Цена не высока (джен)

Неприступная крепость высится каменными стенами, впивающимися в серую громаду скал. Огромные деревянные врата, перетянутые металлическими толстыми полосами и обвесами, надёжно перекрывают единственный известный ход. Тика в первую же очередь искала способы справиться с этой напастью, потому что какой смысл собирать армию, если вы не сможете пробиться к противнику?

Они собрали несколько осадных орудий и таранов, и теперь те ждут своего часа. Даже продумали, как будут прикрывать тех, кто начнет таранить ворота.

Армия, ровными колоннами и шеренгами выстроившись перед крепостью, ждёт команды. Тика же вспоминает Войну Копья, когда всё было совершенно иначе. Сейчас все ждут её команды.

Тика приказывает протрубить сигнал, и таран наконец-то движется к вратам, прикрываемый сверху воинами с большими щитами. По бокам — ещё ряды бронированных мужчин и женщин, удерживающих широкие щиты.

Атаку ждут, поэтому сверху их сразу же поливают градом стрел, снова и снова. Некоторые из воинов падают, но таран движется дальше. И наконец-то первый удар сотрясает деревянное полотно. За ним следует второй. Вскоре звучат лишь бесконечные удары, смешанные со свистом стрел и стонами первых раненых.

Тика не смеет морщиться. Сейчас им остаётся лишь ждать и страховать тех, кто пробивает брешь в безупречной защите сытого Замана. Смотреть, как таран крошится в труху от постоянных ударов, но и врата под натиском смельчаков всё слабее и слабее держатся на выкованных ещё гномами петлях. Остаётся радоваться, что у противника не было смолы, которую они могли бы вылить сверху, или чего-то ещё подобного.

Рейстлин и Крисания где-то позади, и Тика всё равно не может не думать об этих двоих, понимая, что ей придется следить не только за армией, но и за тёмным магом.

Крисания, находящаяся сейчас позади лагеря, в последний момент вновь проверяет припасы — после боя их понадобится очень много. Они смогли обучить желающих хотя бы некоторым лекарским приёмам, даже Рейстлин согласился помочь, но будет ли этого достаточно? Думать о том, сколько будет погибших, не хочется.

Рейстлин хмурой тенью сидит всё в том же шатре, ожидая. Изредка морщится, всё ещё снедаемый видениями — сейчас сила Крисании ослабла, и даже светлые заговоры не могли помочь магу. Лишь немного ослабить боль, дать возможность хотя бы на несколько мгновений перевести дух.

И вот ворота сдаются под натиском и две армии наконец-то могут схлестнуться в ожесточенной битве. Больше нет времени на размышления и сомнения.

Тика ведёт своих людей в бой.

* * *

— Тика!

Тика поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с Крисанией, у которой облегчение на лице сменяется ужасом. Вокруг слишком много трупов.

Воительница крепче сжимает меч, отводя глаза. Ей ужасно хочется оправдаться, а лучше зажмуриться, чтобы не видеть ни возможное разочарование и осуждение, ни всё, что она наделала. Но в итоге она лишь привычным движением вытирает меч от крови и убирает его в ножны.

Ей нечего сказать.

Можно честно признаться, что она лишь следовала плану Рейстлина, и не знала, что именно будет в этом подземелье, но ей вряд ли поверят. Так что какой в этом прок?.. и изменит ли это совершенное?..

— Боюсь, нам сейчас нужно отправляться дальше, — Фистандантилус-Рейстлин появляется рядом тихо, кладя руку на плечо жрице. — Лишь мы двое справимся. Ты нужна мне. Помоги мне сделать так, чтобы эта жертва, — он обводит рукой погибших, — не стала напрасной. Нам нужно спешить.

Крисания прикрывает глаза и медленно дышит, словно стремясь запереть все эмоции внутри.

И следует за магом. Тика боится смотреть на нее, а потому продолжает смотреть куда-то вниз. Кровь на руках всё ещё теплая.

Она чувствует, что испортила всё, что могла. И не может пошевелиться, замершая среди трупов тех, кто даже не мог сражаться.

Что ж, в таком случае она нужна своим людям и армии.

Практически на автомате Тика возвращается к оставшимся — основной бой ещё идёт. Она раздает указания, сама же стремясь в бой в первых рядах, выпуская эмоции хотя бы так.

А ближе к ночи (по крайней мере, по ощущениям) она наконец-то позволяет себе остановиться возле одного из подземных ручьев, чтобы умыться и наконец-то смыть кровь. Пока небольшое затишье.

Здесь же ее находит Коготь. Он не менее уставший, но внимательно озирается:

— Где маг и жрица?

— Ушли. Думаю, уже в бездне.

— Черт. Надо за ними, пошли, — он хватает ее за плечо, чтобы потянуть за собой, но Тика не двигается с места.

— Боюсь, мне нет смысла туда идти. Да и вряд ли Крисания захочет меня видеть…

— А так ли это важно, если ты хочешь её защитить?

Тика думает о том, что согласна даже на ненависть жрицы, если та будет в безопасности. И корит себя за то, что не последовала за ними раньше. Впрочем, сейчас уж точно не стоит терять время на укор.

— Пойдем.

* * *

— Почему ты думаешь, что Рейст всё испортит? — Тика смотрит на спокойно идущего рядом Когтя. Она смогла оттереть руки от крови, а теперь мысленно заставляет себя не думать. На боях среди гладиаторов было проще.

— Да как-то так вышло, что мне периодически сны странные снятся. Иногда это ерунда полная — воины на драконах, или вообще эти самые драконы в людей превращаются. А иногда что-то правдивое и толковое — как-то приснилось, что на тропе обвал произойдет. Мы тогда там в пещере обосноваться хотели. Ну я и решил не рисковать, а позже сунулись — а там действительно обвал произошёл, хотя до этого всё в порядке было. Или вы вот. С вами, правда, тоже всё странное — вряд ли вы могли побывать в том же Истаре. Или быть знакомы с теми драконами. Но вот битва эта мне тоже приснилась.

— И ты поэтому согласился тогда присоединиться? А что ты увидел с Рейстлином?..

— Что этот идиот в попытке стать богом уничтожит весь мир и останется один на руинах, — Коготь мрачнеет. — И в целом мне было бы насрать, я б всё равно умер, да только… — он запинается, пытаясь подобрать слова. — Он там совсем один был. И ты б его видела. Он, конечно, сам виноват, но я б всё равно такого никому бы не пожелал. Да и за это время… — он отчего-то мнётся и замирает, кажется, смущаясь. А затем тяжело продолжает: — А ещё я так когда-то не обратил внимание на свои сны и оставил в беде своего любимого человека. И он также был совсем один, — Коготь нервно сжимает и разжимает кулак, тяжело смотря перед собой. — И я ничего не сделал, чтобы это остановить. Сейчас я пока не знаю, что можно сделать, но хочу попытаться.

Тика задумывается, пытаясь понять, что можно говорить, а что лучше не стоит. Не удержавшись, пытается отшутиться:

— Ну что ж, внебрачный сын Астинуса, ты видел и прошлое, и будущее. Ты наверняка слышал, что Фистандантилус пропал после Катаклизма?

— Да затаился наверняка, ты ж его знаешь — небось в книжки окопался, искал новый способ стать богом. Не могли же вы действительно переместиться во времени, это какая-то уже запредельная магия, — он недоверчиво хмыкает, но быстро перестает улыбаться, видя, что Тика серьезна. — Твою мать…

— Не выйдет, она ещё не родилась. А нам, похоже, придётся убедить Рейстлина в том, что он не прав.

— Предоставь это мне.

Тика пожимает плечами, без проблем готовая уступить. Ей всё ещё кажется, что Коготь на удивление легко реагирует на всё происходящее. Впрочем, учитывая, сколько всего он видел…