Розовая заря (гет)

«Господи, какой ужас!.. Какой кошмар!..» — думала я, выбегая из беседки.

Я собиралась сыграть с Талталом злую шутку, а теперь сама чувствовала себя униженной и оскорблённой. Из горла у меня вырвался вопль, и я зажала рот ладонью. Меня всю трясло, и я обливалась холодным потом. Утерев слёзы и сообщив Соннян, что король скоро узнает, где мы, я поплелась в свою комнату и обессилено сползла по стене.

Для чего этот человек вообще пришёл сюда? Чтобы показать свою власть и влияние? Чтобы поглумиться над моим безвыходным положением как Танкиши и его солдаты? Неужели я настолько ошиблась и он оказался таким же бездушным подлецом как и они? К чему тогда было это лживое сочувствие?

Талтал не был мне ничем обязан, однако его поступок почему-то ранил меня сильнее, чем весь этот беспредел, устроенный по вине императора, короля, Танкиши и ещё бог знает кого.

Ынсу, узнавшая об итогах нашего разговора, смотрела на меня жалостливым взглядом, которым смотрят на заболевших детей. Она отмалчивалась, боясь подвергнуться новому нападению с моей стороны, но меня бесили эти говорящие взгляды.

Не успела я оправиться от одной комедии, как сделалась героиней следующей, ещё более скверной. Хотя надо отдать должное режиссёрам, постарались они на славу. 

Действие происходит во дворе. Занятия закончились, Ынсу уговорила меня погулять, а сама куда-то пропала. Я сижу на дереве, задрав юбку до колен, чтобы не мешала. Болтаю ногами, жую яблоко и греюсь на солнышке. Вместо Ынсу появляется Талтал, а я чуть не падаю с дерева от удивления.

Начинаем разговаривать.

— Ты чего это здесь? — спросила я, ехидно улыбнувшись. — Говорил, что рад, если распрощаешься со мной. 

Талтал, глядя на то, как я смачно откусила очередной кусок, раздражённо покачал головой. 

— Твои перемены в настроении просто поражают. Сама же передала евнуху, чтобы я пришёл.

«Что за фигню он несёт?» — я иронично приподняла брови.

— Я? Ты ничего не перепутал?

— Мне твои игры надоели. У меня и так проблем хватает, так что быстро говори, зачем звала, — Талтал, казалось, начал терять терпение, ровно как и я. 

— Ты что, с дуба упал? Я тебя не звала! 

Талтал сложил руки на груди и склонил голову на бок. Губы скривил в ухмылке. Он мне не поверил?

— Ты чего это уставился? Повторяю для непонятливых: я тебя не звала и... — я сдерживалась, чтобы не запустить недоеденное яблоко прямо в него. — Даже если бы и звала, то зачем припёрся? 

— Чтобы всыпать тебе хорошенько, — Талтал сказал это без тени улыбки на лице. Не шутил. — Дождёшься ты у меня, вот расскажу хозяйке про твою «любезность», тогда посмотришь…

— Рискни! — остервенело крикнула я и всё-таки швырнула огрызок, но промахнулась. 

Талтал со словами: «Шальная девка, сейчас ты у меня точно получишь!» полез на дерево. Я, почуяв опасность, забралась выше.

— Спустись-ка вниз, — сказал он елейным голосом.

Я мотала головой и продолжала удирать — Талтал за мной. Выше лезть мне становилось страшно: ветки стали тоньше и при каждом движении угрожающе скрипели. Одно неверное движение — и я разбилась бы. Поэтому пришлось остановиться.

— Стой! Предупреждаю, у меня есть ещё одно яблоко. В этот раз оно попадёт в цель…

Талтал не обратил на эти слова внимания и, словно хищник за добычей, продолжил лезть за мной. 

Я начала верещать: 

— Стой! Не то спущу тебя с дерева! 

Талтал не верил в серьёзность моих намерений и лез дальше.

— Я весь дрожу от страха, — говорил он, глядя мне в лицо и торжествующе усмехаясь. 

Я костерила его последними словами, чем больше раззадоривала. 

— Сейчас наступит расплата за все твои пакости, — Талтал сказал это тихо, но было понятно, что он был в бешенстве.

— Гад ты злопамятный! — воскликнула я. Талтал лишь хмыкнул. — Из-за пощёчины так бесишься? Она, между прочим, была заслуженная!..

Послышался крик:

— Слезайте оттуда! 

Мы, словно опомнившись, опустили головы и увидели сердитую Ынсу, рядом с ней — Соннян. Спустились и получили от докторши новую выволочку.

— Как дети малые! Совсем спятили! 

Соннян смотрела на всё это, иронично приподняв бровь, я тихо злорадствовала, что Талтал подпортил свой имидж серьёзного человека.

— Онни, это была плохая мысль... — сказала Соннян. Ынсу шикнула на неё, но поздно.

Я и Талтал:

— Что?!

— Так это было подстроено? — кричала я возмущённо. — Как вам не стыдно?!

— Не приплетай меня, — сказала Соннян. — Да, это я позвала Талтала, но по делу. А Ынсу придумала привести и тебя сюда.

Ынсу обиженно поджала губы.

— Предательница.

Талтал был взбешён.

— Вам заняться больше нечем, кроме как людей от дел отвлекать? Соннян, я же всё ясно сказал в лагере.

С этих слов началась ругань и перекладывание вины друг на друга.

Соннян спросила Ынсу:

— Зачем нужно было приводить сюда эту сумасбродку? Их же нельзя вдвоём оставлять.

— Я хотела как лучше! — оправдывалась Ынсу, Талтал бросил на меня взгляд. — А ты её имя использовала в своих целях!

— Ха! Не в своих, а в наших общих. Просто признай, что всё испортила, — ответила Соннян.

— Да я вообще больше ничего хорошего для вас обеих не сделаю!

Я выступила вперёд и начала возмущаться:

— Нет, ты меня спросила, нужно ли мне это?! Я что, пустое место?

Талтал оттолкнул меня.

— Да подожди ты! Зачем вы в свои женские дрязги впутали меня?

Я возвела глаза к небу.

— Господи, да ты издеваешься?! — обратилась я. — Одна хочет какую-то аферу провернуть, другая свод… эм… миротворица доморощенная, третий вообще ведёт себя как придурок. Как же вы меня все достали!

— Согласен. Вы трое можете кого угодно довести, — ответил Талтал и добавил, глядя на меня: — Особенно ты, в жизни не видал более бестолковых и хамоватых женщин.

— От хама слышу! — огрызнулась я в ответ.

Я не могла понять, на кого злюсь больше: на слишком деятельных подруг или на проклятого женоненавистника, вновь окатившего меня грязью.

«Спасибо, «мушкетёры»! Удружили!»

— Господин советник, — окликнула его Соннян. — Вы, конечно, сейчас злитесь на нас, но позвольте…

Талтал обернулся и прервал её: 

— Забудь об этом, я сказал! 

Соннян ухмыльнулась, не обращая на его слова никакого внимания.

— Хотите знать, кто принёс тело капитана во дворец?

Глаза Талтала расширились от удивления.

— Откуда ты знаешь?..

— Я ещё много чего знаю, но давайте поговорим в другом месте, где нам не будут мешать… — Соннян бесцеремонно взяла его под белы рученьки и попыталась увести в сторонку. 

Талтал в очередной раз убедился, что спорить тут бесполезно и сдался, закатив глаза. Я отвернулась от них, Ынсу тяжело вздохнула. Настроение у всех вконец испорчено.

Занавес.

* * *

Талтал пребывал в смешанных чувствах. Лучше бы вообще не приходил. Зачем? Сносить истерики и капризы, позволяя этой негодной девчонке и дальше выставлять себя на посмешище? Нет. Воплощать в жизнь рискованную задумку Соннян? Талталу давно перестала нравиться эта глупая затея объединения сил. Но узнать, что тело капитана принёс Ван Ко было весьма кстати. Поделившись новостями с Байаном, Талтал решил, что нужно было как можно скорее принять соответствующие меры, и начал просчитывать возможные ходы Ван Ко. 

«Значит, король Шеньяна видел, как я бросил тело в колодец?.. Эль-Тэмуру точно не пойдёт докладывать, потому что тот его надежд не оправдал, — Талтал усмехнулся. — Если так, то у канцлера появился ещё один враг. И кого же он выберет себе в союзники? Ван Ю умён и у них одна цель — трон Корё. Только зачем ему идти таким длинным и рискованным путём, если он находится почти что в любимцах? Эль-Тэмур уважает его, несмотря на то, что он из вражеской страны… А если Ван Ко, а не Ван Ю решит так упростить себе задачу и снова начнёт ему прислуживать? Тогда у нашего клана будут большие проблемы…» 

Байан смеялся, а Талтал не понимал его веселья. Они на грани провала, а ему смешно!

— Надо же, какая ушлая! Даже в таком положении Соннян может быть полезной, — генерал добавил, увидев кислое выражение лица своего племянника: — Не кривись. Это ведь ты меня убедил.

Талтал вздохнул. И правда, что на него нашло тогда? Помутнение рассудка — иначе не назовёшь.

— Признаю, что поступил опрометчиво. Соннян умна и хитра, но не забывайте, что она преданна не нам, а Ван Ю. И помогает, пока с королём у нас одна цель. На такого человека вряд ли можно положиться.

Байан покачал головой.

— Ты не прав. Тигр, потерявший свои когти, не опаснее домашнего кота. 

— Но дядя, разве обычный кот не может укусить? — спросил Талтал.

— Да, может, — ответил Байан. — Только зачем это ему? 

— Незачем, — согласился Талтал. — Но всё же… Всё же, любая ошибка Соннян погубит наш клан.

— Одолжи меч и убей врага, помнишь?

— Да, дядя, третья стратагема.

Дело было не только в угрозе клану. Ещё не хотелось лишний раз встречаться с Ючжин, от высокого, громкого голоса которой до сих пор звенело в ушах. Не хотелось заниматься утомительными пререканиями и сдерживаться, чтобы не дать этой надоедливой, совершенно не следящей за своим языком пигалице хорошей трёпки. Один её взгляд чего стоит — дерзкий, насмешливый — совершенно не тот, который положен женщине. 

Талтал ничего не знал о ней: откуда она, кто её родители. Опирался лишь на слова Ынсу про Хвата и «Небеса». Он сделал вид, что поверил в это, но что-то подсказывало, что рассказ лекарки был наглой ложью. Только к чему это? Боялись, что из-за необычности их примут за девятихвостую лису* или другую нечисть? Крестьяне-то вполне могли. Внешность Ючжин сразу выдавала в ней жителя Запада. Можно даже предположить, что она из знатной семьи. Слишком изнеженная; ладони мягкие, холёные, не в мозолях как у женщин, хлопочущих по хозяйству, а личико ясное, не опалённое солнцем после долгой тяжёлой работы в поле. Но воспитания совсем не имеет — сквернословит даже похлеще солдат в казармах. 

Талталу была непонятна её детская наивность и такое бурное проявление чувств. Но в этом, казалось, и заключалась странная притягательность этой девушки...

* * *

— Зачем ты это сделала? — не оборачиваясь, спросила Ючжин.

Её следовало, конечно, отчитать. Ынсу хотела, чтобы последнее слово осталось за ней, но промолчала. Лишь посмотрела на Ючжин с грустью и укоризной. Её непрекращающаяся меланхолия и раздражительность, порой, выводили из себя. Однако Ынсу чувствовала потребность помогать окружающим, ведь это помогало не впасть в уныние ей самой.

Что ж, наверное, стоит признать, что идея хоть немного выровнять отношения Ючжин и Талтала обернулась полным провалом. Зато не осталось сомнений: Талтал тоже неровно дышит к ней. Иначе бы не пришёл сюда только для того «чтобы всыпать хорошенько».

Конечно, Ючжин растеряна и мечется между двумя мирами как когда-то сама Ынсу. Но чего добивался Талтал — малопонятно. Возможно, он сам ещё не разобрался в себе.

— Разве любить стыдно? — Ынсу решила ответить вопросом на вопрос. Она понимала, но не принимала такой открытый пессимизм.

Ючжин повернулась и метнула в её сторону убийственный взгляд.

— Клянусь, если ты ещё что-нибудь скажешь или снова выкинешь подобные фокусы, я... я сброшу тебя с этого моста!

— Ладно… Но всё же... Я как никто понимаю тебя, — прошептала Ынсу и положила руку ей на плечо, — Всё получилось слишком сумбурно... Я совру, если скажу, что на меня никогда не нападало отчаяние. Со мной много чего уже успело случиться. Но… несмотря на это, я счастлива.

Казалось, последние слова прозвучали убедительно. Но Ючжин лишь помотала головой.

— Ты лжёшь. Как можно быть счастливой в такой момент?

— Можно. Если верить, что скоро все неприятности останутся позади... — ответила Ынсу.

Ючжин засмеялась.

— Онни, тебе за тридцатник, а ты разговариваешь, как в каком-то сопливом фильме. Ты вообще веришь в то, что говоришь?

А она действительно верила. Верила, что скоро закончится это унижение. Верила, что не зря пришла в этот мир и в то, что правильно поступает. Верила, что будет счастлива с тем человеком. Иногда эта вера доходила до абсурда. К примеру, возникала мысль, что было бы неплохо написать письмо генералу о том, где она сейчас, и надеяться, что он сможет найти её и спасти из этого ада. Ынсу казалось, что она постепенно сходит с ума от этой навязчивой идеи. Ведь здесь до их судьбоносной встречи осталось двенадцать лет. Двенадцать чёртовых лет! Если только...

Ючжин заметила, что Ынсу задумалась.

— Онни! Хватит уже в облаках витать!

— А?.. — Ынсу посмотрела на неё. — Ты что-то говорила?

— Сказала, что хочу прогуляться одна, — раздражённо бросила Ючжин.

* * *

День не задался с самого начала. Разговор с Ынсу не принёс мне ничего кроме новой волны огорчения и головной боли. 

Отделавшись от докторши, я принялась бесцельно слоняться по саду. Опавшая листва, видневшаяся из-под растаявшего снега, потеряла все свои краски — скукожилась и превратилась в сплошное охровое месиво. 

Я грустила и не находила себе места здесь. Тоскливо взглянув на вяз, я снова вспомнила, о чём не следовало. 

Вот уже неделю как Талтал не приходил сюда. В глубине души я так надеялась, что он поможет мне. Возможно, так и было бы, начни я умолять.

«Нет, я не сдамся! Не буду просить его! Ни за что!»

Мне абсолютно не хотелось думать, почему Талтал, будучи таким равнодушным и язвительным, пришёл только по одной «моей» просьбе. Но этот вопрос против воли засел в моей голове.

Я сделала круг и пришла к месту ссоры ещё раз. Тут же одёрнув себя, зашагала прочь.

«Нет! И ещё раз нет! Мне нет никакого дела до того, что этот тип думает обо мне».

Вдруг я услышала рядом с собой торопливые шаги — почти бег. 

— Вот ты где! — запыхавшись, воскликнула помощница хозяйки, хватая меня под локоть и уволакивая прочь из сада. — Битый час уже ищу.

— Зачем это? — я тут же насторожилась.

Она остановилась и взглянула на меня довольным взглядом.

— Недавно в Дайду прибыл старший сын наместника провинции Юньнань, ты сегодня будешь развлекать его…

Каково же мне было от осознания такого быстрого конца моей беззаботной жизни? А ведь я почти забыла, для чего здесь… 

— Не буду! — крикнула я, пытаясь сопротивляться. — Не заставите! Ни за что!

— А ну замолчи! — приказала Чунцин. — Соён, помоги мне справиться с этой ненормальной.

Служанка подбежала и схватила меня за свободную руку. 

— Отвали!.. Не трогай меня!.. — кричала я, но меня продолжали тащить в купальню.

Я немного затихла, но когда меня выкупали и начали наряжать, я продолжила бунтовать:

— Не прикасайтесь ко мне! Я вам не дворовая девка!

— Садись! — приказывала Соён, усаживая меня на стул, чтобы сделать причёску. — Живо садись!

— Отстань от меня!

— Сказала тебе: быстро садись!

— Нет!..

Чунцин, со стороны наблюдавшая за этим, подошла и с размаху отвесила мне оплеуху.

— Ты забываешься, грязная девка. Я тебе кости переломаю… 

«Ну это вряд ли. Я же ещё не окупилась».

Она снова замахнулась, а я сказала:

— Ну, попробуй! 

Женщина поняла, что её угроза подействовала на меня не больше, чем ветер на скалу и опустила руку.

— Не спустишься к гостю — так и будет.

Когда Чунцин ушла, Соён отвела меня в уголок и заговорила:

— Я тоже могла бы оказаться на твоём месте, да только глупая была. Знаю я, что ты и ещё две девушки свою свободу не получили. Но вот, что я тебе скажу: если ты станешь умнее, будешь усерднее учиться и слушаться — понравишься кому-нибудь влиятельному. Хоть ты и иноземка, но личико у тебя миленькое. С таким, может быть, даже в наложницы возьмут. В Юань наместники намного влиятельнее короля Корё. Это куда лучше, чем всю жизнь проводить на кухне или драить полы. 

Такая перспектива не была заманчивой, поэтому, когда пришло время моего выхода, мною овладела тревога. Руки тряслись, а голова разболелась ещё сильнее.

Доносились мужские и женские голоса, пьяные возгласы и музыка. Я всё ещё пыталась протестовать, но Соён крепко держала меня.

Мы снова шли через дворик и, наконец, оказались перед дверью. Я чувствовала, что просто упаду от напряжения. 

Что со мной было? Двери распахнулись, и кровь тут же схлынула с моего лица. Пошатываясь, я сделала ещё несколько шагов. 

В комнате, куда меня привели, уже восседал за столом, прихлёбывая вино из фарфоровой чашечки, отпрыск наместника. На вид ему было не больше двадцати пяти. Его острый взгляд и резкие паучьи движения производили на меня скверное впечатление — почти страх. 

— Вот, господин, — пролепетала Чунцин, которая ещё пять минут назад старалась выглядеть грозной. — Это та самая девушка, о которой говорила хозяйка.

Сынок наместника лишь хмыкнул, кинул две серебряные чушки под ноги Чунцин и жестом приказал ей и Соён скрыться.

«Полный провал…» — подумала я, провожая их взглядом до двери. 

* * *

Последние дни во дворце императора творилось нечто невообразимое. Эль-Тэмур приказал Танкиши арестовать всех секретарей, чтобы узнать, кто из них подложил в прошения угрожающее послание. Оно было написано так, что невозможно понять, кто осмелился на такую дерзость. На мгновение всем даже стало страшно, потому что Эль-Тэмур подозревал всё ближнее окружение. 

Талтал смутно догадывался, что здесь не обошлось без Ван Ю. Этого следовало опасаться, потому что в случае неудачи этого плана, придётся избавиться от своего союзника. Талтал не представлял, как это вообще можно провернуть? Ведь, если канцлер докопается до них, то всё — считай провал. Несмотря на общую цель, их стратегии шли вразрез друг с другом. Всё-таки их уговор с Соннян изрядно осложняла её просьба делать всё это, не сговорившись с королём. Как же они всё-таки похожи: при всём своём уме, эти двое бывают слишком горячими и непоследовательными.

«В самом деле, не убьёт же Ван Ю её за это? Запретит и правильно сделает... — возмущённо подумал Талтал. Сетуя на женскую склонность к преувеличению, он снова брёл к публичному дому. — Удивительно, как быстро глупеет человек, стоит ему только переодеться в женскую одежду… Бросить бы эту затею да справляться своими силами. А так — морока одна».

Да только не получится. Байан был непреклонен. Он никак не хотел лишаться такого источника новостей. Что ни говори, а Нян и правда иногда бывает полезна. Взять, к примеру, Ван Ко, своевременная слежка за которым окончательно убедила в его неопасности и в том, что с Ван Ю они всё-таки в сговоре.

Что же, придётся поставить короля в известность об участии Ки Соннян в его плане… Вернее, что она перекроила его по-своему. А там, пусть сами разбираются. Ему-то какое дело до ссор влюблённых?..

Талтал решил, что нужно сказать о своём решении Нян, заодно согласовать дальнейшие действия.

Подходя к излюбленному для тайных бесед месту, Талтал снова поймал себя на мысли, что думает вовсе не о деле. 

«Интересно, чем сейчас занимается эта глупая пигалица?» 

У неё была удивительная способность: вечно появляться на его пути, нести всякий вздор, выводя из себя, и... упрямо не выходить из головы. Но сегодня, как ни странно, «пигалица» не спешила оказываться рядом, стоило ему только прийти сюда.

Однако во время разговора с Соннян, Талталу показалось, что он слышал её голос где-то рядом. А показалось ли?..

— Соннян, это плохо закончится, — сказал Талтал размеренным голосом. — Не вижу необходимости и дальше скрывать от Ван Ю твоё вмешательство.

— Господин советник, у меня не получится Вам помочь, если Его Величество об этом узнает…

Талтала не волновало чужое недовольство. Дабы избежать дальнейших пререканий он ответил:

— Мне до этого нет никакого дела. Возможные проблемы клана меня волнуют больше, нежели… — он неожиданно умолк. Соннян проследила за его взглядом и обернулась, надеясь узнать, что же его так заинтересовало.

Зрелище действительно было впечатляющим. На балконе мелькнули две фигуры, одна из которых тащила другую. В последней угадывались черты Ючжин. Наряженная, как и подобает гецзи, она возмущалась, то щедро осыпая сопровождающих отборной руганью, то переходя на слёзы. Взмахивая широкими рукавами, пыталась зацепиться за один из столбов.

Талтал никогда не интересовался внутренними делами увеселительных домов, однако знал, что в дорогих заведениях вроде этого к гостям девушек допускают только после очень долгого обучения.

«Почему Ван Ю так и не позаботился об этом, раз обещал помочь? — чувство уверенности в собственном утверждении пошатнулось, когда он увидел испуганное заплаканное лицо. — Будда… она же ребёнок ещё».

— Вам нужно идти, — подметила Соннян, попытавшись скрыть усмешку.

Талтал понял, что Соннян заметила его напряжение, и снова принял безразличный вид. К нему вернулось привычное раздражение на Ючжин и её выходки. Вот, что у неё за манера такая: скандалить и препираться, не думая о последствиях, а потом так жалобно плакать, когда они наступают?.. 

— Почему меня это должно волновать?

Соннян сдержала смешок, но не могла не сделать замечание:

— Не делайте вид, что Вам всё равно. Идите к Ючжин, если действительно не хотите для неё позорной участи.

Было неприятно оказаться в таком унизительном положении. Всё из-за какой-то глупой девчонки, которая только и умеет, что создавать проблемы. Как она уже надоела! Стоило один раз её пожалеть, только чтобы лагерь не проснулся от её воплей, а это безмозглое недоразумение уже решило, что смогло окрутить его. Какая наглость!

«Дурочка. Напридумала себе всякого. Как самоуверенно!» — подумал Талтал и, дабы не снижать планку ещё больше, ответил:

— Она ясно дала понять, что вовсе не нуждается в моей помощи. И я вовсе не горю желанием что-либо делать для неё.

Соннян поджала губы. Было заметно, что этот глупый спор ей не по душе.

— Воля Ваша. Но… стали бы Вы мне помогать, не будь это поводом лишний раз встретиться с Ючжин?

И правда, можно ведь было послать гонца или евнуха короля Корё…

В голове против воли снова мелькнул её образ, насмешливый взгляд и лукавая улыбка. Снова вспомнились её чудны́е повадки.

Талтал не мог объяснить себе, почему он так печётся о её судьбе. На своём веку он видел, как столько женщин оказывалось в положении рабынь. Одним везло больше — их отправляли во дворец или в услужение богатым чиновникам, другим оставалось продавать свою любовь тому, кто заплатит побольше. Однако ни за одну он ещё не переживал...

Подождав пока Соннян уйдёт, Талтал придирчиво осмотрелся. 

— Ладно. Но учти, в последний раз...

И всё же пошёл искать Ючжин, путаясь в лабиринтах коридоров дома развлечений. Сделает для неё этакий благородный жест... Исключительно для того, чтобы в очередной раз указать девчонке на её место. 

Рядом раздались шаги. Возможно, охранники его заметили и решили проверить тут всё. Талтал, задержав дыхание, спрятался за выступ. Вместо ожидаемого противника мимо прошаркала пожилая служанка с ведром в руках. 

«Глупая пигалица! Вечно ввязывается во что-то...»

Поток гневных мыслей Талтала прервал короткий вскрик.

* * *

Сын наместника продолжал пить вино и разглядывать меня. 

Помню, как на истории мы проходили Золотую Орду. На странице учебника красовался монгольский воин с хитрым лицом, приподнятыми бровями и тоненькими чёрными усиками. Этот тип словно сошёл с рисунка из той книги.

— Подойди сюда, — сказал он, облокачиваясь о стол, чтобы не упасть. 

Я сделала несколько неуверенных шагов, думая, как бы мне его напоить так, чтобы он заснул, а потом сделать ноги.

— Ближе! — потребовал сын наместника.

Я вздохнула и, борясь со страхом и желанием приложить его подсвечником, сделала ещё шаг.

— Как тебя зовут?

Я промолчала и повернула голову в сторону.

— Гордячка, — снисходительно протянул сын наместника. Засмеявшись и обнажив свой меч, он приставил его ко мне.

Я сглотнула. Холодное лезвие коснулось моей щеки, с шорохом скользнуло вниз по шее, остановившись у груди. Мне стало трудно дышать. 

«Неужели он убьёт меня за непочтение?.. Какая же будет глупая смерть…»

Внизу кто-то играл на эрху**, пили и веселились люди…

Сын наместника икнул и качнулся. Опустив меч ниже, он разрезал пояс на моём голубом одеянии. Я вздрогнула и попыталась отойти, но не тут-то было! Даже будучи пьяным, он казался проворнее: схватил меня за руку и притянул к себе.

— Ты что, не знаешь правил? — издевательски спросил он и попытался меня поцеловать.

Он не удержал меня и, опрокинув на пол, начал разрывать на мне одежду. 

Воспользовавшись тем, что я ударилась скулой о ножку стола так, что у меня аж искры из глаз чуть не посыпались, и обмякла от боли, словно тряпичная кукла, он, устроившись на мне поудобнее, задрал мою юбку и провёл ладонью по бедру. 

— Ты и правда стоишь дорого, — сказал он с ухмылкой, смотря на моё искажённое гримасой боли и стыда лицо. 

Сын наместника взял меня за подбородок. Его похабный лающий смех и руки, бесстыдно шарящие по моему телу, снова привели меня в чувство. Дыша перегаром, он склонился к моим сжатым губам. Я заскулила в знак протеста и завертела головой и вскрикнула, когда он слюняво поцеловал меня в шею.

— Кожа такая нежная... — он начал спускаться ниже, и я безуспешно попыталась его скинуть. — Не дёргайся!

— Нет! — заверещала я и начала со всей дури колотить его по спине и плечам. Я попыталась дотянуться свободной рукой до бутылки вина, которую он уронил. 

Поглощённые борьбой, мы не заметили, как двери стремительно отворились. 

Талтал вихрем ворвался в комнату, и я, воспользовавшись моментом, хорошенько вдарила сынку наместника бутылкой по затылку. Теперь уже он обмяк и навалился на меня. Талтал моментально подбежал, стянул тело с меня, словно не обращая внимания на мою наготу, аккуратно убрал мои растрепавшиеся волосы с лица, прикрыл грудь уцелевшим куском голубого халата и помог подняться. 

Перед глазами у меня поплыли огненные круги. Я, тяжело дыша, придержала целые части своей одежды и поправила юбку, промямлила жалкое «спасибо» и почувствовала, как подкосились ноги. 

До меня доносилось: «Очнись... Очнись!.. Да очнись же ты, наконец!»

Придя в себя я почувствовала себя на руках у Талтала. Однако не спешила открывать глаза, почувствовав, как он стёр мои слёзы. 

— Ай! — не вытерпев, воскликнула я, когда пальцы Талтала коснулись ушибленной скулы, и попыталась сфокусироваться на его лице.

— Нашла время, когда сознание терять! — мне показалось, что тон его голоса был не столько укоряющим, сколько обеспокоенным и смущённым, будто он понял, что я притворяюсь. 

От осознания того, что сейчас происходило, в моей голове завертелось:

«Он пришёл спасти меня... Ему не всё равно?.. Как только он узнал?..» 

— Ты… как тут оказался?.. — прохрипела я. 

«Хотя разве это важно?.. Главное, что он со мной. Здесь и сейчас», — подумала я, но вслух ничего не сказала, лишь прикрылась остатками одежды и нехотя попыталась подняться.

— В порядке? — коротко спросил Талтал, всё ещё не отпуская меня. Интонация неизменно холодная. 

«Точно показалось. Для проформы спросил, что ли?» — я усмехнулась. 

Не знаю, может Талтал решил, что я смеюсь над ним, но, смотря на меня и будто обдумывая что-то, он поджал губы.

— Убери здесь, если не хочешь, чтобы тебе досталось и... — Талтал отстранился. Заметив таки, наконец, что моя одежда разорвана, он отвёл взгляд. Смутился. Ещё бы! Мой вид даже по нашим меркам был неподобающим: волосы растрёпаны, плечи голые, грудь едва прикрыта, — кхм... надень это, — Талтал снял с себя плащ и накинул мне на плечи.

Я, тоже ощущая смущение, вопросительно посмотрела на Талтала. Он терпеливо пояснил:

— Он без сознания. Так что скажешь, что этот ублюдок напился и заснул. 

— Гхм… нужно приложить что-нибудь холодное к его затылку. Если у него будет шишка — не поверят, и тогда меня точно накажут. И не смотри на меня так. Да, эта мелочь сейчас очень важна. 

Талтал улыбнулся и, глядя на то, как я закуталась в его одежду, сгребла осколки под шкаф и подбежала к сыну наместника, сказал:

— Начала головой думать? Надо тебя чаще пугать.

Я приложила вазу к затылку сына наместника и закатила глаза. Услышав приближающиеся шаги Талтал замер, а я в панике заметалась:

— Что делать? Нас же сейчас обнаружат!

Мелькнула тень за дверью, Талтал гневно сверкнул тёмными глазами.

— Да тихо ты! — шикнул он. Быстро сориентировавшись и увидев мой ступор, Талтал в который раз рассердился, махнул рукой в сторону узорчатой перегородки, затем вместе с телом спрятался за шкаф. 

В комнате царил полумрак. Я спряталась и задержала дыхание. Дверь с шелестом отворилась, а моё сердце ухнуло вниз. Но к счастью, у вошедших не хватило ума осмотреть помещение тщательнее. Судя по смеху, это были мужчина и женщина. И, кажется, им было далеко не до обнаружения двух очень подозрительных личностей… 

— Господин… — девичий писк был прерван. Затем снова смех — что уже заставляло заподозрить неладное... Шелест одежды, приглушённые стоны — из чего стало окончательно ясно, что мне и Талталу предстоит быть невольными свидетелями этих… непристойностей. 

«Уроды! Что, другого места не нашли? Не хочу этого слышать! — думала я, как можно сильнее затыкая уши. — Всё-таки карма — просто отвратительная вещь!»

Дождавшись, пока они вдоволь натешатся и уйдут, я, до жути смущённая и сетующая на неудачный день, выглянула из своего убежища. Талтал стоял ко мне спиной, усаживая сына наместника за стол. Придав ему более-менее усидчивое положение, он обернулся и совершенно серьёзно сказал:

— Вздумаешь болтать со своими подружками о том, что здесь было — прибью. 

На моём лице стала расплываться ехидная улыбка. 

— О чём именно? 

— Обо всём!

— Вот как? Чего же тебе бояться?.. Хотя да, если кто-нибудь узнает, что племянник доблестного генерала подглядывал за любовными игрищами, как последний извращенец, то будет очень нехорошо. Что, не хочется так позориться, а, Талтал?

Мне не было его жалко, своими словами он меня тоже часто обижал, так что я спокойно позволила себе эту маленькую месть. Пусть прочувствует это на себе, когда стыдно и неловко. 

Талтал преодолел расстояние между нами и схватил меня за руку.

— Забываешься... — сказал он, теряя терпение.

— Да отпусти ты меня, больно! — я попыталась выдернуть руку. — Успокойся, не собираюсь я никому говорить. Пошутила я.

— Даёшь слово? — спросил Талтал, с сомнением глядя на меня.

— Да хоть клятву… — я ощущала досаду от такого поворота нашего разговора. А Талтал продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом. — За кого ты меня принимаешь?! Говорят тебе, значит надо верить! Думаешь, мне будет приятно, если они узнают? Засмеют же!

— Ладно, — кивнул он, — но это последний раз, когда я тебя выручаю. Постарайся больше не влезать в неприятности, — его голос даже не дрогнул. Талтал снова стал спокоен как удав. 

«И что? Снова сделаешь вид, что ничего не произошло?..» — я едва сдерживалась, чтобы как следует не наорать на него, но вовремя опомнилась — хватит с меня и так испорченных нервов. Я подошла ближе, сняла плащ и сунула ему в руки.

— Да ради бога, господин советник, — я надменно усмехнулась и отвернулась, желая побыстрее уйти и не видеть этого человека.

Примечания:

*Девятихвостая лиса — это мифический оборотень из восточноазиатского фольклора, который принимает облик красивой девушки, приносящей беды или удачу.

**Эрху (кит. 二胡) — старинный китайский двухструнный смычковый инструмент.