Правило приюта ( рабочее название ) (гет)

Пролог. Та, кто отказалась

Петунья Дурсль открыла входную дверь ровно в 6:47 утра.

Она почти не спала. Дадли резались клыки третью ночь — он орал, капризничал, ничего не ел. Вернон храпел так, что тряслись стены. А ей казалось, что если она не выспится, то просто сломается. Организм работал на автомате: встать, покормить, успокоить, принести газету.

Газета. Надо принести газету.

Она шагнула на крыльцо.

И остановилась.

У порога стояла корзина. Плетёная, не новая, но чистая. Внутри — серое в синюю полоску одеяло. И ребёнок.

Ребёнок сидел, держась за края корзины. Не плакал. Просто смотрел на неё снизу вверх.

Волосы у него были чёрные. Лохматые, торчали в разные стороны — будто он только что проснулся и даже не думал приглаживаться.

Но глаза…

Зелёные. Яркие, почти светящиеся на сером утреннем свету.

Петунья узнала этот цвет. Она помнила его тридцать лет — с тех пор, как маленькая сестрёнка впервые посмотрела на неё из кроватки.

Она не охнула. Не закричала. Просто перестала дышать.

На дне корзины лежал лист плотной бумаги. Не бумаги — пергамента. Слишком гладкого, слишком тяжёлого, с чернилами, которые пахли странно: травой, старой пылью и чем-то чужим.

Она развернула его.

Текст был там. Она видела его чётко — старомодные буквы, ровные строки.

Потому что она была сестрой Лили. А Лили была ведьмой. И магия — как бы Петунья ни ненавидела это признавать — имела к ней отношение. Достаточно, чтобы читать их письма.

Уважаемая Петунья.

С глубоким прискорбием сообщаю вам, что ваша сестра Лили и её муж Джеймс были убиты прошлой ночью.

Их сын Гарри выжил. Вам, как его ближайшей кровной родственнице, я доверяю его защиту.

Магия, заключённая в крови вашей сестры, будет жить, пока Гарри может называть ваш дом своим.

Прошу вас. Помните о том, что я просил вас помнить.

С уважением и надеждой,

Альбус Дамблдор

Лили мертва.

Лили — младшая, любимая, та, кто получила всё и уехала в свой замок, забыв, что у неё есть сестра.

Мёртва.

А её сына теперь присылают сюда. Ей. Как будто она обязана.

Ребёнок в корзине шевельнулся. Протянул к ней руку — пухлую, с ямочками на костяшках.

— Ма, — сказал он неуверенно. Искал мать, которая не придёт.

У Петуньи перехватило горло.

Она посмотрела на этого мальчика. Чёрные вихры. Лилины глаза. Тонкие пальцы, которые так и тянулись к ней.

А потом услышала из дома крик.

Дадли проснулся. Её сын. Такой же годовалый, такой же требующий.

Она едва справляется с одним. Что она будет делать с двумя?

Она не спала нормально почти год. Иногда ей казалось, что она плохая мать, потому что хотелось просто закрыться в ванной и не выходить.

А теперь этот. Чужой. С его магией и мёртвой матерью, которую она так и не простила.

— Я не могу, — прошептала она. — Прости. Я просто не могу.

Она зашла в дом.

--

Два часа спустя. Приют Корам, Блумсбери

Она не думала всю дорогу. Если бы дала себе хотя бы минуту подумать — разрыдалась бы и развернулась.

Корзина стояла на пассажирском сиденье. Гарри не плакал. Только иногда тянул руку в её сторону.

Петунья не брала его на руки. Боялась, что если возьмёт — не сможет оставить.

Корам оказался старым зданием из красного кирпича. Чистым, но суровым.

Она поставила корзину у дверей. Достала из кармана обычный листок бумаги и шариковую ручку. Написала:

Мальчика зовут Гарри Поттер. Ему около года. Родители умерли. У него больше нет родственников, которые могут о нём заботиться. Пожалуйста, защитите его.

Не подписалась.

Потом вытащила пергамент Дамблдора. Посмотрела на него. Сунула обратно в корзину — пусть будет с ним.

Эту бумагу сотрудники приюта не прочитают. Даже если возьмут в руки. Для них она будет выглядеть как просто старый лист с красивыми, но бессмысленными завитушками. Или вовсе пустым. Потому что их не связывала с магией кровь — ничья.

Петунья знала это. Знала, как знала многое другое об их мире. И оставила письмо там, где магия спрячет его от посторонних глаз.

Гарри снова посмотрел на неё. Зелёными глазами. Лилиными глазами.

Петунья выпрямилась. Ударила дверным молотком три раза. Быстро пошла к машине.

Дверь открылась, когда она заводила двигатель.

Она не обернулась.

Глава 1. Тот, кто проснулся

Лето 1991 года. Приют Корам, Лондон

Гарри Поттер резко сел на кровати, хватая ртом воздух.

Сердце колотилось где-то в горле. Потолок серый, стены бледно‑зелёные, пахнет дешёвым мылом, старой краской и кипячёным молоком.

Приют Корам. Спальня на восьмерых.

Он привычно провёл ладонью по лбу. Шрам на месте — тонкая линия в форме молнии под чёлкой. Не болит. Никогда не болел, сколько Гарри себя помнил. Воспитатели говорили, что это, наверное, след от какой‑то младенческой травмы. Дети падают, такое бывает.

Гарри знал, что это не так. Но спорить не стал.

Он нашарил очки на тумбочке — старые, с треснувшей дужкой, подклеенной синей изолентой. Надел. Мир обрёл чёткость.

Перед глазами всё ещё плясали зелёные вспышки.

Женщина кричит.

Мужчина выкрикивает странные слова на языке, которого Гарри не знает.

Потом — вспышка. Тишина.

— Опять, — прошептал он.

Эти сны снились ему сколько он себя помнил. Воспитатели говорили, что «детям снятся кошмары, это нормально». Миссис Харрис, главная по старшей группе, предлагала водить его к психологу, но в приюте вечно не хватало денег на такие вещи.

Гарри спустил ноги на пол. Край простыни свесился с кровати, он наступил на него и чуть не упал — привычно, почти не замечая.

На стене напротив его кровати висело немногое: рисунок собаки, которую он видел во дворе, старая открытка от девочки, которую удочерили, — и один листок, самый старый, пожелтевший по краям. А под матрасом, в тайнике, хранился другой.

Он подошёл к стене. Провёл пальцем по выцветшим чернилам:

Мальчика зовут Гарри Поттер. Ему около года. Родители умерли. У него больше нет родственников, которые могут о нём заботиться. Пожалуйста, защитите его.

Ни имени. Ни адреса. Ни объяснения. Только это.

Когда Гарри научился читать, он показывал эту записку воспитателям. Миссис Харрис тогда пожала плечами:

— Что тут непонятного? Тебя оставили у наших дверей как подкидыша. Такое бывает.

— А это?

Гарри достал из‑под матраса пергамент. На ощупь он был странным — плотным, гладким, непохожим на обычную бумагу. С красивым старомодным почерком. Гарри видел буквы чётко. Для него этот текст всегда был ясен, сколько он себя помнил.

Но воспитательница взяла пергамент, повертела. Понюхала. Вернула обратно.

— Красивые завитушки, — сказала она. — И почерк красивый. А что там написано‑то?

— Вы не видите?

— Там ни слова нет, милый. Просто узор.

Гарри тогда не понял. Он видел текст — про то, что его мать была ведьмой, про какого‑то Тёмного Лорда, про магию. Но для миссис Харрис эти буквы превращались в бессмысленные росчерки.

Он показал пергамент другим воспитателям. Потом медсестре. Потом священнику, который приходил на Рождество.

Никто не видел текста.

Только Гарри.

Со временем он перестал показывать. Просто спрятал лист под матрас и доставал иногда, когда никого не было рядом. Чтобы перечитать. Чтобы убедиться, что он не сошёл с ума.

...Тёмный Лорд пал от его руки...

...магия, заключённая в крови вашей сестры...

...пожалуйста, защитите его...

Он не знал, кто такой Тёмный Лорд. Не знал, что значит «магия крови». Знал только, что его мать была ведьмой. И что его не хотели брать родственники.

А ещё — что он сам умел делать странные вещи.

В прошлом году, когда Томми Браун попытался отобрать у него очки и сломал дужку, у Гарри вдруг зачесались пальцы — и очки сами собрались обратно. И дужка стала целой, как новая. Томми смотрел и моргал, а потом сказал, что это «нечестно, ты жульничаешь».

Воспитатели решили, что дужка просто отскочила, а не сломалась.

В прошлом месяце Гарри так разозлился на повара, который нагрубил младшим, что у того в тарелке с супом вдруг оказались живые головастики. Повар перекрестился и уволился через неделю.

Эти штуки случались с Гарри всегда. Он не знал, как их объяснить. И старался не делать их на людях.

Но сегодня утром, после очередного кошмара, он смотрел на пергамент и думал: может быть, то, что там написано про магию — правда?

И может быть, он сам — один из них?

--

Ему почти одиннадцать.

Через несколько недель он ждал чего‑то. Сам не зная чего. Казалось, что что‑то должно было случиться.

Ничего не случалось.

Он уже начал думать, что никакой магии нет. Что всё это — выдумки, пергамент — чья‑то глупая шутка, а странные вещи, которые с ним случаются, — просто совпадения.

А потом в приют пришёл необычный посетитель.

--

Это случилось в последнюю неделю июля.

Гарри помогал на кухне — чистил картошку, когда миссис Харрис позвала его в кабинет.

— К тебе пришли, Гарри, — сказала она странным голосом. — Очень… необычный человек.

В кабинете, сидя на стуле, который казался слишком маленьким для его роста, ждал старик.

Длинные серебряные волосы и борода, сияющие синие глаза за половинчатыми очками, длинная мантия из фиолетового бархата — всё это выглядело настолько неправильно в сером кабинете приюта, что Гарри на секунду подумал, что ему снова снится сон.

— Здравствуй, Гарри, — тихо сказал старик. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я директор школы Хогвартс. Извините, что я так долго вас искал.

— Школы? — переспросил Гарри.

— Школы волшебства и магии, — мягко ответил Дамблдор. — Видите ли, Гарри… вы волшебник.

В комнате повисла тишина.

А потом мир Гарри Поттера перевернулся.

Глава 2. Тот, кто сказал правду, и тот, кто решил

Кабинет миссис Харрис был маленьким и душным. Пахло старыми бумагами, дешёвым чаем и пылью.

Гарри сидел на деревянном стуле. Напротив него — старик в длинной фиолетовой мантии. Серебряные волосы и борода падали почти до пояса.

— Меня зовут Альбус Дамблдор, — сказал старик. — Я директор школы Хогвартс. Это школа для тех, кто умеет колдовать. А вы, Гарри, умеете.

Гарри не засмеялся. Не спросил «вы шутите?». Он просто смотрел в сияющие голубые глаза за половинчатыми очками.

— Когда у ребёнка обнаруживается магия, мы обычно отправляем ему письмо с приглашением, — продолжал Дамблдор. — Но вы живёте в приюте. Ваше письмо, должно быть, потерялось. Такое иногда случается. Поэтому я пришёл сам.

— Я ничего не получал, — сказал Гарри.

— Знаю. Поэтому я здесь. Я заберу вас в Хогвартс, когда начнутся занятия.

Гарри помолчал.

— Ваша мать, Лили, была одной из самых талантливых ведьм своего поколения. Ваш отец, Джеймс — чистокровным волшебником. Они были убиты, когда вам было чуть больше года.Тем, кого в нашем мире боятся называть по имени.

— Как его зовут? — спросил Гарри.

Дамблдор помедлил.

— Волдеморт. Но большинство людей не произносят это имя вслух.

— Волде... Волдеморт, — повторил Гарри, запинаясь. Слово было холодным и шипящим на языке. — Он убил моих родителей. А что сделал со мной?

— Попытался убить и вас. Его проклятие срикошетило. Вы выжили. Остался только шрам на лбу.

Гарри машинально коснулся лба под чёлкой. Шрам никогда не болел. Он был просто… там. Как родинка или старая царапина. Гарри почти забывал о нём.

— И где он сейчас?

— Исчез. Но не умер окончательно. Рано или поздно он вернётся. И когда это случится — он придёт за вами.

В комнате повисла тишина.

Гарри молчал. Страшно не было. Было странно. Будто рассказывают про кого-то другого, а не про него.

— У меня кое-что есть, — сказал Гарри. — В спальне. Под матрасом. Пергамент.

Он вышел из кабинета, прошёл по коридору, поднялся на второй этаж. В спальне было тихо — все младшие дети уже спали. Гарри откинул матрас, достал плотный пожелтевший лист странной бумаги и вернулся.

— Вы это видите? — спросил он, протягивая пергамент.

Дамблдор взял, развернул, прочитал. Кивнул.

— Да. Это моё письмо. Я написал его десять лет назад. Твоей тёте Петунье.

— Что там написано?

— Я просил её защитить вас. Кровь вашей матери, которая течёт и в ней, могла создать древнюю магическую защиту. Я надеялся, она согласится.

— Она не согласилась.

— Нет. Она оставила вас здесь.

— Почему?

Дамблдор помолчал. Гарри показалось, что старик подбирает слова.

— У вашей тёти тогда только что родился сын, — наконец сказал он. — Она была истощена. Она боялась магии. Она просто… не справилась.

Гарри опустил глаза. Это звучало как оправдание, но он не понимал — для кого.

— Значит, она не захотела меня растить.

— Да.

— А вы? — Гарри снова поднял взгляд. — Почему вы не забрали меня? Вы же директор. Вы знали про меня. Почему я десять лет рос здесь?

Дамблдор долго смотрел на него.

— Я думал, что Петунья оставит вас у себя, — сказал он. — А когда понял, что нет — я не знал, где вы.

— Как так?

— Магия, которая должна была защищать вас в доме Дурслей, не сработала — потому что вы никогда не называли этот дом своим. Ваш магический след был слишком слаб, чтобы его отследить. Я узнал, где вы, только недавно.

Гарри нахмурился.

— Но вы могли проверить. Могли прийти к тёте и посмотреть — взяла она меня или нет.

Дамблдор не ответил сразу.

— Да. Мог. И не пришёл.

— Почему?

— Потому что я ошибся. Я слишком доверял своему плану и недостаточно заботился о том, что происходит на самом деле. Это моя вина.

Гарри откинулся на спинку стула. Слова старика были спокойными, но от них почему-то становилось холодно.

— А магический детдом? Приют для таких детей?

— Их не существует. В волшебном мире нет детских домов.

— Значит, меня просто некуда было девать.

— Примерно так.

— Вы могли бы забрать меня тогда, — медленно сказал Гарри. — Сразу. И отдать в волшебную семью. У вас есть власть, знакомства, возможности. Или оставить при себе.

Дамблдор помолчал.

— Да. Мог.

— Почему не сделали?

Тишина затянулась. Гарри слышал, как за окном шуршит ветер.

— Потому что я боялся за вашу жизнь, — тихо сказал Дамблдор. — Волдеморт исчез, но его сторонники остались. Они искали вас. В волшебном мире вы бы стали для них мишенью. Здесь, в приюте, никто не подумал бы искать сына Лили и Джеймса Поттера.

— Вы оставили меня здесь, потому что так было безопаснее.

— Да.

— Для кого? Для меня или для вашей войны?

Дамблдор посмотрел ему прямо в глаза.

— Для вас. Но я понимаю, почему вам трудно в это поверить.

Гарри замолчал. Внутри у него всё кипело, как вода в чайнике, который слишком долго стоит на плите. Но снаружи он не дрогнул. Этой выдержке он научился здесь, в приюте — показывать, что тебе больно или страшно, было опасно.

— В школе я могу научиться магии? — спросил он.

— Да.

— И защитить себя?

— В том числе.

— Тогда я поеду.

— Хорошо, — Дамблдор встал. — В сентябре вас встретят. Список вещей пришлют с совой.

Он направился к двери.

— Профессор, — окликнул его Гарри.

Дамблдор обернулся.

— Вы сказали, что вы здесь из-за письма, которое я не получил. А если бы я получил? Вы бы не пришли?

Дамблдор помолчал.

— Возможно, нет.

— Тогда почему вы пришли сейчас? Письма всё ещё нет.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков.

— Потому что я решил, что так будет правильнее.

Он вышел.

-

Дверь закрылась. Гарри остался один.

Он сидел на деревянном стуле и смотрел на пустое место напротив. Где-то в коридоре хлопнула входная дверь — старик ушёл. Миссис Харрис, наверное, ещё долго будет вспоминать сегодняшний вечер. Но Гарри было всё равно.

Он медленно встал и побрёл в спальню.

-

Спальня на восьмерых встретила его привычными запахами — дешёвое мыло, старая краска, чужие тела. Кто-то уже посапывал, кто-то ворочался во сне.

Гарри лёг на кровать и уставился в потолок. Треснувший серый потолок, который он знал с тех пор, как себя помнил.

Волдеморт, — повторил он про себя. Имя было странным. Пугающим и одновременно каким-то… ненастоящим. Слишком театральным, что ли. Как в тех старых фильмах, которые иногда показывали в общем зале по вечерам.

Убил моих родителей.

Гарри никогда не знал своих родителей. В детдоме об этом не говорили. В личном деле было написано «родители умерли», и всё. Иногда, когда никто не видел, Гарри представлял их. У женщины должны быть такие же зелёные глаза, как у него. У мужчины — такие же чёрные, вечно лохматые волосы. Но это были просто картинки в голове, не больше.

А теперь какой-то старик в мантии сказал, что их убил злой волшебник. И что этот волшебник исчез, но вернётся. И придёт за ним, Гарри.

Это звучало как сказка. Страшная, но всё равно сказка.

Дамблдор мог забрать меня тогда. Не забрал.

Боялся за мою жизнь.

Ошибся.

Не искал.

Гарри повернулся на бок. Пружины кровати жалобно скрипнули.

Всё это было неправильно.

Если он такой важный. Если его ищут враги. Если он — какая-то «мишень» и «символ». Почему никто не проверил? Почему директор целой школы, который знал про всё это, ни разу за одиннадцать лет не приехал посмотреть — жив он вообще или нет?

«Я решил, что так будет правильнее», — сказал Дамблдор.

Что это значит? Что ему стало совестно? Что письмо на самом деле пришло, но он хотел лично посмотреть на Гарри? Или что-то другое?

Гарри не знал.

Но он знал другое. То, чему научился здесь, в приюте.

Когда тебе что-то обещают — не верь сразу.

Когда кто-то говорит, что хочет тебе добра — посмотри, что он делает на самом деле.

А этот старик, Альбус Дамблдор, за одиннадцать лет не сделал ничего.

Гарри закрыл глаза.

Он поедет в эту школу. Он научится их магии. Он защитит себя сам. А если Волдеморт и правда вернётся — что ж, значит, он сам с ним и разберётся.

Потому что надеяться на других — глупо.

Этой осторожности он научился в приюте. И она его ещё ни разу не подвела.

Глава 3. Косой переулок

Макгонагалл появилась в приюте ровно в десять утра.

На этот раз она не стала ждать в кабинете. Она вошла в общую гостиную, где Гарри помогал младшим детям собирать игрушки. Её зелёная мантия и высокая остроконечная шляпа выглядели настолько чужеродно среди потрёпанных диванов и старых игрушек, что все дети замерли.

Миссис Харрис выскочила из своей комнаты, поправляя платок на голове.

— Вы, наверное, из той самой школы? Из интерната? Директор Дамблдор говорил...

— Совершенно верно, — сухо ответила Макгонагалл, не уточняя подробностей. — Я здесь, чтобы забрать мальчика. Нужно купить форму и всё необходимое.

— Понимаю, понимаю, — закивала миссис Харрис. — Гарри, иди переоденься.

— Я и так готов, — сказал Гарри.

Макгонагалл окинула его быстрым взглядом — потёртые джинсы, слишком большая футболка, стоптанные кроссовки. Ничего не сказала. Просто кивнула.

— Идём.

-

Они вышли на улицу. Лондонское солнце светило в глаза. Гарри щурился и поправлял очки.

— Мы поедем на автобусе? — спросил он.

— Нет. Стой спокойно и не дёргайся.

Макгонагалл взяла его за руку. Мир дёрнулся, сжался, размазался в цветные полосы — и через секунду Гарри уже стоял на другой улице. Его тошнило, перед глазами плыло.

— Это особый способ передвижения, — сказала Макгонагалл, отпуская его руку. — Тебе пока рано. Со временем привыкнешь.

Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять головокружение.

— Где мы?

— Чарринг-Кросс-роуд. Видишь вон тот старый паб?

Она указала на грязное кирпичное здание между книжным магазином и музыкальной лавкой. Вывеска гласила: «Дырявый котёл».

— Вывеску видят не все, — пояснила Макгонагалл. — Те, кто не связан с нашим миром, проходят мимо и не замечают.

Она открыла дверь. В пабе пахло старой древесиной и жареным. Несколько человек в длинных мантиях подняли головы, посмотрели на Гарри, перешёпнулись.

Макгонагалл прошествовала через паб к маленькому грязному дворику с мусорным баком.

— Профессор, здесь тупик, — сказал Гарри.

— Глазами нужно уметь смотреть.

Она достала тонкую деревянную палочку и стукнула по одному из кирпичей. Кирпич задрожал, начал двигаться, складываться, раздвигаться — и через несколько секунд перед Гарри открылась арка.

За аркой была улица.

Совершенно невозможная улица.

Гарри сделал шаг вперёд и замер.

Улица была узкой, вымощенной булыжником. Магазины по обе стороны… Гарри никогда не видел ничего подобного. Вывески меняли цвета, метлы летали в витринах, из одного окна доносилось уханье сов, а из другого — звон котлов. Люди в ярких мантиях сновали туда-сюда, некоторые несли связки деревянных палочек, другие тащили клетки с животными.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — сказала Макгонагалл.

Гарри не мог вымолвить ни слова.

-

У входа их уже ждали трое.

Высокая женщина с каштановыми волосами, заплетёнными в хвост. Бородатый мужчина с мягкой улыбкой. И девочка примерно одного роста с Гарри, с густыми каштановыми волосами, большими передними зубами и очень серьёзным лицом.

— Профессор Макгонагалл, — приветствовала женщина. — Мы вас ждали.

— Миссис Грейнджер, мистер Грейнджер, — кивнула Макгонагалл. — Это Гарри Поттер. Он будет учиться вместе с вашей дочерью. Сегодня он пойдёт с нами.

— Очень приятно, Гарри, — тепло сказал мистер Грейнджер. — Я Дэн, а это моя жена Эмма.

Гарри молча кивнул.

Девочка смотрела на него внимательно, чуть нахмурившись.

— Привет, — сказала она. — Я Гермиона. А ты откуда?

— Из Лондона, — ответил Гарри. — Из приюта.

— Из приюта? — Гермиона удивилась. — То есть у тебя нет родителей?

— Нет. Они умерли.

Девочка на секунду замолчала, потом кивнула.

— Понятно. А ты давно знаешь, что ты волшебник?

— Неделю, — сказал Гарри. — А ты?

— Две недели, — ответила Гермиона. — Профессор Макгонагалл приходила к нам и всё объяснила. Мама с папой сначала не поверили, думали, что это розыгрыш. А потом профессор превратила папину кружку в мышь, и они поверили.

— В мышь? — переспросил Гарри.

— Да. А потом обратно в кружку. И кружке ничего не стало.

— А ты проверяла? — спросил Гарри.

— Конечно, — ответила Гермиона. — Я всегда проверяю.

— Поттер, Грейнджер, не отставайте, — раздалось впереди.

Они двинулись по мостовой. Макгонагалл шла впереди, Грейнджеры за ней, Гарри и Гермиона сзади.

— А это что за здание? — спросила Гермиона, показывая на высокий белый дом с бронзовыми дверьми.

Гарри посмотрел, пожал плечами.

— Не знаю.

Гермиона тут же обратилась к Макгонагалл:

— Профессор! А что это за здание?

Макгонагалл обернулась.

— Гринготтс. Волшебный банк. Сейчас мы туда зайдём.

— А кто там работает? — не унималась Гермиона.

— Сама увидишь.

Гермиона переглянулась с Гарри.

— Интересно, кто? Может, драконы?

— Драконы не работают в банках, — сказал Гарри.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда. Просто звучит глупо.

Гермиона задумалась.

— Да, наверное.

Они вошли в Гринготтс. В огромном мраморном зале горели сотни свечей. За длинной стойкой сидели невысокие существа с острыми лицами и длинными тонкими пальцами.

— Вон они, — шепнула Гермиона. — Кто это?

— Гоблины, — ответила Макгонагалл. — Они управляют банком.

Гермиона хотела задать ещё вопрос, но поймала строгий взгляд профессора и промолчала.

Один из гоблинов проводил их вниз, посадил в маленькую тележку. Миссис Грейнджер вскрикнула, когда тележка рванула с места. Гарри вцепился в поручни. Гермиона крутила головой, пытаясь рассмотреть каменные своды.

— Гарри, смотри! Как быстро!

— Вижу.

Тележка остановилась у массивной каменной двери. Гоблин открыл её длинным ключом. Внутри громоздились горы монет — золотые, серебряные, бронзовые.

— Поттер, — сказал гоблин. — Твои средства.

Гарри ничего не понял.

— У тебя есть деньги, — тихо сказала Макгонагалл. — Родители оставили. Забирай сколько нужно. Остальное останется здесь.

Гарри взял мешочек. Он был тяжёлым. И тёплым.

— А у меня есть деньги? — спросила Гермиона у родителей.

— Мы всё обменяли наверху, — ответил мистер Грейнджер. — Без тележки.

Гермиона вздохнула.

-

Следующим был магазин палочек.

Маленькая пыльная лавка. Тысячи узких коробочек громоздились от пола до потолка.

Старик с бледным лицом и большими глазами появился из темноты.

— Мистер Поттер, — сказал он тихо. — Я ждал вас.

— Откуда вы знаете? — спросила Гермиона.

Старик не ответил. Он сунул Гарри в руку первую палочку.

— Клён, сердечная жила дракона. Попробуй.

Гарри взмахнул — с полки упали коробки.

— Нет. Попробуй эту. Осина, хвост единорога.

Гарри взмахнул — из окна вылетели стёкла. Миссис Грейнджер охнула.

— Непростой клиент, — бормотал старик. — Никак не подберётся…

Он пошарил на верхней полке, сдул пыль с длинной тонкой коробки.

— Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Попробуй.

Гарри взял палочку. Тепло разлилось по пальцам, поднялось к локтю. Он взмахнул — и из палочки посыпались золотые искры.

— Это она, — сказал старик. И замолчал. Посмотрел на Гарри долгим взглядом. — Любопытно… очень любопытно…

— Что любопытно? — не выдержала Гермиона.

— Мастер Олливандер, — представился старик. — А тебе, юная леди, тоже нужна палочка?

— Да! Я Гермиона Грейнджер.

Она перемерила пять палочек, прежде чем нашла свою — виноградная лоза, жила дракона.

— Для упорных и любознательных, — одобрительно кивнул Олливандер.

Гермиона просияла.

-

Потом были мантии. Гермиона долго вертелась перед зеркалом.

— Как тебе?

— Обычно, — ответил Гарри.

— Ты мог бы сказать «красиво».

— Не умею врать.

Гермиона фыркнула, но обижаться не стала.

Потом был книжный магазин. Гермиона замерла на пороге.

— Ты видел, сколько здесь книг?

Гарри посмотрел вдоль стеллажей до потолка. Книг было действительно много.

— Никогда не думала, что есть целый мир, о котором мы ничего не знаем, — сказала Гермиона, пока родители расплачивались.

Гарри кивнул.

— А что ты больше всего ждёшь в школе? — спросила она.

— Научиться защищать себя.

— Защищать? От кого?

Гарри промолчал.

Гермиона хотела спросить ещё, но посмотрела на его лицо и не стала.

Из книжного магазина вышли с большими стопками учебников. Гермиона несла свой экземпляр «Истории магии» так бережно, будто он был сделан из стекла.

— Осталось только зайти в зверинец, — сказала Макгонагалл. — Каждому ученику разрешается взять сову, кота или жабу.

Магазин «Волшебный зверинец» был тесным и шумным. Клетки с совами тянулись до потолка — большие и маленькие, бурые и белые. Гарри остановился у клетки с белой совой. Она посмотрела на него — головой набок, внимательно, будто оценивала.

— Беру, — сказал он.

Он заплатил из своего мешочка с монетами. Продавец переложил сову в удобную переносную клетку, и Гарри взял клетку в руки. Она была лёгкой, почти невесомой.

— Как назовёшь? — спросила Гермиона.

— Потом придумаю, — ответил Гарри.

-

В конце дня Макгонагалл собрала всех у выхода.

— Платформа девять и три четверти, вокзал Кингс-Кросс, первого сентября в одиннадцать утра. Не опаздывать.

— А как туда пройти? — спросила миссис Грейнджер.

— Вам объяснили, — ответила Макгонагалл. — Следуйте инструкциям.

Она повернулась к мистеру Грейнджеру:

— Вы заедете за Гарри в приют. Он находится рядом с вокзалом, вам по пути. Проводите мальчика.

— Конечно, — кивнул мистер Грейнджер. — Заедем.

Гермиона улыбнулась Гарри:

— Тогда утром увидимся. В приюте.

— Хорошо, — ответил Гарри.

-

В приют Гарри вернулся поздно.

Миссис Харрис встретила его в коридоре.

— Ну как? Всё купили?

— Всё.

— И что там?

— Одежда. Книги, — Гарри показал на сумку и клетку с совой.

Миссис Харрис посмотрела на сову, вздохнула.

— Спокойной ночи, Гарри.

Он поднялся в спальню. Поставил клетку на тумбочку. Белая сова тихо ухала, устраиваясь на жёрдочке.

Гарри переоделся в пижаму и лёг.

В голове шумело.

Косой переулок. Гоблины в тележке. Палочка, которая искрилась золотом. Гермиона со своими вопросами.

И одна фраза, сказанная Макгонагалл в банке:

«Родители оставили».

У него были родители. Не просто люди, которые умерли, а люди, которые думали о нём. Которые оставили ему деньги. Которые, наверное, хотели бы, чтобы он был счастлив.

Гарри закрыл глаза.

Он уснул под тихое уханье белой совы.

Глава 4. Платформа девять и три четверти

Первого сентября Гарри проснулся раньше всех.

В спальне на восьмерых ещё спали. Кто-то посапывал, кто-то ворочался во сне. Серая комната выглядела как обычно — облупившаяся краска, железные кровати, чужие вещи на тумбочках.

Гарри тихо оделся. Джинсы, футболка, старая кофта. Новую мантию он убрал в сумку — надевать её пока не хотелось.

Сумка стояла у кровати. Расшитая кожаная, с медными застёжками. Внутри — книги, котёл, банка с чернилами и перьями.

Рядом на полу стояла клетка с белой совой. Сова ухала спросонья, но быстро успокоилась.

— Тихо, — шепнул Гарри. — Ещё рано.

Он взял сумку в одну руку, клетку в другую и вышел в коридор.

-

В столовой было пусто.

Гарри налил себе стакан воды, выпил. Есть не хотелось.

Через полчаса начали просыпаться младшие. Дети косились на него и на клетку с совой, но ничего не спрашивали. В приюте не принято было лезть в чужие дела.

Томми, с которым Гарри делил комнату три года, подошёл первым.

— Уезжаешь?

— Да.

— В ту самую школу?

— Ага.

Томми кивнул. Помолчал.

— Ну, пока.

— Пока, — ответил Гарри.

Больше они ничего не сказали. Они никогда не были друзьями. Просто жили в одной комнате. Не враги, не друзья — просто соседи. Как и все здесь.

Остальные ребята подходили по одному. Кто-то бросал «пока», кто-то просто проходил мимо. Никто не обнимал. Никто не плакал.

Гарри не обижался. Он привык.

В приюте его ни ненавидели, ни любили. Он был просто Гарри. Тот тихий мальчик, который не доставлял хлопот. Всегда помогал, но никогда не лез первым. Никто не ждал от него чудес, но и плохого никто не желал.

Миссис Харрис вышла проводить его к дверям.

— Удачи тебе, Гарри, — сказала она. — Надеюсь, у тебя всё получится.

— Спасибо, — ответил Гарри.

— На Рождество, если что, приезжай. Место тебе найдётся.

Гарри кивнул, хотя не был уверен, что вернётся.

-

Ровно в девять утра у ворот приюта остановилась машина.

Серая, не новая, но чистая.

Из неё вышел мистер Грейнджер.

— Гарри! — позвал он. — Готов?

— Да.

Мистер Грейнджер взял его сумку и понёс к багажнику. Гарри сел на заднее сиденье.

В машине уже сидела Гермиона.

— Привет! — сказала она. — А где твоя сова? Белая, красивая.

— Вот, — Гарри показал на клетку.

— Точно. Я её запомнила. Ты придумал ей имя?

— Ещё нет, — ответил Гарри.

— Надо придумать. Обязательно. Я, например, своего кота назову… ещё не придумала. Но что-нибудь умное.

Машина тронулась. Внутри пахло кофе и ванилью. Миссис Грейнджер включила радио, тихо играла музыка.

Гермиона вертелась на сиденье, поглядывая на Гарри.

— Слушай, — сказала она после паузы. — Ты правда тот самый Гарри Поттер?

— Что значит «тот самый»? — спросил Гарри.

— Ну… — Гермиона замялась, впервые за всё время. — Профессор Макгонагалл нам немного рассказала. О том, что какой-то Тёмный Лорд убивал людей, а потом… исчез. И что один мальчик выжил. И что у него шрам.

Она посмотрела на его лоб.

— И что этот мальчик — ты.

Гарри помолчал.

— Я ничего об этом не знаю, — сказал он наконец. — Ни о каком Тёмном Лорде. Ни о том, почему он исчез. Дамблдор сказал, что мои родители погибли, а я выжил. И всё. Я не помню ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем.

Гермиона задумалась.

— Это ужасно — не знать о своих родителях.

— Может быть, — сказал Гарри. — Я не знаю. Я их никогда не знал.

Гермиона хотела что-то сказать, но передумала.

Остаток пути они ехали молча.

-

Вокзал Кингс-Кросс гудел.

Люди спешили к поездам, тащили чемоданы, перебрасывались фразами на бегу.Гарри никогда не видел такого большого вокзала. Он вертел головой, стараясь не отставать от Грейнджеров.

— Нам нужна платформа девять и три четверти, — сказал мистер Грейнджер. — Макгонагалл сказала, между девятой и десятой.

Они подошли к платформам. Девятая. Десятая. Между ними — сплошная кирпичная стена.

— Здесь? — миссис Грейнджер растерялась. — Но это стена.

— Инструкция, — напомнил мистер Грейнджер.

— Я пойду первая, — неожиданно сказала Гермиона.

Она подошла к тележке с вещами, разбежалась — и исчезла в кирпичной стене.

Миссис Грейнджер охнула.

— Ничего страшного, — сказал Гарри, хотя сам не был уверен.

Он взял свою тележку, разогнался и…

…оказался по ту сторону.

Платформа девять и три четверти была огромной. Над головой висела кованая табличка. Рельсы убегали вдаль, а посередине стоял алый паровоз, из трубы которого валил пар.

ХОГВАРТС-ЭКСПРЕСС — было написано золотыми буквами.

— Ты прошёл! — раздался голос Гермионы. — А где папа с мамой?

— Сейчас, — сказал Гарри.

Через минуту из стены вышли мистер и миссис Грейнджер. Эта картина — двое взрослых, выбирающихся из кирпичной стены с тележкой, набитой книгами и клеткой с котом — выглядела так нелепо, что Гарри невольно улыбнулся.

— Это было… странно, — признался мистер Грейнджер.

— Но работает, — добавил Гарри.

Они погрузили вещи в поезд. Гарри нашёл свободное купе. Гермиона пошла следом.

— Можно я с тобой? — спросила она.

— Конечно.

Миссис Грейнджер обняла дочь.

— Ты будешь писать?

— Каждую неделю, мама.

— Ты всё взял? — спросил мистер Грейнджер у Гарри.

— Кажется, да.

— Ну, — мистер Грейнджер протянул руку, — удачи тебе, Гарри.

Гарри пожал её.

— Спасибо.

Грейнджеры вышли из вагона. Поезд свистнул.

-

В купе вошёл мальчик.

Он был полноват, с круглым лицом и короткими волосами. В руках он мял край своей мантии.

— Извините, — сказал он тихо. — Везде занято. Можно с вами?

— Садись, — сказал Гарри.

Мальчик поставил чемодан на полку и сел напротив.

— Я Невилл Долгопупс, — представился он.

— Гарри Поттер.

— Я Гермиона Грейнджер.

Невилл посмотрел на Гарри. Потом на его шрам. Отвёл глаза.

— Ты… тот самый? — спросил он неуверенно.

— Я ничего про это не знаю, — быстро сказал Гарри. — Дамблдор говорил что-то про Тёмного Лорда, но я не запомнил. Я вообще ничего не знаю о магическом мире.

Невилл кивнул.

— Я тоже. Ну, не совсем ничего. Бабушка рассказывала. Но я мало что понял.

— А я прочитала всего несколько книг, — добавила Гермиона. — Пока не было возможности больше. Я магглорождённая.

— А я чистокровный, — сказал Невилл. — По крайней мере, бабушка так говорит. Но колдовать у меня получается плохо.

Гарри посмотрел на него.

— Я вообще не умею.

— Я тоже почти не умею, — признался Невилл.

— Зато научимся, — сказала Гермиона.

— Да, — кивнул Невилл. — Наверное.

Поезд дёрнулся и медленно поплыл вдоль платформы.

— Мы поехали, — сказал Гарри.

Он посмотрел в окно. Вокзал оставался позади. Грейнджеры махали с платформы. Кто-то ещё плакал, кто-то смеялся.

Гарри откинулся на сиденье.

Впервые в жизни он ехал не в приют и не в больницу. Он ехал в место, где его никто не знал. Где можно было начать сначала.

Поезд набирал ход.

Глава 5. Замок на горе

Поезд замедлял ход.

Гарри выглянул в окно — за стёклами сгущались сумерки, а вдалеке, на холме, мерцали огни.

— Приехали! — объявила Гермиона, вскакивая с места.

Невилл побледнел и крепче вцепился в край сиденья.

Гарри спокойно собрал вещи. Волноваться он умел — но не показывал этого. В приюте это было первым правилом выживания.

Они вышли на тёмную платформу. В лицо дул холодный ветер.

— Первокурсники! — раздался громовой голос. — Первокурсники — ко мне!

Гарри увидел великана. Огромный, косматый, в длинном кожаном пальто. Среди мечущихся детей он стоял как скала — выше всех, шире всех, громче всех.

— Хагрид, — услышал Гарри чей-то шёпот. — Лесничий Хогвартса.

— Пошли, пошли, — Хагрид махнул ручищей. — Не отставайте! Здесь темно, а тропинка узкая.

Они двинулись вниз по каменистой дороге. Гермиона шла впереди, то и дело оборачиваясь. Невилл спотыкался на каждом камне. Гарри шёл молча, смотря под ноги.

Внезапно тропинка резко повернула — и мир открылся.

Гарри остановился.

Замок был огромным. Множество башен, шпилей, стрельчатых окон. В каждом окне горел свет, и казалось, что всё здание дышит, переливается золотом.

Кто-то рядом ахнул. Кто-то выдохнул «вау».

Гарри просто смотрел.

Это было красиво. Даже очень красиво. Но он не чувствовал того детского восторга, какой читал на лицах других. Замок был большой, мощный, старый — такой же равнодушный, как лондонские многоэтажки. Просто вместо бетона — камень. Вместо неона — свечи.

— Поторапливайтесь! — крикнул Хагрид. — Лодки ждут!

Они спустились к чёрной воде. На берегу покачивались маленькие деревянные лодки.

— По четыре человека! — скомандовал Хагрид. — И не раскачиваться, а то все искупаетесь!

Гарри сел в лодку вместе с Гермионой, Невиллом и ещё одним мальчиком, которого он не знал. Лодка отчалила.

Вода была чёрной и гладкой, как зеркало. Гарри смотрел вниз и видел своё отражение — худое лицо, чёрные лохматые волосы, бледный шрам на лбу.

Над ними нависал замок.

Лодки плыли молча, только вёсла плескали о воду. Потом кто-то не выдержал и затянул: «Осторожно, мы спускаемся...»

Невилл хихикнул. Гермиона шикнула на него.

Гарри не улыбнулся.

-

Они причалили к подземному причалу. Хагрид помог выбираться на скользкие камни. Потом повёл их вверх по лестнице, через массивную дубовую дверь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — тихо сказал Хагрид.

Они вошли в Большой зал.

Огромная комната, уставленная столами. Тысячи свечей парили под потолком, который, казалось, был самим небом — звёзды, облака, ничего, как на улице. Ученики старших курсов сидели за длинными столами, поворачивали головы, рассматривали новичков.

Гарри заметил, что многие смотрят на него. Делают стойку, наклоняются, шёпотом передают что-то соседям. Это было неприятно. Как будто он экспонат в музее.

Старая ведьма в изумрудной мантии — Гарри узнал Макгонагалл — поставила перед ними табурет и грязную шляпу.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — объявила она.

Шёпот стих.

Гарри стоял среди первокурсников и ждал. Вокруг него толпились дети, многие дрожали от волнения. Он нет.

Он смотрел на шляпу. Она была старой, заплатанной, местами выцветшей. Ничего особенного.

— Остин, Катерина! — объявила Макгонагалл.

Катерина надела шляпу. Та замерла на секунду и крикнула: «РАВЕНКЛО!»

Стол в синих цветах зааплодировал.

— Браун, Лаванда!

— ГРИФФИНДОР!

Стол под алыми знамёнами взорвался аплодисментами.

— Грейнджер, Гермиона!

Гермиона подбежала к табурету, надела шляпу. Та долго думала, шевелилась, шуршала. Потом крикнула: «ГРИФФИНДОР!»

Гермиона вздохнула с облегчением и побежала к столу.

— Гринграсс, Дафна! — объявила Макгонагалл.

Тонкая светловолосая девочка с гордо поднятой головой направилась к табурету. Шляпа едва коснулась её головы:

— СЛИЗЕРИН!

Дафна спокойно сошла с табурета и направилась к столу в зелёных цветах.

Гарри проводил её взглядом. Она не смотрела по сторонам, не искала одобрения. Просто знала, куда идёт.

Рядом с ним Невилл дрожал. Гермиона уже сидела за столом Гриффиндора и махала ему рукой.

— Малфой, Драко!

Блондин в идеально выглаженной мантии шёл к табурету с таким видом, будто весь мир принадлежал ему. Но по пути он свернул — прямо к Гарри.

— Ты Гарри Поттер? — спросил Драко ровным, спокойным голосом. Ни насмешки, ни вызова — просто вопрос.

— Да, — ответил Гарри так же ровно.

Драко протянул руку.

— Драко Малфой.

Гарри посмотрел на протянутую ладонь. Она была чистой, ухоженной, без царапин. Совсем не такой, как у него — вечно с заусенцами.

Он пожал.

— Приятно познакомиться, — сказал Драко с лёгкой улыбкой. — Удачи на распределении.

— И тебе, — ответил Гарри.

Драко кивнул и пошёл к табурету. Шляпа едва коснулась его головы:

— СЛИЗЕРИН!

Драко улыбнулся и с видом победителя направился к столу в зелёных цветах, туда, где уже сидела Дафна Гринграсс.

Гарри проводил его взглядом. Ничего личного. Просто деловой разговор.

— Долгопупс, Невилл!

Невилл подбежал к табурету, нахлобучил шляпу и замер. Шляпа долго молчала. Потом крикнула: «ГРИФФИНДОР!»

Невилл едва не упал, снимая шляпу, и побежал к алым столам.

Имя «Поттер» разорвало тишину.

— Поттер, Гарри!

По залу прошёл ропот. Гарри услышал своё имя — оно пронеслось над столами, как ветер. Все головы повернулись к нему.

Он не опустил глаза. Не смутился. Просто пошёл.

Табурет был жёстким. Шляпа тяжёлой — она упала на голову, закрыв лицо и погрузив мир в темноту. Но вместо того, чтобы кричать, Шляпа заговорила у него в голове — тихо, доверительно:

— Так-так... непростой случай. Очень непростой. Ум — да, есть. Но не книжный, а... выживальческий. Хитрость — о, сколько хитрости! И лояльность... интересно... ты умеешь быть верным, Гарри Поттер. Очень верным. Но только тем, кто это заслужил.

Гарри молчал.

— Смелость? — Шляпа хмыкнула. — Да, конечно. Но это не та смелость, что бросается на амбразуру. Твоя смелость — терпеливая. Ты умеешь ждать.

И ещё... Ты не хочешь быть здесь. Вернее, хочешь, но не доверяешь. Ты готов уйти в любой момент. Ты не боишься одиночества.

Власть тебе не нужна. Слава — тоже. Но сила... Сила нужна. Но не для того, чтобы командовать.

Куда же мне тебя отправить? Знания? Разум? Ты можешь быть Когтевраном. Но ты не ищешь знаний ради знаний. Ты ищешь способ защитить себя.

Слизерин? Да, ты амбициозен. Но не ради богатства. Твоя амбиция — сесть и не зависеть ни от кого. Ты не хочешь врать и притворяться.

Хаффлпафф? Ты умеешь трудиться. Даже больше — ты привык. Но там слишком много доброты, а ты считаешь доброту роскошью.

Остаётся Гриффиндор.

Гарри спросил про себя: «Почему?»

— Потому что ты, Гарри Поттер, поступаешь правильно, когда никто не видит. Потому что ты не сдаёшься, даже когда проигрываешь. Потому что ты не боишься умереть — ты боишься, что не успеешь сделать то, что надо.

Гриффиндор даст тебе дом. Того, кто тебя поймёт. И, может быть... научит доверять.

Гарри хотел возразить, сказать, что ему не нужен дом.

Но Шляпа уже крикнула на весь зал:

— ГРИФФИНДОР!

Гарри снял шляпу и положил на табурет. По залу гремели аплодисменты.

Длинный стол под алыми знамёнами взорвался радостными криками. Кто-то хлопал по плечу, кто-то протягивал руки. Гарри увидел Гермиону — она махала ему из глубины стола. Рядом сидел, красный и счастливый, Невилл.

Гарри сел между ними.

— Поздравляю! — прошептала Гермиона.

— Спасибо, — ответил он.

Он не улыбался. Но внутри, глубоко, было... тепло. Словно он впервые за долгое время оказался не чужаком, а частью чего-то.

Директор Дамблдор поднялся с кресла.

— Добро пожаловать в новый учебный год! — сказал он, разводя руки. — Несколько объявлений. Запретный лес запрещён. Коридор на третьем этаже запрещён. И помните: умеренность — лучший спутник мудрости.

Он хлопнул в ладоши:

— Ужин подан!

Перед Гарри возникли золотые тарелки, на них горой — жареное мясо, картофель, свежий хлеб. Он взял ложку и положил себе еды.

Вкусно. Горячо. Сытнее, чем в приюте.

Гарри поднял глаза. Через весь зал, за зелёным столом, Драко Малфой смотрел на него. Взгляды встретились.

Драко медленно кивнул. Гарри кивнул в ответ.

Ничего личного. Просто признание.

Глава 6. Первое утро

Гарри проснулся от света.

Он не понял сначала, где находится. Потолок был каменным, высоким, с тёмными балками под самой крышей. Вдоль стен стояли кровати с алыми пологами — пять штук. Пять кроватей, и в каждой кто-то спал.

Гарри сел, нашарил очки. Вчерашний день вернулся кусками: поезд, лодки, замок, Шляпа.

Он в Гриффиндоре.

Соседняя кровать скрипнула. Рыжий мальчик — Гарри вспомнил, его зовут Рон Уизли — приподнялся на локте, зевнул и снова упал на подушку. Над ним на стене висел плакат с летающими мётлами.

Дальше спал Невилл — Гарри узнал его по круглому лицу и открытому рту. Ещё двое. Чёрный мальчик с короткими волосами — кажется, его звали Дин Томас. И ещё один, веснушчатый, с взлохмаченными светлыми волосами — Шимус Финниган, ирландец, который вчера всю дорогу рассказывал про гремлинов в чайниках.

Гарри оглядел комнату. В приюте он спал в такой же спальне на восьмерых. Те же железные кровати, чужие вещи, чужие запахи. Только вместо серых стен — золото и алый, вместо запаха кипячёного молока — запах свечей и каменной кладки.

Ничем жизнь не отличается, подумал Гарри.

Он тихо оделся, взял сумку с вещами и вышел из спальни.

-

Гостиная Гриффиндора была круглой, с огромным камином. У окна, закутавшись в плед, сидела Гермиона с книгой.

— Гарри! — она отложила книгу и улыбнулась. — Выспался?

— Да, — он сел рядом. — Ты что читаешь?

— «Историю магии». Хочу подготовиться к первому уроку. Профессор Макгонагалл говорила, что нас будет учить привидение. Представляешь?

Гарри представил и решил, что привидение — не самая странная вещь, которую он видел за последнюю неделю.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона, вглядываясь в его лицо.

— Да, — ответил Гарри. — Просто привыкаю.

Она кивнула, не стала лезть с расспросами. Это он в ней оценил.

— Пойдём завтракать? — сказала Гермиона. — Я вчера видела карту — Большой зал этажом ниже.

— Хорошо.

Они вышли из гостиной и пошли по коридору. Замок был огромным. Лестницы двигались, портреты перешёптывались, а факелы на стенах мерцали, отбрасывая пляшущие тени.

— Налево, — сказала Гермиона, сворачивая.

— Ты уверена?

— Почти.

Они свернули ещё раз. Потом ещё. Потом упёрлись в тупик.

— Мы потерялись, — призналась Гермиона.

Гарри огляделся. Вокруг были только каменные стены и портрет какого-то рыцаря, который спал, навалившись на рамку.

— Надо вернуться, — сказал Гарри.

Они повернули обратно — и чуть не сбили с ног блондина в идеально выглаженной мантии.

Драко Малфой вышел из-за угла и столкнулся с Гермионой прямо плечом к плечу. Она охнула, и книга выпала из её рук — «История магии», с закладкой на середине.

— Ай! — Гермиона прижала плечо.

— Извините, — сказал Драко ровно. Ни насмешки, ни высокомерия. Он наклонился, поднял книгу, стряхнул невидимую пыль и протянул ей. — Держите.

— Спасибо, — Гермиона взяла книгу и посмотрела на него внимательно.

— Я Драко Малфой, — он протянул руку. — Вообще-то я иду в Большой зал. А вы?

— Гермиона Грейнджер, — она пожала его ладонь. — Мы тоже. Но потерялись.

Драко мельком глянул на обложку её книги.

— История магии. Скучнейший предмет. Вы её для удовольствия читаете?

— Для подготовки, — твёрдо ответила Гермиона.

— Похвально, — Драко чуть склонил голову.

Потом он заметил Гарри.

— Поттер, — кивок, без улыбки, но и без холода.

— Малфой, — ответил Гарри, тоже кивнув.

Драко перевёл взгляд с одного на другого.

— Вам в Большой зал? Я покажу дорогу. Иначе вы до обеда блуждать будете.

— Покажи, — согласился Гарри.

Драко повернулся и зашагал вперёд. Гарри и Гермиона пошли следом.

Он вёл их уверенно, без карты. Через движущуюся лестницу, через портрет толстой дамы, через гобелен с танцующими троллями. Замок будто раскрывался перед ним.

— Ты уже здесь всё знаешь? — спросила Гермиона.

— Мать рассказывала, — коротко ответил Драко, не оборачиваясь.

Они вышли к Большому залу. Драко остановился у входа, пропуская их вперёд.

— Ваш стол — вон там, — он указал на дальний конец, где алели знамёна. — А мне — к зелёному. Увидимся.

— Спасибо, — сказала Гермиона.

Драко кивнул им обоим и пошёл к слизеринскому столу.

Гарри и Гермиона сели за свой. Рядом оказался Рон Уизли, который уже уплетал кашу с какой-то ягодной подливкой.

— Привет! — сказал он, вытирая рот. — Вы куда пропали?

— Заблудились, — ответила Гермиона. — Хорошо, Малфой помог.

Рон поперхнулся.

— Малфой? Который вчера в слизеринскую гостиную пошёл? Белобрысый такой?

— Да, — сказал Гарри.

Рон отложил ложку.

— Гарри, ты, наверное, не знаешь. Но твоя семья была в хороших отношениях с… ну… с нормальными семьями. А Малфои — они плохие. Отец Драко — Люциус Малфой — был в рядах Пожирателей Смерти. Тех, кто служил Тёмному Лорду.

— И что? — спросил Гарри спокойно.

— Как что? — Рон удивился. — Он враг! Его сын наверняка пойдёт по его стопам. Не надо с ним общаться. И не верь ему. Пожиратели убивали людей, Гарри. И он из их семьи.

Гарри взял кусок хлеба и положил себе в тарелку. Рон замолчал, ожидая реакции.

— Рон, — сказал Гарри, не повышая голоса. — Ты когда-нибудь видел, чтобы Малфой убивал людей?

— Ну… нет, — растерялся Рон. — Но его отец…

— Я спросил про Драко, — перебил Гарри. — Он убил кого-то?

— Он же ребёнок, как мы! — выпалила Гермиона. — Гарри прав. Нельзя судить сына за грехи отца.

Рон покраснел.

— Я просто хотел предупредить, — буркнул он и снова взялся за ложку.

Гарри посмотрел на слизеринский стол. Драко сидел в окружении своих, пил сок из высокого стакана и, кажется, слушал какую-то болтовню соседа. Он казался спокойным, почти скучающим. Ничего общего с образом злого волшебника, который нарисовал Рон.

— Ты ему не доверяешь? — тихо спросила Гермиона.

— Доверять — сильное слово, — ответил Гарри. — Пока он ничего плохого мне не сделал. А у меня нет привычки ненавидеть людей, которых я не знаю.

— Это разумно, — кивнула Гермиона.