Всякое о Викингах (гет)

Лето, 1041 год

...благодаря купцам, гонцам и молве, передаваемой из уст в уста, принято считать, что весть о победе Иккинга Кровожадного Карасика над Красной Смертью — и о последовавшем за этим приручении драконов Гнезда — достигла всех крупных и малых столиц Европы, Северной Африки и Малой Азии в течение года после события, самое большее — за полтора года.

Большинство феодальных властителей и мелких лордов отнеслись к известию пренебрежительно, особенно поначалу, когда доказательств было мало; другие же, главным образом те, кто видел подтверждения своими глазами или слышал из первых уст, восприняли зарождающуюся силу как угрозу, которую следует либо умилостивить, либо задавить. И лишь очень немногие поступили иначе...

— «Истоки Великого Дела», издательство «Эдинбург Пресс», 1631

* * *

— Сейчас... достану! — Иккинг, крякнув от натуги, стянул циркуль с полки.

Положив инструмент для письма на стол, он посмотрел на рукава, которые теперь едва прикрывали локти, и тяжело вздохнул. Ещё одна рубаха стала мала. А ведь эта была самой просторной. И, стало быть, последней. Рейсшина по-прежнему лежала на полке и, казалось, насмехалась над из-за недосягаемости, так как слишком тесная, залатанная и до дыр заношенная рабочая рубаха буквально не давала ему поднять руки: ткань впивалась ему в плечи, шею и весь торс.

Деревенские портные только посмеивались и говорили, что это нормально и что новую одежду ему сошьют «скоро».

Он очень на это надеялся. Натягивать штаны по утрам уже превращалось в сплошную муку, и он даже смастерил себе новый кожаный ремень. Плюс был лишь один: случись наводнение — штаны ему будут в самый раз. Но хуже всего сейчас было просто ходить в них.

Вздохнув, Иккинг поднялся, чтобы достать рейсшину, и тут же пошатнулся: его левая нога будто не нашла опоры. Он ухватился за стол и вздохнул снова.

Астрид, сидевшая рядом над листом с расчётами, только фыркнула.

— Ты что, ещё на дюйм вырос, пока сидел? — спросила она, и в голосе её прятался смех.

Его скачок роста казался ей до невозможности забавным — особенно после того, как она сама пережила такой же год назад. Но шестнадцатый день рождения Иккинга пришёлся за неделю до летнего солнцестояния и сработал как стартовый флажок: внезапно вся одежда перестала на него налезать.

Иккинг закатил глаза и показал ей язык.

— Наверное. Ясно же, что тело решило бросить все силы на одну ногу, а не на обе, — заявил он, размахивая руками в сторону ног.

Вышло не очень: его рукава, ещё недавно свободные, теперь натянулись так, что трещали по швам.

Где-то в районе плеч раздалось тихое «тр-р-р»: поношенные нитки вокруг заплат лопнули. Астрид расхохоталась ещё громче. Иккинг замер и вздохнул, пытаясь заглянуть себе за плечо и оценить ущерб.

Увы, сочетание живой ноги, протеза, неудобной одежды и непривычного роста сыграло злую шутку: он потерял равновесие.

С грохотом он плюхнулся на задницу. От удара он ойкнул и стукнулся головой о боковину стола, а потом тут же услышал новые звуки рвущейся ткани.

Дальше с края стола скатился первый кусочек писчего угля и стукнул его по макушке. Следом прилетел острый конец циркуля. А затем один из каменных грузиков, которыми он прижимал пергамент.

— Ай!

Астрид, уже утирая слёзы от смеха, вскочила и успела перехватить остальные чертёжные принадлежности, прежде чем они устроили Иккингу окончательную расправу.

Отложив грузики и прочие мелочи в сторону — подальше от головы своего парня, — она посмотрела на него и снова взорвалась хохотом.

Иккинг уставился на неё снизу вверх:

— Что теперь?

— Твоя рубаха... — выдавила она, показывая пальцем и заливаясь краской от нехватки воздуха.

Он попытался извернуться, чтобы посмотреть самому. Это дало два результата: во‑первых, ничего он не увидел, а во‑вторых, раздалось ещё одно «тр-р-р», и смех Астрид достиг новых высот. Она опёрлась о стол, пытаясь отдышаться.

Иккинг попробовал подняться, и вдруг он понял, что ему решительно не за что упереться. В тесной комнате он намертво застрял между мебелью. Астрид уже стала пунцовой, почти фиолетовой, и, задыхаясь, колотила кулаком по столу.

— Может, поможешь? — спросил он, глядя на неё.

Он чуть перекатился на бок, пытаясь встать, но его рубаха, похоже, зацепилась за что-то — за гвоздь или щепку в стене... Он почувствовал и услышал, как ткань рвётся дальше. И этого, видимо, хватило: швы, которые и так были натянуты на раздавшихся плечах, начали лопаться один за другим. Внезапно его спина ощутила приятную прохладу и свободу.

— О, замечательно, — буркнул Иккинг.

Астрид от смеха сползла на пол, всё ещё красная и хохочущая.

Однако последнее слово осталось за Иккингом: один из его прототипов — баллиста — свалилась с полки и выстрелила, попав Астрид в живот. Тупая стрела летела не слишком сильно, но удар вышел ощутимым и выбил из неё дух.

Она ахнула и замахала руками; стрела отлетела в сторону — прямиком в стопку резных деревяшек, — и Астрид начала икать, хватая ртом воздух. Иккинг расхохотался, и, поняв комичность ситуации, она тоже засмеялась.

Но веселье длилось недолго. Шаткая стопка деревянных деталей, задетая стрелой — всякие остатки от его проектов, — качнулась, накренилась и с грохотом рухнула в кучу дуба вперемешку с сосной. А поскольку это была мастерская Иккинга, кучи всякой мелочи тут были повсюду...

Одна из крупных деталей — дубовый экспериментальный спусковой механизм для катапульты — покатилась по полу, пока они смеялись. Она ударила по маленькому столику, на котором неровной башней громоздились книги. Те мучительно долго балансировали... а потом, пройдя точку невозврата, опрокинулись и смачно огрели хохочущих подростков.

Астрид вскрикнула и дёрнулась от неожиданности, когда Геродосткая книга по истории, взятая в библиотеке Ингерманов, стукнул её по голове. Рядом Иккинг каким-то чудом увернулся от одного из собственных журналов. Но, подскочив, Астрид пнула ещё один столик и тем самым опрокинула стопку запечатанных металлических сосудов, с которыми экспериментировал Иккинг.

Один сосуд скатился и ударился о пол. Из трещины вырвалась струя зеленоватого газа Пристеголова, который Иккинг с огромным трудом закачал внутрь под давлением. Иккинг и Астрид широко раскрыли глаза, переводя взгляд с газа на горящие свечи.

— Ой-ёй...

Астрид среагировала первой: махнула ногой и отшвырнула сосуд подальше...

Только вот банка врезалась в стену и раскололась окончательно. Остатки газа мгновенно растеклись по полу, а языки пламени уже потянулись вверх.

Они успели лишь обменяться взглядом — в котором читалась полная обречённость, — прежде чем газ добрался до свечей.

Не раздумывая, Астрид прыгнула на Иккинга, прикрывая его собой.

* * *

В кузнице Плевака весело работал над деталями для большого проекта Иккинга, одновременно гадая, что это их так там рассмешило. На шалости звуки не походили... но он всё же решил выполнить обязанности присматривающего и заглянуть к ним, как только закончит с текущей балкой. В конце концов, ему и самому хотелось посмеяться.

Тут из той комнаты донёсся грохот падающих вещей, а затем раздались вспышка и гулкий «БА-БАХ».

Услышав кашель за дверью, Плевака лишь пожал плечами и продолжил молотить. Это был далеко не первый раз, когда из мастерской Иккинга доносилось нечто подобное. Да что там, даже не первый на этой неделе.

— Живы там? — небрежно крикнул он.

— Да, — отозвались через пару мгновений.

Сбоку в проём сунулись Беззубик и Громгильда; те явно проверяли, всё ли в порядке с их всадниками.

— Опять горим?

Пауза затянулась, Беззубик уже вошёл внутрь.

— Н-нет... вроде? — послышалось шарканье.

Плевака невозмутимо продолжал обрабатывать металл на наковальне. Что бы парень с девчонкой там ни вытворяли, сейчас он влезать не собирался. Он лениво подумал: дошло ли до них уже, что, с его точки зрения, они могли бы там хоть узлом друг на друге завязаться, а он, если спросят, будет божиться, что всё было чинно и благопристойно?

Скорее всего, нет. Для этого им пришлось бы действительно дать ему повод для лжесвидетельства. А судя по всему, они были до тошноты благородны, по крайней мере, при нём.

Жаль. Естественно, мальчишка и тут должен был стать исключением.

Пока Плевака размышлял, он увидел, как Беззубик подошёл к двери в каморку Иккинга и толкнул её носом.

Глазам Плеваки открылась завораживающая картина: Иккинг лежал на спине, волосы у него слегка дымились, рубаха у него была разорвана почти надвое и тлела; Астрид — её рубаха и птеруги тоже чуть курились дымком — нависала над ним, вся растрёпанная. Дышала она тяжело, и дыхание у неё то и дело срывалось на икоту.

Плевака расплылся в широкой ухмылке.

— Во-о-от, парень, совсем другое дело! — поддел он.

Они переглянулись, и на лицах отразилось понимание. Астрид отскочила от Иккинга, будто он и правда был в огне, и оба затараторили наперебой:

— Это не то, что ты подумал!

— Банка с газом Пристеголова треснула!

— Мы ничего такого не делали!

Плевака рассмеялся и, ухмыляясь с видом знатока, оглядел их, скользнув взглядом по черепкам у стены.

— Ладно, ладно, верю, — он прищурился, приподняв бровь. — Но, ребятки... эх. Картина маслом.

И снова захохотал.

В глазах Иккинга мелькнула паника.

— Только, пожалуйста, никому не говори?

— Не говорить что? — невинно уточнил Плевака. — Что я застал вас в таком виде, будто вы так усердно молились Фрейе, что чуть кровать не сломали?

Иккинг залился краской до корней волос, и Плевака загоготал.

Астрид только икнула и сердито скрестила руки:

— Плевака! Хватит над ним издеваться!

— А почему? — спросил кузнец самым простодушным тоном, окуная раскалённую деталь в чан для закалки.

Она впилась в него взглядом — правда, эффект был подпорчен очередным громким иканием.

Плевака пожал плечами, отложил заготовку и кивнул:

— Ладно, ладно, девчонка. Не буду мучить бедного парня. Я заметил, ты прыгнула, чтобы прикрыть его от огня — значит, всё как обычно.

— Именно, — отрезала Астрид.

Плевака кивнул и, потянувшись, подёргал за жалкие лохмотья на Иккинге:

— Но объяснять это будет весело. Парень, снимай-ка ты это и кинь в тряпки.

Иккинг со вздохом подчинился.

Плевака изо всех сил сдерживал смех, видя, как Астрид посмотрела на голую спину Иккинга, прикусила губу и чуть покраснела.

В душе он ликовал. Сам он мог оценить красоту Астрид разве что эстетически... но вот эти двое...

Что ж. Он был счастлив. И горд.

Когда Иккинг повернулся, Плевака спокойно сказал:

— Иккинг, сделай милость, убери эти банки с газом куда-нибудь в безопасное место? Ещё раз?

Иккинг кивнул и пошёл собирать их. Через минуту он высунулся из мастерской:

— Э-э... Плевака? У тебя случайно нет лишней туники одолжить?

— Не-а, нету, — отозвался тот.

— И что мне тогда делать?

Плевака пожал плечами и хищно хохотнул:

— Ну, девчонка вроде не жалуется. Значит, придётся ходить так.

— Плевака!

Он продолжал посмеиваться, а Астрид, судя по виду, не могла решить: то ли стукнуть его, то ли согласиться.

* * *

Чуть позже во дворе кузницы Иккинг поёжился от порывов ветра, хотя день стоял чудесный: неподалёку играли дети и драконы (под присмотром тёти Астрид, Сесилии). Даже летний ветерок был достаточно прохладным, чтобы по коже побежали мурашки, и Иккинг всерьёз подумывал сбегать домой и стянуть одну из отцовских рубах. Его старая годилась теперь разве что на ветошь или заплаты. Позади него Астрид и Плевака натягивали кожаную сумку на железный каркас; до этого Астрид отогнала Иккинга, заявив, что хочет сама разобраться в сборке.

Запустив пальцы в волосы и стараясь не замечать тихого смеха Плеваки за спиной, Иккинг разглядывал манекены, которые он сделал за зиму. Рядом с его ногами что-то глухо шлёпнулось на землю. Глянув вниз, он увидел воланчик, валяющийся в пыли, а у забора была кучку притихших ребят: несколько его кузенов, включая младшую сестру Сморкалы, Язва, и пару двоюродных родичей Астрид. Все смотрели виновато. Иккинг улыбнулся, наклонился и бросил воланчик обратно.

Дети крикнули «спасибо!» и вернулись к игре, а Иккинг снова уставился на манекены, прикидывая улучшения. Пока он сделал только три: для Ужасного Чудовища, для Змеевика и для Громмеля — после того самого дня, когда ему пришла эта идея во время работы над креплением для топора Астрид. Тогда он понял, что проверять сёдла будет куда проще и безопаснее, если вместо обычной козлы у него будет толковый макет. Несколько месяцев работы, и вот так появились манекены, обтянутые драконьей кожей, с возможностью подгонки под размеры конкретного дракона. Внутри манекенов маленькие металлические планки с пазами можно было двигать по штифтам, меняя форму; так сёдла выходили куда удобнее.

Плевака, оценив идею и неплохо зная анатомию драконов, принялся делать такие манекены и для остальных видов. Но сейчас они занимались не этим.

Иккинг подошёл к манекену Змеевика, на котором было пристёгнуто одно из старых сёдел Громгильды, и машинально потёр ноющую поясницу. Мимо прошла Забияка, болтая с Орешником и Аодом. В руках она несла одно из своих сёдел для Барса, на ремне которого уже заметно расползалась прореха, и, не прерывая разговора, положила его в стопку «в ремонт».

Подойдя к кузнице, Забияка замолчала, смерила Иккинга взглядом с головы до ног — задумчиво приложив палец к подбородку, — потом повернулась к Астрид, криво ухмыльнулась и показала ей большой палец.

Иккинг покраснел и на секунду подумал схватить попону от седла, просто чтобы прикрыться... но понял, что так будет только глупее.

Астрид в ответ лишь усмехнулась, наклонилась и по-хозяйски приобняла Иккинга за плечи. Приподняв бровь, она одарила Забияку улыбкой, в которой слишком явно читалось: «Моё».

Иккинг тихо простонал, поймав неодобрительный взгляд Сесилии Хофферсон. С Дня Весенья тётя Астрид сверлила его глазами при каждой встрече. Раздражало ещё и то, что нотации она читала Астрид, а не ему; часть Иккинга даже хотела, чтобы она высказала всё ему в лицо — тогда он мог бы хоть ответить. Другая же часть была вполне довольна, что до этого не дошло.

Плевака, так и не перестававший хихикать с тех пор, как рубаха Иккинга превратилась в тряпки для полировки, протянул ему готовую плоскую сумку из кожи и металла.

Иккинг осмотрел её: работа простая, но для экспериментальной модели сойдёт.

— По-моему, вышло неплохо, — сказал он, вертя сумку в руках и проверяя петлю и пуговицу для сургучной печати. — Давайте проверим.

Он поднырнул под манекен Змеевика к модифицированной упряжи. Короткий поворот, и пазы на задней стороне сумки аккуратно сели на выступающие штифты ремня. Мгновение спустя Иккинг отпустил пружинную скобу, и сумка намертво встала на место. Иккинг отступил и кивнул Астрид.

— Астрид, окажешь честь?

Она ухмыльнулась — и тут же слегка икнула, — шагнула вперёд, схватилась за сумку и попыталась сорвать её, не трогая пружинную скобу.

Пока она возилась — то есть подпрыгивала, дёргала из стороны в сторону, трясла и делала всё, что приходило в голову, кроме разве что попытки повиснуть на сумке всем весом, — люди начали останавливаться и смотреть, а дети выкрикивали советы.

Иккинг наблюдал и делал пометки, хотя больше всего ему хотелось сбежать на холм за рубахой. От ветра и всеобщего внимания ему становилось не по себе.

Драконы смотрели на людские выкрутасы с явным недоумением. Громгильда и Беззубик переглядывались, словно говоря друг другу: «Ты понимаешь, что они делают? Я нет».

Через пять минут Астрид отступила от сумки и пожала плечами:

— Не отрывается. Если так не слетела, то и от манёвров Громгильды в воздухе не отвалится.

Иккинг и Плевака довольно переглянулись.

— Добро, — сказал Плевака. — Но у нас ещё одна проверка. Иккинг?

Тот пожал плечами, и тут услышал за спиной восхищённый, дразнящий свист Забияки. Вспомнив, что он всё ещё без рубахи, Иккинг вспыхнул. Стараясь не обращать внимания, он шагнул вперёд и поднял пружинную скобу.

Сумка с лёгкостью отщёлкнулась.

Держа её в руке, Иккинг победно вскинул кулак:

— Работает! Ха-ха! Работает! — он бросил сумку Плеваке. — Нам нужно столько таких, сколько сможем сделать. Займёшься пока?

— Ага, парень. А теперь, может, ты всё-таки оденешься?

— А. Точно.

Голос Забияки протянул насмешливо:

— О-о-оу. Астрид, что, слишком разошлась?

Иккинг резко повернулся к Плеваке: у того на лице уже расплывалась ехидная ухмылка, и он открыл рот.

— Ни слова, — отчеканил Иккинг. Плевака открыл рот шире. — Нет!

— О-о-о, так и было! — не унималась Забияка.

Иккинг посмотрел на неё и устало вздохнул:

— Я работал с газом Барса и Вепря и подпалил рубаху. Ясно?

— Тогда почему Астрид краснеет?

Иккинг снова вздохнул:

— Потому что ты достаёшь нас обоих, — и он зашагал сквозь толпу к своему дому. — А теперь прошу меня извинить...

* * *

Проводив Иккинга взглядом, Беззубик снова положил голову на тёплый камень, Громгильда последовала его примеру. Астрид, демонстративно игнорируя близняшку, принялась снова и снова щёлкать замком сумки, закрепляя и снимая её с седла.

Пока что новый план Иккинга работал безупречно. А учитывая, сколько сил она вложила, помогая ему довести эту штуку до ума, Астрид была довольна.

Им осталось только закончить и представить всем.

За месяц с небольшим после возвращения из поездки по Хайленду они почти без передышки возились с изобретениями Иккинга.

Ну... почти без передышки.

Астрид улыбнулась тем воспоминаниям. На прошлой неделе им удалось улизнуть вдвоём, когда Плеваку — их нынешнего «надзирателя» — вызвали встречать одного из прибывших албанских купцов. Они воспользовались случаем и исчезли в глубине складских тоннелей для поистине героических поцелуев и ещё кое-каких... исследований.

И выяснилось, что ловкие пальцы Иккинга годятся для самой разной... тонкой работы.

Забияка подошла ближе, разглядывая сумку, пока Астрид продолжала щёлкать механизмом. Плевака велел ей считать, сколько раз застёжка выдержит, прежде чем начнёт стираться.

— Не особо впечатляет, — заметила Забияка, явно нарываясь на ответ.

Астрид пожала плечами и усмехнулась. Двадцать два.

— Он тоже поначалу не впечатлял, помнишь? — Двадцать три.

— ...Правда, — Забияка глянула вверх по склону, где Иккинг поднимался к дому. — Но теперь он выглядит куда лучше, — она покачала головой. — Тебе повезло.

— Завидуешь, Забияка? — Двадцать четыре.

Забияка посмотрела на неё исподлобья:

— Из-за него-то? Нет!

Двадцать пять. Астрид подмигнула ей точно так же, как Забияка дразнила её ранее.

Близняшка продержалась с каменным лицом ещё восемь щелчков... и раскололась.

— Ну... не из-за него, тебе. Вам обоим, — Забияка поморщилась и простонала, потом огляделась. Большинство взрослых уже разошлись, и она сказала прямо: — Я завидую тому, как вы друг к другу подходите, а не... ну да, вы милые, но в этом и дело — вы вдвоём, вместе. Он бы меня до смерти занудил всем вот этим, — она махнула на сумку, которая переживала тридцать восьмой щелчок, — а тебе это всё интересно, — она горько усмехнулась. — Представляешь меня с Рыбьеногом? Или... — её передёрнуло, — со Сморкалой?

Астрид скривилась и кивнула:

— Да уж... фиг знает, Забияка, — она заставила себя улыбнуться, прогоняя жуткую картинку. Сорок три. — Но ты же не обязана выбирать только из них. Сколько у нас гостей было за последний месяц? Может, в соседних племенах найдётся кто. В Альбе же вроде был тот парень, который тебе приглянулся?

— Ага... — Забияка ссутулилась. — И Задирака пошёл с ним поговорить.

Астрид поморщилась:

— Неудачно?

— Угу.

Астрид лихорадочно искала тему повеселее. Увы, кроме саг и розыгрышей, интересов у Забияки было немного, и общих тем у них почти не находилось:

— Эм-м... слушай... У меня тут на днях появилась идея, ну, что можно попробовать с Барсом и Вепрем.

Забияка приподняла бровь, заметив явную смену темы, и кивнула:

— О?

— Помнишь, их газ может вырубать людей?

Забияка кивнула и заинтересованно наклонила голову.

— Так вот... — продолжила Астрид, — я хочу засечь, как быстро это действует. На всякий случай, если снова попадём в переплёт, где воры держат драконов под топорами.

— О. Э-э... ты что, записываешься в добровольцы?

Астрид пожала плечами:

— А почему бы и нет. Плюс несколько взрослых, вдруг размер имеет значение. Но, знаешь... — она широким жестом повела левой рукой, — тогда, в той стычке, это многое бы изменило, знай мы заранее время реакции.

Глянув на свою руку, Астрид закатила глаза: она только что скопировала жест Иккинга, за который сама же его поддразнивала.

— Да, логично, — ухмыльнулась Забияка. — Но зато мы бы не увидели лицо того короля, когда вы вернули ему его корабль! — ухмылка стала шире. — Вот это был розыгрыш!

Астрид фыркнула. Шестьдесят один.

— Рада, что ты оценила.

— Интересно, они уже вытащили его со двора? — задумчиво протянула Забияка.

Приподняв бровь и ухмыляясь, Астрид хохотнула:

— Торгаши говорят, им пришлось разобрать часть стены и поставить корабль на катки, чтобы спустить к реке. Почти две недели возились.

Забияка расхохоталась:

— Красота!

* * *

Через несколько дней Иккинг в сопровождении Беззубика вошёл в пиршественный зал. У главного стола уже сидели Стоик, Плевака и Астрид; Громгильда устроилась на одной из небольших шкур рядом. Иккинг прихватил себе миску густой говяжьей похлёбки с пастернаком и грибами, а Беззубику — блюдо с рыбой; затем он подошел к ним и занял своё место.

Его отец и наставник доедали запеченную курицу, а Астрид размахивала куриной ножкой, словно указкой, что-то объясняя им обоим:

— ...Так что хорошая новость: следующей зимой нам не придётся постоянно выходить в море за свежей рыбой, чтобы прокормить драконов, — говорила она.

Иккинг тут же вмешался:

— О? Испытания прошли успешно?

Астрид кивнула, откусывая от ножки:

— Ага, — она прожевала и добавила с набитым ртом: — И ты, кстати, был неправ.

— Да? — Иккинг подвинул блюдо с рыбой Беззубику, который тут же набросился на еду с энтузиазмом, демонстрируя полное отсутствие манер.

— Ага. Ты ставил на то, что им больше нравится жареное или копченое, — сказала она, проглотив кусок. — А оказалось, что большинство драконов предпочитают мясо в рассоле. Мы часть замариновали в уксусе, часть засолили, даже рыбу заквасили, ну, просто чтобы попробовать всё, наряду с копченым и жареным. И им особенно понравилось то, что было в уксусе и маринаде.

Плевака подал голос:

— Хотя, знаете, я бы усомнился во вкусах любого, кому понравилась бы тухлая рыба, вымоченная в прокисшем пиве.

Астрид закатила глаза и продолжила:

— Так вот, как я и говорила твоему отцу, — Стоик кивнул, не переставая жевать курицу, — нам не придётся целиком зависеть от зимней рыбалки, потому что рыба не обязана быть свежей. И вообще, не все любят рыбу.

Иккинг кивнул:

— Так...?

— Ну, драконы — они же как люди.

— Острые на язык, и ты любишь швырять их на деревья?

Она фыркнула, а двое взрослых обменялись озадаченными взглядами.

— Нет, это только Древорубы. Они все с характером, и не всем нравится одно и то же. Вот Громгильда, — она похлопала драконицу по боку, — любит курицу. Особенно маринованную, а потом уже запеченную, — она снова откусила от ножки. — С розмарином.

Иккинг рассмеялся:

— Ты её балуешь.

Она изобразила притворно-суровую гримасу:

— Я? Балую своего дракона? А не ты ли у нас Иккинг Кровожадный Карасик Третий, который выуживает всю треску из корзины, лишь бы Беззубику достался один лосось?

Он наставил на неё ложку:

— Ладно, твоя правда, — он повернулся к Беззубику. — Что скажешь, братец? Хочешь попробовать стряпню Астрид?

Беззубик посмотрел на Астрид, потом на Иккинга, снова на Астрид — и комично вжал голову в плечи.

— Ладно, ладно, готовить будет не она.

Беззубик оживился и кивнул.

— Эй! — возмутилась Астрид. — Я не так уж плохо готовлю!

Громгильда издала звук, который можно было принять только за саркастичный кашель. Астрид повернулась к своей драконице:

— А ты вообще не лезь.

Драконица застрекотала, склонила голову, издала птичий смешок, а потом встала и ушла к столу матери Астрид, где та с улыбкой дала ей кусочек со своей тарелки.

Плевака поспешно отхлебнул эля, чтобы скрыть ухмылку, а Стоик прикрыл улыбку ладонью. Иккинг же с самым невинным видом почесал Беззубика за ухом. Астрид пару мгновений сердито сопела, глядя на троих мужчин, но потом и сама рассмеялась:

— Ладно, может, я и не ушла дальше навыка «насадить на палку и держать над огнем», — признала она. Нацелив куриную ножку на Иккинга, она ухмыльнулась и сказала нарочито серьезным тоном: — Ты мне за это ещё заплатишь, господин хороший.

Плевака расхохотался:

— Ох, ну всё, парень, ты попал!

Глаза Стоика блестели от смеха, пока он решительно жевал, отчаянно стараясь сохранить невозмутимое лицо.

— В любом случае, — твердо сказала Астрид, — мы выяснили, что большинство драконов любят рыбу, некоторым подавай курицу, гуся или утку, и лишь немногие действительно любят говядину, баранину или свинину.

— Хм-м, — протянул Стоик. — Странно это... после стольких лет, когда они таскали наших овец.

— Похоже, Красная Смерть была не особо разборчива в еде, — заметил Иккинг.

— Похоже, что так, — согласился Плевака. Он посмотрел на Астрид и погрозил ей крюком. — Только смотрите, не приучите их снова к человечине.

— Э-э... постараемся, — неуверенно ответила она.

В этот момент снаружи прозвучал рог, звук влетел через открытые двери зала. Три подачи. Корабли на подходе.

Некоторые подняли головы, но большинство продолжило есть. За последние несколько месяцев после Дня Весенья гости из захватывающей диковинки, случавшейся раз в сезон, превратились в обыденность; кто-то появлялся аж каждые несколько дней. В гавани уже стояли два корабля: торговцы из Корнуолла и Уэльса.

Иккинг начал быстро работать ложкой, чтобы успокоить урчащий живот, лениво гадая, кто это на сей раз. Если торговцы, тогда он надеялся, что у них есть бумага или пергамент; запасы снова кончились. Впрочем, прибудут они через час-другой; с патрулями в пяти милях от берега внезапных визитов не случалось уже давно.

Тут в двери вбежал один из дозорных — Рагнвальдр, вольноотпущенник без клана, пришедший на Олух много лет назад.

— Стоик! Мы только что заметили полдюжины кораблей, идущих к Олуху, — сообщил он, направляясь к столу. — Росс на Кожекрыле полетел перехватить их и велел мне доложить тебе.

Иккинг посмотрел на свою почти полную миску и вздохнул, собираясь отложить ложку. Отец глянул на него и сказал:

— Ешь, Иккинг. Голодным ты нам не помощник.

Плевака рассмеялся:

— Только не говори ему есть слишком быстро! А то придется прибивать миску к столу гвоздями, чтобы её не засосало внутрь!

Иккинг одарил наставника ровным взглядом и решительно снова взялся за ложку, игнорируя смех старших и своей девушки.

Посерьезнев, Стоик повернулся к дозорному:

— Спасибо, Рагнвальдр. Возвращайся на пост, мы скоро будем. Передай, чтобы оседлали Торнадо, и подготовьте снаряжение для Беззубика, — он глянул на Астрид, чей вид ясно говорил: «Только попробуйте меня оставить в стороне», — и Громгильды.

— Есть, вождь, — дозорный развернулся и четко зашагал к выходу.

Стоик встал и обратился к залу:

— Похоже, у нас снова гости. Знаю, для нас это... непривычно, но, думаю, причину мы все понимаем.

Какой-то остряк с задних рядов выкрикнул:

— Ага, мы на прошлой неделе поймали двухголовую рыбу! Ясно же, они хотят взглянуть!

Кто-то другой крикнул в ответ:

— Поздняк, Пристеголовы её уже сожрали!

Стоик усмехнулся и сказал:

— Ага, точно, в этом всё дело. Кто-нибудь, возьмите лосося и половину трески и сшейте их вместе, быстро, — через мгновение он стал серьезным: — Но, шутки в сторону. Мы выясним, чего они хотят, и будем действовать по обстоятельствам. Не волнуйтесь понапрасну и занимайтесь своими делами.

Иккинг, игнорируя перепалку, решительно поглощал рагу, пока ложка не заскребла по дну миски. Через пару мгновений его желудок снова заурчал, и, вздохнув, он встал и пошел за добавкой, как он и привык делать с тех пор, как его рост резко пошел вверх. За последние три месяца он вытянулся больше чем на два пальца и теперь был немного выше Астрид, что забавляло их обоих.

Правда, мешковатая одежда «на вырост», которую сшили портные, совсем не помогала ему выглядеть внушительно. Ему приходилось сильно подворачивать манжеты новых штанов, чтобы не спотыкаться, а портные обещали подшить их... когда он перестанет расти.

В общем, он перешёл от стадии «швы трещат» к стадии «утопаю в одежде». Астрид теперь развлекалась тем, что хватала его за свободные складки туники, чтобы утащить куда-нибудь (на что он не жаловался, так как это обычно заканчивалось уединением и долгими поцелуями).

Вторая миска опустела прежде, чем он это осознал, а Плевака рядом уже жестами показывал, как прибивает посуду гвоздями. Бросив на наставника мрачный взгляд, Иккинг встал и понес миску в корзину для мытья, стараясь не смотреть слишком тоскливо на котел, где могла быть и третья порция. Позже грязную посуду отнесут в бухту Кипятильников у доков, где обитали любящие морскую воду драконы. Там драконы Водного класса своим кипящим дыханием начисто отмоют тарелки и миски в обмен на рыбу, почёсывание спины и немного драконьей мяты.

Работники кухни были готовы целовать ему сапоги, когда Иккинг придумал это полтора месяца назад, вскоре после возвращения из путешествия по Хайленду. Перекоса Йоргенсон, младший мойщик, даже расплакался от благодарности, когда Иккинг показал, что дни бесконечного драрая котлов почти закончились.

Иккинг тогда просто стеснялся того, сколько лишней работы он им создает своим возросшим аппетитом, и, в общем, идея пришлась как нельзя кстати.

Кипятильникам это казалось забавным, и они, похоже, превратили мытье в игру. По крайней мере, Иккингу так казалось: они словно соревновались, кто сможет отмыть больше тарелок одним плевком кипятка, а тех, кто промахивался, другие морские драконы явно дразнили.

А что касается поваров...

Ну, они выражали свою благодарность и наличие свободного времени тем, что готовили для него маленькие лакомства, которые он поглощал с той скоростью, на которую способен только растущий подросток.

Иккинг вышел из зала, Астрид и Беззубик шли рядом. Через пять минут они были в воздухе и заметили Стоика верхом на Торнадо, кружащего над морскими скалами. Присоединившись к нему, они быстро получили направление к кораблям от Рагнвальдра.

Заметить корабли было легко: хоть океан и огромен, корабли достаточно любезны, чтобы оставлять за собой морской след, который сверху выглядит как стрелки, указывающие прямо на них, чётко выделяясь на темно-синей воде.

Кузен Астрид, Росс, подлетел к ним на своем драконе — дружелюбном Ужасном Чудовище по имени Кожекрыл.

— Говорят, они делегация от короля Норвегии! — крикнул он. — Оружия я не видел, кроме обычного!

— Молодец, Росс! — отозвался Стоик. — Мы полетим встречать их. Держись позади, наблюдай и зови на помощь, если что-то пойдет не так!

— Есть, вождь!

Они заложили вираж и приблизились к кораблям: Беззубик и Громгильда по флангам от Торнадо, а сами всадники прижались к спинам драконов.

— Не вижу оружия наготове, — крикнул Стоик двум подросткам. — Подойдём ближе.

Иккинг и Астрид кивнули, и они снизились, описывая круги над драккарами.

Стоик сложил ладони рупором и проревел:

— ЭЙ, НА КОРАБЛЯХ! С КАКИМ ДЕЛОМ ВЫ В ЭТИХ ВОДАХ?!

Команды кораблей, внимательно следившие за ними, расступились, и вперёд вышел человек в богатой тунике. Он прокричал в ответ:

— Мы уже сказали другому всаднику! Мы делегация под флагом перемирия и мира от нашего короля, Магнуса Доброго, короля Норвегии, и держим путь на остров Олух! Мы хотим встретиться с вашим вождём!

Они подлетело ближе и зависли рядом, готовые увернуться в любой момент. Стоик крикнул в ответ:

— Что ж, тогда вот он я! Зачем вам такая большая компания для встречи под флагом перемирия?!

— Пересекать Северное море опасно, и мы сочли за лучшее держаться группой. К тому же, мы идем в край, кишащий драконами, которые, как мы слышали, всё ещё одичалые! — ответил человек с палубы.

Стоик обдумал это мгновение.

— Справедливо! — признал он. — Я встречу вас в нашем пиршественном зале. Вы идёте верным курсом. Я предлагаю вам священное гостеприимство; все, кто пришел в наш дом с добрыми намерениями, могут войти! Вы принимаете?

— Да!

— Тогда скоро увидимся! Вы примерно в лиге от нашей гавани! Я вышлю человека, чтобы провести вас мимо скал!

— Благодарим за вашу доброту и гостеприимство!

Закончив обмен репликами, трое всадников направились домой, а навстречу кораблям был отправлен нужный человек, чтобы тот провёл чужеземцев через лабиринт морских скал.

* * *

Час спустя Астрид стояла вместе со своим парнем на вершине утёсов Олуха, пока её вождь и его советники наблюдали за морем внизу и обсуждали план действий. Астрид слушала их разговоры, попутно стараясь привести в порядок парадный наряд Иккинга — новую верхнюю тунику из синего льна, расшитую танцующими драконами, аккуратные сапоги и штаны. Это давало ей хоть какое-то занятие, пока они ждали... да и сделать хуже она всё равно не могла. Он надел этот костюм впервые, и сидел он так плохо, что Иккинг походил на маленького ребёнка в отцовской одежде, хотя портные клялись, что через год он будет ему впору; швы были сделаны так, чтобы их легко можно было распустить, но пока он буквально тонул в ткани. Иккинг же улыбался ей, приподняв бровь, пока она пыталась заставить его тунику лежать ровно, и Астрид подавила румянец, вспомнив, как пару дней назад тянула его за другую новую тунику, утаскивая в укромное местечко, чтобы там кое-какая одежда была надета (или снята...). Она бросила на него усмиряющий взгляд и вернулась к попыткам укротить его рубаху.

— Что ж. Шесть кораблей от мальчика-короля Норвегии, — задумчиво произнес Слюнявый, глядя с высоты, как корабли появляются из морской дымки. — Мы растём в глазах мира, а?

— Ага, — буркнул Стоик и нахмурился. — Что думаешь, Слюнявый?

Слюнявый пожал плечами:

— Я же воевода, Стоик. Хочешь поговорить о том, как проламывать головы, это ко мне. А если хочешь знать, что у людей внутри голов — тут уже ищи кого-то другого.

— Что ж, буду над этим работать, — с обреченным видом сказал Стоик. — Раньше-то нужды не было. Были мы, были соседи, были торговцы. А теперь... — он кивнул на корабли, идущие к гавани, — теперь, думаю, придётся подыскать человека.

— Угу, придётся. Если мы собираемся обедать с королями, нам нужен кто-то, кто говорит на их языке. Возможно, буквально.

— Верно, но пока отдуваться придётся вам с Плевакой. Я хочу, чтобы вы как управитель и воевода встретили их вместе со мной и Иккингом в гавани для официального приветствия.

Слюнявый аж скривился:

— Плевака? И как ты удержишь его от рассказов про его исподнее?

— Оставь это мне.

Слушая их, Астрид продолжала поправлять рубаху Иккинга, ремень его, мех на плечах, понимая, что мешковатость одежды ей не исправить, но это успокаивало нервы. Она остро ощущала, что это не её стихия. Драки — это да. Организация людей — ещё как. Драконы — это она знала лучше всех, кроме Иккинга и Рыбьенога.

Дипломатия? Титулы? Э-э, нет, спасибо, она постоит в сторонке.

Дня Весенья ей более чем хватило, но там хотя бы всё было частью официальной церемонии. А сейчас... что ей делать? Делать ли ей вообще что-то? Она под командованием Слюнявого? Или Иккинга? Есть ли от неё толк как от воительницы, когда Иккинг уже показал, насколько драконьи всадники превосходят обычных воинов?

Она не знала.

Поэтому она в шестой раз перешнуровала завязки на его рубахе — просто чтобы её пальцам было чем заняться, пока вождь говорил.

Тут Иккинг, который до этого млел, как кот, которого гладят, подал голос:

— Я хочу, чтобы Астрид тоже там была. Как минимум, у неё глаз наметан на детали.

Слюнявый посмотрел на них обоих со скепсисом.

— Парень, я понимаю желание впечатлить девчонку, но мы встречаем людей викингского лорда, и впечатлять надо их. Приводить свою... — Астрид поняла, что он проглотил пару слов, и вряд ли они были лестными, — ...даму с собой просто потому, что ты... Это не произведет на них впечатления. У Плеваки хотя бы есть оправдание — официальная должность управителя.

Иккинг криво улыбнулся и пожал плечами:

— Ладно. Вот только есть момент, что она уже обученный воин и может быть частью почётной стражи. Или, если ты не считаешь, что она «достаточно хороша» в бою, — его тон ясно давал понять, что он думает об этом мнении, — остаётся тот факт, что присутствие не-воительниц демонстрирует мирные намерения. Но эй, ты прав. Мы пытаемся их впечатлить, — он повернулся к Стоику. — Так что, пап, если мы говорим о назначении людей на должности, я хотел бы предложить кандидатуру Астрид на пост Мастера над драконами.

Все замерли на мгновение, кроме Иккинга, а Астрид стиснула зубы, чтобы не пискнуть и не опозориться.

— Она знает о драконах больше, чем кто-либо другой, и в теории, и на практике. Она уже глубоко погружена в детали этой работы, как она докладывала тебе ранее, а мне нужен напарник. Рыбьеног слишком занят другими проектами. К тому же, мы перестанем выглядеть дикарями в глазах материковых жителей; у них при дворах есть должность Мастера над лошадьми, так что мы можем перенять эту систему почти напрямую, — он посмотрел отцу прямо в глаза и сказал совершенно серьезно: — Что думаешь?

Стоик улыбнулся так же криво, как и его сын, и сказал:

— Звучит добротно, — он повернулся к Астрид: — Считай, что доклад, который ты озвучивала мне ранее, был твоим испытанием, — она просто стояла, всё ещё слегка ошарашенная. — Если, конечно, ты хочешь эту должность.

Она моргнула и сказала:

— Секунду, мне нужно подумать.

А затем она утащила Иккинга за лацканы жилета в сторону и прошипела ему на ухо:

— Я, драконы побери, понятия не имею, что делать, и о чем, во имя Мидгарда, ты думаешь?!

Его ответ был так в духе Иккинга:

— Мне рядом со мной нужен кто-то, кто знает драконов, пока всё вокруг становится всё безумнее, и ты у нас лучший кандидат, — прямо сказал он. — Я доверяю тебе свою жизнь и жизнь Беззубика. Рыбьеног хорош, но он нужен мне для другого: управлять Инкубатором и Яслями, вести повседневные дела драконов, в чём он и преуспевает. Честно, я хочу, чтобы он работал с тобой и Плевакой над делами здесь, а когда Плевака уйдёт на покой, отдать Рыбьеногу должность управителя. А ты уже делаешь всё то, что и так пришлось бы делать: помогаешь тренировать новых драконов и всадников, следишь за нуждами драконов и всё такое. На самом деле, я просто даю тебе должность, соответствующую тому, чем ты уже и так занимаешься.

Астрид потрясённо смотрела на него.

— А тот факт, что я твоя девушка...

— Имеет значение только потому, что ты и так занималась всем этим, так как мы всегда вместе.

— Э-э... — она повернулась к Стоику и остальным, которые с разной степенью вежливости делали вид, что не подслушивают. — Я согласна.

— Отлично. Добро пожаловать, мала... Мастер Хаконсдоттир, — сказал Стоик, ухмыляясь ей, а затем повернулся к сыну с блеском в глазах. — О, и Иккинг, мне пришло в голову, что мне нужен глашатай. Кто-то, кто будет выезжать и говорить с людьми, вместо того чтобы они все шли ко мне, — он улыбнулся так, что это напомнило ей её родителей, придумывающих подходящее наказание за её прошлые выходки. — Это будешь ты.

Иккинг моргнул:

— Я, э-э...

— Отлично, решено, — сказал Стоик, улыбаясь, и указал на приближающиеся корабли. — Похоже, они почти здесь. Идёмте вниз, к причалу.

Он зашагал прочь, в сопровождении Слюнявого и Плеваки, а Иккинг остался стоять как громом пораженный. Он беспомощно посмотрел на Астрид, та пожала плечами и последовала за своим вождем, но обернулась и сказала:

— У тебя нет права жаловаться, Иккинг. Пошли. Тебе всё равно нужно быть там.

Слегка оцепеневший, он взял её за руку, и они спустились по лестнице к причалу; Беззубик и Громгильда следовали за ними по пятам. Сегодня он споткнулся всего пару раз; из-за скачка роста его нынешний протез достиг предела регулировки высоты. Из-за этого он уже проектировал новый и, вероятно, он понадобится ему к следующей неделе, иначе ему придется ковылять на ногах разной длины.

Когда они свернули на дорожку к причалу, она повернулась к нему и резко спросила:

— Ты правда всё это имел в виду?

Осторожно ступая, он поднял взгляд:

— Что именно «всё»?

— Про Мастера над драконами и прочее. Ты сказал это не просто, чтобы меня порадовать?

Иккинг вздохнул, провёл рукой по лицу и ровно ответил:

— Ладно. Хорошо. Кому еще мне дать эту работу? Сморкале? Близнецам? Рыбьеног занят управлением драконами — он следит, чтобы они были сыты, чтобы им было где спать, чьи яйца кому принадлежат, присматривает за вылупившимися и ведёт записи. Ты правда думаешь, что у него есть время экспериментировать с едой для драконов, следить за запасами кожи, помогать с сёдлами, тренировать новичков, организовывать дозоры или улаживать споры между всадниками — то есть всё то, что ты уже делаешь?

Она моргнула. А затем обдумала всё, что он только что сказал:

— Я... я правда делаю так много?

Иккинг фыркнул:

— Даже не замечала, да?

— Я... это всё как-то само собой получилось.

— Ага, само. И поэтому я считаю, что ты заслужила эту должность. Просто это был лучший момент, чтобы предложить отцу.

Они добрались до причала, корабли там уже заходили. Астрид внезапно осознала, что она всё ещё в повседневной одежде, а не в парадной. У неё даже не было парадного платья, кроме тех, что для блотов и священных церемоний. Последнее такое платье встретило свой печальный конец еще на Йоль из-за вспышки раздражения Громгильды по поводу её травмы.

Иккинг наклонился к ней:

— Всё хорошо?

— Просто чувствую себя ужасно одетой не по случаю, — прошептала она.

— О, не волнуйся. У тебя всё шикарно. Это нас, важных шишек, должны подавать на стол разодетыми, как призовых гусей.

Астрид рассмеялась, и он с грустной улыбкой отпустил её руку:

— Ладно, пошли. Запомни. Во всём, что касается драконов и людей — кроме меня и папы, — ты теперь голова.

Она посмотрела на него, улыбнулась, а потом, когда смысл дошел до неё, её глаза расширились:

— Эй, подожди минутку...!

Иккинг лишь улыбнулся и отошёл, а Астрид внезапно поняла, сколько власти Иккинг только что ей передал. Сколько раз за последние месяцы ей этого не хватало, когда люди не слушали её или слушали только потому, что она его девушка? Пара Йоргенсонов на прошлой неделе прямо в лицо заявила ей, что она не Иккинг и не Стоик и не имеет права указывать им.

Ох.

Ничего себе.

Пока головной корабль швартовался, Астрид старалась привести себя в чувство.

Один из людей на корабле встал у трапа, а вперёд вышел тот самый человек в нарядной тунике и громко объявил:

— Его благородие, Вождь Рюгьяфюльке, Ингвар Арлаксон Веселый!

Несколько воинов со щитами и топорами на поясах или за спиной поспешили спуститься по трапу, демонстрируя военную мощь. Эффект, правда, был смазан их испуганными или восхищёнными взглядами на двух драконов, которые поначалу выглядели озадаченными всей этой беготней людей, которые вроде и не угрожают оружием, но ведут себя странно. Это длилось пару мгновений, а потом Беззубик что-то прострекотал её подруге. Она понятия не имела, что именно, но, судя по морде Громгильды, Астрид догадалась, что это был комментарий по поводу демонстрации территории. Громгильда кашлянула, посмеиваясь, чем вызвала тревожные взгляды почётной стражи.

Вождь Ингвар сошёл с трапа, огляделся с улыбкой и просиял, глядя на собравшихся Хулиганов. Астрид внутренне собралась, когда эта улыбка одобрительно скользнула по ней. Она только что встретила этого человека, и то лишь формально, но уже чувствовала к нему одновременно и робость, и симпатию. Особенно когда он увидел драконов и ему явно пришлось сдерживать себя, чтобы не подбежать к ним.

— Приветствую! — сказал Иккинг, поворачиваясь к Стоику и его людям. Он кашлянул и, совершая своё первое действие в качестве глашатая, представил отца, себя, Слюнявого, Плеваку и закончил: — Мастер над драконами, Астрид Хаконсдоттир из клана Хофферсонов.

Она изо всех сил старалась выглядеть уверенно, словно занимала эту должность дольше десяти минут. А еще она старалась заглушить панический голосок в голове, вопящий, что она самозванка и надо бежать отсюда. Она не облажается. Она будет хороша в этом. Иккинг верит в неё. Она его не подведёт. Может, дипломатия и не её призвание... но попытаться она обязана.

Иностранный вождь ярко улыбнулся, глядя на них, а затем посмотрел на Иккинга:

— Кажется, ты забыл ещё кое-кого, — сказал он с легким укором, кивнув на драконов.

Иккинг ухмыльнулся, явно проникаясь этим человеком:

— А это Беззубик, Ночная Фурия, мой друг, и Громгильда, Змеевик, подруга Астрид.

— Великолепно! — Ингвар расплылся в улыбке, а затем повернулся к Стоику. — Я привёз приветствия и приглашения от моего короля и вождя по клятве, Магнуса Доброго, от его двора. Я вызвался на это сам и крайне заинтересован во встрече с вашими драконами!

Его энтузиазм был заразителен, и Астрид поймала себя на ответной улыбке. Сам мужчины был не в её вкусе, но имелось стойкое ощущение, что от дам ему приходится отбиваться палкой.

— Что ж, сперва, думаю, нам нужно обсудить твоих людей, — мягко сказал Стоик. — С жильем у нас туго, но они могут разбить лагерь на главном острове. Личное оружие могут оставить при себе, но я попрошу оставить полный боевой комплект на кораблях. В остальном моё гостеприимство распространяется и на них. Еда из общего котла, дрова из общих поленниц. Это приемлемо?

— Да, вождь Стоик, — сказал Ингвар, улыбаясь ему. — Я принимаю твоё предложение гостеприимства от имени моих людей, — он протянул предплечья ладонями вверх, и Стоик сделал то же самое ладонями вниз; вожди обхватили предплечья друг друга и пожали руки. Это выглядело немного комично: Стоик был на голову выше и гораздо мощнее Ингвара, но другой вождь был жилистым, словно созданным для скорости, и Астрид поймала себя на мысли, удастся ли ей поспарринговать с ним.

Затем она одернула себя за старые привычки. Он дипломат. Хотя она и хваталась за любую возможность потренироваться, такие мысли были неуместны. То, что он выглядит так, будто умеет постоять за себя в драке, не значит, что она может рассчитывать на пару уроков или проверку своих навыков. Плохая Астрид. Ты сейчас мастер над драконами, а не просто воительница. Приличия! Гостеприимство! Помни об этом. В крайнем случае, ей, вероятно, удастся сразиться с кем-то из его стражи в качестве демонстрации доблести, но это не то...

Вся группа двинулась по тропе от причала, и Ингвар на ходу расспрашивал всё-всё-всё о драконах, а его глаза сияли от восторга; Стоик, Плевака и Слюнявый шли впереди, пока Иккинг и Астрид объясняли названия и породы.

Пока они медленно поднимались по тропе, Ингвар вертел головой, стараясь увидеть как можно больше. Когда над головой пролетела четверка Громмелей, несущих деревянные балки для новой стройки, он вытаращил глаза, а его улыбка стала еще шире.

— Святые угодники, — выдохнул он, наблюдая, как Древоруб на другой стороне залива методично нарезает стволы деревьев на балки и доски под руководством всадника. — Они в самом деле приручены, да?

— Ага, — улыбнулся Иккинг. — И большинству из них нравится, когда есть чем заняться. Хотя есть у нас парочка невероятно ленивых.

— Значит, совсем как люди, — заметил вождь с улыбкой. Он повернулся к Астрид. — А тот, вон там, с двумя головами? Как они называются?

— Кошмарные Пристеголовы, — ответила она с ответной улыбкой. Она понимала, почему он заслужил своё прозвище — он так лучился энтузиазмом, что было трудно не улыбаться в ответ. Она лишь надеялась, что это искренне, а не маска. — И нет, головы не всегда ладят друг с другом.

— Как же вы тогда на них летаете?

— Либо как на паре запряженных лошадей, либо с парой скоординированных всадников, — сказала она. — У нас есть близнецы, которые летают на одном таком... хотя, поскольку близнецы не всегда ладят, у голов тоже не всегда получается.

— Поразительно. Просто поразительно, — прежде чем он успел сказать что-то еще, один из детенышей Змеевика неуклюже врезался в стену дома и, пошатываясь, встал на ноги. Как все малыши, он был очарователен; он неуверенно качнулся на двух лапках и вывалился прямо им на дорогу, издавая ворчащие звуки, которые Астрид без труда перевела как: «Мама? Мама? Кто поставил тут эту стену?»

Ингвар радостно вскрикнул и повернулся к ковыляющему дракончику. Дракончик моргнул, склонив голову в замешательстве, потом тряхнул головой, твёрдо встал на лапы и направился к группе, остановившись перед Иккингом и Ингваром.

Опустившись на колено, чтобы погладить по носу фиолетово-зелёного дракона ростом по колено (что тот с важным видом принял), Ингвар посмотрел на Астрид и Иккинга.

— Он в порядке? Не ушибся? — позади него его охранники наблюдали кто со страхом, кто с восторгом.

— Не, Змеевики крепкие, — с ухмылкой сказала Астрид. — Я узнаю эту. Это маленькая беглянка по имени Булавка. Остальные малыши должны быть в яслях, если только она не устроила очередной побег.

Дракончик заворковал и ушёл от иностранного вождя прямо посреди поглаживания, направляясь прямиком к рыбной бочке.

Застыв с поднятой рукой, Ингвар на мгновение выглядел слегка обиженным, а затем рассмеялся:

— Вспомнил маминых кошек, — сказал он, вскакивая на ноги плавным движением, от которого Астрид снова захотелось затащить его на спарринг, несмотря на все данные себе обещания.

Тренировать Иккинга, помогая ему ловко пользоваться протезом — это одно, но это всё базовые вещи; ему нужен кто-то, кто заставлял бы его ходить на нём, наращивать мышцы и мозоли для постоянного использования. Если представить Иккинга самого себе, он бы проводил всё время в кузнице или на спине Беззубика. Но для неё это было не намного интереснее, чем для него, и хотя она регулярно тренировалась с соплеменниками... возможность сразиться с кем-то новым, изучить его трюки и методы, проверить себя... это было так заманчиво.

Взмахнув крыльями, Булавка нырнула в бочку с рыбой, которая, к счастью, уже не воняла так, как раньше. Астрид придумала углубить бочки, сделать их водонепроницаемыми и наполнить водой. Теперь, когда было лето и улов был хорошим, они доставляли сеть с живой рыбой прямо из воды в бочки, и драконам живая добыча нравилась куда больше вонючей мертвечины. Ингвар с тоской смотрел на крошечного дракона, плавающего в воде за рыбой, пока они проходили мимо. Только на следующем повороте тропы он снова стал смотреть вперёд. Астрид тихонько рассмеялась, особенно видя, что его охранники таращились так же откровенно, как и их господин.

— Не беспокойтесь о ней, сэр. Я пришлю кого-нибудь поймать её и отнести обратно чуть позже.

Пока охранники глазели, они и сами привлекали немало внимания. Хотя время ужина прошло, большинство людей всё ещё были на улице, за работой или болтовнёй, так как летнее солнце лишь кокетливо пряталось за горизонт на несколько часов каждую ночь. До темноты оставалось ещё много времени, вокруг кипела жизнь, и потому прибытие кораблей не осталось незамеченным.

Наконец, они вошли в пиршественный зал, выдержав ещё несколько знакомств с любопытными драконами; в частности, Змеевик её матери, Подсолнух, подлетела, чтобы обследовать гостей, и принялась обнюхивать Ингвара с ног до головы, к ужасу самых нервных из его охраны, а затем милостиво позволила почесать себя за ушком.

Ступени зала остались позади, Иккинг вошёл первым и объявил Ингвара, который наблюдал за всем с понимающей улыбкой. Когда Ингвар и его люди вошли в зал, Астрид поспешила к одной из боковых колонн, чтобы иметь хороший обзор; Иккинг и их драконы присоединились к ней мгновение спустя.

Ингвар подошел к трону Стоика и почтительно поклонился:

— Милорд Стоик Обширный с Олуха, я привез вам приветствия и вести от моего господина и повелителя, короля Магнуса Доброго, короля Норвегии, который признает вас братом-правителем. Он послал меня от своего двора через Северное море, чтобы поприветствовать вас и почтить вас и вашего сына за ваши великие свершения. У меня есть дары от его имени и просьба о милости от него же.

Стоик кивнул:

— Прошу. Мы тут не особо любим церемониал. Продолжай.

Ингвар кивнул, выпрямился и широко улыбнулся:

— Мой король поручил мне передать дар, — Стоик выжидательно склонил голову. Улыбка Ингвара стала шире. — Вы вопрошали, почему мы путешествуем такой большой группой? Мне поручено передать вам три из этих кораблей, милорд, и вернуться домой на оставшихся трёх. Вы можете выбрать любые три, какие пожелаете.

Густые брови Стоика поползли вверх. Астрид почувствовала, как у неё отвисла челюсть, а Иккинг умудрился споткнуться о собственную ногу и протез прямо на месте; они безмолвно пошатнулись друг к другу, пока она не поставила его ровно.

— Это... впечатляющий дар.

— Ваше владение — впечатляющее место, — честно ответил Ингвар.

— Ты сказал, что твой король просит о милости. Какой?

Ингвар слегка поклонился и заговорил:

— Требуется небольшое пояснение. Год назад я имел честь сопровождать моего повелителя в походе против короля Хардекнуда, правителя датчан и англичан. В надежде предотвратить пролитие крови братьев-викингов, мы, его знать, работали с нашими противниками, дабы организовать встречу двух королей у Гёта-Эльв, реки, отмечающей границу между нашими королевствами. Там они договорились, что тот из них, кто умрёт первым, передаст свои владения и вассалов брату-королю и вновь воссоздаст Империю Северного Моря Кнуда Великого.

Он поклонился:

— Я надеюсь и желаю увидеть, можно ли вновь выковать мир, но не между соперниками, а между союзниками. Поэтому я спрашиваю от имени моего короля: согласитесь ли вы, или ваш наследник и глашатай, сопровождать меня обратно, дабы встретиться и провести переговоры с моим королем, с подобающей вашему или его статусу свитой? Я готов остаться здесь в качестве заложника, если вы сочтёте это необходимым.

Глаза Стоика расширились. Глаза Астрид округлились. Иккинг с глухим стуком привалился спиной к колонне, и она без церемоний вздернула его обратно.

— Это просьба-милость немаленькая.

— Да, милорд. Но разве мир не стоит того, чтобы к нему стремиться? Мой король предлагает дружбу и, возможно, союз, — он посмотрел Стоику прямо в глаза. — Возможно, даже дружбу крепче, чем связи королевств. Ваш наследник и мой король близки по возрасту. Ему скоро исполнится семнадцать, он добрый и справедливый юноша. Хотя бремя правления преждевременно закончило детство моего повелителя, всё ещё есть возможность для истинного товарищества между ними.

С этими словами он поклонился. Иккинг выглядел ошеломлённым, и Астрид знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться почему. Год назад никто не хотел с ним дружить, а теперь, по сути, мальчик-король позвал его в гости поиграть.

Ей внезапно пришлось подавить приступ хихиканья от этой картины, ведь мастер над драконами не хихикает.

Даже если очень хочется.

И она тоже хотела в это путешествие. О, как она хотела. Может, она не лучший дипломат... но увидеть родину нордов? Да, пожалуйста.

Стоик собрался с мыслями и посмотрел на иностранного вождя:

— Могу я спросить, каковы намерения твоего короля, прежде чем я дам согласие за себя или наследника?

— Да, милорд. Мой повелитель молод, у него впереди много времени, да ещё мудр он не по годам. Прямо сейчас он работает над укреплением своей власти, а не над её расширением. Наши главные тревоги это те, кто угрожает нашему королевству. У нас нет планов на ваш дом как на вассалов, и мы понимаем глупость подобных попыток, в отличие от других, о чьих словах мы слышали. Мы предпочли бы связать нас шелковыми узами дружбы, а не мечом и цепью. В доказательство я просто укажу на тот факт, что мой повелитель отказался от оправданной мести за смерть своего отца ради мира. Мы пошли войной на Хардекнуда, потому что он жестокий и злобный правитель, и прекратили её, когда он перестал нам угрожать.

Ингвар выпрямился, чтобы поклониться еще раз:

— Я знаю, что прошу о многом и сказал много. С вашего позволения, я и мои люди начнём разбивать лагерь на острове, как вы предложили, и оставим вас обдумывать наше предложение. Наш дар не зависит от вашего ответа, и всё, о чем я прошу, это время на раздумья. Я умоляю вас обдумать всё полностью и не принимать поспешных решений.

На этих словах Стоик кивнул:

— Да. У тебя есть моё разрешение.

Ингвар плавно выпрямился после поклона и покинул зал, улыбнувшись Иккингу и Астрид, проходя мимо со своей почетной стражей, но у двери он остановился с озадаченным выражением лица:

— Простите, но я только что осознал одну малюсенькую проблему, — сказал он.

— Да? — со скепсисом на лице спросил Стоик.

— А где именно нам разбивать лагерь?

Стоик рассмеялся, напряжение исчезло:

— Да, точно. Слюнявый, покажи им, будь добр?

С этими словами люди в зале немедленно начали переговариваться.

Астрид посмотрела на Иккинга широко раскрытыми глазами. Его выражение лица было зеркальным отражением её собственного.

Они оба одновременно повернулись к Стоику.

Стоик рассмеялся:

— Я подумаю, Иккинг. Не волнуйся. Но прежде чем я даже начну, я должен спросить тебя: ты хочешь поехать? Это же точно опасно.

Иккинг пожал плечами и широко ухмыльнулся:

— Мы викинги, пап. Опасность наше второе имя.

Астрид ухмыльнулась и закатила глаза при словах её парня. Ну разумеется, опасности тянули викингов, но это касалось набегов и драк. Другими словами, её стези. Ей еще предстояло выяснить, насколько опасной может быть его стезя — мира, договоров и дружбы.

Стоик ухмыльнулся и кивнул:

— Хорошо. Я подумаю, — он махнул рукой на дверь. — Идите. И проследите, чтобы наши гости не беспокоили драконов, а драконы не беспокоили их.

Иккинг кивнул, и вместе с Астрид они вышли из зала и запрыгнули на драконов, широко улыбаясь.

Он повернулся к ней:

— Ты ведь отправишься со мной в Норвегию, да?

Астрид дала Громгильде легкий толчок, означающий «полный вперед»:

— Только попробуй меня остановить! Наперегонки до лагеря!

— Эй, подожди!