Гарри Поттер и острые козырьки (джен)

Огромные дубовые двери распахнулись, и первокурсники вошли в Большой зал. Гарри Шелби шёл впереди, его каблуки чётко отстукивали ритм по каменному полу. Он не смотрел на заколдованный потолок или парящие свечи — он оценивал выходы, количество людей и расположение преподавательского стола. Томас всегда говорил:

— Знай пространство, в котором находишься!

Когда профессор Макгонагалл выкрикнула:

— Поттер, Гарри!

По залу пронёсся шёпот. Но когда мальчик в безупречном костюме и с холодным взглядом сел на табурет, тишина стала абсолютной. Старая, заплатанная шляпа опустилась ему на голову.

— О-о-о...!— раздался тихий голос в его сознании. — Что это у нас? Я вижу храбрость, о да, Гриффиндор бы гордился. Но это не просто отвага... это ярость, закалённая в огне заводов. Я вижу ум, но он не ищет знаний ради знаний, как в Рейвенкло. Он ищет выгоду. Он ищет власть!

Гарри сидел неподвижно, его лицо было каменной маской.

«Просто делай свою работу, старая тряпка», — холодно подумал он. — «И помни, что Шелби не любят, когда ими распоряжаются».

Шляпа вздрогнула.

— Такой юный, а уже столько льда в душе. Ты видишь мир как шахматную доску, где фигуры — это люди. Слизерин помог бы тебе достичь величия, но... в тебе есть нечто большее. Верность семье. Абсолютная, непоколебимая преданность своим. Ты не ищешь одобрения, ты ищешь контроля!

Шляпа замолчала на долгую минуту. Преподаватели начали переглядываться. Дамблдор подался вперёд, сцепив пальцы. Наконец, Шляпа глубоко вздохнула и выкрикнула на весь зал:

— СЛИЗЕРИН!

Стол зелёных взорвался аплодисментами, но Гарри лишь спокойно снял шляпу, поправил воротник и направился к своему новому месту. Он не улыбался. Он знал, что в этом змеином логове ему будет проще всего построить свою империю. Проходя мимо стола Гриффиндора, он поймал взгляд Рона Уизли и едва заметно коснулся края своей воображаемой кепки. Игра началась.