Дочь Принца (гет)

Глава 11. Стена

Драко сгорал от ревности.

Он сам не понял, когда это началось. Может быть, в тот вечер в библиотеке, когда она заплакала, а он обнял её и почувствовал, как дрожит её спина под его ладонями. Может быть, раньше — когда она встала на его защиту перед всем классом, а Викерс унижал его, а она не побоялась. А может быть, никогда не начиналось — просто было всегда.

Он давно скрывал свои чувства к ней. Сначала — от отца. Потом — от Тёмного Лорда. Потом — от самой войны. Он понимал: они никогда не смогут быть вместе. Она — грязнокровка, он — Пожиратель. Она — Гриффиндор, он — Слизерин. Она — герой, он — трус, который выжил. Слишком много стен. Слишком много причин «нет».

А потом война кончилась. Стены начали рушиться. Она заговорила с ним, сама, без приказа, без выгоды. Она подарила ему шоколад на Рождество — дурацкий дракон, который до сих пор стоял на полке в слизеринской спальне. Она рассказывала ему тайны — про мать, про отца, про Австралию. Она не смотрела на него как на Пожирателя. Как на чудовище.

И он подумал: может быть, теперь можно? Может быть, когда-нибудь…

А потом он увидел её спящей на плече Поттера.

И понял — нет.

Кто он, Малфой? Бывший Пожиратель, сын узника Азкабана, предатель, трус. А кто Поттер? Герой войны, спаситель мира, золотой мальчик, который никогда не ошибается. У них с Гермионой что-то есть — он видел, как она смотрит на Гарри, как они сидят вместе, как он гладит её по волосам. Может быть, они уже давно вместе? Может быть, она потому и не замечала никого вокруг, что её сердце занято?

Зачем ей Малфой? У неё есть Поттер.

Зачем ей друг, который носит метку на руке?

Он перестал с ней говорить.

--

Гермиона не понимала.

Три дня. Четыре. Пять. Драко исчез из библиотеки. На Зельях садился к Панси и не смотрел в её сторону. В коридорах отворачивался, переходил на другую сторону, делал вид, что не замечает.

Она скучала.

Это было странное чувство — пустота там, где раньше было тепло. Вечером она приходила в библиотеку, садилась за свой стол, ждала. Тишина давила.

На шестой день она решилась.

--

Коридоры подземелий были сырыми и тёмными. Факелы горели тускло, бросая на стены длинные рваные тени. Капала вода где-то в глубине. Пахло камнем, плесенью и магией — старой, густой, почти осязаемой. Ступени были скользкими, стены — холодными. Гермиона куталась в мантию, но холод пробирал до костей.

Она знала, где он прячется — Выручай-комната. Он проводил там ночи, когда не мог спать. Она однажды видела, как он заходил туда, мельком, по ошибке.

Дверь появилась только с третьей попытки. Стена с гобеленами медленно задрожала и сложилась в высокий тёмный проход. Гермиона вошла.

Внутри было пусто. Комната отражала состояние хозяина — серая, без окон, с одним креслом посредине. Драко сидел в нём, откинув голову на спинку, закрыв глаза. В тусклом свете факелов его лицо казалось выточенным из воска — бледное, острое, с тенями под глазами.

— Малфой, — сказала она.

Он не шелохнулся.

— Драко.

— Чего тебе, Грейнджер?

Она подошла ближе. Кресло было старым, продавленным, обитым выцветшим бардовым бархатом. Драко даже не открыл глаза.

— Ты пропал. Не приходишь в библиотеку. Не разговариваешь со мной.

— Заметил, какой умный вывод.

— Что случилось?

Он усмехнулся. Наконец-то открыл глаза — красные, уставшие, злые.

— А ты не догадываешься, всезнайка?

— Если бы догадывалась — не спрашивала.

Драко встал. Выпрямился во весь рост — выше неё, как всегда. Гермиона не отступила.

— Слушай, Грейнджер. Что ты ко мне привязалась? Иди к своему Поттеру. У вас там, я видел, всё серьёзно. Сидите ночами, обнимаетесь. Он такой идеальный — герой войны, спаситель мира. То, что надо для умной девочки из Гриффиндора.

— Причём тут Гарри? — Голос Гермионы дрогнул.

— Не притворяйся, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой, болезненной. — Я видел вас. В коридоре. Как ты у него на руках спала, как он тебя нёс. Выглядели очень… уютно. Можно подумать, вы уже давно вместе.

— Он мой друг, — медленно сказала Гермиона. — Просто друг.

— Просто друг не носит тебя на руках, — выплюнул Драко. — Просто друг не смотрит на тебя так, как он смотрит.

— Как?

— Как на сокровище. Как на единственное ценное, что у него есть.

Гермиона почувствовала, как закипает. Не от страха — от злости. И от чего-то ещё. От обиды.

— Может, тебе показалось? — спросила она.

— Мне не показалось, — он отвернулся. — Иди к нему. Ты заслуживаешь кого-то вроде Поттера. Героя. А не бывшего Пожирателя с меткой на руке.

— Ты повторяешься.

— Потому что это правда.

Гермиона сжала кулаки.

— Ты даже не спросил. Не спросил, есть ли у нас что-то с Гарри. Ты просто решил за меня. Решил, что я не могу сама выбирать. Решил, что я идиотка, которая не понимает, кто к ней хорошо относится, а кто нет.

— Я…

— Ты исчез. На неделю. Не сказал ни слова. А теперь стоишь тут и обвиняешь меня в том, чего нет.

— А что есть? — Драко повернулся к ней. Глаза блестели. — Что есть, Грейнджер? Скажи мне. Что я для тебя?

Она замерла.

— Ты… — она запнулась. — Ты мой друг.

— Друг? — Драко засмеялся, но смех вышел сухим, надломанным. — Конечно. Просто друг. Который таскается с тобой в Мунго. Который ищет твоих родителей. Который сидит с тобой ночами в библиотеке. Который… — Он замолчал, сжал челюсть.

Гермиона не нашла слов.

— Иди, — сказал он устало. — Иди к своему Поттеру. Пусть он будет рядом. А я… я отстану.

— Драко…

— Хватит.

Он отвернулся к стене. Встал, упёршись ладонями в холодный камень. Спина его под мантией вздрагивала — от напряжения или от слёз, она не поняла.

— Я не хочу общаться. Не хочу сидеть в библиотеке. Не хочу искать твоих родителей. Хватит. Отстань.

Она смотрела на него и видела — врёт. Каждое слово — ложь. Но спорить не было сил.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Если ты не хочу — я отстану.

Развернулась и вышла.

Дверь Выручай-комнаты закрылась за ней с глухим стуком.

--

Гермиона шла по коридору. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Внутри всё кипело. Злость прошла, осталась только обида. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия.

Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Камин догорал, угли светились тёплым оранжевым. На диване сидел Гарри, листал «Ежедневный пророк».

— Ты чего такая? — спросил он, поднимая голову.

Гермиона рухнула в кресло напротив.

— Я была у Малфоя.

— Нашла его?

— Да.

— И что он сказал?

Она повернулась к Гарри.

— Он сказал, чтобы я шла к тебе. Что у нас всё серьёзно. Что ты смотришь на меня как на сокровище. Что я заслуживаю героя, а не…

— А не бывшего Пожирателя с меткой на руке, — закончил Гарри.

— Откуда ты знаешь?

— Он это уже говорил. Не мне, но я видел. Он ревнует, Гермиона.

— К кому?

— Ко мне, — Гарри усмехнулся. — Он думает, что у нас с тебой что-то есть.

— Но мы… — она замялась. — Мы друзья. Ты мой брат.

— Я знаю. А он — нет. Для него Поттер — это парень, который сидит с тобой ночами, носит тебя на руках и смотрит как на сокровище. Со стороны это выглядит не очень по-братски.

Гермиона покраснела.

— Он тебя ревнует, — Гарри отложил газету. — Как я тогда. Помнишь, когда вы с Драко начали общаться в библиотеке? Я тоже думал, что ты уходишь. Что я теряю тебя. И бесился. А он — просто влюблён.

Она замерла.

— Он не… — начала она.

— Взгляни ему в глаза, когда он думает, что никто не видит, — перебил Гарри. — Он смотрит на тебя так, будто ты — весь его свет. Я видел.

Гермиона снова покраснела. Ярче. Глубже.

— Не выдумывай, — сказала она, но голос дрогнул.

— Не выдумываю, — спокойно ответил Гарри. — Но решать тебе.

Он встал, потянулся.

— Я спать. А ты подумай.

Он ушёл в спальню мальчиков, оставив её одну у камина.

--

Гермиона осталась одна у камина.

Драко ревнует. Драко смотрит на неё так, будто она — весь его свет.

Она провела ладонью по лицу.

Малфой.

Она вспомнила, как он обнимал её в библиотеке. Как гладил по спине. Как искал целителя в Мунго. Как сидел с ней ночами над книгами, искал способ спасти её маму. Как дал разрешение Добби. Как спас их всех.

Его пальцы, длинные и бледные, переворачивающие страницы. Его профиль в свете свечей. Его голос, когда он говорил: «Ты не одна».

Она вдруг поняла.

Ей нравится Драко Малфой.

Не как друг. Не как бывший враг. Не как случайный попутчик в библиотеке.

По-настоящему.

Так, что сердце забилось быстрее, а в груди стало тепло.

— О Мерлин, — прошептала она. — Что теперь с этим делать?

Она легла на диван, свернулась калачиком, укрылась пледом. Закрыла глаза — и увидела его лицо. Бледное, острое, с серыми глазами, которые смотрели на неё так, будто она была всем, что у него есть.

— Что же ты делаешь со мной, Малфой, — прошептала она в темноту.

Камин погас. Гостиная погрузилась в тишину.

Гермиона уснула с улыбкой на губах.