Правило приюта : Камень (гет)

Глава 10. Тени и огни

На стадионе было холодно. Ветер дул с севера, пробираясь под мантию и заставляя зубы стучать. Я стоял на краю поля и смотрел, как Оливер Вуд расставляет заградительные кольца.

— Сегодня работаем над скоростью, — объявил Вуд, потирая руки. — Поттер, ты ловишь снитч. Остальные — мешают тебе.

Я кивнул. За две недели тренировок я привык к Вуду. К его мании, к тому, как он мог говорить о квиддиче часами, забывая про еду и сон. В приюте таких не было — там все были слишком заняты выживанием. А здесь… здесь кто-то жил игрой.

— На старт! — крикнул Вуд.

Я оттолкнулся от земли, и метла взмыла вверх легко, словно пушинка. Я привык к ней. К её тяжести, к тому, как она вибрирует под пальцами. Она больше не была просто школьным инвентарём. Она стала продолжением моих рук, будто родилась из моего же движения.

Снитч блеснул золотом в лучах заходящего солнца и метнулся в сторону трибун. Я нырнул за ним. Внизу мелькали игроки, мячи свистели над головой. Кто-то крикнул, пытаясь сбить меня с курса. Я не слушал. Я смотрел только на снитч — на эту крошечную золотую точку, которая летела так, будто хотела доказать, что поймать её невозможно.

Я вытянул руку. Пальцы сомкнулись на холодных, едва трепещущих крыльях — и мир на секунду замер.

— Есть! — крикнул Вуд снизу. — Четыре минуты. Уже лучше, Поттер!

Я приземлился, пряча снитч в карман. Ладонь горела. Я сжал её в кулак, чтобы не показывать, как сильно ударило. Снитч в кармане тихо дрожал, будто всё ещё пытался вырваться.

На трибуне, на самой верхней скамейке, сидел Драко. Он не аплодировал. Просто смотрел, подперев голову рукой. Я кивнул ему. Драко кивнул в ответ.

— Ты с ним здороваешься? — спросил Вуд, когда мы пошли в раздевалку.

— Просто кивнул, — ответил я.

— Он слизеринец, — сказал Вуд. — Не забывай.

Я ничего не ответил. Но слова Вуда застряли в голове. Они вернулись ко мне на следующем уроке — когда профессор Квиррелл вошёл в класс, спотыкаясь на ровном месте.

--

Квиррелл появился с опозданием на пять минут, и его тюрбан был повязан криво — край свисал на левый глаз. Пахло от него чесноком так сильно, что мне пришлось приоткрыть окно.

— С-сегодня мы п-проходим… — Квиррелл заикался, тыча палочкой в учебник. — В-вампиров.

Гермиона подняла руку.

— Да, м-мисс… Грейнджер?

— Профессор, вампиры не относятся к тёмным искусствам. Они — магические существа. По классификации Министерства магии, раздел XX.

Квиррелл покраснел. Тюрбан на его голове шевельнулся — я заметил это краем глаза. Ткань чуть дрогнула, будто под ней кто-то дышал.

— Д-да, м-мисс Грейнджер, в-вы правы. Но ё-ё… это с-смежная тема.

Он продолжил лекцию, запинаясь на каждом слове. Я смотрел на тюрбан. Что-то там было. Что-то живое. Ткань дрогнула снова — и я почувствовал, как внутри всё сжалось. В приюте я научился одному: если чутьё говорит «опасность» — значит, опасность рядом. Ладони вспотели. Я незаметно вытер их о мантию и заставил себя дышать ровно.

«Он врёт», — понял я. И дело было не в словах. Каждое движение, каждый дёрганый жест выдавали его.

После урока я задержался, делая вид, что собираю вещи. Квиррелл наконец повернулся ко мне, и я увидел, как дёрнулся его взгляд — быстро, нервно, будто он боялся, что я что-то замечу.

— П-поттер, — сказал Квиррелл. — У в-вас в-вопросы?

— Нет, профессор, — ответил я. — У меня всё хорошо.

Я вышел и только в коридоре выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Что-то с ним не так, — подумал я. Что-то очень не так.

--

За обедом Рон снова завёл речь о квиддиче — дескать, мне просто повезло с метлой, на хорошей любой бы летал. Гермиона вмешалась, сказала, что метлу дали за талант. Рон огрызнулся, обозвав её зубрилкой. Я не стал спорить. Я просто вернулся к еде, чувствуя, как привычная усталость от этих перепалок оседает на плечах.

Гермиона сидела прямая, смотрела в тарелку и упрямо кусала губу. Я уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, но слова застряли: к столу подошёл Драко.

Рон напрягся мгновенно, будто кто-то коснулся его спины.

— Поттер, — Драко говорил спокойно, почти лениво. — Я был на трибуне. Ты неплох. Для первого месяца.

— Спасибо, — ответил я.

— Рано радуешься, — усмехнулся Драко. — Снейп всё равно снимет с тебя баллы на следующем уроке зелий. За красивые глаза. Или за некрасивые.

Гермиона чуть заметно улыбнулась. Я заметил.

— Значит, придётся варить так, чтобы даже Снейп не придрался, — ответил я.

Драко удивлённо поднял бровь. Он задержал на мне взгляд чуть дольше обычного — на секунду, не больше. Потом уголок его губ дрогнул.

— Посмотрим, — сказал он и ушёл.

Я проводил его взглядом. Почему-то мне показалось, что Драко сказал это не просто так. Будто проверял, насколько я уязвим.

— Видел? — прошипел Рон. — Опять подкалывает.

— Он поздравил меня, — сказал я. — А потом сказал правду про Снейпа.

— Он — слизеринец. Не верь ему.

Я взглянул на Рона: на его набычившуюся шею и сжатые кулаки, — и вдруг понял, что тот боится. Не Драко. А того, что Драко мог оказаться не врагом.

— Я никому не верю, — сказал я. — Но и не закрываю глаза на очевидное.

Рон фыркнул и снова набросился на еду. Я перевёл взгляд на Гермиону. Она всё ещё смотрела в тарелку, но пальцы её перестали сжимать вилку. Она услышала мои слова. И, кажется, поняла.

--

Ночью я спустился в гостиную. Я не мог спать. Мысли лезли в голову, путались, не давали покоя. Камин почти погас, угли дышали ровным красным светом.

Гермиона сидела в кресле у камина с книгой в руках. Она подняла взгляд, когда я сел напротив. Отблеск углей на секунду скользнул по её лицу, высветив тонкие скулы и тени под глазами. Я вдруг вспомнил девочку из приюта — такую же худую, так же сжимающую книгу в руках. Но Гермиона была другой. Она не боялась вопросов. И не прятала взгляд.

— Ты сегодня на Защите… ты тоже заметил что-то странное в Квиррелле? — спросила она.

Я не стал скрывать:

— Он врёт. Не только словами. Всем телом.

Гермиона посмотрела на меня с новым интересом.

— Ты всегда такой наблюдательный?

— Приют, — коротко ответил я. — Там быстро учишься понимать, кто врёт, а кто нет. Иначе не выжить.

Она помолчала.

— Тяжело тебе здесь?

Я пожал плечами.

— Тяжело по-другому. В приюте я хотя бы знал правила. А здесь… — я замолчал, подбирая слова.

— А здесь всё новое, — закончила Гермиона.

— Да. И я не знаю, кому верить.

— Вуд сказал тебе не доверять слизеринцам? — спросила она.

— Сказал.

— И ты его послушал?

Я усмехнулся.

— Я никому не доверяю. Даже гриффиндорцам.

— Даже мне?

— Особенно тебе, — ответил я. — Ты слишком умная. Это подозрительно.

Гермиона улыбнулась.

— Это самое странное оскорбление, которое я получала.

— Не оскорбление, — сказал я. — Констатация факта.

Она отложила книгу.

— А мне веришь?

Я посмотрел на неё. На её серьёзное лицо, на то, как она сидела прямая, сжав руки. Она не улыбалась и не давила — просто ждала ответа.

— Ты не врёшь, — наконец сказал я. — По крайней мере, пока.

— Пока?

— Проверка ещё не закончена, — сказал я и чуть улыбнулся.

Она кивнула.

— Справедливо.

Они сидели у камина, пока огонь не погас. Я смотрел на тлеющие угли. Когда я был в приюте, враги не прятались — они били по лицу, отбирали вещи и громко смеялись, когда я падал. Здесь всё было иначе: опасность пряталась за улыбками и тюрбанами.

«Но я научусь их видеть. Я уже умею», — подумал я.

Я посмотрел на свою ладонь, ту, что ловила снитч. На ней ещё оставался красный след от удара — тонкая полоса, которая медленно бледнела. Я сжал пальцы в кулак и убрал руку в карман.