Мммм… ты заставишь его понервничать, — сказал он.

Оператор лишь развела руками в знак того, что всё ещё не понимает, о чем идет речь. Кажется, это наконец заставило Рэлла осознать, что не все могут улавливать контекст его загадочных слов.

— Человек в Стене, — произнес парень, — всё дело в нем. Он рядом. Всегда был рядом с того момента, как появились Тэнно.

— Кто он? — спросила Оператор.

— Не знаю, — пожал плечами Рэлл. — Никто не знает. Не думаю, что он сам знает, кто он такой. Бездна не поддается объяснению.

Замечательно. Это, конечно, дает очень много информации.

— И что дальше? — продолжила расспрашивать девчонка. — Почему я должна ему что-то отдавать?

— Ты не помнишь, — пробормотал Рэлл. — Но это лишь вопрос времени. Однажды ты поймешь, в какой момент стала с ним повязана. Сейчас от тебя требуется только не идти к нему. Не поддаваться.

— Не поддаваться чему?

— Сложно сказать. Он пойдет на многое, чтобы получить своё.

Вот каким образом можно объяснить информацию так, чтобы она стала ещё менее понятна, чем до объяснений?

— Не более чем вопрос времени, — вновь повторил Рэлл, прикрыв глаза. — Мммм… смятена, или напугана? Не могу понять… злобу было легче отличить…

Он что, пытается сейчас разобрать эмоции Оператора?

— Смятена, — подсказала Оператор. — Очень сильно смятена.

— Ммм… смятение… всю ночь следить за пауками и на утро их не обнаружить… дети забрали… испугались…

Он вздрогнул и с резким вдохом открыл глаза.

— Я потерялся, — сказал Рэлл. — Не время. Не место.

Парень замолк, а затем снова посмотрел на Оператора. Что ж, она, конечно, не испытывает по отношению к Рэллу ничего плохого, но, возможно, понимает, почему другие ученики Заримана могли его сторониться.

— Ты чертовский странный, — не скрывая, прямо сказала девчонка.

Рэлл лишь усмехнулся и отвел взгляд.

— Часто слышал, — со странной забавой отозвался он.

На мгновение они оба замерли, пребывая в довольно неловкой тишине, после чего Рэлл поднял одну руку и прижал ладонь к невидимому барьеру.

— Подойди, — попросил он.

— Зачем? — Оператор быстро насторожилась.

— Всё это время я видел Бездну, — произнес Рэлл. — Я видел гораздо больше, чем хотел бы. Кое-что должна увидеть ты. Возможно, это поможет тебе вспомнить.

Оператор на мгновение встала в нерешительности, с подозрением рассматривая ладонь Тэнно, прижатую к невидимому барьеру. Определенно, это достаточно рискованное решение: вступать в какой бы то ни было контакт со странным парнем, который провел слишком много времени один на один с Бездной, но, с другой стороны, не то чтобы девчонка располагает большим выбором. Рэлл, вроде как, не создает впечатление кого-то опасного. Странного — да, но не опасного.

Решив, что другого выхода у неё и нет, Оператор медленно подошла к древу и положила ладонь на то место, где прижата ладонь собеседника. Мгновение ничего не происходило. Затем Рэлл сказал:

— Не опускай голову. Не закрывай глаза. Он жаждет того момента, когда сможет сломать тебя. Не дай этому случиться.

— Что будет, если он меня сломает? — поинтересовалась Оператор.

— Ничего хорошего, — лишь ответил Рэлл. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Я тоже не понимал. До сих пор не понимаю. Человек в Стене существовал задолго до того, как появились звезды.

Он сделал глубокий вдох, а затем выдох, будто собираясь с мыслями.

— Не сдавайся, — медленно повторил он. — Пойдешь у него на поводу — погубишь нас всех. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы сдержать его. Теперь всё зависит от тебя.

Девчонка склонила голову на бок, размышляя над словами Тэнно.

— Поэтому ты откололся от группы на Заримане? — спросила она. — Знал о Человеке в Стене?

— Воздух был странным, — покачал головой Рэлл. — Запах холода и пыли. Не мог оставаться со всеми. Нужно было выяснить, откуда исходила пыль.

— И после этого ты запер себя в варфрейме на… сколько лет? — нахмурилась Оператор. — Ты ведь не спал всё это время… и всё ради тех, кто не смог тебя принять?

— Я отказался быть принятым, — возразил Рэлл. — Слишком шумно, звуки, прикосновения, слова… ммм… Человек в Стене значил гораздо больше. Я не сожалею. Он захватил маму. Он заслуживал заточения. Неважно, чего мне это стоило.

Несмотря на то, что в голосе Тэнно нельзя отличить четких эмоций, Оператор может сказать, что он искренен в своих словах и желаниях. Есть что-то в его взгляде, нечто твердое, холодное и настолько древнее, что не остается сомнений: парень со своей ненавистью живет более чем достаточно.

— Пообещай, что не позволишь ему забрать то, что он хочет, — произнес Рэлл. — Пообещай, что не позволишь остальным умереть из-за собственной слабости.

Оператор какое-то время молчала, задумчиво рассматривая парня. Затем, она сказала:

— Я не даю обещаний просто так. Не знаю, что на счет Человека в Стене и «того, чего он хочет», но, если он действительно будет угрожать остальным и если у меня будут способы этому помешать… я сделаю всё, что в моих силах.

Определенно, это не то, чего хотел услышать Рэлл, но, кажется, и таких слов ему хватило. Тэнно медленно кивнул, принимая обещание, после чего, не давая Оператору шанса подготовиться, внезапно схватил её запястье, сжав с такой силой, что, кажется, кости болезненно затрещали, готовые вот-вот сломаться. Внимания на это, девчонка, впрочем, не обратила, потому как стоило Рэллу коснуться её, как разум захлестнула внезапная волна ледяной воды, что сбила с ног и накрыла с головой, оставив барахтаться в беспорядочных потоках странных, размытых образов, каждый из которых страннее предыдущего.

Краски извивались и кривыми линиями складывались в постоянно изменяющиеся картины, кажется, за одно мгновение через голову Оператора прошли десятки, сотни, тысячи воспоминаний, ни одно из которых она не сумела запомнить, слишком растерянная и сбитая с толку происходящим.

Беспорядочные фигуры, казалось, становились только больше и страннее, медленно затягивая в бушующий водоворот, пока, наконец, размытые образы и кривые линии в одно мгновение не сложились в четкое воспоминание.

Воспоминание о сказке.

— Король пришел в ярость из-за тебя, грязное отребье! Как смеешь ты сбегать из-под его взора и посягать на его сокровища, будучи лишь никчемной, бесполезной, низшей формой жизни?!

Даксы не особо милы — грубым движением металлических рук они толкнули в спину и заставили рухнуть прямиком на дворцовую площадь, ударившись лбом о холодный камень. Ощущение настолько знакомое, что уже нет сил обращать на него внимание. Пришлось медленно подниматься, потому что других вариантов пока и нет.

К удивлению, собственные руки, на которые идет опора, оказались гораздо больше и длиннее, чем должны быть у подростка. Они толще, крепче, вместо хрупких, тонких запястий — сильные предплечья, вместо маленьких, практически детских ладошек — крупные кисти и длинные пальцы, с силой вцепившиеся в ровную каменную поверхность. Конечности облачены в серый комбинезон, очень сильно потрепанный временем и всеми пережитыми событиями. Дальше, вероятно, ему лучше не станет.

— Своей бездарной выходкой тебе удалось разозлить не только короля, но и меня! Меня! Ты довела нас обоих!!

Лодун, один из придворных. Раздражающий во всех смыслах тип — от него и его криков слишком сильно болит голова. Тело кукольное, хрупкое, сломать ничего не стоит, но смысла от этого тоже не особо много. Уже проверялось. Увесистая театральная маска на его голове искажена в гневе, возможно, даже ярости — этот человек, если его так можно назвать, очень плохо справляется со своими эмоциями, как, впрочем, и любой другой придворный. Король не любит тех, кого не может вывести из себя.

— За свою непокорность, за свою наглость и непозволительную строптивость, приказом Его Величества Доминуса Тракса ты приговариваешься к смертной-

— Да-да, ты можешь уже заткнуться наконец-то?

Рука схватила каменный обломок, валявшийся неподалеку, и с размаху кинула его в Лодуна. Камень угодил прямиком в маску, заставив придворного оборвать себя на полуслове и, наконец-то, перестать кричать. Блаженная тишина довольно быстро закончилась, когда дакс не особо мягко толкнул в спину, выбив из легких весь воздух и уложив на площадь. К шее прижалось холодное лезвие клинка. Несмотря на недостающий, из-за давления ноги, воздух, всё равно не удалось удержаться от усталого вздоха.

— Думаешь, ты смелая, не так ли? — прозвучал искаженный, детский голос, похожий на старую, поврежденную запись, прошедшую через несколько не очень аккуратных восстановлений.

Холодная, металлическая рука схватила за подбородок и заставила приподняться, чтобы посмотреть на трон, возвышающийся над площадью. На короля, единственного и неповторимого. Такое же кукольное создание, как и любое другое в этом кривом, неправильном, неестественном мире. Крупное тело с непропорционально длинными конечностями, одна из рук в несколько раз больше другой, на голове — маска, лишенная эмоций и увесистое устройство, которое, наверное, должно заменять корону. Король — лишь ребенок, каким-то образом попавший на трон, но о, какой же это противный ребенок. Сидит он вальяжно, закинув одну ногу на другую и откинувшись на спинку, одна из рук уперта в подлокотник, чтобы однажды, когда всё надоест, он мог ударить кулаком и заставить весь сраный мир откатиться только для того, чтобы прожить тот же день заново. А затем снова. И снова. И снова.

Простой цикл без намека на конец. Такова природа Дувири — существовать в петле из одного дня, ведь жизнь этого измерения ограничена лишь одними сутками.

— КАК СМЕЕТ ЧЕРВЬ ВРОДЕ ТЕБЯ ТВОРИТЬ НЕЧТО ПОДОБНОЕ?! — Лодун, конечно, не мог просто стерпеть удар по своей гордости. — ДА КАКОЕ ПРАВО ТЫ-

— Заткнись, Лодун! — бесцеремонно перебил его Доминус.

Кажется, королю тоже надоели крики придворного.

— Ну давай, прояви свою храбрость, устрой ещё один побег, — вальяжно махнул рукой ребенок. — Покажи то, как ты отказываешься подчиняться, продемонстрируй свою знаменитую непокорность. Только помни, что каждый раз ты будешь возвращаться сюда.

Подбородок наконец отпустили, голова, внезапно потеряв поддержку, ударилась о камень. Боковым зрением стал заметен занесенный над шеей клинок. Удар будет быстрым, и понять ничего не получится, как шея сломается, а мозг лишится основного тела — отличная смерть.

— Каждый раз, ты будешь здесь, на коленях передо мной, — со злобой выплюнул король, после чего махнул рукой.

Дакс, без промедлений, опустил клинок.

…

— Сначала!

Дувири — мир иллюзий и хрупких надежд, что были удушены ещё в утробе. С виду он чарующая сказка, полная красок и причудливых картин: летающие острова, замки, извилистые тропки, ведущие через степи и леса, полные самой разнообразной растительности, внезапные обрывы и провалы под саму землю, а под этими провалами — ещё один слой острова, на котором расположены маленькие города и деревни. Словно древний, смятый лист бумаги, подвешенный в воздухе, а на листе — горы, поля, равнины, леса и бесконечные золотистые башни, столь же величественные, сколь и холодные. В таком месте, казалось бы, нет пространства для тревог, страхов и смертей, но бумагу, обычно, просто так не мнут.

Дувири — хороший, элегантный обман, который забирается под кожу, проходит по венам и добирается до головного мозга, навсегда заседая под коркой, вгрызаясь в сознание и глуша любые звуки, которые могут помешать вечной тишине сказочных островов. Разнообразные краски на самом деле гнилые, причудливые картины нарисованы шизофреником, не способным справиться со своими эмоциями, поля, леса и башни — практически полностью пустые картонки, за которыми прячется бесконечная вереница страданий. Слово кажется жестоким и сильным, но страдания — не более чем обыкновенная часть жизни любого существа в Дувири.

Потому что невозможно жить счастливо, когда по очаровательным, извилистым тропинкам бродят разбойники, чьи тела состоят из металла. Потому что невозможно наслаждаться красками, когда они исчезают, стоит лишь моргнуть, а на их месте остается только монохромные тона, словно помеха на старой видеозаписи. Потому что невозможно восхищаться сказочными пейзажами, когда вся твоя жизнь заключена в одной проклятой петле, где каждый день — новый безуспешный побег и новая изощренная казнь.

Это, по меньшей мере, угнетает, хотя нельзя сказать, что вгоняет в отчаяние — стадия отчаяния была пережита где-то две тысячи Спиралей назад. Теперь есть только простое наитие, привычка, которая начала управлять жизнью после того, как не осталось даже слез.

В этот раз повезло проснуться около деревни. Определенно, это лучше, чем обнаружить себя на дне озера в пасти местных чарующих морских животных, или на пастбище таммов, которые, несмотря на свою сказочность, очень даже натурально гадят. На осознание и сбор сил много времени не ушло — в Дувири лучше уяснить одно правило: чем больше времени тратишь на какие бы то ни было размышления, тем меньше возможностей продлить свою жизнь ещё хотя бы на пару часов.

Деревня Мастеров — крайне маленькое поселение на краю одного из островов, состоит из нескольких рядов маленьких бело-золотых домиков-кирпичей, не отличающихся каким бы то ни было изыском. Местные живут за счет ремесла, благодаря чему, видимо, деревня и получила своё название. Несколько жителей, заметив незнакомца, выглянули из домов, чтобы посмотреть, но быстро спрятались после небрежного движения руки, призывающего не высовываться. Лишних свидетелей тут точно не нужно, как только сюда прибудут даксы короля — быстро вытащат всех, кто может быть хоть как-то причастен к очередному побегу преступницы.

После быстрого осмотра ящиков, выставленных на улицу, удалось обнаружить пару затупленных ножей, которыми, вероятно, работали по дереву, или чему-то твердому, судя по тому, как повреждено острие. Сражаться, впрочем, можно. Недолго, но всё-таки можно.

Позади послышался топот металлических ног и копыт. Оглядываться смысла нет — надо сразу бежать, а не дожидаться, когда в спину прилетит стрела, или хорошо брошенный клинок. После небольшого разбега прыгнула за край острова — где-то после сотней спиралей, начатых в этой деревне, удалось уяснить, что под обрывом есть ещё один мелкий остров, от которого можно оттолкнуться и обойти преследователей. Даксы, впрочем, тоже этот трюк запомнили, а потому один из них побежал вперед, чтобы перехватить на полпути — такое же знакомое, уже сотни раз пройденное действие, как и всё остальное, что делают королевские стражи. Увернуться от удара ногой, схватить за руку и вогнать нож в место сочленения головы с шеей — противника это не убьет, но как минимум замедлит, а значит можно продолжить побег.

В трех десятках метрах от места приземления есть тропа, что извилистым путем ведет обратно на верхний остров, в достаточно глубокую пещеру, где, наверное, уже есть пара отрядов дакс, поджидающих с оружием наготове. Слишком часто удавалось обходить их через этот путь.

Уже на входе в пещеру показались блестящие металлические конечности, выставившие вперед клинки — обоих стражников удалось уложить на землю удачным прыжком и небольшим акробатическим трюком, после которого и без того измотанное тело неприятно заныло. Сначала хотелось взять клинок с тела одного из дакс, но затем подоспели их союзники, а потому пришлось спешно убегать, чтобы не попасть под удары минимум трех стражников.

Побег продолжался недолго — они хорошо распределились по пещере. Один из прыжков был слишком рискованным, пересекал слишком большое расстояние, с которым не удалось совладать: нога соскользнула, равновесие потерялось и в итоге оставалось только неуклюже упасть на камень. Даксы шанса на восстановление не дали — один из них быстро сократил расстояние, занес ногу над лицом и с силой ударил по голове.

Не особо приятно. Сознание после такого теряется быстро.

Когда проснулась — тело уже перенесли на дворцовую площадь. Все четыре конечностей оказались закреплены по разным сторонам и, повернув голову, удалось увидеть четырех кайтов, к каждому из которых привязана цепь, удерживающая конечность.

— Гнусное, наглое отродье, твоя попытка побега была настолько жалкой, что достойна только убогой комедии! — а Лодун всё также кричит, потому что у беспомощного бедолаги нет никаких других способов доказать свой статус, кроме как через крики. — Король даже успел заскучать, а это хуже, чем прогневать его!! Но раз тебе не удалось развлечь Его Величество своими жалкими трепыханиями, тогда развлечешь его своей смертью!!

К кайтам подошли даксы, каждый из которых держит в руках по хлысту.

— За неподчинение и побег, приказом Его Величества Доминуса Тракса, ты приговариваешься к смертной казни ЧЕТВЕРТОВАНИЕМ!!!

— Шик.

Собственный надрывный крик утонул в глухой тишине Дувири, равнодушного к чьим-либо страданиям.

…

— Сначала!

Следующая Спираль началась с берега озера возле Королевских садов. Одежда вымокла. Не очень приятное ощущение.

— Королевская креативность, похоже, начинает иссякать.

Уже пятое четвертование за последние сорок спиралей. Раньше Доминус хотя бы старался — придумывал казни поизощреннее, чтобы вытянуть как можно больше криков, а сейчас… у маленького сумасшедшего, видимо, осталось не так много интереса в том, чтобы пытать заключенных.

Вновь послышались тяжелые шаги и топот копыт. Обернувшись, наткнулась на отряд дакс, обнаживших клинки.

— Да ладно, дайте мне хотя бы фору.

Ответом стала стрела, угодившая прямиком живот. Не смертельно, но бежать уже не получится.

Подхватив под руки, снова дотащили до королевского дворца и бросили на площадь перед троном Доминуса. Снова Лодун. Хотя бы он кричит также громко, как и всегда.

— Грязное отребье, за неподчинение и побег…

— Приказом Его Величества Доминуса Тракса ты приговариваешься к смертной казни, бла-бла-бла…

— ТЫ БУДЕШЬ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ, КОГДА Я ГОВОРЮ!!

Придворный с размаху ударил каким-то списком по голове. Не то чтобы это было также больно, как и стрела, которая до сих пор торчит в животе.

Грудь пронзила знакомая боль от клинка, пробившего ребра и разорвавшего легкие. Странно, даксы, обычно, не приступают к казни, пока Лодун не отдаст четкий приказ. Впрочем, опустив взгляд, так и не удалось увидеть клинка, совершившего казнь — его попросту нет. Мешковатые серые одежды целы, кровь отсутствует и, кроме стрелы в животе, никаких других ран, вроде как, и нет. Это уже… странно. Король всё-таки проявил креативность и придумал какую-то новую бесконтактную казнь?

Раздался далекий грохот, похожий на гром. Небо вспыхнуло бледно-зелеными разводами, из которых вынырнул шар пламени, устремившийся прямиком к дворцовой площади.

— ХА! Даже лучше! — торжественно крикнул Лодун. — Смерть от МЕТЕОРИТА!

Очевидно, он подразумевал смерть преступницы, но метеорит ударился прямиком в то место, где стоял придворный. Сила удара откинула на несколько метров в сторону, заставив прокатиться по треснутому камню: вся площадь, кажется, покрылась разломами и превратилась в груду покрошенных булыжников из-за того, с какой силой метеорит врезался в землю.

В эпицентре удара образовался крупный кратер, а в кратере… рука. Настоящая, человеческая ладонь, целая и лишенная типичного для Дувири кукольного пластика. Срез около запястья ровный — отсекли одним движением чего-то достаточно острого, чтобы разрезать кости и хрящи как масло. Может, любопытство к чему-то отличному от однообразного цикла, а может, простая глупость, заставила подойти к ладони и протянуть к ней руку — сложно обвинять кого-либо в необдуманном действии после того, как «кто-то» прожил около десятка лет в цикле из одного проклятого дня.

Рука, в ответ на любопытство и необдуманное действие, взвилась бледно-зелеными нитями, что мгновенно вцепились в предплечье и, пронзив комбинезон, забрались глубоко под сухожилия, разрезая мясо и обвивая кости. На словах больно, но на деле… четвертование определенно было похуже. Не прошло много времени, прежде чем правая рука была рассечена на несколько частей, ладонь смещена, а на её место встала новая, та, что прилетела с неба…

Ладно, это странно даже для Дувири.

— Просыпайся, Тэнно.

На площади, без преуменьшений, началась паника: стражники явно не ожидали того, что произошло и это только сильнее пробуждает любопытство. Неужели впервые за тысячи циклов произошло что-то, что выбилось из постоянно повторяющих друг друга картин? Неужели появился шанс… избежать казни?

Стоило только этой мысли возникнуть в голове, как дальнейший план был определен практиче-ски мгновенно. Пока стража пребывает в смятении и пытается понять, что произошло, открывается очень удобный путь для побега, упускать который — просто недопустимая глупость. Даже если этот побег закончится очередной казнью — не большая потеря. Вряд ли Доминус сумеет придумать что-то ещё более креативное, чем то, что уже произошло.

Несколько дакс заметили попытку сбежать — все они довольно быстро упали, потому что, наверное, им не следовало разбрасываться оружием рядом с беглянкой, которая наизусть знает все их приемы. С одного из стражников удалось забрать пистолет — он быстро был взят на вооружение, потому что бой издалека будет безопаснее, чем драка вплотную, где огромное металлическое создание может одним движением руки смять ребра и сдавить внутренности.

Пока дворцовая площадь металась в панике из-за метеорита и очередного побега, никто не придал значение пропавшему кайту. Их ошибка. Верхом на кукольном коне передвигаться гораздо быстрее, чем пешком и уже скоро бело-золотой дворец остался позади, а впереди — знакомые просторы Дувири, изученные уже вдоль и поперек.

— Меня всегда удивляло твоё тупое упорство, лишенное всякого смысла, — насмешливый голос Доминуса преследует, словно эхо, что издают собственные шаги. — Всё бежишь и бежишь, надеешься на то, что сможешь выбраться, и наотрез отказываешься поверить в то, что выхода нет.

Раздался гулкий рев, сотрясший, кажется, само небо и в воздух взмыло огромное змеевидное тело, выкованное из белого металла, золота и жгучей агонии придворного, что, подчиненный неизбежности Дувири, потерял свою человеческую форму. Оровирмы — то, что вселяет страх во всех жителей островов, неконтролируемые, могущественные звери, способные одной лишь силой своих эмоций уничтожать поселения и обращать цветущие равнины в выжженные поля. Новая Спираль сбрасывает весь тот ущерб, что они наносят землям, но память людей, как известно, не так проста и хорошо запоминает боль.

Оровирм вновь взревел и в его реве послышался надрывный крик Лодуна, полный гнева и отчаяния. Тяжелое тело пролетело практически вплотную к земле, прямо над головой, заставив задержать дыхание и замереть на спине кайта. Воздух, казалось, задрожал от силы и скорости змея, земля издала тихий гул, взбудоражив кайта, но, благо, оровирм не обратил много внимания на беглянку. Поглощаемый агонией чувств и перешедшей все края яростью, едва ли он понимает, что должен кого-то преследовать.

— Ты не сможешь сбежать, — с явным раздражением сказал Доминус. — Ты не сможешь изменить Дувири. Ты не сможешь изменить себя.

Змей поднялся высоко в воздух и, пока он разворачивался, появилась возможность скрыться в ближайшей пещере, которой, без промедлений, и было решено воспользоваться. Необходимо дождаться, пока оровирм улетит на другую часть острова, после чего искать достаточно надежное укрытие, чтобы его не смогли обнаружить стражники… ну, по крайней мере не сразу. Благо, не пришлось долго бежать, прежде чем было найдено достаточно большое углубление, в котором можно переждать пик разрушений, вызываемых змеем.

Кайт, стоило с него слезть, взволнованно ударил копытами по камню и встряхнулся, но убегать не стал, то ли потому что истощился после долгого бега, то ли потому что благоразумно решил, что в пещере будет безопаснее, чем снаружи. Пока он пытался забиться как можно дальше в углубление, видимо стремясь скрыться от громких звуков и надрывного крика оровирма, что разносится по всем островам, было решено немного посидеть и перевести дыхание. Осмыслить произошедшее и всё в таком духе.

Осмысливать, правда, нечего… очередная Спираль, очередной побег, в этот раз откуда-то с неба прилетела какая-то рука, но чего только в Дувири не случается. Это странный мир, со своими странными правилами, нет смысла понять, что и почему здесь происходит. Остается только надеяться, что в этот раз получится какое-то время провести в спокойствии, прежде чем даксы неизбежно найдут свою цель и приведут на дворцовую площадь.

Раздался тихий писк, в ногу аккуратно ткнулось что-то маленькое. Этим «чем-то» оказался кролик — маленькое кукольное создание, состоящее из множества кривых, металлических деталей, что, скрепившись между собой, сформировали по-своему очаровательное, синее животное, что смотрит маленькими, блестящими глазками и явно чего-то выжидает.

— Тоже переживаешь бурю?

Кролик, очевидно, ответа не дал. Вместо того, чтобы спрятаться и повести себя как любое другое пугливое животное, он сел рядом и прижался к бедру. Довольно… странно и в то же время мило. Не то чтобы против такой компании можно возражать.

Прошло какое-то время, прежде чем оровирм наконец улетел к другим островам, и обстановка за пределами пещеры стала чуть-чуть спокойнее. Небеса всё также пылают из-за гнева короля, где-то вдалеке слышна паника жителей Дувири, не успевших спрятаться от пламени змея, но, в общем и целом… можно попытаться выбраться и найти другое, более надежное убежище.

Кролик, будто поняв затею, выскочил из пещеры раньше всех и тут же бросился по тропинке куда-то на другой конец острова. Впрочем, далеко он не убежал — проскакав несколько метров остановился и обернулся, вновь посмотрев внимательными, черными глазами.

— …ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Кролик не ответил, но, стоило только пойти в его направлении, как зверек тут же сорвался с места и продолжил путь, явно намеренно замедляясь, чтобы спутница не потеряла его из виду. Ладно..? Наверное, имеет смысл за ним идти? Кролики, вроде, умеют находить укромные места, может, этот к чему-то да приведет.

Следование за маленьким кукольным чудом не продлилось долго: уже скоро он привел к другой пещере, гораздо более крупной и предусмотрительно прикрытой толстым слоем дикой растительности. Кто-то хорошо позаботился о том, чтобы случайный прохожий не смог попасть внутрь.

За растительностью оказался достаточно длинный, темный проход, что ведет куда-то глубоко под землю острова, так глубоко, что, вероятно, должен был прошить его насквозь. Непонятно, почему этот проход не был обнаружен раньше. Даже стража, судя по всему, о нем не в курсе, а это уже вызывает определенные подозрения — король Дувири и, как следствие, его солдаты, знают всё о том, что происходит в королевстве.

Туннель вывел в просторную пещеру, типичную для Дувири — поросшую всевозможной растительностью, полную древних золотых предметов и реликвий, разбросанных по разным углам, красивую, чарующую, по своему уютную. Места много, прохладно, освещение хорошее — в верхних сводах есть разлом, через который внутрь падает много света — при желании здесь можно жить и ни в чем себе не отказывать, если правильно всё обустроить.

Очевидно, к такому же выводу пришел тот, кто здесь живет. Невооруженным глазом заметно то, что гуляет тут не только ветер — в темных углах есть свечи и факела, в одной из частей пещеры видны лежанки и целый склад древнего оружия, которое, вероятно, было отобрано у стражников, в другой части — зеркало и покосившийся стол, а поодаль от них настоящая рассада, где уже произрастают пышные кусты дувирийских плодов. По всей пещере разбросаны мелкие вещи, детали и безделушки, вероятно принесенные с улицы с целью простого складирования.

Нужно быть настоящим слепцом, чтобы не понять: здесь уже кто-то обжился.

— Долго пришлось ждать, — хриплый, мужской голос прорезал звенящую тишину, что царила в пещере. — Не просто так тебя зовут Бродягой⁽¹⁾.

Кролик шустро пересек пещеру и одним изящным прыжком вскочил на руки незнакомого мужчины, облаченного в изношенную синюю накидку с капюшоном. Уже не молодой, в преклонном возрасте, в волосах много седины, на смуглом лице — глубокие морщины, которые резко контрастируют с золотой броней, видимой под накидкой. Похоже, кто-то из касты воинов, впрочем, сейчас он себя так называть, вероятно, не может — мужчина ходит медленно, сильно хромает и опирается на кривой металлический посох, чтобы не упасть. Кем бы он ни был в прошлом, сейчас это лишь очередное измученное жизнью существо, доживающее свои последние дни.

Бродяга не может сказать, что испытывает к нему жалость, или презрение. Такая судьба, вероятно, в конце концов ждет и её.

— Кто ты?

Мужчина ответил неопределенным покачиванием головы. Кролик, устроившийся на его руке, издал тихое пищание и уткнулся мордой в накидку.

— Меня зовут Тешин, — произнес он, — но имя мало о чем тебе скажет. Имена в этом мире — на редкость бесполезная вещь.

Бродяга окинула Тешина внимательным взглядом, пытаясь понять, откуда этот чудик взялся.

— Ты отличаешься от остальных, — заметила она. — Не из этих краев?

Слишком спокоен, слишком уверен и размерен в своих действиях. Даже несмотря на явную слабость, несмотря на возраст и, вероятно, сильное ранение, перенесенное в прошлом, этот старик кажется сильнее, чем все жители Дувири вместе взятые. Такие тут долго не живут.

Тешин какое-то время молчал, явно оценивая Бродягу. Сложно сказать, о чем он думал и что пытался найти — в любом случае, уже скоро, мужчина едва заметно склонил голову на бок и произнес:

— Как много ты знаешь о Дувири? О его природе и происхождении?

— Достаточно, чтобы не испытывать симпатии, — покачала головой Бродяга. — Мне не интересны природа и происхождение Дувири, я просто хочу свалить отсюда.

— Природа и происхождение тесно связаны со свободой, которой ты так жаждешь, — парировал Тешин. — Итак… как много ты знаешь?

Он явно не собирается отступать, пока не получит своих ответов. Бродяга устало вздохнула и покачала головой — она не планировала погружаться в какие бы то ни было воспоминания, тем более настолько дерьмовые. Впрочем, выбора ей, похоже, не оставили. Тешин — пока что единственный хоть сколько-то адекватный человек во всем этом неадекватном мире.

— Зариман, неудачный прыжок через Бездну, — развела руками Бродяга. — Все на борту погибли, а я оказалась здесь, в этом проклятом мире. Больше ничего не помню.

А о том, что помнит, старается много не думать. Катастрофа колонизатора осталась в прошлом чередой размытых образов, звуков и эмоций, довольно сложно сохранять воспоминания о чем-либо, когда каждый день прожитой тобою жизни — лишь повторение предыдущего.

По началу было страшно — Зариман пребывал в хаосе, весь экипаж сошел с ума, а дети остались беззащитны перед собственными родителями. Затем, Бездна начала забирать — человека за человеком, ребенка за ребенком, пока, в конце концов, Бродяга не осталась одна. После этого… сложно сказать, в какой момент закончился Зариман и начался Дувири. Бродяга думает, что хотя бы её брату повезло — он погиб быстрой, внезапной смертью от рук взбесившихся взрослых. Жестоко, но это определенно лучше, чем Спираль чередующихся убийств.

— Грубо, но, в общих чертах… да, так и есть, — кивнул Тешин.

— Каким образом это связано с тем, что я могу отсюда выбраться? — спросила Бродяга.

Тешин лишь выразительно указал подбородком в сторону её руки, той, где вместо родной ладони закреплена незнакомая, буквально прилетевшая с неба.

— Это подарок из-за пределов Дувири, — сказал мужчина. — Из реальности.

— И что дальше? — уточнила Бродяга. — Как это мне поможет? Проведет меня обратно в реальность, или что-то в этом роде?

Тешин лишь тихо, но очень многозначительно хмыкнул, всем своим видом показывая, что знает что-то, чего не знает Бродяга. Бродяга, впрочем, уже давно перестала обращать внимание на какие бы то ни было «скрытые знания». Обычно они не играют совершенно никакой роли.

— Ты не вырвешься из петли, пока Тракс восседает на троне, — сказал Тешин. — Хочешь освободиться — придется столкнуть его с насиженного места.

— Каким образом я это сделаю? — нахмурилась Бродяга. — Он буквально может отмотать время на день назад и всё вернется к началу.

— Вопрос, ответ на который тебе придется узнать самостоятельно. Дувири — это холст, пропитанный эмоциями и воспоминаниями, хочешь узнать его тайны — ищи их здесь, а не пытайся убежать.

Бродяга вскинула брови и развела руками, всем своим видом показывая, что не особо поняла расплывчатых метафор мужчины — тот, кажется, не обратил никакого внимания на смятение собеседницы и продолжил стоять с совершенно невозмутимым выражением лица. Кролик на его руках, кажется, уже успел задремать за время разговора.

— Осмотрись, соберись с мыслями, — посоветовал Тешин. — Скоро начнется новая Спираль — там ты и столкнешься с тем, что должна найти.

Бродяга, немного подумав, пришла к выводу, что у неё нет никакого желания разбираться со стариком, который либо перечитал «мистических» текстов, либо находится на грани маразма, а потому действительно лучшее, что она пока может сделать — воспользоваться гостеприимством и отдохнуть. Определенно, в будущем проблем меньше не станет, а потому упускать возможность для передышки — настоящее преступление.

Вздохнув, она отошла от того места, где стоит Тешин и медленно обошла пещеру, внимательно её осматривая, пока не остановилась у древнего зеркала, в котором с трудом можно различить собственное отражение. Проведя рукой по стеклу и стерев плотный слой пыли, Бродяга встретилась взглядом с худой, изможденной женщиной, больше похожей на восставшего мертвеца, чем на живого человека. Кожа бледная, почти серая, в некоторых местах уже появились первые возрастные морщины, которых, на самом деле, ещё не должно быть — Бродяга не знает, сколько времени провела в Дувири, но предполагает, что сейчас ей должно быть около тридцати, то есть ещё рановато для каких бы то ни было морщин. Вытянутое лицо, выпирающие из-за худобы скулы, острый подбородок, тонкие губы и до смешного заметные синяки под глазами. Она не может сказать, когда в последний раз спала. Это было… очень давно.

Волосы того же цвета, что и глаза — алые. А ещё немытые и похожие на настоящую катастрофу, потому что они длинные, достают где-то до поясницы и при этом спутаны так сильно, что, вероятно, их будет проще отрезать, чем нормально расчесать. Сложно следить за своей внешностью в тех условиях, в которых жила Бродяга. Из одежды на ней только древний комбинезон, оставшийся ещё с самого Заримана, и неопрятные лохмотья, которые женщине удалось выцепить во время какого-то из своих побегов. Непрактично, некрасиво, но тут, вроде как, нет отдельных переодевалок с вещами, а потому жаловаться сложно. Хотя бы есть и на том спасибо.

В общем и целом… вряд ли могло быть лучше. Бродяга была бы не против хотя бы расчесаться, но это далеко не первый пункт в её списке дел на ближайшее время.

— Ты можешь взять мои клинки, — голос Тешина вывел женщину из раздумий. — Тебе они будут нужнее.

Бродяга оторвала взгляд от своего отражения и посмотрела туда, куда указывает мужчина — около камня стоят парные никаны, которые явно не принадлежат Дувири. Другой стиль, другая ковка, другое буквально всё. Вероятно, это оружие древнего, некогда хорошего воина, который сейчас не может даже стоять без трости, а потому вынужден с ним прощаться.

— Не нужно, — пробормотала женщина. — Предпочитаю к противнику не подходить.

Она выразительно пошевелила ногой и пистолет, взятый с тела дакса, издал металлический звон.

— Возьми, — настоял Тешин. — Никогда не знаешь, что произойдет дальше. Второго шанса сбежать может и не быть.

Отставать он, видимо, не собирается, а потому Бродяга, не желая тратить время на лишние препирательства, коротко кивнула и направилась к указанному оружию.

— Теперь тебе остается только ждать, — сказал Тешин, когда Бродяга взяла клинки. — Новая Спираль даст больше информации.

Женщина издала неопределенное мычание и, осмотревшись, приметила лежанку, небрежно кинутую в один из углов пещеры.

— Не против, если я прилягу? — поинтересовалась она, направившись к лежанке.

— Отдохни, — согласился Тешин. — Тебе понадобятся силы.

Да уж… Бродяге интересно, каково это — по-настоящему спать. Не дремать в пещере, в ожидании, когда стража собьется со следа и уйдет, не терять сознание от слишком сильного удара, а просто… спать. Закрыть глаза и позволить организму отдохнуть, чтобы восстановить силы.

Она надеется, что сможет уснуть, иначе это будет пустой и на редкость бесполезной тратой времени.

…

Уснуть не получилось. Вообще. Мозг как будто просто забыл о том факте, что, вообще-то, может спать и максимум, чего смогла добиться Бродяга за часы лежания на одном месте — кратковременной дремы, закончившейся в тот момент, когда Тешин несколько раз покашлял, видимо подавившись фруктом, который ел.

В конечном итоге, не получив никакого результата и никак не восстановив силы, Бродяга вышла из пещеры несколько… напряженной. Не то чтобы злой, или недовольной, просто, ну, если бы у неё всё-таки получилось нормально отдохнуть, настроение определенно стало бы получше.

— И что мне надо искать? — пробормотала Бродяга, смотря на небо, пылающее опасными рыжими красками.

Дувири — странное, парадоксальное во всех смыслах, место, живущее не столько по законам физики, математики или химии, сколько по простому живому наитию. Оно не зависит от погодных условий, изменения давления в атмосфере, или что-то в этом роде, оно зависит от эмоций одного-единственного ребенка, который простым своим существованием способен изменять целый мир и подстраивать его под себя.

Сегодня Доминус в не очень хорошем настроении. Похоже, он до сих пор недоволен тем, что произошло в прошлой спирали — король не любит терять игрушки, над которыми можно с весельем поиздеваться. Небо пылает огненными красками, в воздухе витает запах гари и пепла, кажется, ещё чуть-чуть, и весь Дувири будет просто спален в огне гнева. Пройдет совсем немного времени, прежде чем в воздух опять взмоет змей, который обрушит на землю потоки пламени и метеоритов, что разрушат острова до основания только для того, чтобы со следующей Спиралью всё вернулось к своему изначальному состоянию.

Бродяге не нравится Спираль гнева. Она доставляет слишком много хлопот. А ещё во время неё ей опять приходится иметь дело с крикливым неудачником, который уже успел порядком ей надоесть за всё то время, которое он «курирует» её казни.

— Грязное, маленькое отродье, ты не только выжила, но ещё и привела короля в бешенство! — в голове прозвучал голос Лодуна, всё такой же гневный, всё такой же неприятный. — Из-за тебя он решил, будто может творить всё что захочет и забрать у МЕНЯ МОИ ВЕЩИ!! ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО НАТВОРИЛА СВОЕЙ БЕЗДАРНОЙ САМОНАДЕЯННОСТЬЮ?!

— И тебе привет, — отозвалась Бродяга, обводя острова взглядом.

Ей надо найти какие-то подсказки к тому, как убрать Доминуса с трона… как жаль, что Тешин не дал и одного внятного объяснения и вместо этого предпочел говорить метафорами, которые, конечно, очень сильно помогают в этом очень понятном мире.

— Если хочешь жить, тебе придется исправить всё то, что ты устроила! — продолжил кричать Лодун. — Слышишь меня?! Заставь этого маленького урода пожалеть о том, что он сделал!!

Бродяга, конечно, знала, что Лодун не пылает — хах — особой любовью к королю, как, впрочем, и любой другой житель Дувири, но чтобы настолько? Да у придворного, похоже, больше всех претензий скопилось.

— Я не буду твоим рабочим кайтом, — равнодушно сказала Бродяга. — Скоро мне нужно будет убегать от стражников, которых ты пошлешь.

— НЕ БУДЕТ НИКАКИХ СТРАЖНИКОВ, УБОГОЕ ТЫ СОЗДАНИЕ!! — от силы крика Лодуна женщина поморщилась и протерла уши, подумав о том, что, ещё пару лет подобной жизни, и она благополучно оглохнет. — Король забрал их всех! У меня! У МЕНЯ!! Просто посмеялся надо мной, как над низшей пешкой, будто я ничего не стою! Я покажу этому ублюдку, чего стою и ТЫ мне в этом ПОМОЖЕШЬ, если не хочешь снова оказаться на дворцовой площади!!

— Помочь тебе в чем? Получить одобрение короля, чтобы он снова погладил тебя по головке?

Определенно, не стоит злить человека, у которого и без того огромные проблемы с гневом, но можно ли Бродягу осуждать? Она не собирается упускать возможность посмеяться над тем, кто буквально руководил её казнями.

— ЗАТКНИСЬ И ИДИ РАБОТАЙ, ПОКА Я НЕ ПЕРЕДУМАЛ!! Думаешь, я не могу донести маленькому уроду где ты и что делаешь?!

Ну… аргумент. Да и не то чтобы у Бродяги есть какие-то другие планы на нынешнюю Спираль. Может, бегая за хотелками Лодуна, она каким-то образом найдет то, что нужно для побега из Дувири.

Следующие несколько часов или около того были проведены за выполнением поручений придворного, ни одно из которых, по большей части, не имело никакого смысла. Несмотря на свою большую жажду власти и признания, Лодун оказался на удивление мелочным существом, которое цепляется за каждую самую незначительную обиду и делает всё возможное, чтобы за эту обиду отплатить — грабит королевские склады, чтобы вернуть конфискованные вещи, уничтожает отряды дакс, которых король забрал себе, ломает некоторые сооружения, чтобы попортить жизнь Доминусу и занимается прочими бесполезными вещами, которые никогда не принесут ему никакого результата. Простое следствие сложного гнева — желая вернуть отобранную игрушку он не замечает разрушенную жизнь.

И в конечном итоге, сколько не пытайся что-то исправить, сколько не бегай и не выполняй мелкие, бесполезные поручения, итог у этого, вероятно, всегда будет один: суровая неизбежность становления оровирмом, от которой невозможно убежать. Лодун злится. Лодун желает добиться своих целей и идей. Лодун своих целей добивается, но не получает никакого удовлетворения, а от того и злится ещё больше. Лодун не справляется с собственной яростью, жертвой которой стал с самого начала Спирали.

— Я бы наследником, Я должен был стать королем, но вместо МЕНЯ вы выбрали МАЛЬЧИШКУ! Почему?! Почему это произошло со мной?! Почему вы так со мной поступили?! В ЧЕМ Я ПРОВИНИЛСЯ?! Я ЧТО, НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШ ДЛЯ ВАС?!

В конечном итоге, Бродяга осталась одна посреди полыхающего Дувири, а над её головой вновь поднялся огромный змей, в реве которого слышится крик Лодуна, полный отчаянной ярости. Потому что такова судьба всего, что оказывается в Дувири — подчиняться неизменному циклу существования, что никогда не найдет своего конца.

— Возвращайся, — прозвучал голос Тешина. — У тебя ещё недостаточно сил, чтобы сразиться с этим чудовищем.

Бродяга проводила взглядом оровирма, что пролетел практически вплотную к земле, снеся несколько домов. Тешин прав — против такой огромной твари она ничего не сможет сделать, остается только убегать, пока не стало слишком поздно и яростное пламя не спалило женщину вместе с остальными несчастными, оказавшимися на пути змея. Есть что-то выматывающее в подобной закономерности — каждая новая Спираль точное повторение предыдущей, каждый раз придворные клянутся, что не станут жертвой своих желаний и страхов, и каждый раз они проигрывают, следуя одному и тому же сценарию.

Хотелось бы сказать, что это вызывает грусть, или тоску, но правила Дувири всегда были одинаковыми. К этому можно привыкнуть.

Мимо пробежали крестьяне, панически ищущие укрытие от беспощадного огня. Деревня пребывает в настоящем хаосе, который никто не пытается контролировать — все стремятся выжить. Толкают друг друга, сбивают с пути, прячутся и бьются за укромные места, даже если понимают, что эта петля закончится и за ней начнется следующая, точно такая же. Желание жить всегда одинаковое.

Не обращая внимания на всеобщую панику Бродяга начала путь обратно в пещеру, чтобы переждать бурю и вернуться в новой Спирали, когда настроение Доминуса будет получше.

Раздался громкий, болезненный крик, за которым последовало паническое:

— Ивальд!

Бродяга резко остановилась, по началу даже не поверив в то, что услышала. Галлюцинации? Внезапно нахлынули воспоминания, которые…

Крик повторился и заставил женщину повернуться в ту сторону, откуда он исходит — один из домов деревни, что был задет оровирмом и в результате превратился в груду каменных обломков, беспорядочно упавших друг на друга. Кому-то, кто находился рядом с этим домом в момент разрушения, явно не повезло и теперь рядом с руинами лежит человек, оказавшийся прижатый к земле несколькими неудачно упавшими булыжниками. Рядом с ним — двое других, пытающихся отодвинуть булыжники и спасти первого.

Всех троих Бродяга безошибочно узнала.

Возле завала стоят мужчина и женщина примерно одного возраста — около сорока-пятидесяти лет. Первый — темноволосый мужчина, низковатый, коренастый, правая нога ниже колена заменена на кривоватый золотой протез, из-за чего создаются проблемы с передвижением, но, несмотря на это, он опустился на колени и схватился за края каменного обломка. Вторая — красноволосая женщина, высокая, поджарая, помогает мужчине, вместе они безуспешно пытаются сдвинуть булыжник в сторону, чтобы помочь придавленному юноше выбраться, а юноша… юноша это Ивальд.

Её семья. Это её семья. Та самая, которая погибла на Заримане в момент неудачного прыжка.

Бродяга ошеломленно выдохнула, не в силах поверить собственным глазам. Как… как это возможно? Идеальные копии! Только одежда типичная для Дувири — старые крестьянские туники, и кожа частично поражена кукольным пластиком, но в остальном… будто они остались живы и попали в Дувири вместе с Бродягой.

Но это же невозможно… она своими глазами видела их мертвые тела. Отец остался заперт на уровне растительного производства и погиб от истощения. Матерь была убита в ходе драки с другими членами экипажа корабля, когда те потеряли рассудок. Ивальда придушил кто-то из взрослых. Бродяга точно помнит то, как искала их на мертвом корабле и как находила холодные, неразложившиеся тела. Не может быть такого, чтобы они каким-то образом оказались здесь. Не может…

Уха достиг протяжный, печальный звук, похожий на странное пение, что, казалось бы, тихое и лишенное хоть какой-то силы, но парадоксальным образом перекрывающее треск пламени и крик оровирма вдалеке. Бродяга выдохнула и медленно перевела взгляд на небо, вдаль, туда, где блеклым, но неизменным силуэтом застыл Зариман.

Проклятый корабль-колонизатор, с которого началась долгая, мучительная история Дувири. Обтекаемая, стреловидная форма, кольцевые конструкции в центре, за плотными пластинами обшивки скрывается сложная структура корабля, полная острых углов, прямых линий и строгой схематики Орокин. Серое, невзрачное судно, которое сложно выделить в хорошем или плохом свете — стандартная модель, предназначенная для долгих перелетов и больших прыжков на многие световые года. Взглянув на Зариман, и не подумаешь о том, что на его борту могла произойти масштабная катастрофа, уничтожившая жизни всех, кто находился внутри. Так или иначе.

Зариман в Дувири с самого начала. Словно тень, словно призрак прошлого, он постоянно маячит на горизонте огромным силуэтом, застывшим в потоках Бездны, какая бы буря не происходила во время Спирали, какие бы сильные эмоции Доминус не испытывал, Зариман всегда остается неизменным. Не часть Дувири, но и не чужой объект. Нечто, застывшее между мирами, такая же аномалия, как всё остальное, что происходит в Бездне.

Бродяга старалась не смотреть на Зариман сколько себя помнит. С того момента, как начался Дувири, она делала всё возможное, чтобы её взгляд не падал на проклятый корабль, потому что сложно смотреть на то место, где погибли все родные, где люди избивали и душили друг друга, подверженные неизвестному безумию, где одиночество длилось долгие, ужасные годы, пока на смену холодным коридорам и пустым отсекам не пришли сказочные земли Дувири. Зариман — остаток прошлого, след воспоминаний, которые хочется стереть чтобы наконец спокойно вздохнуть, раздражающий знак, что постоянно возвращает к тому, с чего всё началось. К Бездне. К металлическим рукам, пробивающим двери и ломающим системы. К взрослым, что в агонии кричат и убивают друг друга. К испуганным детям, каждый из которых в конце концов погиб либо от истощения, либо от рук тех, кого ещё недавно называли мамой с папой.

Бродяга ненавидит Зариман. Ненавидит ту дрожь, которую вызывает один только взгляд на этот корабль. И она ненавидит то, как каждый раз всё возвращается к нему.

— Мне больно! — надрывный крик заставил женщину очнуться от шока.

Она оторвала взгляд от корабля и посмотрела на взрослых, что до сих пор пытаются вытащить сына из-под завала. Позади раздался рев, разнесший дрожь по воздуху и, обернувшись, Бродяга увидела, что оровирм направляется к деревне, летя так низко, что не остается сомнений: он собирается ударить снова, а затем ещё раз, и ещё, пока острова не обрушатся под силой его ярости.

На мгновение женщина встала в нерешительности, слишком ошеломленная и смятенная, чтобы что-то предпринять. Затем, она подумала, что сможет пережить ещё парочку импульсивных, опрометчивых решений, а потому тихо выругалась и бросилась к завалу.

— На счет три! — крикнула она взрослым, схватившись за края обломка.

Родители — родители? — медлить не стали и коротко кивнули, без лишних вопросов приняв условие. Отсчитав до трех, Бродяга изо всех потянула обломок вверх, а вместе с ней и взрослые. Втроем, им наконец удалось сдвинуть кусок камня и дать Ивальду — Ивальду? — достаточно пространства, чтобы он смог выползти — тот, благо, быстро сориентировался и, собрав последние силы, выбрался из-под обломка.

— Бегите! — Бродяга помогла Ивальду подняться и облокотиться на матерь для поддержки.

— Поздно, — выдохнул отец. — Уже поздно.

Мужчина смотрит за спину Бродяги, широко раскрыв глаза и безвольно опустив руки. Проследив за его взглядом, женщина оказалась лицом к лицу с оровирмом, под белоснежными пластинами которого вспыхнул яркий рыжий свет.

На деревню обрушился столп огня, что смел всё на своём пути, обратив камень в пепел, а траву в черную сажу. Бродяга, чувствуя, как жар сжигает её кожу и опаляет дыхательные пути, лишь устало развела руки, позволив пламени сделать то, что оно должно сделать.

…

Бродяга резко вдохнула и села, тяжело хватая ртом воздух.

— Это было безрассудно. Благо ты, похоже, уже за пределами власти Тракса. Он больше не сможет запихнуть тебя в клетку.

Знакомый старческий голос прорезал звенящую тишину, заставив женщину мгновенно осознать, где она находится.

Пещера Тешина. Она в пещере Тешина. Нет ни огромного змея за спиной, ни рева, разносящегося по всем островам, ни разрушенной деревни, охваченной огнем, ни родных и в то же время странным образом незнакомых лиц, которые должны были остаться в прошлом, на призраке проклятого корабля, маячащего вдалеке. Бродяга тихо выдохнула, уставившись на собственные ноги.

Новая Спираль. Прошлая закончилась, началась новая.

— Там была моя семья, — тихо произнесла женщина. — Мои родители и брат. Они были там.

Тешин издал задумчивое мычание и, посмотрев в его сторону, она увидела, что мужчина размеренными движениями полирует лезвие своего клинка, который, похоже, взял с Бродяги, пока та спала.

— Они ли? — многозначительно спросил он.

О, конечно он так скажет. Конечно, этот старый маразматик что-то знает.

— Откуда они здесь? — резко спросила Бродяга. — Что они здесь делают? Ответь мне!

Она ударила кулаком по каменному своду пещеры, не обращая внимания на боль в костяшках и суставах. Как… как, во имя всего святого, погибшие могли вернуться к жизни? Не может такого быть… Бродяга что, начала сходить с ума? Дувири наконец довел её до края и теперь всё своё оставшееся существование женщина проведет, мучимая галлюцинациями и призраками прошлого?

Тешин, видимо понимая, что смысла говорить загадками уже нет, испустил долгий вздох и сказал:

— Бездна зависит от эмоций и воспоминаний. Она наблюдает, поглощает, а затем воссоздает. Если существо способно мыслить и чувствовать — оно также способно стать топливом для Бездны, на основе которого та вновь создаст нечто новое, нечто, что содержит в себе все поглощенные воспоминания и чувства. Это есть Парадокс.

— Что.., — Бродяга нахмурилась. — Что это значит? Хочешь сказать, что это я создала родителей?

Тешин внимательно посмотрел на женщину и размеренно кивнул, подтверждая её предположе-ние.

— Именно это я и хочу сказать, — произнес он. — Возможно, желая вновь увидеть родных и поговорить с ними, ты дала Бездне достаточно пространства для того, чтобы она твоё желание осуществила. То, что ты видела — не твои родители, но их идеальные копии, созданные твоими же эмоциями и воспоминаниями.

Ладно… с одной стороны Бродяга всё таки не сходит с ума, а с другой… а с другой всё равно сходит, потому что буквально создала собственных родителей силой мысли. Что за бред. Ей определенно понадобится некоторое время чтобы принять это.

— Медленно, но верно, ты начинаешь постигать суть Дувири, — в голосе Тешина послышалось одобрение. — Продолжай в том же духе.

Он спрятал клинок в ножны и положил его рядом с Бродягой, видимо таким образом намекая, чтобы она заканчивала валяться и снова отправлялась на сказочные равнины, «постигать суть Дувири».

— Почему ты просто не скажешь мне, что происходит? — без особой надежды спросила женщина. — Ты ведь всё знаешь.

— Бессмысленная трата времени, — покачал головой Тешин. — Хочешь, чтобы человек понял суть — дай ему возможность разобраться самостоятельно.

Как вежливо он Бродягу нахер послал.

Решив, что в пещере делать нечего, женщина взяла клинок и, поднявшись на ноги, отправилась к выходу из пещеры. У неё есть точки интереса на островах, которые следует изучить.

Сегодня Тракс, похоже, в плохом настроении, при чем, на удивление, не настолько плохом, чтобы сжигать острова и слушать мучительные крики подчиненных ему людей. Сегодня Тракс грустит. Небо Дувири серое, блеклое, лишенное хоть сколько-то ярких красок, на островах расстелилась пелена тумана, не плотная, но достаточно заметная, чтобы нахмуриться, в воздухе витает пепел и стойкий дух тоски, которая, кажется, пропитала каждый уголок Дувири с наступлением новой Спирали.

— Это мир принес мне достаточно страданий, — в голове пропел мелодичный голос Люсинии. — Настало время отплатить ему тем же. Я долго горевала и плакала, не в силах найти спасение от своей боли, в то время как остальные смеялись надо мной и моим несчастьем. Быть может, пора и им познать грусть, с которой они не сумеют совладать. Помоги мне, воительница. Позволь мне обрести свободу и покой… хотя бы не мгновение.

Люсиния, ещё одна придворная, подчиненная неизменному циклу Дувири. Грусть, боль и злоба, перемешанные в одну гремучую смесь, которую Доминус обожает так сильно, что сделал Люсинию своей любимой певицей, а это, в свою очередь, только усилило издевательства, которым бедолага подвергалась со стороны других придворных. Печальная и гневная одновременно, странная личность, эмоции которой не может разобрать никто, вероятно, даже она сама. Желая выместить свою горечь, она причиняет боль другим, а следом, осознав, что сделала, испытывает только большую горечь, неспособная преодолеть собственноручно созданный круг страданий.

Бродяга никогда не понимала Люсинию, да, в общем-то, и не стремилась. Они редко виделись во дворце — время от времени певица сопровождала казни своей печальной арией, но лично общаться возможности так и не представилось. Женщина не особо ищет возможности общения с придворными, ведь все они до единого — воплощения своих эмоций, которые при этом не могут контролировать.

Впрочем, выбора нет. В прошлый раз, следуя указаниям Лодуна, Бродяге удалось… немного больше узнать о Дувири и его замечательных особенностях, точнее особенностях Бездны, быть может, и в этот раз что-то получится.

Прошло несколько часов. Спираль грусти окончилась также, как и любая другая Спираль — Люсиния потеряла над собой контроль и обратилась в змея, что взмыл в воздух, издавая горестный плач, разносящийся по всем островам словно печальное сопрано, звучащее как грусть и гнев одновременно. В этот раз оровирм улетел на другую часть островов, откуда, вероятно, ещё долгое время не будет возвращаться, пока не обратит в руины все окраинные поселения, оказавшиеся случайными жертвами на пути обезумевшей певицы.

Значит, время есть.

— Наблюдаешь за ними? — спросил Тешин, хотя, очевидно, он уже знает ответ.

Бродяга даже не стала отзываться, потому что отзываться на риторический вопрос — бессмыслен-ное дело.

Деревня, где, как оказалось, живут копии её родителей — типичное поселение Дувири, полное суеты и хаоса, в котором пребывают все живые существа этого замечательного сказочного мира. Жители знают об оровирме и ожидают его прибытия со страхом, что виден в каждом их движении и в каждом слове, сказанном с испуганным придыханием, несмотря на всё прошедшее время и все пережитые ужасы, эти люди всё равно боятся змея так, как будто сталкиваются с ним впервые, потому что понимают: первородные эмоции не может ослабить даже время.

И в отдалении от этой суеты и страха, которым пропитан воздух на улицах деревни, стоит небольшой фермерский домик, с тесным крыльцом и огородом, что по площади превышает дом раза в два. Сейчас в огороде работ не ведется, хотя видно, что хозяева фермы ухаживают за своей территорией: хорошо вспаханная земля засажена ровными грядками пышных растений, среди которых не видно ни единого сорняка, а неподалеку стоят золотые установки, вероятно отвечающие за автоматический полив. Матерь была агрономом, отец — техником. Их союз так или иначе давал свои плоды.

Бродяга остановилась около скамьи, что стоит напротив дома на расстоянии нескольких десятков метров. Она устремила взгляд на крыльцо дома где, выбиваясь из общей суеты, царящей в поселении, обедает семья. Точнее… две семьи.

Кажется, родители пригласили в гости других жителей Дувири, которые сейчас сидят напротив них и разговаривают, кажется, не обращая внимания на приближение неизбежного, или стараясь не обращать. Родители, с двумя другими взрослыми, сидят за столиком, на котором стоят корзины с фруктами и тарелки приготовленной еды — в то время как матерь с отцом, кажется, ведут себя непринужденно и просто говорят о каких-то обыденных вещах, их собеседники выглядят довольно напряженными и постоянно оглядываются, вероятно выискивая силуэт змея, приближающегося издалека. Непонятно, есть ли у них какие-то конфликты, но, кажется, матери совсем не нравится отвлеченность гостей, судя по тому, как она хмурится и выразительно стучит пальцем по столу. Вероятно, от того, чтобы встать и высказать всё, что есть на уме, её удерживает только рука отца, успокаивающе поглаживающая колено под столом.

Ивальд, в это время, сидит на крыльце с каким-то Дувирийским подростком примерно его возраста. Не слышно, что они обсуждают, вероятно что-то связанное с золотыми картами, которые Ивальд держит в руках, но, кажется, его собеседник тоже больше сосредоточен на приближающейся гибели, чем на картах. Выглядит это довольно… странно, но по своему гармонично.

Просто обычная семья, проводящая обычный обед на улице со своими соседями. Они никак не связаны с силуэтом проклятого корабля, застывшего вдалеке, они не умирали мучительной смертью на борту колонизатора, которого охватила агония, у них нет дочери, которая, к сожалению, сумела пережить инцидент и теперь влачит своё жалкое существование в мире, вся жизнь которого заключена в цикле из одного дня.

Просто обычная семья. Ничего странного.

— Не думала, что мой мозг сможет так точно их воссоздать, — пробормотала Бродяга, наблюдая за тем, как матерь откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

Она всегда так делала перед тем, как начать высказывать все мысли о своих собеседниках. Отец, конечно же, сразу это заметил и лишь обреченно вздохнул, поправив треснутые очки-половинки на носу. Он человек мудрый, проживший целых двадцать лет семейной жизни, а потому прекрасно понимает: бурю не остановить.

Бездна, это копии, идеальные во всем: во внешности, в характере, в мелочах и привычках, которые, казалось бы, совершенно незаметны, но в то же время имеют большое значение в том, как ведут себя родители.

— Эмоции сложно обмануть, — отозвался Тешин. - То, что не помнит твой мозг, обязательно запомнит сердце.

Бродяга лишь тихо хмыкнула в знак понимания. Вероятно, старик прав. Какие-то вещи остаются на подкорке и уже никогда оттуда не уходят.

Собеседник Ивальда начал что-то говорить, активно размахивая руками, но Ивальд, в свою очередь, не выглядит особо заинтересованным речью подростка: уже скоро он, безразлично кивая, отвел взгляд и скучающе посмотрел в другую сторону. В этот момент его взгляд наткнулся на Бродягу и парень замер, удивленно вскинув брови. Прежде, чем женщина успела что-то сделать, Ивальд встал и подошел к столу, за которым сидят родители. Что он… так, это не выглядит хорошо. Бродяга не хочет пересекаться с копиями своей семьи, по крайней мере не сейчас. Просто… не готова. Ещё нет.

Пока родители слушали, что им говорит Ивальд, женщина встала и поспешила удалиться, чтобы попасться им на глаза. Кажется, уходя, она видела, как матерь посмотрела в её сторону, но это было только очередным аргументом в пользу того, что нужно уходить и чем быстрее — тем лучше.

— Это полный бред, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — вернувшись в пещеру, Бродяга сразу же уселась на лежанку и устало вцепилась пальцами в спутанные волосы. — Всю Спираль я занималась хотелками Люсинии и не приблизилась ровным счетом ни к чему.

— Разве? — Тешин, судя по всему, решил намекнуть на всю эту историю с копиями родителей.

— Каким образом копии моей семьи, созданные Бездной, помогут мне сбежать отсюда? — всплеснула руками Бродяга. — Изначальная задача заключалась в том, чтобы свалить из этого мира, а не в том, чтобы ворошить мои воспоминания.

— Всё, что существует в Бездне, тесно переплетено с воспоминаниями, — заметил мужчина. — Хочешь уйти — для начала придется привести в порядок мысли.

— Я не хочу тратить время на психотерапию или что ты мне тут пытаешься предложить, — отмахнулась Бродяга. — Каждая Спираль в этом мире заканчивается тем, что огромные твари разрушают острова, а я постоянно рискую снова попасть на дворцовую площадь к Доминусу, мне не интересно разбираться в своих мыслях, я хочу выбраться отсюда и чем быстрее, тем лучше.

Она недовольно посмотрела на Тешина, который в свою очередь, посмотрел на неё в ответ.

— Если всё, что ты можешь мне предложить — это «работу с мыслями», тогда я лучше поищу выход в другом месте, — сказала Бродяга.

Она решила не упоминать о том, что желание сбежать связано не столько со страхом снова стать жертвой бесконечного цикла казней, сколько с неприятным, гложущим чувством, что присутствует внутри с того момента, как стало известно о существовании копий семьи, живущих в Дувири. Бродяга не хочет встречаться с ними. Она не готова к тем чувствам и мыслям, которые эта встреча неизбежно вызовет. Слишком долго пробыла одна с уверенностью в том, что родные мертвы. Слишком хорошо в голове отпечатались воспоминания их мертвых тел, распростершихся на холодом полу Заримана.

Тешин какое-то время молчал, внимательно рассматривая Бродягу, будто желая одним взглядом вытащить из неё какие-то необходимые ему ответы. Молчание стало заметно затягиваться, но женщина упорно продолжала сохранять тишину, показывая, что не собирается отступать от своих слов. Уж лучше казни и бега, чем родные лица, искаженные кукольным пластиком. Уж лучше она выкинется в открытые потоки Бездны навстречу всем тварям, что там обитают, чем ещё раз встретится с теми, кто пробуждают подобные эмоции в её, казалось бы, уже давно иссохшем сердце.

В какой-то момент Тешин покачал головой, будто в чем-то разочарованный, после чего сказал:

— Пусть будет так. Если желаешь пойти быстрым путем, у тебя всегда есть для этого выход.

Он взял посох и указал им куда-то в дальнюю часть пещеры. Посмотрев в указанном направле-нии, Бродяга увидела туннель, ведущий куда-то в глубины пещеры. Кажется, если прищуриться, можно увидеть блеклый свет, бьющий с другого конца.

— Что это? — нахмурившись, спросила Бродяга.

— Путь, — просто ответила Тешин. — Если хочешь получить все ответы — пройди туда.

Женщина тяжело вздохнула и закатила глаза, уже не в силах переваривать манеру старика говорить загадками и расплывчатыми фразами. Вероятно, нет смысла пытаться добиться от него чего-то большего — остается только пройти и самостоятельно посмотреть, что там за путь и что за ответы. Может, действительно есть что-то полезное, а может, это приведет лишь к очередной попытке «привести в порядок мысли» или что-то в этом роде.

Встав с лежанки, Бродяга отправилась в указанный туннель, уже думая о том, что собирается делать, если не найдет в этом туннеле обещанных ответов. Впрочем, очень быстро эти мысли стали отходить на второй план, потому что чем больше шагов по туннелю она делала, тем сильнее становился странный холод, охвативший тело словно плотное одеяло. Он… не такой, каким должен быть холод. Не похожий на то, как промозглый ветер обдувает лицо, или лед причиняет боль при долгом контакте, не настолько пробирающий, чтобы замедлиться из-за закостеневших конечностей, или стучащих друг о друга зубов, но, в то же время этот холод кажется в разы сильнее и хуже чем всё вышеперечисленное.

Потому что он исходит не снаружи. Его источником является не ветер, не лед, не пещерная прохлада и застоялый воздух, его источником является… сама Бродяга. Что-то внутри неё. Что-то, что кажется неотъемлемой частью её существования, а от того и ещё более пугающим.

Сама того не осознавая, женщина замедлилась и стала ступать осторожнее, постоянно осматрива-ясь и вздрагивая от каждого шороха, издаваемого окружением. Из другого конца туннеля исходит яркий зеленоватый свет, озаряющий путь. Только благодаря ему стали видны металлические наросты, каким-то образом сформировавшиеся на каменных сводах пещеры.

Серые, витиеватые фигуры и следы, в которых невозможно увидеть собственного отражения, лишь искривленные линии света и теней, что переплетаются друг с другом в странном, завораживающем узоре, формы которого постоянно меняются. Чем дальше Бродяга идет по туннелю, тем больше металла появляется на камне. Постепенно он стал складываться в спирали и круги, что покрывают пещерные своды, а из спиралей, в свою очередь, стали появляться руки.

Осознание ударило тяжелым молотом по голове и Бродяга тут же замерла, стоило ей только увидеть знакомые металлические двери в конце коридора, из щели между которыми бьет свет.

Она помнит эти двери. Она помнит эти узоры. Она помнит эти руки, что появляются из металлических спиралей и пытаются дотянуться до всего, что находится по близости.

Истошные крики заполняют пространство и гулким эхом отражаются от холодных стен. Спуск на нижние уровни Дормизона не помог — в личных отсеках пассажиров взрослые бьют друг друга и душат своих детей, их вопли слышны через стены так четко, что, кажется, эти люди находятся совсем рядом, в той же комнате.

Она в страхе забралась на свою койку и зажала уши руками, но это не помогло, они кричат слишком громко, так громко, как не кричат раненые животные, угодившие в капкан. Сердце стучит невероятно сильно, горло болит от неравномерного дыхания и сдавливаемых рыданий, тело пробирает дрожь, не позволяющая даже подумать о том, чтобы пошевелиться.

А люди всё кричат, и кричат, и кричат, кричат…

Бродяга резко сорвалась с места и побежала прочь от двери, спотыкаясь о собственные ноги словно неуклюжий ребенок. Только оказавшись в пещере, там, где нет ни бледно-зеленого света, ни металлических наростов, ни внутреннего холода она сумела выдохнуть и обессиленно уперлась руками в колени.

Тешин встретил её молчанием. Не прерывая тишину он просто наблюдал за тем, как Бродяга отчаянно пытается вернуть себе контроль над дыханием и собственным разумом, что взбудораженно мечется внутри черепной коробки, не в силах прийти в себя после воспоминаний, всплывших на поверхность.

— Нет.., — выдохнула женщина. — Нет…

Тешин отозвался всё тем же молчанием, приемлющим любой ответ.

…

— Ах, дорогая моя воительница, это ли не повод для радости — помочь несчастным людям, что немного поссорились с хулиганами? Давай не будем портить прекрасную атмосферу всякими угрюмыми мыслями и поступками, освободи этих бедняжек и тогда они обязательно помогут тебе! Так работает позитив!

Матила самая странная из всех придворных, хотя в то же время её можно считать самой… терпимой. Вечно веселая и бодрая женщина, чей звонкий голосок похож на трель птиц, она всегда стремится всем помогать и делать всё возможное для того, чтобы никто не чувствовал себя обделенным — прекрасная картина прекрасной придворной, если бы в её звонком голоске не звучало маниакальной зацикленности на своих идеях всеобщего счастья. По началу это кажется просто странноватым, но в целом, в Дувири по-другому и не бывает — тут, чтобы оставаться позитивным, нужно быть немного поехавшим и зацикленным на своих мыслях, но, чем дольше идет Спираль радости, тем очевиднее становится настоящий психоз, который одолевает Матилу.

Несчастье — это выбор. Если ты несчастен — значит ты сам этого захотел. А если ты сам этого захотел, значит тебе нет места в счастливом, сверкающем мире, где все улыбаются и отказываются признавать боль. Простая истина, руководствуясь которой, Матила обращается в оровирма и обращает поселения в руины, чтобы их жители в следующий раз подумали над этим, казалось бы, элементарнейшим выбором: счастьем, или несчастьем.

В таком мире как Дувири даже позитивные эмоции в конечном итоге приводят к боли. Было бы тоскливо, если бы не так привычно.

Бродяга решила долго на эту тему не думать. Размашистым движением клинка она добила последнего дакса, что попытался напасть на неё со спины, но лишился головы задолго до того, как сумел пробить лопатки женщины молотом. Оружие Тешина всё же оказалось полезным, если не считать того факта, что это единственный раз, когда Бродяга вообще его использует. Атаковать издалека пистолетом, названным Сирокко, ей определенно удобнее, чем рисковать и подходить вплотную к противнику.

Матила хотела, чтобы Бродяга разобралась с группой дакс, из чистого развлечения взявших в заложники мирных жителей Дувири. С даксами разобралась, теперь остались жители…

— Здравствуйте, — знакомый голос заставил замереть. — Кажется, мы с вами уже виделись.

Ну конечно. Кто же, сука, ещё.

Бродяга на мгновение прикрыла глаза и глубоко вдохнула, а затем выдохнула, всеми силами подавляя отчаянный крик, так и рвущийся из груди. Затем, она повернулась в сторону источника звука и увидела отца с Ивальдом, прикованных к столбу у дороги. Ради всего святого, из всех людей…

— Это ты спасла меня? — Ивальд склонил голову на бок, смотря на женщину задумчивым взглядом. — Уже дважды, получается.

— Я бы сказал, что это заслуживает проявления определенной благодарности, — отец многозначи-тельно посмотрел на парня.

Ивальд скривился и отвел взгляд, видимо не намеренный вот так просто рассыпаться в каких бы то ни было благодарностях. Упертый, как и всегда.

— …не за что меня благодарить, — пробормотала Бродяга, как только вернула себе контроль над голосом. — Насколько я помню, в прошлый раз вы все равно погибли.

— Мы бы в любом случае погибли, — спокойно ответил отец. — Оровирмы мало кого оставляют в живых.

Бродяга лишь развела руками в знак того, что в словах мужчины есть определенная правда. Ударом клинка она освободила обоих заключенных от связывавших их пут, после чего спрятала никану в ножны.

— Ты бы поосторожнее с этой штукой, — Ивальд с опаской посмотрел на лезвие. — Так и руки лишиться можно.

— Ивальд, манеры, — упрекнул его отец.

— Что? Я, разве, неправ? А вдруг она промахнется, или задумается о чем-то? Мне руки ещё нужны.

Отец смерил Ивальда красноречивым и очень тяжелым взглядом, под которым парень быстро затих и отвел взгляд, потому что выдержать разочарованный взгляд этого мужчины может далеко не каждый. Даже Бродяга, вероятно, немного стушуется, если столкнется с таким разочарованием. Отец всегда умел успокаивать людей без единого слова.

— Твоя мама нас убьет, — тоскливо вздохнул мужчина, подняв с земли очки-половинки, упавшие в ходе потасовки. — Думаю, она очень сильно волнуется.

А когда матерь «очень сильно волнуется», она, обычно, устраивает такой переполох, что об этом даже вспоминать страшно. Бродяга невольно поморщилась, подумав о том, какой, должно быть, крик сейчас стоит в деревне. Отец, судя по тому, как свел брови вместе, подумал о том же самом.

— Желаю вам удачи, — коротко сказала Бродяга и развернулась, чтобы уйти.

Не стоит задерживаться и бередить старые раны ещё сильнее, это создаст только больше неприятностей…

— Прошу прощения за навязчивость, но, понимаете какое дело… дорога до нашей деревни достаточно продолжительная, — отец, вероятно, потер переносицу, как всегда делает, когда чувствует себя неловко, — и опасностей на этой дороге не меньше. Если вам не сложно, не могли бы вы проводить нас? Взамен можете взять часть нашего урожая. Моя жена готовит отличный фруктовый салат.

Конечно готовит. Будучи ребенком, Бродяга постоянно дралась с Ивальдом за лишнюю порцию салата, даже если тот состоял из синтетики. В конце концов, родители их разнимали и давали каждому по равной тарелке.

Бездна… почему всё должно быть настолько сложно? Нельзя поддаваться секундному порыву, это приведет лишь к большим проблемам и мучениям, которые будет очень сложно решить. Нужно уходить, пока не поздно, и не позволять себе разваливаться под воздействием воспоминаний, которых итак в последнее время не мало всплыло. Неважно, что Ивальд с отцом находятся далеко от своей деревни, неважно, что на дорогах слишком много бродячих дакс, промышляющих разбоем, неважно, что ни у Ивальда, ни у отца нет клинка, которым можно было бы себя защитить…

Бродяга тихо и очень раздраженно выругалась, поняв, что не может оставить их тут, на произвол судьбы. Единственное, что она усвоила за всё время своего существования, это то, что судьба — ненадежная тварь, которой невозможно доверить ровным счетом ничего.

Посмотрев на родных через плечо, женщина коротко мотнула головой в знак того, чтобы они шли за ней.

— Благодарю вас, — отец кивнул и, недолго думая, подтолкнул Ивальда следовать за ней, а потом пошел и сам. — Вы уже столько для нас сделали, а мы вас ни разу не отблагодарили.

— Не нужно, — отозвалась Бродяга.

— У тебя что, ограничение на слова? — недовольно поинтересовался Ивальд. — Скажи больше одного предложения, от этого мир не разрушится.

— Ивальд.

Парень вновь замолчал под давлением упрека отца, но от своих слов явно не отступился. Бездна, Бродяга уже и забыла, насколько он может быть противным, когда захочет. Губы сами собой дернулись в улыбке, которую женщина поспешила подавить, не желая становиться жертвой каких бы то ни было чувств, эмоций и прочего дерьма. Ей просто нужно довести этих людей до деревни, где им ничего не будет угрожать, после чего можно будет продолжить заниматься своими делами, то есть выполнять хотелки придворной до того момента, пока она не потеряет себя и не отправится в разрушительный полет по островам.

Благо, путь до деревни прошел без лишних проблем — дакс на дорогах не было, Матила была слишком увлечена своими рассуждениями о радости, чтобы обращать внимание, что там делает Бродяга, а Бродяга, в свою очередь быстро сумела довести отца с Ивальдом до деревни, прежде чем те начали ещё один разговор.

По большому счету, правда, это не особо помогло, потому что уже в самой деревне пришлось столкнуться с противником гораздо серьёзнее, чем даксы: матерью.

— Сборище бесполезных остолопов, вы думаете, я тут шутки перед вами шучу?! Никакой храбрости, никакого духа, да вы даже посмотреть мне в глаза не можете, что вообще вы из себя представляете?! Хватит прятаться, куски дерьма, ГДЕ МОИ МУЖ И СЫН?!

Гневные крики, полные несдерживаемой злобы и возмущения, стали слышны задолго до того, как они пришли в деревню.

— О Бездна, — обреченно вздохнул отец.

Да уж, даксам определенно следовало немного подумать, кого брать в заложники. Жертв они выбрали не самых удачных.

— Не смейте уходить, не смейте, блять, уходить!! — дойдя до деревни, Бродяга наконец увидела матерь, терроризирующую местных жителей.

Женщина стоит посреди улицы и активно размахивает руками, а бедные крестьяне вокруг неё, кажется, вот-вот разбегутся по укромным местам и спрячутся, лишь бы не иметь с ней дел.

— Думаете, сможете вот так просто пережить это?! Думаете, я вам это позволю?! Каждый из вас, пугливых тварей, сдохнет мучительной смертью в собственных домах и я об этом позабочусь, слышите меня?! Никто из вас не уйдет живым, если я не могу найти своих родных, то и вы…

— Дорогая! — крикнул отец, чтобы привлечь внимание.

Матерь мгновенно замолкла, обернулась и, стоило ей только заметить мужчину, как она тут же сорвалась с места и побежала к ним.

— С вами всё хорошо?! — воскликнула она. — Вы не пострадали? Что случилось?!

Женщина взяла в руки лицо Ивальда и повертела из стороны в сторону, цепким взглядом выискивая любые повреждения — стоило ей заметить разбитую скулу отца и кровь на губе сына, как её плечи заметно напряглись, а красные глаза буквально вспыхнули праведным гневом, не предвещая ничего хорошего. Кажется, ещё чуть-чуть, и её яркие, алые волосы поднимутся в воздух словно настоящее пламя.

— Это были даксы, да?! Сучьи отродья, да я их на куски порву! — закричала матерь. — Как они посмели сделать нечто подобное?!

— Дорогая, спокойнее, — отец положил руку на плечо жены, — не стоит ничего делать. О даксах уже позаботились.

Он указал рукой в сторону Бродяги и взгляд матери, наконец, устремился на гостью.

— Все мертвы, — любезно оповестила та.

— Отлично, — кивнула матерь, заметно успокоившись, — хоть у кого-то здесь есть немного храбрости, В ОТЛИЧИЕ ОТ ЭТОГО СБОРИЩА МУСОРА!!

Она резко обернулась, смотря на несчастных жителей деревни и те сразу же разбежались, чтобы лишний раз не попадать в поле зрения. Матерь удовлетворенно хмыкнула, явно довольная тем, какой страх наводит на обычных рабочих, непричастных к даксам, взявшим её родных в заложники, после чего широким шагом прошла мимо Бродяги, на ходу бросив:

— Идем, я приготовила салат, получишь двойную порцию.

Бродяга на мгновение встала в растерянности, не понимая, к чему это было сказано.

— Я… что? — она смятенно посмотрела в спину матери.

— Ты спасла моего мужа и сына, меньшее, что я могу для тебя сделать — предложить обед, — ответила та.

— Э-э-э… не стоит. Я не хочу есть.

— А я, по твоему, спрашиваю, хочешь ли ты есть? — матерь остановилась и обернулась, чтобы вцепиться в Бродягу пристальным взглядом. — Хватит тратить время попусту, скоро сюда опять прилетит эта огромная тварь и не будет у тебя ни салата, ни твоей растрепанной шевелюры. Серьёзно, когда ты в последний раз расчесывалась нормально?

Так… это, вроде как, заходит слишком далеко. Бродяга планировала просто довести отца с братом до деревни, а затем уйти, семейный обед в этот план совершенно не вписывается.

— Послушайте, я правда благодарна, но мне нужно идти, — попыталась отвертеться женщина. — Есть дела, которые нужно сделать…

— И что же это за дела, которые ты ставишь выше благодарности от тех, кого спасла? — матерь сложила руки на груди. — Расскажи, мне интересно.

О Бездна, она приняла это как вызов.

Рядом с Бродягой встал отец и утешительно похлопал по плечу, одним только взглядом говоря, насколько вся эта затея с отказом от обеда бесполезна.

— Просто соглашайтесь, — сказал он. — Тут нет правильного ответа.

Как… как всё вообще до этого дошло?

…

— Итак, ты у нас кто? Ни разу тебя не видела раньше.

Стоило только прийти к дому родителей, как матерь сразу же принялась ставить на стол миски с фруктами и обещанным салатом, параллельно не забывая расспрашивать об интересующих её темах.

— Просто… бродяга. Хожу от поселения к поселению и встреваю в драки.

— Странное занятие, — заметил отец, садясь за стол на крыльце. — Обычно люди не начинают подобную жизнь без причины.

— Мне кажется, она просто бездомная, — вставил Ивальд, садясь рядом с отцом. — Посмотри на неё, в таких лохмотьях даже отшельники на Пустошах не ходят.

— А ты язык свой придержи, оценщик малолетний, — матерь дала подзатыльника сыну. — Мой муж прав, бродяги просто так не появляются и людей они тоже просто так не спасают. Почему бы тебе не перестать строить из себя великую тайну? Здесь секреты мало чего стоят.

Бродяга растянула губы в кривой улыбке, чувствуя себя на редкость неловко в окружении родных, и в то же время чужих лиц. Сев за стол поодаль от отца с братом, она невольно почувствовала себя подростком в окружении новой компании, который постоянно жмется и не знает, куда себя деть. Не очень приятное чувство, от которого было бы неплохо поскорее избавиться.

Впрочем, матерь её так просто отпускать явно не собирается, а потому бежать и увиливать смысла особого нет.

— Я из личных игрушек Тракса, — немного подумав, всё же призналась Бродяга. — Каждую Спираль меня ловили и отводили к нему во дворец, чтобы казнить. Сначала отрубали голову, затем стали придумывать изощрения, чтобы развлечь короля. Топили, сжигали, четвертовали…

Она посмотрела на семью — те смотрят на неё в ответ с молчаливым смятением, написанным на их лицах. Видимо не таких слов они ожидали, когда спрашивали случайную прохожу про её жизнь.

— В общем, в моей истории нет ничего хорошего, — в конце концов закончила Бродяга.

Мать с отцом переглянулись, после чего женщина поставила на стол глубокую миску с салатом из дувирийских фруктов и сказала:

— Каким образом человек, прошедший через подобный кошмар, может быть более вменяем, чем все идиоты в деревне? Честное слово, я как будто живу в аквариуме с травмированными во всех смыслах рыбами.

— Не будь такой категоричной, у всех есть свои преимущества и недостатки, — ответил отец. — Ты думаешь, те люди могли бы тебе помочь сразиться с даксами?

— Я думаю, что, если бы хоть у одного из них были бы яйца, случайной бродяге не пришлось бы вытаскивать вас из этого дерьма, — отмахнулась матерь. — Повезло ещё, что она вас нашла, а не прошла мимо.

Наверное, не стоит им говорить, что, если бы не поручение Матилы, Бродяга, вероятно, даже не стала бы приближаться. А может и стала, потому что она редкостная размазня, неспособная проконтролировать собственные порывы.

— И откуда ты родом, бродяга? — продолжила расспрашивать матерь, взяв с тарелки нарезанные ломтики фруктов. — Ни разу не видела никого, похожего на тебя.

— Думаю, многие на меня похожи, — пожала плечами Бродяга.

— Я знаю, о чем говорю и я знаю, как ведут себя местные — никто из них не осмелится даже взгляда косого на дакс кинуть, не то что с клинком на них броситься. Ты ведь не деревенская, да?

— Наверное, можно и так сказать. Прибыла издалека.

Бездна, насколько этот разговор неловок, если понимать его подноготную.

— И это всё? — вскинула бровь матерь. — Так и дальше будешь строить из себя великую тайну?

— Возможно, она просто не хочет говорить о родном доме, — ровно произнес отец. — Не стоит давить.

Родной дом… а был ли он когда-то? Бродяга уже и помнит той колонии, в которой родилась и провела свою жизнь до того момента, пока не отправилась на Зариман по специальной учебной программе.

— А откуда вы родом? — из просто любопытства поинтересовалась женщина.

— Было бы откуда, — фыркнула матерь. — Я родилась здесь, вела замечательную ничем не обремененную жизнь, пока не появился этот упертый тамм, — она указала на отца, — и не втянул меня в ужасы семейной жизни.

Да уж… истории о том, как отец добивался матери, порой достойны награды за феерию и в то же время абсурд, в который сложно поверить. В какой-то момент образованный, рассудительный и перспективный инженер попал в один проект с взбалмошной, упрямой агрономкой, которую никто терпеть не мог, и внезапно решил, что она ему нужна. Зачем — никто так и не понял, но своего отец добился и уже через несколько месяцев активных ухаживаний — в течении которых ему несколько раз приходилось уезжать в медпункты по разным причинам — непробиваемая защита матери дала трещину.

Странная история любви, в которой свою роль сыграла не столько романтика, сколько упрямство, но, вероятно, всё в этой семье делается «вопреки».

— Такие ли это ужасы? — с улыбкой поинтересовался отец. — Кажется, мы неплохо ужились, и у нас есть прекрасный сын.

— Ну, знаешь ли, я всегда хотела дочь.

— Вау, спасибо, — пробормотал Ивальд, угрюмо уставившись в свою тарелку.

— То, что я хотела дочь, не значит, что я не люблю своего сына, — матерь щелкнула парня по носу, а после растрепала волосы на макушке, проявляя своеобразную для неё нежность.

Уголки губ невольно дернулись в слабой улыбке, которая так и лезет на лицо, как её не подавляй. Бродяга, впрочем, и не стала этого делать. Держаться особняком и пытаться отгородить себя от окружения — довольно утомляющее занятие, которое быстро надоедает, когда эмоции кажутся важнее.

— Думаю, у дочери был бы ваш характер, — произнесла Бродяга, смотря на мать.

— Упасите меня высшие силы от этого, — покачала головой та.

— Что-то не так? — с улыбкой поинтересовалась женщина.

— Послушай, я замечательный человек, но у меня есть свои недостатки, и я была бы полной дурой, если бы попыталась их отрицать. Думаешь, что сейчас со мной сложно справиться? Ты не видела мои подростковые годы, родители пережили их с ранней сединой.

Матерь усмехнулась, видимо скорее довольная своими подростковыми похождениями, чем разочарованная.

— И, если мне придется иметь дело со своей маленькой копией, это будет настоящим кошмаром, — заключила она. — Даже думать об этом не хочу.

Ну, её предчувствие оказалось верным. Ссоры Бродяги с матерью заканчивались либо тем, что их разнимал отец, либо тем, что они обе срывали голос и расходились по разным сторонам, чтобы на следующий день вести себя так, как будто ничего не произошло.

В конечном итоге, всё именно так, как и должно быть. Всё та же семья, с всё теми же повадками и привычками, всё та же хаотичная, нестабильная, но в то же время родная атмосфера, о которой, кажется, уже и не было надежд вспомнить. Бродяга не знает, что об этом думать. По началу ей казалось, что, проведя с родителями хотя бы час, она сойдет с ума и просто взвоет от нахлынувших воспоминаний, но теперь, наблюдая за знакомой манерой общения, знакомой мимикой и знакомыми историями, женщина чувствует лишь то, что не чувствовала уже очень-очень давно: умиротворение.

Простое спокойствие и желание провести таким образом ещё какое-то время, чтобы отдохнуть и набраться сил для следующих Спиралей. Впервые за всё время Бродяга не чувствует необходимости куда-то бежать и где-то прятаться, чтобы спасти свою жизнь, впервые за всё время она может позволить себе вздохнуть спокойно и, может, даже посмеяться с какой-то абсурдной истории, рассказанной родителями.

— Ладно, хватит о нас, — махнула рукой матерь. — Есть что рассказать о своих похождениях бродячей воительницы?

Бродяга растянула губы в слабой улыбке и взяла со стола ломтик фрукта.

— Да. Есть парочка историй.

Иногда в Бездне происходят не только ужасные вещи.

…

Возвращение в пещеру прошло спокойно. Расслабленная после приятной беседы и, возможно, даже в немного приподнятом настроении, Бродяга ожидала, что устроится на лежанке и как следует отоспится, чтобы начать новую Спираль с большим количеством сил, но, как обычно, Дувири не любит, когда его жители расслабляются.

— Что здесь произошло? — Бродяга обвела ошеломленным взглядом практически полностью разгромленную пещеру, в которой не осталось и следа от прежнего порядка.

Лежанка смятой тряпкой кинута посреди пола, все накопленные стариком безделушки разбросаны по углам, некоторые сломаны, или разбиты вдребезги, свечи погасли и упали, на камне невооруженным взглядом видны царапины и трещины, оставшиеся после драки. Определенно, здесь кто-то был и, определенно, этот кто-то был полон решимости добиться цели, с которой он сюда пришел.

Раздался болезненный стон и, повернув голову в ту сторону пещеры, где теперь видны испорченные грядки, Бродяга увидела Тешина, привалившегося спиной в каменному своду и крепко прижимающего ладонь к животу.

— Тешин! — она бросилась на помощь старику.

— Тракс… нашел укрытие, — выдохнул мужчина.

Так вот почему он сегодня такой радостный.

— Да, я догадалась…

Убрав руку мужчины, Бродяга увидела глубокую рану, пробившую золотые доспехи, которыми, как оказалось, покрыто всё тело Тешина. Крови много, багрянец покрывает практически всё золото и пропитало синюю накидку, порванную в драке. Плохо…

— Нужно снять с тебя это, — пробормотала женщина, прощупывая доспехи в поисках застежек или что-то в этом роде.

Тешин, вместо того, чтобы помочь, положил ладонь на руку Бродяги и с силой надавил, заставив остановиться.

— Мне помощь не нужна, — произнес он.

— Не говори глупостей, — ответила Бродяга, — ты ранен, тебе нужна…

— Тракс знает об этом месте, — перебил её Тешин, заметно повысив голос, — он знает, где ты прячешься. Не пройдет много времени, прежде чем он снова поймает тебя и тогда уже не будет шанса сбежать... не позволь этому случиться.

Мужчина на мгновение замолк и внимательно посмотрел в глаза женщины.

— Тебе нужно закончить путь, — сказал он. — Ты знаешь, как.

Бродяга замерла и медленно перевела взгляд на туннель, с другого конца которого льется бледно-зеленый свет.

— Нет.., — выдохнула она, — нет, я не могу.

— У тебя нет выхода, — отрезал Тешин. — Тракс наступает тебе на пятки, промедлишь ещё немного — и уже не сможешь выбраться.

— Это не поможет, — покачала головой Бродяга, — ты не понимаешь…

— У тебя нет права бояться, — Тешин положил ладонь на плечо женщины, призывая сосредото-читься. — Ты должна вспомнить всё, если хочешь обрести власть над своей судьбой. Не смей отступать. Не сейчас.

Бродяга резко выдохнула и отвернулась, всеми силами пытаясь собраться с мыслями и избавиться от страха, мгновенно появившегося во внутренностях от одного косого взгляда на злосчастный туннель. Если Тракс узнал про это место, значит он знает, где находится Бродяга, значит о знает о том, где она была и что делала, значит он попытается схватить её и вернуть под свой контроль, потому что король ненавидит, когда его любимые игрушки обретают своеволие. Если он доберется до Бродяги, есть шанс, что она больше не вырвется из цикла казней и… если он знает, что делала Бродяга, значит он знает о родителях. Не пройдет много времени, прежде чем маленький психопат соединит точки вместе и поймет, как на неё надавить.

Бродяга выругалась и вновь посмотрела в сторону туннеля. У неё нет выбора, не так ли? Либо она преодолевает себя и наконец обретает свободу, либо всё возвращается в старое русло, полное бесконечного, бессмысленного страдания.

Тешин прав — нельзя отступать. Не сейчас.

В последний раз посмотрев на старика, Бродяга коротко кивнула и поднялась на ноги, после чего прошла к туннелю. Она надеется, что старик сумеет каким-то образом дожить до её возвращения, а если не сумеет… что ж, новая Спираль вернет ему способность к жизни.

Путь до конца тоннеля прошел так быстро, что Бродяга и не заметила, как оказалась перед приоткрытыми дверьми, из-за которых льется бледно-зеленый свет. Тело пробрал знакомый холод, в голове вновь зазвучали тихие голоса далеких воспоминаний, что, казалось, были погребены под наслоением боли и апатии. Словно ржавое, древнее лезвие, этот свет, этот холод, вгрызается в разум и достает из самых его глубин всё то, о чем женщина хотела забыть и никогда не вспоминать, заставляет её вновь почувствовать тот древний, глубокий страх, разительно отличающийся от страха перед казнью в Дувири.

Страх перед казнью со временем стирается, становится слабее и заменяется на апатию, потому что казнь — дело знакомое. Начало у неё всегда одинаковое и результат всегда один и тот же, в ней нет ничего нового, или удивительного.

Страх перед тем, что находится за дверьми — нечто, что никогда не станет слабее. Потому что Бродяга понятия не имеет, что ждет её за дверьми и она не знает, к чему это «что-то» приведет, но в то же время не может повернуть назад. Сейчас от того, испугается ли она, зависит будущее.

Дыхание сбилось, сердце зашлось в бешеном темпе. Женщина заставила себя не отворачиваться. У неё нет выбора… сейчас, или никогда.

Глубоко вдохнув, она сделала шаг вперед и прошла между дверей, навстречу бледно-зеленому свету.

По началу была лишь тишина.

Затем тишина продолжилась.

И продолжилась…

Бродяга открыла глаза.

Она оказалась в корабельном отсеке, которого, вроде как, не должно быть в сказочном Дувири. Жилое помещение, залитое теплым, желтым светом, минимум декораций, минимум лишних вещей — всё обставлено так, чтобы уложить как можно больше в как можно меньшее пространство. Серые стены, в которые вставлены двухярусные лежанки, где должны спать пассажиры, на металлическом полу есть тонкий ковер, принесенный из-за пределов корабля, серо-синие шкафы и полки с вещами также вмонтированы в стены, как и кровати.

Дормизон. Жилой отсек Заримана, где находились пассажиры. Это, несомненно, тот отсек, в котором жила Бродяга с родителями.

Женщина тихо выдохнула, успокаивая вьющееся напряжение внутри, и прошла к дверям ведущим в другую часть Дормизона — кухню. Тесноватое помещение, кухонная фурнитура и не особо большой обеденный стол, рассчитанный максимум на четырех человек. На дверцы шкафов наклеены мелкие записки, почерк на которых уже невозможно разобрать — буквы искривились и наслоились друг на друга, будто специально кем-то измененные. На листках писала мама — оставляла себе всякие послания о мелочах, которые могла забыть, или напоминания для других членов семьи, о которых не могла сказать сама.

Это… не то, что ожидала увидеть Бродяга. Насколько она помнит, Дормизон был также разрушен Бездной, как весь остальной корабль, но сейчас она видит лишь убранный, целый отсек, в котором нет ни металла, ни битых стекол, ни разрушенной мебели. Будто ничего не происходило, будто Зариман… цел.

— Что за.., — Бродяга нахмурилась и снова окинула взглядом отсек в поисках того, что должно помочь ей.

Должно же что-то быть… не может она просто так попасть из Дувири на Зариман. Что-то тут не то…

Женщина прошла обратно в тот отсек, где есть двери, ведущие в пещеру Дувири. Повторно осмотрев помещение, она остановилась на одной из коек — нижней, той, где спала, будучи ещё ребенком.

На серо-красном одеяле лежит книга. Золотая обложка, явно потрепанная временем, пожелтевшие страницы, поблекшие чернила. На Заримане сложно было найти бумажную литературу, все нужные для экипажа текста находились в цифровом формате, потому что физические носители легко повредить, или потерять, а потому подобные книги попадали на корабль исключительно через пассажиров, взявших с собой в полет что-то из родных колоний.

Бродяга подошла к койке и взяла книгу в руки, внимательно рассматривая витиеватые буквы, оттеснённые на обложке.

«Сказания Дувири». Сборник сказок.

Принц огня, Предвестник радости, Печальное сопрано, Алчный придворный, Робкий заговор-щик. Истории о пяти придворных подчиненных своим эмоциям, а их королем является капризный ребенок, от настроения которого зависит сам мир.

Сборник… сказок.

Дувири — это сборник сказок.

Бродяга издала тихий смешок, не в силах отвести взгляда от названия книги.

Она в страхе забралась на свою койку и зажала уши руками, но это не помогло, они кричат слишком громко, так громко, как не кричат раненые животные, угодившие в капкан. Сердце стучит невероятно сильно, горло болит от неравномерного дыхания и сдавливаемых рыданий, тело пробирает дрожь, не позволяющая даже подумать о том, чтобы пошевелиться.

А люди всё кричат, и кричат, и кричат, кричат…

Пока в один момент кричать не перестали. Один за другим они замолкали, кто-то после громкой драки, разгромившей из без того пострадавшие помещения корабля, а кто-то медленно, мучительно лишался голоса, пока гневные вопли не сменились болезненными стенаниями, а следом и обессиленными хрипами.

Она не слушала никого из них, слишком сосредоточенная на том, чтобы просто выжить. Тихо пробиралась на склады, чтобы добыть еды, а следом возвращалась в Дормизон и сидела взаперти так долго, как только позволял её желудок. В течении всего этого времени она отчаянно успокаивала себя всем, что только попадалось под руку — старыми обломками, что пыталась сложить в цельную фигуру, словно конструктор, вырезками из отцовских журналов об инженерии и технике, материнским кубиком-головоломкой, который та постоянно вертела в руках, когда не знала, чем себя занять.

А ещё книгой. Вроде отцовской — он подарил её девчонке в день, когда они ступили на борт Заримана. Сказал что-то о том, что на Тау таких не будет, а потому стоит ценить бумагу, пока она есть. Девчонка один раз книгу прочитала и потом забыла, оставив лежать на полке в ящике только для того, чтобы позже вцепиться в этот сборник как в своё последнее спасение.

Раз за разом она перелистывала страницы, читая одни и те же истории, в которых не было никаких изменений, потому что их там и не должно быть. Принц огня, Печальное сопрано, Предвестница счастья и остальные персонажи сказок стали единственными спутниками на мертвом корабле, где даже безумие погибло, обратившись в холодную, мертвую тишину.

Она бродила по коридорам корабля в полном одиночестве, слушая лишь своё дыхание и эхо своих шагов, обходила мертвые тела и аккуратно выискивала среди них знакомые лица, а когда находила — просто сбегала, не в силах смотреть на лишенные жизни лица, что, казалось, ещё совсем недавно были полны эмоций. И каждый раз она возвращалась к тому моменту, как сидела на койке и перелистывала страницы, поглощая строчки, которые знала наизусть.

Читая диалоги персонажей, она стала проговаривать их про себя, представляя голоса придворных, а затем, начала слышать эти голоса в разуме. Следом перед глазами стали возникать мимолетные образы Дувири, мелькающие в моменты задумчивости, или дремоты. А следом, спустя совсем небольшое количество времени, её впервые схватили и отвели на дворцовую площадь к капризному королю.

И в тот момент, увидев Доминуса, первое, о чем девчонка подумала, было: «он именно такой, каким я его себе представляла».

Бродяга моргнула, чувствуя, как страх внутри осыпается в пепел, обращаясь к осознание и определенное чувство иронии.

Бездна — странная материя, что воплощает в жизнь сильные эмоции и чувства тех, кто с ней взаимодействует. Это есть Парадокс — способность воссоздавать то, что изначальной формы не имеет.

И что же могло произойти, когда в Бездне долгое время находился испуганный ребенок, что зациклился на одной истории, которую раз за разом перечитывал, воссоздавая события сказок в своём разуме? Закономерное действие Парадокса.

Вот оно, значит, как. Всё это время… Бродяга находилась во власти мира, который сама же и создала? Вот, почему Тешин настаивал на том, чтобы она разобралась со своими воспоминаниями и эмоциями. Вот, почему в неизменной сказке внезапно появились родители, которых там никогда не существовало. Вот, почему Бродяга чувствует, что окружена фальшью, что есть в каждом существе Дувири.

Всё это просто сказка. Буквально. Насколько ещё более абсурдной может стать ситуация?

Бродяга тихо, невесело хмыкнула и бросила сборник обратно на кровать.

— Всегда поражала твоя находчивость, Малыш, — прозвучал незнакомый голос в отсеке.

Точнее как, незнакомый… похожий. Очень сильно похожий на голос Бродяги.

Женщина на мгновение замерла в смятении, после чего медленно перевела взгляд на противопо-ложный край койки, где оказался другой человек… если это таковым можно назвать, ведь там оказалась молодая версия Бродяги — идеальная копия того ребенка, которым она была на Заримане, только несколько измененная. Алые волосы заплетены в растрепанный, хлипкий хвост на затылке, хотя во времена обучения матерь практически всегда заплетала их в тугую косу, поверх комбинезона Заримана одеты шарф и серая накидка, кожа заметно побледнела, будто лишившись части крови, под глазами появились сероватые пятна, а сами глаза… в них, вместо зрачков, множество звезд.

Молодая девчонка сидит на койке, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой, её губы растянуты в широкой улыбке, полной непонятной радости. Бродяга напряглась, ощутив предчувствие чего-то, что ей совершенно не нравится. Вряд ли может произойти что-то хорошее, когда перед тобой внезапно оказывается собственный молодой двойник, но это… почему-то женщина уверена, что имеет дело не с очередной аномалией Бездны.

Это нечто иное. Нечто, с чем бы ей совершенно точно не хотелось лишний раз пересекаться.

— Кто ты? — спросила Бродяга.

— Неважно кто я, важно кто ты, — ответил двойник. — В этом изменчивом, неустойчивом мире, так сложно найти своё место…

Он свел брови в наигранном сожалении, фальшь которого не почувствовал бы только идиот. Что происходит..?

— Давай остановимся на том, что я внимательный зритель, который очень заинтересован в твоей судьбе, — небрежно продолжил её двойник. — И также заинтересован в том, чтобы эта судьба не шла наперекор некоторым вещам…

Он улыбнулся заговорщической улыбкой, от которой у Бродяги холодок пробежал по коже.

— Понимаешь в чем дело… я, вроде как, надеялся , что теперь, когда ты вернула власть над своим маленьким театром одного актера, мы с тобой сможем прийти к определенному… взаимопонима-нию. В конце концов, нам предстоит долгий путь, полный разных событий, и мне бы хотелось, чтобы мы этот путь прошли без лишних проблем. Это будет довольно удобно, тебе так не кажется?

— О чем ты говоришь? — растерянно пробормотала Бродяга.

— О сделке, Малыш, — ответил двойник. — Я говорю о сделке.

Он вытянул вперед одну руку и, кажется, на мгновение, пространство вокруг его ладони вспыхнуло холодным, бледно-зеленым светом, присущим Бездне.

— Итак, как тебе такой вариант: ты возвращаешься в свой мирок и ведешь там счастливую жизнь королевы Дувири, не пытаясь выбраться в реальность, а я сохраняю острова в целостности и позволяю отдельным их представителям жить в спокойствии, что скажешь?

Что за… о чем…

Бродяга нахмурилась и сделала шаг назад, настороженно наблюдая за своим молодым двойником — тот лишь шире улыбнулся, с определенной жадностью всматриваясь в реакцию женщины, будто желая каким-то образом впитать в себя её эмоции. Определенно, подобное поведение не прибавило радости всей ситуации.

О чем говорит этот фрик… он что, угрожает уничтожить Дувири? Отдельные представители островов… это такой намек на родителей?

— Ты хочешь, чтобы я осталась в Дувири? — с подозрением спросила Бродяга. — Там, где меня годами пытали и казнили?

— Да ладно, не так уж и плохо это было, — закатил глаза двойник. — Будешь мило жить на ферме своих мамочки и папочки, рвать репу, или что у вас там растет, и совершенно ни о чем не беспокоиться. Реальность не самое благоприятное место, тебе ли не знать.

Где-то за пределами Дормизона раздался далекий крик, что тихим эхо донесся до отсека, заставив Бродягу вздрогнуть от мурашек, пробежавших по коже.

— В ином случае, — продолжил двойник, — боюсь, твой мирок долго не проживает. Так или иначе.

Он выразительно потряс рукой, таким образом пытаясь подогнать Бродягу к заключению сделки. Женщина нервно сглотнула, смотря на протянутую ладонь как на бомбу замедленного действия.

Ей определенно не стоит идти на поводу у этого существа. Это определенно ошибка — соглашаться оставаться в полностью фальшивом мире, отказавшись от реальности, в которой, быть может, события сложились по-другому, но…

Но разве двойник неправ? Разве изначальная причина создания Дувири — не реальность, в которой целый корабль-колонизатор был отправлен в Бездну с невероятно рискованным маршрутом прыжков, из-за чего в последствии и не вернулся? Разъяренные вопли взрослых, испуганные крики детей, битые стекла, металл и пробирающий до костей холод, засевший глубоко во внутренностях — всего этого в Дувири нет.

В Дувири есть цветастые поля, полные причудливых растений и деревьев, изогнувшихся в разных формах. В Дувири есть бодрые кайты, забавные таммы и куча другой живности, за которой интересно наблюдать. В Дувири есть ныне свободные просторы, где даксы более не будут преследовать Бродягу по пятам, где она сможет лечь на колышущуюся траву и спокойно выдохнуть, позволив себе подремать под светом Спирали. В Дувири есть родные лица, пусть и искаженные кукольным пластиком, но в то же время точно такие же, какими их запомнила маленькая девочка, испуганная тем ужасом, в который обратилась её жизнь.

В конце концов, Дувири — это буквально сказка.

Есть ли смысл отказываться от этого ради неизвестной реальности, где события редко приносили счастье? Тем более, что в реальности, похоже, уже есть своя Бродяга — она, или её двойник, сейчас сидит перед женщиной, протягивая руку в предложении сделки. Слишком сильно эта девчонка отличается от той, что летела на Заримана.

— …ты не тронешь Дувири? — с промедлением спросила Бродяга.

— Даже пальцем не прикоснусь, — в голосе двойника послышалось самодовольство от осознания приближающейся победы. — Теперь это полностью твой мир, Малыш.

Бродяга не знает, поступает ли она правильно, но у неё и нет желания над этим размышлять. Впервые за долгое время она сумела обрести умиротворение и определенное счастье на крыльце маленького фермерского домика в Дувири, и женщина не собирается от этого отказываться ради неизвестного мира, где, вероятно, уже нет ни родителей, ни брата.

В последний раз окинув взглядом Дормизон, она вновь посмотрела на своего молодого двойника и протянула руку в ответ, заключая сделку.

…

По возвращению, Тешин оказался мертв — так и остался лежать у каменного свода, положив руку на живот. Паршивая смерть — от потери крови, в ожидании того, кто вернулся слишком поздно — но следующая Спираль сбросит все те события, что произошли в этой, а потому Бродяга только надеется, что старик не затаит из-за этого обиду. Взяв за поводья кайта, она вывела на его на просторы Дувири и отправилась к единственному месту, где сможет окончательно разбить оковы и вернуть то, что должно принадлежать ей — к королевскому дворцу.

В этот раз путь через острова кажется настолько простым, насколько только возможно, ведь Бродяга помнит все эти острова, она выучила их истории наизусть и теперь с легкостью узнает места, что присутствовали в сказочных историях — все они идеально соответствуют тому, как маленькая девочка представляла их себе, будучи запертой в жилом отсеке Заримана. В этот раз всё кажется настолько простым, что становится удивительным тот факт, что Бродяга каким-то образом сумела стать узницей своего же собственного мира. Это ли не ирония в истинном её обличии?

Ранее сверкающее, радужное небо Спирали радости сменилось неистовым пламенем и опасным рыжим цветом, в который окрасился Дувири — похоже, Доминусу не нравятся её выходки, но так ли теперь важно, что Доминусу нравится, а что нет? Наверное, не очень.

Приземлившись на дворцовой площади, Бродяга спрыгнула с кайта и сразу же отправилась ко дворцу, игнорируя стражников, настороженно направивших на неё клинки. Те, впрочем, даже не попытались встать на пути, будто понимая, что теперь это бессмысленно.

— Твоя самонадеянность не знает границ, — голос Доминуса звучит странно, будто напряженно. — Сама явилась ко мне, думая, что сможешь победить? Ха! Ты никогда не умела здраво оценивать своих врагов!

Тронный зал — на редкость пустое место, в котором нет ничего, кроме высоких стен, холодных полов и одного-единственного трона, на котором восседает ребенок. Читая сказки, Бродяга всегда думала, что Доминус — просто странное, подставное лицо, у которого нет ни истории, ни реального персонажа, потому что король всегда был скорее именем нарицательным, причиной всех бед Дувири, страшным словом, перед которым склоняются все жители островов, но не более того. Совершенно пустой зал, в котором есть лишь один трон — идеальное воплощение тех мыслей.

— Думаешь, сможешь всё закончить? — продолжил говорить Доминус. — Думаешь, сможешь забрать у меня власть? Ты просто неслыханная дура!

Бродяга лишь продолжила идти к трону, игнорируя попытки короля запугать её.

— Что ж, раз ты не желаешь сама осознать свою ошибку, тогда мне придется заставить тебя это сделать! — раздраженно процедил Тракс, после чего с размаху ударил кулаком по подлокотнику трона.

Пространство, кажется, скрутилось в длинную спираль, что стала медленно разворачиваться, забирая с собой всё, что произошло за последние десять или около того часов. Небо избавляется от огня, переходит к ярким оттенкам и радуге, а затем и вовсе возвращается к безликому бледно-голубому цвету, лишенному эмоций. Пылающие поля затухают, обращенные в руины города и деревни стремительно, камень за камнем, восстанавливаются, складываясь в изначальные свои образы словно конструктор, сожженные деревья расцветают, убитые возвращаются к жизни.

Старая Спираль Дувири заканчивается и начинается новая.

Раньше, после такого удара, Бродяга просыпалась в случайном месте и сразу же после этого отправлялась в бега, чтобы не стать жертвой дакс. Сейчас она осталась стоять в тронном зале, даже не сдвинувшись с места.

Доминус удивленно замер, уставившись на женщину. Та лишь выразительно усмехнулась и продолжила идти.

— Нет, — выдохнул король, — нет, невозможно!

Он вновь ударил по подлокотнику трона, пространство вновь скрутилось в спираль и разверну-лось, забирая то немногое, что успело произойти. Бродяга продолжила идти к трону.

Король, заметно занервничав, застучал по подлокотнику в отчаянной попытке наконец вернуть себе контроль, скручивая и раскручивая спираль так, как будто это ему поможет. Все попытки закончились тогда, Бродяга, добравшись до трона, схватила ребенка за ногу и одним движением скинула на пол.

Доминус издал сдавленный, испуганный крик и тут же попытался отползти, неспособный даже убежать. Бродяга схватила его за плечо и заставила остановиться, с вежливой улыбкой сказав:

— Кажется, нам есть, что с тобой обсудить.

…

— Значит, у тебя получилось. Ты забрала контроль.

Новая Спираль — грусть в истинном её обличии. Небо блеклое, серое, над полями расстилается туман, в воздухе летает пепел былых надежд или что-то в этом роде. Судя по всему, король ещё долго будет находиться в подавленном настроении после того, что произошло. Что ж, Бродяга может только пожелать ему удачи в том, чтобы смириться со своим новым положением и двигаться дальше.

— Он всегда у меня был, — произнесла женщина, размеренно поглаживая кролика между ушей. — Я ведь создала это место.

Они в пещере, оба живые, оба целые. Пещера тоже целая — нет ни царапин, ни трещин, ни разбросанных безделушек, лежанка убрана, драгоценные грядки старика в целости и сохранности. Бродяга решила, что не скоро отсюда уйдет — это отличное место для отдыха вдали от сказочной суеты Дувири. Тешин, кажется, не против.

— Почему ты вернула ему трон? — спросил мужчина. — Почему позволила и дальше властвовать над твоим миром?

— Мне не нужен трон, — покачала головой Бродяга. — Пусть развлекается, если так хочет.

Определенно, это объяснение не вызвало у Тешина доверия, но вряд ли старик может что-то говорить о доверии после того, как водил женщину за нос, отказываясь ей раскрывать истинные обстоятельства, о которых определенно знал.

— А теперь начистоту, — сказала Бродяга, посмотрев ему в глаза. — В реальности ведь всё случилось по-другому, да?

Тешин издал задумчивое мычание, но вертеться не стал.

— Как ты это поняла? — поинтересовался он.

— Интуиция, — расплывчато ответила женщина, решив не упоминать о своем молодом двойнике, что разительно отличался от девчонки, летевшей на Заримане. — Что на самом деле происходит? Постарайся объяснить без метафор и загадочного дерьма.

Тешин какое-то время молчал, внимательно рассматривая Бродягу в поисках чего-то. Нашел ли то, что искал — непонятно, но, уже спустя несколько минут, мужчина обреченно вздохнул и произнес:

— Этернализм. Что ты знаешь об этом?

Бродяга выразительно вскинула бровь, как бы показывая, что не совсем понимает, к чему был задан данный вопрос. Впрочем, заметив, что Тешин терпеливо ждет ответа, она пожала плечами и сказала:

— Теория времени, вроде. Что-то о том, что течения времени не существует.

— Верно, — кивнул Тешин. — Теория того, что прошлое, будущее и настоящее существуют параллельно друг другу. У одного события может быть несколько вариантов будущего и прошлого, все они одинаково реальны в пределах Бездны.

Так… ладно, Бродяга не ожидала, что ей внезапно придется разбираться с какими бы то ни было временными теориями.

— Одно событие — несколько вариантов будущего, — медленно проговорила Бродяга. — Событие — Зариман?

— Именно, — подтвердил Тешин. — Ты — один из вариантов будущего, не выбравшийся за пределы Бездны. В реальности сейчас находится… другой вариант твоего будущего.

— То есть другая моя версия, — уточнила женщина.

— То есть другая твоя версия.

Теперь понятно, почему та девчонка так сильно отличалась от того, как себя запомнила Бродяга — это действительно двойник другой версии Бродяги. Бездна и её парадоксы… наверное, не стоит думать об этом слишком долго, если не хочешь сойти с ума.

— Значит, выходить мне смысла нет, — женщина отодвинула от себя кролика и со вздохом поднялась на ноги.

Тешин мгновение молчал.

— Ты быстро сдалась, — заметил он. — В начале, казалось, ты была готова сделать всё, чтобы уйти отсюда.

— Что ж, времена меняются, — ответила Бродяга, направившись к выходу из пещеры. — Не засыпай, мне нужна будет твоя помощь, чтобы убрать оровирма.

Если уж собирается оставаться здесь, то давать змеям и дальше терроризировать острова нельзя. Это доставит слишком много хлопот и создаст слишком много проблем не только для Бродяги но и остальных жителей Дувири, включая определенных его представителей. Довольно сложно обедать, когда деревню разрушает огромная механическая тварь.

— Меняются ли? — донесся в спину задумчивый голос Тешина.

Бродяга предпочла его проигнорировать.

Она не знает, поступает ли правильно, но и не собирается рассуждать о моральности, или аморальности своих действий. Дувири, за всё прошедшее время, стал по-своему привычным местом, которое Бродяга знает как свои пять пальцев и над которым, как оказалось, имеет реальную власть. Да, он по-своему причудлив, имеет свои недостатки и очевидную фальшь, сквозящую в каждом острове и живом существе, но женщина не собирается перебирать варианты миров в поисках того, который ей придется по душе. Она знает Дувири. Знает тех, кто тут живет. Реальность — неизвестная территория, полная опасностей. Реальность — это Зариман, застывший вдалеке.

Выйдя на свежий воздух, Бродяга сразу же отвела взгляд от проклятого колонизатора, не желая лишний раз даже думать о том ужасе, что произошел на его борту. Возможно, такое поведение — простое трусливое бегство и отказ принять произошедшее, но если реальность — это собственный двойник с широкой улыбкой и глазами полными звезд, что вальяжно сидит в отсеке, где раньше жили родители, если реальность — это металл и пробирающий холод, преследующий на каждом шагу, если реальность — это крики, полные боли и ярости, разносящиеся по коридорам, то Бродяга лучше будет бежать, пока у неё не останется сил, чем осмелится с такой реальностью встретиться.

Трусость или нет — неважно. Она достаточно страдала, борясь за своё существование и теперь всё, что ей нужно — это немного отдыха. Простого покоя, в котором не придется спасаться и драться с врагом, непринужденной беседы о том, о сем, и обеда на крыльце непримечательного фермерского домика, где не поджидают опасности.

Бродяга думает, что может позволить себе подобную слабость. Она бы хотела прожить пару Спиралей не на грани жизни и смерти.

— Как жесток этот мир, как тяжела ноша тех, кто в нем заточен, — печальный голос Люсинии раздался в голове. — Куллерво, что заперт в своей темнице, страдает изо дня в день, не в силах примириться со своим горем. Помоги ему. Помоги нам.

Бродяга не знает, поступает ли правильно, но она и не собирается об этом рассуждать. Вряд ли в Бездне возможно принять правильное, или неправильное решение.

Ей достаточно того, что в Дувири нет проклятого пения Заримана и тех тварей, что на нем обитают, а остальное уже неважно.

* * *

Оператор сделала глубокий вдох и открыла глаза, выныривая и размытых образов, заполонивших голову после касания Рэлла.

Рядом зазвучали неразборчивые, приглушенные голоса, будто исходящие откуда-то из-за стены и девчонка нахмурилась, неприязненно отвернувшись. Голоса, впрочем, не стихли, а, кажется, стали только настойчивее — чья-то рука коснулась лба Оператора и тогда до неё наконец стало доходить, что происходит.

Храм Красной вуали, Рэлл, Человек в Стене, Дувири… за эти сутки случилось слишком много событий.

— …я … ты… слышишь? — приглушенный голос, подозрительно похожий на голос Аврис, стал складываться в слова.

Оператор издала неопределенное мычание, после чего на мгновение замерла, пытаясь прийти в себя и справиться с шумом в голове. Некоторое время пролежав, она, собравшись с силами, попыталась открыть глаза и сразу же после этого зажмурилась от того, как яркий белый свет ударил в лицо.

— Свет.., — пробормотала она.

— Да, прости, — ответила Аврис и после этого белый заметно приглушился. — Так лучше?

Оператор согласно кивнула, после чего снова открыла глаза, на этот раз успешно. Она оказалась в медотсеке «Посмертия», знакомом сером, убранном помещении, оборудованном больничной койкой и медицинскими приборами для наблюдения за состоянием пациента.

— Что произошло? — хрипло спросила Оператор.

— Ты потеряла сознание, — ответила Аврис и дала ей металлический стакан с водой. — Пришлось быстро вытаскивать тебя из капсулы, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке. Ты здорово нас напугала.

Она села на стул рядом с койкой в планшетом в руках.

— Сколько я была без сознания? — уточнила Оператор.

— Около суток, — ответила военачальница. — Если точнее… двадцать два часа и сорок три минуты.

Вау… неплохо. Что её так вырубило? Человек в Стене? Аврис, судя по всему, задается тем же вопросом, а потому, недолго думая, спросила:

— Что произошло? Ты просто упала посреди храма.

— Я знаю не больше твоего, — ответила Оператор. — Просто… Рэлл начал говорить а затем я внезапно теряю сознание.

Дверь в медотсек с тихим шорохом открылась и в проеме показался Ивальд.

— Проснулась? — он сразу же посмотрел на Оператора. — Ты неплохо меня напугала. Что произошло?

— Хватит задавать мне одни и те же вопросы, — раздраженно ответила девчонка. — Я сама не знаю, что произошло. Просто потеряла сознание и…

Она на мгновение задумалась.

— …и, вроде как, поговорила с Рэллом.

Ивальд и Аврис посмотрели на неё с одинаковым смятением, написанным на их лицах — судя по всему, Оператор единственная, кому посчастливилось пережить замечательный опыт контакта с «Праведным Рэллом». Класс.

Девчонка испустила долгий усталый вздох и зажала переносицу между пальцами, усиленно пытаясь уложить в голове всё то, что произошло за последние… сколько? Двадцать с лишним часов? Видит Бездна, она слишком мало спала для всего этого дерьма.

— Это… что-то вроде сна, — сказала она, — я видела Рэлла и он говорил о чем-то… о Человеке в Стене и о том, что ему нужно противостоять.

— Значит, Человек в Стене реален? — уточнила Аврис.

— Рэлл считает, что да, — кивнула Оператор.

Она сильнее нахмурилась, вспомнив собственного двойника, вальяжно сидящего на койке в Дормизоне. Определенно, Рэлл так считает не с пустого места.

— Он объяснил, что это такое? — спросил Ивальд. — Человек в Стене.

— Нет, — покачала головой Оператор. — Только сказал, что это кто-то очень-очень древний.

Ивальд и Аврис переглянулись, судя по всему также смятенные этой информацией, как и девчонка. Довольно сложно разобраться в расплывчатых формулировках, каждая из которых сводится к тому, что «со временем ты всё поймешь».

— А что на счет должницы? — поинтересовалась Аврис. — Ты поняла, почему тебя так называли?

Оператор крепче сжала тонкое одеяло медотсека, накинутое на ноги.

Пообещай, что не позволишь другим умереть из-за собственной слабости.

— …нет, — произнесла она. — Рэлл ничего об этом не говорил.

На какое-то время в помещении воцарилась тишина, пока все осмысливали произошедшее и думали, что с этим делать. Рэлл — таинственный отколовшийся Тэнно, пожертвовавший всем, чтобы стать барьером между реальным миром и Бездной, Человек в Стене — такая же таинственная сущность, что «древнее самих звезд», Бродяга… Оператор пока ещё не определилась что думать по поводу той истории, которую увидела в размытых образах, показанных Рэллом. По правде говоря, она с большим трудом может поверить в то, что та история — правда, а не какой-то бред, придуманный одиноким ребенком, что слишком долгое время провел в петле Переноса.

— Наверное, нам стоит обсудить это на собрании, — в конце концов решил Ивальд. — Если Человек в Стене, или что бы то ни, было действительно существует, следует быть осторожными.

— Думаешь, он может представлять опасность? — отозвалась Аврис.

— Если он сумел свалить одного из Тэнно в обморок на сутки то да, я считаю, что он может представлять опасность, — кивнул Ивальд. — Надо будет узнать подробности у Палладино по поводу Рэлла и всего остального.

— Я уже говорила с ней, — махнула рукой военачальница. — Она не сказала ничего вразумительно-го кроме каких-то религиозных бредней. Думаю, Красная вуаль знает об этом не больше нашего.

Ивальд с досадой цыкнул, не обрадованный новостью. Дверь в отсек снова открылась и на этот раз внутрь вошел Дейт.

— А ты что тут делаешь? — пробормотала Оператор.

— Что значит, «что я тут делаю»? — возмутился Дейт. — Я, вообще-то, за тебя волновался.

— Да неужели.

— Не говори с таким сомнением, не мог же я просто проигнорировать новость о том, что ты у медиков. В конце концов, благодаря тебе я теперь старший инженер технических отсеков, — парень самодовольно указал пальцем на маленький значок, закрепленный на его комбинезоне.

Оператор выразительно закатила глаза, испытывая невероятную радость за друга.

— Я поспрашиваю синдикаты по поводу всей этой ситуации, надеюсь, кто-то из них хоть что-то знает, — со вздохом сказал Ивальд. — У Красной вуали долгая история, может, какие-то записи остались.

— Поговори с Судой или Симерисом, они много чего исследуют и коллекционируют, — предложила Аврис. — У тебя же, вроде, с ними хорошие отношения?

— Никогда не интересовался Судой, — скептически скривившись, сказал Ивальд, — но она союзник Арбитров, так что, может, договоримся. А ты хотя бы попытайся ещё расспросить фанатиков из Красной вуали, какая-то история у них должна была сохраниться.

— Не могу ничего обещать. Довольно сложно находиться в логове психопатов и расспрашивать их об истории.

— Вау, вы что, нормально разговариваете? — удивленно спросил Дейт.

Ивальд и Аврис на несколько секунд замолчали с крайне удивленным выражением лица, как будто только вспомнили о том, что, вообще-то, находятся в ссоре, после чего сразу же смутились и неловко отвели друг от друга взгляды. Оператор раздраженно скривила губы и с размаху дала другу подзатыльника, на что тот лишь недоуменно развел руками, как бы показывая, что не понимает, в чем провинился. Идиот.

— Что ж, я, наверное, пойду, — неестественно усмехнувшись, сказал Ивальд. — Порасспрашиваю тут и там… в общем, займусь делом.

— Да… давай, — ответила Аврис.

Ивальд развернулся и направился к выходу из отсека, в то время как Оператор посмотрела на Аврис и выразительно взмахнула руками, призывая её сделать хоть что-нибудь. Военачальница действия девчонки явно заметила, но, вместо того, чтобы что-то сказать, опустила взгляд на планшет, нервозно вертя между пальцами стилус. Когда Ивальд был уже в шаге от двери и того, чтобы оборвать все надежды Оператора, Аврис, наконец, набрала в легкие побольше воздуха, и сказала:

— Вообще-то, будет эффективнее, если мы займемся этим вместе. Пол дал мне отпускной на следующие пару суток.

Ну надо же, как подозрительно удобно.

Ивальд тут же остановился как вкопанный. Затем резко обернулся, устремив на военачальницу взгляд широко раскрытых и чуть ли не сверкающих глаз. Нет, правда, Оператору кажется, что, если она как следует присмотрится, то увидит звездочки, искорки и прочую отвратительную чушь в зрачках брата. Аврис, тем временем, на Ивальда смотреть отказывается. Девчонка и Дейт переглянулись друг с другом, разделяя одинаковое смятение от сложившейся ситуации.

Какое-то время они прибывали в неловкой тишине, продлившейся слишком долго, если спрашивать мнение Оператора. Затем, Ивальд, отвел взгляд и, сделав максимально непринужденный тон, сказал:

— Ну, вообще-то, я планировал сначала залететь на Фортуну, заказать синтетики. Слышал, у них обновилось меню, — сразу же после этого он внимательно посмотрел на Аврис, явно наблюдая за её реакцией.

Честно говоря, мог бы придумать и что-нибудь получше. Аврис, впрочем, растянула губы в слабой улыбке и, всё также не отрывая глаз от планшета, ответила:

— Только не в ту развалюху около труб. У них всегда дерьмовое меню, не понимаю, почему оно тебе нравится.

То, как изменился в лице Ивальд, надо было видеть. В одно мгновение он буквально просиял, словно гребаное солнце, встающее над земными равнинами или что-то в этом роде, Оператору на мгновение показалось, что военачальник сейчас захлопает в ладоши и запрыгает на месте, как маленький ребенок, благо, такого позора не произошло. Хотя, Ивальд тут же взял ближайший стул и поставил его рядом с Аврис, усевшись с таким видом, что стало понятно: сейчас Оператор увидит либо самое лучшее, либо самое худшее, что могло произойти в её жизни.

— Это около труб, — с улыбкой сказал он.

— Нет, — закатив глаза, ответила Аврис, хотя в её голосе тоже слышится веселье. — Я не пойду туда.

— Ну что ж, тогда, увы, мне придется забыть про то замечательное место в Долине сфер, с которого открывается прекрасный вид на Охладительный резервуар и где я договорился с моими знакомыми из труб оборудовать место для обеда.

— Ты этого не сделал, — Аврис с сомнением посмотрела на Ивальда.

— Обижаешь мои чувства, — военачальник картинно приложил руку к груди, изображая возмущение. — Ты же знаешь, я люблю красивые виды. Именно поэтому я так часто смотрю на тебя.

О Бездна.

— Ладно, нет, я не собираюсь это слушать, — Оператор решительно скинула одеяло и встала с кровати. — Желаю вам удачи и всё такое, но меня не будет даже в километре от вашего тупого флирта.

— Тебе нужно пройти осмотр, — без особой настойчивости сказала Аврис. — Неизвестно, всё ли с тобой в порядке после этого обморока.

— Со мной всё замечательно, но, если я проведу тут ещё хотя бы пять минут, тебе придется разбираться с трупом одного из нас, — девчонка указала сначала на себя, потом на Ивальда.

Тот громко усмехнулся, явно ни на секунду не испуганный, в то время как Аврис, видимо теперь уже не особо заинтересованная в своей работе военачальницы на фоне предстоящего свидания, просто позволила Оператору покинуть отсек без всяких дополнительных осмотров.

А выйдя из отсека и попрощавшись с Дейтом, Оператор наткнулась на знакомого Вобана Прайм, что-то обсуждающего с Тэнно в общем зале. Дождавшись, когда основатель закончит диалог, девчонка, недолго думая, подошла к нему.

— Ты ведь это всё спланировал, да? — сходу спросила она.

— М? — Пол, конечно же, состроил максимально невинный тон. — Что спланировал?

— Специально отправил Аврис со мной, чтобы я прочитала ей лекцию по поводу её отношений, а затем дал отпускной, который она точно не собирается тратить на работу. Как всё хорошо складывается для их с Ивальдом отношений.

— Так значит, они возобновились? — уточнил Пол.

— А ты как думаешь? — развела руками Оператор. — Не только я тут, похоже, в чужую личную жизнь лезу.

Пол лишь неопределенно пожал плечами, явно не собираясь давать четкого ответа на поставлен-ный вопрос.

— Не знаю, о чем ты, но, если мои военачальники наконец перестали ставить друг другу подножки и начали работать в месте — меня это только радует, — обыденно сказал он. — Поздравляю, ты справилась со своим первым ответственным заданием.

Оператор высоко вскинула брови, пораженно уставившись на основателя. Этот ублюдок…

От того, чтобы высказать ему в лицо пару не очень приятных вещей, девчонку остановил только другой Тэнно, подбежавший к ним прежде, чем она успела сказать хоть слово.

— Пол! У нас срочное послание от Лотос! — голос Тэнно полон беспокойства и волнения, что насторожило бы любого.

Пол, явно уловив неладное, заметно напрягся и кивнул, позволяя подчиненному озвучить послание. Тот на несколько секунд замолчал, будто собираясь с силами, после чего, наконец, сказал:

— Она сказала готовиться к битве. Владеющие разумом вернулись.

* * *

— Что такого произошло, что ты наконец решила об этом сказать?

Через какое-то время после объявления новости в «Посмертии», на почту девчонки пришло сообщение от Лотос, в котором были указаны координаты где-то на Луа и просьба прибыть для встречи. Понимая, что дорогая попечительница просто так подобными просьбами не разбрасывается, Оператор, недолго думая, решила сразу же отправиться на встречу, чтобы не тратить время зря, особенно на фоне последних новостей. Благо, Аврис забрала Гаруду из храма Красной вуали, а потому возвращаться за своим варфреймом не пришлось.

Прибыв на указанные координаты, Оператор нашла очередные руины Орокин, спустившись по которым, оказалась, ни много ни мало, в резервуаре, что принадлежит не Тэнно, а Лотос. Просторное помещение, оборудованное огромным количеством техники и электроники, вероятно использующейся для наблюдения и сбора данных по всей системе, а также терминалами с десятками, может, сотнями цефалонов, что ежесекундно обрабатывают огромный поток информации, изучая, сортируя и распределяя, чтобы потом Лотос, вероятно, могла их просмотреть и решить, какие события стоят внимания Тэнно, а какие нет. В центре всего этого находится капсула Лотос — рабочее место, где дорогая попечительница, соединенная с системой множеством проводов, проводит, судя по всему, всё своё время, как свободное, так и не очень. Хотя вряд ли у такой как она вообще есть свободное время.

В общем и целом… огромное помещение, полностью оборудованное под нужды той, кто координирует всех Тэнно по всей системе. Не будет преуменьшением сказать, что это буквально сердце Лотос — центр, где она разговаривает, ищет и обрабатывает, здесь, вероятно, собрана вся информация, накопленная за десятки, или сотни лет, но, что ещё более важно — здесь находится Лотос. Воплоти. Не голограмма и не шумящая запись, а живая Лотос, из плоти и крови. Смертная.

Это место — буквально самое уязвимое, что есть у женщины, то самое больное место, удар по которому с большой вероятностью станет фатальным. А от того и становится ещё более странным тот факт, что она по каким-то причинам решила показать его Оператору.

— Я осмотрела остальные гробницы, — Лотос сидит в своей раскрытой капсуле, сложив руки на коленях и откинувшись на спинку.

Со стороны кажется, что женщина просто разговаривает, но Оператор уверена, что, параллельно разговору с ней, дорогая попечительница обрабатывает данные касательно других Тэнно и, может быть, отсылает им какие-то сообщения.

— Они оказались пусты. Согласно моим подсчетам, из всех гробниц освободилось около полумиллиона Владеющих разумом.

Вау. Это очень даже не мало. Оператору казалось, что Тэнно благополучно перебили если не всех Владеющих разумом, то хотя бы половину, или большую часть, но, если оставшаяся половина или меньшая часть составляет полмиллиона, то об изначальном количестве дронов остается только догадываться.

— И что это значит? — спросила Оператор. — Грядет ещё одна война?

Лотос поджала губы, явно не обрадованная тем, что собирается сказать.

— Да, — произнесла она. — С очень большой вероятностью они попытаются завершить начатое и уничтожить вас.

Замечательно. Как, однако, забавно получается: отправив детей в сон в конце одной войны, Лотос пробудила их аккурат к началу второй с намерением «позволить жить в новом мире». Новый мир, как оказалось, мало чем отличается от старого.

— Хорошо. И зачем ты позвала меня сюда? — поинтересовалась Оператор.

Лотос какое-то время молчала, видимо размышляя, что ей сказать и как объяснить. Наверное, довольно сложно говорить о чем-то, когда ты таинственная координатор с огромным количеством секретов, которые, желательно, не раскрывать. В конце концов, когда молчание стало затягиваться, Лотос испустила тяжелый вздох и сказала:

— Я думала над теми словами, которые ты сказала на орбитере после того, как мы выбрались из твоего Резервуара. О Нате и о том, что она не умерла, потому что я всё ещё здесь, перед тобой.

Оператор размеренно кивнула, показывая, что понимает.

— И, после раздумий, пришла к выводу, что, вероятно, ты права, — продолжила Лотос. — Мне хотелось забыть об этом и убедить себя в том, что теперь, на месте Наты, новая личность, но, боюсь, это не так. По природе своей я всё также Владеющая разумом.

Оператор вновь кивнула. Ей не очень нравится, в каком направлении идет этот диалог, особенно на фоне объявления о готовящемся нападении Владеющих разумом.

— К чему ты клонишь? — прямо спросила девчонка.

Лотос снова замолчала и это, честно говоря, немного странно. С каких пор вечно собранная и отстраненная от всего попечительница стала сомневаться в своих словах и раздумывать на тем, что сказать?

— В грядущем конфликте враг попытается использовать мою природу, — наконец, после долгой минуты, произнесла Лотос, — и, вероятно, я не смогу этому помешать. Владеющие разумом, будучи порожденными фрагментацией, связаны друг с другом и не способны сопротивляться материнскому зову. Если начнется конфликт, меня обязательно используют как оружие.

Ну конечно, не могло же всё быть так просто. Никогда ничего не может быть просто, особенно если единственный человек, который решил проявить заботу о Тэнно — это их прямой противник, дочь предводителя вражеской армии, что вернулась из небытия для начала новой войны.

— И чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы для меня не делали исключений, — ответила Лотос, — чтобы вы не проявляли пощады к тому, что хочет вас уничтожить.

— Желаешь, чтобы тебя убили дети, которых ты сама же спасла? — с определенным смятением уточнила Оператор.

— Я положила слишком многое на алтарь, чтобы сохранить вам жизнь, — покачала головой Лотос, — и я не хочу, чтобы всё это было разрушено только из-за того, что моя природа сыграла против меня же самой. Верь, или не верь, но Тэнно — всё, что у меня есть, и, если ради вашего выживания необходима моя смерть — так тому и быть.

Она сделала глубокий вдох, а затем выдох, но какой-либо неуверенности в своих словах не показала. Похоже, женщина настроена серьёзно и не собирается отступать даже перед лицом смерти от рук тех, кого когда-то спасла. Это… та жертвенность, которую, вероятно, должна проявлять Лотос, учитывая то, что она предала собственный народ ради Тэнно, но не та, которую ожидала Оператор.

Возможно, она недооценила способности Лотос и её верность Тэнно.

— Зачем ты говоришь это мне? — спросила Оператор. — Почему не сказала остальным?

— Потому что мне, увы, удалось добиться того, чего я желала, — отозвалась Лотос. — Многие Тэнно привязались ко мне. Стали воспринимать как дорогого человека, может, действительно начали видеть кого-то, близкого к матери… я не могу сказать им об этом, как бы не пыталась. В конце концов, я такое же слабое существо, как и любой человек.

И поэтому она сказала об этом Оператору, ведь знает, что та особой привязанности, или какой бы то ни было симпатии по отношению к дорогой попечительнице не испытывает. С одной стороны немного бьет по чувствам, но с другой… ну, её нельзя винить за подобное решение.

— И теперь ты хочешь, чтобы я убила тебя, если ты перейдешь на сторону врага, — проговорила Оператор. — Довольно жестокая просьба, не думаешь?

— Не пытайся испытывать ко мне привязанности, или жалости, — отрезала Лотос, — это не нужно ни тебе, ни мне. У вражеского оружия на поле боя лишь одна судьба.

Немедленное уничтожение.

Оператор испустила долгий, тяжелый вздох, пытаясь собрать мысли вместе. Честно говоря, она не была готова к тому, что за одни сутки ей придется разбираться с Рэллом, видениями о какой-то Бродяге, новостью о возвращении Владеющих разумом, а потом ещё и выслушивать просьбу Лотос об убийстве на последок. Наверное, всё же следовало поспать, пока была возможность, а не бегать по миссиям.

Девчонка не хочет убивать Лотос. Как бы ей не нравилась таинственность женщины и манера той постоянно утаивать, или недоговаривать информацию, Оператор не может отрицать, что Лотос — полезный, а главное верный союзник, который помогает Тэнно больше, чем кто-либо. Проводить всё своё существование, будучи запертой в этой коморке с огромной текучкой данных, которые постоянно надо обрабатывать, чтобы потом Тэнно разок сходили на зачистку какого-нибудь корабля… это достойно определенного уважения. Не говоря уже обо всей истории с предательством собственного народа.

Подобная смерть, от рук тех, кого когда-то спасла ценой всего, что было… Лотос этого не заслуживает, но, вероятно, выбора нет.

Потому что война — редкостная сука. Она редко дает пространство для выбора.

— Сделаю всё, что в моих силах, — в конце концов пообещала Оператор.

Лотос кивнула, явно удовлетворенная.

— Спасибо, — сказала она.

— Не надо благодарить меня за убийство, — отмахнулась девчонка. — Постарайся не допустить того, чтобы мне пришлось исполнять это обещание.

Лотос лишь поджала уголки губ в странной эмоции, которую сложно хоть как-то интерпретиро-вать. Четкого ответа она не дала.

Выходя из резервуара, Оператор мечтала только о том, чтобы наконец упасть на лежанку и уснуть. Сил на то, чтобы обращать внимание на собственного двойника, провожающего её пристальным взглядом, не было никаких.

---

1) Бродяга — вольный перевод английского drifter, которым в игре представлен Скиталец. Не знаю, какой вариант правильнее, но Бродяга, на мой взгляд, лаконичнее звучит, чем Скиталица, а потому было решено оставить этот вариант.

Вернуться к тексту

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Присутствует не особо приятная сцена. Что конкретно сказать не могу, потому что спойлер, но определенный момент может читаться тяжеловато.

Что такое Империя Орокин?

Подданные, проживающие в колониях и причисляемые к низшим слоям общества, скажут, что Империя — Солнце, на которое они не смеют даже взглянуть. Огромная, пылающая звезда, что каждый день освещает их жизнь, дарует тепло и драгоценные дни существования в нерушимом мире, но в то же время, её свет настолько ярок, что никто не осмелится посмотреть поднять взгляд, ведь все знают: прямой взгляд на бушующую крону неизбежно приведет к слепоте.

Солдаты, что отдают свои жизни ради Империи в многочисленных восстаниях и, в последствии, войнах, скажут, что Империя — четко отлаженный механизм, который не терпит слабости и промедления. Пока ты являешься исправной частью системы, выполняешь свои обязанности и не выбиваешься из общего строя — твоя жизнь будет стабильной, лишенной бедности, или богатства, ровной такой, какой достаточно, вплоть до смерти на поле боя. Однако стоит тебе не успеть за темпом движения шестеренок, на секунду замедлиться, тем самым нарушив стабильность строя — и механизм мгновенно тебя пережует, не использовав даже как топливный материал, потому что с момента своего промедления ты стал бесполезен. С такой точки зрения Империя — жестокая система, что рано или поздно сожрет сама себя, но, парадоксальным образом, все солдаты согласятся, что только такая система способна управлять государством, захватившим целую космическую систему, полную планет, спутников и, как следствие, разношерстного населения. Не столько жестокость, сколько необходимость.

Над подданными и солдатами стоят Орокин — высшая каста, элита элит, которая, впрочем, является такой же неизменной частью Империи и все остальные. Орокин свободны в своих словах и действиях, они не считаются расходным материалом и низшим народом, но это не значит, что у золотой элиты нет своих страхов , ведь все её представители, также, как и обычные подданные, стараются лишний раз на звезду не смотреть. На вопрос о том, что такое Империя, они ответят лестью, благоговением и важным почитанием, это же буквально их Империя, в которой всё сделано для комфортного существования элиты. Подавляющее большинство остановится на простой, но невероятно самонадеянной фразе: «Империя — это спасение Изначальной системы», и лишь единицы, может быть, вскользь упомянут о том, что Изначальная система медленно, но верно проседает под давлением её «спасения».

А на вершине иерархии, в высоких судебных залах, в окружении света и всеобщего благоговения, находятся Исполнители — руководители Империи, руками которых вершится великая власть. Разговора с их мерцающими голограммами удостаиваются единицы и почти все эти единицы сразу же обращаются в поток горячего воздуха после вынесения приговора. Если, оказавшись на суде, перед ужасающим ликом самих Владык, вы осмелитесь спросить у них, что такое Империя, то они ответят просто: «Это неизбежность».

— Оборонительный фронт у Апоксийских каньонов Церреры пробит, две фабрики по производ-ству клонов были захвачены, войска убиты и использованы как биологический материал для армии врага, мы полностью утратили контроль над территорией, — безликий цефалон ровным голосом озвучивает одну новость о поражении за другой. — По первым подсчетам за последние тридцать пять часов Империя потеряла около 1,5% от западного сектора Церреры. Если темп продвижения врага не замедлится, уже через двенадцать суток Империя потеряет контроль более чем над половиной планеты. Проанализировав данные с фронта, я составил краткую сводку, с которой мои Владыки могут ознакомиться на своих устройствах.

Зал верховных правителей в одной из башен Луа — огромное, величественное помещение, по-своему пугающее исключительно за счет своих размеров и гулкого эхо, что ещё долго гуляет в пространстве после каждого сказанного слова. Большую часть золотых стен занимают огромные панорамные окна, открывающие хороший обзор на просторы Луа, покрытые трещинами и разломами, через которые пробиваются бело-золотые башни, а внутри зала нет ничего, кроме большого круглого стола, оборудованного всей необходимой техникой для получения последней информации и её последующего обсуждения. Сейчас терминал выводит крупную голограмму всей системы и, в частности, Церреры, часть поверхности которой покрыта ярким красным цветом — обозначением вражеских войск. Вокруг стола расположено семь мест, каждое из которых можно считать индивидуальным троном, разработанным специально под своего владельца, с изображением его достижений и знаменитых поступков, которых за долгую жизнь, пропитанную Кувой, у присутствующих набралось не мало. Впрочем, все эти достижения — не более чем золотая обертка, которой можно впечатлить разве что жалких слуг и немощных колонистов.

Исполнителями становятся не за достижения.

— Церрера — один из промышленных центров, объем перерабатываемого на ней сырья не сопоставим ни с одной другой колонией, — Баллас откинулся на спинку своего трона, задумчиво рассматривая мерцающее изображение планеты, зависшее над столом. — Её потеря сильно ударит по обеспечению армии. Мы не можем её отдать.

— Мы можем отдать всё, а затем забрать всё, какая разница, когда и что Владеющие разумом отобьют, — скучающе протянула Нито́к, подперев голову рукой. — Нам правда нужно обсуждать каждый метр, пройденный этими тварями?

Исполнителями становятся те, кто никогда на этих местах не должен был быть. Видит Бездна, Баллас ненавидит каждого из этих ублюдков.

Ниток славится как искусный полководец, жестокий и непобедимый, каждая её компания — это кровь, не только врагов, но и союзников. Серьёзный противник, что был бы способен бросить серьёзный вызов, если бы эта сука хотя бы на секунду подумала вернуться в гребаную реальность, а не продолжала витать где-то в своих психопатичных мыслях, полных крови и расчлененных тел. От неё нет никакой пользы. Никогда не было.

— Рекомендую сосредоточиться на реальности, Исполнительница, — произнес Баллас, не кинув на упомянутую даже косого взгляда. — С каждыми сутками мы теряем всё больше территорий и не можем их вернуть. У Владеющих разумом очевидное преимущество на поле боя.

— Реальность такова, что мы тратим всё больше времени и средств на то, что своих затрат не оправдывает, — встрял Тормис. — Гринир дохнут на поле боя как мухи, а мы за их производство отдаем больше, чем за обеспечение некоторых колоний. Стоит ли мясо таких средств?

Безмозглый кусок дерьма, единственное, что, наверное, стоит своих средств — это его смазливое лицо и хорошо вылепленное тело. Единственные его преимущества, на которые, видимо, был потрачен весь генетический ресурс юван и интеллектуальный Исполнителя.

— Это мясо сдерживает Владеющих разумом, причем гораздо успешнее, чем многие колонии, — подал голос Скарне. — Производство Гринир сжирает столько ресурсов, сколько требуется, его не нужно не увеличивать, ни уменьшать. Но Гринир недостаточно, чтобы выиграть войну. Нам нужно что-то сильнее.

У старика ещё сохранились какие-то зачатки здравого смысла, жаль, что голос они подают крайне редко и в большинстве случаев старая плесень несет параноидальный бред, который уже поставил всю Империю под угрозу. Такой же отброс, как и все остальные.

— Придумаем новое оружие? — Авентус задумчиво рассматривает сводки перед собой, как будто действительно их понимает. — Все последние проекты не представляют никакого интереса, внезапно каждый новый архимедиан стал тупее предыдущего.

Высокомерная выскочка, тоже плохо представляющая, как работает реальность. Пытается строить из себя важную, серьёзную личность, а на деле — бесполезная трата юван. Слишком порывиста, слишком самонадеянна, слишком уверена в своих силах, которых, на самом деле, не так уж и много. Единственное, что спасает её от падения в ближайшую выгребную яму — звание Исполнительницы.

— Есть кое-какие проекты, которые были интересны, но вы отвергли их прежде, чем я успел как следует проникнуться, — сказал Кариш, удивительным образом преодолев давление всех своих трех, а то и четырех подбородков.

Просто тупой жирдяй.

— Нам не нужны новые проекты, нам нужна оптимизация старых, — махнул рукой Баллас, устав слушать очередные бредни о новом «на этот раз не провальном» оружии. — У Империи уже есть те, кто могут уничтожить Владеющих разумом, нам нужно лишь понять, как подчинить их.

— А ты всё болтаешь о варфреймах? — протянул Тувул. — Оставь эту затею Баллас, они просто больные, бешеные твари. Таких не подчинить.

— Варфреймы более чем эффективны в бою против Владеющих разумом, но, что ещё более важно: мы знаем, как их создавать, знаем, как они работают и знаем, как их уничтожить, осталось только узнать, как подавить их ярость, — покачал головой Баллас. — Или вы хотите дальше перебирать предложения первых попавшихся выскочек в надежде, что они вас спасут?

Остальные Исполнители неопределенно пожали плечами, не давая четкого ответа. Все они считают, что варфреймы — ненадежный проект, просто бесполезная попытка подчинить зараженных техноцитом, которая в итоге обернется против них же самих. Баллас принял бы такие опасения, если бы не тот факт, что эти же ублюдки одобрили другой подобный и гораздо более ненадежный проект, который в итоге стал причиной их нынешнего положения.

— Мы должны рассматривать разные варианты, а не застревать на одном, — сказала Авентус, стуча непропорционально длинными пальцами правой руки по столу. — Такими темпами, пока мы сумеем привести варфреймов в порядок, Владеющие разумом доберутся до Луа.

— «Рассматривая разные варианты» вы в итоге одобрили проект по созданию Владеющих разумом, — не сдерживая яда, процедил Баллас. — С самого начала было понятно, что этот проект станет катастрофой, о чем я, несомненно, вам говорил, но мои слова были проигнорированы и посмотрите, где мы теперь находимся. Сидим в башне и понятия не имеем, что делать с тварями, которых сами же создали.

Он издал тихий смешок, не столько в знак насмешки или превосходительства, сколько в знак разочарования. Великая Империя, солнце и спасение Изначальной системы, медленно умирает из-за собственной глупости и самонадеянности. Какая поучительная история.

— Что сделано, то сделано, нет смысла сейчас припоминать то, что уже не имеет смысла, — намеренно легко сказал Тормис.

Конечно всё, что может выдать эта безмозглая болванка — тупое поучение, которым пытается прикрыть совершенную им, и всеми остальными Исполнителями, ошибку.

— Семь принципов писались кровью, историей и смертями, — твердо отрезал Баллас. — Искус-ственный интеллект уже однажды стал причиной падения цивилизации, но что же вы сделали, когда сами столкнулись с возможностью его использования? Благополучно об этом забыли, и сейчас, по-видимому, собираетесь сделать ровно то же самое в своих бессмысленных поисках нового оружия.

— А что тогда предлагаешь ты? — спросил Скарне. — Продолжать пытаться вытащить из варфреймов разум, калечить и расходовать собственные войска в бессмысленной надежде найти выход из человеческой агонии?

Он покачал головой, всем своим видом пытаясь показать, насколько он не согласен с данной затеей.

— Техноцит неумолим, он разъедает всё живое, включая разум. В конечном итоге, после него не остается ничего, кроме агрессивной, бездумной оболочки.

— Значит нужно заставить эту оболочку воевать в одну сторону, — отрезал Баллас. — Вам следовало думать об опасностях и последствиях, когда перед вами стоял проклятый архимедиан с запретным проектом, нарушающим один из Семи принципов. Теперь, дорогие коллеги, мы должны думать о выживании, а не об опасностях.

Он тихо вздохнул, после чего поднялся из-за стола, более не в силах терпеть непробиваемое упрямство, с которым Исполнители отказываются признавать свою вину, а также глупость. Порой ему кажется, что Империя держится исключительно за счет её подданных, по каким-то причинам свято верящих во Владык.

— А теперь, прошу меня извинить, но через два часа состоится слушание по делу Заримана 10-0, на котором мне, как и Исполнителю Тувулу, непосредственно ответственному за произошедшее, следует присутствовать, — сказал Баллас. — Прошу вас подумать о сегодняшнем разговоре как следует.

Глаз не упустил того, как Тувул напрягся на своём месте и отвел взгляд, вероятно, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы раздраженно закатить глаза. Не любит, когда ему припоминают ошибки, тем более настолько громкие — целый корабль-колонизатор по его указке пропал в буре Бездны, а затем вернулся как ни в чем не бывало, это хороший прецендент, о котором говорят все, кто хоть краем уха об этом слышал.

Уже за пределами зала, по пути к лифту на нижние этажи башни, Тувул поравнялся с Балласом и произнес:

— В последнее время ты кажешься напряженным. Есть причины для беспокойства?

— Я всегда настороже, такова специфика моей работы, — невозмутимо ответил Баллас. — Но тебе ли говорить о напряжении? Доказательство твоего провала вернулось из Бездны и теперь все без устали это обсуждают.

Зариман 10-0, настоящая сенсация последних дней. Мертворожденная попытка добраться до системы Тау используя лишь человеческие ресурсы и соответствующий корабль-колонизатор. Он был лучшим в своем классе, рассчитанный на длительные перелеты и большие прыжки, созданный под пристальным надзором самого Исполнителя, лично контролировавшего все этапы подготовки миссии, такие судна живут столетиями, нерушимые и невредимые. Никто не был удивлен, когда сигнал Заримана исчез после первого же прыжка через Бездну — человеческих ресурсов недостаточ-но, чтобы преодолеть барьер в сотни световых лет, а металла недостаточно, чтобы защитить от угроз измерения, что ежесекундно меняется, стоит хотя бы одному буйному ребенку подумать о своих потаенных страхах. На Заримане был далеко не один ребенок.

Но что же началось, когда, казалось бы, уже давно потерянный и признанный уничтоженным Зариман, внезапно вернулся, и с его борта сошли дети, худые, истощенные, испуганные и озлобленные временем, проведенным в Бездне… Тувул был, по меньшей мере, в бешенстве. Наверное, неудобно, когда перед глазами маячат живые доказательства твоего глупейшего провала.

— От каких-то пятен мне уже никогда не избавиться, — Тувул, конечно, попытался придать своему голосу равнодушия, но только глупец не заметил бы ноток раздражения, прячущихся за напускной невозмутимостью.

— Зариман не пятно, а настоящая дыра, — не скрывая насмешки, заметил Баллас. — Правда, на что ты рассчитывал, когда отправлял один несчастный колонизатор через Бездну до самой Тау, ещё и посадив на него детей?

— Кто-то должен был стать первой неудачной попыткой, — просто ответил Тувул. — Потеря Заримана не стоила Империи ровным счетом ничего, зато принесла достаточно информации о рисках. Или ты хотел, чтобы я вложил в эту миссию все доступные ресурсы, собрал экипаж из лучших воинов, а затем разбирался с последствиями того, что всё это пропало в Бездне?

Вот как выкрутился. Надо отдать должное — за всё прошедшее время успел придумать хорошие слова, чтобы оборвать все последующие вопросы, кроме, очевидно, «этических».

— Полагаю, ты не рассчитывал на то, что «неудачная попытка» вернется, — произнес Баллас.

— Никто не рассчитывал, — покачал головой Тувул. — И теперь у нас целая группа «неудачных попыток», в руки которым попали неизвестные силы.

Исполнители встали на платформу лифта, и та с шорохом поехала вниз, перемещаясь от верхних этажей к нижним. В это время Тувул повернул голову к Балласу и в его глазах проблеснул знакомый свет очередной готовящейся «затеи».

— Эти дети не должны были выжить, — прямо сказал он, когда их взгляды встретились, — и нам лучше исправить возникшую оплошность как можно быстрее.

— Всё спешишь зачистить все следы своего провала? — вскинул бровь Баллас.

— Ты понятия не имеешь, какими силами они обладают, — со всей серьёзностью ответил Тувул, — и я тоже. Никто из нас не понимает, с чем имеет дело. Эти дьяволы убили несколько разведыватель-ных групп, прежде чем наконец позволили приблизиться и поговорить, думаешь, к нам они будут относиться по-другому?

Исполнитель растянул губы в насмешливой улыбке, как бы показывая, что подобная идея — настоящая чушь, не стоящая и внимания.

— Дети нестабильны, плохо контролируемы и опасны, — закончил он. — Проще говоря, бомба замедленного действия, которую мы не можем хранить.

Лифт остановился и двери бесшумно отворились, пропуская пассажиров в нижние залы башни, сверкающие золотом, богатством и пронизанные холодом, свойственным для всех строений Орокин. Высокие потолки, просторные коридоры, идеально ровные полы без намека на мусор и ни намека на хоть какую-то обжитость — лишь вычищенные помещения, будто только введенные в эксплуатацию.

— Надеюсь, на ближайшем совете, когда будет поднят вопрос о дальнейшей судьбе дьяволов, между нами не возникнет разногласий, — сказал Тувул, после чего вышел в зал.

А в зале, неподалеку от лифта, с планшетом в руках стоит невысокая женщина, облаченная в рабочий фиолетовый комбинезон. Она одета просто, без лишнего изыска, присущего Орокин, но со вкусом: детали комбинезона сложены в форме листьев лотоса, что обвиваются вокруг талии и бедер, на плечах легкая светло-фиолетовая накидка, ниспадающая до колен, темно-коричневые, длинные волосы аккуратно уложены и закреплены золотыми заколками, чтобы лишние пряди не падали на лицо. В отличие от прочих аристократов Орокин, женщина одета слишком невзрачно, любой достаточно неосмотрительный идиот мог бы причислить её к низшим кастам, или вовсе исключить из числа Орокин, но какова же будет расплата за подобную ошибку. В конце концов, главный архимедиан находится выше многих аристократов, если не всех.

— Прекрасная Маргулис, как радостно вас здесь встретить, — Тувул коротко кивнул головой, когда женщина оторвала взгляд от планшета и посмотрела на вышедших из лифта Исполнителей. — Сегодня изысканы, как и всегда.

— Сегодня я мало чем отличаюсь от той, какой была вчера, — с вежливой улыбкой ответила Маргулис. — Благодарю за комплимент.

— Не скромничайте, уверен, не только я оценил вашу милоту, — Тувул, приподняв уголки губ в едва заметной улыбке, покосился на Балласа. — Прошу извинить, меня ждут дела.

И, развернувшись, отправился дальше по коридорам, по направлению к соседней башне, где находятся его покои. Совершив подколку, даже не осмелился остаться, что за трусливый мешок гнилого мяса.

— Смотрю, сегодня великий Исполнитель Тувул излучает добро и позитив, — протянула Маргулис, провожая упомянутого взглядом.

— Зариман не дает ему покоя, как игла у самой пятки, — хмыкнул Баллас. — Уверен, он десять раз успел пожалеть о том, что выступил куратором этой миссии.

Исполнитель подошел к женщине и положил руку на её талию, мягко подталкивая к себе, на что Маргулис лишь тихо усмехнулась и покорно приблизилась, положив руку на плечо.

— Кажется, кто-то говорил об излишестве публичного проявления чувств, — игриво заметила она.

— Сегодня сделаем исключение, — ответил Баллас. — Я зверски устал от окружения идиотов, мне срочно нужен острый ум и прекрасная обаятельность.

— Не так уж сильно ты устал, раз есть силы на лесть, — закатила глаза Маргулис, впрочем, отстраняться не стала. — Насколько мне известно, у тебя сейчас должно быть слушание?

Баллас выразительно цокнул и покачал головой, как бы намекая, что не особо воодушевлен этим фактом.

— Ничего не случится, если я пропущу одно слушание, — произнес он, наклонившись к Маргулис. — У меня есть тысячи идей, как мы можем провести это время с большей пользой…

Маргулись встала на носки и, не стесняясь, прижалась губами к губам мужчины, наконец давая ему то, чего он хочет, но, стоило только Балласу опомниться и перехватить инициативу, как она тут же отстранилась и сказала:

— У нас будет ещё тысячи возможностей провести время вместе, а сейчас великому Исполните-лю нужно заняться своей работой. Что подумают люди, когда поймут, что ты поставил меня выше проектов Империи?

— Плевать, — без раздумий ответил Баллас. — Империя до сих пор цела только благодаря мне, меньшее, что её подчиненные могут сделать — не лезть в мои дела.

— Именно поэтому, тебе не стоит ослаблять хватку, любовь моя, ты же знаешь, как легко вещи могут выходить из-под контроля, — настояла Маргулис. — Хочешь, я составлю тебе компанию на слушании? Уверена, мнение главного архимедиана будет не лишним.

Баллас на несколько секунд задумался, но затем торжественно кивнул в знак того, что принимает такой компромисс. Маргулис, наблюдая за этим, растянула губы в улыбке и щелкнула мужчину по носу, после чего подхватила под руку, на мгновение прижавшись в боку.

— Сегодня я уйду на пару часов раньше, — заговорщическим тоном сказала она. — Мы можем отправиться в уединенную трапезную на вершине башни, заказать натуральных фруктов и насладиться обществом друг друга. Только ты и я… что скажешь?

— Ммм… мне нравится эта идея, — согласился Баллас. — Тогда, может, приказом самого Исполнителя освободить тебя до конца дня?

— Баллас. Работа.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как подавить тоскливый вздох и, сдавшись под строгим взглядом возлюбленной, отправиться на проклятое слушание.

…

— Все дети были помещены в карантинную зону, в условия строгой изоляции и ограничения любых способностей. Изучение их новообретенных сил пока не представляется возможным в виду того, что субъекты нам не доверяют и очень быстро переходят в агрессию при любом намеке на насильственные действия. Мы опасаемся лишний раз приближаться к ним и вести какой-либо контакт, в виду того, что… часть наших сотрудников уже пострадала.

Карантинная зона не блещет изыском, лишь чистотой, строгостью и практичностью — вычищенные, белые помещения, что ежесекундно вентилируются и тщательно обеззараживаются каждые несколько часов, минимум мебели, полное отсутствие декора, лишь всё необходимое: кровати в жилых комнатах, несколько санузлов и большое количество лабораторных кабинетов, в которых проходят основные исследования. Между жилыми и лабораторными помещениями есть просторная столовая, где ровными рядами выставлены столы и дозаторы со строго распределен-ными порциями синтетической пищи — сейчас в столовой обедают дети, одетые в белые, стерильные комбинезоны. Все они до единого отмечены темными разводами Бездны, что поразили их кожу словно паразиты, въевшиеся глубоко внутрь молодых, исхудавших тел.

Над столовой есть смотровое окно, возле которого сейчас стоит группа слушания, среди которой Тувул и Баллас с Маргулис. Эмоции Тувула понять сложно — он хорошо умеет держать лицо, когда действительно того хочет, а Баллас? Он не понимает, почему вопрос об этих детях до сих пор остается открытым.

— Значит, вы не можете с ними взаимодействовать, не можете изучить и даже установить минимальный контакт, я правильно понимаю? — уточнил Тувул.

Управляющий карантинной зоны заметно сглотнул. Он явно слишком сильно держится за своё место и хочет сделать всё возможное, чтобы с него не слететь, но довольно сложно делать вид, что всё хорошо, когда к тебе попали настоящие дьяволы, одаренные силами Бездны, которые не может контролировать никто, включая их самих.

— Дети относятся к нам очень настороженно, — наконец сказал управляющий. — Не знаю, что произошло на Заримане, но, кажется, это оказало на них крайне большое влияние. Мои подчиненные стараются даже не попадаться им на глаза, чтобы не спровоцировать на… бурную реакцию.

Тувул повернул голову и посмотрел на Балласа с молчаливым: «я же говорил», написанным на его лице. Баллас лишь едва заметно пожал плечами, как бы показывая, что не особо удивлен подобной новостью.

— Полагаю, что вы так и не смогли придумать ни одного способа поговорить с ними? — уточнил он, кинув быстрый взгляд на детей.

— Нет, — покачал головой управляющий. — Боюсь, на данный момент это не представляется возможным…

— Они только выбрались из корабля, который долгое время дрейфовал в Бездне, конечно, они не будут настроены на разговор, — вмешалась в разговор Маргулис. — Дайте им время… это же просто дети.

Посмотрев на возлюбленную, Баллас увидел, что её внимание сосредоточена на смотровом окне, за которым видны дьяволы, обедающие за столами. Не нужно быть гением чтения людей, чтобы увидеть жалость и сострадание, отраженные на лице женщины.

Тувул кинул на Балласа косой взгляд, который тот без особого труда проигнорировал, вместо этого сжав талию архимедиана, чтобы привлечь к себе внимание.

— Продолжим путь, — мягко сказал он.

Маргулис, задержавшись на окне ещё на несколько секунд, перевела смятенный взгляд на Балласа, после чего с некоторой заторможенностью кивнула, будто находясь не здесь, а где-то в другом, очень далеком месте. Исполнитель понадеялся, что скоро она из этого места вернется, потому что в ином случае могут возникнуть неприятности.

Экскурсия по карантинной зоне была короткой и не особо информативной, потому что все слова управляющего сводились к тому, что: «мы не знаем, что происходит, потому что дьяволы не дают нам узнать». Наблюдая за тем, как Тувул довольно кивает каждому слову этого слабака, Баллас подумал, что, вероятно, у данной экскурсии с самого начала был лишь один исход и, в общем-то, он не видит смысла на это злиться. Тувул заносчив, самонадеян, отказывается признавать свои ошибки, но всё же умеет оценивать опасности, когда они действительно есть — дьяволы неконтролируемы и рано или поздно станут причиной множества проблем, а потому пусть поступает с ними так, как посчитает нужным.

Маргулис, впрочем, продолжила задумчиво смотреть на свои ноги и недовольно хмурить брови, отвечая на все вопросы либо сжато, либо не отвечая вовсе. После начала слушания — которое тоже ничем информативным не окончилось, как, в общем-то, и всегда — после его окончания, после того, как они наконец покинули большие, холодные залы и отправились к уединенную башню Исполнителя, архимедиан всё не покидала своих мыслей.

Баллас решил ей не мешать. За что он свою возлюбленную ценит, так это за прямолинейность. Она никогда не утаивает то, что её беспокоит, говорит прямо, как только посчитает, что достаточно разобралась в эмоциях, а потому не пройдет много времени, прежде чем она решит озвучить свои тревоги вслух.

В подтверждение мыслей Исполнителя, уже на верхних этажах башни, снимая светло-фиолетовую накидку архимедиана, Маргулис сказала:

— Я хочу взять детей Заримана под свою ответственность.

Баллас прикрыл глаза и с усилием воли подавил усталый вздох, рвущийся из груди. Конечно, всё свелось именно к этому.

— Всё не можешь выкинуть их из головы? — спросил он.

— Как я могу? — нахмурилась Маргулис. — Их держат взаперти как бешеных животных.

— Они опасны, — напомнил Баллас. — Ты разве не слышала, скольких они убили?

— Это же было не со зла. Дети потеряли всё, что у них было, провели месяцы в Бездне, нет ничего удивительного в том, что они стали воспринимать всё, что их окружает, как угрозу. Даже представить себе не могу, какие ужасы им пришлось пережить.

Женщина испустила дрожащий вздох и крепко сжала пальцами свою накидку, видимо всё не в силах смириться с тем, как жестко обошлась с детьми судьба. Баллас подошел к возлюбленной и обнял со спины, желая, чтобы она вынырнула из своих нелегких мыслей и вернулась в реальность.

— И что ты собираешься делать? — спросил он. — Думаешь, сможешь их изменить? Их силы неконтролируемы, ты не сможешь с ними совладать, даже если окружишь любовью.

— Я могу ограничить их, — с готовностью ответила Маргулис.

Итак, у неё, конечно, уже есть какой-то план.

— Не посвятишь в свои идеи? — подтолкнул Баллас.

— Это ведь главное, что вас беспокоит, так? Их способности. Я могу сделать так, что они перестанут представлять угрозу, — сказала архимедиан, положив ладони на ладони Балласа.

— Их способности происходят из Бездны, — заметил Исполнитель. — Как же ты собираешься ограничить Бездну?

— Не Бездну, — покачала головой Маргулис. — Детей.

Она на некоторое время замолчала, видимо размышляя над чем-то, после чего продолжила:

— Есть одна экспериментальная разработка. Мы долгое время её откладывали из-за того, что не знали, на ком и как протестировать… это что-то вроде… второго сна. Человек засыпает и во сне продолжает свою жизнь, даже не осознавая того, что в реальности его тело не двигается. В теории, если создать для них суррогатные тела, дети смогут ими управлять и при этом не смогут использовать свои способности. Вы ведь этого хотите, верно?

Баллас издал задумчивое мычание, не спеша давать четкого ответа. Если говорить на чистоту, всё, чего хочет Тувул — уничтожить следы своих ошибок и забыть про них как про страшный сон, как бы он не пытался прикрыться угрозой, исходящей от детей. Всё, чего хотят остальные Исполнители — не тратить время на то, что им не интересно, так что они без особых вопросов согласятся на приказ о казни, если Тувул подберет для них нужные слова. А чего хочет Баллас? Хотя бы немного счастья наедине с по настоящему ценным для него человеком.

Дьяволы, впрочем, могут стать для этого угрозой. Стремление Маргулис спасти несчастных детишек понятно, она всегда была принципиальной и отчасти наивной личностью, но стоит ли этого того, чтобы сохранять потенциальную опасность у себя под боком?

— Любовь моя, ты должна понимать, что это не просто дети и они не смогут вести беззаботную жизнь в суррогатных телах, — со вздохом сказал Баллас. — Неужели ты думаешь, что после всего произошедшего совет позволит им просто продолжить существование обычных подданых Империи? С учетом всех тех опаснейших сил, что оказались в их распоряжении?

— И поэтому вы собираетесь их казнить? — в голосе Маргулис послышалось разочарование. — Просто за то, что они выжили?

— Решение ещё не принято, — сказал Баллас. — И если ты собираешься в это вмешаться, то должна осознавать все последствия, а также то, что ты не сможешь их проконтролировать…

— Я осознаю, — уверенно сказала Маргулис. — Но если у меня получится спасти детей, то я готова. У меня уже есть нужные инструменты и разработки, мне просто нужно немного времени на осуществление, не более того.

Она развернулась и посмотрела на Балласа глазами, в которых виднеется уязвимость и надежда. Её, казалось бы, хрупкая, но на деле покрытая мозолями и ссадинами ладонь легла на щеку Исполнителя с той нежностью, которой он никогда не мог противостоять, как бы не пытался.

— Ты позволишь мне получить это время? — тихо спросила она.

Баллас испустил усталый вздох и прижался лбом ко лбу возлюбленной, позволяя себе минутную слабость.

— Ну как же я могу отказать тебе, любовь моя, — пробормотал он. — Но пообещай мне, что не поставишь этих детей выше меня, или себя.

— Обещаю, — прошептала Маргулис. — Ты свет моей жизни, Баллас.

Баллас лишь растянул губы в едва заметной улыбке, странным образом чувствуя ложь в этих словах.

…

— …в свете всего вышеперечисленного, уважаемому совету Исполнителей я предлагаю единственно верный выход: немедленную казнь всех детей, покинувших Зариман. Их способности и поведение демонстрируют угрозу, которую необходимо устранить и чем раньше это произойдет, тем лучше для нас и всей Империи. Мы не можем предугадать, как они себя поведут и на какие поступки их толкнет Бездна, а потому лучшее, что можно сделать: устранить нарастающую опасность на корню. У кого-то имеются возражения?

Голос Тувула гулким эхо отразился от высоких, золотых стен судебного зала, в его тоне слышится твердость и уверенность в своей победе. Остальные Исполнители, кажется, нисколько не заинтересованы тем, что происходит, и готовы принять любое решение, которое скажут, лишь бы их оставили в покое. Баллас, наблюдая за этим, испустил усталый вздох и поднял правую руку.

— У меня есть иное предложение.

Внимание Исполнителей обратилось к нему. Во взгляде Тувула, кажется, нет ничего хорошего, хотя когда там хоть что-то хорошее в принципе было.

— Недавно, на слушании по делу Заримана, главный архимедиан Маргулис выступила с желанием взять пострадавших под свою ответственность, — продолжил Баллас. — По её словам, у нас есть способ ограничить способности детей и при этом не прибегать к их казни.

— Такого способа нет, — тут же возразил Тувул. — Бездна не может быть ограничена или контролируема…

— Остынь, Тувул, — лениво махнула рукой Ниток, — то, что однажды облажался ты, не значит, что за тобой последуют другие. Дай нам послушать, что предлагает архимедиан.

Кажется, Тувулу понадобились все его силы, чтобы сдержать поток ругательств, но то, как исказилось его в лицо в сдерживаемом гневе, надо признать, выглядит забавно. Возможно, Балласу следовало возражать только для того, чтобы понаблюдать за тем, как этот недотепа пытается справиться со своей уязвленной гордостью.

— Архимедиан Маргулис, — громко произнес он, — семеро владык Орокин желают видеть тебя. Предстань их взору сейчас же, если не желаешь познать немилость Великого совета.

Среди рядов зрительных мест показалась невысокая фигура, облаченная в одежды мягких фиолетовых тонов, и уже скоро в центр зала, расправив плечи и вздернув подбородок, вышла Маргулис.

— Приветствую владык, — почтенно склонив голову, сказала она.

— Поведай нам о своих планах на детей, — нарочито небрежно махнул рукой Баллас.

— Архимадианы под моим руководством уже долгое время разрабатывают проект по проецированию сознания на искусственные тела, — с готовностью начала рассказывать женщина. — Как вы, возможно, знаете, изначальной целью проекта было дать больным людям возможность жить в здоровых и невредимых телах, пока их настоящие пребывают в стазисе, но, в процессе разработки, проект столкнулся с рядом проблем, которые у нас не было возможности решить из-за отсутствия точных экспериментов и данных, вследствие чего разработку пришлось на время затормозить. Сейчас, однако, я считаю, что созданные нами системы будут более чем полезны в решении проблемы детей Заримана.

— И каким же образом это возьмет дьяволов под контроль? — скучающе спросил Кариш.

Маргулис, кажется, на мгновение нахмурилась, будто чем-то недовольная, но, благо, быстро взяла себя в руки и ответила:

— Созданные для них суррогаты будут не способны проводить энергию Бездны и, как следствие, дети не смогут использовать свои способности. Они станут полноценными, полезными членами общества и при этом не будут представлять опасность, потому как их настоящие тела останутся во сне под строгим надзором Орокин. Таким образом, мы сумеем избежать угрозы со стороны пострадавших и их сил, при этом не прибегая к казни, или заключению.

На какое-то время в зале воцарилась тишина, в которой Исполнители, кажется, действительно задумались над тем, можно ли применять этот план на практике.

— И зачем нам эти дети? — с нарастающим раздражением спросил Тувул. — Мы собираемся потратить средства на то, чтобы сохранить им жизнь, ограничив их способности, и всё ради чего? Ради того, чтобы потешить своё чувство справедливости?

— Решение архимедиана устраняет проблему неконтролируемых сил Бездны, которая, согласно вашему докладу, была главной угрозой и причиной, по которой дьяволов нужно казнить, — напомнил Баллас. — Если нет неконтролируемых сил Бездны — зачем нам лишний раз марать руки и репутацию казнью группы детей?

— С искусственными телами или нет, дьяволы остаются дьяволами, — процедил Тувул, — рано или поздно они станут причиной множества проблем и смертей.

— Ради всего святого, чего ты боишься? Кучки сироток, чудом выживших в Бездне? — с насмешкой спросила Авентус. — Хватит, Тувул, я бы рада помочь тебе зачистить следы своих неудач, но Баллас прав: подданным не нужно знать, что мы решили казнить детей из-за собственных страхов. Если архимедиан сумеет решить проблему их неконтролируемых сил — пусть живут и благодарят нас за милосердие.

— Поддерживаю, — кивнул Скарне. — Во времена войны нельзя давать людям повод сомневаться в нашей власти и благосклонности.

Тувул заметно сжал челюсть, так, что у него заметно задвигались желваки, после чего перевел испепеляющий взгляд на Балласа, явно всем своим видом пытаясь показать, насколько большую ошибку тот допустил. Баллас едва ли обратил на него хоть какое-то внимание, вместо этого громко сказал:

— Итак, раз наши мнения разделились, давайте решим вопрос голосованием. Поднимите руки те, кто считают проект архимедиана Маргулис перспективным и готовы его поддержать!

Мужчина поднял правую руку, а вместе с ним, после некоторых раздумий, Ниток, Скарне, Авентус и Тормис.

— Пятеро против двух, — с улыбкой произнес Баллас. — Полагаю, решение можно считать принятым. Архимедиан Маргулис, рассчитываем на ваши способности.

Тувул явно тихо выругался, не в силах сдерживать гнев, в то время как Баллас устремил взгляд на Маргулис — та смотрит на него в ответ со странным смятением и растерянностью, из-за которых невозможно понять, о чем женщина думает. Впрочем, каки бы сомнения её не одолевали, архимедиан быстро с ними справилась и склонила голову, ровно сказав:

— Конечно, Владыки. Приложу все усилия.

* * *

Оператор открыла глаза, уставившись в потолок орбитера. В последнее время она видела слишком много странных снов, чтобы продолжать обращать на них внимание.

Испустив тяжелый вздох, девчонка медленно поднялась и села на лежанке в личной комнате, которая, на самом деле, мало чем смягчает пол, просто, наверное, добавляет определенного ощущения уюта или что-то в этом роде. Оператор не хочет что-то менять, да у неё и нет на это времени, если уж на то пошло. Возвращение Владеющих разумом и всё такое.

Протерев глаза и поднял взгляд на большое смотровое окно, она встретилась с собственным двойником, что сидит в нескольких метрах от неё и, положив подбородок на подставленные руки, с широкой улыбкой наблюдает за Тэнно. Этого фрика девчонка тоже в последнее время видит слишком часто, чтобы продолжать бояться. За углами, на столах, ящиках, вдалеке на открытом пространстве, в отражении… Демон Бездны, как его начали называть другие Тэнно, не упускает возможности лишний раз напомнить о себе.

Оператор смерила его усталым взглядом, не в силах выдавить из себя удивления, или смятения.

— Зачем ты мне это показал? — спросила она.

Всё, что связано со странными снами, так или иначе связано с Бездной, а с Бездной, в свою очередь, связан Человек в Стене. Нет никакого шанса, что эта история Балласа и Маргулис также не связана с фриком.

— Просто маленькая подачка, чтобы продемонстрировать мою благосклонность, — не переставая улыбаться, ответил двойник голосом Оператора. — Знай своего врага в лицо, так же у вас говорят, да?

— Зачем мне твоя благосклонность? — нахмурившись, спросила девчонка.

— Не встречай меня таким холодом, Малыш, мы же союзники, а не враги, — заметил Демон. — У нас, в конце концов, сделка, не забыла?

И снова речь зашла о какой-то сделке, сути которой Оператор не знает. Она даже не помнит, как эту сделку заключала, если уж на то пошло.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — покачала головой девчонка. — Я не заключала с тобой никакой сделки.

Двойник с наигранным разочарованием цокнул и покачал головой, будто пытаясь изображать эмоции, которых он просто не понимает, что, вероятно, так и есть.

— Невежливо вот так просто бросать того, кто тебе помог, — пожурил он. — Я выполнил свою часть, так что тебе, Малыш, необходимо вернуть мне долг.

Ясно. Вряд ли Оператор сможет добиться от этого сумасшедшего хоть каких-то внятных объяснений, как, впрочем, и от любого другого существа, связанного с Бездной. В разговоре с определенными личностями просто нет смысла пытаться вытягивать четкую правду.

— Что за долг? — решив оставить тему самой сделки, девчонка перешла к другому вопросу. — В чем он заключается?

— Хороший вопрос, — двойник состроил задумчивый взгляд. — В конце концов, за дар необходимо платить, не так ли?

— Какой в Бездну дар…?

— Не обижай меня, Малыш, это ведь благодаря мне ты и все Тэнно обрели свои силы, — сказал Демон, указав на себя.

Оператор замерла, уставившись на собственное, искаженное наигранной обидой лицо. Рэлл… он же говорил, что Человек в Стене рядом с Тэнно с самого их появления. «Воздух был странным, запах холода и пыли…», «нужно было выяснить, откуда исходила пыль..», «он захватил маму…».

— Ты был на Заримане, — ошеломленно выдохнула девчонка. — Ты… из-за тебя мы стали такими?

— Благодаря мне вы стали такими, — поправил двойник. — Я даровал вам силы, о которых не мог мечтать ни один человек, Малыш. Это стоит определенной благодарности, тебе так не кажется?

Оператор не сдержала недоверчивого смешка, вырвавшегося наружу. Что он несет? Благодарно-сти? За что? За силы, которыми они убили собственных родителей и весь остальной экипаж Заримана? За силы, из-за которых их отправили на войну? За силы, из-за которых они больше не могут ни стареть, ни меняться, ни продолжать обычное существование обычных детей?

— Мы не просили об этом, — сказала девчонка.

— Но вы точно просили о спасении, — парировал двойник, — и я вас спас. Или ты думала, что вы волшебным образом выберетесь из Бездны целыми и невредимыми?

Он тихо рассмеялся, судя по всему, позабавленный этими словами.

— Бездна не из тех, кто отпускает добычу, — произнес Демон, отсмеявшись. — Я просто сделал всё, что было в моих скромных силах.

— И теперь рассчитываешь получить за это долг? — спросила Оператор. — Какой он? В чем заключается?

Пообещай, что не позволишь ему забрать то, что он хочет. Пообещай, что не позволишь остальным умереть из-за собственной слабости.

— Так ли это важно? — уклончиво ответил двойник. — Просто маленькая услуга в обмен на мою помощь.

Тогда почему отказываешься прямо говорить, в чем она заключается?

— Я не стану выплачивать долг, сути которого не знаю, — отрезала девчонка. — Либо говори прямо, либо проваливай.

Демон на какое-то время замолк, уставившись на Оператора нечитаемым взглядом глаз, полных звезд. Следом, громко, заливисто рассмеялся, при чем так резко и внезапно, что девчонка невольно вздрогнула, не готовая услышать собственный, громкий голос. Какое-то время комнату наполнял этот смех и чем дольше он длился, тем больше становилось не по себе. Когда Оператор уже была готова встать и уйти, не желая продолжать этот странный диалог, двойник наконец отсмеялся и с нескрываемым весельем сказал:

— Вопрос времени… это не более, чем вопрос времени.

Он приблизился к девчонке и тихо закончил:

— Дары не получают просто так, Малыш. За всё приходится платить и ты не станешь исключени-ем.

Оператор отпрянула и хотела было ответить, но в следующее мгновение поняла, что Человек в Стене исчез. Перед ней лишь пустое пространство личной комнаты, в которой нет ни единого намека на странного двойника, твердящего странные вещи о сделке.

— С пробуждением, оператор, — послышался голос Ордиса. — Могу я узнать, с кем вы разговари-вали?

— Да так, — пробормотала девчонка, — сама с собой.

— В таком случае, спешу сообщить, что оружейный отсек под номером три можно теперь считать отходным, ведь, по скоромному мнению Ордиса, ни для чего большего он уже не годен.

Оператор некоторое время молчала, продолжая смотреть перед собой, в то место, где только что был двойник. Затем, осознав слова цефалона, нахмурилась и подняла глаза к потолку.

— Что?

— Варфреймы, оператор, — с тоской вздохнул Ордис. — Вы начали оживлять варфреймов.

…

Дело вот в чем… за все прошедшее время Оператор, по неведомым для себя самой причинам, успела пробудить всех варфреймов, что у неё были — а именно Гару, Гаруду, Фроста, Вольта, Протею, Титанию, Банши, Висп — и ещё Харроу Рэлла, который достался Оператору после того, как «Посмертие» починило его и решило передать в качестве награды за «помощь в примирении двух влюбленных военачальников, которые надоели всем в клане, спасибо тебе большое, мы даже простим тебе весь тот хаос, который ты устроила в первый день своего появления, но не то чтобы это делает нас друзьями, мы всё ещё думаем что ты та ещё сволочь и законченная психопатка, прости пожалуйста».

В общем… прошло какое-то время, Оператор оживила всех имеющихся у неё варфреймов и это стало… доставлять определенные неудобства.

— Я ВАС ВСЕХ СКОРМЛЮ ГЕЛЬМИНТУ КУСКИ ВЫ ТЕХНОЦИТОВОГО ДЕРЬМА, А НУ ОТОШЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА!!

Варфреймы друг друга не любят. Вообще.

Оператор понятия не имеет, что им не нравится и почему они сделали чуть ли не целью всей своей гребаной жизни убийство друг друга, но данной цели зараженные ублюдки явно намерены достигнуть во что бы то и не стало, потому что не проходит и дня без драки, начавшейся из-за какой-то совершенно незначительной вещи.

Кто-то взял не то оружие, или неправильно посмотрел, повернул голову, криво наклонился или как-то не так шагнул и все: орбитер становится настоящей ареной, где проходят бои не на жизнь, а на гребаную смерть, при чем не варфреймов, а самого орбитера, что определенно не нравится Оператору. Чтобы не держать эти машины для убийств вместе, было принято решение выгонять их на миссии, давать возможность самостоятельно отправиться куда-нибудь на корабли Гринир или Корпуса, чтобы размять ноги или что-то в этом роде, но едва ли это помогло умерить то явное желание совершить самоубийство, которое присутствует у всех варфреймов без исключения.

Оператор не знает, что руководит ими и заставляет так сильно друг друга ненавидеть, но она точно не собирается терпеть это дерьмо и наблюдать за тем, как её орбитер медленно обращается в куски металлолома.

Как и говорил Ордис, оружейный отсек номер три теперь можно классифицировать как отсек для всевозможного мусора, потому что буквально всё здесь было уничтожено и обращено в груды погнутого металла, перемешанного с осколками стекла, льда, бритвенниц и Бездна знает чего ещё. Среди всего этого хаоса оказались Гара, Фрост, Титания и Харроу, направившие друг на друга оружие и явно остановившие драку только после того, как в неё вмешалась Оператор.

— Что вы тут устроили?! — воскликнула она. — Вы хоть представляете сколько это всё будет стоить?! Да ваши бронированные задницы столько не стоят, сколько этот отсек!!

Она с разочарованием осмотрела помещение, уже видя то, как счет её кредитов снова устремляет-ся к самому нулю, сразу после того, как она, освободившись от долга за рейлджек, наконец начала копить деньги на свои нужды.

— Наверное, тебе нужно активнее грабить корабли, — послышалось трещание льда и хруст снега, сформированные в слова, исходящие со стороны Фроста.

То, что варфреймы научились нормально говорить, является одновременно достижением и проклятьем Оператора. Ещё никогда в жизни она не хотела так сильно уничтожить этих придурков.

— Заткнулись и вышли все! — она махнула рукой в сторону коридор орбитера. — Фрост, отправляйся грабить корабли, раз такой умный, а вы, — указала сначала на Гару, затем на Харроу, а затем на Титанию, — стоите по противоположным сторонам орбитера и не приближаетесь друг к другу, ясно?!

— Не нужно кричать, — прозвенел голос Гары.

— Ну что ж, по-другому вы, видимо, не понимаете, иначе у меня нет никакого другого объяснения, почему мне каждый сучий день приходится вас разнимать!

Варфреймы переглянулись, затем, через какое-то время, Харроу произнес:

— Грешная кровь должна быть пролита, во имя искупления…

— Хватит с меня метафор, проваливай отсюда, — грубо перебила его Оператор. — Откуда ты вообще этого дерьма набрался? Рэлл, вроде, так не говорил…

Ответа она дожидаться не стала, потому что сама его прекрасно знает. Харроу был создан из добровольца, пожелавшего стать сосудом Рэлла, нет ничего удивительного в том, что таким добровольцем оказался фанатик, помешанный на верованиях и религиозных текстах. Вероятно, только фанатики могли набраться достаточно смелости, чтобы лечь на стол под скальпель и техноцит.

— Если позволите, оператор, есть ещё одна новость, — вновь подал голос Ордис.

— Говори, — бросила Оператор, мрачно осматривая разрушенный отсек.

— Вас вызывает брат в додзё клана. Говорит, это срочное.

— Насколько срочное?

— Что-то связанное с Лотос и наступлением Владеющих разумом.

Девчонка ещё какое-то время осматривала отсек, после чего вздохнула и отправилась на верхнюю палубу орбитера, потому что если дело касается Владеющих разумом, да ещё и Лотос, то это откладывать не стоит.

На верхней палубе орбитера её ожидает Гаруда, сидящая в позе медитации. Похоже, она уже привыкла к тому, что отправляется вместе с Оператором на все возможные миссии, даже самые мелкие.

— Клан? — поинтересовалась Дева смерти, заметив приближение Тэнно.

— Клан, — кивнула девчонка.

— Мне начинают надоедать эти дети, — с нескрываемой неприязнью сказала варфрейм.

— Тебе придется привыкнуть, — невозмутимо ответила Оператор, — или можешь остаться на орбитере.

Гаруда не стала ничего отвечать, что, в случае варфреймов, обычно означает молчаливое согласие. Как оказалось, эти придурки слишком упрямы и горды, чтобы напрямую признать своё поражение, или благосклонность.

— Ивальд, — позвала Оператор, настроив связь с братом. — В чем дело?

— Лотос перестала выходить на связь, — без предисловий ответил военачальник, на заднем плане с его стороны слышны голоса, видимо находится на совете, или что-то в этом роде. — Никто из Тэнно не может с ней поговорить, все каналы обрезаны.

Оператор нахмурилась, быстро почуяв неладное. Она не связывалась с Лотос с момента их последнего разговора в её резервуаре, но для девчонки это не является чем-то необычным: они с дорогой попечительницей не настолько близкие друзья или союзники, чтобы разговаривать каждый день. Да, между ними установилось определенное понимание и доверие, но в большинстве случаев Оператор предпочитает действовать самостоятельно, а не по указке кого-то сверху. Для неё даже стал привычным тот факт, что, сколько бы времени не прошло и какие бы события не произошли, если девчонка позовет, Лотос всегда ответит. Похоже, ничто не длится вечно, в том числе и благосклонность координатора, а если вспомнить её историю с Владеющими разумом…

— Как долго она не выходит на связь? — спросила Оператор, открыв свой почтовый ящик в поисках письма Лотос с координатами её резервуара.

— Около пятнадцати часов, — ответил Ивальд, — слишком долго, она никогда не пропадала даже на час.

— Вы собираетесь начать поиски? — уточнила девчонка.

— Стоило бы, — с невеселым смешком ответил Ивальд. — Перед тем как пропасть она отправила всем кланам архив Бездна знает какого веса, цефалоны его несколько дней разбирать будут. Там есть данные о Корпусе, Гринир, колониях и планетах, наблюдения за изменениями по всей системе. Похоже, она выгрузила всё, что собрала за этот год.

— Звучит не очень хорошо, — заметила Оператор.

— Я тоже так думаю, — согласился Ивальд. — Фесфа сказала, что нарыла какую-то информацию Через двадцать минут собираемся на совет, Пол хочет, чтобы ты там присутствовала.

Уже в который раз. По каким-то необъяснимым причинам основатель считает своим долгом затащить Оператора на каждый третий совет военачальников, если не на каждый второй.

— Почему Пол так хочет, чтобы я присутствовала чуть ли не на всех ваших собраниях? — с подозрением спросила девчонка.

— Потому что он знает, каких бойцов ценить, — хмыкнул Ивальд. — Не задавайся вопросами, на которые не найдешь ответа. Мы ждем тебя.

— Отложите совет на час или около того, — сказала Оператор. — Сначала мне нужно кое-что проверить.

— Что может быть настолько важное, чтобы откладывать совет военачальников? — поинтересо-вался Ивальд.

— Поверь, есть некоторые вещи, — лишь ответила девчонка. — Как приду — расскажу.

Несмотря на то, что Ивальд может быть упертым идиотом, всё же он имеет достаточно здравого смысла, чтобы понять, когда следует отступить и немного подождать. Оператор никогда не скажет этого вслух, но в какие-то моменты она может признать, что брат достаточно умный и проницательный человек. В какие-то моменты. Не во все.

— Только час, не более, — сказал военачальник. — Не задерживайся.

— Больше не понадобится, — кивнула Оператор.

Закончив разговор с братом, она тут же взяла под управление Гаруду и вбила в карту отправлен-ные Лотос координаты.

— Уверена, что там не будет Владеющих разумом? — спросила Дева смерти, видимо поняв, куда собралась девчонка.

— Нет, — ответила Оператор. — Но другого выхода у нас нет.

Полет до Луа прошел без происшествий — десантник никто не попытался сбить, на поверхности не оказалось разведывательных дронов, или бойцов, на первый взгляд местность оказалась чиста. По пути к цели, впрочем, тоже не встретилось ни одного противника, или даже самого мелкого разведчика, лишь тихие, пустые коридоры, в которых слышно эхо собственных шагов.

Спустившись под землю, в сам резервуар, Оператор увидела знакомое, просторное помещение, полное электроники и систем. Все до единого оказались выключены.

Цефалоны заглушены и переведены в спящий режим, техника отключена от сети, все провода, что ранее вели к рабочей капсуле Лотос, теперь просто свисают со стен и горизонтальных поверхностей, более ни к чему не подключенные. При прошлом посещении это место буквально гудело от того, как много электроники тут работало на полных мощностях, но теперь… Оператор слышит лишь собственное дыхание и звук шагов. Итак, это всё-таки произошло.

Уже не испытывая какой-либо надежды, девчонка отправилась в центр зала, где расположена капсула Лотос и, взглянув на неё, не увидела никого. Внутри оказались лишь не подключенные ни к чему провода, свивающие со стен капсулы, а также… шлем Лотос, брошенный на сиденье, словно ненужная вещь.

Оператор, нахмурившись, подошла к капсуле и взяла в руки шлем. Хороший. Из крепкого материала, внутри оборудованный множеством систем, что, вероятно, помогали женщине обрабатывать огромный поток информации, на фиолетовой поверхности видно множество царапин и следов ношения. Вероятно, этот шлем пережил долгие столетия и такие же долгие истории, но теперь… это просто хлам, брошенный владелицей.

— Итак, ты не сумела воспротивиться зову, — пробормотала Оператор с некоторым разочаровани-ем.

Возможно, она всё-таки надеялась на то, что Лотос просто зря беспокоится. Возможно, она всё же хотела, чтобы Лотос оказалась достаточно сильна для противостояния «материнскому зову». Потому что она ценный союзник, который способен обрабатывать большое количество информации, безоговорочно верен Тэнно настолько, что предал собственный народ ради их выживания… и потому что, возможно, она действительно хороший человек… или Владеющая разумом, или кем бы она там ни была. Оператор не способна увидеть в ней материнскую фигуру, но способна различить ту, кто отдал всё ради них, потерянных детей, однажды лишившихся всего.

Надежды, впрочем, очень часто бывают обманчивы, но Оператор не станет отрицать того разочарования, что возникло в её груди при взгляде на брошенный шлем.

Лотос была хорошим союзником. Жаль, что всё закончится вот так.

* * *

Путь до додзё «Посмертия» был коротким, в преддверии войны многие Тэнно переместили орбитеры ближе к базе, потому что после объявления о возвращении Владеющих разумом все кланы начали активную подготовку к вражескому наступлению. Каждый новый день — новые миссии по добыче ресурсов, переговорам, настройке поставок, транспорта и всего остального, кажется, всего за неделю или около того кланы успели нарастить такое количество связей, о котором даже не думали месяц назад. Оружие, корабли, варфреймы, медикаменты и прочие необходимые для ведения боевых действий вещи — всё это встало в приоритет, при чем настолько, что даже вражда с Корпусом и Гринир отошла на второй план. Наверное, тут нечему удивляться — если есть те, кто ненавидят Тэнно сильнее корпоратов и клонов, так это Владеющие разумом, а потому готовиться к их атаке нужно со всей тщательностью.

Уже в самом додзё, Оператор, недолго думая, отправилась в отсек, где проводятся собрания верхушки «Посмертия». Мешать ей никто не стал — все, кажется, уже привыкли к тому, что сестра одного из военачальников входит на их собрания как к себе на орбитер.

— Лотос нет, — сходу сказала она, как только зашла в отсек.

Все военачальники оказались в сборе и сразу же устремили на неё заинтересованные взгляды.

— В каком смысле? — уточнил Пол.

— В прямом, — ответила Оператор, подходя к столу. — Я была в её резервуаре — там никого нет, только это.

Она положила на стол шлем Лотос. Это, видимо, оказалось достаточным аргументом, чтобы все поверили в правдивость слов девчонки, потому что дорогая попечительница, как известно, нигде и никогда не появлялась без своего символического головного убора в форме цветка лотоса. Какое-то время в зале царило молчание, пока присутствующие осматривали шлем и, видимо, смирялись с мыслью о том, что Лотос действительно пропала. Затем, Пол выругался и хлопнул ладонью по столу, что получилось довольно громко и сильно, благодаря бронированной руке Вобана Прайм.

— Плохо, — процедил он. — Лотос знала о нас всё… буквально всё. Если это попало к врагу…

Ему не пришлось продолжать мысль, чтобы все поняли тяжесть ситуации.

— Это попало к врагу, — не спеша давать ложных надежд, подтвердила Оператор. — Вы же в курсе о том, что Лотос — дочь Хунхау?

Тэнно лишь мрачно кивнули, видимо ни сколько не удивленные.

— Это написано в первом же файле из её архива, чуть ли не красными буквами, — невесело хмыкнул Ивальд. — Она очень хотела нас об этом оповестить.

Теперь понятно, почему они все так сильно забеспокоились, когда Лотос перестала выходить на связь.

— Нужно сообщить остальным кланам, — решительно сказала Фесфа. — Переместить базы, корабли, изменить маршруты, перепрошить сеть, связь… Бездна, нам придется менять очень многое.

— На счет связи можете не беспокоиться, запасные каналы и шифровка уже готовы, — быстро отозвался Йон.

Когда на него устремили смятенные взгляды, военачальник лишь пожал плечами и произнес:

— Я, наверное, немного параноидальный человек.

Ну… в данной ситуации это скорее плюс, чем минус. Иногда паранойя может помогать.

— Ивальд, вроде, говорил, что удалось что-то узнать по поводу пропажи, — напомнила Оператор, после чего выжидающе посмотрела на Фесфу.

Та коротко кивнула, подтверждая информацию, после чего что-то быстро ввела в терминал, встроенный в стол, и в следующее мгновение перед военачальниками возникла голограмма Земли, на которой красными точками отмечено… что-то.

— Мы засекли неконтролируемого варфрейма, который мечется по всей Земле, — пояснила Фесфа. — Последовательность его маршрута определить не удалось, судя по всему, он просто переходит от места к месту без какой-либо цели.

— …и как это поможет в поиске Лотос? — уточнила Аврис.

— Как часто ты видишь неконтролируемых варфреймов? — ответила вопросом на вопрос Фесфа. — И как часто они происходят из самой эры Орокин?

Она снова что-то нажала и поверх карты возникло изображение варфрейма, видимо снятое, пока тот бесцельно бродил по земным лесам. Модель Экскалибура, только… иная. Не Прайм, не последующая его поблекшая версия, а нечто другое — черная броня, такого же цвета длинный шарф, намотанный на шею, на локтях и затылке странные полукруглые детали, сделанные из поблекшего за прошедшее время золота. Никана у него тоже не из стандартного оружия Тэнно — явно такая же древняя реликвия, как и сам варфрейм, золотое лезвие и черная рукоять, покрытая вычурными узорами.

— Мы провели поиски и не обнаружили записей о нем ни в одном из архивов Орокин, — сказала Фесфа. — Только в отчетах о захоронении неконтролируемых варфреймов был упомянут некий Умбра. Полагаю, это он и есть.

— Хочешь сказать, что варфрейм, закопанный ещё во времена Орокин, внезапно выбрался на свободу? — смятенно уточнил Ивальд.

— Странно, не так ли? — хмыкнула Фесфа. — И, по удивительному стечению обстоятельств, впервые его заметили через два часа после исчезновения Лотос.

Можно было бы посчитать это странным совпадением, но Оператор в совпадения предпочитает не верить. Как же удачно сложились обстоятельства, что этот Умбра решил выбраться на поверхность именно тогда, когда Владеющие разумом вернулись, а вместе с ними, возможно, Ната. Сложно поверить в то, что это просто случайность.

— Ты хочешь его отловить? — спросил Пол. — Думаешь, сможешь извлечь из него какую-то информацию?

— Думаю, что он как-то связан с возвращением Владеющих разумом, — ответила Фесфа. — Что до отлова… что ж, это будет очень проблематичное занятие. Неконтролируемого варфрейма не так уж просто удержать.

Оператор сложила руки на груди, задумчиво рассматривая изображение Умбры. Пытаться поймать неконтролируемого варфрейма — дело гиблое. Они сильны, быстры, невероятно живучи и совершенно точно не настроены на какой-либо разговор. Девчонке пока не приходилось иметь дел с подобными экземплярами, но того, что она увидела в разуме своих зараженных придурков, вполне хватило чтобы понять: разговор с такими невозможен, ведь все варфреймы изначально поглощены агонией. «Посмертие», вероятно, потратит на этот план слишком много ресурсов, гораздо больше, чем оно того, на самом деле стоит. Сначала этого Умбру надо отловить, затем каким-то образом удержать, затем вытащить информацию… Бездна, да на один только отлов уйдет слишком много времени и материалов.

Посмотрев на лица военачальников, Оператор увидела такие же сильные сомнения, какие испытывает и сама. Что ж, видимо этот момент, когда пора выходить на сцену…

— Вы не сможете отловить его, — сказала девчонка, — а если и сможете, то непонятно, каким образом будете вытаскивать какую бы то ни было информацию.

— Других зацепок у нас пока нет, — заметила Фесфа.

Ивальд устремил на сестру внимательный взгляд, видимо быстро уловив в её тоне намеки на возникшую идею.

— Есть другие предложения? — спросил он.

Оператор глубоко вдохнула и выдохнула, уже предчувствуя тот хаос, который начнется после того, как она это предложение озвучит.

— Тебе не понравится, — сказала она. — Что ж, можете верить, а можете не верить, но у меня, вроде как, получилось залезть в головы варфреймов и оживить их.

В зале воцарилась достаточно долгая тишина. Все военачальники как один уставились на неё со смятением и недоверием, что прямо-таки написаны на их лицах, кажется, ещё чуть-чуть, и они дружно рассмеются, восприняв озвученное как шутку. Оператор, впрочем, даже не подумала начать оправдываться, или что-то доказывать, потому что, надо признать, забавно наблюдать за их исказившимися лицами.

В конце концов, когда молчание стало слишком затягиваться, Ивальд выдал:

— …ты не серьёзно.

— Я абсолютно серьёзно, — ответила Оператор.

— Ты же понимаешь, что это звучит как шизофренический бред? — с сомнением спросила Аврис. — Я, конечно, не сомневаюсь, что можно пробудить разум в варфреймах, но результат у этого всегда одинаковый.

Она выразительно указала рукой на фотографию Умбры, что без цели мчится по лесам. Оператор вздохнула и, включив коммуникатор, произнесла:

— Гаруда, подойди ко мне. Второй уровень додзё, первый зал после лифта, по коридору и налево до дверей. Не смей ни на кого нападать, ты знаешь, какие будут последствия.

С момента, как варфреймы стали отправляться на самостоятельные миссии, было решено раздать им собственные коммуникаторы, чтобы иметь возможность связи. Сначала смысла в этом, казалось, немного — зараженные ублюдки чуть ли не смеялись Оператору в лицо, принимая эти сучьи коммуникаторы с раздражающей снисходительностью — но затем Вольту понадобилась поддержка на одном из флагманов и все вопросы сразу отпали.

Пол, с некоторым промедлением, тоже включил коммуникатор и произнес:

— Возможно, мимо вас сейчас пройдет Гаруда Прайм. Не мешайте ей и держитесь на расстоянии.

Ну надо же, как много доверия со стороны великого и ужасного основателя.

Прошлое какое-то время. На самом деле, времени прошло настолько много, что военачальники стали поглядывать на Оператора с откровенным сомнением, а сама Оператор в какой-то момент подумала спросить у Гаруды, не потерялась ли она, но, благо, все опасения оказались излишни, и уже где-то через пять минут из коридора послышались тяжелые, размеренные шаги, отстранившиеся прямо перед дверью. Недолго думая, Оператор подошла к дверям и открыла их, демонстрируя собравшимся спокойную и контролируемую Гаруду Прайм.

— Я говорила тебе, что не люблю Тэнно, — прошипела Дева смерти.

— Потерпи немного, дело важное, — ответила Оператор и махнула рукой в сторону, призывая варфрейма пройти внутрь.

Гаруда издала череду странных, явно раздраженных звуков, но сделала несколько шагов вперед и остановилась справа от входа, встав в позу обыкновенного, бездушного варфрейма. Девчонка, тем временем, посмотрела на военачальников — их лица выражают целый спектр эмоций, начиная от растерянности и недоверия — Ивальд — и заканчивая настоящим впечатлением — Аврис.

— Семья сумасшедших, я же говорил вам, они оба поехавшие, — спустя какое-то время молчания сказал Йон. — Родители их, наверное, ещё хуже были.

— Про родителей лишнее было, — пробормотал Ивальд, не сводя взгляда с Гаруды.

— Откуда-то в вас же должно было это взяться, — развел руками Йон.

Ивальд лишь издал тихий, не особо веселый смешок и, наконец, перевел взгляд с Гаруды на Оператора.

— Ты хочешь сказать, — размеренно начал он, — что всё это время у тебя на орбитере была куча оживших машин для убийств?

— Да, — просто ответила Оператор.

— …и не сказала ты мне об этом потому что..?

— А когда я должна была тебе об это сказать? — развела руками девчонка. — Когда мы только встретились и ты постоянно ссорился со своей бывшей как последний идиот? Или когда ты рассказал мне о замечательной конструкции моего кресла Переноса? Или когда мне пришлось разбираться с Рэллом и Человеком в Стене? Или, может быть, после того, как стало известно о возвращении Владеющих разумом?

Ивальд какое-то время молчал, но затем всё таки скривил губы и кивнул в знак признания правоты Оператора. Довольно сложно подойти и сказать: «эй, у меня тут варфреймы живые есть», когда буквально вся система вокруг тебя чуть ли не горит ярким пламенем каждый Безднов день.

— Так… ты думаешь, что сможешь сделать с Умброй то же самое, что и со своими варфреймами? — спросил Пол, решив проявить удивительную тактичность и не задавать лишних вопросов по поводу «оживших машин для убийств».

— Скорее всего да, — кивнула Оператор. — Вам нужно достать из Умбры информацию — я могу это сделать своими силами, без отлова и удержания в какой-нибудь клетке. Не знаю, получится ли провернуть это с неконтролируемым варфреймом, но, если получится — я докопаюсь до его воспоминаний и узнаю всё, что с ним произошло.

Перед этим, конечно, придется пройти очередной сеанс техноцитового психологического хоррора, но девчонка, спустя девять оживленных варфреймов, уже успела к этому привыкнуть, как бы странно это не звучало.

— Ты же понимаешь насколько это опасно? — нахмурившись, произнес Ивальд. — Одна Бездна знает, что с тобой может произойти, если ты влезешь внутрь этой твари.

Он махнул рукой в сторону изображения Умбры.

— Это древняя модель, явно созданная не по стандартным чертежам, — кивнула Фесфа. — Вряд ли его можно сравнивать с обычными варфреймами.

— У вас есть другие идеи, как узнать от него информацию? — поинтересовалась Оператор. — Собираетесь посадить его за стол и дать ручку с листочком, чтобы он написал краткое изложение?

Наступило продолжительное молчание, довольно красноречиво ответившее на этот вопрос.

— Ладно, — вздохнул Пол, — тогда оставляю Умбру тебе, Фесфа перешлет всю информацию. Нужна какая-то помощь?

— Нет, — покачала головой Оператор, — лишние Тэнно будут только мешать. Сама разберусь.

Кажется, у присутствующих ещё оставались какие-то сомнения в этой идее, но, благо, Пол не стал возражать или пытаться сделать всё по-своему, а лишь кивнул и махнул рукой в знак того, что девчонка может идти.

Уже в коридоре, за пределами зала собраний военачальников, её нагнал Ивальд, который, без особых предисловий, сказал:

— Что, во имя Бездны, творится в твоей голове? — он выглядит недовольным, если не раздражен-ным. — С чего вообще ты решила, что будет хорошей идеей оживить варфреймов?

Он с неприязнью посмотрел на Гаруду, как будто та лично ему какую-то подлянку устроила.

— Решение было не совсем добровольным, если тебе интересно, — ответила Оператор. — Гара стала оживать сама по себе, так что у меня был выбор либо оставить всё как есть и просто позволить ей в какой-то момент взбеситься, либо проконтролировать весь этот процесс оживления и найти общий контакт. В голову Гаруды пришлось влезть, когда я искала свой Резервуар и мне нужна была информация о своём прошлом.

— И ты не придумала ничего лучше, кроме как оживить варфрейма?? — голос Ивальда, кажется, подскочил на тон от удивления. — Есть много других источников информации, где ты могла бы найти данные о себе!

— Другим вариантом был Каир, — прищурившись, ответила Оператор.

Того, как вытянулось лицо Ивальда, хватило, чтобы понять: он знает, кто такой Каир, и знает, почему девчонка не хотела с ним договариваться. Впрочем, долго молчание брата не продлилось, потому что уже спустя несколько секунд он зажал переносицу между пальцами, и сказал:

— Послушай, ты же понимаешь, насколько это всё опасно? Ожившие варфреймы — угроза, непонятно, что взбредет им в голову! А если они решат тебя убить? Ты никогда не можешь знать наверняка!

Оператор посмотрела на Гаруду, выразительно вскинув бровь. Та лишь едва заметно пожала плечами, не давая четкого ответа «за» или «против». Замечательно.

— Ивальд, я уже оживила этих варфреймов, — вздохнув, произнесла девчонка, — а значит не могу просто взять и выкинуть в космос, чтобы сделать себе новых.

— Скорми Гельминту, — просто предложил Ивальд.

— Однажды я зарежу этого уебка, — прошипела Гаруда.

— Нет, ты этого не сделаешь, — возразила Оператор, кинув на Деву смерти испытывающий взгляд. — И нет, я не собираюсь скармливать их Гельминту, по крайней мере пока они не выбесят меня полностью, ясно?

Ивальд перевел странный взгляд с Оператора на Гаруду и обратно, видимо пытаясь понять, с чего вдруг его сестра что-то говорит варфрейму. Судя по всему, другие не слышат слов зараженных придурков, что, наверное, можно считать преимуществом, потому что слова зараженных придурков это, по большей части, угрозы жестокой расправы над кем-либо.

— Я влезла в их головы, вытащила оттуда на поверхность все воспоминания, буквально заставила жить и после этого должна просто выкинуть их? — уже предчувствуя все дальнейшие нравоучения, произнесла девчонка. — Звучит не очень хорошо, тебе так не кажется?

— Это просто.., — Ивальд резко выдохнул, видимо уже в силах подобрать слов. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна, понятно? Ты прекрасно знаешь, какая у варфреймов история и скольких Тэнно они отправили в медотсеки, нельзя просто брать и ворошить их внутренности без расчета на последствия.

— Я понимаю, — кивнула Оператор, — но не то чтобы у нас сейчас есть выбор. А что до тех, которых я уже оживила…

Она смерила Гаруду оценивающим взглядом и закончила.

— Они редкостные ублюдки, но деть их уже никуда не получится. Пусть живут, пока не доставляют серьёзных проблем.

— Настоящее одолжение сделала, — саркастично отозвала Гаруда. — Я не мечтала о жизни. Никто из нас не мечтал.

Оператор нахмурилась, на мгновение замерев растерянности, но затем встряхнулась и вернула внимание к Ивальду. Разобраться с этим надо позже, когда рядом не будет надоедливого старшего брата, волнующегося из-за каждого лишнего движения девчонки.

Ивальд, тем временем, испустил долгий, усталый вздох и покачал головой, смирившись с тем, что перебороть сестру не получится.

— Просто будь внимательнее, ладно? — только и попросил он. — И в следующий раз говори сразу о таких вещах.

— Если в следующий раз не будет наступления Владеющих разумом и прочего дерьма — без проблем, — невесело хмыкнула Оператор.

На коммуникатор пришло сообщение с несколькими файлами от Фесфы, что послужило знаком заканчивать любые разговоры и приниматься за дело. Коротко махнув Ивальду на прощание, девчонка взяла под управление Гаруду и отправилась на выход из додзё.

По возвращению на орбитер Оператор сразу же принялась за поиски Умбры среди земных лесов, где тот, вероятно, до сих пор скачет между деревьями и громит всё на своём пути, преследуя цель, которой и сам не понимает. Присланных Фесфой данных оказалось достаточно, чтобы Ордис сумел установить примерное описание варфрейма и настроил поиск нужной сигнатуры, так что, уже меньше чем через час, у девчонки оказались координаты примерной области, где должен находиться варфрейм.

— Фрост, Гара, идете со мной, — сказала она, найдя нужных варфреймов. — Постарайтесь не подраться по дороге, у нас важная задача.

Фрост и Гара переглянулись, после чего без особых возражений последовали за Оператором. Кажется, среди всего населения орбитера, они один из самых спокойных несмотря на то, что имеют вредную привычку драться из-за оружия, как, впрочем, и любой другой варфрейм.

— По прилету столкнемся с неконтролируемым варфреймом, который на нас нападет, не атакуйте в ответ и не вредите ему, — продолжила объяснять Оператор. — Гара — устанавливаешь барьер, Фрост — стараешься поймать в лед, вам нужно задержать его достаточно сильно, чтобы дать мне возможность подобраться поближе.

— Хочешь совершить самоубийство? — скучающе поинтересовался Фрост. — Есть более простые способы.

— Ха-ха, — саркастично отозвалась Оператор, — не просто так тебя в варфрейма переделали, мудак отмороженный.

Можно было бы побеспокоиться о том, что такие слова окажутся слишком грубыми, но, наверное, если бы техноцитовым придуркам что-то не нравилось, они бы уже давно выразили это, так что, пока с их стороны никаких жалоб не поступает, Оператор не собирается играть в понимающую, всепрощающую душу. Из-за них ей приходится тратить слишком много кредитов на починку, так что пусть терпят.

— Зачем тебе неконтролируемый варфрейм? — всё же спросила Гара, когда они всей группой прилетели на Землю неподалеку от нужных координат.

— Хочет вернуть космическое недоразумение, — коротко ответила Гаруда.

— Мне казалось, вы не ладите, — заметила Стеклянная воительница, видимо без особых проблем поняв, о ком речь.

— «Космическое недоразумение» скорее всего сбежало к врагу вместе со всей имеющейся у неё информацией, — ответила Оператор, — так что чем быстрее мы её найдем, тем лучше.

В ходе своих бесцельных скитаний, Умбра случайно вышел на базу Гринир, что так неудачно расположилась около тех лесов, где бегал варфрейм. Что после этого случилось с базой догадаться не сложно, достаточно просто взглянуть на неё снаружи: входные ворота проломаны, все терминалы и электроника разгромлены в хлам, на смотровых вышках и переходах лежат мертвые тела клонов. Вероятно, они даже не успели ничего понять, как их рассек золотой клинок. Судя по всему, устроив погром снаружи, Умбра решил продолжить дело внутри, так что придется пробираться через базу. Немного осложняет дело, но не критично.

— Её предательство было очевидным с того момента, как стало известно о Нате, — сказала Гаруда. — Не понимаю, в чем смысл продолжать поиски. Хочешь найти себе новую мамочку?

Оператор покинула Деву смерти, после чего принялась просматривать данные о нужной базе, присланные Ордисом.

— Моя мать мертва, ровно как и отец, — обманчиво спокойным голосом произнесла она, после чего посмотрела на Гаруду, — лучше вам это уяснить, если вы не хотите лишних конфликтов.

Варфреймы на некоторое время замолчали, видимо уловив предупреждение в голосе девчонки.

— Пытаешься угрожать? — со смешком уточнил Фрост. — Ты уверена в своих способностях?

— В способностях, очевидно, нет, но я никогда не отступала перед превосходящим по силам противником, даже если битва могла окончиться смертью, — ответила Оператор. — Уверена, Гаруда может вам об этом рассказать.

Дева смерти едва заметно дернулась, после чего склонила голову на бок, то ли в замешательстве, то ли в странной попытке предостеречь от лишних слов. Понимая, что этот разговор может очень легко закончиться дракой и смертью, девчонка вздохнула и повернулась к варфреймам, сложив руки на груди.

— Послушайте, — сказала она, — я, судя по всему, не особо нравлюсь вам, а вы не особо нравитесь мне, у нас прекрасное взаимопонимание, но так уж вышло, что вы уже ожили и вам уже приходится иметь со мной дело, ровно, как и мне с вами, так что если вы хотите и дальше жить на моем орбитере, тогда вам придется соблюдать некоторые правила.

— Мы не просили о том, чтобы ты копалась в наших воспоминаниях, — покачала головой Гара. — Мы не просили жизни.

— Тогда скажи мне слово, и я отправлю тебя к Гельминту, чтобы ты вернулась к своему блаженному существованию бездушного варфрейма, лишенного разума, — ровно ответила Оператора.

Сложно сказать, какой была реакция на данное заявление, но никто не стал заряжать оружие и нападать на девчонку, а значит, наверное, пока еще всё не так плохо.

— А где же проникновенные слова о том, что ты нас понимаешь и всегда будешь рядом? — саркастично спросил Фрост. — Какое-нибудь дерьмо в стиле: «теперь мы пройдем через это вместе»?

— Я буду рядом с вами, но только если вы будете рядом со мной, — отрезала Оператор. — Мне нужны союзники, а не солдаты, делающие что-то против своей воли. Не нравится — проваливайте, я вас не держу. Отправляйтесь куда хотите и делайте что хотите, или если так не нравится жить — добро пожаловать к Гельминту, если хотите избавиться от Тэнно — идите в любую окраинную колонию, там вашей помощи в любом случае будут рады. Я поддержу вас только в том случае, если мы прийдем к соглашению и будем работать сообща, а не язвить друг другу и драться Бездна знает из-за чего.

Определенно, будет неприятно, если все пережитые Оператором ужасы окажутся напрасны и оживленные ею варфреймы просто сгинут на кресле Гельминта, или пропадут где-нибудь в колониях, но она сама решила пойти на такой шаг и влезть в их головы, прекрасно зная, что это далеко не самое приятное место, так что винить в произошедшем некого, кроме её самой. Ещё более неприятным будет тот исход, при котором варфреймы взбесятся и ударят со спины, или просто нападут на союзных Тэнно — Оператор и сама с той задачей прекрасно справляется, помощники ей не нужны.

В конечном итоге, она не собирается решать за варфреймов и заставлять их что-либо делать, пока они не представляют угрозы. Жизнь итак была достаточно с ними жестока, может, хоть сейчас воспользуются возможностью действовать свободно.

— Итак, — сказала Оператор, сделав шаг по направлению к базе, где находится Умбра. — Я могу рассчитывать на вас, или вы отправляетесь в свободное плавание?

Варфреймы переглянулись, видимо ведя какую-то собственную безмолвную беседу. Затем, после не особо долгих раздумий, они пошли следом за девчонкой.

По приближению выяснилось, что база Гринир практически полностью разгромлена, при чем так сильно, что её проще бросит зарастать, чем восстанавливать. Все клоны убиты, ни один не остался в живых, вся техника разрушена и безвозвратно повреждена, ящики с ресурсами и оружием буквально выпотрошены, как будто нападавший поставил своей целью уничтожить всё, до чего можно дотянуться, а все терминалы у дверей буквально смяты, при чем, судя по вмятине, одним четким ударом. Да уж, Умбра точно не настроен на диалог.

— Следите за окружением, — пробормотала Оператор, — заметите Умбру — сразу сообщайте. Я буду идти рядом в состоянии Бездны. Он не должен ожидать удара с моей стороны.

— Только попробуй снова запереть меня за своим барьером, — предостерегла Гаруда, видимо обращаясь не к девчонке.

— Меньше бросайся на врагов и слушай сигналов, — невозмутимо ответила ей Гара.

Оператор решила не вмешиваться в их диалог, оставив варфреймов самих разбираться с тем, кто где и как должен использовать свои способности.

Проникнуть внутрь базы было не сложно — Умбра заботливо разломал все протоколы блокировки, из-за чего каждая дверь оказалась открыта, а та, что не была открыта — обзавелась достаточно большим проломом, через который без труда могут пробраться варфреймы. Внутри обстановка не особо отличается от той, что снаружи — мертвые тела, раскиданные по всем коридорам и помещениям, поврежденные терминалы, разгромленные склады, множество царапин и вмятин на металлических стенах. Освещение, будто стремясь соответствовать атмосфере, тревожно моргает, а где-то и вовсе отсутствует, только искры сыпятся с разбитых ламп. Оператор знала, что неконтролируемые варфреймы — опаснейшие противники, но она не представляла, какой ущерб они в одиночку могут нанести целой базе, оборудованной протоколами безопасности и защитными орудиями.

— Мне уже нравится этот тип, — хмыкнул Фрост.

Ответить ему никто не успел, потому что по пустым, буквально мертвым коридорам разнеслось эхо искаженного крика.

Варфреймы быстро насторожились и замедлили шаг, готовые в любой момент перейти в нападение, или оборону, Гаруда развернула когти, Гара вытащила из-за спины Вольнус, Фрост перезарядил винтовку. Оператор, не выходя из состояния Бездны, продолжила идти в тени.

О том, где находится Умбра, догадаться не сложно — он достаточно громко громит всё вокруг себя и убивает первых попавшихся клонов, чтобы услышать это с расстояния в несколько сотен метров или около того.

— Я возьму его на себя, вы обходите и ставьте свои барьеры, — решила Гаруда.

Сразу же после этого она сорвалась с места и бросилась вперед по коридорам, прямиком к крушащему всё вокруг себя варфрейму. Гара и Фрост переглянулись, издали одинаковые шипящие звуки, похожие на вздохи, после чего побежали следом за Девой смерти.

— Значит теперь она против барьеров не возражает, — заметила Гара.

— Когда она вообще хоть против чего-то не возражает? — ответил Фрост.

Оператору не оставалось ничего, кроме как пойти за ними.

В отсеке, где оказался Умбра, царит настоящий хаос: ещё живые клоны отчаянно пытаются отстреливаться, прячась по углам и ближайшим укрытиям, все эти укрытия достаточно быстро обращаются в груду металлолома, а все клоны — в бездыханные, изувеченные тела. Раньше, вероятно, это был какой-то зал для сборов, или для тренировок, или что-то в этом роде, но теперь помещение настолько разгромлено и полно мусора, что с функциональной точки зрения тут только хоронить кого-то можно, например всех убитых сегодня солдат Гринир. Освещение побито, лампы моргают, стены покрыты вмятинами, а среди всего этого великолепия — Умбра, собственной персоной.

Он и правда мало чем отличается от стандартной модели Экскалибура, разве что цветом — черным. Золотые детали, длинный потрепанный шарф на шее, никана, которая, вероятно, старше, чем все варфреймы, что есть у девчонки… да уж, с ним придется непросто. Непонятно, что это за Умбра, откуда он взялся и зачем был создан, но одно можно сказать точно: такие экземпляры просто так не появляются.

Гаруда своему слову оказалась верна: только завидев противника, она сразу же бросилась в бой и не успел Умбра добить очередного клона, вставшего на его пути, как со спины на него буквально прыгнула Дева смерти, чуть не повалив на пол. Умбра издал странное, искаженное рычание и резким разворотом скинул нападавшую со спины, но это не сыграло особой роли, потому что Гаруда свою задачу выполнила: заставила противника замереть месте и дать остальным возможность атаковать.

Раздалось трещание, из покрытого кровью металлического пола выросла стена льда, что на полном ходу врезалась в грудь Экскалибура, прибив его к стене, а следом показалась Гара, что с размаху ударила Вольнусом, возводя вокруг варфрейма прочный стеклянный барьер. Не прошло и десяти секунд, как, вроде бы, неконтролируемый и опаснейший противник оказался практически полностью обездвижен. Очевидно, подобные ограничения Умбру не остановят — понадобится не так много времени, чтобы он без особого труда сломал и ледяные и стеклянные оковы, возведенные вокруг, но Оператор определенно не собирается ему этого времени давать. Как только варфрейм с громким звоном ударился о металлическую стену, смятенный из-за внезапного нападения, девчонка совершила рывок по направлению к нему.

Кажется, на жалкое мгновение, она увидела, как Умбра вздрогнул, то ли растерянный, то ли испуганный. Девчонка, без лишних сомнений, протянула к нему руку и совершила Перенос.

* * *

Разум варрфеймов — то место, в котором не стоит оказываться ни при каких обстоятельствах. Он полон техноцитовой мерзости, что вызывает раскаленную агонию, пронизывающую каждую частику существования носителя, он извращен лезвием создателей и собственной болью, что остается глубоко-глубоко внутри незаживающим пульсирующим ранением, он жесток, при чем не только к посторонним, но и к самому себе. Разум варфреймов — бесчисленное количество слоев боли, перемешанной с сожалениями и, быть может, где-то в глубине, в той сердцевине, про которую уже все забыли, ещё сохраняются хрупкие образы прошлой жизни, размытые, лишенные четкости и деталей, не более чем отголоски того человека, что однажды существовал.

Разум Умбры иной. Это настоящее поле боя, где сталкивается всепожирающее заражение и воля человека, ведомого долгой, нескончаемой агонией, заставлявшей его жить столетиями. Воспоминания Умбры — не размытые фигуры и плохо различимые голоса, нет, его воспоминания кристально чисты, полны деталей, четких лиц и диалогов, каждое слово в которых проговаривается с толком и расстановкой.

Попав в голову варфрейма, Оператор не столкнулась с болью и техноцитовой мерзостью, пожирающей заживо, как это бывало в других случаях, нет, Умбра парень особенный и боль его, как оказалось, заключается в ином.

— Давно с тобой не виделись, дорогой друг. Признаться честно, я несколько волновался о твоем состоянии, — голос Балласа полон беспокойства, но глаза его холодны как лед.

Больничная палата Орокин — знакомое место, в таких лечили только знать и представителей высшей элиты. Оператор смятенно осмотрела воспоминание, поражаясь тому, насколько четким и детальным оно оказалось — просторная комната, белоснежные стены, мягкая односпальная кровать, на которой лежит мужчина — лица его не видно, лишь руки, безвольно уложенные по бокам, остальное тело накрыто больничным покрывалом. Возле кровати, стоит капельница с тремя пакетами багряной жидкости, а возле неё, на простом стуле, сидит Баллас.

Девчонка нахмурилась, безошибочно узнав Исполнителя, которого видела в недавнем сне. Высокий мужчина, кожа которого мертвенно-бледна, а глаза покрыты золотом. Правая рука непропорционально больше левой, как и у всех остальных Исполнителей, губы тонкие, сухие, черные волосы подобраны золотыми заколками. Для своего положения он одет достаточно скромно — в простую белую накидку, лишенную каких-либо аксессуаров или вычурных элементов, указывавших бы на достаток этого человека. Либо он по каким-то причинам решил вести аскетичный образ жизни — что звучит очень смешно, учитывая то, что речь идет об Орокин — либо не хочет привлекать внимание.

Значит… Умбра, точнее тот человек, которым он когда-то был, связан с Балласом, а Баллас, в свою очередь, связан с Маргулис… ладно. Допустим. Теперь понятно, с чего вдруг Человек в Стене решил поведать Оператору именно об истории этих двоих.

— Как ты? Кажется, совсем плох, — продолжил обманчиво мягким голосом расспрашивать Баллас. — Твой голос пропал, и движения… слышал, последние десять часов ты не мог даже губами пошевелить.

Только идиот не заметил бы в его голосе лжи. Умбра здоров. Умбра самый, блять, здоровый дакс на свете, он оказался здесь не потому что заболел, а потому что допустил ошибку. Что этот предатель с ним сделал… одна только Бездна знает.

— Кажется, ты не рад, — заметил Баллас. — Наверное, не знаешь, как здесь оказался, да? Только вчера был полноценным служащим Империи, исправно выполняющим свои задачи, а сегодня уже не способен встать с постели… и как только не повернется жизнь.

Ответом ему стало прерывистое мычание, вырвавшееся из горла Умбры. Исполнитель тихо рассмеялся и покачал головой, быстро сбросив с себя напускное беспокойство.

— Ладно, хватит шуток, — сказал он. — На самом деле, я впечатлен твоими успехами, правда. Обычный разведчик, посланный от одного Исполнителя к другому, чтобы выведать грязные секреты и передать их своему повелителю… таких как ты огромное множество. Если бы я попытался сосчитать всех тех пиявок, которых дорогие коллеги подкидывали мне, то просто бы сошел с ума.

Баллас небрежно махнул рукой, словно все эти «пиявки» — не стоящие внимания мошки. После этого мужчина потянулся к капельнице и быстрым, изящным движением открыл винтовой зажим, сдерживавший жидкость в пакетах — после этого багрянец быстро потек по трубкам в вены Умбры.

Дакс хотел бы встать, хотел бы вывернуться и избавиться от этой мерзости, но едва ли тело понимало его желание — оно всё также продолжало безвольно лежать на кровати, полностью парализованное и лишенное связи с головным мозгом.

— Знаешь, сначала у меня не было никакого желания тебя трогать, — продолжил, тем временем, Баллас. — Пиявки на то и пиявки, что рано или поздно они отпадают сами. Большинство из них достаточно умны, чтобы понимать, какие секреты Исполнителей они могут выведать, а какие будут дорого им стоить, но ты?

Он снова рассмеялся проклятым, фальшивым смехом, в котором нет ни капли настоящей радости.

— О-о-о, ты решил, что ты слишком верный слуга своего господина, — вздохнув, Баллас откинулся на спинку стула. — Наверное, посчитал себя лучше остальных, храбрее, умнее… правда, я впечатлен тем, как много ты работал: не спал сутками, следил за мной, перехватывал сообщения, копал под моих посредников, строил целую сеть расследования, даже решил шифр моей связи взломать, подумать только! На что ты рассчитывал, делая всё это? На то, что я ничего замечу?

Исполнитель посмотрел на Умбру с раздражающей снисходительностью.

— Мне правда жаль, что такое упорство и верность были заложены в столь до безобразия наивного человека, — мужчина разочарованно покачал головой, будто действительно испытывая какие-то эмоции от того, что происходит.

Оператор нахмурилась, заметив то, как постепенно воспоминание начинает искажаться. На стенах стали проглядываться кривые красные прожилки, на коже рук Умбры постепенно формируются волдыри и язы, в пространстве то и дело мелькают странные, кривые фигуры, похожие на гнилостные ульи… нет, не в пространстве. В разуме Умбры. В его глазах, в его восприятии…

Девчонка с сомнением посмотрела на багряную жидкостью, что по трубкам поступает в кровь дакса.

Дыхание мужчины стало заметно тяжелее. То и дело из груди вырывались хрипы, воздуха стало не хватать. Баллас не обратил на это никакого внимания и продолжил разглагольствовать:

— Итак, чем же закончились твои отчаянные поиски? Ты добился своего. Ты докопался до истины, до той сути, которая была тебе так необходима: великий Баллас, один из Исполнителей Орокин, оказался предателем. Все его сообщения с данными, планами и чертежами были направлены прямиком к нашему главному злодею: к Владеющим разумом. Ты, конечно, сразу же собрал все доказательства и что есть силы побежал к своему господину, докладывать всё, что узнал, но как же жестоко поступила с тобой была судьба… до цели оставались жалкие шаги, как ты упал без сознания у самой двери.

Исполнитель, склонил голову на бок, с его лица быстро пропали все искусственные эмоции, обнажив истинную личину предателя: равнодушие, высокомерие и злобу, затаенную где-то глубоко внутри.

— Ты правда думал, что сумеешь переиграть меня в моей же игре? — тихо спросил он. — За кого ты меня принимаешь, старик? За очередного бесхребетного корпората, за которым тебя послал следить хозяин? Я Исполнитель, Безднов ты идиот, никогда в своей жалкой жизни ты не мог даже подобраться к моему уровню.

Длинный, костлявый палец правой руки ткнул Умбру в лоб, уперевшись длинным, острым ногтем в кожу. Кажется, давление настолько велико, что в кости черепа останется трещина.

— Так смотри же теперь за плодами своей работы, — произнес Баллас, отстраняясь и брезгливо оттряхивая руку. — Тебе, наверное, интересно, что же за чудесное лекарство тебе прописали, быть может, ты даже догадался, из чего оно состоит.

Он постучал по пакетам капельницы. Кажется, на мгновение прожилки в стенах стали ярче, напоминая сесть болезненных вен.

— Ты всё правильно понял. Это заражение было заботливо выращено в телах твоей семьи. Прекрасная, любящая Агрита, — указал на один пакет, — юная, но смышлёная не по годам Инава, — на другой, — и самый младший из твоих детей, Дороми, как он кричал… ты бы, наверное, расплакался, — на третий.

Из груди Умбры вырвалось ещё одно сдавленное рычание, но оно вышло настолько тихим и лишенным силы, что его было практически невозможно расслышать. Вены в стенах стали ярче. Волдыри и язвы стремительно покрывают руки, обезображивая кожу. Фигуры перед глазами стали ярче, четче… каждая из них зовет, зовет к улью, к себе подобным…

— А что же до твоего старшего сына — Исаа? — голос Балласа звучит всё также четко, будто и не задетый мерзостью в голове. — Твоего самого любимого дитя, которому ты безраздельно уделял всё своё внимание, порой даже забывая об остальных? Не волнуйся, он остался жив.

Уголки губ Балласа, кажется, на мгновение приподнялись в улыбке. Возможно, искренней. Вкрадчиво, торжественно, словно тварь, наконец добравшаяся до жертвы, он практически шепотом закончил:

— Его ты убьешь сам.

— Владыка, — дверь в больничную палату отворилась. — Вы желали меня видеть?

В проеме появился юный дакс, его голова ещё свободна от тяжелого шлема, но на тело уже одета золотая броня, стандартная для воинов его класса. Глаза юноши тут же обратились к Умбре, на лице отразилось сожаление, перемешанное с волнением.

— Конечно, Исаа, проходи, — Баллас встал со стула и жестом руки пригласил дакса внутрь. — Я подумал, что, возможно, тебе стоит оставить службу и провести время с отцом. Его состояние стало совсем тяжелым.

— Вы невероятно добры, Владыка, — Исаа почтенно склонил голову. — Благодарю вас за проявленную благосклонность.

— Как я могу препятствовать воссоединению семьи, — с улыбкой ответил мужчина.

Исаа, дождавшись кивка со стороны Исполнителя, тут же рванул к кровати и сел рядом с Умброй, смотря на него с неприкрытым беспокойством и волнением.

— Отец? — осторожно, будто боясь даже слишком громко вздохнуть, позвал он. — Ты слышишь меня?

Сил не осталось даже на то, чтобы издать звук. Глотка поросла кистами и волдырями, перекрывающими поток воздуха.

Позади юноши встал Баллас, сложив руки за спиной. Его глаза сверкнули золотым светом и голове прозвучал проклятый, искаженный голос:

— Не грусти слишком сильно, старик, твои родные навсегда останутся с тобой. Они будут течь по твоим жилам, рвать твою плоть и ломать кости, создавать из тебя омерзительное создание, которое позже, силами наших трудолюбивых архимедианов, будет обращено в сосуд для Тэнно. Можешь возрадоваться: даже после смерти ты, может, принесешь пользу Империи, как верный солдат.

Кровь застучала в ушах, через хриплые вдохи и тяжелые выдохи стало пробиваться нечеловече-ское завывание. Вены пульсируют в стенах, в волдырях копится гной, язвы кровоточат, горло распирает от наросшей плоти, зов улья стал громче, требовательнее. Пакеты капельницы почти пусты.

— А что же до моего предательства? — голосе Балласа, кажется, послышалось удовлетворение. — Я буду наблюдать за тем, как Империя горит, как когда-то горела моя любовь.

Исаа нахмурился.

— Отец? — неуверенно позвал он.

Улей требует пропитания. Вены не могут пульсировать, если в них нет крови, гной не может копиться, если нет того, что может сгнить, выводок не может выжить, если нет мяса.

Баллас медленно развернулся и направился к выходу из палаты.

— Не стоило переходить мне дорогу, Умбра, — напоследок сказал он. — Не стоило.

— Что ты… ОТЕЦ!!

Оператор выдохнула, не в силах сдержать дрожи, пробежавшей по телу при виде того, как отец набрасывается на сына, проламывая броню и разрывая грудную клетку обезображенными техноцитом руками. Это… более чем жестокое зрелище.

Мертвое тело Исаа распростерто на полу, а Умбра склонился над ним, издавая странные звуки, похожие на рычание, перемешанное с плачем. Девчонка, выдохнув, отвернулась. За некоторыми вещами даже ей сложно наблюдать.

— Давно с тобой не виделись, дорогой друг.

Что?

— Как ты? Кажется, совсем плох.

Подождите…

— Твой голос пропал, и движения… слышал, последние десять часов ты не мог даже губами пошевелить.

Кажется, это уже было.

Оператор встряхнулась, подумав, что потерялась в мыслях, но, повернувшись, увидела то же самое воспоминание, начавшееся сначала.

— Кажется, ты не рад, — заметил Баллас. — Наверное, не знаешь, как здесь оказался, да? Только вчера ты был полноценным служащим Империи, исправно выполняющим свои задачи, а сегодня уже не способен встать с постели… и как только не повернется жизнь.

— О-о-о нет, — пробормотала Оператор, — нет, нет, нет… Умбра!

Она шагнула вперед, пытаясь вырваться, нарушить ход воспоминания, сделать хоть что-то, чтобы остановить повторение этих событий, прервать цикл, в котором, похоже, пребывает разум варфрейма с самого момента создания.

— Ладно, хватит шуток…

— Прекрати это! — крикнула она. — Всё уже закончилось!

Собственные руки, кажется, потерялись в образе воспоминания, словно что-то просто стирает их, как ненужную вещь, которой не должно существовать в этой проклятой больничной палате. Оператор сжала ладони в кулаки, по коже прошлись неприятные мурашки и комбинезон вспыхнул бледно-зеленым светом Бездны, что без труда пробился через шумящий слой воспоминания.

Кажется, стены больничной палаты дрогнули, словно отражение в воде, покрывшееся рябью.

— Всё закончилось, Умбра, — повторила Оператор. — Ты не можешь ничего изменить. Нет смысла мучить себя этим воспоминанием.

Она подняла руку и позволила силе Бездны течь через тело, проникая в пошатнувшийся образ помещения. Золото стало стремительно блекнуть, белые стены покрываться холодным металлическим оттенком, даже яркий цвет золотых глаз Балласа померк в зеленом свете, охватившим воспоминание словно туман, накрывший измученную землю, полную тлеющих углей.

Под воздействием Бездны, образ больничной палаты стал стремительно блекнуть и уходить в тень, кажется, даже слова стали менее различимы, стремительно утопая в оглушительной тишине, поглотившей пространство.

— После этого тебя захоронили, не так ли? — произнесла Оператор. — Ты был неконтролируем и тебя просто решили забыть. Сотни лет, проведенных под землей и всё же… сейчас ты решил выбраться на свободу. Зачем? Что заставило тебя вернуться к жизни?

Неужели все эти сотни лет он был мучим одним и тем же воспоминанием? Бездна, насколько долгим и болезненным должно быть это время…

— Вой сколько хочешь. Это не вернет его к жизни.

Знакомый голос, пробившийся сквозь тишину, заставил Оператора вздрогнуть и обернуться.

Стены больничной палаты, наконец, полностью обрушились и перед девчонкой открылся обзор на… кладбище⁽¹⁾. Земное, из числа тех, что предназначались для обычных служащих Империи — открытое пространство у обрыва, где выставлены ряды валунов, на которых золотыми витиеватыми буквами выведены имена, какие-то пустые, какие-то надломанные и так сильно поврежденные, что уже невозможно разобрать того, что ранее было написано на валуне. У самого обрыва, перед рядами камней, расположено старое, уже давно высохшее дерево, погнувшееся и пострадавшее от времени, а у дерева, опираясь на длинный меч, стоит Умбра. Теперь уже варфрейм.

— Честно говоря, не думал, что ты ещё жив, — Баллас стоит среди могильных камней, смотря на Умбру совершенно не впечатлённым взглядом. — Полагаю, выбрался ты только ради того, чтобы встретиться со мной?

За всё прошедшее время он ни капли не изменился — всё та же мертвенно-бледная кожа, всё те же золотые глаза, всё те же белоснежные одеяния, даже не поблекнувшие за столетия, прошедшие с момента падения Империи. Будто для предателя течение времени попросту остановилось — его бренное, погибшее тело так и осталось неизменным, даже не способное к разложению.

— Это жалко, старик, — произнес мужчина, смерив варфрейма брезгливым взглядом. — Правда, жалко.

Умбра издал искаженный вой и, схватив никану, бросился на Балласа. Золото сверкнуло в бледном свете луны, раздался свист воздуха, рассекаемого лезвием, кажется, не пройдет и мгновения, как Исполнитель будет рассечен на две части… но острие остановилось у самой его груди, не задев одежд.

— Не старайся, — беспечно произнес Баллас, даже не шелохнувшись от испуга. — Ты не можешь восстать против своего создателя.

Руки Умбры задрожали, будто борясь с невидимым препятствием, пока варфрейм не сделал шаг назад и не схватился за голову, в отчаянной попытке перебороть порывы собственного тела.

Ночное небо озарила вспышка света и рядом с Балласом появилась массивная фигура, лица которой невозможно определить.

— Рад бы помочь тебе освободиться от страданий, — вздохнул Исполнитель, — но я злопамятный человек. Продолжай влачить своё жалкое существование и вспоминай тот момент, когда решил, будто можешь со мной тягаться. Бывай, Умбра.

Варфрейм снова схватил никану и совершил повторную попытку напасть на противника, перебороть своё проклятое тело, подчиненное воле создателя, свершить то, о чем мечтал сотни лет, будучи захороненным под землей… но совершив рывок, он увидел лишь пустое пространство, где нет ни единого намека на так ненавистное лицо. Странная вспышка света как будто просто… унесла Исполнителя, как раз в тот момент, когда Умбра был так к нему близок…

Быть может, если бы он сумел пересилить своё тело, быть может, если бы он сосредоточился, набрался ярости, вспомнил испуганное лицо Исаа, довел дело до конца…

Варфрейм с размаху ударил никаной по ближайшему камню и в ярости закричал, чувствуя, как отчаяние заживо пожирает его изнутри, только подпитывая проклятое воспоминание, что с каждой секундой становится всё ярче и ярче, ни капли не померкшее за все прошедшие столетия…

Оператор резко выдохнула и ударилась затылком обо что-то твердое. Размытые образы ночного кладбища всё ещё стоят перед глазами, не желая отступать, но тело, в противовес рассеянному разуму, взвыло от холода и боли, пронизывающей каждую конечность. Девчонка издала сдавленный хрип и попыталась пошевелиться, но не смогла — рук и ноги оказались крепко прижаты к… стене?

До уха донесся раздражающий звук моргающих лампочек и эхо грубых голосов Гринир… точно. Умбра же был на базе клонов.

— Это я, — пробормотала Оператор, встряхнув головой в отчаянной попытке вернуть самооблада-ние.

Судя по тому, что лед от тела не отошел, варфреймы не спешат доверять её словам.

— Фрост, ради всего святого, дай мне выбраться отсюда, — раздраженно процедила девчонка.

— Хочешь сказать, что ты перехватила контроль? — послышалось трещание голоса Фроста.

Оператор ответила не сразу, сначала прислушавшись к ощущениям — не чувствуется ни боли, ни сопротивления, ни надоедливых голосов из далеких воспоминаний, лезущих в голову. Кажется, Умбра полностью сдался и передал управление Тэнно.

— Вроде того, — произнесла девчонка. — Есть ещё одно место, которое нам нужно посетить.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем лед, наконец, отступил, и Оператор смогла встать на ноги, благо, к этому моменту она сумела прогнать остаточные образы, что мелькали перед глазами. Посмотрев перед собой, она увидела, что варфреймы окружили её и, судя по всему, готовы снова броситься в бой при любом намеке на агрессию.

— Нужно уходить отсюда, — коротко сказала Оператор, — у нас нет времени на Гринир.

— Ты уверена, что контролируешь его? — с явным сомнением спросила Гаруда.

— Контроль — сильное слово, — раздался новый, незнакомый голос. — Она смогла унять боль.

Оператор на секунду замерла в недоумении, но затем вздохнула и покачала головой, подумав о том, что голос Умбры, кажется, больше всех приближен к человеческому. По крайней мере, в нем можно отличить басистые нотки, принадлежащие мужчине… если, конечно, не обращать на какафонию из звона металла и треска техноцита, который довольно сильно эти ноты перекрывает.

— Добро пожаловать в команду, — пробормотала Оператор. — Идем, не будем терять время. Ордис, проверь Землю на наличие Орокинских захоронений и дай мне координаты всех мест, которые найдешь.

— Из уцелевших есть только одно, — довольно быстро ответил цефалон. — Должен предупредить, оператор, что недавно там была замечена вспышка энергии Владеющих разумом.

— Отлично, — кивнула девчонка, — то, что нам нужно.

Не говоря больше ни слова, она направилась к выходу из базы, а варфреймы пошли следом. Довольно удобно то, что они предпочитают не задавать лишних вопросов, то ли потому что не хотят тратить время, то ли потому что не особо заинтересованы. В любом случае, хорошо, когда не приходится долго объяснять свои планы или причины действий.

Хорошая новость: Умбра не успел уйти далеко от того места, где в последний раз встретился с Балласом. Уже спустя полчаса полета на десантном корабле Оператор оказалась на том же самом кладбище, которое видела в воспоминаниях варфрейма, среди тех же самых древних валунов, покрытых золотыми письменами, перед тем же самым высохшим деревом, печально качающимся возле обрыва.

А возле дерева, ни много ни мало, её ожидал Баллас собственной персоной.

В жизни он выглядит ещё неприятнее, чем в воспоминаниях — как оживший труп, что по каким-то причинам продолжает двигаться, хотя давно уже должен был сгинуть где-то в глубинах космоса. Остальные представители элиты Орокин выглядели также, когда их юванские тела изнашивались и начинали гнить, только вот остальные Орокин благополучно сдохли, загнанные в угол, а этот остался жив. Определенно, не хорошая новость.

— Ну надо же, — Баллас не кинул на подошедших и косого взгляда, предпочитая вместо этого рассматривать высохшее дерево. — Вам понадобилось меньше времени, чем я предполагал.

Видит Бездна, Оператор никогда не любила Орокин, в первую очередь за их высокомерие, с которым эти ублюдки смотрели на всё вокруг, как на данное. А великие Исполнители, судя по всему — апогей того дерьма, которое несла в себе Империя.

— Гениальный золотой повелитель спланировал всё заранее, да? — саркастично поинтересовалась Оператор. — Надеюсь ты также спланировал по каким закоулкам будешь прятать свою дохлую задницу после того, как об этом узнают остальные Тэнно.

Она замахнулась и с силой бросила клинок Умбры в сторону Исполнителя. Подобный бросок должен был без особых проблем достигнуть своей цели и пробить ублюдку позвоночник, но, конечно, Орокин не могут быть Орокин, если у них нет заранее заготовленного плана.

Золотое лезвие со звоном вонзилось с поросшую зеленью, древнюю плитку, когда перед Балласом возник дрон Владеющих разумом — батталист. Стандартная модель, предназначенная для ближнего боя, целая, невредимая и готовая к сражению. Рядом с одним возникли ещё четверо и вот, Исполнителя уже защищает целый отряд Владеющих разумом. Судя по мелькающим огням в небе, сейчас сюда прилетит ещё одно подкрепление.

— Конечно, — фыркнула Оператор, даже не удивленная. — Как же ещё ты мог выжить, если не под крылом этих тварей. Это ведь великий Баллас пошел на предательство и слил им всю внутреннюю информацию Орокин.

— Ты хорошо осведомлена, — равнодушно заметил Баллас.

— Пришлось посмотреть на некоторое дерьмо, — ответила девчонка. — Зачем ты здесь, Баллас?

Может, она и не особо хорошо знакома с Орокин и их культурой, но любой, кто хоть раз контактировал с золотыми, может точно сказать: они ничего не делают просто так. Никогда в жизни Орокинский выродок не осмелится выбраться из безопасного убежища только для того, чтобы похвастаться перед своими противниками или лишний раз рассказать о своем величии. Они были высокомерны, но не глупы — никогда не шли вперед, не будучи уверенными в своей защите, или победе.

Если Баллас решил здесь объявиться и до сих пор не отдал Владеющим разумом команду к атаке, значит, чего-то хочет. Вопрос — чего?

Исполнитель, тем временем, наконец соизволил отвлечься от созерцания высохшего дерева и повернулся к Оператору, смерив её совершенно незаинтересованным взглядом. Как будто его заставляют здесь присутствовать и вести разговор с теми, с кем он говорить не хочет.

Какое-то время на кладбище царило молчание, которое никто не спешил прерывать. Затем, Баллас, наконец, сказал:

— Сдайтесь.

Мгновение тишины. Затем, Оператор склонила голову на бок, недоуменно смотря на мужчину.

— Что? — переспросила она.

— Вы не выиграете эту войну, — прямо ответил Баллас. — Вы глупы, неопытны, лишены ресурсов и стратегии. Всё, что вас ждет — неминуемое поражение. Я предлагаю не начинать битву, в которой вы не сумеете одержать победу, и просто сдаться, не тратя ни своих, ни моих ресурсов. Тогда, возможно, у вас будет шанс на спасение.

Девчонка издала тихий, недоверчивый смешок, поражаясь высокомерию и пренебрежению, которыми сквозит голос Исполнителя. Ну надо же, как много уверенности в словах буквально ходячего трупа, непонятно каким образом дожившего до нынешних дней. Нашел себе место потеплее за спинами тварей, которых сам же презирал, и теперь ставит свои условия, будто сейчас до сих пор эра Орокин.

— В прошлый раз выиграли, в этот раз тоже сумеем, — решительно сказала Оператор.

— В прошлый раз вся война была спланирована Орокин, мной в том числе, — небрежно махнул рукой Баллас. — Вас любили, лелеяли, организовывали все стратегии, поставки, оружие, транспорт… всё, что вам нужно было сделать — выйти на поле и победить, что тоже было возможно благодаря моим разработкам варфреймов.

Кулаки сами с собой сжались в кулаки и только спустя мгновение девчонка поняла, что кулаки сжал сам Умбра. Она выдохнула и придала себе как можно более холода, пытаясь молча донести до варфрейма мысль, что сейчас нет смысла атаковать — Баллас явно хорошо защищен. Судя по тому, что сопротивление в конечностях ослабло, а кулаки разжались, варфрейм мысль понял.

— А что сейчас? — продолжил говорить Баллас. — Вы одни в большой, изувеченной, уродливой системе, полной предателей. Ни союзников, ни заботливых хозяев, что укажут пальцем куда бить… вы не сумеете адаптироваться и проиграете, так что не создавайте себе лишних проблем и просто смиритесь. Я могу проявлять милосердие, когда посчитаю нужным.

— Милосердие не в стиле Орокин, — язвительно заметила Оператор, — и уж точно не в твоем. Если ты действительно думал, что сможешь запугать Тэнно своими грозными словами, значит великий Исполнитель оказался на редкость наивным глупцом.

Баллас вздохнул и закатил глаза, будто разговаривает с раздражающим ребенком, которого всей душой ненавидит… что, наверное, так и есть.

— У меня были надежды на то, что за прошедшие столетия вы обзавелись хотя бы каплей здравомыслия, — протянул он. — Наверное, не было смысла питать надежды на Бездновых дьяволов.

Мелькающие огни в небе стали заметно ближе, один из них вырвался вперед и вспыхнул ярким светом, что на мгновение озарил всё небо, заставив Оператора прикрыть источник вспышки рукой. Раздался треск камня и звук удара чего-то тяжелого о твердую поверхность, при чем удара настолько сильного, что древняя плитка под ногами задрожала, издав опасное скрежетание. На кладбище явно появился кто-то достаточно большой и сильный, чтобы представлять угрозу.

Опустив руку, Оператор столкнулась со знакомой массивной фигурой, которую видела в воспоминаниях Умбры — Владеющий разумом превышает рост варфрейма, наверное, в полтора, а то и два раза, поверхность его тела покрыта кривыми бороздами, через которые пробивается ядовитый, ярко-голубой свет, резко контрастирующий с угольно-черным цветом всего остального туловища. Конечности вытянутые, едва ли похожие на человеческие — две верхние больше напоминают длинные клешни, а две нижние и вовсе лишены стоп, или любых других опорных конструкций. Вряд ли на таких отростках вообще можно стоять, но существо и не стоит — скорее летает в сантиметрах над землей.

Можно было бы проигнорировать эту тварь и принять её за обыкновенного бойца Владеющих разумом, если бы не одно «но».

В центре огромного, тяжелого туловища, будто облаченная в броневой костюм, сидит Лотос. Без шлема, светло-фиолетовой накидки и проводов, в полностью черном облачении, она выглядит… холодной. Отстраненной. Глаза белые, лишенные жизни, лицо странным образом разъединилось на несколько частей, будто маска, при этом полностью равнодушная, не выражающая ни единой эмоции. Лотос и раньше нельзя было назвать чувственной личностью, но теперь… она больше похожа на пустую оболочку, способную лишь на выполнение действий и команд. Да она таковой, кажется, и является, потому что за разделившимися скулами, не видно ничего — лишь тень и внутренности Владеющей разумом, удерживающие части лица на месте. Колени согнуты, руки сложены в жесте молитвы… всё это выглядит настолько неестественным, насколько только возможно. Как будто тело Лотос — просто ненужный придаток, который каким-то образом надо было уместить в основное туловище.

Хотя вряд ли это теперь можно считать Лотос.

— Ната, я полагаю, — произнесла Оператор, не сводя пристального взгляда с Владеющей разумом.

Ната не ответила. Её равнодушные, безэмоциональные глаза устремлены на девчонку.

— Освобожденная от оков, что вы, мерзкие дьяволы, на неё навесили, — конечно, вместо неё решил заговорить Баллас. — Как же сильно она пострадала за то время, что была вынуждена вам служить.

— И ты действительно в это веришь? — Оператор не обратила на Исполнителя никакого внимания, вместо этого продолжив обращение к Владеющей разумом. — Не ты ли рассказывала о материнском желании и жертвах, которые ради нас принесла?

Ната, наконец, заговорила:

— Мы все жертвы чрева Луа, — её голос оказался также холоден, как и глаза. — Моя любовь к вам была заложена создателями. Запрограммирована. Сама моя природа была изменена ради потакания вашим, Тэнно, слабостям. Однако теперь… семья нашла меня. Спасла. Теперь, я свободна.

Вот оно, значит, как.

— Заложена создателями, — повторила Оператор. — Такими, как он?

Она указала в сторону Балласа.

Ната мгновение продолжала смотреть на девчонку. Затем, едва заметно повернув голову, перевела взгляд на Балласа.

— Ната стала такой же жертвой Орокин, как и все мы, — невозмутимо произнес Баллас. — Теперь, однако, она воссоединилась со своим народом, которого однажды лишилась из-за вашего мерзкого существования.

— «Как и все мы»? — раздраженно повторила Оператор. — Ты считаешь себя жертвой Орокин? Ты, Орокинский кусок дерьма, причисляешь себя к тем, кого однажды уничтожил своими руками? Не с твоей ли подачки Нату отправили в ряды Орокин под личиной Маргулис, «заложив» в неё ту самую любовь?

— Мне не интересны споры с обиженным ребенком, — отмахнулся Баллас, конечно же, решив не отвечать на поставленные вопросы. — Я настоятельно рекомендую вам подумать о моем предложении, потому что в ином случае…

Он сделал паузу, явно таким образом пытаясь подкрепить вес своих слов, после чего закончил:

— Вас ждет немедленное уничтожение.

— Ответ нет, Баллас, — отрезала Оператор. — Один раз мы Орокин перебили, во второй раз сделаем то же самое.

— Смело, — хмыкнул Исполнитель. — Только вот Орокин вы тоже перебили с моей подачки.

Не давая девчонке шанса ответить, он махнул рукой и ряд батталистов бросился в бой, нацелившись на Умбру. Чтобы не попасть под удары сразу десятка дронов, пришлось отскочить назад, благо, к этому моменту успели среагировать остальные варфреймы и заградить собой Оператора, не дав противнику шанса продолжить атаку. Гаруда с вонзила когти в одного батталиста, рассекая его на части, Гара размашистым ударом Вольнуса снесла сразу двух, Фрост расстрелял одного, ещё троих одним движением заковал в лед, не прошло и минуты, как весь ряд оказался обезврежен, но они и не должны были представлять угрозы — их главной задачей было отвлечь.

С мрачной усмешкой Оператор наблюдала за тем, как Ната подхватывает Балласа и устремляется в небо, оставляя за собой лишь след из ядовито-голубого света. Кажется, перед самым взлетом, на мгновение их взгляды встретились, но в глазах Владеющей разумом не отразилось ничего, кроме всё того же равнодушного, непоколебимого холода, в котором не было и намека на сомнения, или размышления, лишь твердая уверенность и решительность.

Значит вот она какая, Ната. А Оператор-то думала, что Лотос сложная личность.

Когда варфреймы закончили с батталистами, от Наты с Балласом даже следа не осталось, только сухое дерево вспыхнуло ярким пламенем из-за ударившей в него при взлете силы. Противники успешно покинули поле боя и, похоже, отправились планировать своё наступление.

— И что это было? — Гаруда пнула глыбу льда с закованным в неё дроном.

Оператор молча подошла к брошенному ранее клинку Умбры и, спрятав его в ножны, устремила взгляд на горящее древо, ветви которого с треском стали отламываться от ствола и падать на камень грудой паленых огарков

— Объявление войны, — сказала она. — Это было объявление войны.

* * *

— Итак, сионические адаптеры с квадоцитовыми чипами по технологии Энтрати, всё верно? — Каир поставил на стол небольшой металлический ящик, размером с не самую крупную куаку. Впрочем, судя по тому, насколько громкий стук раздался при столкновении с поверхностью стола, вес у этого ящика очень даже приличный.

— Верно, — кивнул Ивальд.

Каир махнул рукой, мол: «проверяй». Ивальд выключил планшет, где просматривал планы расстановки войск, присланные Полом, подошел к столу и размеренно открыл крышку, после чего внимательно осмотрел то, что лежит внутри, проверяя соответствие товара описанию. Удостове-рившись в том, что адаптеры точно сионические, а чипы точно с квадоцитовые — Йон его заживо съест, если будет хоть одно отклонение — военачальник закрыл ящик и удовлетворенно кивнул в знак того, что проверка пройдена.

— Семьсот тысяч, — тут же озвучил цену Каир.

— Они столько не стоят, — спокойно ответил Ивальд. — Четыреста максимум.

— Специальные технологии Энтрати на дороге не валяются, — развел руками Каир. — Шестьсот пятьдесят — крайняя цена.

— Четыреста, — повторил Ивальд. — Специальные технологии Энтрати вполне заменимы на обычные технологии Фортуны

— Тогда почему ты здесь, а не на Фортуне? — вскинул бровь Тэнно.

— Первая проба с рассмотрением последующего использования, — просто ответил военачальник. — Так что, если ты не хочешь упускать клиентов, тебе придется сбросить ценник.

— Клиентов у меня более чем достаточно.

— И все они уходят после первой же покупки, не так ли? «Посмертие» готово сотрудничать с тобой в долгосрочной перспективе, но только если мы сумеем договориться по цене.

Ивальд постучал по ящику.

— А цена — четыреста тысяч, — дополнил он.

Каир, сложив руки на груди, посмотрел на Ивальда оценивающим взглядом, так и говорящим о том, что скользкий торгаш уже прикидывает, как его обмануть и где можно посильнее завысить цену, чтобы выжать побольше кредитов, а если не получится — просто не сотрудничать, чтобы не тратить время зря. Военачальник без особого труда взгляд выдержал, потому что Каир может сколько угодно прикидываться умным типом и гением всевозможных манипуляций, но по сути своей он мало чем отличается от торговцев рыбы на рынках Цетуса, которые пытаются выдать вонючую гупполу за мюркрея. Проще говоря — он полон странного оптимизма и надежды на то, что найдутся идиоты, которые на его бредни поведутся.

Видимо поняв, что впечатлить военачальника одним взглядом не получится, Каир громко усмехнулся и сказал:

— Ты знаешь, как торговаться. Хорошо, будь по-твоему: четыреста так четыреста.

— Рад, что мы пришли к согласию, — растянул губы в улыбке Ивальд, после чего несколькими нажатиями на планшете отправил нужную сумму кредитов. — Проверяй.

Каир просмотрел в собственное устройство, увидел пришедшую сумму, после чего кивнул и пододвинул ящик к военачальнику.

— Приятно с тобой работать, — со смешком сказал он. — Надеюсь, «Посмертие» не разочарует.

— Можешь в этом не сомневаться, — ответил Ивальд, забирая ящик. Он и вправду оказался достаточно тяжелым.

Решив, что стоит отчитаться перед Йоном, чтобы тот потом не ныл по поводу того, что: «ты думаешь, будто понимаешь в технике, но постоянно берешь редкостный хлам, который даже на свалке не найти», Ивальд остановился около выхода из логова Каира, поставил ящик на единственную чистую от техноцита поверхность — какой-то Энтратийский аналог прикроватной тумбочки — и отправил фото адаптеров другу. Хотелось бы, конечно, чтобы Йон быстро отвлекся от своих технических дел и ответил, в ином случае придется нести без лишних совещаний.

— Так ты, значит, брат той самой Гаруды Прайм? — голос Каира прорезал повисшую тиину.

— С чего интерес? — не отвлекаясь от планшета, спросил Ивальд.

— Просто любопытство, — очевидно, что это ложь, такие как Каир не проявляют любопытство просто так. — Знаешь, она приходила ко мне, просила о помощи, хотела узнать о своем Резервуаре. Я, конечно, был готов ей сразу же помочь, но мне нужна была её Гаруда Прайм для моих научных изысканий, понимаешь, о чем я. И она мне отказала, представляешь? Уперлась, решила сама всё разузнать, подумать только, зажать одного варфрейма! Да я ей практически бесплатно был готов помочь!

— Зачем ты мне это говоришь?

— Изливаю душу, жалуюсь, не знаю, воспринимай как хочешь, — кажется, парень попытался состроить максимально незаинтересованный тон. — Она просто интересный персонаж, понимаешь? Постоянно слышал о ней во времена Орокин, золотые её как будто больше всех любили, честное слово. Мне бы хотелось пообщаться с ней побольше, узнать про все истории, в которые она встревала…

Ивальд поднял взгляд, отвлекшись от экрана.

— …ну, понимаешь, послушать про тот случай когда она спалила несколько кораблей Орокин, или когда зачистила шахты колонии на Марсе от заражения, о, а ещё я бы очень хотел узнать про тот случай, когда она оставила тебе отметину на лице…

Ивальд одним движением выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил точно Каиру в голову — тот, конечно же, успел среагировать и совершить рывок в сторону, избежав попадания благодаря Бездне, но сразу же после этого ещё одна пуля со свитом пронеслась вплотную к его плечу, оставив широкий разрез на комбинезоне и врезавшись в стену позади Тэнно.

Каир замер и устремил внимательный взгляд на Ивальда — тот, не опуская пистолета, произнес:

— Аккуратнее, Каир. «Посмертие» готово терпеть тебя, но будь аккуратнее.

После этого всё же сделал шаг назад и спрятал оружие за пояс, словно ничего не было.

— Или что? — бросая вызов, спросил тот.

— Или тебе не понравятся последствия, — ответил Ивальд. — Энтрати явно тебя любят, но, думаю, если у них встанет выбор между жизнью и каким-то Тэнно, они выберут жизнь.

Каир, вместо того чтобы напрячься, или испугаться, лишь растянул губы в кривой улыбке, явно ни на секунду не обеспокоенный тем, что в него только что выпустили две пули. Вероятно, только сумасшедшие могут жить в таком месте, в каком живет он.

Решив, что Йон может обойтись и без уточнений в фото, Ивальд закрыл крышку, взял ящик, и отправился на выход, где за дверьми его ждет Рино Прайм.

— Мы протестируем адаптеры и решим, будем ли закупать дальше, — на ходу сказал он. — Думаю, через пару дней получишь весточку.

Каир громко рассмеялся, будто действительно позабавленный, но что-то Ивальду подсказывает, что этот смех полностью фальшивый.

— С нетерпением буду ждать!

* * *

Реакция на последние новости у всех была разная.

Йон сказал короткое «мгм» и продолжил что-то читать в своем коммуникаторе, видимо не особо заинтересованный.

Фесфа, только услышав про возвращение Наты, тут же начала связываться чуть ли не со всеми своими подчиненными и раздавать им задачи одну за одной, поручая полностью изменить пути передачи данных, каналы связи, шифровку и всё остальное, что связано с доступом к информации, добытой кланом. Кажется, её не столько обеспокоил уход Лотос, сколько произошедшая из-за этого чудовищная утечка данных, тяжесть которой только увеличивается на фоне подступающей войны.

Ивальд издал раздосадованное шипение, но, кажется, не был особо удивлен, лишь сказал что-то вроде: «я же говорил». Он, судя по всему, был из тех, кто с самого начала не доверял Лотос и теперь может ходить с важным видом, довольный тем, что оказался правым, но недовольный тем, что его правота означает предательство ближайшей соратницы Тэнно и объявление войны с Владеющими разумом.

Пол испустил тяжелый вздох, сказал категоричное: «понятно» и склонился над стратегической картой, видимо готовый простоять над ней следующие несколько суток, планируя подготовку к войне совместно с главами остальных кланов.

Сочувствие к Лотос, кажется, проявила только Аврис, которая с сожалением покачала головой и понуро опустила взгляд на собственные руки. Она оказалась одной из тех, кто проникся привязанностью к дорогой попечительницей, а потому совершенное той предательство стало для неё ударом ещё и эмоциональным. Впрочем, военачальница не позволила печали полностью поглотить себя и быстро собралась, сосредоточившись на своих задачах — если приближается война, то работы у медиков будет более чем достаточно.

В конечном итоге, все остались собраны и быстро приняли тот факт, что прямого столкновения не избежать. Наверное, другой реакции ожидать и не стоило: Тэнно к войне, увы, привыкши.

— Баллас предал Империю и передал Владеющим разумом все внутренние данные? — уточнила Фесфа. — Выходит он все эти сотни лет был с Владеющими разумом… нам нельзя его недооцени-вать. Этот ублюдок точно что-то запланировал.

— Очевидно, — кивнул Пол, — но не думаю, что мы сможем узнать, что именно. Сейчас нужно сосредоточить все силы на перераспределении ресурсов и всевозможном обеспечении. Что бы он не придумал — мы должны быть к этому готовы.

Военачальники согласно закивали, видимо не имея особых возражений. Наверное, они уже успели предать информацию о случившемся другим кланам и в ближайшее время начнется настоящая суматоха… Бездна, это даже представить страшно, а в таких условиях придется жить ближайшие месяцы, или сколько там времени пройдет до начала наступления.

Впрочем, делать нечего. Одна только Бездна знает, что случится, если Баллас вместе с Владеющи-ми разумом одержат победу и возьмут власть над системой в свои руки — сумасшедший циник, проживший гораздо дольше, чем должен был, и горстка дронов, у которых нет четкой цели, кроме как уничтожить Тэнно, что хорошего из этого может выйти? Совершенно ничего. Оператор видела последствия правления Орокин и видела, к каким разрушениям могут приводить Владеющие разумом.

Это, скорее, вопрос выживания, а не всеобщего блага. Девчонка в жизни не поверит, что Баллас решит обойтись с Тэнно с «милосердием», а Владеющие разумом? Они не приемлют никого, кто не является им подобным и уж тем более не приемлют Тэнно, эти твари точно сделают всё возможное, чтобы уничтожить их всех до единого. Единственный способ выжить — отстоять своё право на существование и не дать противникам шанса подобраться слишком близко, чтобы ударить.

В конечном итоге, всё сводится к одному и тому же.

— Значит, готовимся к войне? — уточнила Оператор.

Военачальники какое-то время молчали, видимо собираясь с силами, чтобы самим озвучить вслух тяжелую правду.

— Да, — сказал Пол. — Готовимся к войне.

---

1) Так называемый Двор Умбры, где происходят события квеста.

Вернуться к тексту