Правило приюта : Камень (гет)

Пролог. Та, кто отказалась

Петунья Дурсль открыла входную дверь ровно в 6:47 утра.

Она почти не спала. У Дадли резались клыки третью ночь — он орал, капризничал, ничего не ел. Вернон храпел так, что тряслись стены. А ей казалось, что если она не выспится, то просто сломается. Организм работал на автомате: встать, покормить, успокоить, принести газету.

Газета. Надо принести газету.

Она шагнула на крыльцо.

И остановилась.

У порога стояла корзина. Плетёная, не новая, но чистая. Внутри — серое в синюю полоску одеяло. И ребёнок.

Ребёнок сидел, держась за края корзины. Не плакал. Просто смотрел на неё снизу вверх.

Волосы у него были чёрные. Лохматые, торчали в разные стороны — будто он только что проснулся и даже не думал приглаживаться.

Но глаза…

Зелёные. Яркие, почти светящиеся на сером утреннем свету.

Петунья узнала этот цвет. Она помнила его тридцать лет — с тех пор, как маленькая сестрёнка впервые посмотрела на неё из кроватки.

Она не охнула. Не закричала. Просто перестала дышать.

На дне корзины лежал лист плотной бумаги. Не бумаги — пергамента. Слишком гладкого, слишком тяжёлого, с чернилами, которые пахли странно: травой, старой пылью и чем-то чужим.

Она развернула его.

Текст был там. Она видела его чётко — старомодные буквы, ровные строки.

Потому что она была сестрой Лили. А Лили была ведьмой. И магия — как бы Петунья ни ненавидела это признавать — имела к ней отношение. Достаточно, чтобы читать их письма.

Уважаемая Петунья.

С глубоким прискорбием сообщаю вам, что ваша сестра Лили и её муж Джеймс были убиты прошлой ночью.

Их сын Гарри выжил. Вам, как его ближайшей кровной родственнице, я доверяю его защиту.

Магия, заключённая в крови вашей сестры, будет жить, пока Гарри может называть ваш дом своим.

Прошу вас. Помните о том, что я просил вас помнить.

С уважением и надеждой,

Альбус Дамблдор

Лили мертва.

Лили — младшая, любимая, та, кто получила всё и уехала в свой замок, забыв, что у неё есть сестра.

Мёртва.

А её сына теперь присылают сюда. Ей. Как будто она обязана.

Ребёнок в корзине шевельнулся. Протянул к ней руку — пухлую, с ямочками на костяшках.

— Ма, — сказал он неуверенно. Искал мать, которая не придёт.

У Петуньи перехватило горло.

Она посмотрела на этого мальчика. Чёрные вихры. Лилины глаза. Тонкие пальцы, которые так и тянулись к ней.

А потом услышала из дома крик.

Дадли проснулся. Её сын. Такой же годовалый, такой же требующий.

Она едва справляется с одним. Что она будет делать с двумя?

Она не спала нормально почти год. Иногда ей казалось, что она плохая мать, потому что хотелось просто закрыться в ванной и не выходить.

А теперь этот. Чужой. С его магией и мёртвой матерью, которую она так и не простила.

— Я не могу, — прошептала она. — Прости. Я просто не могу.

Она зашла в дом.

-

Два часа спустя. Приют Корам, Блумсбери

Она не думала всю дорогу. Если бы дала себе хотя бы минуту подумать — разрыдалась бы и развернулась.

Корзина стояла на пассажирском сиденье. Гарри не плакал. Только иногда тянул руку в её сторону.

Петунья не брала его на руки. Боялась, что если возьмёт — не сможет оставить.

Корам оказался старым зданием из красного кирпича. Чистым, но суровым.

Она поставила корзину у дверей. Достала из кармана обычный листок бумаги и шариковую ручку. Написала:

Мальчика зовут Гарри Поттер. Ему около года. Родители умерли. У него больше нет родственников, которые могут о нём заботиться. Пожалуйста, защитите его.

Не подписалась.

Потом вытащила пергамент Дамблдора. Посмотрела на него. Сунула обратно в корзину — пусть будет с ним.

Эту бумагу сотрудники приюта не прочитают. Даже если возьмут в руки. Для них она будет выглядеть как просто старый лист с красивыми, но бессмысленными завитушками. Или вовсе пустым. Потому что их не связывала с магией кровь — ничья.

Петунья знала это. Знала, как знала многое другое об их мире. И оставила письмо там, где магия спрячет его от посторонних глаз.

Гарри снова посмотрел на неё. Зелёными глазами. Лилиными глазами.

Петунья выпрямилась. Ударила дверным молотком три раза. Быстро пошла к машине.

Дверь открылась, когда она заводила двигатель.

Она не обернулась.

Глава 1. Тот, кто проснулся

Лето 1991 года. Приют Корам, Лондон

Гарри Поттер резко сел на кровати, хватая ртом воздух.

Сердце колотилось где-то в горле. Потолок серый, стены бледно‑зелёные, пахнет дешёвым мылом, старой краской и кипячёным молоком.

Приют Корам. Спальня на восьмерых.

Он привычно провёл ладонью по лбу. Шрам на месте — тонкая линия в форме молнии под чёлкой. Не болит. Никогда не болел, сколько Гарри себя помнил. Воспитатели говорили, что это, наверное, след от какой‑то младенческой травмы. Дети падают, такое бывает.

Гарри знал, что это не так. Но спорить не стал.

Он нашарил очки на тумбочке — старые, с треснувшей дужкой, подклеенной синей изолентой. Надел. Мир обрёл чёткость.

Перед глазами всё ещё плясали зелёные вспышки.

Женщина кричит.

Мужчина выкрикивает странные слова на языке, которого Гарри не знает.

Потом — вспышка. Тишина.

— Опять, — прошептал он.

Эти сны снились ему сколько он себя помнил. Воспитатели говорили, что «детям снятся кошмары, это нормально». Миссис Харрис, главная по старшей группе, предлагала водить его к психологу, но в приюте вечно не хватало денег на такие вещи.

Гарри спустил ноги на пол. Край простыни свесился с кровати, он наступил на него и чуть не упал — привычно, почти не замечая.

На стене напротив его кровати висело немногое: рисунок собаки, которую он видел во дворе, старая открытка от девочки, которую удочерили, — и один листок, самый старый, пожелтевший по краям. А под матрасом, в тайнике, хранился другой.

Он подошёл к стене. Провёл пальцем по выцветшим чернилам:

Мальчика зовут Гарри Поттер. Ему около года. Родители умерли. У него больше нет родственников, которые могут о нём заботиться. Пожалуйста, защитите его.

Ни имени. Ни адреса. Ни объяснения. Только это.

Когда Гарри научился читать, он показывал эту записку воспитателям. Миссис Харрис тогда пожала плечами:

— Что тут непонятного? Тебя оставили у наших дверей как подкидыша. Такое бывает.

— А это?

Гарри достал из‑под матраса пергамент. На ощупь он был странным — плотным, гладким, непохожим на обычную бумагу. С красивым старомодным почерком. Гарри видел буквы чётко. Для него этот текст всегда был ясен, сколько он себя помнил.

Но воспитательница взяла пергамент, повертела. Понюхала. Вернула обратно.

— Красивые завитушки, — сказала она. — И почерк красивый. А что там написано‑то?

— Вы не видите?

— Там ни слова нет, милый. Просто узор.

Гарри тогда не понял. Он видел текст — про то, что его мать была ведьмой, про какого‑то Тёмного Лорда, про магию. Но для миссис Харрис эти буквы превращались в бессмысленные росчерки.

Он показал пергамент другим воспитателям. Потом медсестре. Потом священнику, который приходил на Рождество.

Никто не видел текста.

Только Гарри.

Со временем он перестал показывать. Просто спрятал лист под матрас и доставал иногда, когда никого не было рядом. Чтобы перечитать. Чтобы убедиться, что он не сошёл с ума.

...Тёмный Лорд пал от его руки...

...магия, заключённая в крови вашей сестры...

...пожалуйста, защитите его...

Он не знал, кто такой Тёмный Лорд. Не знал, что значит «магия крови». Знал только, что его мать была ведьмой. И что его не хотели брать родственники.

А ещё — что он сам умел делать странные вещи.

В прошлом году, когда Томми Браун попытался отобрать у него очки и сломал дужку, у Гарри вдруг зачесались пальцы — и очки сами собрались обратно. И дужка стала целой, как новая. Томми смотрел и моргал, а потом сказал, что это «нечестно, ты жульничаешь».

Воспитатели решили, что дужка просто отскочила, а не сломалась.

В прошлом месяце Гарри так разозлился на повара, который нагрубил младшим, что у того в тарелке с супом вдруг оказались живые головастики. Повар перекрестился и уволился через неделю.

Эти штуки случались с Гарри всегда. Он не знал, как их объяснить. И старался не делать их на людях.

Но сегодня утром, после очередного кошмара, он смотрел на пергамент и думал: может быть, то, что там написано про магию — правда?

И может быть, он сам — один из них?

--

Ему почти одиннадцать.

Через несколько недель он ждал чего‑то. Сам не зная чего. Казалось, что что‑то должно было случиться.

Ничего не случалось.

Он уже начал думать, что никакой магии нет. Что всё это — выдумки, пергамент — чья‑то глупая шутка, а странные вещи, которые с ним случаются, — просто совпадения.

А потом в приют пришёл необычный посетитель.

--

Это случилось в последнюю неделю июля.

Гарри помогал на кухне — чистил картошку, когда миссис Харрис позвала его в кабинет.

— К тебе пришли, Гарри, — сказала она странным голосом. — Очень… необычный человек.

В кабинете, сидя на стуле, который казался слишком маленьким для его роста, ждал старик.

Длинные серебряные волосы и борода, сияющие синие глаза за половинчатыми очками, длинная мантия из фиолетового бархата — всё это выглядело настолько неправильно в сером кабинете приюта, что Гарри на секунду подумал, что ему снова снится сон.

— Здравствуй, Гарри, — тихо сказал старик. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я директор школы Хогвартс. Извините, что я так долго вас искал.

— Школы? — переспросил Гарри.

— Школы волшебства и магии, — мягко ответил Дамблдор. — Видите ли, Гарри… вы волшебник.

В комнате повисла тишина.

А потом мир Гарри Поттера перевернулся.

Глава 2. Тот, кто сказал правду, и тот, кто решил

Кабинет миссис Харрис был маленьким и душным. Пахло старыми бумагами, дешёвым чаем и пылью.

Гарри сидел на деревянном стуле. Напротив него — старик в длинной фиолетовой мантии. Серебряные волосы и борода падали почти до пояса.

— Меня зовут Альбус Дамблдор, — сказал старик. — Я директор школы Хогвартс. Это школа для тех, кто умеет колдовать. А вы, Гарри, умеете.

Гарри не засмеялся. Не спросил «вы шутите?». Он просто смотрел в сияющие голубые глаза за половинчатыми очками.

— Когда у ребёнка обнаруживается магия, мы обычно отправляем ему письмо с приглашением, — продолжал Дамблдор. — Но вы живёте в приюте. Ваше письмо, должно быть, потерялось. Такое иногда случается. Поэтому я пришёл сам.

— Я ничего не получал, — сказал Гарри.

— Знаю. Поэтому я здесь. Я заберу вас в Хогвартс, когда начнутся занятия.

Гарри помолчал.

— Ваша мать, Лили, была одной из самых талантливых ведьм своего поколения. Ваш отец, Джеймс — чистокровным волшебником. Они были убиты, когда вам было чуть больше года.Тем, кого в нашем мире боятся называть по имени.

— Как его зовут? — спросил Гарри.

Дамблдор помедлил.

— Волдеморт. Но большинство людей не произносят это имя вслух.

— Волде... Волдеморт, — повторил Гарри, запинаясь. Слово было холодным и шипящим на языке. — Он убил моих родителей. А что сделал со мной?

— Попытался убить и вас. Его проклятие срикошетило. Вы выжили. Остался только шрам на лбу.

Гарри машинально коснулся лба под чёлкой. Шрам никогда не болел. Он был просто… там. Как родинка или старая царапина. Гарри почти забывал о нём.

— И где он сейчас?

— Исчез. Но не умер окончательно. Рано или поздно он вернётся. И когда это случится — он придёт за вами.

В комнате повисла тишина.

Гарри молчал. Страшно не было. Было странно. Будто рассказывают про кого-то другого, а не про него.

— У меня кое-что есть, — сказал Гарри. — В спальне. Под матрасом. Пергамент.

Он вышел из кабинета, прошёл по коридору, поднялся на второй этаж. В спальне было тихо — все младшие дети уже спали. Гарри откинул матрас, достал плотный пожелтевший лист странной бумаги и вернулся.

— Вы это видите? — спросил он, протягивая пергамент.

Дамблдор взял, развернул, прочитал. Кивнул.

— Да. Это моё письмо. Я написал его десять лет назад. Твоей тёте Петунье.

— Что там написано?

— Я просил её защитить вас. Кровь вашей матери, которая течёт и в ней, могла создать древнюю магическую защиту. Я надеялся, она согласится.

— Она не согласилась.

— Нет. Она оставила вас здесь.

— Почему?

Дамблдор помолчал. Гарри показалось, что старик подбирает слова.

— У вашей тёти тогда только что родился сын, — наконец сказал он. — Она была истощена. Она боялась магии. Она просто… не справилась.

Гарри опустил глаза. Это звучало как оправдание, но он не понимал — для кого.

— Значит, она не захотела меня растить.

— Да.

— А вы? — Гарри снова поднял взгляд. — Почему вы не забрали меня? Вы же директор. Вы знали про меня. Почему я десять лет рос здесь?

Дамблдор долго смотрел на него.

— Я думал, что Петунья оставит вас у себя, — сказал он. — А когда понял, что нет — я не знал, где вы.

— Как так?

— Магия, которая должна была защищать вас в доме Дурслей, не сработала — потому что вы никогда не называли этот дом своим. Ваш магический след был слишком слаб, чтобы его отследить. Я узнал, где вы, только недавно.

Гарри нахмурился.

— Но вы могли проверить. Могли прийти к тёте и посмотреть — взяла она меня или нет.

Дамблдор не ответил сразу.

— Да. Мог. И не пришёл.

— Почему?

— Потому что я ошибся. Я слишком доверял своему плану и недостаточно заботился о том, что происходит на самом деле. Это моя вина.

Гарри откинулся на спинку стула. Слова старика были спокойными, но от них почему-то становилось холодно.

— А магический детдом? Приют для таких детей?

— Их не существует. В волшебном мире нет детских домов.

— Значит, меня просто некуда было девать.

— Примерно так.

— Вы могли бы забрать меня тогда, — медленно сказал Гарри. — Сразу. И отдать в волшебную семью. У вас есть власть, знакомства, возможности. Или оставить при себе.

Дамблдор помолчал.

— Да. Мог.

— Почему не сделали?

Тишина затянулась. Гарри слышал, как за окном шуршит ветер.

— Потому что я боялся за вашу жизнь, — тихо сказал Дамблдор. — Волдеморт исчез, но его сторонники остались. Они искали вас. В волшебном мире вы бы стали для них мишенью. Здесь, в приюте, никто не подумал бы искать сына Лили и Джеймса Поттера.

— Вы оставили меня здесь, потому что так было безопаснее.

— Да.

— Для кого? Для меня или для вашей войны?

Дамблдор посмотрел ему прямо в глаза.

— Для вас. Но я понимаю, почему вам трудно в это поверить.

Гарри замолчал. Внутри у него всё кипело, как вода в чайнике, который слишком долго стоит на плите. Но снаружи он не дрогнул. Этой выдержке он научился здесь, в приюте — показывать, что тебе больно или страшно, было опасно.

— В школе я могу научиться магии? — спросил он.

— Да.

— И защитить себя?

— В том числе.

— Тогда я поеду.

— Хорошо, — Дамблдор встал. — В сентябре вас встретят. Список вещей пришлют с совой.

Он направился к двери.

— Профессор, — окликнул его Гарри.

Дамблдор обернулся.

— Вы сказали, что вы здесь из-за письма, которое я не получил. А если бы я получил? Вы бы не пришли?

Дамблдор помолчал.

— Возможно, нет.

— Тогда почему вы пришли сейчас? Письма всё ещё нет.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков.

— Потому что я решил, что так будет правильнее.

Он вышел.

-

Дверь закрылась. Гарри остался один.

Он сидел на деревянном стуле и смотрел на пустое место напротив. Где-то в коридоре хлопнула входная дверь — старик ушёл. Миссис Харрис, наверное, ещё долго будет вспоминать сегодняшний вечер. Но Гарри было всё равно.

Он медленно встал и побрёл в спальню.

-

Спальня на восьмерых встретила его привычными запахами — дешёвое мыло, старая краска, чужие тела. Кто-то уже посапывал, кто-то ворочался во сне.

Гарри лёг на кровать и уставился в потолок. Треснувший серый потолок, который он знал с тех пор, как себя помнил.

Волдеморт, — повторил он про себя. Имя было странным. Пугающим и одновременно каким-то… ненастоящим. Слишком театральным, что ли. Как в тех старых фильмах, которые иногда показывали в общем зале по вечерам.

Убил моих родителей.

Гарри никогда не знал своих родителей. В детдоме об этом не говорили. В личном деле было написано «родители умерли», и всё. Иногда, когда никто не видел, Гарри представлял их. У женщины должны быть такие же зелёные глаза, как у него. У мужчины — такие же чёрные, вечно лохматые волосы. Но это были просто картинки в голове, не больше.

А теперь какой-то старик в мантии сказал, что их убил злой волшебник. И что этот волшебник исчез, но вернётся. И придёт за ним, Гарри.

Это звучало как сказка. Страшная, но всё равно сказка.

Дамблдор мог забрать меня тогда. Не забрал.

Боялся за мою жизнь.

Ошибся.

Не искал.

Гарри повернулся на бок. Пружины кровати жалобно скрипнули.

Всё это было неправильно.

Если он такой важный. Если его ищут враги. Если он — какая-то «мишень» и «символ». Почему никто не проверил? Почему директор целой школы, который знал про всё это, ни разу за одиннадцать лет не приехал посмотреть — жив он вообще или нет?

«Я решил, что так будет правильнее», — сказал Дамблдор.

Что это значит? Что ему стало совестно? Что письмо на самом деле пришло, но он хотел лично посмотреть на Гарри? Или что-то другое?

Гарри не знал.

Но он знал другое. То, чему научился здесь, в приюте.

Когда тебе что-то обещают — не верь сразу.

Когда кто-то говорит, что хочет тебе добра — посмотри, что он делает на самом деле.

А этот старик, Альбус Дамблдор, за одиннадцать лет не сделал ничего.

Гарри закрыл глаза.

Он поедет в эту школу. Он научится их магии. Он защитит себя сам. А если Волдеморт и правда вернётся — что ж, значит, он сам с ним и разберётся.

Потому что надеяться на других — глупо.

Этой осторожности он научился в приюте. И она его ещё ни разу не подвела.

Глава 3. Косой переулок

Макгонагалл появилась в приюте ровно в десять утра.

На этот раз она не стала ждать в кабинете. Она вошла в общую гостиную, где Гарри помогал младшим детям собирать игрушки. Её зелёная мантия и высокая остроконечная шляпа выглядели настолько чужеродно среди потрёпанных диванов и старых игрушек, что все дети замерли.

Миссис Харрис выскочила из своей комнаты, поправляя платок на голове.

— Вы, наверное, из той самой школы? Из интерната? Директор Дамблдор говорил...

— Совершенно верно, — сухо ответила Макгонагалл, не уточняя подробностей. — Я здесь, чтобы забрать мальчика. Нужно купить форму и всё необходимое.

— Понимаю, понимаю, — закивала миссис Харрис. — Гарри, иди переоденься.

— Я и так готов, — сказал Гарри.

Макгонагалл окинула его быстрым взглядом — потёртые джинсы, слишком большая футболка, стоптанные кроссовки. Ничего не сказала. Просто кивнула.

— Идём.

-

Они вышли на улицу. Лондонское солнце светило в глаза. Гарри щурился и поправлял очки.

— Мы поедем на автобусе? — спросил он.

— Нет. Стой спокойно и не дёргайся.

Макгонагалл взяла его за руку. Мир дёрнулся, сжался, размазался в цветные полосы — и через секунду Гарри уже стоял на другой улице. Его тошнило, перед глазами плыло.

— Это особый способ передвижения, — сказала Макгонагалл, отпуская его руку. — Тебе пока рано. Со временем привыкнешь.

Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять головокружение.

— Где мы?

— Чарринг-Кросс-роуд. Видишь вон тот старый паб?

Она указала на грязное кирпичное здание между книжным магазином и музыкальной лавкой. Вывеска гласила: «Дырявый котёл».

— Вывеску видят не все, — пояснила Макгонагалл. — Те, кто не связан с нашим миром, проходят мимо и не замечают.

Она открыла дверь. В пабе пахло старой древесиной и жареным. Несколько человек в длинных мантиях подняли головы, посмотрели на Гарри, перешёпнулись.

Макгонагалл прошествовала через паб к маленькому грязному дворику с мусорным баком.

— Профессор, здесь тупик, — сказал Гарри.

— Глазами нужно уметь смотреть.

Она достала тонкую деревянную палочку и стукнула по одному из кирпичей. Кирпич задрожал, начал двигаться, складываться, раздвигаться — и через несколько секунд перед Гарри открылась арка.

За аркой была улица.

Совершенно невозможная улица.

Гарри сделал шаг вперёд и замер.

Улица была узкой, вымощенной булыжником. Магазины по обе стороны… Гарри никогда не видел ничего подобного. Вывески меняли цвета, метлы летали в витринах, из одного окна доносилось уханье сов, а из другого — звон котлов. Люди в ярких мантиях сновали туда-сюда, некоторые несли связки деревянных палочек, другие тащили клетки с животными.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — сказала Макгонагалл.

Гарри не мог вымолвить ни слова.

-

У входа их уже ждали трое.

Высокая женщина с каштановыми волосами, заплетёнными в хвост. Бородатый мужчина с мягкой улыбкой. И девочка примерно одного роста с Гарри, с густыми каштановыми волосами, большими передними зубами и очень серьёзным лицом.

— Профессор Макгонагалл, — приветствовала женщина. — Мы вас ждали.

— Миссис Грейнджер, мистер Грейнджер, — кивнула Макгонагалл. — Это Гарри Поттер. Он будет учиться вместе с вашей дочерью. Сегодня он пойдёт с нами.

— Очень приятно, Гарри, — тепло сказал мистер Грейнджер. — Я Дэн, а это моя жена Эмма.

Гарри молча кивнул.

Девочка смотрела на него внимательно, чуть нахмурившись.

— Привет, — сказала она. — Я Гермиона. А ты откуда?

— Из Лондона, — ответил Гарри. — Из приюта.

— Из приюта? — Гермиона удивилась. — То есть у тебя нет родителей?

— Нет. Они умерли.

Девочка на секунду замолчала, потом кивнула.

— Понятно. А ты давно знаешь, что ты волшебник?

— Неделю, — сказал Гарри. — А ты?

— Две недели, — ответила Гермиона. — Профессор Макгонагалл приходила к нам и всё объяснила. Мама с папой сначала не поверили, думали, что это розыгрыш. А потом профессор превратила папину кружку в мышь, и они поверили.

— В мышь? — переспросил Гарри.

— Да. А потом обратно в кружку. И кружке ничего не стало.

— А ты проверяла? — спросил Гарри.

— Конечно, — ответила Гермиона. — Я всегда проверяю.

— Поттер, Грейнджер, не отставайте, — раздалось впереди.

Они двинулись по мостовой. Макгонагалл шла впереди, Грейнджеры за ней, Гарри и Гермиона сзади.

— А это что за здание? — спросила Гермиона, показывая на высокий белый дом с бронзовыми дверьми.

Гарри посмотрел, пожал плечами.

— Не знаю.

Гермиона тут же обратилась к Макгонагалл:

— Профессор! А что это за здание?

Макгонагалл обернулась.

— Гринготтс. Волшебный банк. Сейчас мы туда зайдём.

— А кто там работает? — не унималась Гермиона.

— Сама увидишь.

Гермиона переглянулась с Гарри.

— Интересно, кто? Может, драконы?

— Драконы не работают в банках, — сказал Гарри.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда. Просто звучит глупо.

Гермиона задумалась.

— Да, наверное.

Они вошли в Гринготтс. В огромном мраморном зале горели сотни свечей. За длинной стойкой сидели невысокие существа с острыми лицами и длинными тонкими пальцами.

— Вон они, — шепнула Гермиона. — Кто это?

— Гоблины, — ответила Макгонагалл. — Они управляют банком.

Гермиона хотела задать ещё вопрос, но поймала строгий взгляд профессора и промолчала.

Один из гоблинов проводил их вниз, посадил в маленькую тележку. Миссис Грейнджер вскрикнула, когда тележка рванула с места. Гарри вцепился в поручни. Гермиона крутила головой, пытаясь рассмотреть каменные своды.

— Гарри, смотри! Как быстро!

— Вижу.

Тележка остановилась у массивной каменной двери. Гоблин открыл её длинным ключом. Внутри громоздились горы монет — золотые, серебряные, бронзовые.

— Поттер, — сказал гоблин. — Твои средства.

Гарри ничего не понял.

— У тебя есть деньги, — тихо сказала Макгонагалл. — Родители оставили. Забирай сколько нужно. Остальное останется здесь.

Гарри взял мешочек. Он был тяжёлым. И тёплым.

— А у меня есть деньги? — спросила Гермиона у родителей.

— Мы всё обменяли наверху, — ответил мистер Грейнджер. — Без тележки.

Гермиона вздохнула.

-

Следующим был магазин палочек.

Маленькая пыльная лавка. Тысячи узких коробочек громоздились от пола до потолка.

Старик с бледным лицом и большими глазами появился из темноты.

— Мистер Поттер, — сказал он тихо. — Я ждал вас.

— Откуда вы знаете? — спросила Гермиона.

Старик не ответил. Он сунул Гарри в руку первую палочку.

— Клён, сердечная жила дракона. Попробуй.

Гарри взмахнул — с полки упали коробки.

— Нет. Попробуй эту. Осина, хвост единорога.

Гарри взмахнул — из окна вылетели стёкла. Миссис Грейнджер охнула.

— Непростой клиент, — бормотал старик. — Никак не подберётся…

Он пошарил на верхней полке, сдул пыль с длинной тонкой коробки.

— Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Попробуй.

Гарри взял палочку. Тепло разлилось по пальцам, поднялось к локтю. Он взмахнул — и из палочки посыпались золотые искры.

— Это она, — сказал старик. И замолчал. Посмотрел на Гарри долгим взглядом. — Любопытно… очень любопытно…

— Что любопытно? — не выдержала Гермиона.

— Мастер Олливандер, — представился старик. — А тебе, юная леди, тоже нужна палочка?

— Да! Я Гермиона Грейнджер.

Она перемерила пять палочек, прежде чем нашла свою — виноградная лоза, жила дракона.

— Для упорных и любознательных, — одобрительно кивнул Олливандер.

Гермиона просияла.

-

Потом были мантии. Гермиона долго вертелась перед зеркалом.

— Как тебе?

— Обычно, — ответил Гарри.

— Ты мог бы сказать «красиво».

— Не умею врать.

Гермиона фыркнула, но обижаться не стала.

Потом был книжный магазин. Гермиона замерла на пороге.

— Ты видел, сколько здесь книг?

Гарри посмотрел вдоль стеллажей до потолка. Книг было действительно много.

— Никогда не думала, что есть целый мир, о котором мы ничего не знаем, — сказала Гермиона, пока родители расплачивались.

Гарри кивнул.

— А что ты больше всего ждёшь в школе? — спросила она.

— Научиться защищать себя.

— Защищать? От кого?

Гарри промолчал.

Гермиона хотела спросить ещё, но посмотрела на его лицо и не стала.

Из книжного магазина вышли с большими стопками учебников. Гермиона несла свой экземпляр «Истории магии» так бережно, будто он был сделан из стекла.

— Осталось только зайти в зверинец, — сказала Макгонагалл. — Каждому ученику разрешается взять сову, кота или жабу.

Магазин «Волшебный зверинец» был тесным и шумным. Клетки с совами тянулись до потолка — большие и маленькие, бурые и белые. Гарри остановился у клетки с белой совой. Она посмотрела на него — головой набок, внимательно, будто оценивала.

— Беру, — сказал он.

Он заплатил из своего мешочка с монетами. Продавец переложил сову в удобную переносную клетку, и Гарри взял клетку в руки. Она была лёгкой, почти невесомой.

— Как назовёшь? — спросила Гермиона.

— Потом придумаю, — ответил Гарри.

-

В конце дня Макгонагалл собрала всех у выхода.

— Платформа девять и три четверти, вокзал Кингс-Кросс, первого сентября в одиннадцать утра. Не опаздывать.

— А как туда пройти? — спросила миссис Грейнджер.

— Вам объяснили, — ответила Макгонагалл. — Следуйте инструкциям.

Она повернулась к мистеру Грейнджеру:

— Вы заедете за Гарри в приют. Он находится рядом с вокзалом, вам по пути. Проводите мальчика.

— Конечно, — кивнул мистер Грейнджер. — Заедем.

Гермиона улыбнулась Гарри:

— Тогда утром увидимся. В приюте.

— Хорошо, — ответил Гарри.

-

В приют Гарри вернулся поздно.

Миссис Харрис встретила его в коридоре.

— Ну как? Всё купили?

— Всё.

— И что там?

— Одежда. Книги, — Гарри показал на сумку и клетку с совой.

Миссис Харрис посмотрела на сову, вздохнула.

— Спокойной ночи, Гарри.

Он поднялся в спальню. Поставил клетку на тумбочку. Белая сова тихо ухала, устраиваясь на жёрдочке.

Гарри переоделся в пижаму и лёг.

В голове шумело.

Косой переулок. Гоблины в тележке. Палочка, которая искрилась золотом. Гермиона со своими вопросами.

И одна фраза, сказанная Макгонагалл в банке:

«Родители оставили».

У него были родители. Не просто люди, которые умерли, а люди, которые думали о нём. Которые оставили ему деньги. Которые, наверное, хотели бы, чтобы он был счастлив.

Гарри закрыл глаза.

Он уснул под тихое уханье белой совы.

Глава 4. Платформа девять и три четверти

Первого сентября Гарри проснулся раньше всех.

В спальне на восьмерых ещё спали. Кто-то посапывал, кто-то ворочался во сне. Серая комната выглядела как обычно — облупившаяся краска, железные кровати, чужие вещи на тумбочках.

Гарри тихо оделся. Джинсы, футболка, старая кофта. Новую мантию он убрал в сумку — надевать её пока не хотелось.

Сумка стояла у кровати. Расшитая кожаная, с медными застёжками. Внутри — книги, котёл, банка с чернилами и перьями.

Рядом на полу стояла клетка с белой совой. Сова ухала спросонья, но быстро успокоилась.

— Тихо, — шепнул Гарри. — Ещё рано.

Он взял сумку в одну руку, клетку в другую и вышел в коридор.

-

В столовой было пусто.

Гарри налил себе стакан воды, выпил. Есть не хотелось.

Через полчаса начали просыпаться младшие. Дети косились на него и на клетку с совой, но ничего не спрашивали. В приюте не принято было лезть в чужие дела.

Томми, с которым Гарри делил комнату три года, подошёл первым.

— Уезжаешь?

— Да.

— В ту самую школу?

— Ага.

Томми кивнул. Помолчал.

— Ну, пока.

— Пока, — ответил Гарри.

Больше они ничего не сказали. Они никогда не были друзьями. Просто жили в одной комнате. Не враги, не друзья — просто соседи. Как и все здесь.

Остальные ребята подходили по одному. Кто-то бросал «пока», кто-то просто проходил мимо. Никто не обнимал. Никто не плакал.

Гарри не обижался. Он привык.

В приюте его ни ненавидели, ни любили. Он был просто Гарри. Тот тихий мальчик, который не доставлял хлопот. Всегда помогал, но никогда не лез первым. Никто не ждал от него чудес, но и плохого никто не желал.

Миссис Харрис вышла проводить его к дверям.

— Удачи тебе, Гарри, — сказала она. — Надеюсь, у тебя всё получится.

— Спасибо, — ответил Гарри.

— На Рождество, если что, приезжай. Место тебе найдётся.

Гарри кивнул, хотя не был уверен, что вернётся.

-

Ровно в девять утра у ворот приюта остановилась машина.

Серая, не новая, но чистая.

Из неё вышел мистер Грейнджер.

— Гарри! — позвал он. — Готов?

— Да.

Мистер Грейнджер взял его сумку и понёс к багажнику. Гарри сел на заднее сиденье.

В машине уже сидела Гермиона.

— Привет! — сказала она. — А где твоя сова? Белая, красивая.

— Вот, — Гарри показал на клетку.

— Точно. Я её запомнила. Ты придумал ей имя?

— Ещё нет, — ответил Гарри.

— Надо придумать. Обязательно. Я, например, своего кота назову… ещё не придумала. Но что-нибудь умное.

Машина тронулась. Внутри пахло кофе и ванилью. Миссис Грейнджер включила радио, тихо играла музыка.

Гермиона вертелась на сиденье, поглядывая на Гарри.

— Слушай, — сказала она после паузы. — Ты правда тот самый Гарри Поттер?

— Что значит «тот самый»? — спросил Гарри.

— Ну… — Гермиона замялась, впервые за всё время. — Профессор Макгонагалл нам немного рассказала. О том, что какой-то Тёмный Лорд убивал людей, а потом… исчез. И что один мальчик выжил. И что у него шрам.

Она посмотрела на его лоб.

— И что этот мальчик — ты.

Гарри помолчал.

— Я ничего об этом не знаю, — сказал он наконец. — Ни о каком Тёмном Лорде. Ни о том, почему он исчез. Дамблдор сказал, что мои родители погибли, а я выжил. И всё. Я не помню ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем.

Гермиона задумалась.

— Это ужасно — не знать о своих родителях.

— Может быть, — сказал Гарри. — Я не знаю. Я их никогда не знал.

Гермиона хотела что-то сказать, но передумала.

Остаток пути они ехали молча.

-

Вокзал Кингс-Кросс гудел.

Люди спешили к поездам, тащили чемоданы, перебрасывались фразами на бегу.Гарри никогда не видел такого большого вокзала. Он вертел головой, стараясь не отставать от Грейнджеров.

— Нам нужна платформа девять и три четверти, — сказал мистер Грейнджер. — Макгонагалл сказала, между девятой и десятой.

Они подошли к платформам. Девятая. Десятая. Между ними — сплошная кирпичная стена.

— Здесь? — миссис Грейнджер растерялась. — Но это стена.

— Инструкция, — напомнил мистер Грейнджер.

— Я пойду первая, — неожиданно сказала Гермиона.

Она подошла к тележке с вещами, разбежалась — и исчезла в кирпичной стене.

Миссис Грейнджер охнула.

— Ничего страшного, — сказал Гарри, хотя сам не был уверен.

Он взял свою тележку, разогнался и…

…оказался по ту сторону.

Платформа девять и три четверти была огромной. Над головой висела кованая табличка. Рельсы убегали вдаль, а посередине стоял алый паровоз, из трубы которого валил пар.

ХОГВАРТС-ЭКСПРЕСС — было написано золотыми буквами.

— Ты прошёл! — раздался голос Гермионы. — А где папа с мамой?

— Сейчас, — сказал Гарри.

Через минуту из стены вышли мистер и миссис Грейнджер. Эта картина — двое взрослых, выбирающихся из кирпичной стены с тележкой, набитой книгами и клеткой с котом — выглядела так нелепо, что Гарри невольно улыбнулся.

— Это было… странно, — признался мистер Грейнджер.

— Но работает, — добавил Гарри.

Они погрузили вещи в поезд. Гарри нашёл свободное купе. Гермиона пошла следом.

— Можно я с тобой? — спросила она.

— Конечно.

Миссис Грейнджер обняла дочь.

— Ты будешь писать?

— Каждую неделю, мама.

— Ты всё взял? — спросил мистер Грейнджер у Гарри.

— Кажется, да.

— Ну, — мистер Грейнджер протянул руку, — удачи тебе, Гарри.

Гарри пожал её.

— Спасибо.

Грейнджеры вышли из вагона. Поезд свистнул.

-

В купе вошёл мальчик.

Он был полноват, с круглым лицом и короткими волосами. В руках он мял край своей мантии.

— Извините, — сказал он тихо. — Везде занято. Можно с вами?

— Садись, — сказал Гарри.

Мальчик поставил чемодан на полку и сел напротив.

— Я Невилл Долгопупс, — представился он.

— Гарри Поттер.

— Я Гермиона Грейнджер.

Невилл посмотрел на Гарри. Потом на его шрам. Отвёл глаза.

— Ты… тот самый? — спросил он неуверенно.

— Я ничего про это не знаю, — быстро сказал Гарри. — Дамблдор говорил что-то про Тёмного Лорда, но я не запомнил. Я вообще ничего не знаю о магическом мире.

Невилл кивнул.

— Я тоже. Ну, не совсем ничего. Бабушка рассказывала. Но я мало что понял.

— А я прочитала всего несколько книг, — добавила Гермиона. — Пока не было возможности больше. Я магглорождённая.

— А я чистокровный, — сказал Невилл. — По крайней мере, бабушка так говорит. Но колдовать у меня получается плохо.

Гарри посмотрел на него.

— Я вообще не умею.

— Я тоже почти не умею, — признался Невилл.

— Зато научимся, — сказала Гермиона.

— Да, — кивнул Невилл. — Наверное.

Поезд дёрнулся и медленно поплыл вдоль платформы.

— Мы поехали, — сказал Гарри.

Он посмотрел в окно. Вокзал оставался позади. Грейнджеры махали с платформы. Кто-то ещё плакал, кто-то смеялся.

Гарри откинулся на сиденье.

Впервые в жизни он ехал не в приют и не в больницу. Он ехал в место, где его никто не знал. Где можно было начать сначала.

Поезд набирал ход.

Глава 5. Замок на горе

Поезд замедлял ход.

Гарри выглянул в окно — за стёклами сгущались сумерки, а вдалеке, на холме, мерцали огни.

— Приехали! — объявила Гермиона, вскакивая с места.

Невилл побледнел и крепче вцепился в край сиденья.

Гарри спокойно собрал вещи. Волноваться он умел — но не показывал этого. В приюте это было первым правилом выживания.

Они вышли на тёмную платформу. В лицо дул холодный ветер.

— Первокурсники! — раздался громовой голос. — Первокурсники — ко мне!

Гарри увидел великана. Огромный, косматый, в длинном кожаном пальто. Среди мечущихся детей он стоял как скала — выше всех, шире всех, громче всех.

— Хагрид, — услышал Гарри чей-то шёпот. — Лесничий Хогвартса.

— Пошли, пошли, — Хагрид махнул ручищей. — Не отставайте! Здесь темно, а тропинка узкая.

Они двинулись вниз по каменистой дороге. Гермиона шла впереди, то и дело оборачиваясь. Невилл спотыкался на каждом камне. Гарри шёл молча, смотря под ноги.

Внезапно тропинка резко повернула — и мир открылся.

Гарри остановился.

Замок был огромным. Множество башен, шпилей, стрельчатых окон. В каждом окне горел свет, и казалось, что всё здание дышит, переливается золотом.

Кто-то рядом ахнул. Кто-то выдохнул «вау».

Гарри просто смотрел.

Это было красиво. Даже очень красиво. Но он не чувствовал того детского восторга, какой читал на лицах других. Замок был большой, мощный, старый — такой же равнодушный, как лондонские многоэтажки. Просто вместо бетона — камень. Вместо неона — свечи.

— Поторапливайтесь! — крикнул Хагрид. — Лодки ждут!

Они спустились к чёрной воде. На берегу покачивались маленькие деревянные лодки.

— По четыре человека! — скомандовал Хагрид. — И не раскачиваться, а то все искупаетесь!

Гарри сел в лодку вместе с Гермионой, Невиллом и ещё одним мальчиком, которого он не знал. Лодка отчалила.

Вода была чёрной и гладкой, как зеркало. Гарри смотрел вниз и видел своё отражение — худое лицо, чёрные лохматые волосы, бледный шрам на лбу.

Над ними нависал замок.

Лодки плыли молча, только вёсла плескали о воду. Потом кто-то не выдержал и затянул: «Осторожно, мы спускаемся...»

Невилл хихикнул. Гермиона шикнула на него.

Гарри не улыбнулся.

-

Они причалили к подземному причалу. Хагрид помог выбираться на скользкие камни. Потом повёл их вверх по лестнице, через массивную дубовую дверь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — тихо сказал Хагрид.

Они вошли в Большой зал.

Огромная комната, уставленная столами. Тысячи свечей парили под потолком, который, казалось, был самим небом — звёзды, облака, ничего, как на улице. Ученики старших курсов сидели за длинными столами, поворачивали головы, рассматривали новичков.

Гарри заметил, что многие смотрят на него. Делают стойку, наклоняются, шёпотом передают что-то соседям. Это было неприятно. Как будто он экспонат в музее.

Старая ведьма в изумрудной мантии — Гарри узнал Макгонагалл — поставила перед ними табурет и грязную шляпу.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — объявила она.

Шёпот стих.

Гарри стоял среди первокурсников и ждал. Вокруг него толпились дети, многие дрожали от волнения. Он нет.

Он смотрел на шляпу. Она была старой, заплатанной, местами выцветшей. Ничего особенного.

— Остин, Катерина! — объявила Макгонагалл.

Катерина надела шляпу. Та замерла на секунду и крикнула: «РАВЕНКЛО!»

Стол в синих цветах зааплодировал.

— Браун, Лаванда!

— ГРИФФИНДОР!

Стол под алыми знамёнами взорвался аплодисментами.

— Грейнджер, Гермиона!

Гермиона подбежала к табурету, надела шляпу. Та долго думала, шевелилась, шуршала. Потом крикнула: «ГРИФФИНДОР!»

Гермиона вздохнула с облегчением и побежала к столу.

— Гринграсс, Дафна! — объявила Макгонагалл.

Тонкая светловолосая девочка с гордо поднятой головой направилась к табурету. Шляпа едва коснулась её головы:

— СЛИЗЕРИН!

Дафна спокойно сошла с табурета и направилась к столу в зелёных цветах.

Гарри проводил её взглядом. Она не смотрела по сторонам, не искала одобрения. Просто знала, куда идёт.

Рядом с ним Невилл дрожал. Гермиона уже сидела за столом Гриффиндора и махала ему рукой.

— Малфой, Драко!

Блондин в идеально выглаженной мантии шёл к табурету с таким видом, будто весь мир принадлежал ему. Но по пути он свернул — прямо к Гарри.

— Ты Гарри Поттер? — спросил Драко ровным, спокойным голосом. Ни насмешки, ни вызова — просто вопрос.

— Да, — ответил Гарри так же ровно.

Драко протянул руку.

— Драко Малфой.

Гарри посмотрел на протянутую ладонь. Она была чистой, ухоженной, без царапин. Совсем не такой, как у него — вечно с заусенцами.

Он пожал.

— Приятно познакомиться, — сказал Драко с лёгкой улыбкой. — Удачи на распределении.

— И тебе, — ответил Гарри.

Драко кивнул и пошёл к табурету. Шляпа едва коснулась его головы:

— СЛИЗЕРИН!

Драко улыбнулся и с видом победителя направился к столу в зелёных цветах, туда, где уже сидела Дафна Гринграсс.

Гарри проводил его взглядом. Ничего личного. Просто деловой разговор.

— Долгопупс, Невилл!

Невилл подбежал к табурету, нахлобучил шляпу и замер. Шляпа долго молчала. Потом крикнула: «ГРИФФИНДОР!»

Невилл едва не упал, снимая шляпу, и побежал к алым столам.

Имя «Поттер» разорвало тишину.

— Поттер, Гарри!

По залу прошёл ропот. Гарри услышал своё имя — оно пронеслось над столами, как ветер. Все головы повернулись к нему.

Он не опустил глаза. Не смутился. Просто пошёл.

Табурет был жёстким. Шляпа тяжёлой — она упала на голову, закрыв лицо и погрузив мир в темноту. Но вместо того, чтобы кричать, Шляпа заговорила у него в голове — тихо, доверительно:

— Так-так... непростой случай. Очень непростой. Ум — да, есть. Но не книжный, а... выживальческий. Хитрость — о, сколько хитрости! И лояльность... интересно... ты умеешь быть верным, Гарри Поттер. Очень верным. Но только тем, кто это заслужил.

Гарри молчал.

— Смелость? — Шляпа хмыкнула. — Да, конечно. Но это не та смелость, что бросается на амбразуру. Твоя смелость — терпеливая. Ты умеешь ждать.

И ещё... Ты не хочешь быть здесь. Вернее, хочешь, но не доверяешь. Ты готов уйти в любой момент. Ты не боишься одиночества.

Власть тебе не нужна. Слава — тоже. Но сила... Сила нужна. Но не для того, чтобы командовать.

Куда же мне тебя отправить? Знания? Разум? Ты можешь быть Когтевраном. Но ты не ищешь знаний ради знаний. Ты ищешь способ защитить себя.

Слизерин? Да, ты амбициозен. Но не ради богатства. Твоя амбиция — сесть и не зависеть ни от кого. Ты не хочешь врать и притворяться.

Хаффлпафф? Ты умеешь трудиться. Даже больше — ты привык. Но там слишком много доброты, а ты считаешь доброту роскошью.

Остаётся Гриффиндор.

Гарри спросил про себя: «Почему?»

— Потому что ты, Гарри Поттер, поступаешь правильно, когда никто не видит. Потому что ты не сдаёшься, даже когда проигрываешь. Потому что ты не боишься умереть — ты боишься, что не успеешь сделать то, что надо.

Гриффиндор даст тебе дом. Того, кто тебя поймёт. И, может быть... научит доверять.

Гарри хотел возразить, сказать, что ему не нужен дом.

Но Шляпа уже крикнула на весь зал:

— ГРИФФИНДОР!

Гарри снял шляпу и положил на табурет. По залу гремели аплодисменты.

Длинный стол под алыми знамёнами взорвался радостными криками. Кто-то хлопал по плечу, кто-то протягивал руки. Гарри увидел Гермиону — она махала ему из глубины стола. Рядом сидел, красный и счастливый, Невилл.

Гарри сел между ними.

— Поздравляю! — прошептала Гермиона.

— Спасибо, — ответил он.

Он не улыбался. Но внутри, глубоко, было... тепло. Словно он впервые за долгое время оказался не чужаком, а частью чего-то.

Директор Дамблдор поднялся с кресла.

— Добро пожаловать в новый учебный год! — сказал он, разводя руки. — Несколько объявлений. Запретный лес запрещён. Коридор на третьем этаже запрещён. И помните: умеренность — лучший спутник мудрости.

Он хлопнул в ладоши:

— Ужин подан!

Перед Гарри возникли золотые тарелки, на них горой — жареное мясо, картофель, свежий хлеб. Он взял ложку и положил себе еды.

Вкусно. Горячо. Сытнее, чем в приюте.

Гарри поднял глаза. Через весь зал, за зелёным столом, Драко Малфой смотрел на него. Взгляды встретились.

Драко медленно кивнул. Гарри кивнул в ответ.

Ничего личного. Просто признание.

Глава 6. Первое утро

Гарри проснулся от света.

Он не понял сначала, где находится. Потолок был каменным, высоким, с тёмными балками под самой крышей. Вдоль стен стояли кровати с алыми пологами — пять штук. Пять кроватей, и в каждой кто-то спал.

Гарри сел, нашарил очки. Вчерашний день вернулся кусками: поезд, лодки, замок, Шляпа.

Он в Гриффиндоре.

Соседняя кровать скрипнула. Рыжий мальчик — Гарри вспомнил, его зовут Рон Уизли — приподнялся на локте, зевнул и снова упал на подушку. Над ним на стене висел плакат с летающими мётлами.

Дальше спал Невилл — Гарри узнал его по круглому лицу и открытому рту. Ещё двое. Чёрный мальчик с короткими волосами — кажется, его звали Дин Томас. И ещё один, веснушчатый, с взлохмаченными светлыми волосами — Шимус Финниган, ирландец, который вчера всю дорогу рассказывал про гремлинов в чайниках.

Гарри оглядел комнату. В приюте он спал в такой же спальне на восьмерых. Те же железные кровати, чужие вещи, чужие запахи. Только вместо серых стен — золото и алый, вместо запаха кипячёного молока — запах свечей и каменной кладки.

Ничем жизнь не отличается, подумал Гарри.

Он тихо оделся, взял сумку с вещами и вышел из спальни.

-

Гостиная Гриффиндора была круглой, с огромным камином. У окна, закутавшись в плед, сидела Гермиона с книгой.

— Гарри! — она отложила книгу и улыбнулась. — Выспался?

— Да, — он сел рядом. — Ты что читаешь?

— «Историю магии». Хочу подготовиться к первому уроку. Профессор Макгонагалл говорила, что нас будет учить привидение. Представляешь?

Гарри представил и решил, что привидение — не самая странная вещь, которую он видел за последнюю неделю.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона, вглядываясь в его лицо.

— Да, — ответил Гарри. — Просто привыкаю.

Она кивнула, не стала лезть с расспросами. Это он в ней оценил.

— Пойдём завтракать? — сказала Гермиона. — Я вчера видела карту — Большой зал этажом ниже.

— Хорошо.

Они вышли из гостиной и пошли по коридору. Замок был огромным. Лестницы двигались, портреты перешёптывались, а факелы на стенах мерцали, отбрасывая пляшущие тени.

— Налево, — сказала Гермиона, сворачивая.

— Ты уверена?

— Почти.

Они свернули ещё раз. Потом ещё. Потом упёрлись в тупик.

— Мы потерялись, — призналась Гермиона.

Гарри огляделся. Вокруг были только каменные стены и портрет какого-то рыцаря, который спал, навалившись на рамку.

— Надо вернуться, — сказал Гарри.

Они повернули обратно — и чуть не сбили с ног блондина в идеально выглаженной мантии.

Драко Малфой вышел из-за угла и столкнулся с Гермионой прямо плечом к плечу. Она охнула, и книга выпала из её рук — «История магии», с закладкой на середине.

— Ай! — Гермиона прижала плечо.

— Извините, — сказал Драко ровно. Ни насмешки, ни высокомерия. Он наклонился, поднял книгу, стряхнул невидимую пыль и протянул ей. — Держите.

— Спасибо, — Гермиона взяла книгу и посмотрела на него внимательно.

— Я Драко Малфой, — он протянул руку. — Вообще-то я иду в Большой зал. А вы?

— Гермиона Грейнджер, — она пожала его ладонь. — Мы тоже. Но потерялись.

Драко мельком глянул на обложку её книги.

— История магии. Скучнейший предмет. Вы её для удовольствия читаете?

— Для подготовки, — твёрдо ответила Гермиона.

— Похвально, — Драко чуть склонил голову.

Потом он заметил Гарри.

— Поттер, — кивок, без улыбки, но и без холода.

— Малфой, — ответил Гарри, тоже кивнув.

Драко перевёл взгляд с одного на другого.

— Вам в Большой зал? Я покажу дорогу. Иначе вы до обеда блуждать будете.

— Покажи, — согласился Гарри.

Драко повернулся и зашагал вперёд. Гарри и Гермиона пошли следом.

Он вёл их уверенно, без карты. Через движущуюся лестницу, через портрет толстой дамы, через гобелен с танцующими троллями. Замок будто раскрывался перед ним.

— Ты уже здесь всё знаешь? — спросила Гермиона.

— Мать рассказывала, — коротко ответил Драко, не оборачиваясь.

Они вышли к Большому залу. Драко остановился у входа, пропуская их вперёд.

— Ваш стол — вон там, — он указал на дальний конец, где алели знамёна. — А мне — к зелёному. Увидимся.

— Спасибо, — сказала Гермиона.

Драко кивнул им обоим и пошёл к слизеринскому столу.

Гарри и Гермиона сели за свой. Рядом оказался Рон Уизли, который уже уплетал кашу с какой-то ягодной подливкой.

— Привет! — сказал он, вытирая рот. — Вы куда пропали?

— Заблудились, — ответила Гермиона. — Хорошо, Малфой помог.

Рон поперхнулся.

— Малфой? Который вчера в слизеринскую гостиную пошёл? Белобрысый такой?

— Да, — сказал Гарри.

Рон отложил ложку.

— Гарри, ты, наверное, не знаешь. Но твоя семья была в хороших отношениях с… ну… с нормальными семьями. А Малфои — они плохие. Отец Драко — Люциус Малфой — был в рядах Пожирателей Смерти. Тех, кто служил Тёмному Лорду.

— И что? — спросил Гарри спокойно.

— Как что? — Рон удивился. — Он враг! Его сын наверняка пойдёт по его стопам. Не надо с ним общаться. И не верь ему. Пожиратели убивали людей, Гарри. И он из их семьи.

Гарри взял кусок хлеба и положил себе в тарелку. Рон замолчал, ожидая реакции.

— Рон, — сказал Гарри, не повышая голоса. — Ты когда-нибудь видел, чтобы Малфой убивал людей?

— Ну… нет, — растерялся Рон. — Но его отец…

— Я спросил про Драко, — перебил Гарри. — Он убил кого-то?

— Он же ребёнок, как мы! — выпалила Гермиона. — Гарри прав. Нельзя судить сына за грехи отца.

Рон покраснел.

— Я просто хотел предупредить, — буркнул он и снова взялся за ложку.

Гарри посмотрел на слизеринский стол. Драко сидел в окружении своих, пил сок из высокого стакана и, кажется, слушал какую-то болтовню соседа. Он казался спокойным, почти скучающим. Ничего общего с образом злого волшебника, который нарисовал Рон.

— Ты ему не доверяешь? — тихо спросила Гермиона.

— Доверять — сильное слово, — ответил Гарри. — Пока он ничего плохого мне не сделал. А у меня нет привычки ненавидеть людей, которых я не знаю.

— Это разумно, — кивнула Гермиона.

Глава 7. Первые уроки

Гарри проснулся от того, что кто-то громко спорил о квиддиче.

— Ты ничего не понимаешь! «Пушки» — лучшая команда за последние сто лет!

— «Пушки» не выигрывали матч уже двадцать лет, Рон, — спокойно возражал Дин Томас.

Гарри сел, нашарил очки. Рон сидел на своей кровати, сжимая в руках старую метлу — сувенир, судя по облезлой ручке. Невилл уже одевался, путаясь в мантии. Шимус что-то бормотал про завтрак.

— У нас первым уроком зелья, — сказал Рон, заметив, что Гарри проснулся. — Идём скорее, говорят, Снейп — монстр.

— Кто? — спросил Гарри, натягивая джинсы.

— Снейп. Преподаватель зелий. Мой брат Билл говорил, что он ещё тот тип. Ненавидит всех, а тебя — особенно.

— За что?

— Ну... — Рон замялся, — ты же Гарри Поттер. А он, говорят, дружил с твоей мамой? Или с папой? Не помню. Короче, что-то там было.

Гарри оставил вопрос без ответа.

--

Зелья

Профессор Снейп оказался человеком в чёрной мантии, с жирными чёрными волосами, падающими на лицо, и голосом, который резал слух, как нож.

Он зашёл в класс резко, без стука, и под помещение сразу повисла тишина. Снейп обвёл взглядом учеников — медленно, как будто искал, кого убить первым.

— У меня только одно правило, — сказал он, остановившись у кафедры. — Вы здесь, чтобы учиться. Бездельники будут страдать. Гении — тоже. Сегодня — настойка живой смерти. Кто скажет, в чём сложность этого зелья?

Гермиона взметнула руку вверх.

Снейп не посмотрел на неё.

— Опустите руку, мисс... как вас там. Вы не на ярмарке.

Гермиона покраснела и опустила руку.

Снейп взял список и начал перекличку. Фамилии имена тянулись один за другим. На «Грейнджер, Гермиона» он поднял голову, посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. На «Долгопупс, Невилл» — поморщился. На «Уизли, Рональд» — чуть усмехнулся.

А когда очередь дошла до «Поттер, Гарри», он закрыл список.

— Мистер Поттер, — Снейп повернулся к нему, и голос стал мягче и опаснее одновременно. — Вы, конечно, знаете всё, потому что вы — Поттер. Скажите мне, какая основа настойки живой смерти?

Гарри посмотрел ему прямо в глаза.

— Не знаю, профессор, — спокойно ответил он.

— Не знаете? — Снейп почти пропел, вставая из-за стола. — Шрам на лбу есть, а знаний — нет. Жаль. Гриффиндор минус десять баллов.

Рон возмущённо открыл рот, но Гарри едва заметно качнул головой. Рон закрыл рот.

Снейп продолжил. Гермиона, которую он наконец назвал «мисс Грейнджер», получила «неполноценный ответ». Невилл — насмешку. Рон не ответил ни на один вопрос и лишился ещё пяти баллов.

Когда урок кончился, Гарри понял одну вещь: Снейп его ненавидит. Но не за ошибки — просто за имя.

— Это не урок, а пытка, — выдохнул Рон, когда они вышли в коридор.

— Он просто провоцирует, — сказал Гарри. — Не ведитесь.

Гермиона, которая всё ещё краснела от незаслуженной обиды, удивлённо посмотрела на него.

— Ты не злишься?

— Злюсь, — честно ответил Гарри. — Но злость заставляет делать ошибки.

Она задумалась, потом кивнула.

— Это мудро.

--

Полёты

Урок полётов был на улице.

Мадам Трюк, низенькая женщина с короткими волосами и бдительными глазами, выстроила их в шеренгу.

— Думаю, вы все читали учебники, — сказала она. — Но полёты — это практика. Слушайте мою команду и ничего не делайте без разрешения. Подзовите метлу: ровно поднесите руку и скажите «взлёт».

Гарри поднёс руку к лежащей на земле метле. Метла дёрнулась — и легла ему прямо в ладонь. Мягко, послушно, будто всю жизнь только этого и ждала.

Мадам Трюк взглянула на него с одобрением.

— Мистер Поттер, вы делали это раньше?

— Нет, — ответил Гарри.

— Прирождённый талант, — буркнула она. — Хорошо.

Следом за ним метлу поймал Драко. Она взлетела и опустилась в его руку плавно, будто дрессированная. Рон возился со своей метлой минуты три, и в конце концов просто пнул её от злости.

Невилл метлу не поймал. Она откатилась в сторону, а когда он наклонился за ней, неловко махнула его по уху.

— Долгопупс, ты чего творишь? — Рон заржал. — Ты что, никогда метлу в руках не держал?

Невилл покраснел до корней волос.

— Заткнись, Уизли, — раздался голос с другой стороны шеренги.

Все обернулись.

Драко стоял ровно, метла в руке, и смотрел на Рона с лёгкой брезгливостью.

— Сам умеешь — тогда смейся, — сказал Драко. — У самого не лучше получилось. Долгопупс, бери метлу за прут, не за ручку. И не дёргай.

Невилл послушался. Метла поднялась — сначала неуверенно, потом ровнее. И легла в руку.

— Я не с тобой разговариваю, Малфой, — огрызнулся Рон. — Сиди на своём Слизерине и не лезь.

— А я и не лезу, — Драко улыбнулся краем губ. — Просто противно смотреть, как бездарный хам портит воздух.

— Ты...

— Уизли и Малфой, прекратить! — рявкнула мадам Трюк. — Ещё слово — и вы оба будете чистить полы без магии неделю.

Рон и Драко замолчали.

Гарри посмотрел на Невилла. Тот держал метлу обеими руками и благодарно косился на Драко. Драко в ответ чуть кивнул, не поворачивая головы.

Гарри перевёл взгляд на Рона. Рон сжимал метлу так, будто хотел переломить её надвое.

Интересно, — подумал Гарри. Кто здесь агрессор?

--

Вечер

После уроков Гарри сел у окна в гостиной, смотрел на сумерки, расползающиеся по каменным стенам. Гермиона устроилась рядом с книгой, но почти не читала.

— Устал? — спросила она.

— Нет. Думаю, — ответил Гарри.

— О чём?

— О правилах.

Гермиона подняла бровь.

— Снейп унижал нас. Рон оскорблял всех, кто рядом. Драко помог Невиллу — и получил оскорбление. Взрослые здесь не лучше, чем дети. Может, и хуже.

— Ты циничный, — тихо сказала Гермиона.

— Нет, — Гарри покачал головой. — Я осторожный. Циничный теряет надежду. А я не терял. Просто проверяю.

Гермиона помолчала, потом спросила:

— И что ты уже проверил?

— Что Снейп — враг. Что Макгонагалл — строгая, но справедливая. Что Рон Уизли быстро злится, но, кажется, неплохой человек. Что Драко Малфой не чудовище, каким его описывали.

— А я? — вдруг спросила Гермиона.

Гарри повернулся к ней.

— А ты... ты читаешь книги, помогаешь, не лезешь с ненужными вопросами. Пока что ты — друг.

Гермиона улыбнулась.

— Пока что?

— Проверка ещё не закончена, — серьёзно ответил Гарри.

Она засмеялась — тихо, почти без звука. И снова открыла книгу.

Гарри отвернулся к окну.

Звёзды над Хогвартсом горели ярко.

Зелья я буду терпеть, — подумал он. — Полёты — нравятся. А люди… им пока рано верить.

Он улыбнулся про себя и пошёл ужинать.

Глава 8. Трансфигурация и разговоры

Гарри проснулся вторым. Первым — Рон, который уже возился с чемоданом, пытаясь найти чистую мантию.

— Ты сегодня рано, — заметил Гарри, натягивая джинсы.

— У нас первым уроком трансфигурация, — ответил Рон, не оборачиваясь. — Профессор Макгонагалл. Мой брат Чарли говорил, она строгая, но справедливая.

— Справедливая — это уже хорошо, — сказал Гарри.

Рон хмыкнул и наконец нашёл мантию под кроватью.

-

Трансфигурация

Макгонагалл ждала их в классе. В чёрной мантии, с зелёными глазами и пучком волос, заколотым так туго, что кожа на висках натянулась.

— У меня нет привычки повторять дважды, — объявила она, когда все расселись. — Слушайте внимательно. Трансфигурация — одна из самых сложных и опасных магических дисциплин. Кто будет дурачиться — покинет класс. Навсегда.

Тишина стала почти осязаемой.

Макгонагалл подошла к своему столу, где стоял клетка с котом.

— Смотрите.

Она взмахнула палочкой. Кот дёрнулся, вытянулся, замерцал — и через секунду на столе стояла деревянная табуретка. Ровная, блестящая, настоящая.

Класс ахнул.

— Потом вы научитесь делать это за секунду, — сказала Макгонагалл. — Сейчас — базовая техника. Превращение спички в иголку.

Гарри взял спичку и палочку. Огляделся: Гермиона уже пыталась, морща лоб. Невилл боялся даже дышать на спичку.

Рон дунул на свою — спичка упала на пол.

— Ну и чего ты добился? — беззлобно спросил Гарри.

— Экспериментирую, — буркнул Рон.

Гарри сосредоточился. Он не ждал чуда — в приюте чудес не было. Он просто старался. Раз за разом. Спичка нагревалась, серебрилась, удлинялась — но оставалась спичкой.

Макгонагалл прошла мимо, остановилась.

— Поттер, покажите руку.

Он поднял палочку. Макгонагалл взяла его за запястье, чуть повернула.

— Держите не так напряжённо. И не торопитесь.

Она отошла.

Гарри выдохнул. Расслабил пальцы, чуть изменил хват.

— Igneus… — прошептал он.

Спичка вздрогнула, вытянулась, заострилась — и превратилась в иголку. Крошечную, неровную, но железную.

— Хорошо, Поттер, — сказала Макгонагалл, мельком взглянув. — Гриффиндор плюс два балла.

Гермиона, которая тоже добилась результата, получила те же два балла. Рон — ноль. Невилл — ноль, но спичка хотя бы не сгорела.

Гарри убрал иголку в карман. Его первый балл в Хогвартсе.

-

Обед

За обедом Рон снова завёл разговор о Драко.

— Малфой сегодня на трансфигурации строил из себя умного, — сказал он, жуя картофельное пюре. — Я видел, как он пальцем крутил, будто всё знает.

— Может, и знает, — заметила Гермиона. — Его вторая иголка получилась ровнее твоей третьей.

— Ты за него заступаешься?

— Я за справедливость, — отрезала Гермиона.

Рон фыркнул.

— Он сын пожирателя смерти. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что ты его не знаешь, — ответила Гермиона. — А судить человека за его отца — глупо.

Рон хотел возразить, но посмотрел на Гарри.

— Ты тоже так думаешь?

Гарри аккуратно положил вилку.

— Я думаю, что у меня нет времени ненавидеть людей, которые мне ничего плохого не сделали. Малфой помог Невиллу на полётах. Ты — нет. Кто из вас заслуживает большего уважения?

Рон покраснел и замолчал.

Гарри вернулся к еде. Гермиона коротко ему улыбнулась.

-

Прогулка

После обеда Гарри и Гермиона пошли в библиотеку. Гарри хотел найти что-нибудь о защитной магии, Гермиона — просто побродить.

— Знаешь, — сказала она, когда они свернули в пустой коридор, — Рон не злой. Просто... он такой.

— Я заметил, — кивнул Гарри. — Но его предрассудки не должны стать моими.

Гермиона замолчала, потом спросила:

— А ты вообще кому-нибудь здесь веришь?

— Пока никому, — честно ответил Гарри. — Проверяю. Доверие надо заслужить, а не дарить на первом уроке.

— Как в приюте?

Гарри посмотрел на неё. Она не отвела взгляд.

— Да, — сказал он наконец. — Как в приюте.

-

Вечер

Гарри сидел в гостиной Гриффиндора, смотрел на огонь в камине. Гермиона ушла в женскую спальню, Невилл уже спал, Рон доедал печенье, украденное с ужина.

Вдруг дверь гостиной открылась, и вошла Макгонагалл.

— Поттер, зайдите ко мне завтра после завтрака. Есть разговор.

— Хорошо, — ответил Гарри.

Она кивнула и ушла.

— Чего это ей надо? — спросил Рон с набитым ртом.

— Узнаю завтра, — пожал плечами Гарри.

Он поднялся в спальню, лёг в кровать и долго смотрел в золотой балдахин. Звёзды за окном сияли холодно, но красиво.

Трансфигурация — сложно, но интересно.

Рон — громкий, но, кажется, не злой.

Гермиона — умная, но не выносит несправедливости.

Драко — тихая загадка.

Завтра будет новый день.

Глава 9. Ловец

Утро было серым и влажным. Гарри стоял у окна в гостиной Гриффиндора и смотрел, как тучи ползут над Запретным лесом. Камин в комнате уже погас, и в воздухе пахло золой и старой шерстью.

Он постучал в дверь кабинета Макгонагалл ровно в десять.

— Войдите, — раздался сухой голос.

Кабинет профессора оказался маленьким, заставленным стопками пергамента и книгами. В углу тикали старые песочные часы. Стулья были деревянными, жёсткими — на таких долго не усидишь. Сама Макгонагалл сидела за столом и что-то писала, не поднимая головы.

— Садитесь, Поттер.

Гарри сел. Ждал.

Минута прошла в тишине. Макгонагалл дописала фразу, аккуратно промокнула чернила песочной пылью и только тогда отложила перо.

— Мадам Трюк рассказала мне о вашем таланте на уроке полётов, — сказала она. — Метла слушается вас с первого раза. Это редкость.

— Я просто сделал, как она сказала, — ответил Гарри.

— Не скромничайте. Я видела таких учеников. — Макгонагалл посмотрела на него поверх очков. Её зелёные глаза блестели в полумраке кабинета. — Вы знаете, что у Гриффиндора нет ловца?

— Нет, — признался Гарри.

— У нас хорошие игроки. Но ловец… — она помолчала. — Это особая позиция. Нужен не только талант, но и характер. Быстрая реакция, холодная голова, умение рисковать.

Гарри молчал.

— Я предлагаю вам попробовать себя, — закончила Макгонагалл. — Сегодня вечером. На стадионе. Если понравится — будете тренироваться с командой.

— Я подумаю, — сказал Гарри.

Макгонагалл кивнула, и он вышел.

--

На выходе из кабинета его ждала Гермиона. Она сидела на каменном подоконнике, свесив ноги, и читала книгу в синей обложке. Увидев Гарри, захлопнула её.

— Ну что? Что она хотела?

— Квиддич, — ответил Гарри. — Говорит, я могу стать ловцом.

Гермиона округлила глаза.

— Ты же даже никогда не летал до вчерашнего дня!

— Это она заметила, — усмехнулся Гарри.

Она спрыгнула с подоконника и потянула его за рукав.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу.

--

Трофейная комната оказалась за длинной чередой портретов и поворотов. Гарри не запоминал дорогу — слишком много было одинаковых каменных сводов. Гермиона шла уверенно, то и дело сверяясь с каким-то листком, который вытащила из кармана.

— Карта? — спросил Гарри.

— Умные люди пользуются планом, — ответила она.

Внутри было темно и сыро. Ряды серебряных кубков поблёскивали при свете факелов, развешанных на стенах. Пыль толстым слоем лежала на деревянных полках. Кто-то давно не заходил в эту часть замка.

— Смотри, — Гермиона указала на одну из витрин в дальнем углу.

Гарри подошёл ближе.

Кубок. Старый, немного тусклый, с потёртыми краями. И надпись, выгравированная красивым каллиграфическим почерком:

Джеймс Поттер

ловец

1971-1972

Гарри смотрел на буквы, не мигая. Под кубком лежала выцветшая фотография — школьники в алых мантиях, а в центре, с метлой в руке, улыбался мальчик в круглых очках. Очень знакомый.

— Твой отец, — тихо сказала Гермиона. — Я читала про него. Он был отличным ловцом. Один из лучших в истории Хогвартса.

— Я его не знал, — ответил Гарри, не отрывая взгляда от фотографии.

— Я знаю, — сказала Гермиона. — Просто подумала, что тебе стоит увидеть.

Гарри провёл пальцем по стеклу. На секунду ему показалось, что мальчик на фотографии посмотрел на него — но это, наверное, просто игра света.

— Пойдём, — сказал он, отступая. — Урок скоро.

--

Обед

В Большом зале было шумно. Солнечные лучи падали сквозь зачарованный потолок, превращая капли дождя на окнах в сотни маленьких радуг.

За обедом Гарри рассказал Рону о предложении Макгонагалл.

— Тебя хотят взять в команду? — Рон поперхнулся картошкой. Изо рта у него вылетели крошки, и он закашлялся. — Ты же летал всего один раз!

— Трюк сказала, у меня талант, — спокойно ответил Гарри.

— Талант? — Рон заржал. — Да ты просто метлу подозвал, а уже талант! Я с пяти лет на метле, а меня никто в команду не зовёт!

— Может, потому что ты падаешь чаще, чем взлетаешь, — заметила Гермиона.

— Заткнись, Грейнджер, — огрызнулся Рон. — Вечно лезешь со своей умностью. Зубрилка несчастная.

Гермиона покраснела, но ничего не сказала. Гарри заметил, как она сжала вилку. Её пальцы побелели.

— Рон, — тихо сказал Гарри, — она просто сказала правду.

— А ты не лезь, Поттер, — буркнул Рон, но уже без прежней злости. — Думаешь, раз тебя в команду зовут, так можно всех поучать?

Гарри не стал спорить. Он просто вернулся к еде. Рон, конечно, дурак. Грубый, несдержанный, но не злой. Просто глупый. И глупость эту он пока не умел контролировать.

Гермиона сидела прямая, смотрела в тарелку и упрямо кусала губу.

--

К ним подошёл Драко.

Он двигался бесшумно, как кошка. Рон напрягся.

— Поттер, — Драко говорил тихо, почти не разжимая губ. — Я слышал, тебя зовут в команду.

— Откуда? — спросил Гарри.

— В Хогвартсе все слухи доходят до всех, — ответил Драко. В его голосе не было насмешки. Только констатация факта. — Поздравляю. Это большая честь для первокурсника.

— Спасибо, — ответил Гарри.

Драко чуть улыбнулся — коротко, почти незаметно. Солнечный блик скользнул по его бледному лицу.

— Посмотрим, как ты справишься. Не опозорь свой факультет.

Рон фыркнул.

— Иди тренироваться, Малфой. А лучше — научись летать.

Драко не удостоил его взглядом. Повернулся и ушёл. Гарри заметил, что мантия Малфоя была безупречно выглажена — ни складки, ни соринки.

— Видел? — прошипел Рон. — Сразу гадость сказал.

— Он сказал «поздравляю», — заметила Гермиона, но голос у неё был тихий, без обычной уверенности.

— Язвительно!

— Мне показалось, нормально, — вмешался Гарри. — Сказал и ушёл. Без оскорблений.

Рон буркнул что-то про «подлизывается» и уткнулся в суп.

Гарри посмотрел вслед Драко. Тот спокойно сел на своё место за зелёным столом и принялся за еду, не глядя по сторонам. Слизеринцы что-то говорили ему, но он отвечал односложно.

Странный, — подумал Гарри. Совсем не такой, как описывает Уизли.

Потом перевёл взгляд на Гермиону. Она всё ещё сидела прямая, но глаза у неё были влажные.

Гарри тихо сказал:

— Не слушай его. Он просто дурак.

— Знаю, — ответила Гермиона, не поднимая головы.

--

Первая тренировка

Стадион по квиддичу был огромным.

Гарри стоял на трибуне и смотрел вниз. Три кольца на каждой стороне. Трава ярко-зелёная, свежая, будто её подстригли минуту назад. В воздухе пахло дождём и чем-то ещё — чем-то металлическим, похожим на молнию после грозы.

— Поттер, спускайтесь, — крикнула Макгонагалл снизу.

Он оглянулся. Гермиона сидела на самой верхней скамейке, закутавшись в плед.

— Давай! — крикнула она. — У тебя получится!

Гарри спустился. На поле уже стояли игроки команды Гриффиндора — четверо парней и одна девушка, все в алых мантиях. Старшекурсники. Они смотрели на него без враждебности, скорее с любопытством.

Макгонагалл вручила ему школьную метлу.

— Не новую, — предупредила она. — Но летает.

— Чарли Уизли на такой тренировался, — сказал один из игроков, рыжий и веснушчатый. — Ничего.

Гарри сел на метлу. Она была тёплой — то ли от солнца, то ли от чьих-то рук, которые её держали раньше.

— Мы просто посмотрим, как ты держишься в воздухе, — сказала Макгонагалл. — Никаких мячей. Просто полетайте по кругу.

Тренер команды, староста по имени Оливер Вуд, высокий парень с квадратной челюстью и безумным блеском в глазах, подошёл к Гарри.

— Слушай, — сказал он почти шёпотом. — Я охочусь за кубком уже два года. Если ты сможешь ловить снитч — я сделаю из тебя чемпиона.

— Посмотрим, — ответил Гарри.

Он оттолкнулся от земли.

Метла взмыла вверх — легко, как пушинка. Гарри не ожидал такого. Ветвился ветер, волосы били по лицу. Он взял выше, ещё выше, пока замок не стал размером с игрушку.

Снизу донеслись аплодисменты.

Гарри сделал круг над стадионом. Метла слушалась каждого движения: чуть наклонился — поворачивает, сильнее нажал ногой — идёт вниз. Это было похоже на... на то, как если бы ты всю жизнь хотел чего-то, но не знал, чего именно. А теперь нашёл.

Он нырнул вниз, пронёсся над самой травой, так низко, что зелёные травинки коснулись его ботинок. И снова взмыл вверх.

На трибуне Гермиона не аплодировала. Она просто сидела, приоткрыв рот, и смотрела на него так, будто видела чудо.

Гарри приземлился, как его учила мадам Трюк — мягко, почти без толчка.

— Ну? — спросил Вуд, подбегая.

— Легко, — сказал Гарри.

Вуд повернулся к Макгонагалл:

— Он справится.

Профессор кивнула.

— Тогда готовьтесь. Первая игра через две недели.

--

Вечер

Гарри лежал в кровати и смотрел на золотой балдахин. Спальня тихо дышала храпами соседей. Где-то внизу кто-то играл на гитаре.

Джеймс Поттер. Ловец. 1971-1972.

Отец. Человек, которого он никогда не видел. Который, как сказала Гермиона, был лучшим ловцом в истории школы. Который сжимал метлу так же, как сегодня сжимал её Гарри.

Он закрыл глаза.

Может быть, если я буду играть, — подумал он, — я узнаю, каким он был.

Он провалился в сон, и ему приснился стадион, полный кричащих людей.

Глава 10. Тени и огни

Тренировка

На стадионе было холодно. Ветер дул с севера, пробираясь под мантию и заставляя зубы стучать. Гарри стоял на краю поля и смотрел, как Оливер Вуд расставляет заградительные кольца.

— Сегодня работаем над скоростью, — объявил Вуд, потирая руки. — Поттер, ты ловишь снитч. Остальные — мешаете ему.

Гарри кивнул. За две недели тренировок он привык к Вуду. К его мании, к тому, как он мог говорить о квиддиче часами, забывая про еду и сон. В приюте таких не было — там все были слишком заняты выживанием. А здесь… здесь кто-то жил игрой.

— На старт! — крикнул Вуд.

Гарри оттолкнулся от земли. Метла взмыла вверх — резко, как ракета. Он привык к ней. К её тяжести, к тому, как она вибрирует под пальцами. Она больше не была просто школьным инвентарём. Она стала продолжением его рук.

Снитч блеснул золотом в лучах заходящего солнца и метнулся в сторону трибун.

Гарри нырнул за ним.

Внизу мелькали игроки, мячи свистели над головой. Кто-то крикнул, пытаясь сбить его с курса. Гарри не слушал. Он смотрел только на снитч — на эту крошечную золотую точку, которая летела так, будто хотела доказать, что поймать её невозможно.

Он вытянул руку.

Пальцы сомкнулись на холодных крыльях.

— Есть! — крикнул Вуд снизу. — Четыре минуты. Уже лучше, Поттер!

Гарри приземлился, пряча снитч в карман. Ладонь горела. Он сжал её в кулак, чтобы не показывать, как сильно ударило.

На трибуне, на самой верхней скамейке, сидел Драко.

Он не аплодировал. Просто смотрел, подперев голову рукой. Гарри кивнул ему. Драко кивнул в ответ.

— Ты с ним здороваешься? — спросил Вуд, когда они пошли в раздевалку.

— Просто кивнул, — ответил Гарри.

— Он слизеринец, — сказал Вуд. — Не забывай.

Гарри ничего не ответил.

--

Защита

Урок Защиты от тёмных искусств вёл профессор Квиррелл.

Он появился в классе с опозданием на пять минут, спотыкаясь о собственные ноги. Тюрбан на его голове был повязан криво, и край его свисал на левый глаз. Пахло от него чесноком — так сильно, что Гарри пришлось приоткрыть окно.

— С-сегодня мы п-проходим… — Квиррелл заикался, тыча палочкой в учебник. — В-вампиров.

Гермиона подняла руку.

— Да, м-мисс… Грейнджер?

— Профессор, вампиры не относятся к тёмным искусствам. Они — магические существа. По классификации Министерства магии, раздел XX.

Квиррелл покраснел. Тюрбан на его голове шевельнулся — Гарри заметил это краем глаза.

— Д-да, м-мисс Грейнджер, в-вы правы. Но ё-ё… это с-смежная тема.

Он продолжил лекцию, запинаясь на каждом слове. Гарри не слушал. Он смотрел на тюрбан.

Что-то там было. Что-то живое.

Он не знал, откуда взялось это чувство. В приюте он научился одному: если чутьё говорит «опасность» — значит, опасность рядом. И сейчас его чутьё кричало.

Он говорит неправду, — подумал Гарри. Не только в словах. Во всём — в том, как двигается, как дышит, как боится смотреть мне в глаза.

После урока Гарри задержался, делая вид, что собирает вещи.

— П-поттер, — Квиррелл наконец повернулся к нему. — У в-вас в-вопросы?

— Нет, профессор, — ответил Гарри. — У меня всё хорошо.

Он вышел и только в коридоре выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле.

Что-то с ним не так, — подумал он. Что-то очень не так.

--

Обед

За длинным столом Гриффиндора Рон уже вовсю уплетал картофельное пюре.

— Поттер, я видел, как ты сегодня летал, — сказал он с набитым ртом. — Ничего особенного.

— Спасибо, — сухо ответил Гарри.

— Тебе просто повезло, — сказал Рон. — На хорошей метле любой бы летал.

— Метлу дали ему за талант, — вмешалась Гермиона, не поднимая головы от книги. — А не за красивые глаза.

— Ты опять за своё, зубрилка? — огрызнулся Рон. — Кто тебя просил лезть?

Гермиона покраснела, но промолчала.

Гарри положил вилку.

— Рон, — сказал он ровно. — Ты прав. Мне повезло. А теперь дай мне поесть спокойно.

Рон хотел возразить, но встретился с Гарри взглядом и почему-то передумал.

— Ладно, — буркнул он и уткнулся в тарелку.

Гарри повернулся к Гермионе.

— Не трать на него время, — тихо сказал он.

Она улыбнулась:

— Я и не трачу. Просто не люблю несправедливость.

— Здесь её много, — ответил Гарри.

--

К ним подошёл Драко. Рон сразу напрягся.

— Поттер, — Драко говорил спокойно, почти лениво. — Я был на трибуне. Ты неплох. Для первого месяца.

— Спасибо, — ответил Гарри.

— Рано радуешься, Поттер, — усмехнулся Драко. — Снейп всё равно снимет с тебя баллы на следующем уроке зелий. За красивые глаза. Или за некрасивые.

Гермиона чуть заметно улыбнулась. Гарри заметил.

— Тогда я буду варить зелье лучше, — ответил Гарри.

Драко удивлённо поднял бровь.

— Посмотрим, — сказал он и ушёл.

— Видел? — прошипел Рон. — Опять подкалывает.

— Он поздравил меня, — сказал Гарри. — А потом сказал правду про Снейпа.

— Он — слизеринец. Не верь ему.

Гарри посмотрел на Рона долгим взглядом.

— Я никому не верю, — сказал он. — Но и не закрываю глаза на очевидное.

Рон фыркнул и снова набросился на еду.

--

Ночь

В гостиной Гриффиндора было тихо.

Гарри спустился вниз, когда коридоры замка уже погрузились во тьму. Он не мог спать. Мысли лезли в голову, путались, не давали покоя.

Гермиона сидела в кресле у камина с книгой в руках.

— Не спится? — спросила она, не поднимая головы.

— Не очень, — ответил Гарри, садясь напротив. — А ты что читаешь?

— «Тайны тёмной магии». Интересно, но жутковато, — она закрыла книгу и положила на колени. — Ты сегодня на Защите… ты тоже заметил что-то странное в Квиррелле?

— Да, — Гарри не стал скрывать. — Он врёт. Не только словами. Всем телом.

Гермиона посмотрела на него с новым интересом.

— Ты всегда такой… наблюдательный?

— Приют, — коротко ответил Гарри. — Там быстро учишься понимать, кто врёт, а кто нет. Иначе не выжить.

Она помолчала.

— Тяжело тебе здесь?

Гарри пожал плечами.

— Тяжело по-другому. В приюте я хотя бы знал правила. А здесь…

— А здесь всё новое, — закончила Гермиона.

— Да. И я не знаю, кому верить.

Гермиона отложила книгу.

— А мне веришь?

Гарри посмотрел на неё. На её серьёзное лицо, на то, как она сидела прямая, сжав руки. Она не улыбалась. Не давила.

— Ты не врёшь, — наконец сказал он. — По крайней мере, пока.

— Пока?

— Проверка ещё не закончена, — сказал Гарри и чуть улыбнулся.

Она кивнула.

— Справедливо.

Они сидели у камина, пока огонь не погас. Гарри смотрел на тлеющие угли и думал о том, что здесь, в Хогвартсе, всё сложнее, чем в приюте. Там враги были явными. Здесь они прятались за улыбками и масками.

Но я научусь их видеть, — подумал он. Я уже умею.

Глава 11. Хэллоуин

Замок преобразился.

Тыквы — огромные, размером с кресла — стояли вдоль всех коридоров. Свечи внутри них горели неровным жёлтым светом, и Гарри казалось, что они подмигивают ему, когда он проходит мимо. Летучие мыши — живые или зачарованные, он не понял — хлопали крыльями под потолком Большого зала, пугая первокурсников.

— Люблю Хэллоуин, — мечтательно сказала Гермиона, когда они сели за стол Гриффиндора. — Дома мы всегда вырезали тыквы и наряжались.

— А чего наряжаться? — спросил Рон с набитым ртом. — Тут никого нет.

— Традиция, — отрезала Гермиона.

Рон фыркнул.

— Глупости.

Гарри промолчал. В приюте Хэллоуин не праздновали. Иногда миссис Харрис приносила тыквенный пирог, но это было всё. Дети сами рисовали маски на бумаге и пугали друг друга.

Праздничный ужин затянулся. Блюда сменяли одно другим: запечённая тыква, пироги с мясом, пудинг с изюмом. Гарри уже наелся, но Рон продолжал подкладывать себе добавку.

— Не лопнешь? — спросила Гермиона.

— А ты не смотри, — огрызнулся Рон.

Гарри вдруг заметил, что профессор Квиррелл вбежал в зал. Тюрбан на его голове сидел криво, лицо было бледным, почти белым.

— Т-тролль! — закричал он, спотыкаясь у дверей. — В п-подземельях! Я с-считаю, нужно…

Он не договорил. Глаза его закатились, и он рухнул на пол.

Зал взорвался криками.

Профессор Макгонагалл вскочила и взмахнула палочкой. Голос её прозвучал оглушительно:

— ВСЕМ СИДЕТЬ С МЕСТА!

Тишина наступила мгновенно.

— Префектам вести первокурсников в спальни. Остальным — не выходить из зала. Всем — сохранять спокойствие.

Гарри почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Гермиона.

— Идём.

Они вышли в коридор. Толпа первокурсников двигалась к башне Гриффиндора. Префекты кричали, дети толкались, кто-то плакал. Было тесно и шумно.

Гарри шёл, опустив голову, и вдруг сквозь шум услышал знакомый голос:

— Пустите! Я не туда!

Он обернулся. Драко пытался пробиться сквозь поток. Слизеринцы шли в другую сторону — их гостиная в подземельях. Но в суматохе кто-то толкнул Драко плечом, и его оттеснили от своих. Теперь его несло толпой Гриффиндорцев неизвестно куда.

— Малфой! — крикнул Гарри. — Сюда!

Драко услышал, рванул к нему, но в этот момент толпа разорвалась. Кто-то упал, кто-то закричал — и Драко свернул в боковой коридор, отрезанный от всех.

— Потерялся, — сказала Гермиона, наблюдая за ним.

— Надо найти, — ответил Гарри. — Там тролль.

Она вздохнула:

— Ладно. Пошли.

Они свернули в тот же коридор.

--

Они нашли его у лестницы, ведущей в подземелья.

Драко стоял, сжав в руке палочку, и смотрел в темноту. Лицо у него было напряжённое, но он старался не показывать страха. Тролля видно не было, но оттуда доносились тяжёлые шаги и глухое рычание.

— Малфой! — окликнул Гарри шёпотом.

Драко вздрогнул, обернулся.

— Поттер? Грейнджер? Вы чего здесь?

— Толпа тебя отрезала, — сказал Гарри. — Пошли.

— Я думал, это короткий путь к слизеринской гостиной, — признался Драко. — Ошибся.

— Ты пошёл в сторону подземелий, — сказала Гермиона. — Туда, где тролль.

— Теперь знаю.

Грохот стал громче.

— Бежим, — сказал Гарри.

Но было поздно.

Из темноты вывалилась огромная фигура. Тролль был метра три в высоту. Кожа его отливала серым, как старая глина. В руке он сжимал дубину — грубую, обмотанную ржавой проволокой. Глаза были крошечными и тупыми.

Он заметил их. Остановился. Заревел — так громко, что у Гарри заложило уши.

Драко попятился. Гермиона вцепилась в руку Гарри.

— На счёт три — врассыпную, — тихо сказал Гарри. — Малфой, беги к лестнице. Мы отвлечём.

— С ума сошёл? — прошипел Драко. — Это тролль!

— Он медленный, — Гарри уже просчитывал. — Главное — не стоять на месте.

Тролль зарычал и занёс дубину.

— Wingardium Leviosa! — крикнули Гарри и Гермиона одновременно.

Их палочки указали на дубину. Та дёрнулась, поднялась в воздух и застыла.

Тролль тупо уставился на свои пустые руки. Потом медленно поднял голову.

— Опускаем! — крикнул Гарри.

Вдвоём они плавно повели палочками вниз. Дубина рухнула на голову тролля с такой силой, что он пошатнулся, сделал шаг назад и замер.

— Ещё раз! — скомандовал Гарри.

Они подняли дубину и опустили снова — на этот раз сильнее. Тролль замер, пошатнулся и рухнул навзничь, подняв облако пыли.

Тишина.

Гарри опустил палочку. Гермиона дрожала.

Драко стоял, прижавшись к стене, и смотрел на них с открытым ртом.

— Вы… сделали это, — выдохнул он.

— Мы все, — поправил Гарри.

--

В коридоре послышались шаги. Много шагов.

Профессор Макгонагалл, Снейп и ещё несколько учителей выбежали из-за угла. Лицо Макгонагалл было красным от гнева и, кажется, от страха.

— Поттер! Грейнджер! Малфой! Что здесь произошло?!

— Тролль, профессор, — спокойно ответил Гарри. — Мы его обезвредили.

— Вы его… обезвредили? — переспросил Снейп с подозрением. — Каким образом?

— Заклинание левитации, сэр, — ответила Гермиона, всё ещё не отпуская палочку. — Мы подняли его дубину и опустили на голову.

— Мы? — Снейп перевёл взгляд с одного на другого.

— Мы все, — твёрдо сказал Гарри.

Макгонагалл перевела взгляд на Драко.

— Малфой, что вы здесь делаете?

Драко сглотнул. Гарри заметил, как дрожат его руки.

— Я заблудился, профессор. Меня отрезала толпа. Поттер и Грейнджер нашли меня и предупредили.

Макгонагалл долго смотрела на них троих. Потом вздохнула.

— По пять баллов каждому за… смекалку. Но если вы ещё раз полезете в опасность — будете отбывать наказание до самого Рождества. Ясно?

— Ясно, — сказали все трое.

Учителя занялись троллем. Макгонагалл пошла докладывать Дамблдору. Снейп бросил на Гарри долгий, холодный взгляд, но ничего не сказал.

--

Они шли в сторону гостиных.

Гарри и Гермиона — в сторону Гриффиндора. Драко — в сторону Слизерина.

Драко остановился.

— Поттер, — окликнул он.

Гарри обернулся.

— Ты мог меня не искать, — тихо сказал Драко. — Спасибо.

Гарри кивнул.

— Потеряться легко. Не благодари.

— А я и не благодарю, — Драко чуть улыбнулся. — Просто говорю.

Он развернулся и пошёл к своей башне.

Гермиона посмотрела на Гарри.

— Ты его спас. Хотя он тебе никто.

— Это ничего не меняет, — ответил Гарри.

--

В гостиной Гриффиндора было шумно. Поттер и Грейнджер вернулись — это обсуждали все. Кто-то говорил, что они герои. Кто-то — что дураки.

Рон сидел в кресле у камина и мрачно жевал кусок пирога, украденный с ужина.

— Где вы пропадали? — спросил он, не глядя в их сторону.

— Тролль, — сказал Гарри.

— Знаю. Наслышан.

— Гарри меня спас, — тихо сказала Гермиона.

— И Малфоя, — добавил Гарри.

Рон поперхнулся.

— Малфоя?! Ты спас Малфоя?

— Он потерялся, — ответил Гарри. — Мы его нашли.

— Ты с ума сошёл! — Рон вскочил. — Он же враг!

— Он заблудившийся первокурсник, — спокойно сказал Гарри. — Как и мы. И теперь он жив, потому что мы помогли.

Рон хотел возразить, но встретился с Гарри взглядом и почему-то передумал.

— Ладно, — буркнул он и уткнулся обратно в пирог.

Гарри сел в кресло у камина. Гермиона села рядом. Огонь почти погас.

— Ты устал? — спросила она.

— Нет. Думаю.

— О чём?

— О том, что здесь всё сложнее, чем в приюте.

— Но лучше?

Гарри помолчал.

— Пока не знаю, — ответил он. — Но жить интереснее.

Они сидели у камина, пока угли не погасли. Гарри смотрел на тлеющие искры и думал о том, что сегодня он сделал нечто, чего никогда не сделал бы в приюте: он защитил другого. Не ради выгоды. Не потому, что велели. А потому, что не мог иначе.

Может, это и называется «доверие»? — подумал он. Или просто человечность.

Он так и не нашёл ответ. Но улыбнулся своим мыслям и пошёл спать.

Глава 12. Кровь и выбор

Утро субботы выдалось холодным и ясным. Гарри стоял в раздевалке Гриффиндора и смотрел, как Оливер Вуд мечется от игрока к игроку, поправляя мантии, застёжки, настроение.

— Сегодня мы порвём их! — кричал Вуд, сверкая глазами. — Слизерин в прошлом году выиграл кубок, но сегодня они получат своё! Поттер, ты готов?

— Да, — спокойно ответил Гарри.

Он был готов. Не волновался. В приюте он привык к соревнованиям — кто быстрее добежит до столовой, кто громче закричит. Это было другим, но чувство было знакомым: полагаться только на себя.

Стадион гудел. Тысячи учеников заполнили трибуны — красные знамёна Гриффиндора и зелёные Слизерина сталкивались над полем, как армии перед битвой. Гарри поднялся в воздух, и метла под ним замерла ровно, будто вросла в небо.

Профессор Снейп сегодня был судьёй. Гарри покосился на чёрную фигуру в центре поля. Снейп стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Гарри с привычной холодной ненавистью. В этом человеке чувствовалась сила — не просто злость школьного учителя, а что-то более опасное. Он двигался бесшумно, почти не мигал, и каждое его движение было выверенным, как у дуэлянта. Гарри вспомнил, как Снейп одним взглядом заставил замолчать весь класс на первом уроке. Это был не просто преподаватель — это был человек, который убивал или видел смерть. Гарри это чуял кожей.

Он перевёл взгляд на трибуну — там, среди слизеринцев, сидел Драко. Их взгляды встретились, и Драко едва заметно кивнул. Гарри не ответил.

Свисток.

Игра началась.

Квоффл полетел вверх, и игроки ринулись вниз. Гарри поднялся выше, туда, где воздух был разрежённым и холодным. Внизу мелькали фигуры, крики нарастали и затихали волнами. Он искал снитч.

Золотая искра мелькнула у левой трибуны.

Гарри рванул туда, не глядя по сторонам. Снитч нырнул вниз, к самой земле. Гарри наклонился, вытянул руку — ещё немного, ещё...

И в этот момент в него врезались.

Не снитч, не бладжер. Кто-то из слизеринцев — Уоррингтон — сбил его с метлы плечом, грубо, нечестно. Гарри успел заметить крайнюю трибуну, лицо Снейпа с лёгкой усмешкой — и мир перевернулся.

Но пальцы его уже сомкнулись.

Он падал, но снитч был в его кулаке.

— ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! — заорал комментатор.

Земля ударила в плечо, в голове потемнело. Последнее, что Гарри услышал — рёв трибун. Гриффиндор победил.

-

Он открыл глаза в больничном крыле.

Под потолком парили свечи. Пахло чем-то сладким и горьким одновременно — магия лечения, догадался Гарри. Мадам Помфри колдовала над его плечом, тихо бормоча что-то неразборчивое.

— Шевелить можно? — спросил Гарри хрипло.

— Медленно, — ответила она, не оборачиваясь. — Вывих плеча и сотрясение. Лежать два дня.

— Мы выиграли?

— Выиграли. Снитч вы поймали. Я слышала, как кричали ваши факультетские.

Гарри кивнул и откинулся на подушку. Ладонь всё ещё помнила холод золотых крыльев.

За окном медленно угасал день. Он лежал, смотрел на тени от свечей и думал. О том, как здесь, в этом замке, всё было чужим. И о том, что он, сирота из приюта, только что выиграл матч, на который смотрела вся школа.

Дверь скрипнула.

— Поттер, — раздался голос, которого Гарри не ожидал услышать.

Драко Малфой стоял на пороге, заложив руки за спину. В идеально выглаженной мантии, с аккуратно причёсанными волосами, он выглядел так, будто пришёл на светский приём.

— Ты чего? — спросил Гарри.

Драко помялся секунду, потом шагнул внутрь.

— Проведать, — ответил он, словно выдавливая из себя каждое слово. — Это я, кажется, должен спрашивать, как ты себя чувствуешь, а не ты меня.

— Чувствую нормально, — Гарри приподнялся на локте. — А твои слизеринцы играют грязно. Уоррингтон сбил меня с метлы.

— Знаю, — Драко сел на стул у кровати. — Не все, конечно. Но Уоррингтон — придурок. Его отец сидел в Азкабане, он доказывает, что он не хуже.

— А Снейп смотрел и не свистел, — добавил Гарри.

Драко помедлил.

— У Снейпа свои счёты с твоим отцом. Это личное.

— У нас у всех есть счёты с прошлым, — сказал Гарри.

Повисло молчание.

— Зачем ты пришёл? — спросил Гарри наконец.

— Сказал же, проведать.

— Мы не друзья, Малфой.

Драко посмотрел на него долгим взглядом. В его серых глазах не было обычной насмешки.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но мы родственники. Дальние, но родственники. И я… слежу за тобой.

Гарри приподнял бровь.

— Родственники?

— Твоя прабабушка, Дорея Блэк, вышла замуж за Чарльза Поттера. Моя мать — из рода Блэков. Сириус Блэк, твой крёстный… — Драко запнулся. — Он же и мой родственник.

— Кто такой Сириус Блэк? — спросил Гарри. — Мне никто не говорил.

Драко удивлённо посмотрел на него.

— Тебе не сказали? Дамблдор не говорил? — Гарри покачал головой. — Сириус Блэк был лучшим другом твоего отца. Они учились вместе. Вместе воевали. И после смерти родителей именно Сириус должен был забрать тебя.

— Что с ним случилось?

— Его посадили в Азкабан, — тихо сказал Драко. — За предательство. Считают, что это он выдал твоих родителей Тёмному Лорду.

— Он убийца моих родителей? — Гарри помрачнел.

— Так говорят, — ответил Драко. — Лично я сомневаюсь. Моя мать говорила, что Сириус скорее умрёт, чем предаст друга. Она его знала — они кузены.Но тогда, после падения Тёмного Лорда, всем нужен был виноватый.

Гарри сжал простыню.

Ещё один взрослый, который меня подвёл. Крёстный отец — в тюрьме. Дамблдор — врун. Родная тётя — бросила.

— Мы связаны кровью, Поттер, — сказал Драко, нарушая тишину. — Хочешь ты этого или нет.

— Моя мать, — продолжил Драко, — когда отец умер, хотела забрать тебя к нам. Ты же остался совсем один. Сириус в Азкабане, других родственников почти нет. А мы — твоя семья. Дальняя, но семья.

Гарри посмотрел на него с удивлением.

— Она ходила к Дамблдору, просила. Говорила, что воспитает тебя как своего. Что у тебя будет дом, комната, игрушки… — Драко усмехнулся. — Я тогда сам был мелким, злился, что мне придётся делить комнату с каким-то мальчишкой.

— Что сказал Дамблдор? — спросил Гарри. Голос его звучал ровно, но внутри всё сжалось.

— Отказал, — Драко пожал плечами. — Сказал, что ты должен жить с родственниками матери. С тётей Петуньей. Что только там ты будешь в безопасности. Что магия крови защитит тебя от… — он запнулся, — от Того-Кого-Нельзя-Называть. И что тебя ждёт счастливое детство с семьёй.

Гарри сжал край простыни так, что побелели костяшки.

— Она не взяла меня, — сказал он глухо. — Петунья. Она отвезла меня в приют на следующее утро.

Драко замер.

— В приют? — переспросил он. — Ты вырос в приюте?

— Да. Восемь человек в комнате. Чужие вещи. Никто не обнимал.

Драко побледнел. Гарри заметил, как дёрнулся его кадык. Сейчас, в этой палате, исчезла вся надменность. Остался только мальчишка, который не знал, что сказать.

— Моя мать не знала, — наконец сказал Драко. — Она думала, ты у тётки. Живёшь в доме, учишься, ешь нормально. Если бы она знала…

— Что бы она сделала? — спросил Гарри.

Драко посмотрел ему прямо в глаза.

— Она бы пришла за тобой. Не спрашивая ни у кого разрешения.

Гарри отвернулся к окну.

«Счастливое детство с семьёй», — горько подумал он. — «А я спал в спальне на восьмерых, донашивал чужие вещи».

— Твой отец… — Гарри нарушил молчание. — Правда, что он был Пожирателем смерти?

Драко вздохнул, опустив плечи. Впервые за всё время он казался уставшим.

— Да, — сказал он, не отводя взгляда. — Правда.

— И тебя это не волнует?

— Волнует, — ответил Драко. — Он умер, когда мне было семь. Арест, суд, Азкабан. Он не выдержал там долго. Я его почти не помню. Только холод в доме. И ссоры.

Гарри молчал, слушая.

— Когда его не стало, мать всё пересмотрела, — Драко посмотрел в пол. — Она сказала, что больше не допустит, чтобы её сын рос в ненависти и лжи. Мы живём тихо. Никаких Пожирателей, никакой войны. Она воспитала меня так, чтобы я сам делал выбор.

— И что ты выбрал? — спросил Гарри.

Драко поднял на него глаза.

— Я выбрал не быть врагом тому, кто ничего мне не сделал.

Гарри смотрел на Драко и видел его впервые. Не надменного слизеринца. Просто мальчишку, который потерял отца и пытается жить, как умеет.

— Я не жду, что мы станем друзьями, — сказал Драко, поднимаясь. — Но я хочу, чтобы ты знал: мне не нужны враги.

— Договорились, — ответил Гарри.

Драко кивнул и направился к двери.

— Малфой, — окликнул его Гарри.

Драко обернулся.

— Спасибо, что пришёл.

— Проведать родственника — святое, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Даже такого, который играет за Гриффиндор.

Он вышел.

-

Гарри остался один.

Он закрыл глаза и прокрутил в голове разговор. Малфой, который оказался не врагом. Дальний родственник. Ребёнок, который не выбирал себе отца, как и Гарри. Крёстный, которого он никогда не видел, сидит в тюрьме за предательство, которого, возможно, не совершал.

«Мы связаны кровью, Поттер. Хочешь ты этого или нет».

В приюте у Гарри не было ни родственников, ни родства. А здесь, в Хогвартсе, оказывается, есть.

И этот мальчик пришёл навестить его в больницу. Не ради выгоды. Просто потому, что так надо.

«Не верь красивым словам — верь поступкам», — пронеслось в голове.

Поступок Драко говорил громче слов. А бездействие Дамблдора — громче всех его обещаний.

Гарри повернулся на здоровый бок.

— Может, не всё так плохо, — прошептал он в темноту.

Дверь снова открылась. В палату вбежала запыхавшаяся Гермиона.

— Гарри! Ты живой! — она бросилась к кровати, но остановилась, вспомнив о больном плече.

— Жить буду, — ответил Гарри. — Плечо болит.

— Я принесла тебе книги, — Гермиона выложила на тумбочку стопку. — Чтобы не скучал.

Гарри усмехнулся.

Она присела на стул и заметила второй стул, отодвинутый от кровати.

— А кто здесь сидел?

— Драко, — сказал Гарри. — Приходил проведать.

Гермиона округлила глаза, но спросить не решилась.

Гарри взял с тумбочки книгу, открыл. Но мысли были далеко — там, где холодные коридоры приюта, чужие кровати и мать, которая хотела забрать его, но не смогла.

«Она бы пришла за тобой», — сказал Драко.

«Счастливое детство с семьёй», — сказал Дамблдор.

Гарри закрыл книгу.

Может, в этом мире всё же есть те, кто не бросит, — подумал он.

Он положил книгу на тумбочку и закрыл глаза.

— Помолчишь? — спросил он.

— Помолчу, — ответила Гермиона.

И они молчали, глядя, как за окном тает последний снег.

Глава 13. Рождество

Декабрь в Хогвартсе выдался снежным.

Гарри сидел у окна в гостиной Гриффиндора и смотрел, как хлопья падают на замёрзшее озеро. В замке было тихо. Почти все разъехались на каникулы — Рон к своим бесчисленным братьям, Гермиона к родителям, Драко в Малфой-мэнор. Даже привидения, казалось, затихли.

Гарри остался.

Он мог бы поехать в приют. Миссис Харрис перед отъездом сказала: «На Рождество, если что, приезжай. Место тебе найдётся». Но перспектива казённых стен с чужими детьми и казёнными ёлками не вызывала желания возвращаться. Хогвартс, пусть и пустой, был лучше.

— Мистер Поттер, — раздался голос профессора Макгонагалл.

Гарри обернулся. Она стояла у входа в гостиную, закутанная в зелёную шаль.

— Я искала вас. Директор просил передать, что на Рождество в замке остаётся мало учеников, но вы не обязаны сидеть в башне. Можете прогуляться. Только не заходите в Запретный лес.

— Хорошо, профессор, — ответил Гарри.

Макгонагалл кивнула и ушла, оставив его одного.

-

За неделю до Рождества Гарри облазил почти все разрешённые коридоры. Он научился находить путь без карты, запоминая повороты и говорящие портреты. Он заглядывал в пустые классы, разглядывал старые парты, потрёпанные книги, забытые на полках. И однажды, в канун Рождества, он забрёл туда, куда не следовало.

Коридор был узким и тёмным. Факелы на стенах не горели. Гарри чуть не повернул назад, но свет в конце коридора привлёк его — серебристый, мягкий, переливающийся, как лунный свет на воде.

Он пошёл на свет.

Дверь в комнату была приоткрыта. Гарри толкнул её и застыл.

Посреди комнаты стояло зеркало. Высокое, золотое, с узорчатыми ножками в виде когтистых лап. Наверху была выгравирована надпись, которую он прочитал вслух:

— «Не вижу себя, вижу суть я твою. Познай же себя, и себя в ней найду».

В зеркале не было его отражения.

В зеркале была комната, которую Гарри не знал. Там горел камин, на полу лежал ковёр, а в креслах сидели двое.

Мужчина с чёрными, вечно лохматыми волосами — такими же, как у Гарри. Он смеялся и рассказывал что-то смешное, размахивая руками.

Женщина с длинными рыжими волосами и зелёными глазами, такими же, как у Гарри. Она слушала мужа и улыбалась. А рядом с ними, на ковре, сидел маленький мальчик с очками и игрушечной метлой.

Гарри подошёл ближе. Он протянул руку к стеклу, но пальцы упёрлись в холодную гладкую поверхность.

— Папа? — прошептал он. — Мама?

Зеркало молчало.

Гарри стоял и смотрел на семью, которой у него никогда не было. На отца, которого убили, когда Гарри было чуть больше года. На мать, которая заслонила его своим телом. На себя маленького, который не помнил ни одного дня с ними.

Он не знал, сколько простоял так. Минуту. Час.

— Ты не должен здесь находиться, — раздался голос за спиной.

Гарри резко обернулся.

Профессор Дамблдор стоял в дверях, скрестив руки на груди. На нём была длинная шерстяная мантия, волосы серебрились в свете зеркала.

— Это зеркало Еиналеж, — сказал Дамблдор спокойно. — Оно показывает не то, что есть, а то, чего хотят. Самые сокровенные желания сердца.

— Я знаю, чего хочу, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от стекла.

— И что же?

Гарри посмотрел на отражение — на мать, на отца, на себя ребёнка.

— Семью, — тихо сказал он. — Просто семью.

Дамблдор помолчал.

— Многие находили это зеркало и теряли себя в нём, — наконец произнёс он. — Оно не даёт ни знаний, ни истины. Только сладкий яд.

— Я знаю, — ответил Гарри, отступая от зеркала. — Я не верю в чудеса.

— Ты мудр не по годам, — заметил Дамблдор.

— Приют научил, — сухо сказал Гарри.

Они вышли из комнаты. Дамблдор запер дверь палочкой, и дверь исчезла с глаз, слившись с каменной стеной.

— Ты остаёшься в замке на Рождество? — спросил Дамблдор, когда они пошли по коридору.

— Некуда ехать, — ответил Гарри.

— Здесь найдётся место, — сказал Дамблдор. — Ты всегда можешь остаться.

Гарри промолчал.

Он не поверил. Дамблдор уже говорил что-то похожее про «счастливое детство с семьёй». И что из этого вышло?

-

На Рождество Гарри проснулся от того, что кто-то тихонько скрёбся в дверь спальни.

Он накинул мантию и открыл.

Никого.

Но на полу стояла небольшая стопка подарков. Гарри с удивлением развернул самый большой.

Книга. «Квиддич сквозь века». От Гермионы.

Следующий — мешочек с леденцами «Берти-Боттс». От Невилла. Ко второму была приколота записка кривым почерком: «Держись, Гарри. Счастливого Рождества».

Дальше лежал свёрток попросторнее. Гарри развернул его и вытащил тёплый вязаный свитер — малиновый, с большой буквой «П» на груди.

Записка гласила: «Мы с мамой подумали, что тебе пригодится. Счастливого Рождества. Рон».

Гарри сжал ткань в руках. Свитер был мягким, почти живым.

И последний, самый маленький свёрток. Белая бумага, серебряная ленточка. Гарри развернул.

На бархатной подушечке лежал серебряный медальон с выгравированным гербом Блэков — потёртая цепочка, тяжёлая крышка.

Записка коротким, строгим почерком:

«Моя мать просила передать. Это из нашей семьи. Блэки не забывают своих. Драко».

Гарри открыл медальон. Внутри было пусто, но металл хранил тепло чужих рук. Не его семья, конечно. Но от женщины, которая хотела его забрать к себе.

Он спрятал медальон под матрас вместе с зачарованным пергаментом из приюта.

— С Рождеством, — тихо сказал он пустой спальне.

-

После завтрака Гарри сидел в гостиной и рассматривал камин. Огромный, пылающий, с резными львами по бокам.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Гарри.

Вошел профессор Дамблдор. В этот раз он улыбался, но глаза оставались холодными.

— С Рождеством, Гарри. Могу я присесть?

— Конечно, — Гарри подвинулся.

Дамблдор сел напротив и вынул из рукава плоский свёрток.

— Это вам. Ваш отец оставил это мне на хранение. Думаю, пришло время вернуть.

Гарри взял свёрток, развернул.

Серебристая, струящаяся ткань, невесомая, будто сотканная из лунного света. Мантия-невидимка.

— Она была у моего отца?

— Да, — Дамблдор кивнул. — Передавалась по наследству. Он бы хотел, чтобы она досталась вам.

Гарри провёл пальцем по ткани. Прохладная, текучая, нереальная.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодарите. Просто используйте с умом, — Дамблдор поднялся. — И не попадайтесь.

Он вышел.

Гарри остался сидеть, сжимая мантию в руках.

Отец. Подарок. Доверие.

Или очередная проверка?

-

Вечером Гарри снова пошёл к зеркалу.

Дамблдор предупреждал, но Гарри не мог удержаться. Он хотел ещё раз увидеть их — тех двоих, которые смотрели на него с той стороны стекла.

Он стоял в тёмном коридоре и смотрел на своё отражение.

Но на этот раз в зеркале никого не было.

Только он сам — худой, черноволосый, в старых очках.

— Тебе не нужно сюда возвращаться, — сказал Дамблдор, снова появляясь из тьмы.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты пришёл?

Гарри повернулся к нему.

— Попрощаться.

Дамблдор кивнул и отошёл в сторону, давая дорогу.

Гарри шагнул в темноту и не обернулась.

— Ты сильный, — донеслось ему вслед. — Сильнее, чем знаешь.

Гарри усмехнулся про себя.

Сильный? Нет. Просто научился не верить красивым словам.

Глава 14. Семейный разговор

POV Драко.

Малфой-мэнор встретил Драко тишиной.

Тишиной, которая никогда не была спокойной. В гостиной, над камином, висел портрет Люциуса Малфоя. Отец смотрел с холста холодным, прищуренным взглядом. При жизни он редко улыбался сыну. Только хвалил за успехи и ругал за слабость. А после смерти…

— Опять пришёл пялиться? — прошипел портрет. — Надеюсь, не со скулёжом.

— Я просто сижу, — ответил Драко, не поднимая глаз.

— Сидит он! — портрет скривился. — Твой отец в твоём возрасте уже знал, кто он и чего хочет. А ты? Книжки читаешь?

Драко промолчал.

— Общаешься с грязнокровками? — портрет брезгливо поморщился. — Позорище семьи Малфоев. Ты недостоин фамилии.

— Отец, я не…

— Молчать! Не смей называть меня отцом. Ничтожество.

Драко замер. Сжал подлокотники кресла. В груди жгло, но он не плакал. Никогда не плакал при портрете.

— Замолчи, Люциус, — раздался тихий голос с порога.

Нарцисса вошла в комнату бесшумно, как тень. Серебряное платье струилось по полу, волосы лежали гладко. Только глаза выдавали тревогу.

— Оставь его в покое. Он не обязан быть твоей копией.

— Нарцисса, ты всегда была слишком мягка с ним…

— Я сказала — замолчи.

Портрет скривился, но замолчал. Только глаза продолжали сверлить Драко из рамы.

— Я сожгу его, — тихо сказала Нарцисса. — Когда-нибудь. Когда ты будешь готов.

Драко кивнул, всё ещё глядя в пол.

Она села напротив, сложив руки на коленях.

— Как ты в школе, Драко?

— Нормально.

— Нашёл друзей?

— Я… не ищу друзей, мам. Но с некоторыми общаюсь.

— С кем?

— Со слизеринцами. Но это так… по необходимости. Они все судят обо мне по фамилии. Или по деньгам отца.

— А те, кто не судит?

Драко помолчал.

— Поттер. Мы не друзья, но… он нормальный. Не лезет. Не задаёт глупых вопросов.

Нарцисса кивнула.

— Как с учёбой? — спросила она.

— Нормально. Я почти лучший в классе.

— Почти?

— Грейнджер всегда первая. Не потому, что умнее. Просто учит всё подряд. Я иногда не успеваю.

— Гермиона Грейнджер?

— Да. Она маглорождённая, но очень талантливая.

Нарцисса кивнула, не комментируя.

— Расскажи о ней.

Драко замялся, но мать смотрела спокойно. Не давила. Просто ждала.

— Она всё время с книгой, — начал он. — Поправляет учителей, когда они ошибаются. Зануда, если честно. Но когда я писал тебе про тролля… — Драко запнулся. — Та девчонка, о которой я рассказывал. Которая с Поттером. Это она.

Нарцисса кивнула. Она помнила то письмо — сын впервые написал не только о делах, но о том, что кто-то помог ему в той ситуации.

— Она не испугалась, — тихо сказал Драко. — Не убежала. Помогала Поттеру. И мне.

Нарцисса долго смотрела на сына.

— Ты покраснел.

— Неправда.

— Правда. — Она улыбнулась. Светло и открыто. — Ты похож на меня, Драко. Не на отца. И это… хорошо.

Драко отвернулся к окну, скрывая лицо.

— Я узнал кое-что ещё о Поттере.

— О чём?

— Он вырос в приюте, мам. Его тётка сдала его через день после того, как Дамблдор принёс его к ней.

Нарцисса побелела.

— Приют? — её голос дрогнул. — Ты уверен?

— Он сам сказал. Восемь человек в комнате, чужие вещи, никаких обниманий. И Дамблдор… десять лет не проверял.

Нарцисса замолчала. Очень надолго. Потом перевела взгляд на портрет мужа.

— После смерти Люциуса я пересмотрела всё. Свою жизнь, свои ошибки, свой страх перед маглами. Я помирилась с сестрой Андромедой. И поняла, что ненависть — это не сила. Это ловушка.

Она посмотрела на сына.

— Ты правильно сделал, что навестил его. Блэки не забывают своих. И Малфои… тоже.

Драко кивнул.

— Мам, а ты… гордишься мной?

Нарцисса посмотрела на него долгим взглядом.

— Очень. Ты стал лучше, чем я могла мечтать.

Драко хотел что-то сказать, но в дверь постучали.

— Профессор Снейп, — объявил домовик. — К миссис Малфой.

Северус Снейп вошёл бесшумно, как всегда. Чёрный сюртук, чёрные волосы, чёрные глаза. Только лицо чуть мягче, чем в школе. Дома.

— Нарцисса, — он склонил голову. — Драко.

— Северус, садись. — Нарцисса указала на кресло. — Драко, иди к себе.

Драко кивнул и вышел из гостиной. Но на лестнице он остановился. Притаился за углом, там, где его не было видно, но голоса были слышны.

— Как дела в школе? — спросила Нарцисса. — Никто не обижает моего сына из-за фамилии?

— Драко держится достойно, — ответил Снейп. — Не лезет в драки, не провоцирует. Ты хорошо его воспитала.

Нарцисса гордо кивнула.

— Я рада, что Драко не похож на отца. Что я успела научить его терпимости. После смерти Люциуса никто на нас не давит. Нет круга Пожирателей, нет приказов, нет лжи. Только мы.

Снейп помолчал.

— В школе неспокойно. — Он понизил голос. — Что-то надвигается.

— Дурные вести? — спросила Нарцисса.

— В Хогвартсе хранится философский камень, — сказал Снейп. — Дамблдор спрятал его там после попытки ограбления в Гринготтсе.

— Зачем? — удивилась Нарцисса.

— Потому что Дамблдор считает Хогвартс самым безопасным местом в Британии, — ответил Снейп. — Лучшая защита, преданные учителя, магия древних стен. И, возможно, потому, что он знал, кто пытался украсть камень.

— Кто? — спросила Нарцисса.

— Квиррелл, — тихо сказал Снейп.

Имя профессора ничего не сказало Нарциссе. Она лишь нахмурилась.

— Тот, кто преподаёт Защиту от тёмных искусств? — уточнила она.

— Да. Он не остановится. Но это не твоя война, Нарцисса. И не Драко.

— А чья?

— Дамблдора, — ответил Снейп. — И, возможно, Гарри Поттера.

Нарцисса помрачнела.

— Мальчик не просил этой ноши.

— Никто не просит, — сказал Снейп. — Но нести приходится.

— Я пойду, — сказал Снейп, поднимаясь. — Береги себя, Нарцисса.

— И ты, Северус.

Шаги стихли. Драко выждал ещё минуту, потом бесшумно поднялся к себе.

-

Вечером в спальне он лежал на кровати и смотрел в потолок.

Гарри Поттер вырос в приюте. Его тётка сдала его. Дамблдор не проверил.

Драко закрыл глаза.

Он видел Гарри в замке — тихого, настороженного, всегда чуть в стороне. Видел, как тот дерётся на квиддиче. Как отвечает Снейпу. Как смотрит на Дамблдора — без восторга, без обожания.

Он не искал славы. Он искал правду.

Драко перевернулся на бок.

Ему нельзя лезть в это дело. Слизеринцы засмеют. Гриффиндорцы не поверят. А если заметят, что он помогает Поттеру, — припомнят отца. Пожирателей. Тьму.

Но Гарри не виноват, что у него такая судьба. Что тётка предала. Что Дамблдор соврал.

Он просто хотел знать правду.

Драко закрыл глаза.

Надо намекнуть ему. Безопасно. Чтобы не подставляться самому, но и не молчать.

«При встрече скажу: „Будь осторожен. Мне кажется, Квиррелл опаснее, чем выглядит“. Или: „Твой отец был лучшим ловцом. Не дай себя обмануть“».

Какая разница. Главное — предупредить.

А потом — догнать Грейнджер по успеваемости. Она умница, конечно, но и он не дурак. Если поднажать…

Драко улыбнулся и провалился в сон.

Глава 15. У камина

Каникулы закончились.

Замок снова наполнился голосами, Гарри старался держаться в стороне от суеты.

В вечер перед началом занятий он сидел в гостиной Гриффиндора один. Камин горел, угли потрескивали, отбрасывая алые блики на стены. Гарри сжимал в руке серебряный медальон Блэков.

Холодный металл постепенно нагревался от пальцев. На крышке — тёмный герб: звёзды, щит. Гарри открыл медальон. Внутри пусто. Но когда провёл пальцем по гладкому металлу, ему показалось, что он чувствует чужое тепло — будто кто-то держал эту вещь до него.

Нарцисса Малфой. Женщина, которую он никогда не видел. Которая хотела забрать его к себе, когда умер её муж.

Она пересмотрела всё, отошла от старых знакомых, решила жить иначе.

И тогда — слишком поздно — она пришла к Дамблдору с просьбой. Дамблдор отказал.

«Счастливое детство с семьёй», — сказал он.

Гарри закрыл медальон и отложил в сторону.

Потом он взял мантию-невидимку.

Серебристая ткань струилась, скользила, не лежала на месте. Отцовская мантия. Джеймс Поттер крался под ней по коридорам Хогвартса, смеялся, шалил, жил.

А теперь она у Гарри.

«Ваш отец оставил это мне на хранение», — сказал Дамблдор.

Гарри провёл пальцем по краю мантии.

Почему не отдал раньше? Почему ждал?

Ответ пришёл сам собой.

Потому что так ему было удобнее.

Гарри вспомнил их разговор в приюте. Дамблдор говорил о защите, о Волдеморте, о том, что боялся за его жизнь.

Сказал, что Гарри ждёт «счастливое детство с семьёй» у тёти Петуньи.

Петунья сдала его в приют на следующее утро.

А Дамблдор не проверил.

Десять лет.

Гарри отложил мантию и взял свитер от Рона. Малиновый, мягкий, с большой буквой «П» на груди. Простая тёплая вещь. Молли Уизли вязала его, наверное, вечерами у камина, думала о мальчике, которого никогда не видела.

«Мы с мамой подумали, что тебе пригодится».

Не просила ничего взамен. Не проверяла, использует ли он её подарок правильно.

Просто связала свитер — и всё.

Гарри сжал ткань.

Он встал, подошёл к окну. Снег падал на замёрзшее озеро. Луна отражалась в чёрной воде, как расколотый серебряный галлеон.

Он думал о Дамблдоре. О Нарциссе. О Молли Уизли. О тёте Петунье, которая не смогла его принять.

Итог был один: никому нельзя верить на слово.

Дамблдор говорил о заботе — но не проверил, как он живёт.

Петунья не обещала ничего — и просто бросила.

Нарцисса опоздала — но виновата в этом не была.

Молли Уизли не знала его — но связала свитер.

Драко пришёл в больничное крыло проведать родственника.

«Не верь красивым словам — верь поступкам», — снова повторил Гарри.

Поступки Дамблдора говорили громче всех его обещаний.

Гарри отвернулся от окна.

Он никому не доверял. Но это не значило, что он будет сидеть сложа руки.

Он будет учиться, наблюдать, запоминать.

И если кто-то попытается использовать его имя или его жизнь в своих целях — он будет готов.

Не как герой. Как выживший.

В коридоре послышался слабый шорох.

Гарри замер. Прислушался. Мышь? Портрет? Или кто-то ходит по замку ночью, когда все нормальные люди спят?

Он не пошёл проверять.

Не герой. Не ищейка. Просто мальчик, который хочет дожить до лета.

Гарри спрятал мантию в сумку, медальон убрал под подушку, свитер аккуратно сложил на стул. Лёг в кровать, закрыл глаза.

Завтра будет новый день.

А там, глядишь, и первый курс закончится.

И тогда посмотрим, кто есть кто.

Глава 16. Господин

Прошёл месяц после Рождества. Наступил февраль.

Каникулы закончились. Учёба возобновилась. Гарри вернулся к привычному ритму: зелья, трансфигурация, травология, столовая, спальня.

Но кое-что изменилось.

Квиррелл.

Гарри столкнулся с ним в коридоре во вторник вечером. Профессор шёл быстрым шагом, не заикаясь, не горбясь. Его тюрбан сидел ровно, глаза смотрели прямо. На секунду Гарри показалось, что перед ним совсем другой человек.

— Добрый вечер, профессор, — сказал Гарри, прижавшись к стене.

Квиррелл вздрогнул. На его лице мелькнуло что-то похожее на панику.

— А-а, м-мистер П-поттер, — заикаясь, проговорил он. — В-вы п-поздно г-гуляете.

— Иду в башню, — ответил Гарри.

— Х-хорошо. И-идите.

Квиррелл почти бегом скрылся за углом.

Гарри смотрел ему вслед. Сейчас, когда профессор думал, что его никто не видит, он был уверенным, быстрым, собранным. А при учениках превращался в дрожащую тень.

Он притворяется, — подумал Гарри. — Вопрос только: зачем?

-

В среду Драко сам нашёл Гарри.

Они столкнулись в пустом коридоре на втором этаже. Драко огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом, и сказал тихо:

— Поттер, я не хочу в это лезть. Я не хочу впутывать свою семью. Но ты должен знать.

— О чём? — насторожился Гарри.

— О Квиррелле. С ним что-то не так. Он не просто заикается — он притворяется. Я сам видел, как он разговаривает сам с собой. И не как сумасшедший, а как будто отвечает кому-то.

Гарри прищурился.

— Почему ты говоришь мне это?

— Потому что если он опасен, то для всех. А мне не нужны лишние проблемы, — Драко поморщился. — Предупреждаю — и умываю руки.

— Спасибо, — сказал Гарри.

— Не благодари. — Драко уже развернулся, чтобы уйти, но добавил через плечо: — Будь осторожен, Поттер.

И вышел из коридора, не оглядываясь.

-

В пятницу Гермиона нашла Гарри в библиотеке.

Он сидел за дальним столом, в углу, где пахло пылью и старым пергаментом. Перед ним лежала раскрытая книга по защитной магии, но он не читал. Гарри обдумывал слова Драко.

— Гарри! — Гермиона подлетела к нему и с грохотом положила на стол старый номер «Ежедневного пророка» — за 6 сентября 1991 года. Газета была пожелтевшей, но заголовок выделялся жирным шрифтом:

«Загадочное ограбление в Гринготтсе: преступник не найден»

— Где ты это взяла? — спросил Гарри.

— В библиотеке, — ответила Гермиона. — В подшивке за прошлый год. Я искала что-нибудь о странных происшествиях и наткнулась на это. Читай!

Гарри пробежал глазами текст. Взлом хранилища 713. Гоблины не нашли преступника. Но самое интересное: сейф, который взломали, оказался пуст. То, что в нём лежало, забрали утром того же дня.

— Гарри, понимаешь? — Гермиона почти светилась от возбуждения. — То, что лежало в хранилище, забрали оттуда. Вопрос: куда?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Гарри.

— Самое безопасное место в стране — Хогвартс. Дамблдор — единственный, кого боится Тот-Кого-Нельзя-Называть. Поэтому… — она понизила голос, — я думаю, это здесь.

— Думаешь или уверена?

— Думаю. — Гермиона не отвела взгляда. — Но звучит логично.

Гарри задумался. В её словах был смысл. Если Квиррелл действительно охотится за тем, что лежало в сейфе, и если это теперь в Хогвартсе… тогда всё сходилось.

— Допустим, — сказал он. — И что тогда?

— Тогда Квиррелл хочет это получить. А запретный коридор на третьем этаже…

— …то место, куда он постоянно ходит, — закончил Гарри.

Они переглянулись.

-

В субботу Гарри надел мантию-невидимку.

Серебристая ткань скользнула по плечам, укрывая его с головой. Он вышел из спальни, когда часы пробили полночь.

Третий этаж.

Дверь в запретный коридор была заперта. Гарри прижался к стене, всматриваясь в темноту.

Тишина. Никого.

Он уже хотел уходить, когда услышал шаги.

Из-за угла вышли Квиррелл и Снейп.

Квиррелл что-то говорил — быстро, без заикания. Гарри не разбирал слов. Снейп шёл чуть позади, скрестив руки на груди.

— …Пушок слишком опасен, — голос Квиррелла вдруг стал громче. — Я не могу пройти мимо него.

— Вы и не пройдёте, Квиррелл, — ответил Снейп, и в его голосе зазвенел холод. — Я прослежу за этим.

— Н-но я н-не п-понимаю…

— Вы всё понимаете. — Снейп шагнул ближе. — Если вы сунетесь туда ещё раз, я лично прослежу, чтобы Дамблдор узнал. И вы будете иметь дело со мной.

— В-вы н-не…

— Я всё сказал.

Снейп развернулся и зашагал прочь. Квиррелл остался стоять, прижавшись к стене.

Гарри стоял под мантией, не дыша, пока шаги не стихли вдали.

Снейп не доверял Квирреллу. Более того, он явно пытался помешать ему. Гарри запомнил имя: Пушок. Кто или что это такое, он не знал, но явно то, что охраняло проход.

Гарри вернулся в спальню под утро.

-

Утром он рассказал всё Гермионе.

— Снейп пытался его остановить, — сказал Гарри. — Значит, он не заодно с Квирреллом.

— Или проверяет его, — возразила Гермиона. — Притворяться я умею. И он, кажется, тоже.

— Что теперь?

— Следи, слушай, копи. Если Квиррелл сунется к псу ещё раз, мы об этом узнаем.

Гарри пошёл к выходу, но на пороге остановился.

— Гермиона?

— М-м?

— Спасибо. За газету.

И вышел.

Глава 17. План

Прошло два месяца. Наступил апрель.

Снег во дворе Хогвартса давно растаял. По ночам всё чаще шли дожди, а в Запретном лесу зашумели проснувшиеся ручьи. Замок казался другим — не суровым и замёрзшим, а живым и влажным. В коридорах пахло сыростью и первой зеленью.

Гарри обдумывал всё, что узнал.

Квиррелл охотился за тем, что хранилось в запретном коридоре. Снейп ему мешал, но не мог остановить. Драко предупредил. Гермиона нашла газету. Всё сходилось к одному: нужно действовать.

Но как?

Гарри не хотел быть героем. Героев в приюте не любили. Они либо высовывались, либо их наказывали. Но если Волдеморт вернётся — Дамблдор ясно дал понять — он придёт за ним.

Значит, надо знать, с чем имеешь дело. А для этого — идти первым.

В середине апреля Гермиона нашла Гарри в библиотеке. Она сияла.

— Я знаю, что охраняет Пушок! — выпалила она, плюхаясь на стул напротив. В руках она сжимала огромную потрёпанную книгу.

Гарри отложил перо.

— И что же?

— Философский камень! — Гермиона заговорила шёпотом, хотя вокруг никого не было. — Это легендарная вещь. Он может превращать любой металл в золото и создаёт эликсир жизни, делающий человека бессмертным.

— Бессмертным? — переспросил Гарри.

— Да. А единственный известный камень принадлежит Николасу Фламелю. Ему шестьсот шестьдесят пять лет. Он дружит с Дамблдором.

— А Квиррелл хочет его украсть, — закончил Гарри. — Или тот, кто им управляет.

Гермиона побледнела.

— Ты думаешь… Волдеморт?

Гарри кивнул.

— Кому ещё нужно бессмертие?

В этот момент из-за стеллажа вышел Драко.

— Пушок, — сказал он, садясь за их стол. — Я слышал о нём от старшекурсников. Это трёхголовый пёс. Огромный. Он охраняет проход на третьем этаже.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Гермиона.

— Слизеринцы разговаривают, — усмехнулся Драко. — А я слушаю.

— Значит, Пушок — это пёс, — сказал Гарри. — А за ним — камень.

— И мы должны его защитить, — добавила Гермиона.

— Или хотя бы не дать Квирреллу его украсть.

Гарри посмотрел на Драко.

— Ты тоже в деле?

— Я не хочу впутывать свою семью, — ответил Драко. — Но и сидеть сложа руки не буду.

Гарри осмотрел всех троих.

— Здесь не место для разговора, — сказал он. — Давайте встретимся позже в заброшенном классе на третьем этаже. В пятницу вечером. Только чтобы никто не узнал.

Все кивнули.

-

В пятницу замок затих рано.

Гарри шёл по пустым коридорам, отсчитывая повороты. Факелы на стенах догорали, отбрасывая пляшущие тени. Портреты спали, никто не окликнул его. Только сквозняк с лестницы шевелил полы мантии.

Заброшенный класс находился в восточной башне, где уже много лет никто не преподавал. Столы здесь стояли пыльные, на полу валялись рассыпанные перья, а в углу чернела потухшая жаровня.

Гарри сел на подоконник. Луна светила сквозь грязное стекло, разбивая свет на десятки тусклых пятен. Тишина. Он ждал.

Дверь скрипнула.

Гермиона пришла вовремя, как и договаривались.

— Садись, — сказал Гарри, кивнув на подоконник. — На парте вековая пыль.

— Спасибо, предупредил поздно, — ответила она, но всё же перебралась на подоконник.

Они помолчали. Гермиона теребила край рукава.

— Гарри… а если он правда сильнее? Если у нас не получится?

— Получится, — сказал он без тени сомнения. — Или нет. Но не пробовать — хуже.

В этот момент за дверью послышался шорох.

Гермиона напряглась. Гарри поднял палец к губам, соскользнул с подоконника и бесшумно подошёл к двери.

Рывок — и он распахнул её.

На пороге, прижавшись к косяку, стоял Рон. Вид у него был виноватый и возбуждённый одновременно. На лице — рыжие веснушки, уши пунцовые.

— Уизли, — сдержанно сказал Гарри. — Ты что здесь делаешь?

— Я… ну… — Рон замялся, потом выпрямился. — А я всё слышал! Вы собрались лезть в запретный коридор без меня?

— Откуда ты знаешь про запретный коридор? — спросила Гермиона, подходя ближе. В её голосе звенело раздражение.

— Слухами земля полнится, — буркнул Рон. — Да и не глухой я. Вы тут шушукаетесь в библиотеке, в коридорах… Думаете, никто не замечает?

— Это не твоё дело, — холодно сказал Гарри.

— Ещё какое моё! — Рон шагнул в класс. — Гриффиндорцы не прячутся, когда дело касается опасности. Я пойду с вами.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Гарри остановил её взглядом.

— Ладно, — сказал он. — Но делаем всё по-моему.

Рон кивнул. Слишком быстро.

Гарри заметил блеск в его глазах. Не отвага. Желание быть замеченным. Прославиться.

Хочет славы? — подумал Гарри. — Пускай. Мне она не нужна. Пусть забирает. Главное — чтобы у нас всё получилось. Он не злой, может, и поможет чем. Пусть идёт.

— Ты хоть понимаешь, на что идёшь? — спросила Гермиона, глядя на Рона с сомнением.

— Понимаю, — отрезал он. — И не боюсь.

Дверь снова скрипнула.

В класс бесшумно скользнул Драко. Серые глаза окинули помещение: пыльные столы, грязное окно, Гермиону, Рона, Гарри. Остановились на Роне.

— Уизли, — усмехнулся Драко. — Каким ветром?

— Не твоё дело, Малфой, — огрызнулся Рон.

— Хватит, — сказал Гарри. Он посмотрел на Драко: — Ты тоже в деле?

— Я передумал, — ответил Драко. — Не могу сидеть и смотреть.

— Это не твоя война, — напомнил Гарри.

— Моя школа. Моё общежитие. И… — он покосился на Гермиону, — не хочу, чтобы вы пострадали.

— Ладно, — кивнул Гарри. — Мы идём к запретному коридору. Там трёхголовый пёс, а за ним — Философский камень. Квиррелл хочет его украсть. Мы должны его опередить.

— Зачем? — спросил Рон.

— Потому что если Квиррелл получит камень, Волдеморт вернётся, — тихо сказал Гарри. — А если он вернётся, он придёт за мной. Я не хочу ждать. Лучше ударить первым.

— У нас есть хоть какой-то план? — спросила Гермиона.

— План — действовать по обстановке, — ответил Гарри. — У каждого есть свои сильные стороны. Когда увидим, с чем столкнёмся, тогда и будем решать.

— Я не хочу, чтобы ты туда пошёл один, — тихо сказала Гермиона, глядя на Гарри. — Я переживаю за тебя.

Драко перевёл взгляд с неё на Гарри, но ничего не сказал.

— А я хочу, чтобы обо мне тоже узнали, — сказал Рон, чуть покраснев. — Не всю же жизнь быть «ещё одним Уизли».

Драко усмехнулся, но промолчал.

— Как пройти Пушка? — спросил Гарри.

— Я слышал, что его можно усыпить музыкой, — ответил Драко. — Кто-то из старшекурсников говорил.

— Значит, попробуем.

— Дальше — неизвестность, — добавил Гарри. — Но камень точно там.

— И когда идём? — спросил Драко.

— Нам нужно дождаться удобного момента, — ответил Гарри. — Квиррелл пока не готов. Я слежу за ним. Как только он двинется — мы пойдём следом.

— А если не дождёмся? — спросил Рон.

— Дождёмся, — сказал Гарри. — Он не успокоится, пока не попытается снова.

— И что тогда? — спросила Гермиона.

— Посмотрим, — ответил Гарри. — Главное — знать.

Он встал, поправил мантию.

— Будьте наготове. Я дам знать. Всё. Расходитесь. И не привлекайте внимания.

Глава 18. Ловушки

Неделя прошла в напряжении.

Гарри следил за Квирреллом. Тот ходил по замку, заикался, пах чесноком, но всё чаще Гарри замечал, как профессор останавливается у запретного коридора на третьем этаже. Смотрит. Прислушивается. И уходит.

Драко держался в стороне, но при каждой встрече коротко кивал. Гермиона в библиотеке лихорадочно листала книги. Рон краснел и отводил взгляд — стыдно было за подслушивание, но молчать уже не мог.

В пятницу вечером Гарри собрал всех.

Заброшенный класс встретил их запахом пыли и старого камня. Луна светила в грязное окно, и в её свете было видно, как дрожат тени на стенах.

— Квиррелл сегодня был у коридора три раза, — сказал Гарри без предисловий. — Он что-то задумал.

— Мы не можем больше ждать, — ответил Драко. — Если он найдёт способ пройти Пушка раньше нас…

— Не найдёт, — перебил Гарри. — Потому что мы пойдём сегодня.

Гермиона побледнела. Её руки дрожали.

— Сегодня? — переспросила она. — Прямо сейчас?

— А ты хотела приглашение? — усмехнулся Драко, но в его голосе тоже слышалась неуверенность.

— А если там… если мы не справимся? — спросил Рон. Голос у него сел.

— Значит, не справимся, — ответил Гарри. — Но попробовать надо.

Он вытащил из-под мантии отцовскую мантию-невидимку. Серебристая ткань струилась.

— Это мантия-невидимка, — сказал он. — Пойдём под ней.

— Вчетвером? — усомнилась Гермиона. — Нас же видно будет!

— Если будем прижиматься и не шуметь, получится.

Драко с сомнением покачал головой, но спорить не стал.

— Я пойду первым, — сказал Гарри. — Вы за мной.

Они накрылись мантией, и Гарри толкнул дверь.

-

Третий этаж встретил их тишиной. Такой тяжёлой, что казалось — воздух стал густым, как патока.

Дверь в запретный коридор была приоткрыта.

— Пушок, — шепнул Драко так тихо, что Гарри едва расслышал.

Гарри кивнул и шагнул внутрь.

Запах ударил в нос первым — мокрая шерсть, сырое мяса, что-то тяжёлое и живое. В темноте кто-то зарычал. Глухо, протяжно, так, что вибрация прошла по полу.

Гарри поднял палочку.

В слабом свете они увидели Пушка. Огромный трёхголовый пёс был ещё больше, чем Гарри представлял. Он занимал почти весь проход. Шерсть стояла дыбом. Три пары жёлтых глаз сверкнули в темноте.

— Мама… — прошептал Рон.

— Тихо, — прошипел Гарри, хотя у самого сердце колотилось где-то в горле.

Он заметил в углу арфу. Старую, пыльную, с погнутыми струнами.

— Гермиона, какое заклинание заставит её играть?

— Sonus, — ответила она дрожащим голосом. — Но я…

Она не договорила.

— Я сам, — сказал Гарри.

Он поднял палочку. Рука дрожала. Он представил, что будет, если не получится: пёс прыгнет, разорвёт их.

Гарри выдохнул и взмахнул палочкой.

Струны арфы дёрнулись. По комнате поплыла тихая, тягучая мелодия.

Пушок замер. Головы поочерёдно опустились. Жёлтые глаза закрылись. Пёс тяжело вздохнул и повалился на бок, сотрясая пол.

— Быстрее, — скомандовал Гарри.

Они перешагнули через лапы и нырнули в люк.

-

Гарри летел вниз. Темнота, холодный воздух, и вдруг — мягкий удар.

Он приземлился на что-то влажное и липкое. Запахло гнилью и сырой землёй. Вокруг простирались густые лианы, которые шевелились, как живые.

— Дьявольские силки! — сказал Драко, выбираясь. — Я читал о них. Моя мать… — он запнулся, — в общем, они душат того, кто паникует. Нужно расслабиться.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Гермиона.

— У Блэков хорошая библиотека, — буркнул Драко.

Рон уже дёргался в лианах, отбиваясь руками.

— Не двигайся! — крикнул Драко. — Замри!

Рон замер. Лианы замедлились.

— Ползи ко мне, — скомандовал Драко. — Медленно. И не дыши громко.

Рон, дрожа всем телом, начал подтягиваться. Когда он наконец выполз на каменный пол, то упал на спину.

— Я думал, всё, — прошептал он.

— Живой, — сказал Драко, отряхивая мантию. — Вставай.

Гарри помог Гермионе подняться. Её руки дрожали.

— Дальше? — спросила она.

— Дальше, — ответил Гарри.

-

Следующая комната была огромной. Высоко под потолком метались маленькие золотые крылатые ключи.

— Надо поймать нужный, — сказал Драко, указывая на связку на стене.

Гарри взял метлу, стоявшую в углу, и оттолкнулся от пола.

Ключи метались, как сумасшедшие. Гарри не гнался за всеми — он смотрел. Искал самый старый, потрёпанный, с погнутой крыльями.

Вот он.

Гарри рванул вперёд, но ключ ушёл вверх. Дыхание перехватило. Он замер, повис в воздухе.

Ключ, потеряв преследователя, замедлился. Гарри резко метнулся и схватил его.

Он бросил связку Гермионе.

— Открывай!

Та вставила ключ в замок. Дверь отворилась.

-

Теперь они стояли перед шахматной доской. Фигуры были выше человеческого роста.

— Это волшебные шахматы, — сказал Рон, шагнув вперёд. — Мы должны выиграть партию, чтобы пройти.

— Ты сможешь? — спросил Гарри.

— Должен, — ответил Рон, и голос его чуть дрогнул. — Я лучше всех играю в шахматы.

Он оглядел доску. Пальцы, сжимавшие палочку, побелели.

— Ты, Поттер, станешь слоном. Грейнджер — ладьёй. Малфой… пешкой. А я — конём.

— Пешкой?! — возмутился Драко.

— Заткнись и стой, где скажу, — отрезал Рон.

Игра началась. Рон отдавал приказы спокойно, чётко. Фигуры двигались, сшибали друг друга. Гермиона вскрикивала. Гарри напряжённо следил.

В какой-то момент Рон остановился. Он сглотнул.

— Есть только один способ выиграть. Я должен дать себя съесть.

— Нет! — крикнула Гермиона.

— Белый ферзь пойдёт на меня. Тогда Гарри сможет поставить мат.

— А что будет с тобой? — спросил Гарри.

— Не знаю, — ответил Рон, и в его голосе послышался страх. — Но это единственный способ.

Он шагнул вперёд, стиснув зубы. Белый ферзь ударил его — и Рон упал.

— Идите, — прохрипел он. — Не останавливайтесь.

Гарри бросил последний взгляд на Рона и шагнул к следующей двери.

-

За следующей дверью оказалась маленькая комната.

На столе стояли семь склянок разного размера, а на полу полыхало чёрное пламя и зелёное.

— Огненная ловушка, — сказал Драко. — Чтобы пройти, нужно выпить правильное зелье.

Гермиона взяла свиток, пробежала глазами.

— Семь бутылок, — сказала она. — Яд, вино и зелье, которое отправит вперёд или назад.

— И как понять, какое из них? — спросил Гарри.

— Нужно решить загадку, — ответила Гермиона. И замолчала.

Она читала, шевеля губами. Перечитывала. Потом подошла к столу, посмотрела на склянки.

— Самая маленькая — вперёд, — сказала она наконец. — Крайняя справа — назад.

— Уверена? — спросил Драко.

— Полностью.

— Я пойду, — сказал Гарри.

— Нет, — возразила Гермиона.

— Камень ищут из-за меня. Волдеморт придёт за мной. Так что я.

Он взял самую маленькую склянку.

— Если не вернёшься, — сказал Драко, — мы все умрём от лап тролля? Не говори глупостей.

Гарри выпил зелье. Вкус был отвратительным — горьким и жгучим. Он шагнул в зелёное пламя.

-

Он оказался в маленькой комнате.

В центре стояло зеркало Еиналеж.

А перед ним — профессор Квиррелл.

— Поттер, — прошептал Квиррелл. — Ты пришёл.

— Отдайте камень, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Он не твой, — голос Квиррелла сорвался, а сзади, из-под тюрбана, зашипело: «Убей его».

Квиррелл сорвал тюрбан.

Гарри впервые увидел Волдеморта. Лицо на затылке было бледным, как мел, с прорезями для ноздрей и горящими красными глазами.

— Убей, — повторило лицо.

Квиррелл бросился на Гарри. Схватил за горло — и закричал.

Его пальцы горели. Кожа дымилась, обугливалась. Гарри не понимал, что происходит. Он просто вцепился в запястья Квиррелла и не отпускал.

— Не трогай его, идиот! — завопил Волдеморт.

Квиррелл упал. Его тело рассыпалось в прах. А из праха поднялась тень, пронеслась сквозь стены и исчезла.

Гарри стоял, глядя на пустоту. Колени дрожали. Его тошнило.

Он опустился на пол, обхватив голову руками.

В комнату вбежал Дамблдор.

— Ты жив, — сказал он, опускаясь рядом.

— Что… что это было? — прошептал Гарри.

— Защита, — ответил Дамблдор. — Та, которую оставила твоя мать. Она живёт в тебе.

Гарри поднял голову. Глаза были мокрыми, но он не плакал.

— Твои друзья живы. Рон уже в больничном крыле.

Гарри кивнул.

Дамблдор помог ему встать.

— Ты храбрый, Гарри.

— Нет, — ответил он, глядя в пол. — Просто не хотел умирать.

-

В больничном крыле пахло лекарствами.

Гарри лежал на кровати и смотрел в потолок. Всё тело болело, но он был жив.

Гермиона сидела рядом, но не читала. Драко стоял у окна, отвернувшись. Рон храпел на соседней койке.

— Ты как? — спросила Гермиона.

— Жить буду.

— Ты спас всех.

— Нет. Я просто выжил.

Драко усмехнулся.

— Ты всё такой же, Поттер. Противный.

Гарри закрыл глаза.

Он вспомнил, как горели пальцы Квиррелла. Как лицо Волдеморта смотрело на него из темноты.

«Ты храбрый».

Нет. Он просто не хотел умирать. И не доверял никому.

Кроме них, — подумал он, скосив глаза на Гермиону и Драко.

— Уизли тоже молодец, — сказал он вслух.

— Не разбуди его, — ответил Драко. — А то начнёт рассказывать, как он всех спас.

Гарри усмехнулся и провалился в сон.

Глава 19. После

Гарри пролежал в больничном крыле ещё два дня.

Мадам Помфри заглядывала каждые два часа, поила зельями и строго наказывала не вставать. Гарри не спорил — сил не было. Рона выписали на следующий день. Драко заходил раз — постоял у окна, буркнул «живой?» и ушёл. Гермиона сидела рядом почти всё время, пока её не выставили за дверь.

Одним утром, когда Гарри уже завтракал в постели, дверь открылась.

Вошел профессор Дамблдор. В длинной мантии, с серебряной бородой и сияющими голубыми глазами.

— Доброе утро, Гарри, — сказал он, садясь на стул у кровати. — Думаю, вы достаточно окрепли для разговора.

Гарри отложил ложку.

— Камень? — спросил он без предисловий. — Что с ним?

— Уничтожен, — ответил Дамблдор. — Николас Фламель согласился, что так будет лучше. Ему и его жене осталось жить несколько лет, но они готовы.

— Жалко их, — сказал Гарри. И удивился, потому что на самом деле так и думал.

Дамблдор помолчал.

— Вы знаете, почему Квиррелл не мог вас тронуть?

— Нет, — ответил Гарри.

— Ваша мать погибла, защищая вас, — тихо сказал Дамблдор. — Это древняя магия. Любовь, Гарри. Она оставила след. Квиррелл, одержимый Волдемортом, не мог прикоснуться к вам, потому что в вас жила её защита.

Гарри молчал.

— Она умерла не зря, — добавил Дамблдор.

— Она умерла, — твёрдо сказал Гарри. — А я остался. И ничто это не исправит.

Дамблдор долго смотрел на него.

— Вы мудры не по годам, — наконец сказал он.

— Там быстро взрослеешь, — ответил Гарри.

Повисло молчание.

— Экзамены вы пропустили, — сказал Дамблдор, сменив тему. — Учитывая обстоятельства, профессора решили допустить вас к испытаниям в августе. Вас, Рона, Гермиону и мистера Малфоя.

— А если не сдадим?

— Тогда пересдадите в сентябре, — спокойно ответил Дамблдор. — Но, думаю, вы справитесь.

— А лето? — спросил Гарри. — Где я буду?

Дамблдор сцепил пальцы.

— Тётя Петунья…

— Она меня не брала, — перебил Гарри. — Я в приюте.

Дамблдор замолчал.

— Я знаю, — наконец сказал он. — Это была моя ошибка.

— Ошибка, — повторил Гарри. — Десять лет ошибки.

— Я не могу её исправить, — сказал Дамблдор. — Но могу предложить выбор.

Гарри поднял голову.

— Миссис Грейнджер приглашала вас на лето, — продолжил Дамблдор. — Нарцисса Малфой также выразила желание взять вас к себе. И, конечно, вы можете вернуться в приют.

— В приют? — усмехнулся Гарри. — Туда, где меня никто не ждал?

— Выбор за вами, — сказал Дамблдор.

Гарри отвернулся к окну.

— Я подумаю, — сказал он. — Но, кажется, уже решил.

Дамблдор встал.

— И последнее, Гарри. Вы спросили меня когда-то, зачем я пришёл к вам сам, если можно было прислать письмо. Я ответил: потому что решил, что так будет правильнее. — Он помолчал. — Это была правда. И я не жалею.

Он вышел.

-

Гарри остался один.

Он смотрел в окно. Внизу на лугу кто-то играл в квиддич. Всё было как обычно. Но внутри что-то изменилось.

Не доверие. Нет. Слишком рано.

Но может быть, надежда.

-

Через два дня Гарри выписали.

Гермиона встретила его в коридоре.

— Ну как ты?

— Нормально.

— Ты решил, куда поедешь на лето?

— Да, — ответил Гарри. — К вам.

Гермиона улыбнулась.

— Мама будет рада.

Подошёл Драко, заложив руки за спину.

— Передай матери спасибо, — сказал Гарри, не дожидаясь вопроса. — Но в другой раз.

Драко кивнул, ничуть не обидевшись.

— Как хочешь, Поттер.

Рон, прихрамывая, подошёл к ним.

— Ты как, Поттер? Живой?

— Живой.

— Я тоже, — усмехнулся Рон. — Теперь я герой, да?

— Ты молодец, — сказал Гарри. — Честно.

Рон покраснел и замолчал.

-

Поезд Хогвартс-экспресс отходил в полдень.

Гарри сидел у окна, смотрел, как проплывают поля и леса. Внутри было пусто и спокойно. Не холодно, как раньше. Просто… тихо.

Он выиграл? Нет. Он выжил.

Но теперь он знал, что не один.

Проверка ещё не закончена, — сказал он себе. — Но может быть… может быть, кое-кому можно доверять.

Он улыбнулся своим мыслям и закрыл глаза.

Поезд нёс его не в приют. К Грейнджерам.