istanti (гет)

Тема: ночь

Лунная ночь, одинокий домик среди горных вершин. Ночное небо, усыпанное сотнями или даже тысячами звезд — оно открывало, словно служило порталом для мечтаний и новых миров.

Небольшая группа людей наслаждалась своими последними деньками перед тем, как принять на себя важную миссию — попасть под проклятье, чтобы стать хранителями семи сосок, которые являлись одним из элементов сохранения мира на Земле.

Реборн был ярким и очень известным киллером. Хладнокровным и всегда идеально исполняющим свою работу — чисто, без улик и хвостов. Его боялись многие мафиозные группировки, даже их боссы. И его это устраивало, о другом укладе жизни он и не смел думать. Но все изменилось, когда "Избранную семерку" собрали всех вместе. Реборн встретил ее, Луче, и внутри него что-то изменилось.

Никто и никогда не улыбался ему так. Никто и никогда не говорил ему комплиментов. Никто и никогда не угощал его чаем с печеньем.

Женщина была беременна, она часто поглаживала свой живот с грустной улыбкой, сидя под открытым небом ночами. А Реборн безмолвно стоял рядом — как телохранитель и как друг.

— А чей... ребенок? — спросил он.

— Неважно. Его уже нет, — ответила Луче, — Знаешь, ты похож на него, Реборн.

Мужчина вопросительно вскинул бровь.

— Такой же серьёзный и спокойный, — ответила женщина, — И с тобой я чувствую себя очень умиротворенно, словно мне ничего не грозит. Нечего даже опасаться, когда ты рядом.

Сердце в груди у Реборна забилось сильнее, но он постарался не выдать своего волнения. Да, Луче тоже была боссом семьи — Джиглио Неро, и за ней часто охотились, поскольку она также была избранной. Реборну было очень лестно ее признание, но сам рассказать ей о своих чувствах он не смог — о ом, что только с ней он чувствовал себя живым, о том, что теперь его жизнь обрела смысл. Это было слишком трудно.

— Вон там ковши медведиц — большой и малой, — Луче протянула ладонь ввысь, чтобы показать Реборну созвездия. — Как мать и ее дитя. Ребенок ей указывает путь, куда идти дальше. И я надеюсь, что моя дочь тоже укажет мне путь, когда родится, поможет мне решить, как поступить.

Реборн, выслушав вдохновенную речь Луче, которая в свете Луны и звезд казалась-таки настоящим ангелом, поинтересовался:

— А проклятие не навредит ребёнку?

— Она в то время уже родится, — ответила Джиглио Неро, — Так что все будет хорошо. Да, только объяснить будет тяжело, почему ее мама вдруг стала пятилетним ребенком. Но, я думаю, она все поймёт. — она вздохнула. — Хочешь потрогать?

Луче встала с кресла и повернулась к Реборну лицом.

— Ч-чего? — удивился брюнет, взор которого обычно был спрятан под надвинутой на глаза шляпой. Но сейчас удивление его виделось очень отчётливо.

— Не бойся, это не страшно, — улыбнулась Луче, взяв его руку и положив себе на живот.

Повисла пауза, нарушаемая диль шелестом лёгкого ветерка и скрипом из-за него открытой двери дома. И Реборн вдруг ощутил ладонью движение. Легкий толчок. Резкий вздох сорвался с его уст, он только что почувствовал дитя Луче, ее дочь.

— Кажется, ты ей нравишься, Реборн, — рассмеялась Луче, а затем в миг стала сосредоточенной, — И мне тоже.

Каждая клеточка тела Реборна трепетала в этот момент, а земля словно начала уходить под глазами.

— Луче, я... — начал он, но договорить не успел.

Луче уже привстала на носочках и поцеловала его, легко и осторожно. Будто его губы, отдававшие кофе и табаком были единственным ее сокровищем сейчас. И Реборн сдался. Впервые потерял на несколько минут контроль над ситуацией. Схватив ее за плечи, он углубил поцелуй, чувствуя нити облепихи и шоколадного печенья.

Ради нее он был готов на все.

Но все кончилось слишком быстро. Реборн видел гибель самой Луче, на его веку умерла ее дочь, Ария. А затем внучка Луче — Юни — пожертвовала собой ради спасения мира на его глазах. Каждый раз хотелось переубивать всех вокруг, напиться, и сделать что-нибудь еще хуже. Но проклятье Аркобалено и вера Луче в него не давала Реборну ступить со своего пути в сторону.

Реборн часто смотрел на Луну, вспоминая их единственный поцелуй — спасательный круг или же знак отчаяния, неизвестно. Но он точно знал — он жил сейчас для того, чтобы доказать самому себе — Луче была права насчет него. Только для этого.